Семь звезд дворца Лушан Вана

Глава 1. Сюэши — кровавый труп

50 лет назад, Бяоцзы(1), Чанша(2).

Четыре человека, туфуцзы(3), сидят на корточках на кургане и молча смотрят на лоянскую лопату(4), лежащую перед ними на земле.

На изогнутом железном полотне комьями рассыпалась старая почва, которую только что вытащили из-под земли. Странно было то, что сквозь грязь проступала струйками ярко-красная жидкость, словно земля внизу была пропитана кровью.

"Плохо. Очень плохо, — старый курильщик(5) выбил остатки табака из трубки, постучав ею о землю, а затем сказал. — В этой гробнице есть сюэши(6), хм... Если мы решимся и спустимся, то возможно, там и погибнем".

Юноша с повязкой, закрывающей левый глаз, воскликнул: "Так мы будем спускаться? От твоих слов толку мало! Если твои старые ноги слабы, не спускайся. Мой брат и я пойдем и позаботимся о том, что находится внизу. Не важно, что или кто это — дайте мне пистолет, я просто пристрелю это".

Старший не рассердился, лишь тихо рассмеялся и сказал бородатому мужчине, стоявшему рядом: "Твой второй сын(7) совсем без царя в голове, когда-нибудь сломает крышку — и тогда нам всем крышка. Ты должен был лучше учить его. Наше дело — это нечто большее, чем мнить себя властелином земли, размахивая оружием. Ох, приведет он нас к западным небесам".

Бородатый строго посмотрел на сына: "Ублюдок! Как ты разговариваешь со старшим?! Дедушка твой песок ворошил, когда ты еще дерьмо в утробе матери жрал".

"А что я сказал такого? Или я был не прав, а предки не говорили "кровь земле — клад в могиле"(8). Если там сюэши, значит, есть и ценности. Мы здесь не ради кастрюли супа, если не спустимся, тогда зачем пришли?"

"Да как ты смеешь дерзить?!" — бородатый поднял руку, собираясь ударить, но старший остановил его.

"Побоями его не переубедить. Разве ты сам не был таким в молодости? Если верхняя балка крива, то и нижняя покосится".(9)

Одноглазый сын понял, что отец только что получил словесную пощечину от деда. Мальчик опустил голову и тихо рассмеялся. Старик закашлялся, а затем ударил внука палкой: "Над чем смеешься? Не стоит шутить, когда встречаешь сюэши. Прошлый раз твой дядя откопал одного из них в Лояне. С тех пор он не в себе — до сих пор не понятно, выжил он из ума или что-то в него вселилось. Я спущусь первым. Ты, — обратился старик к бородатому, — выжди минуту и следуй за мной. Второй сын, последним пойдешь, земляную крысу (10) нести будешь. Третий сын(11), — обратился старший к самому младшему, — ты вниз не пойдешь, останешься здесь. Если спустимся все четверо, отступать в случае чего будет некуда. Ты будешь держать хвост земляной крысы. Если почувствуешь, что мы дергаем, или услышишь наш крик — вытаскивай крысу".

Третьего сына не убедили слова деда: "Не буду я сторожить. Вы меня обижаете, все маме расскажу!"

Старший засмеялся: "На себя посмотри, ты ж еще маленький. Если молчать будешь, подарю тебе монетку-нож".(12)

"Не надо мне ничего, я могу справиться и сам добыть все, что захочу".

Одноглазый брат вспыхнул и схватил младшего за уши: "Ты дурак! Куда тебе со мной, расшумелся тут!"

Третьего сына, похоже, часто били. Когда он понял, что старший брат не на шутку рассердился, то испугался и ответить не посмел. Он смотрел на отца, надеясь на его поддержку, но тот отвернулся. А старший брат пригрозил: "Не надейся, дед и отец в этот раз тебе не помогут. Если снова будешь шуметь, я тебя отделаю как следует".

Старший похлопал второго сына по плечу и крикнул: "Спускаемся, мальчики!"

Через полчаса их уже не было видно в земляном провале. Второй сын время от времени выходил наружу, чтобы подышать свежим воздухом, но от старших не было слышно ни звука. Младший сын потерял терпение, нагнулся над входом в пещеру и крикнул: "Дедушка, нашли что-нибудь?"

Спустя мгновение снизу донесся глухой голос: "Я не... знаю... ты... оставайся, где стоишь, держи... веревку!"

Это был голос второго сына. Затем мальчик услышал прокуренный кашель деда: "Сними его... Слушай! Кажется, что-то движется!"

Затем наступила гробовая тишина.

Третий сын понял: что-то внизу не так. Он испугался настолько, что был не в силах двигаться. И тут он услышал жуткий булькающий звук, похожий на жабье кваканье, доносившееся из-под земли.

Затем его брат закричал снизу: "Третий, тяни!"

Он последовал указанию и стал тянуть хвост земляной крысы, упираясь ногами в землю, почти вытащил. Но после нескольких рывков что-то внизу захватило веревку и с силой потащило обратно, внутрь пещеры. Третий сын не ожидал такого — его почти втянуло в яму. Дрожа от волнения, он обвязал конец веревки вокруг талии и откинулся всем телом назад, почти упав спиной на землю под углом в 30 градусов. Этот трюк он использовал при перетягивании каната в играх с друзьями в деревне. Так получалось увеличить вес, тянувший канат — и, даже если к другому концу был бы привязан мул, то мальчик перетянул бы его.

Кажется, внизу его родные столкнулись с чем-то, и борьба была не равной. Через секунд десять он услышал выстрел в пещере, а затем крик отца: "Третий сын, беги!!!" В этот миг веревка ослабла, ее конец, на котором что-то болталось, вылетел из ямы со свистом! Но младшему не было до этого дела: он понимал — внизу что-то случилось. Поэтому, не глядя, он схватил земляную крысу и побежал прочь!

Он пробежал за раз более двух миль, прежде чем осмелился остановиться, посмотрел на предмет, который все еще держал в руках, и закричал от ужаса. Это была окровавленная отрезанная рука. Он узнал ее и не смог сдержать слез: это была кисть второго сына. Похоже, даже если брат не умер, то останется калекой. Думая об этом, третий сын стиснул зубы, желая вернуться, чтобы спасти брата и отца. Он повернулся, чтобы бежать обратно — и увидел кроваво-красное существо, сидящее на корточках позади и смотревшее на него в упор.

Младший сын парень был не промах. Он давно ворошил песок со своим отцом, видел много странных вещей и знал, что под землей может случиться всякое. Самое главное — не суетиться, но действовать обдуманно и быстро. Независимо от того, насколько злобны существа в гробницах, они немногим отличаются от человека. Все — и доброе и злое — должно подчиняться законам физики. Если пуля попала — бояться уже нечего.

Думая так, скрепя сердце и отступая, он снял с пояса пистолет — и стрелял, не останавливаясь. Ливень пуль накрыл кроваво-красную тварь, шагавшую в его сторону. И пули ее не остановили. Мальчик присмотрелся — и по его спине пробежал холодок, а желудок неприятно сжался. Это был явно человек из крови и плоти! Он был покрыт кровью и слизью, словно его выдавили из кожи. Это чудо, что такое существо все еще могло двигаться. Неужели это...

Сюэши наклонился, словно задумавшись — и внезапно бросился вперед, оказавшись прямо перед мальчиком. Почти уткнувшись носом в окровавленное лицо, мальчик почувствовал кислый запах. Он оттолкнул сюэши, упал на спину и снова выстрелил, целясь в грудь. С близкого расстояния пули прошли сквозь изуродованное тело, разбрызгивая кровь, сюэши сделал несколько шагов назад. Третий сын был в восторге от своей смелости, он снова спустил курок, целясь в голову, но услышал лишь щелчок — осечка!

Этот старый пистолет был трофеем из свежей могилы военачальника, разграбленной дедом. Отцу он служил много лет, но в заботах не было времени чистить его. Как жаль, что осечка случилась именно сейчас. Шанс, что пистолет выстрелит еще раз, был небольшой. Поняв, что воспользоваться оружием не получится, младший с силой швырнул его в противника. Попал или нет — он смотреть не стал, сразу побежал прочь. На этот раз он уже не осмеливался оглядываться назад. Впереди было дерево: на бегу мальчик задумался, можно ли укрыться, забравшись туда, осмелится ли тварь залезть следом, но внезапно споткнулся и упал лицом на торчащий пень. Кровь хлынула изо рта и носа.

Лежа на земле, мальчик отчаянно колотил кулаками — черт возьми, ну почему довелось упасть именно сейчас!

И тут он услышал позади звук, похожий на шум ветра. Звук шагов сюэши. Сердце бешено забилось, но мальчик старался совсем не двигаться, притворяясь мертвым. Странно, но сюэши, казалось, не видел его. Двигаясь вперед, он наступил на ребенка, распростертого на земле, кровавые ступни оставили след на спине. Сюэши был на удивление тяжелым. Мальчик почувствовал подступившую к горлу желчь и ее горький привкус во рту, спина стала зудеть нестерпимо, глаза застилал туман. Он понял, что это яд сюэши проникает в тело и может его отравить. В оцепенении он смотрел вперед, глядя на лежащую недалеко руку брата. Казалось, что в пальцах обрубка что-то зажато.

Он энергично моргнул, присмотрелся: в руке брата оказался кусок древнего шелка. Мальчик подумал, что это не обычная вещь, раз второй сын так хотел вынести ее. Видимо, он не надеялся выжить, был уверен, что его труп не найдут. Рука старшего брата была не сломана, а отрублена — он сделал все, чтобы младший нашел и забрал этот шелк. Размышляя об этом, третий сын с трудом подполз поближе, ломая затвердевшие пальцы руки старшего брата, вынул кусок шелка из ладони и спрятал его в рукав.

В это время в ушах начало шуметь, глаза словно затянуло слоем марли, а его руки и ноги похолодели. Кажется, он описался. Странно, но в этот момент мальчик почувствовал прилив стыда. Люди, умершие от отравления, выглядят отвратительно. Он надеялся, та милая девочка из деревни, которая всегда ему улыбается, не увидит, его грязное отвратительное тело, если его найдут и доставят домой. И, хотя не время было обращать внимание на такие мелочи, но он продолжал думать о своем позоре, разум больше его не слушался. И в это время рядом раздался тот булькающий звук, который впервые он услышал у входа в пещеру.

Третий сын смутно чувствовал: что-то не так. Во время борьбы с сюэши он же не слышал, чтобы тот издавал какие-то звуки. Откуда сейчас раздается это булькание? Разве тот, который сейчас рядом — не сюэши? Не в состоянии четко думать, мальчик поднял голову и увидел огромное странное лицо, глядящее на него в упор. Глаза без зрачков были пусты и безжизненны.

______________________

Примечания переводчика

(1) Хребет Бяоцзы (镖子岭), расположен на окраине Чанша. Местные жители помнят, что раньше у подножья небольшого хребта рядом с рекой Сянцзян в районе Кайфу располагался оружейный склад боеприпасов. Сейчас этого склада уже нет, в настоящее время на его месте построено высотное здание. Склад был расположен в деревне Чжиюань (Бумажный сад) на юго-восточном склоне хребта Бяоцзы, который еще называют холмом королевской гробницы. Приблизительно этот район находится между трассами Жэньминь и Чэннань. На том месте, где должна быть гробница с сюэши, находится геологический колледж. Там на самом деле была гробница, которую раскопали местные в 1942 году. Они вынесли оттуда шелковую книгу, известную как Чжуанская книга царства Чу, и продали местному торговцу антиквариатом Цай Цзисяну за три тысячи юаней. Но в 1948 году у него обманом эту книгу выманил американец, работавший в школе Чанша. Теперь эта книга хранится в вашингтонском музее. Эта история описана в историческом документальном романе Юэ Нана "Мертвая душа династии Западная Хань", который позже переименовали в "Одинокая душа династии Западная Хань" об истории раскопок в гробнице Мавандуй. Наверно, именно это вдохновило Сюй Лэя воссоздать сюжет с историей семьи У и их противостоянии Цю Декао, которого в реальности звали Киркси, известного среди местных под прозвищем Кэ Цян. В 1973 году там проводились официальные раскопки, инициированные провинциальным музеем Хунани. Владелец гробницы оказался врачом царства Чу, существовавшего в период Сражающихся царств.

(2) Чанша городской округ в провинции Хунань КНР, административный центр провинции. Расположен на реке Сянцзян.

(3) 土夫子, туфуцзы. 土夫, туфу — грабитель могил, причем, имеются в виду только те могилы, которые надо раскапывать, так как иероглиф 土 означает "земля" или "прах". 夫子 в зависимости от тона последнего гласного переводится, как "наставник", либо "подсобник, подсобный рабочий". Одно из названий расхитителей гробниц. Применяется не ко всем, кто решил обчистить мертвых, а лишь к опытным, часто потомственным грабителям, чаще всего, к южанам.

(4) — расхититель гробниц Ян Линь изобрёл простой инструмент, позволяющий определить, могила это или просто земля, лопата была названа его именем. И долго была лопатой Ян Линя, пока этим изобретением не начали пользоваться археологи. Тогда и возникло название "лоянская лопата", по названию древней столицы и легендарного Центра Поднебесной, города Лоян. Принцип работы лопаты достаточно прост, как и всё гениальное. Китайская гробница представляет собой фаршированный пирог. Вначале выкапывается подземный ход, ведущий в погребальную камеру, по которому заносится гроб с телом. Затем размещаются любимые предметы усопшего, ритуальные вещи, драгоценности и всё, что может понадобиться в загробном мире. И в самом конце все засыпается землёй, прокалённой на огне, чтобы уничтожить бактерии и вредителей. Поэтому устройство лопаты было призвано брать пробы почвы из глубины, чтобы установить, однородна земля, или есть признаки "пирога". Это сильно экономило ресурсы на проведение масштабных раскопок, которые могли пройти вхолостую.

(5) — в оригинале главу даому называют 老烟头, лао яньтоу, старый курильщик. Возможно, это прозвище.

(6) — 血尸 [xuèshī] дословно переводится "кровавый труп". Переводчики сериала и английского издания используют привычное западному читателю слово "зомби". Однако, этот монстр сильно отличается. Сюэши — бывший человек, погибший в гробнице, где использовали киноварь и кислоты для защиты от грабителей или отпугивания злых сил. Под воздействием этих веществ сюэши становится невероятно сильным, а его тело выделяет яд, способный сразу убить человека. В бестиарии даому уточняется, что на самом деле кожа сюэши имеет не кроваво-красный, а фиолетовый оттенок. А кровавыми трупами их называют по ассоциации с кровавой землей, которая преобладает над гробницами, где обитают сюэши.

(7) — старшего подростка из группы в оригинале зовут "вторым сыном". Такая нумерация среди родственников принята в Китае: первый — самый старший, второй — следующий за ним. Младший сын будет третьим и так далее.

(8) Не знаю, существует ли эта поговорка на самом деле. Но в примечаниях поклонников вселенной даому говорится, что это даже не поговорка, а логичный вывод. Сюэши появлялись только в тех гробницах, которые защищали с помощью ядовитых веществ. А такие старания прилагали лишь в том случае, если с покойником хоронили большие ценности.

(9) поговорка, аналогией которой можно считать русское "Яблочко от яблони недалеко падает". Именно эту поговорку использовали переводчики сериала.

(10) Земляная крыса — здесь имеется в виду приспособление для подъема найденных артефактов. Обычно это был специальный кожаный мешок, в который можно было бережно упаковать найденное. Один из даому оставался на поверхности и по сигналу поднимал мешок, выгружал его, затем спускал обратно. Непрофессиональные грабители могли использовать обычные ведра, для транспортировки крупных ценностей и гробов применялись салазки или прочные деревянные рамы.

(11) — третий сын ( 三伢子), младший — это дед главного героя. В молодости он получил прозвище Старый Пес У (У Лао Гоу). В золотые годы Девяти семей именно он был главой семьи У и заводчиком собак, способных разыскивать древние гробницы.

(12) Монетка-нож — золотая монета эпохи Хань в форме ножа.

Глава 2. Пятьдесят лет спустя

Пятьдесят лет спустя, в Ханчжоу(1), в своем магазине, торгующим древними книгами неподалеку от офиса издательского дома Силин Иньшэ(2), я прочитал эту историю в дневнике дедушки. Чтение мое было прервано посетителем. Закрыв записи деда, я посмотрел на вошедшего старика.

"Вы ведь покупаете старинные эстампажи(3)? — спросил он, казалось бы, просто небрежно. — У меня есть для вас кое-что". Я достаточно разбираюсь в антикварном деле и в людях, которые ко мне приходят, поэтому ответил резко: "Покупаю, но цена будет не высока". Я надеялся, что посетитель разочаруется, покинет меня, и я смогу продолжить чтение дедушкиного дневника.

Меня зовут У Се. В антикварном бизнесе я работаю уже три года. Когда я получил диплом, мне удалось уговорить отца взять меня в его антикварную лавку. Большого дохода магазин не приносит, но на еду хватает. Однако за все время я не видел ни одного стоящего клиента. Те, кто приходят, совсем не разбираются в антикварном деле. Ненавижу обслуживать этих плохо осведомленных гостей, всегда разговаривал с ними презрительно, и они мне платили той же монетой. Однако в последнее время свободного времени стало слишком много: пик сезона подходил к концу, хороших товаров не предвиделось, поэтому я стал более сговорчивым.

"Я хочу узнать, нет ли у вас книги или ее фрагмента, датируемого периодом Сражающихся царств(4)? Ее нашли в Чанша 50 лет назад местные туфуцзы. Позже у них ее украл некий американец," — мужчина посмотрел на меня внимательно.

"Так ищите американца, укравшего книгу, зачем пришли ко мне?" Однако, я заинтересовался, услышав о старинной шелковой книге.

"Конечно, я пошел на рынок, чтобы найти ниточки. И услышал... — он понизил голос. — Я слышал, что вы можете знать об этом. Слышал от вашего старого друга".

Я был удивлен. Какой старый друг? Хотя один из моих знакомых, занимавшийся незаконным антикварным бизнесом, год назад попал в тюрьму. Чувство беспокойства накрыло холодным потом по спине: "Что ... какой старый друг, я не знаю".

"Я понимаю, понимаю, — усмехнулся он и достал часы, — смотрите, Лао Ян сказал, что вы все поймете, когда увидите это".

И я вспомнил. Ян — мой лучший друг, мы не виделись больше года. Эти часы ему подарила его первая любовь, когда он был на северо-востоке страны. Он бережно хранил их, а когда бывал пьян, то доставал, смотрел на них и причитал: "О, Ли Цзуэнь!" Помню, я переспросил, как звали его девушку. Он надолго задумался, потом заплакал и сказал, что забыл. Однако часы берег. И этот старый плут отдал столь дорогую сердцу вещь незнакомому человеку! Значит, доверял старику или хотел, чтобы я его выслушал.

Однако, глядя на моего гостя, я чувствовал себя неуютно. Тем не менее, стараясь быть вежливым, спросил: "Хорошо, вы знаете Лао Яна, возможно, даже вы его друг. Но что вам надо от меня?"

Он неприятно улыбнулся, показав большой золотой зуб: "Я приехал из Шаньси по поручению моего друга и привез кое-что. Я хочу узнать, не подделка ли это?"

"Из Шаньси? С таким явным пекинским акцентом? Вы приехали из Пекина на юг, чтобы попросить у меня совета. Я очень польщен. Разве Пекин не славится своими антикварами? Старый пьяница не к вину тянется — дело не в чаше, а в том, что на дне"(5).

Он усмехнулся: "Говорят, что южане проницательны, теперь я вижу, что это правда. Вы молоды, но умны и внимательны. Но вообще-то я искал не вас. Я хочу увидеть вашего дедушку".

Мое лицо сразу изменилось: "Ищете моего дедушку? Что вы имеете в виду?"

"Ваш дед нашел шелковую книгу Сражающихся царств на хребте Бяоцзы близ Чанша. Возможно, у него были и другие свитки этой книги? Мой друг просто хочет знать, не является ли его шелковый свиток и тот, что был найден вашим дедом, частью одной книги? Мой друг хотел бы собрать все свитки этой шелковой книги. Вы можете устроить встречу с вашим дедом?"

Прежде чем он закончил говорить, я крикнул: "Ван Мэн, проводи гостя!"

Ван Мэн — мой единственный работник, хороший и уважительный, у меня нет к нему претензий, если не считать того, что он практически не работает. Вот и сейчас он спокойно дремал неподалеку.

Старик с золотым зубом забеспокоился: "Почему вы прогоняете людей, не закончив разговора?"

"Вы не сказали и не сделали ничего плохого. Однако жаль, но вы пришли слишком поздно. Мой старик умер в прошлом году. Если хотите встречи, то можете присоединиться к нему, идите домой и перережьте себе вены!" А про себя подумал: "В то время власти всерьез занялись деятельностью нашей семьи. Было даже заведено большое дело. Как можно ворошить прошлое? Могу ли я снова втягивать свою семью во все это?"

"Я не хотел сказать ничего плохого, — старик улыбнулся, вновь сверкнув золотым зубом. — Неважно, если ваш дед умер. Во всяком случае, вы тоже можете взглянуть на мой свиток. Вы же продаете старинные вещи, не так ли? Значит, тоже можете проконсультировать меня."

Я посмотрел ему в лицо: старик растянул губы, как это делают воры, стремясь показать свое расположение, но при этом обдумывая, как обмануть ближнего. Он похоже, не собирался уходить и настаивал: "Просто взгляните, если это не подлинная шелковая книга, я не побеспокою вас больше".

Шелковая книга Сражающихся царств насчитывает более двадцати свитков, отличающихся друг от друга фактурой, стилем, каллиграфией. Тот, что нашел мой дед, был лишь небольшой частью, но даже настолько малый фрагмент имеет огромную ценность. Во всем мире не хватит денег, чтобы купить эту книгу целиком. Старик с золотым зубом протянул мне бумажный сверток. Хоть я и был зол, но крайне заинтересован: черт возьми, а вдруг это не копия?

"Эта вещь может легко ускользнуть и из моих рук, — сказал старик, притворяясь таинственным, и понизил голос. — Если бы не мои старания, эта ценность ушла бы за границу, так и не послужив людям".

Я усмехнулся и сказал: "Я не думаю, что вы осмелились бы на такой шаг. Это национальное достояние. Вы ведь не хотите нарушить закон!"

Лицо старика позеленело, но он счел нужным стерпеть. Видимо, ему было важно, чтобы я оказал эту услугу. Сдержавшись, он сказал: "Вам ли рассуждать о законах? Когда я думаю о вашем предке, туфуцзы из семьи У в Чанша... В то время он был весьма известен..."

Мое лицо, должно быть, перекосилось. Я стиснул зубы: "Еще раз помянете моего дедушку и я могу не сдержаться!"

"Хорошо, давайте остановимся. Вы быстро взглянете на мой свиток, и я сразу уйду".

Я развернул бумагу и понял, что это хорошо сохранившийся свиток шелковой книги Сражающихся царств. Но не тот, что был найден моим дедом пятьдесят лет назад. Хотя материал выглядел относительно старым, этот свиток, должно быть, написан в эпоху более поздних династий. Репродукция, то есть старинная копия, смущающая своим идеальным сходством с подлинником. Я улыбнулся: "Он, должно быть, сделан в эпоху династии Хань. Я бы назвал этот экземпляр старинной копией".

"А свиток, который нашел ваш дед? Он тоже был такой копией?"

"Честно говоря, тот свиток был украден америкашкой прежде, чем дед успел взглянуть на него и, тем более, оценить. Я не могу ответить на ваш вопрос". Я подумал, что старика оказалось легко обмануть. Выражение его лица было все таким же искренним. Видимо, старик с золотым зубом действительно поверил мне и вздохнул: "Это действительно совпадение. Кажется, что если не разыскать украденное американцем, затея собрать все свитки не выгорит".

"Почему вы так заботитесь об этих свитках?" — спросил я. Его интерес к книге казался мне очень странным и напоминал азарт коллекционера. Но собрать лично для себя все двадцать свитков древней книги - это невероятная жадность.

"Я на самом деле не так плох, как кажусь вам. И тем более я не даому — только взгляните на мои старые кости. Я всего лишь выполняю просьбу друга. Он действительно эксперт, но я все равно не знаю, чем он занимается. У него свои цели и принципы, — он усмехнулся и покачал головой. — Думаю, мне ничего не остается, кроме как отправиться на поиски американца, укравшего тот свиток, что нашел ваш дед". И он ушел, не оглядываясь.

Опомнившись, я заметил, что древний шелк все еще был в моей руке. Приглядевшись, я увидел узор на бумаге. Это было лисоподобное лицо. Два глаза без зрачков очень хорошо нарисованы, как будто кто-то смотрел на меня. Ткань была изрядно помята, у меня перехватило дыхание, когда я дотронулся до нее. Никогда прежде я не видел эту шелковую книгу, она должна быть невероятно ценной. Старик, конечно же, вернется за ней, мне надо бы успеть сделать фотографии этой старинной копии. Я подбежал к двери, надеясь, что старик с золотым зубом еще не вернулся. Потом поспешил сделать несколько снимков цифровой камерой. Затем вышел за дверь, собираясь догнать старика — и сразу же столкнулся с ним. "Вы кое-что забыли", — сказал я и вернул ему свиток.

Мой дедушка — один из туфуцзы в Чанша, чаще их называют даому цзэй(6).

Причина, по которой он занялся этим делом, довольно прозаична, как говорят нынче, это наследственный бизнес. Когда деду моего деда было тринадцать лет, в Центральном Китае, в Чанша случилась засуха, а следом пришел и голод. Деньги тогда ничего не стоили, на них нельзя было купить достаточно еды(7). В то время в Чанша не было ничего примечательного, кроме множества древних гробниц. Жители деревни, в которой жила наша семья, добывали сокровища, скрытые глубоко под землей, чтобы выжить. Вся деревня, как один, занималась этим опасным и не совсем законным промыслом. Я не знаю, сколько людей умерло от голода в Чанша в те годы, но в нашей деревне таких не было. Товар из гробниц обменивали на еду у иностранцев — так и выживали.

Спустя долгое время грабеж могил, мавзолеев и усыпальниц стал постоянным заработком, накапливался опыт, создавалась обособленная культура. Во времена моего дедушки уже были строгие правила, образовались кланы и семьи даому. Постепенно сформировались две школы: южная и северная. Наша семья была родом с юга. Южане использовали для исследования гробниц лоянскую лопату, которая и сейчас применяется археологами. Самые опытные даому могли определить глубину и структуру гробницы только по запаху земли. Северяне лоянскую лопату не использовали. Говорят, что некоторые из них умели точно определять местоположение и структуру гробницы без всяких инструментов. Это называлось геомантией(8). Но северяне немного странные. Как бы это выразиться? Согласно утверждению моего деда, они "ненастоящие", напоминают религиозных фанатиков. Они выносят из гробниц все, но потом проводят ритуалы, замаливая грехи из страха перед местью мертвых. Такая традиция считается обязательной. Это напоминает современную бюрократию.

У южан не так много правил, они никогда не боялись мертвых. Северяне критикуют южан, сравнивая их с собакой, которая портит ценные вещи. Они полагают, что южане на продажу могут выставить даже самих мертвецов, было бы предложение. Южане считают северян лицемерами, ведь грабеж остается грабежом, как его не замаливай. Между даому севера и юга даже случались стычки, доходило до убийств. В итоге своей границей даому выбрали реку Янцзы и старались не работать на территории соседей. Северян звали крушителями гробниц, даодоу(9), южан — сеятелями песка, таоша, а сам процесс грабежа именовали "ворошить песок"(10). Лоянская лопата была изобретена гораздо позже, и придумал ее выходец с юга. Видимо, потому северяне ее и не используют.

Мой дедушка в молодости не умел читать и писать. Позже он поступил в класс ликбеза, но долго там не проучился, каждый новый иероглиф давался ему с трудом. Однако кое-что он усвоил, потому мог записывать некоторые события своей жизни. От него мне и остался дневник, довольно подробный и интересный. А вот моя бабушка была очень грамотной, из интеллигентной семьи. Она была настолько очарована рассказами деда, что влюбилась в него, вышла замуж. Отойдя от дел, дед переехал в Ханчжоу и поселился здесь.

Дневник деда считается фамильным сокровищем моей семьи. Именно там дед описывал, как нашел шелковую книгу, как погибли трое членов нашей семьи, как он практически лишился носа. Поэтому дед всю жизнь учил собак чуять гробницы под землей, за что и получил прозвище Собачий император(11). В Чанша он был одним из самых известных туфуцзы, главой семьи У, многие знали его имя.

Рассказывать об истории шелковой книги и гибели его родных дед отказывался. Когда я спрашивал об этом, он, не проронив ни слезинки, говорил: "Это не та история, которую ребенок должен слышать". Но я спрашивал и спрашивал, не получая ответа, а потом... с возрастом мы постепенно теряем детское любопытство.

Вечером я отослал Ван Мэна и собирался закрывать магазин: прошел еще один скучный день. И в это время пришло короткое смс-сообщение: "9 часов, Куриный глаз в жёлтом песке".

Сообщение было зашифрованным, отправлено третьим дядей семьи У и означало, что он нашел что-то новое. Затем пришло еще одно сообщение: "Хребет Дракона, поспеши".

Мой третий дядя(12) очень опытен, когда дело касается древностей. "Хребет Дракона" означает нечто очень ценное. Если дядя так считает, то на это стоит посмотреть.

Я закрыл магазин, поехал на своей разбитой машине прямо к нему. С одной стороны, мне было интересно, что он там хорошего нашел, а с другой стороны — надо показать снимки свитка, который мне показал старик. Хотелось бы узнать мнение дяди, что за узоры на шелке? В конце концов, он единственный человек в нашем поколении, который до сих пор общается со старыми туфуцзы.

Как только я подъехал, то услышал, как он кричит сверху: "Ты, мальчишка, ногами шевелить не умеешь? Сказал же, что тебе надо поторопиться. На что ты так много времени потратил? Теперь будешь возмущаться, что опоздал?"

Я опешил: "А подождать меня ты не мог? Если будешь так быстро продавать — когда-нибудь продешевишь!"

Еще не закончив говорить, я заметил молодого человека, выходящего из дома дяди, с длинным предметом на спине, завернутым в ткань. Что несет парень, не было видно, но судя по форме, я упустил возможность увидеть прекрасное древнее оружие. Не знаю, сколько этот человек заплатил дяде, но я был уверен, что это сокровище можно было продать в десятки раз дороже.

Я указал на молодого человека. Мой третий дядя кивнул и отмахнулся беспомощным жестом. Мне стало грустно и я подумал, что если даже дядя так быстро и необдуманно продает ценные вещи, то мой маленький магазинчик точно может обанкротиться в этом году.

Я поднялся наверх. Пока готовил кофе, рассказал третьему дяде, что старик с золотым зубом, который выспрашивал о шелковой книге, был в курсе истории нашей семьи. Рассуждая о том, что сначала посчитал старика врагом, но, возможно, ошибся, я распечатал снимки со своей камеры и положил перед дядей. Лицо моего дяди изменилось.

"Что случилось? — спросил я. — Что не так с этим свитком?"

Он нахмурился и сказал: "Нет, все в порядке. Просто это похоже на карту древней гробницы!"

______________________

Примечания переводчика

(1) — город субпровинциального уровня Китайской Народной Республики, столица провинции Чжэцзян.

(2) 西冷印社 (Силин Иньшэ). Довольно известная академическая группа в Ханчжоу, основанная в 1904 году граверами Дин Жэнь, Ван Ти, Е Мин, Ли Лянъюй, Ву Инь и др. В 1978 году на базе этой группы был создан издательский дом Xiling Yinshe.

(3) 拓本 (tàběn) — это специальный термин в археологии, эпиграфике и искусствоведении. Его нельзя перевести одним словом «копия» или «отпечаток», так как он описывает конкретную технику. Самый точный перевод — эстампаж, рельефный оттиск, снятый с поверхности резного изделия (чаще всего с каменных стел, бронзовых сосудов, древних надписей).

(4) — период китайской истории от V века до н. э. до объединения Китая императором Цинь Шихуанди в 221 до н. э. Этот период следует за периодом Вёсен и Осеней (Чуньцю) и считается частью периода Восточной Чжоу, хотя династия Чжоу прекратила существование в 256 до н. э., на 35 лет раньше создания империи Цинь и окончания данного периода.

(5) — в оригинале использована идиома, которую дословно можно перевести как "ваш пьяница не хочет пить", 你醉翁之意不在酒, которая имеет значение "иметь скрытые мотивы".

(6) 盗墓贼, даому цзэй. Обычно расхитителей грообниц называют даому (盗墓). Использование тафтологичного иероглифа 贼, цзэй, не меняет смысла выражения, скорее всего это усиливает акцент на криминальном характере семейного бизнеса семьи У и других.

(7) — речь идет о периоде европейской интервенции, когда основной валютой в Китае были опиум, золото, серебро и археологические ценности, вывозимые из страны.

(8) Геомантия — методика поиска спрятанных гробниц с использованием техник фэн-шуй. Геомантия — западный термин. В Китае эта методика называется 寻龙点穴, сюй лун дянь сюэ, "поиск дракона для выбора места погребения".

(9) даодоу — 倒斗 (dǎo dǒu): Буквально «опрокидывать кувшин» (гробницу).

(10) 淘沙, таоша — дословно "промывать золотой песок". Для китайского языка нормально использовать глагольные формы в качестве прозвищ и названий, но по-русски более близким словом будет "сеятели песка", которые 淘土, тао ту, ворошат песок.

(11) 狗王, гоу ван. С одной стороны это прозвище имеет конкретные кони — глава семьи У был заводчиком особенных собак, натасканных на поиск гробниц и могил. Но в Китае очень специфическое отношение к прозвищам, в которых используются названия животных. И хоть сравнение с собакой не столь негативное, как у русских, тем не менее "Собачий император" мог иметь некоторый негативный оттенок. В дальнейшем станет понятно, что негативное отношение к семье У со стороны других даому уже в то время имело место. Надо заметить, что чаще деда У Се звали не Собачьим императором, а Старым Псом У (У Лао Гоу).

(12) — Сюй Лэй в книге называет этого героя третьим дядей. В Китае принято так обозначать родственные отношения по старшинству. Третий — значит у него есть еще два старших брата (первый дядя и второй дядя). У Се зовет своего дядю именно так, другие герои могут называть его третьим господином или по имени У Саньсин.

Глава 3. Храм Гуацзы в Шаньдуне

Прим. Гуацзы — храм тыквенных семечек(1)

Я посмотрел на копию шелкового свитка, заполненного иероглифами, а затем взглянул на выражение лица третьего дяди: не было похоже, что он шутит. Но как? Неужели он настолько погружен в какой-то иной мир, что способен видеть схему, нарисованную иероглифами? Как может обладать такими способностями лентяй, который только и знает, что целыми днями пить, есть, играть в кости и забавляться с женщинами?

Третий дядя, дрожа от волнения, бормотал: "Везет же людям — заполучить такую ценность! Почему мне в руки никогда не попадается ничего подобного? На этот раз удача повернулась к нам лицом. Но кажется, что владельцы этого свитка до сих пор не понимают, что попало к ним в руки. Пока до них не дошло, надо срочно грести песок".

Я был очень смущен: "Дядя, возможно, я глуповат, но разве ты действительно можешь увидеть карту там, где есть лишь иероглифы?"

"Да что ты понимаешь? Это каллиграфия и живопись: графическими методами детально описано расположение и место. Мало кто может прочитать эти надписи правильно. К счастью, у твоего дяди есть некоторый опыт. В этом мире, кроме меня, в такой карте разберутся всего человек десять, не более".

У моего третьего дяди нет никаких особенных умений и способностей, но он с детства изучал древние тексты и шифровальные методики. Его внимание привлекает все необычное, как, например, пять деревянных книг из провинции Сися(2), которые относятся к самому раннему периоду чжурчжэней(3). Он может говорить на этом языке. Поэтому я не удивлен, что он отлично разбирается в каллиграфии и графическом шифровании.

Как и все хорошие торговцы, дядя не любит умников, предпочитая им непосвященных, которым можно показать свой опыт и знания, при этом ничего подробно не объясняя. Поэтому я притворился глупым и спросил: "А, здесь прямо написано, что надо идти налево, а затем направо, увидев большое дерево впереди, опять повернуть направо, а увидев колодец, спуститься туда?"

Третий дядя вздохнул: "Конфуцианство ребенку не объяснить. Как ты можешь быть настолько глупым? Похоже, на тебе прервется наш семейный бизнес".

Мне удалось обмануть дядю, изображая наивного глупца. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться: "Ну что ты говоришь? Мой отец никогда ничему не учил меня, с такими умениями ведь не рождаются".

Он гордо хмыкнул и сказал: "Этот вид каллиграфии и рисования на самом деле является своего рода шифром. Он имеет четкую структуру и строгие правила. Если анализировать текст в соответствии с этими правилами, можно увидеть более полную карту, чем привычная схема. Не стоит недооценивать этот план только потому, что не видишь привычный схематичный рисунок. Эта шелковая книга несет в себе полную и сложную информацию... не знаю, возможно, там даже указано, где и сколько кирпичей использовалось для строительства отдельных стен гробницы".

Услышав это, я заинтересовался. С детства и по сей день мои родные не позволяли мне в настоящих гробницах рубиться. Но в этот раз я просто обязан заставить третьего дядю взять меня с собой. Заодно и пару ценных сокровищ пощупаю, чтобы заткнуть дыру в бюджете. Размышляя об этом, я спросил: "Тогда ты можешь прочитать, чья могила указана на этой карте. Там захоронен кто-то очень влиятельный?"

Третий дядя торжествующе улыбнулся: "Я не могу сказать с точностью, но эта могила должна принадлежать благородному воину царства Лу, которое существовало в период Сражающихся царств. Карта нанесена на дорогой шелк, это значит, что социальный статус хозяина гробницы достаточно высок. Описание гробницы зашифровано каллиграфическим и графическим способом. Значит, местоположение гробницы пытались тщательно скрыть. Следовательно, там было что прятать. Стоит посетить это место".

Глаза дяди сверкали — и это удивило меня. Он был слишком ленив даже для того, чтобы выйти за дверь собственного дома. Неужели он хочет заняться этим лично? Это похоже на старинный анекдот(4). Поэтому я поспешно переспросил: "Дядя, ты действительно собираешься ворошить песок?"

Он похлопал меня по плечу: "Как ты не понимаешь? В эпохи Тан, Сун, Юань, Мин и Цин создавались сокровища, добывались в битвах. Да, это редкие ценности, созданные великими мастерами. Однако, гробницы периода Сражающихся царств, особенно усыпальницы королевских семей и военных аристократов, полны загадок. Сразу и не догадаешься, что там может быть нечто ценное, но такие гробницы полны чудесных вещей. В мире нет ничего ценнее их! Ты полагаешь, что я не захочу это увидеть своими глазами?"

"Дядя, ты так уверен? Может, там ничего нет, кроме мертвого тела и пары скромных реликвий?"

"Разве ты не увидел этот символ? — он указал на странное лисье лицо. — Это традиционная маска раннего периода Царства Лу, которую надевали на людей, предназначенных для жертвоприношения. Статус человека, ради которого совершались такие погребальные обряды, был очень высок. Должно быть, в этой могиле похоронен кто-то совершенно особенный. Возможно, куда более важный, чем император более поздней эпохи".

Я выпалил удивленно: "Твою ж мать, прям целый император?"

Третий дядя хитро посмотрел на меня и хотел убрать копию карты. Я придержал ее и улыбнулся: "Дядюшка, не спеши. Ведь это я добыл карту. Возьми меня с собой, я хочу сам все видеть и участвовать, чтобы набраться опыта".

Но третий дядя возразил: "Нет! Ворошить песок — это не увеселительная поездка. Там нет кондиционера. Там всегда есть скрытые механизмы, и в любой момент можно оказаться без воды и еды. Ты — единственный наследник своего отца. Если с тобой что-нибудь случится, он не простит меня".

Моему возмущению не было предела: "Это все меняет! Считай, что меня здесь не было!" Я вырвал карту из рук дяди, повернулся и пошел прочь. Я хорошо знаю третьего дядю: когда ему что-то очень нужно, все принципы отступают на второй план. Нужно всего лишь сделать шаг назад, дать понять, что заберу его игрушку, чтобы он сдался. И правда, дядя догнал меня, схватил за руку, в которой была карта: "Хорошо, хорошо, ты пойдешь со мной. Но останешься наверху, когда мы спустимся в гробницу. Это главное условие. Согласен?"

"А если я все равно пойду вниз, ты сможешь меня остановить? — подумал я, а вслух уверенно пообещал, — Да, да, конечно! Когда мы доберемся до гробницы, я буду делать все, что ты скажешь".

Третий дядя беспомощно вздохнул и сказал: "Ладно. Нам двоим еще много надо сделать. Я позвоню завтра своим друзьям, имеющим опыт в таких делах. За несколько дней я до конца разберусь с шифром карты. А ты должен заняться закупкой снаряжения". Говоря это, он быстро набросал список и сказал: "Не скупись, покупай только самое качественное. Одежда должна быть простой, как у обычных туристов, чтобы нас не задержали по дороге". Я кивнул и отправился выполнять свою часть работы по подготовке к экспедиции.

Снаряжение, которое запросил третий дядя, достать было непросто. Часть экипировки продавалась только в специализированных магазинах и под заказ: водонепроницаемые шахтерские фонари, лопаты для почвенных проб, сборные стальные черенки для них, многофункциональные ножи, складные лопаты, молотки с короткой ручкой, рюкзаки, нейлоновые веревки и многое другое. Я закупил только половину снаряжения по списку и заплатил почти 10000 юаней. Меня такие траты очень расстраивали. В сердцах я ругал старого лиса. В него, наверно, вселился демон жадности. Он же так богат — и невероятно скуп.

Три дня спустя мы встретились с друзьями третьего дяди, которые по его словам были весьма опытны: два его старых приятеля-таоша и парень, который в день нашей встречи купил у дяди "хребет дракона". Итого нас было пятеро. Мы отправились в храм Гуацзы, что в ста километрах к западу от центра Шаньдуна.

Дорога к месту назначения была довольно скучна. Сначала автобус дальнего следования, затем долгая поездка на микроавтобусе, затем пришлось пересесть на мотоциклы, а потом на телегу, запряженную быками. Когда мы наконец-то добрались до места и слезли с повозки, вокруг было пустынно, лишь река впереди. А рядом с нами кружила собака. Усмехнувшись, дядя сказал нанятому проводнику: "Дедушка, только не говорите, что дальше мы поедем на этой собаке. Мне кажется, она какая-то ненадежная!"

"Нет, — засмеялся старик, — эта собака передаст мое послание. На машине дальше не проехать. Нам нужна лодка. Пес принадлежит лодочнику. Он приведет лодки за собой".

"Эта собака умеет плавать?"

"Ты умеешь плавать, ты умеешь плавать, — старик посмотрел на собаку. — Лю Даньдань, иди поплавай". (прим. к сожалению тут невозможно передать интонацию. Старик повторяет одно и тоже, словно поддразнивая собаку.

Собака действительно оказалась неплохим пловцом: прыгнула в реку и сделала несколько кругов. Потом вышла на берег, отряхнулась и легла на землю, высунув язык.

"Рано еще, — заметил проводник, — лодочник, должно быть, еще не приступил к работе, давайте отдохнем и покурим".

Я взглянул на часы: "Уже два часа пополудни, а лодочник еще не работает? Какое же время суток у вас считается рабочим?"

"Он единственный лодочник здесь, поэтому у него вредный характер. Иногда он просыпается и сразу начинает работать. А порой может не работать целыми днями. Бывало, из-за этого даже погибали люди, — проводник улыбнулся. — Говорят, речной бог повернул к нему свое лицо. Многие, кто заходил на лодках в пещеру, так и не выходили оттуда. Но только с ним ничего не случается. Вы можете добраться до пещеры на мулах. Но это лишний день пути. Да и поклажи у вас так много, в деревне не найдется столько мулов".

"Ох!" Как только третий дядя услышал о пещере, он сразу же воодушевился и достал переведенную карту. Заполучив ее, он стал относиться к этому клочку бумаги, как к ребенку. Даже мне до сих пор ни разу не позволил взглянуть на нее. Но сейчас мы все склонились над картой. И лишь молодой человек, покупавший оружие у дяди, сидел в стороне, не говоря ни слова.

Честно говоря, два друга дяди и я очень хорошо поладили друг с другом. Эти двое производили впечатление дружелюбных товарищей. А молодой парень был похож на темную наглухо запечатанную бутылку(5): не поймешь, что там внутри. Он ни звука не издал за все время пути. Сейчас он просто смотрел вверх, на облака в голубом небе, словно ждал, что небо упадет. Это очень раздражало! Поначалу я пытался заговорить с ним, но, не услышав ни слова в ответ, стал вести себя с ним так же безразлично. Я не мог понять, зачем третий дядя взял его с собой.

В это время дядя продолжал расспрашивать проводника: "Там, за горой есть пещера, речная пещера. Среди местных ходят слухи, что эта пещера ест людей. Откуда эти слухи?"

Отвечая, старик посмеивался: "Этим легендам очень много лет, я и не помню все ясно. Рассказывали, что, в древности пытались перегородить реку. Тогда в пещере поселился змеиный демон, и никто из строивших дамбу, не вышел оттуда. Дед нашего лодочника тогда был молод. Он единственный, кто вернулся из пещеры, вместе с лодкой. Местным он сказал, что купил ее в соседней деревне, расположенной на другой стороне горы. Ему не поверили: как мог обычный человек спокойно пересечь пещеру со змеиным духом? Не иначе, как этот дух вселился в него. Дед лодочника смеялся в ответ, предлагая сходить туда и спросить, и утверждал, что в пещере нет никаких духов. Семеро юношей, поверив ему, пошли в пещеру, но тоже пропали. С тех пор только члены семьи лодочника могут безнаказанно путешествовать через гору. Вам не кажется это странным? Но по сей день только эта семья занимается перевозками по реке".

"А собака, с ней тоже все в порядке? — удивился я. — Разве она не только передает сообщения?"

"Эту собаку семья лодочника воспитывала с детства. Она тоже может ходить в пещеру. А вот другие, не то что собаки — даже коровы, что заходили случайно в пещеру, пропадали там бесследно".

"Странные вещи у вас тут происходят, — заметил дядя, — неужели власти не расследовали эти пропажи?"

"Местные власти не верят слухам". Старик выбил табак из трубки на землю.

Третий дядя нахмурился и хлопнул в ладоши: "Лю Даньдань, иди сюда".

Пес послушно подбежал. Третий дядя поднял его морду, принюхался, его лицо изменилось: "Не может быть! Неужели ЭТО есть в пещере?"

Я тоже обнял пса и понюхал. Запах был неприятным и резким настолько, что я закашлялся. Владелец этой собаки, вероятно, действительно очень ленив. Интересно, когда в последний раз он купал пса?

Один из друзей третьего дяди по имени Паньцзы громко рассмеялся: "Если ты желаешь учиться у своего дяди, то не должен быть таким неженкой".

"Эта собака такая вонючая, пахнет, словно мертвечина!" — усмехнулся я с отвращением.

"Эту собаку с детства кормят человечьими трупами, — тихо сказал третий дядя. — Видимо, в пещере много мертвецов. Неудивительно, что нам нужен именно этот проводник. Думаю, когда лодочник был ребенком, его тоже..."

"Разве такое возможно?!" Я был так напуган, словно мир перевернулся вверх ногами. Услышав слова дяди, даже Молчун изменился в лице.

Второй друг третьего дяди — большой парень, которого звали Панкуй(6). Он примерно такого же размера, как бык в телеге, запряженный в телегу, и очень смелый. Но даже он притих, и шепотом уточнил: "Что творится в этой пещере?"

"Я не знаю точно. Несколько лет назад я также видел такую пещеру в Тайюане, в Шаньси.(7) Там было место, где японцы прятали трупы, что-то, вроде скотобойни, где проводили эксперименты с мертвыми телами. Если в пещере много трупов, и это не кладбище, значит было что-то вроде бойни: массовые жертвоприношения или что-то подобное. Это точно. В той пещере в Шаньси мы провели один эксперимент: поместили собаку и утку на бамбуковый плот и установили камеру. Затем пустили плот по подземной реке, а сами пошли на другой конец пещеры, чтобы поймать плот, и просмотреть запись того, что произойдет внутри. Длина подземной реки составляла чуть больше километра. Я подготовил достаточно длинный кабель для камеры. Но когда все кабели были натянуты, плот с другой стороны реки не выплыл. В конце концов мы вытащили его. Плот был совсем черный. Я не знаю, где он плавал. Собаки и утки не было, только перевернутая камера. Позже мы просмотрели запись. Часть съемки не удалась, камера падала, все было размыто, а затем, — третий дядя растерянно развел руками, — в конце записи появилось лицо, мелькнувшее перед камерой, только половина лица. Оно было слишком близко к экрану, невозможно было понять, была ли это собака или что-то другое и что вообще произошло. С древних времен в таких местах обитают существа, которых нельзя назвать ни живыми, ни мертвыми. Никто не может выжить, столкнувшись с ними. Но я слышал, что люди в Шаньси с ранних лет кормили детей мертвой человеческой плотью, чтобы трупный чад накапливался в их телах. Когда дети вырастали, запахом они ничем не отличались от мертвых, и эти существа не замечали их. Дедушка, — обратился дядя к проводнику, — ваш лодочник, случайно, родом не из Шаньси?"

Лицо старика слегка изменилось, и он покачал головой: "Не знаю я. Меня, когда сюда переехал его дед, еще на свете не было. Не знаю, откуда они родом". Он посмотрел на небо и рявкнул на собаку: "Лю Даньдань, чего расселся? Отправляйся за лодками!" Пес заскулил, прыгнул в воду и уплыл за гору.

В этот момент я увидел, что третий дядя подмигнул Паньцзы. Тот потихоньку достал из своего багажа рюкзак и надел его, чтобы держать при себе. Молчун, сидящий сбоку, тоже встал и забрал свою поклажу. Подойдя ко мне сзади, Паньцзы прошептал на диалекте Ханчжоу: "С нашим проводником не все ладно, будь осторожен".

______________________

Примечания переводчика

(1) — 瓜子庙 — Гуацзы мяо. В Шаньдуне такого храма нет. Храм Гуацзы выдуман писателем, как и его история. В "Записках расхитителя" говорилось, что в древности один генерал, одержав очередную победу, захватил множество сокровищ. Но увезти не смог, потому что случилась чума среди лошадей, многие пали. Тогда генерал переплавил все захваченное золото в форму, напоминавшую тыквенные семечки, бросил его в местную реку. Жителям ближайшей деревни он запретил ловить в этой реке рыбу и подбирать найденные золотые тыквенные семечки, иначе он перебьет всех. Поскольку этот человек славился своей жестокостью и имел очень высокий чин, никто не осмелился нарушить его приказ. Золото в реке постепенно занесло песком. Чтобы удержать алчных людей от попыток собрать золото из реки, местные жители поставили у реки статую генерала, которая напоминала о его страшной угрозе. А позже там был построен храм, который люди назвали в честь этого события Гуацзы, Храм тыквенных семечек. Прототипом храма Гуацзы могут быть Иньцюэшань (гора Серебрянной птицы) и Цзиньцюэшань (гора Золотой птицы) неподалеку от городского округа Линьи в Шаньдуне. Эти горы названы так из-за оттенка почвы: в первом случае грунт известковый белый, во втором почва имеет выраженный желтоватый оттенок, схожий с песком. Цзиньцюэшань расположена к югу от города, чуть дальше на запад возвышается Иньцюэшань. На западе эти горы окружает Ихэ (река на границе) и река Цинлун (река Лазурного дракона). Древние жители использовали эту местность как естественные ворота в город Линьи (город на реке И), потому что удачное расположение гор и рек перекрывало прямой путь к городу. Топографически эти горы очень похожи на описание храма Гуацзы из "Записок расхитителей гробниц". Несколько человек даже съездили туда и предоставили сообществу фотографии, подтверждающие сходство. Особенно впечатляет пещера, уходящая вглубь горы, точно такая же, как описана в романе. Только в реальности местные жители не рассказывают о ней страшных историй, и лодок там очень даже много.

(2) — 西夏 — район городского подчинения городского округа Иньчуань Нинся-Хуэйского автономного района КНР. Район назван в честь средневекового тангутского государства Си Ся, чья столица находилась неподалёку от этих мест.

(3) — племена, населявшие в X—XV веках территорию Маньчжурии, Центрального и Северо-Восточного Китая (в том числе территорию нынешнего автономного района Внутренняя Монголия), Северной Кореи и Приморья. Говорили на чжурчжэньском языке тунгусо-маньчжурской группы. Крупнейшее государство чжурчжэней существовало с 1115 год по 1234 год. Родственный им народ — эвенки (тунгусы). Потомками чжурчжэней также являются удэгейцы.

(4) — речь идет о фольклорном анекдоте о ленивце, который ради золота готов преодолеть свою лень.

(5) — в оригинале Чжан Цилину автор дал прозвище "Бутылка", основываясь на поговорке 满瓶不响，半瓶晃荡。 mǎnpíng bù xiǎng, bànpíng huàngdang "Полная бутылка молчит, полупустая булькает". Поскольку в русском языке подходящего образного сравнения нет, в русском переводе логично будет использовать прозвище "Молчун". Кроме того, часто его зовут "младшим братом", но вовсе не из-за внешности, это обращение определяет его статус и сложное положение в криминальной иерархии даому.

(6) — 胖奎, Панкуй. Возможно, настоящее имя. Если прозвище, то его значение довольно грубое, "Толстые ляжки" или Толстяк Куй. В некоторых версиях сетевых переводов имя звучит по другому: 阿奎, Акуй, где, а - это приставка к односложному имени, такое обращение традиционно для южных регионов Китая, так что, вполне вероятно, что 奎, Куй — это имя или часть имени, которая легла в основу прозвища. В окончательной версии этого героя зовут 大奎, Дакуй, Большие ляжки. Но я остановилась на Панкуе из-за благозвучия, ну и уже везде Панкуй, особой разницы с Дакуем нет, не вижу смысла менять.

(7) — городской округ в Китае, административный центр провинции Шаньси, стоит на реке Фэньхэ (бас. Хуанхэ) в ноябре 1937 года Тайюань всё-таки был оккупирован японцами, которые оставались здесь до конца войны.

Глава 4. Пещера мертвецов

Дядя и его друзья давно работали вместе. Эти парни были очень опытны, им стоило доверять. Поэтому предостережение Паньцзы я принял всерьез, да и Панкуй тоже подмигнул, намекая, что мне следует оставаться позади и ни во что не вмешиваться. Я не мог удержаться от улыбки: почему я должен во что-то вмешиваться? Панкуй может повалить быка одним ударом. Паньцзы — ветеран на пенсии, весь в шрамах, опытный боец. Мой третий дядя только сейчас стал лентяем, а в молодости был известен как "безжалостный дьявол", и в бою сил не жалел. И даже казавшийся тупым и медлительным Молчун, внешне похожий на щепку, совсем не выглядел добрым и милосердным. Я же — типичный умник. С древних времен такие как я, славились бесполезностью в любой драке. Да, дядя перед походом насильно вручил мне тяжелый армейский нож, но держу я его неуклюже, и вряд ли смогу правильно использовать.

Пока я размышлял, как могу себя защитить, Лю Даньдань приплыл назад, и проводник, выбивая табак из трубки о брюки, крикнул: "Пошли! Лодка плывет".

И точно, две плоскодонки появились из-за горы одна за другой. На первой стоял мужчина средних лет и кричал нам, чтобы готовились к отплытию. Эта лодка действительно не маленькая, снаряжение должно поместиться. Старик похлопал корову по шее: "Вам не нужно брать весь багаж с собой. Я заберу быка и телегу на второй лодке, а вы поплывете на первой. Так вам будет легче".

Паньцзы улыбнулся: "Часть нашего снаряжения может повредиться от воды, поэтому лучше взять их с собой. Если корова перевернет лодку, мы не сможем спасти свои вещи". Старик улыбнулся и кивнул: "Тоже верно. Но моя корова — не дикая буйволица, в воду прыгать не будет. А если случайно лодка перевернется, я помогу достать все из воды".

Проводник пошел к причалу, ведя корову, а мы, каждый со своим рюкзаком, последовали за ним. Лодочник за несколько ударов веслом подогнал лодку к берегу.

Пока проводник загонял корову вместе с телегой в лодку, я внимательно рассматривал лодочника. У него была темная грубоватая кожа, но в остальном он казался обычным человеком. Однако, вспоминая историю дяди о поедании мертвечины, я чувствовал, что, чем больше смотрю на него, тем страшнее мне становится. Не знаю, психологический ли это эффект или во внешности этого человека действительно было что-то странное.

"Когда доберемся до пещеры, пожалуйста, разговаривайте тихо, не мешайте богу реки, — сказал лодочник, — и не вздумайте о нем плохо говорить".

Дядя поинтересовался, сколько времени понадобится, чтобы пересечь пещеру.

"Если повезет, то займет минут пять. Течение близ пещеры и внутри очень быстрое. Но все равно, как повезет".

"Разве скорость течения в реке разная?"

"Да, все зависит от места. Сюда я плыл по течению — вышло быстро. А сейчас мы будем плыть против течения: скорость ниже, а еще есть опасные водовороты, которые надо будет обходить. Если так получится, то времени уйдет больше. Может даже минут пятнадцать".

"В пещере светло?"

Лодочник снисходительно улыбнулся: "Черная лампа не может быть яркой, она же черная. В пещеру не попадает солнечный свет, придется полагаться на слух, — он указал на ухо, — я плаваю там на лодке более десяти лет, моих лодок и ушей для вас будет достаточно, чтобы сориентироваться".

"Я же могу использовать искусственное освещение? — Паньцзы поднял в руке шахтерский фонарь. — Он вам не помешает, верно?"

"Главное, под ногами у меня не путайся, — сказал мужчина. — И в воду не свети, а то перепугаешься до смерти!"

"Чего бояться-то? — третий дядя рассмеялся. — В воде водятся призраки?"

"Водяной призрак — это мелочь. Я даже не знаю, что там живет в воде. Если вы такие смелые, можете посмотреть в воду, увидим, что с вами будет. Если вам повезет, вы увидите лишь черную воду. Если не повезет — то сойдете с ума от страха".

Беседуя так, мы уже приблизились ко входу в пещеру, скрытую в основании скалы. Когда мы были на берегу, увидеть ее было невозможно. Мы представляли ее как большую дыру, но когда оказались рядом, едва смогли сдержать возгласы удивления. Самое страшное — это вход в пещеру, маленькая дыра, всего на 10 сантиметров шире, чем лодка. Туда не заплыть, сидя в лодке, придется лечь на дно. И если кто-то захочет напасть в этот момент, мы даже пошевелиться не сможем.

Паньцзы вскричал: "Офигеть! Не маловата ли эта пещерка для нас?"

"Эта часть довольно большая, — заметил проводник. — Дальше есть место уже и ниже".

Третий дядя посмотрел на Паньцзы, тот в ответ изобразил улыбку и попытался пошутить: "Ах, такая маленькая пещерка, если кто-то на нас там нападет, то не сможет сбежать".

Как только он это сказал, я увидел, как лодочник сделал очень неприметный жест, а лицо проводника чуть заметно изменилось. Я чувствовал: что-то не так. В этот момент мы услышали шум воды, и лодка заплыла в пещеру.

Паньцзы включил фонарь. Свет был яркий и освещал стены, но чем дальше мы плыли, тем меньше пространства было освещено, словно воздух был плотный и не пропускал лучи.

"Третий господин, эта пещера не так проста, — заметил Панкуй. — Кажется, это воровская нора!"(1)

"В древности грабители рыли воровские норы, сечение которых близко к круглым, а здесь есть углы. Стены укреплены. И посмотри на следы волочения. Однако, нора вырыта давно, скорее всего при димнастии Мин. И, вероятно, в норе есть скрытые комнаты".

"О, господин, кажется, очень опытен. И это хорошо," — лодочник стоял на коленях на носу лодки, опирался рукой на одну ногу, держа весло в другой. Он греб легко, словно поглаживая воду, казалось, лопасть весла даже не касалась воды. Не слышно было ни плеска воды, ни дыхания людей в лодках, только его тихий голос: "Я слышал, что вся эта гора — древняя гробница. Здесь есть много других пещер разного размера. Эта — самая большая и самая глубокая. Вы тоже это заметили: раньше уровень воды здесь был не такой высокий, и пещера была сухой".

"О, кажется, вы тоже эксперт," — третий дядя вежливо протянул сигарету.

Лодочник принял ее, покрутил в пальцах и ответил: "Какой эксперт! Я слушал рассказы и разговоры тех, кого сопровождал сюда раньше. Если вы много слушаете, то сможете сложить два плюс два. Сами знаете, что это так просто. Так что не называйте меня экспертом".

Пока третий дядя и лодочник мирно беседовали, Паньцзы и Панкуй держали руки поближе к своим ножам. Атмосфера казалась очень дружественной, но на самом деле все были напряжены. Я прикинул: нас пятеро, а их всего лишь двое, если они затеяли что-то против нас, то проиграют... если только они не окажутся более подготовленными, чем мы.

Пока я рассчитывал, кто кого сильнее, Молчун взмахнул рукой: "Тише, прислушайтесь! Кто-то разговаривает!" Мы, затаив дыхание, услышали шепот, доносящийся из глубины пещеры. Я тщательно вслушивался, пытаясь различить фразы. У меня хороший слух, но в этот раз я даже пары слов не расслышал. Так и не разобравшись в невнятном шепоте, я хотел спросить лодочника, слышит ли он эти звуки, часто ли такое происходит в этой пещере. Обернулся — но лодочник и проводник исчезли.

"Паньцзы, куда они делись?" — крикнул третий дядя с тревогой.

"Я не знаю, даже всплеска не слышал, — запаниковал Паньцзы. — Когда я только что услышал шепот, забыл о них, не следил — и они исчезли".

"Теперь может произойти все, что угодно, и я не знаю, что нам делать. Мы же не пахнем, как трупы, — третий дядя выглядел встревоженно. — Паньцзы, ты когда сражался во Вьетнаме, случайно не ел мертвецов?"

"Хватит шутить, третий господин. В то время я каждый день мыл посуду на кухне! — Паньцзы указал на Панкуя. — Вот ты говорил, что когда-то твоя семья продавала булочки с человечинкой. Наверное, ты много их съел в молодости".

"Глупости! Не делал я ничего такого! Мои родственники продавали их, чтобы выжить. Кто, по-вашему мнению, будет есть булочку с человеческим мясом добровольно?"

Я поспешил их разнять: "Вам на троих полторы сотни лет будет, не стыдно?"

Но не успел закончить эту фразу, как лодка внезапно затряслась. Паньцзы поспешно осветил фонарем воду. В пятне света мы увидели огромную тень в воде, проплывающую мимо лодки.

Панкуй был так напуган, что его лицо побледнело. Он указал на воду, его подбородок дрожал, рот открывался, как у рыбы, но он не издавал ни звука. Третий дядя испугался, что он потеряет сознание, влепил ему пощечину и заорал: "Вот же никчемный! В чем дело? Младшие и глазом не моргнули, а ты трясешься от страха. Столько лет со мной песок ворошил. Ты все это время дерьмо ел, что ли?"

"Третий господин, эта штука в воде — огромная! Боюсь, нас всех не хватит ей на обед". Панкуй все еще со страхом смотрел в воду. До сих пор он сидел на краю лодки, но сейчас подвинулся, оказавшись в центре, подальше от края, словно боялся, что плавающее в воде существо внезапно выскочит и схватит его.

"Тьфу, мерзость! — яростно посмотрел на него третий дядя. — Наша семья уважаемая, не то, что некоторые. Я — третий сын в семье У, я всю жизнь ворошил песок, каких только странных существ и призраков не видел! И ты уже не мальчишка, нехрен пургу гнать!"

Паньцзы тоже был напуган, но для него это был не столько страх, сколько шок: в таком узком пространстве обнаружить что-то огромное и непонятное под водой — у любого мысли спутаются. Это не удивительно. Паньцзы оглянулся и сказал: "Третий господин, эта пещера странная. Не то, чтобы я паниковал. Но давайте вернемся назад и снаружи все обсудим".

Панкуй сразу же согласился. На самом деле мне тоже не терпелось выйти на белый свет, но я из семьи У, третий дядя — мой старший, поэтому мне нужно подождать, пока он выскажет свое мнение, прежде чем что-то говорить самому.

А третий дядя смотрел на Молчуна, как будто ожидал его решения. Мой дядя из тех людей, кого не интересует чужое мнение, он ни у кого не спросит совета. А если спросит — не факт, что послушается. Но теперь он, кажется, надеялся на этого молчаливого хама. Я не мог сдержать удивления, взглянул на Молчуна, чтобы услышать, что он скажет. Но этот человек не обращал на нас никакого внимания. Правда, каменное выражение лица, из-за которого он до сих пор казался глупым, исчезло — он с интересом смотрел в воду, словно пытался что-то разглядеть там.

Мне захотелось спросить у третьего дяди, откуда взялся этот странный человек, но сейчас не время беспокоить дядю. Поэтому я тихо поинтересовался об этом у Паньцзы. Тот покачал головой и сказал, что не знает, но сразу же указал на одну особенность: "Посмотри на его руки. Как ты думаешь, сколько лет он практиковался, чтобы достичь такого?"

Я присмотрелся: жаль, что раньше не обращал внимания на руки Молчуна, они действительно необычные.

Его средний и указательный пальцы были невероятно длинными. Я сразу вспомнил технику "двух пальцев", которую использовали "генералы, срывающие курганы". У мастеров древних кланов указательный и средний пальцы были невероятно длинными, сильными и чуткими, они могли быстро обезвредить самые сложные скрытые механизмы. Чтобы достичь такого мастерства, приходилось тренироваться с детства, превозмогая адскую боль. Об этом в своих заметках писал мой дед. Эта пара пальцев Молчуна такая же крепкая, как гора Тай, и достаточно сильная и гибкая, чтобы легко взломать любые ловушки в гробницах.

Я все еще думал о том, как он мог добиться этого так быстро, когда увидел: Молчун поднял правую руку и погрузил ее в воду с быстротой молнии. Движение было таким стремительным, что казалось — от его рук исходит свечение. Меньше, чем через мгновение, он вынул из воды нечто странное — в его пальцах шевелил лапами большой черный жук. Он бросил жука на дно лодки и сказал: "Это они сейчас кружат в воде вокруг нас".

Я посмотрел вниз и вздохнул с облегчением: "Разве это не просто водяной жук-плавунец? Значит, большая тень под лодкой была всего лишь стаей водяных жуков?"

"Да," — Молчун вытер руки об одежду.

Не верилось, конечно, в такой простой исход, но мы все успокоились. Панкуй быстро раздавил жука ногой: "Блядский жук, напугал меня до смерти".

Однако я думал о том, что это все как-то неправильно: слишком много насекомых, все плывут в одну сторону? И этот жук слишком большой. Молчун, похоже, тоже не испытывал всеобщего облегчения и задумчиво рассматривал свою добычу.

Панкуй все еще топтал жука ногами, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. На дне лодки уже осталось одно месиво. Третий дядя поднял отломанную лапу жука, понюхал, ощутил странный запах, и сказал в изумлении: "Это не водяной жук, а трупоед-трионикс"(2). Его заявление заставило нас снова почувствовать себя неуютно.

"Мать моя! Эти насекомые едят падаль и обитают в местах, где есть мертвечина. Чем больше ест, тем лучше растет. Кажется, в этой пещере очень много мертвецов, раз жук такой огромный." Третий дядя озабоченно посмотрел вглубь пещеры.

"А живых они кусают?" — робко поинтересовался Панкуй.

"Обычно не кусают. Но посмотрите на размер этого: я не уверен, кусается он или нет, — третий дядя озадаченно посмотрел на остатки жука. — Обычно трупоеды крутятся вокруг мертвых, живые их не интересуют. Интересно, почему такая большая группа жуков плывет в одном направлении, да еще кружит вокруг нашей лодки?"

Молчун внезапно пригляделся к темноте в глубине пещеры: "Я боюсь, что они спасались бегством".

"Что? Бежали прочь из пещеры? — Панкуй был взволнован. — Тогда там что-то..."

Молчун кивнул: "Я тоже чувствую: в глубине пещеры что-то есть, и оно не маленькое".

______________________

Примечания переводчика

(1) — Панкуй и Паньцзы называют третьего дядю третьим господином, учитывая его старшинство в семье У. Но в дальнейшем в книге будет путаница со старшинством семей Таинственной девятки: семья У не третья, а пятая, соответственно, ее глава — пятый господин, а У Саньсин — третий брат пятого господина.

(2) Трупоед-трионикс. В оригинале это 尸鳖, шиби - трупная черепаха. Причем не любая черепаха (乌龟, угуй), а именно би - китайский болотный трионикс или мягкотелая черепаха. Настоящий трионикс весьма агрессивен, именно поэтому для названия трупоеда Сюй Лэй выбрал именно сравнение с этой черепахой, а не с угуй, которые считаются милыми, так называют именно домашних питомцев. А в китайском языке трионикса чаще воспринимают, как кулинарный ингредиент (русские, кто знаком с азиатской кухней - тоже). Поэтому, в дальнейшем я чаще буду использовать только трупоеда, чтобы не было путаницы с черепахой и едой, ведь в русском языке трионикс не ассоциируется с агрессией.

Глава 5. Тень в воде

"О, мой молодой друг, не надо меня пугать. Я не маленький мальчик, мне стыдно было бы испугаться обычных водяных жуков, — разволновался Панкуй. — Не знаю, что там впереди, но жуки выглядят хрупкими и безобидными".

Я подумал, что здесь нельзя оставаться. Периодически на меня накатывало плохое предчувствие. Может быть, так на меня действовала мрачная атмосфера пещеры или что-то еще, поэтому я сказал: "Не стоит беспокоиться. Самое важное — это быстро выбраться наружу. Сейчас мы идем против течения. Если повернем, то выберемся быстрее, чем добирались сюда. Думаю, что в пещере мы пробыли не больше десяти минут, вернуться назад — не проблема."

"Да, да, молодой господин прав, — Панкуй поспешно согласился. — Молодой господин, я с вами согласен. Если выберемся отсюда, можем пойти через горы. Я все понесу на себе, я же достаточно силен. Да и пара дней — не проблема, мы ведь во времени не ограничены. Давайте быстрее выбираться, ладно?"

Третий дядя снова взглянул на Молчуна и спросил: "Младший брат, что ты думаешь?"

В этот раз ответа долго ждать не пришлось: "Я бы тоже не против повернуть назад. Но боюсь, уже слишком поздно. Поскольку эти двое так легко впустили нас сюда, то были уверены, что сами мы не выберемся".

"Если мы не вернемся, то останемся здесь ждать своей смерти?" Паньцзы и Молчун посмотрели друг на друга. Потом Молчун отвернулся, закрыл глаза, словно хотел успокоиться. Паньцзы тоже предпочел вынести похлебку и закрыть дверь(1), и отвечать пришлось третьему дяде: "Я думаю, мы не можем идти вперед. Посмотрите на Панкуя: не он один, мы все до смерти напуганы. Надо вернуться. Путь сюда был не сложен. Если по дороге кто и встретится, то полагаю, найдем способ справиться".

Подумав, третий дядя кивнул и обратился к Паньцзы: "Есть один способ. Включи фонари на носу и корме и держи оружие наготове. Панкуй и я попробуем развернуть лодки. Паньцзы и ты, племянник, внимательно следите за всем вокруг, прикрываете нас сзади. Младший брат, ты укажешь нам дорогу". Каждый из нас согласно кивнул, и Паньцзы установил фонари, как было велено. Корова на второй лодке испугалась яркого резкого света и замычала. Паньцзы выругался и предложил: "Третий господин, мы должны загнать корову в воду, иначе лодка перевернется, когда будем ее разворачивать".

Только осветив вторую лодку, мы осознали масштаб проблемы. До сих пор мы даже не думали о ней, но лодочник и проводник все хорошо рассчитали. Высота пещеры не позволяла согнать корову в воду. Кроме того, из-за веса коровы, телеги и поклажи лодка хорошо осела. Если еще хоть один человек заберется туда, лодка просто затонет. В любом случае вторая лодка заблокировала путь назад.

В это время я снова услышал странный звук, исходящий из глубины пещеры, и он был намного ближе, чем в прошлый раз. Этот звук, как шепот бесчисленных маленьких привидений, заставлял нас чувствовать себя крайне неуютно. Все притихли. С момента спуска в пещеру атмосфера становилась все более странной и сейчас, кажется, наступила кульминация. Внезапно я понял, что меня завораживает этот звук. Несколько раз я пытался отвлечься, подумать о чем-нибудь другом, но звук снова и снова притягивал все мое внимание к себе, мешая мыслить и рассуждать здраво. Мое сердце замерло от страха. Этот звук был странным! Я понимал, что это неправильно, что надо взять себя в руки — но не мог. Я словно был весь наполнен этим звуком. И тут кто-то ударил меня ногой, я не удержался и упал в воду.

Звук в моей голове сразу исчез. Я увидел, что Паньцзы тоже в воде, следом третий дядя, Панкуй и, наконец, Молчун прыгнули с лодки. Звук под водой все еще был слышен, но глухо и слабо, он уже не оказывал на меня такого сильного эффекта. Вода не была сильно мутной, если прищуриться, то можно было рассмотреть все, что было вокруг. Молчун указывал рукой дорогу и освещал ее фонарем. Было не так глубоко, как казалось раньше, я разглядел белый песок на дне. Наши движения взбаламутили его, но не было видно ни растений, ни рыб, ни креветок. Я больше не мог задерживать дыхание: вынырнул, чтобы сделать глоток воздуха, протер глаза — и увидел прямо перед собой окровавленное лицо. Тело свисало с потолка вниз головой, остекленевшие глаза в упор смотрели на меня.

Какое-то время мы с трупом так и играли в гляделки, не шевелясь.

Я узнал лодочника, который нас бросил, и попытался рассмотреть, на чем он висит. От тела осталась относительно целой только верхняя часть туловища. Невероятно огромный жук, спустившийся с потолка пещеры, объедал обнажившуюся кишку, время от времени теребя ее, чтобы куснуть поудобнее. Я был шокирован не только видом трупа. Жук! Боже, сколько же нужно сожрать мертвых тел, чтобы вырасти до такого размера?!

В этот момент голова Паньцзы показалась из воды рядом со мной. Ему не повезло потревожить всплеском и брызгами воды жука. Прежде чем Паньцзы понял, что произошло, насекомое запищало и метнулось прямо к нему. Жук свалился прямо на голову, поднял передние лапы с парой когтей и вцепился Паньцзы в волосы, царапая кожу.

Этот Паньцзы невероятный человек. Я только увидел, как он шевельнул левой рукой, в которой оказался нож. Не раздумывая, он вонзил нож в тело жука, по ходу отсекая лапу с когтем прямо у основания. Если бы мне пришлось столкнуться с таким жуком, я бы сразу предпочел отправиться в ад. Жук издал отчаянный писк, вторая лапа тоже сломалась, и Паньцзы столкнул его с себя ударом кулака. Все это произошло невероятно быстро. Паньцзы, выныривая, видимо, не заметил меня, потому швырнул жука в мою сторону, попав прямо в лицо.

Я в сердцах помянул Паньцзы очень недобрым словом. Негодяй! Обещал прикрыть меня, если что. А когда случилось это "если что" — бросает всякую мерзость прямо мне в лицо. У него же был нож, а у меня — только руки. Здравствуй, гадость! Острые когти жука срезали клок кожи со щеки. Стиснув зубы, я пытался выбросить жука подальше, но не ожидал, что на его лапах есть большие зазубрины. Жук сквозь одежду вцепился в мое тело и от боли из глаз моих брызнули слезы.

К счастью, следом за Паньцзы вынырнул Молчун. Я уже готов был сдаться в борьбе с жуком, когда он воткнул два пальца в спину насекомого и вырвал из его тела что-то похожее на большую макаронину. Бедный жук только что праздновал надо мной победу, и, менее чем за секунду перестал шевелиться. Я отшвырнул его на дно лодки. Все произошедшее казалось кошмарным сном.

Панкуй поднял большой палец вверх, указывая на Молчуна: "Младший брат, я просто восхищен тобой, ты так легко вырвал кишки из этого жука. Ты неподражаем!"

"Посмотри внимательно, — у Паньцзы было две солидные раны на голове, но, к счастью, неглубокие. — Это не кишки, а часть нервной системы жука. Этот парень просто парализовал его!"

"Вы имеете в виду, что жук еще не умер?" — Панкуй уже цеплялся за борт, но, услышав это, снова вернулся в воду.

Молчун забрался в лодку, отшвырнул жука в сторону: "Убить я его пока не могу. Но мы можем использовать его".

"Тебе не кажется, что этот странный звук исходит от жука?" — спросил его третий дядя, выбравшись из воды. Мне это предположение показалось странным. Я только что слышал, как попискивал убитый жук, загипнотизировавший нас звук был другим.

Молчун перевернул жука: из его тела сзади торчал большой бронзовый шестигранный колокольчик с утолщением у основания. Сложно сказать, как давно он находится в теле жука: бронза была полностью покрыта толстым слоем патины. Все шесть граней колокольчика были покрыты заклинательными письменами. Паньцзы, перевязывая голову, случайно пнул жука ногой, и шестигранный колокольчик зазвенел!

Звук был таким же, как тот, который мы только что слышали. Но раньше это казалось чем-то неземным, словно звук парил в воздухе, заполняя все собой. Теперь звон был обычным. Вероятно, именно этот и другие колокольчики были источниками звука, загнавшего нас в воду. Но странный гипнотический эффект возникал не от самого звука, а от его сочетания с образовавшимся эхом в пещере.

Должно быть какое-то особенное средство, механизм, который позволял колокольчику находиться в живом теле жука так долго, не вызывая травм и некроза тканей. Вероятно, какие-то детали, погруженные в плоть, из золота или серебра. Но как колокольчик может звенеть сам по себе?

Мне было интересно, почему колокольчик продолжал издавать звук, хотя его никто не трогал больше, словно в нем была заключена мятущаяся душа, пытающаяся вырваться наружу. Такая маленькая бронзовая вещица чуть не привела к большой беде, даже смешно. Паньцзы продолжал перевязывать свою рану с видом профессионала, словно получал такие травмы каждый день. Колокольчик звенел без умолку, раздражая Паньцзы. В конце концов он попытался прекратить звон, наступив на колокольчик. Бронза, видимо, была очень старой, и сразу треснула — из трещин хлынула неприятного вида зеленая жижа.

Третий дядя был так зол, что чуть не проделал в голове Паньцзы еще одну дырку, но представил, что тогда его голова станет похожа на треснувший колокольчик, и ограничился руганью: "Слишком сильно голову повредил, мальчишка? Это же редкий товар, а ты его одним движением просто в пыль размазал!"

"Третий господин, откуда ж мне было знать, что эта штука такая хрупкая?" — оправдывался Паньцзы, чувствуя себя обиженным. Третий дядя, все еще в гневе покачивая головой, взял нож и аккуратно раздвинул бронзовые осколки. Внутри были маленькие колокольчики разных размеров и форм, похожие на соты. Эти маленькие колокольчики были прикреплены к очень тонкому ажурному полому шару, который тоже треснул. Внутри лежала большая голубая сороконожка, толщиной с палец, с раздавленной головой, зеленая жижа текла именно из нее.

Третий дядя перевернул полый шар кончиком ножа и обнаружил трубку, идущую от шара вглубь тела жука. "Похоже на симбиоз. Эта сороконожка, когда была голодна, пробиралась по трубке в желудок жука и питалась тем, что он успевал сожрать. Кто мог придумать такую странную симбиотическую систему?"(2)

Верхняя половина лодочника все еще дрейфовала в воде, то погружаясь, то всплывая. Третий дядя вздохнул: "Это называется справедливостью. Они, должно быть, оставили нас одних в пещере, рассчитывая, что жуки сделают все за них. А они бы вдвоем потом вернулись за нашими вещами. Не знаю, что произошло с лодочником, и куда делся второй. Но считаю, что они оба заслуживают такого конца".

"Действительно, как говорят, нарочно не придумаешь. Кажется, нам повезло," — согласился я.

Паньцзы покачал головой и сказал: "Силы когтей этого жука недостаточно, чтобы разорвать тело пополам за такое короткое время. Если бы он был на такое способен, я бы уже остался без головы. Похоже, тут есть еще кто-то или что-то, а жук всего лишь подобрал готовый труп".

Панкуй судорожно сглотнул, когда услышал это.

"Не паникуйте, разве младший брат не сказал, что мы можем выбраться из пещеры с помощью жука! Если мы положим труп жука на нос лодки, то сможем выбраться. Возможно, в пещере есть кто-то более опасный, кто обеспечивает жуков едой. Он почует запах трупа, исходящий от жука, и не заметит нас." Третий дядя не согласился: "Выйти-то мы сможем. Но я хотел бы взглянуть на того, кто сумел выкормить таких больших трупоедов".

Слушая третьего дядю, я искренне соглашался. Интересно, конечно. Но мы находились в этой пещере уже давно. Место, где я даже не могу поднять голову, слишком давит на психику. Мы достали складные лопаты и, отталкиваясь ими от каменных стен, потихоньку двигали лодку вперед.

По дороге я внимательно рассматривал потолок пещеры. И у меня появился вопрос, который я поспешил задать дяде: "Смотри, наверху цельный монолит, пещера не выкопана, а прорублена в камне. Как наши предки, крушители гробниц, могли сделать такое? Даже сейчас, боюсь, для такой работы потребуется не менее сотни человек и специальные машины".

Третий дядя сказал: "Как ты видишь, пещера круглая, значит, действительно, очень древняя. По моему мнению, человек, копавший этот проход к гробнице, был довольно влиятельным военным чиновником, богатым, и имевшим в подчинении множество воинов и слуг, в том числе и специально обученных копателей. Нам надо найти гробницу, отмеченную на карте. Но боюсь, это будет не так просто, как мне казалось."

"Третий господин, почему вы так уверены, что гробница все еще не вскрыта? — поинтересовался Панкуй. — Может быть, этот проход выкопали древние, кто пришел не хоронить, а грабить. И возможно, когда мы придем, то не сможем найти даже крышки от гроба".

Третий дядя презрительно фыркнул и ответил: "Если бы пещера была простой воровской норой, мы бы о ней ничего не знали. Но она обозначена на карте гробницы, значит, существовала на момент захоронения или создана в это же время. Возможно, эта пещера и сама гробница разного возраста. Полагаю, тут есть еще несколько гробниц, которые не указаны на карте. Я не могу точно сказать, когда и для чего была выкопана эта пещера..."

"То есть, — я почувствовал, как от объяснений дяди мурашки побежали по коже, — все, с чем мы столкнулись сейчас, включая кучу трупов, шестигранный колокольчик, издающий странные звуки и что-то, что снабжает жуков трупами — все это появилось здесь до периода Сражающихся царств?"

Третий дядя покачал головой: "Меня больше беспокоит, почему хозяин нашей гробницы захотел устроить себе усыпальницу там, где уже есть много гробниц и воровских нор? Это противоречит правилам фэн-шуй, разве нет?"

Молчун внезапно взмахнул рукой и коротко приказал нам замолчать. Он указывал вперед: там, в глубине пещеры, мерцало зеленоватое свечение, плохо различимое глазом. Но, если приглядеться, его можно было заметить. Третий дядя тревожно вздохнул: "А вот и куча трупов!"

______________________

Примечания переводчика

(1) — вынести похлебку и закрыть дверь. Это классическая идиома. 吃闭门羹 (chī bì mén gēng). В древнем Китае существовал жесткий этикет приёма гостей: если хозяин не хотел принимать посетителя, слуга выносил ему миску простой похлёбки (羹), но не впускал в дом. Это был вежливый, но категоричный отказ (дескать, «на тебе еды, но разговор окончен»). Так «получить похлёбку у закрытой двери» стало означать «быть отвергнутым, получить от ворот поворот».

(2) — непонятно, почему речь у автора идет о симбиозе. В этом случае сороконожка должна бы тоже как-то участвовать в обмене веществ, жизнеобеспечении или обеспечивать безопасность своего партнера. В противном случае речь идет о паразитизме. Разве что сороконожка активировала своим движением звучание колокольчика, который обеспечивал защиту от нападающих и завлекал жертв... жуки эти, по ходу, не только трупоеды, иначе зачем им такие сложные лапы с когтями и зазубринами. На мой взгляд, этой информации не хватает.

Глава 6: Пещера трупов

Мы остановили лодку. Возможно, это будет самый опасный участок водной пещеры. Неподготовленными туда не стоит соваться. Третий дядя посмотрел на свои часы и сказал: "Это пещера трупов, зайти легко, а выйти сложно. Я многие годы ворошил песок, но в такое место попал впервые. Возможно, странности этой пещеры еще не закончились!"

Паньцзы прошептал: "Это очевидно же, я бы тоже смог сделать такой вывод".

Третий дядя посмотрел на него, а затем сказал: "Мы знаем о пещере лишь то, что сказал нам проводник. По его словам только лодочник и его собака могут пройти через пещеру, остальных ждет погибель. Но так ли это? — он повысил голос. — Трупы в пещере есть, значит, впереди обязательно может поджидать опасность. Только вот с чем мы там столкнемся? Может быть, просто разобьемся об узкие стены. Возможно, заблудимся. Или же встретим сотню демонов, которые потопят лодку".

Панкуй тяжело вздохнул: "Полегче с предположениями".

"Короче, случиться может все, что угодно. В этот раз мы даже песок ворошить не начали, до гробницы не добрались, а проблемы уже нашли. Это действительно плохая примета. Но мы же таоша-даодоу, нам ли бояться демонов и мертвецов. Если боитесь, то не надо было начинать. А раз начали, будьте готовы на каждом ходу встречать трупы и демонов", — третий дядя приказал Паньцзы достать двустволку из рюкзака. — У нас есть более мощное оружие, чем у тех, кто прошел тут до нас. Возможно, здесь и есть какие-то водяные демоны, но им с нами тоже не повезло!"

Однако Панкуй продолжал дрожать от страха, и я сказал третьему дяде: "Сначала страсти рассказываешь, потом пытаешься подбодрить наличием оружия? Похоже, твои бодрые слова оказали противоположный эффект".

Третий дядя взял двустволку и передернул затвор: "Этот долбоеб в этот раз реально обосрал мою репутацию. Он сумел пробить днище бездны. А до этого пыжился, словно он Будда алмазный. Пиздабол!" Он протянул винтовку Молчуну: "Можно сделать всего два выстрела за раз, потом придется перезаряжать. Сила выстрела зависит от расстояния, поэтому выбирай цель, которая поближе. Ну и не забывай целиться".

Двуствольные дробовики мне лучше знакомы, чем армейские ножи. В молодости я даже получал призы на соревнованиях, стреляя по летающим тарелкам. Поэтому я тоже взял себе дробовик. А третий дядя и Панкуй вооружились ножами зля защиты и складными лопатами вместо весел. Лодка медленно приближалась к тому месту, где трупы образовывали зеленое свечение.

В слабом свете фонаря я заметил, что пещера становится все больше и больше, а зеленый отсвет постепенно приближался. Молчун бормотал что-то на незнакомом мне языке, а Паньцзы отчаянно ругался. Брань сорвалась и с моих губ от увиденного: этой картины я никогда не смогу забыть.

Пещера вся была залита зеленым свечением, но воздух казался прозрачным. Она не была рукотворной, как узкий проход позади, а небольшой проток, по которому мы плыли, превратился в настоящую подземную реку с отмелями по обе стороны. И эти отмели были заполнены светящимися трупами людей и животных. Вдоль стен пещеры тела лежали ровно, словно кто-то их аккуратно сложил. Ближе к воде, на берегах останки валялись беспорядочно, большие и маленькие, разной степени разложения — от еще гниющих до скелетов — и все без исключения были покрыты чем-то светло-серым, похожим на полиэтиленовую пленку. Время от времени из-под трупов показывались огромные жуки, а вокруг сновали более мелкие. Они были не так велики, как тот, что лежал в нашей лодке, но все равно раз в пять больше обычных. И все эти насекомые дрались за еду: мелкие пытались отхватить свой кусок, большие нападали на мелких и съедали их.

"Эти тела приплыли по течению до этого места и застряли на отмелях. Однако, расположение трупов у стен странное, надо быть осторожными!"

"Смотрите!" — Панкуй указал глазами на край каменной стены. Мы повернули головы и увидели зеленоватого оттенка прозрачный гроб, словно сделанный из хрусталя, врезанный в почти вертикальную стену пещеры. Кажется, там лежало тело женщины в белой одежде, но расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть лучше.

"Там тоже есть!" Паньцзы указал на другую сторону. И действительно, точно напротив на другой стороне в каменной стене был такой же хрустальный гроб, но он был пуст!

Третий дядя вздохнул: "И где тело из этого гроба?"

"Это цзунцзы(1)? — спросил Панкуй. — Третий господин, разве в этом месте не должны быть цзунцзы?"

"Будьте внимательны. Если увидите любое движение, не думайте — сразу стреляйте!" — сказал третий дядя, пристально оглядываясь.

Направление течения изменилось, мы миновали груду костей. Панкуй, что-то заметив впереди, заорал и упал на дно лодки. Мы глянули в ту же сторону: спиной к нам стояла женщина, одетая в странное платье, словно сотканное из белых перьев, с длинными черными волосами, падавшими свободно до талии. Украшения на ее платье выглядели знакомо: приглядевшись получше, я решил, что они были сделаны в эпоху Западной Чжоу.(2) От неожиданности я чуть не подавился, сплюнул и сказал: "А вот и пропавшее из гроба тело..."

"Стоп-стоп... — третий дядя вытер пот со лба. — Панкуй, возьми копыто черного осла(3) в сумке! Это, вероятно, большой тысячелетний цзунцзы(4). Возьми копыто, помеченное 1923 годом. Боюсь, более свежее копыто не подействует".

Он повторил свою просьбу дважды, но Панкуй не двигался. Мы оглянулись: его трясло, а изо рта капали слюни. Если бы не происходящее вокруг, я бы рассмеялся.

"Паньцзы, подай копыто! Пусть меня цзунцзы закусает до смерти, если я возьму этого чертова маменькиного сынка с собой в следующий раз". Третий дядя взял копыто черного осла, плюнул на него и сказал: "Смотри внимательно, У Се. Смотри и учись. Этого тысячелетнего цзунцзы редко можно увидеть. Если моя попытка будет неудачной, стреляй в меня, сделай мою смерть быстрой и избавь от мучений!"

Я попытался остановить его: "Ты уверен?" Вообще-то особого страха я не испытывал: раньше никогда не сталкивался ни с чем подобным. Глядя на изящную спину этой женщины, я думал, что она выглядит какой-то грустной. Обычно, в фильмах ужасов призраки в белой одежде с длинными волосами неуклюжи и угловаты, эта же была красива. Сердце мое сильно билось, но это, скорее всего, был эффект неожиданности.

Но Молчун тоже дотронулся до плеча дяди: "Копыто черного осла правда поможет против цзунцзы. Но боюсь, что эта женщина — нечто иное. Позвольте пойти мне". Он достал из сумки длинный сверток, и я узнал его. Это был "хребет дракона", который он увел у меня из-под носа, купив у третьего дяди. Молчун развязал ткань: и внутри оказался древний меч, выкованный из четного металла, с позолоченной гравировкой.

Он провел лезвием по ладони, перегнулся через борт — и кровь из его руки закапала в воду. Как только первая капля коснулась водной поверхности, раздался шум: все жуки, словно вдруг испугались трупов, которые только что с аппетитом жрали, и стали расползаться в стороны. А те насекомые, что были в воде — поплыли прочь от нашей лодки.

Рука Молчуна все еще кровоточила, когда он направил ее в сторону женщины в белом. Та опустилась на колени. Мы были ошарашены происходящим, а Молчун сказал дяде: "Плывите вперед. И не оглядывайтесь!"

Я очень хотел увидеть, как выглядит лицо женщины, но подумал, что она может оказаться мумией — и решил не рисковать. Третий дядя и Паньцзы отчаянно гребли — и наконец, мы почти добрались до выхода, который был точной копией входа. Похоже, эту воровскую нору специально вырыли с такими узкими входом и выходом. Со временем такие проходы через гору заполняются водой, но расширение в центре позволяет пещере оставаться сухой.

Ближе к выходу пещера сужалась, и нам приходилось опускать головы. Перед самым выходом я подумал: мы уже почти выбрались, почему бы мне не обернуться? Вдруг женщина идет за нами? Мне не следует смотреть прямо на нее, но я могу глянуть на отражение в воде. И я обернулся. Дыхание перехватило, когда я увидел, как в водной глади отражается нечто, пытающееся забраться мне на спину. Я пытался закричать, обернуться назад, но не мог ни пошевелиться, ни издать хоть какой-то звук. Я почувствовал, что меня сильно ударили по затылку, в глазах потемнело.

______________________

Примечания переводчика

(1) 粽子, цзунцзы, дословно это переводится, как рисовые клецки, национальное ритуальное блюдо. Но в романе Чжана Муэ «Свеча в гробнице» это название используется в качестве кодового слова моцзинь и даому, грабителей гробниц, и обозначает хорошо сохранившихся в гробницах оживших мертвецов.

(2) — раннее царство в Китае, период Западной Чжоу выделяют как начальный период эпохи Чжоу. Династия является правящей с 1045 по 770 год до н. э.

(3) — копыто чёрного осла впервые упоминается в фантастическом романе "Свеча в гробнице" Чжана Муэ как способ уничтожить цзунцзы.

(4) Классификация мертвецов из вселенной даому весьма обширна. В данном случае третий дядя говорит о смешении да-цзунцзы (Большой цзунцзы, 大粽子) и лао-цзунцзы (старого цзунцзы, 老粽子), упоминая, что монстру уже больше тысячи лет. Первый отличается огромной силой, но с ним можно справиться, как с обычным монстром. Второй физически слабее, но опаснее, так как не убивает сразу, а поглощает жизненную энергию человека, попавшего в его гробницу.

Глава 7. Сотня голов

Не знаю, сколько времени прошло. Мне снова и снова снились беспорядочные сны. В полумраке я, казалось, видел женщину в белом, стоящую спиной ко мне. Я хотел увидеть ее лицо и зашел спереди, но там оказалась спина, словно она старательно отворачивалась. Я обошел вокруг нее несколько раз, но каждый раз видел лишь спину, как ни старался заглянуть ей в лицо. Сначала мне было интересно, как она умудряется так быстро и незаметно отворачиваться. Потом понял — лица у нее не было, со всех сторон были лишь черные волосы и спина. Я закричал, пришел в себя и увидел над собой кроваво-красное закатное небо.

"Очухался, молодой господин?" Надо мной нависло большое улыбающееся лицо Паньцзы.

Я прикрыл глаза, привыкая к свету, а Паньцзы указывал на небо: "Смотри, мать вашу, мы наконец-то выбрались!"

Я тронул затылок: "Меня ударили сзади!"

"А кто виноват, что твое любопытство впереди тебя бежит? Сказали же не оглядываться, но твой поступок чуть не погубил нас всех".

Я вспомнил видение в воде и рефлекторно потянулся за спину, пытаясь проверить, что прицепилось ко мне сзади. Паньцзы засмеялся: "Не волнуйся, ее больше нет".

"Что это было?" — я все еще был охвачен страхом. "Младший брат сказал, что это пустотник, в которого превратилась душа женщины в белом. Она позаимствовала твою ян, чтобы выбраться из пещеры. Больше младший брат ничего рассказать не смог — после нескольких фраз потерял сознание". Третий дядя, продолжая грести, добавил: "Похоже, младший брат только выглядит, как мальчик. Тысячелетний цзунцзы просто встал перед ним на колени, я не могу представить, как это возможно!"

Я сидел и смотрел на Молчуна и Панкуя, которые лежали на дне лодки. Они оба крепко спали. Улыбаясь, я подумал, что не чувствовал себя уверенно, когда начинал свой путь к гробнице. Но сейчас появилось какое-то подобие уверенности. "Так кто же он?"

Третий дядя покачал головой: "Я действительно этого не знаю. Я попросил своих друзей в Чанша найти опытного помощника, и они познакомили нас. Я знаю только, что его фамилия Чжан. Я много раз пробовал разговорить его. Но он, когда не спит, все время находится в каком-то странном состоянии вроде транса и беседовать не желает. Так что я ничего не знаю о его происхождении. Однако, человек, который его представил, заслуживает доверия, ибо весьма известен в Чанша".

Спрашивать больше было не о чем, дядя рассказал мало, но все, что знал. Этот человек так и остался для меня загадкой. Я посмотрел вперед и спросил Паньцзы: "Там впереди — это разве не деревня?"

"Кажется, да".

Третий дядя указал на блеснувшие огни: "Похоже, деревня не такая убогая, как мы думали, кажется, там есть электричество".

Подумав о деревне, я сразу же представил горячие ванны, жареную дичь, толстые косы деревенских девушек — и почувствовал подступающее волнение от ожидания. В лучах заходящего солнца я увидел группу людей на вершине горы. Они ехали на мулах, приближаясь к деревне. Расстояние до них было не велико, и я смог рассмотреть, что выглядят они не так, как местные.

Мы подплывали к переправе, когда деревенский малыш увидел нас и отчаянно закричал: "Демоны!"

Мы были озадачены, но спросить ничего не успели: малыш слишком быстро убежал. Корова послушно стояла в лодке позади, не реагируя на покачивание волн и шум. Это действительно была хорошая корова, не зря ее так нахваливал проводник. Паньцзы взял на себя роль погонщика, возвращая животное в его родную деревню. Как только он сошел на берег, проснулся Панкуй. Он растерянно озирался, думая, что сон еще продолжается, за что получил пару тумаков от дяди, а затем вернулся Паньцзы и добавил еще пару подзатыльников от себя.

А вот Молчун, наверно, потерял много крови. Он все еще не пришел в себя. Я помог ему забраться на телегу. На удивление он оказался совсем не тяжелым, как женщина без костей. Пока я устраивал Молчуна поудобнее, дядя остановил прохожего и поинтересовался, есть ли в деревне гостиница.

Мужчина смотрел на нас, как на сумасшедших: "Вы полагаете, это большой город? В нашей деревне всего-то тридцать дворов, какие гостиницы? Если хотите переночевать, отправляйтесь в гостевой дом".

Я всегда думал, что деревенские гостевые дома похожи на обиталища приведений, но местный оказался очень даже комфортным. Там были даже телефон и электричество, стены из бетона, но, самое главное, горячая вода и постельное белье. Прямо деревенский пятизвездочный стандарт.

В первую очередь все забрались под душ, чтобы смыть грязь вместе с воспоминаниями о пещере с мертвецами. Затем в холле нас ждало ароматное жаркое — такой комфорт поднял нам настроение. Молчун, наконец, пришел в себя, но все еще был слаб. Мы заказали ему тарелку свиной печени, чтобы помочь восстановить кровопотерю, и ни о чем не спрашивали. В конце концов он нас спас, вопросы можно и отложить до лучших времен, пока он не поправится.

Мы заказали пиво, но не слишком много, ведь завтра предстояла серьезная работа. Отдыхая и набивая свои желудки, перешучивались с официанткой, не забывая интересоваться важными вещами: "Красавица, а у вас здесь совсем не плохо живется. Бетонные дома, асфальтовая дорога. Строительные материалы везли на мулах горными дорогами?"

"Разве мулам такой груз по силам? Горные трассы построены давно. По ним даже грузовые цзэфаны ездили(1). Но год назад случился обвал, и дорога была перекрыта. Зато в завалах обнаружили большой бронзовый треножник. Много специалистов приезжали из разных провинций, говорили, что он датируется периодом Сражающихся царств, и что это национальное достояние. Много ценного из-под обвала вытащили. И никого не заботило отсутствие удобного подъезда. Потом все уехали, а дорога так и осталась полуразрушенной. Прошел год, но у деревни нет денег, потому ремонт дороги остановлен".

"А как насчет водного пути, разве у вас здесь нет парома или лодок?"

"До освобождения(2) речной путь иногда использовался. Я не видела лодок уже много лет. Немногие решаются плавать по реке, разве что ради грабежа и убийств. Вы чужаки здесь, должны быть осторожны. Те, кто плавает по реке, могут быть очень злы и жадны до денег. За последние годы пропало много людей, но тела их так и не нашли. Старики рассказывают, что это дело рук горного бога".

Я взглянул на третьего дядю: похоже, как наставник, он не оправдал мои ожидания, наняв в проводники двух грабителей. Но третьего дядю, похоже, это не смущало, мол, прошлого не воротишь.

Он отпил очередной глоток и задал следующий вопрос: "Кстати, здесь много приезжих?"

"Не смотрите на наш гостевой дом свысока. Все, кто появляется здесь, останавливаются только у нас. Потому могу сказать точно: раньше приезжих было не много. Но с тех пор, как обвал обнажил древние строения, тут появляется много чужаков. Сейчас в самой деревне их нет, но многие обследуют горы. Слышала, кто-то даже собирался строить дом на склоне".

Третий дядя вскочил и возмутился: "Данубля, быть такого не может!" Строить дом в горах, где нет дорог, не имеет смысла, разве что богатым эксцентричным иностранцам или даому.

Официантка удивленно посмотрела на дядю, не ожидая такой реакции. Паньцзы поспешно усадил его обратно за стол: "Третий господин, староваты вы уже, чтобы так волноваться, — а женщине сказал. — Не обращайте внимания, он всегда волнуется, когда слышит что-то странное".

Третий дядя приглушенно выругался, затем смущенно улыбнулся и спросил: "Эй, у вас есть какие-нибудь исторические места? Есть что-нибудь, где можно повеселиться?"

Официантка улыбнулась и неожиданно шепотом ответила: "Мне кажется, что вы здесь не ради развлечения. Драться пришли?"

Увидев, что мы примолкли, она села рядом с нами: "По правде говоря, сюда мало кто приезжает просто отдохнуть. Если вы действительно туристы, то зачем тащили с собой столько ненужного для отдыха снаряжения?"

Третий дядя посмотрел на меня и налил девушке бокал вина: "Так ты тоже в этом разбираешься?"

"Ах, как я могу в чем-то хорошо разбираться? Но я внимательно слушаю разговоры своего деда. За этот год тут побывало много тех, кто собирался драться, они выносили из гор хорошие вещи. Но дед говорит, что самое ценное все еще не нашли, оно спрятано св тайном месте. Поговаривают, что в этой гробнице покоятся боги(4), и то золото и серебро, что выносили оттуда — случайный фарт".

"О, — третий дядя выглядел очень заинтересованным, — а твой дед ходил туда?"

Девушка поджала губы и улыбнулась: "То, что я рассказала, мой дед слышал от своего деда. Я не знаю, сколько лет этой легенде. Слышала, что там похоронен бог. Когда-то сам Нефритовый император вселился в смертное тело и стал воином.(3). За свою доблестную службу он был возвышен до генерала. Его смертное тело было похоронено вместе с трофеями, добытыми на войне. Иначе как объяснить, что эта гробница, возможно, богаче, чем усыпальницы императоров".

"Если ходят такие слухи, значит, много людей ищут эту гробницу? — нервно спросил третий дядя. — Кто-нибудь уже нашел ее?"

"Сейчас туда очень трудно добраться. Когда год назад произошел обвал, завалило и проходы в гробницу. Но угадайте, что нашли в той горе в результате поисков?"

"Что, что. Еще один треножник, наверно," — ответил Панкуй.

"Да ладно, его уже давно вывезли отсюда, я же говорила — национальное достояние... Мне наказывали никому не говорить... Но вам, так и быть, скажу... по секрету... — девушка отхлебнула пива и продолжила. — В этом месте было выкопано больше сотни человеческих голов!" ______________________

Примечания переводчика

(1) Цзэфан — в переводе "освобождение" — советско-китайские грузовики военного назначения, выпуск которых начался в 1956 году на основе проектной документации советских "ЗиСов". Эти машины использовались Народной армией КНР и отличались большим весом, до десяти тонн, большой грузоподъемностью, до 4 с половиной тонн, и возможностью тащить не менее тяжелые прицепы. Для таких машин требовались хорошие дороги.

(2) "До освобождения" — так кратко в Китае называют период, начавшийся с победы коммунистов над Гоминьданом.

(3) Нефритовый император — Юй-хуан шан-ди (玉皇, Юй-хуан, или 玉帝, Юй-ди), верховное божество даосского пантеона.

Глава 8. Горная долина

Третий дядя нахмурился: "Только человеческие головы? Без тел?"

Девушка ответила: "Ага, вы согласны, что это ужасно? С тех пор, как случился обвал, туда сложно войти, тем более туда не пройдут мулы. Если вы собираетесь туда, то будьте готовы: вам придется идти узкими тропами след в след, иногда ползти. А если все же доберетесь до места, то сможете только поглазеть издалека. До вас несколько человек хотели добраться туда и расспрашивали стариков, но те только головами качали, отказываясь показывать дорогу, ведь они уже видели, во что превратились горные тропы после обвала."

Третий дядя взглянул на Молчуна, но тот никак не отреагировал на услышанное. И он продолжил расспрашивать официантку: "А до обвала кто-то бывал там, ведь так?"

"Бывали или нет — не знаю. Видела, что люди уходили в горы на несколько дней и возвращались. Но они с собой ничего не приносили. Уходя, были одеты отлично и воодушевлены предстоящим походом, а когда возвращались, их одежда походила на лохмотья, как у нищих. От них воняло просто невыносимо. Мой дед говорил, что, как ни старались, все равно сосуд в земле найти не смогли. Почему вы тоже хотите пойти на поиски?"

"Сама посуди, мы ведь уже пришли сюда, надо хотя бы пойти и одним глазком взглянуть. Иначе наше путешествие будет напрасным", — засмеялся третий дядя, уходя от прямого ответа.

Официантка ушла на кухню, чтобы отдать распоряжения поварам, а Паньцзы сказал: "Похоже, сосуд, который мы ищем, может быть под обвалом. Но если верить сказанному девушкой, мы не можем везти снаряжение, как раньше, на телеге. А на себе тащить будет тяжело".

"Со снаряжением, без него — не важно, есть разные способы. Гробницы эпохи Сражающихся царств обычно представляют собой прямые шахты, идущие строго вертикально, без погребальных камер. Не знаю, какая шахта здесь, надо ж глазами увидеть, оценить её размеры и глубину, в общем, сориентироваться на месте. Боюсь, эта гробница сильно отличается от тех, что мы раньше опрокидывали. Вспомни человечьи головы, что обнажились на склоне — наши предки называли это ямой с головами призраков. Там точно должен быть погребальный ров с человеческими жертвами, — третий дядя достал карту и ткнул пальцем в окружность. — Смотри, вот это место. Оно довольно далеко от основной гробницы. Наши предшественники руководствовались правилами "Вскармливания дракона и определения точки", а значит, должны были остановиться здесь, возле Головы Дракона. Обычно гробница располагается прямо под ней. Но взгляни, что дальше — вот здесь, в месте, похожем на горлышко тыквы-горлянки. Лишь оказавшись внутри, можно обнаружить "небесную пещеру". Вот где истинная Голова Дракона! Тот, кто проектировал эту гробницу, наверняка хорошо знал методы "Вскармливания дракона" и специально устроил здесь ловушку для грабителей. Если я не ошибаюсь, под этой ложной Головой Дракона непременно должна находиться обманная гробница, начиненная механизмами-ловушками! — видя, что мы слушаем, затаив дыхание, третий дядя самодовольно продолжил. — Не будь у нас этой карты, хоть бы сам наш пращур пришел, и тот бы попался! Завтра возьмём только самое необходимое и двинемся налегке. Сначала потопчем точку. Если совсем не выйдет, тогда вернёмся и притащим оборудование".

Мы согласно закивали, выпили по последней рюмке — и разошлись по комнатам.

Затем мы занялись подготовкой снаряжения. Конечно, сейчас никто традиционные лоянские лопаты с собой не таскает. Третий дядя достал их современную модификацию, которую используют археологи. Они представляли собой разборную конструкцию, состоящую из наконечника и множества стальных трубок, соединяющихся друг с другом последовательно — так можно было собрать ручку любой длины. А в разобранном виде этот инструмент легко было спрятать среди снаряжения. Гробницы периода Сражающихся царств всегда располагались на глубине более десяти метров, поэтому короткие лопаты будут бесполезны. Даже в разобранном виде каждому пришлось тащить около десятка стальных трубок и по одному наконечнику на человека. Паньцзы также захватил обрез. До сих пор он был спрятан под основным снаряжением и завернут в чехол, но теперь его вытащили на свет. Это оружие намного короче двустволок, которые мы тоже купили на черном рынке. Но, в отличие от них, обрез можно было незаметно носить под одеждой. Пряча оружие и патроны в рюкзак, третий дядя объяснял, что в узких проходах с двустволкой развернуться не получится, и обрез Паньцзы гораздо практичнее. Я захватил Пленочную мыльницу Кодак и археологический совок. Больше мне взять с собой было нечего, я ведь не туфуцзы.

После трудного дня сны ночью меня не посещали. Не знаю, насколько я хорошо спал, но утром мои суставы болезненно хрустели. Сказывался тяжелый день, что я провел в дороге и в лодке. В спешке позавтракав, мы захватили сухой паек и отправились в путь. Официантка была полна энтузиазма. Она отправила своего младшего брата проводить нас. После более чем двух часов пешего перехода по горной дороге голопузый пацаненок указал вперед: "Вот и все, пришли!" Извилистый горный отрог впереди явно обнажился в результате сошедшего селя. По обе стороны высились два горных хребта, каньон между ними был длинный. В сезон дождей по этой горной долине должна была течь река. Но последний месяц выдался засушливым, и в центре долины остался лишь обмелевший ручей.

Горные склоны с обеих сторон были настолько круты, что вряд ли получится пройти там, а река впереди заблокирована недавним камнепадом.

Я погладил карапуза по голове и сказал ему: "Возвращайся и играй дальше. Передавай сестре большое спасибо!"

Малыш протянул руку: "Давай 50!"

Я был удивлен, но малыш продолжал тянуть руку и молчал. Я переспросил: "Чего 50?"

Третий дядя засмеялся и дал ему 100 юаней, малыш схватил их и убежал.

Я смущенно улыбнулся: "Теперь дети в горных деревушках так мало берут за свои услуги".

"Люди умирают за птиц..." - сказал Панкуй. Паньцзы пнул его в ответ: "Ты в школе учился или хуй пинал? За него, видимо, и удавишься".(1)

Не тратя лишних слов, мы начали подъем в гору. Камни, образующие тропу, были достаточно устойчивыми. Довольно быстро мы закончили подъем. Все было не так сложно, как описывала девушка из деревни. Да и голов человеческих мы не увидели. За гребнем был еще один каньон. Позади нас росли малочисленные деревья впереди, вдалеке они образовали густой лес. Я не мог понять, как обвалившийся недавно склон мог зарасти так быстро.

И тут в каньоне под обвалившимся склоном мы заметили старика, несущего воду. Я присмотрелся. Твою ж мать, разве это не проводник, что привел нас в пещеру? Старик тоже заметил нас, испугался, споткнулся и упал в ручей, потом выбрался из воды и побежал. Паньцзы рассмеялся, выругался и крикнул, чтобы тот бежал быстрее, а затем вынул свой обрез и выстрелил в песок перед ногами убегавшего. Тот в испуге подпрыгнул и побежал назад. Паньцзы сделал еще три выстрела, целясь в землю перед ногами. Проводник понял, что стрелок играет с ним, не давая убежать. Он остановился и упал на колени.

Мы подошли к нему. Проводник истово кланялся: "Почтенные господа, пощадите больного старикашку, но я не мог с собой ничего поделать. Мне просто сказали завлекать богатых туристов, а тут вы словно с неба свалились. Воистину, глаза мои хорошо видят, но гору Тай не заметили!"(2)

Старик плакал и шмыгал носом, но третий дядя ехидно спросил его: "Завлекать туристов сил хватало, а как настало время отвечать — так сразу ослабел?"

"Сказать по правде, я действительно очень болен. Не смотрите, что я внешне крепок. А на самом деле я вынужден принимать много лекарств. Вот эту воду я ношу, чтобы сделать отвар," — он одной рукой указал на бутыль с водой.

"Меня твое здоровье не волнует. Но интересно, как вы сумели, словно призраки, исчезнуть тогда в пещере?"

"Если я расскажу вам, почтенные господа не убьют меня?" — старик с опаской покосился на нас.

"Не волнуйся, у нас правовое общество, — сказал третий дядя, — мы должны быть снисходительны к тем, кто искренен в своем раскаянии, и строги к тем, кто живет вопреки закону".

"Да, да, сознаюсь, — сказал старик. — В этом нет ничего странного. Вам только казалось, что пещера идет прямо, а стены ее из сплошного камня. На самом деле в потолке есть много ниш, но их трудно заметить, если не искать намеренно. Когда вы перестали обращать на меня внимание, я подтянулся и скрылся в одной из этих ниш. А потом ваша лодка скрылась, я вылез, свистом подозвал Лю Даньданя. Он притащил другую лодку — так я и ушел. После этого старина второй Лу должен был отдать мне мою долю. Я не много беру, — он вдруг задумался. — Кстати, а где старина второй Лу? Его вы тоже поймали?"

Паньцзы провел ребром ладони по горлу: "Он уже получил свою долю".

Старик помолчал немного, потом радостно хлопнул себя по бедрам: "Хорошо, что он мертв. На самом деле, я не хотел этого делать с вами. Но второй Лу сказал, что даже если я откажусь, то все равно останусь его соучастником. Вы же понимаете, я не мог отказаться. Дайте мне просто уйти".

"Ходить сюда за водой из деревни далековато, — сказал третий дядя. — Где же ты живешь, если набираешь воду здесь?"

"Я живу там, — старик указал на пещеру в скале неподалеку. — Посмотрите на меня, я уже старик, у меня даже земли нет, мой сын рано умер, мне негде жить. Я просто жду смерти здесь, бедный я, несчастный!"

"Значит, ты очень хорошо знаком с этой местностью. Просто так мы не можем позволить тебе уйти, ты должен отвести нас туда", — третий дядя указал на лес. Старик внезапно изменился в лице: "Почтенный господин, я понимаю, что вы пришли сюда на дело. Но здесь ваше дело не выгорит! Там живут чудовища!"

Мне показалось, что испуг старика был наигранным, и он что-то знает. Дядя, видимо, был того же мнения, потому спросил: "Почему ты так считаешь? Ты уже бывал там и что-то видел?"

"О, несколько лет назад я водил туда группу людей. Они говорили, что археологи, но я-то видел, что они тоже на дело пришли. Хотя эти были не чета мелкому ворью, сразу видно, что опытные. Они даже не смотрели в сторону других гробниц в округе, сразу пожелали идти в эту, которая в горной долине. Мы познакомились в нашей деревне. Я тут единственный проводник, но эти люди были очень высокомерны. Они дали мне сразу десять крупных банкнот: как я мог отказаться? Я провел их сюда, хотя раньше ни разу не бывал так близко к гробнице. Дальше идти я отказался, сказал, что даже за такие деньги я рисковать своей жизнью не буду. Они предлагали мне еще десять банкнот, но я потребовал сотню. Тогда они просто приставили пистолет к моей голове. У меня не было выбора, пришлось проводить их до входа в гробницу.

Он почесал в затылке и продолжил: "Позже они много рассказывали об этом месте, радовались, что добрались сюда. Потом спустились вниз, и там что-то случилось. Перед входом в гробницу они разбили палаточный лагерь, я остался там, напился в одиночестве и забрался спать в палатку. Когда проснулся, угадайте что случилось? Все было по-прежнему, даже костер еще не погас. Но никого из людей не было. Мне стало страшно. Я кричал, звал их, но никто не отозвался. Я звал долго, потом понял, что произошло что-то страшное, что их все равно не спасти, и просто побежал прочь.

Старик, казалось, вспомнил что-то ужасное, прищурился и продолжил: "Я успел сделать всего несколько шагов, когда услышал, что кто-то зовет меня. Передо мной стояла женщина, вроде она была главной в их команде. Она манила меня. Я ругал себя, что не сбежал рано утром, пока никого в лагере не было. И тут я увидел большое дерево позади нее. Его ветви были похожи на зубы и когти. Хотя вроде бы обычное дерево. Я внимательнее присмотрелся к нему: крона дерева была густо увешана мертвецами. У меня глаза на лоб полезли. Я даже уписался со страху и бежал весь день и ночь, прежде чем добрался до деревни. Говорю вам, это было не простое дерево, а дерево-Демон. Если бы я в детстве не ел человеческое мясо, то он схватил бы и меня".

Третий дядя вздохнул: "Вы действительно ели мертвечину!" Затем он махнул рукой Паньцзы, чтобы тот связал старика. Его знание местности поможет нам избежать многих неприятностей.

Старика это не обрадовало, но пути назад не было. По его словам, до места, о котором он рассказывал, можно было добраться за день. Панкуй шел впереди. Мы торопились, сверяясь с картой и, рассчитывая на память старика, надеялись добраться до входа в гробницу затемно. Шли полдня, первое время разговаривали. Потом я стал чувствовать, что окружающая нас зелень слепит глаза, другие зевали и прямо засыпали на ходу. Внезапно старик остановился, словно был не в силах идти дальше.

Паньцзы выругался: "Что за трюк ты снова задумал?"

Старик показывал на кусты, растущие вдоль тропинки, и голос его дрожал: "Это ... что это...?"

Мы присмотрелись и увидели, что в траве мигает мобильный телефон.

______________________

Примечания переводчика

(1) — 人为财死，鸟为食亡 — так полностью выглядит китайская поговорка "Птицы умирают за еду, люди умирают за богатство", которая говорит о жадности людей. Панкуй, видимо, в школе занимался именно тем, о чем говорит Паньцзы, поэтому поговорку не помнит и цитирует наоборот. И Паньцзы в своей солдафонско-хамской манере доводит ошибку Панкуя до абсурда.

(2) — иметь глаза и не разглядеть горы Тайшань; обр. не узнать (кого-то или что-то) знаменитое, не оказать должного уважения; не понять, с кем имеешь дело

Глава 9. Древняя гробница

Телефон явно обронили не так давно. Когда я поднял его, то увидел, что он залит кровью, и мне стало нехорошо: "Похоже, кроме нас, здесь есть еще люди, и кто-то из них ранен. Не упал же этот телефон с неба".

Я покопался в телефонной книге: нашел несколько номеров, коды иностранные, другой информации не было. Третий дядя сказал: "В любом случае, мы не можем их искать, лучше поторопиться". Осмотревшись кругом и ничего нового не обнаружив, мы продолжили путь. Однако, предмет из цивилизованного мира в такой дикой местности — это немного странно. Поэтому я поинтересовался у старика, не уходил ли кто-нибудь в лес в последнее время, кроме нас?

Старик усмехнулся: "Две недели назад была группа людей, около десятка, но они еще не возвращались. Я же говорил: это опасное место, почтенные господа, у вас еще есть время вернуться".

"Монстрами пугаешь? — решил пошутить Панкуй. — Скажу тебе, наш младший брат таков, что даже тысячелетние цзунцзы склоняются перед ним. Если он с нами, то никакие демоны и злые духи не страшны, верно?" — и он указал на Молчуна. Но тот никак не отреагировал, словно рядом разговаривало пустое место. Панкуя задело такое равнодушие, он даже почувствовал себя несчастным, но ничего не мог поделать.

Мы сосредоточились только на дороге. Шли, пока солнце не начало спускаться к горизонту, и наконец прибыли к месту назначения, хотя не было еще и четырех часов дня.

Нашему взору открылся лагерь: более десятка военных палаток, новеньких и отличного качества. Казалось, его только что разбили, на земле даже мусора не было, только опавшие листья. В палатках обнаружились предметы первой необходимости, снаряжение и отличное оборудование. Но старик не обманул — тел не было, как и следов живых людей.

Мы даже нашли генератор и несколько бочек с бензином. Катушки с проводом были замотаны в полиамидную пленку, большей частью изрядно обтрепавшуюся. Панкуй пытался запустить его: не вышло, хотя бензина было достаточно. Осматривая лагерь, я обнаружил, что даже на совсем новых вещах нет ни одной этикетки или маркировки — все были срезаны. Это было странно: получается, наши предшественники не хотели, чтобы другие знали, откуда они.

Мы разожгли костер в этом лагере и приготовили обед на скорую руку. Старик настороженно оглядывался, пока ел, опасаясь, что чудовище внезапно выскочит и сожрет его. Еда из сухого пайка была неприятна на вкус, я постарался запить ее большим количеством воды.

Во время еды Молчун рассматривал карту. Он указал место, где была нарисована морда лисы: "Мы должны быть сейчас здесь".

Все склонились над картой, и он продолжил: "Это место для жертвоприношений, алтарь должен быть прямо под нами, останки погребальных жертв, возможно, тоже, но чуть ниже".

Третий дядя присел на корточки, взял горсть земли, понюхал ее, покачал головой, прошел еще несколько шагов, снова принюхался к земле и сказал: "Если алтарь и тут, он слишком глубоко. Надо несколько пробных ям выкопать, чтобы понять, что к чему".

Мы собрали длинный черенок из нескольких секций, соединили с лопатой. Третий дядя очертил ногой на земле место, где надо копать. Панкуй закрепил тулейку лопаты покрепче, воткнул наконечник в указанное место на земле и начал постукивать по черенку молотком с короткой ручкой. Дядя, прислушиваясь к стуку молотка, постепенно накручивал секции черенка, одну за другой. Когда была прикручена тринадцатая секция, третий дядя сказал: "Да!"

Поднимая лопату секция за секцией они, наконец, вытащили кучу земли. Панкуй снял наконечник лопаты и подошел к костру, чтобы показать нам. Третий дядя и я были взволнованы, даже Молчун пробормотал что-то невнятное. Казалось, что почва пропитана кровью, жидкость, похожая на кровь, капала с нее.

Третий дядя понюхал ком земли и нахмурился. Мы с третьим дядей читали записи деда о сюэши. Но что тогда произошло, точно со слов деда понять было нельзя. Одно понятно: если земля пропитана кровавой жижей, значит, гробница внизу точно необычная.

Я посмотрел на третьего дядю, ожидая его решения. Он подумал, закурил сигарету и сказал: "Что бы ни случилось, сначала надо копать".

Паньцзы и Панкуй работали без остановки, копая в указанных местах, третий дядя обнюхивал каждую горсть земли и мастерком чертил на земле линии, последовательно соединяя выкопанные ямы. Я внимательно следил за их работой и видел, как на земле появляется контур гробницы, находящейся под нами.

Определение местоположения гробницы — основная работа туфуцзы. Обычно нарисованная на земле схема совпадала с реальными контурами гробницы. Немногие туфуцзы совершали ошибки. Но сейчас я смотрел на проявляющуюся перед моими глазами схему и чувствовал: что-то не так. Подавляющее большинство гробниц эпохи Сражающихся царств — простые ямы, без всякого дигуна, подземного дворца(1). А тут снизу явно угадывались его контуры, да еще и с кирпичным сводом! Это было поистине невероятно.

Третий дядя, измеряя расстояние пальцами, наконец, определил положение гроба. Он сказал: "Внизу кирпичная кладка, пробу лопатой не сделать. Я могу только, основываясь на опыте, обозначить примерное расположение границ. Этот подземный дворец слишком странный, таких я не встречал. Буду основываться на опыте работы с гробницами Чжао Сун(2): кладка может быть очень хрупкой, надо пробиться через заднюю стену. Если это не сработает, нам придется начинать заново. Потому следует поторопиться."

Мой третий дядя и его друзья ворошат песок уже больше десяти лет. Сейчас они работали очень быстро, наконечники лопат мелькали перед глазами — за довольно короткое время были выкопаны ямы глубиной семь-восемь метров. Местность тут мало обитаема, потому не было необходимости аккуратно убирать выбранную ведрами землю, они просто сваливали ее неподалеку. Наконец, Панкуй крикнул: "Мы сделали это!"

Копая яму, он наткнулся на воровскую нору и теперь расчищал от земли кирпичную кладку. Мы включили фонари и спустились вниз. Панкуй постучал кулаком по кирпичам, но Молчун остановил его: "Хватит. Не трогай это". Взгляд младшего брата был столь выразителен, что здоровяк вздрогнул от страха.

Молчун провел пальцами по стене, ощупывая швы между кирпичами. Через некоторое время он остановился и сказал: "Это ложная стена, внутри есть смертельная ловушка, поэтому кирпичи надо аккуратно вынуть, а не протолкнуть внутрь и, тем более, не разбить!"

Паньцзы осторожно ощупал кладку и сказал: "Швы узкие, материал между ними прочный. Разве возможно вытащить их, не повредив?"

Молчун не обратил внимания на эти слова, он захватил кирпич двумя пальцами — и неожиданно вытащил его. Я не знаю, насколько прочна кладка, но даже если материал швов сыпался бы от старости, немало сил надо, чтобы вытащить кирпич всего двумя пальцами. Руки Молчуна действительно удивительны.

Он осторожно положил кирпич на землю и указал на обнажившуюся поверхность. Она была как будто покрыта темно-красным воском. Молчун пояснил: "Пространство между настоящей и ложной стеной заполнено красным фаньсуанем(3), сильной органической кислотой, которую использовали алхимики. Если просто сломать кладку, воск, сдерживающий кислоту, может быть поврежден. Тогда кислота выплеснется наружу и попадет на стоящего перед стеной. Кожа сгорит в мгновение ока".

Я судорожно сглотнул, внезапно вспомнив о чудовище без кожи, о котором писал мой дед. Мне пришла в голову мысль, что это был не сюэши, а прадед, который попал в похожую ловушку. Хотя... ведь дед несколько раз стрелял в это существо, а оно не умирало.

По совету Молчуна Панкуй выкопал рядом, уровнем пониже, пятиметровый вертикальный колодец. Младший брат достал из рюкзака третьего дяди систему для переливания крови, один конец которой опустил в колодец. Паньцзы зажег запал(4) и накалил иглу, и Молчун аккуратно проткнул ей восковой слой. Тут же красная кислота потекла по трубке в колодец.(5)

Вскоре цвет поверхности за кладкой стал светлее, казалось, что вся кислота вылилась. Молчун кивнул и сказал: "Все в порядке!" Мы немедленно начали вынимать кирпичи. Вскоре в кладке было проделано отверстие, через которое мог пройти человек. Третий дядя бросил в отверстие запал, чтобы осветить пространство внутри и все рассмотреть.

Мы проникли в гробницу с северной стороны и увидели, что пол целиком выложен каменными плитами, расположенными по принципу багуа: размер плит увеличивался от центра к краю, на каждой были выгравированы древние иероглифы. Вдоль стен располагались восемь светильников. Считалось, что они должны гореть вечно, но сейчас огня в них не было. В центре стоял квадратный дин на четырех опорах(6), над которым на потолке были вырезаны солнце, луна и звезды. Напротив, возле южной стены находился саркофаг, а за ним виднелась каменная дорожка, ведущая, наверное, вниз.

Третий дядя вошел первым, принюхался, затем поманил нас. Мы по одному прошли следом.

Дядя осмотрел иероглифы на полу и спросил Молчуна: "Младший брат, посмотри, можешь прочитать, кто похоронен здесь?"

Молчун покачал головой и ничего не ответил.

Мы свернули несколько запалов и бросили их в светильники. Горели они ярко, заполнив светом все пространство гробницы. Я снова вспомнил монстра, которого упоминал дед. Вроде бы он упоминал странное жабье кваканье, сердце мое дрогнуло. В это время Паньцзы подтянулся и заглянул в квадратный дин и вдруг воскликнул: "Третий господин, здесь ребенок!"

Мы тоже забрались наверх: в дине действительно лежал маленький труп без головы. Одежда на нем была ветхой, зато нефритовые украшения хорошо сохранились. Паньцзы, не долго думая, снял их и поднес к свету, чтобы рассмотреть получше.

"Это, должно быть, туловище человека, которого принесли в жертву. Головы отрезали и оставляли снаружи, чтобы вознести жертву небу, а тела оставляли в гробнице, чтобы дух погребальной жертвы сопровождал хозяина гробницы. Этот должен быть пленником, захваченным в военном походе. Рабам не положено было носить украшения".

Паньцзы залез в дин, желая посмотреть, не осталось ли там еще чего. Молчун хотел его остановить, но не успел. Он с опаской оглянулся в сторону саркофага. К счастью, ничего не произошло. Третий дядя закричал: "Ты что это удумал, парень?! Этот дин предназначен для жертв. Хочешь стать агнцем для заклания?"

Паньцзы засмеялся: "Третий господин, я же не Панкуй, не надо меня пугать, — он вынул из дина большую нефритовую бутыль. — Смотрите, там столько хороших вещей, давайте опрокинем этот сосуд основательно. Разве не за этим пришли?"

"Не валяй дурака, вылезай!" — приказал третий дядя. Его лицо побледнело, когда он увидел Молчуна, тревожно смотрящего на саркофаг. Он хорошо знал, что этот парень просто так тревожиться не станет.

В это время я услышал что-то похожее на тихое хихиканье, обернулся, прислушался и похолодел: звук исходил не из саркофага, хихикал Молчун.

______________________

Примечания переводчика

(1) Подземный дворец — помещение, окружающее погребальную камеру, в которой покоится тело. Вокруг него располагались другие помещения, где хоронили ритуальные предметы и даже тела погребальных жертв. Подземные дворцы в гробницах стали строить в более поздние периоды истории Китая.

(2) 照宋墓 — имеются в виду гробницы периода империи Сун, государства в Китае, существовавшего с 960 по 1279 гг. Чжао — фамилия правящей династии.

(3) Красный фаньсуань — Сюй Лэй использует термин 礬酸 (квасцовая кислота или купоросное масло), но называет кислоту органической и описывает, как вещество красного цвета. Квасцовая кислота не имеет сильно выраженного травматического действия, а купоросное масло ( разновидность серной кислоты) точно не красного цвета. Поэтому оставляем мифический алхимический фансуань и добавляем к нему обозначение цвета, дабы не водить химиков в смущение.

(4) 火折子, хо чжэцзы, огненная бумага — китайцы использовали плотную скрученную бумагу в качестве спичек, а также для освещения трудно доступных мест. Скрученная бумага вставлялась в бамбуковую палочку и поджигалась. Если бамбук плотно закрыть, то бумага не горела. При необходимости трубка открывалась, тлеющая бумага начинала гореть, такой "факел" можно было держать в руках за бамбуковый конец, а можно было бросить туда, где нужен свет — свернутая бумага будет гореть довольно долго.

(5) Здесь возникает вопрос, откуда у третьего дяди система для переливания крови. В книге об этом ничего не написано, в оригинале вообще речь идет об инъекционной игле и силиконовой трубке (собственно, это и есть система переливания). Но, как мы помним, аптечку третий дядя и У Се собирали, а система для переливания вообще-то входит в список походных аптечек. Другой вопрос, зачем Паньцзы обжег иглу. Дипсик ответил на него так... Кислота закреплена на стене восковым слоем. Проткнуть его надо так, чтобы кислота не начала разбрызгиваться, то есть, отверстие должно сразу стать герметичным. Раскаленная игла легко входит в твердый воск, плавит воск вокруг себя по мере проникновения, создавая идеально герметичное отверстие.

(6) Квадратный дин — ритуальный бронзовый сосуд на массивных ножках, с двумя ручками-петлями по бокам. Встречается в гробницах эпох Шан (XVI—XI вв. до н.э.) и Чжоу (1046—256 до н.э.). Использовался для жертвоприношений предкам и божествам (в нем варили мясо). Был символом власти и легитимности правления. Легендарные "Девять треножников" (九鼎) считались символом императорской власти. Количество и размер динов указывали на ранг аристократа. Позднее дины стали использовать просто для приготовления пищи. Квадратные дины встречаются редко, чаще вместо них используют круглые, на трех ножках (треножники).

Глава 10. Тень

Сначала я подумал, что он намеренно пытается нас напугать. Но у него не характер шутника и выражение лица... на шутку это было мало похоже. Молчун словно не замечал движения собственных губ и издаваемые им звуки, взгляд его был холоден и насторожен. Мы смотрели на него с опаской — неужели он стал цзунцзы?

Третий дядя, заметив ужасное выражение лица Молчуна, вытащил Паньцзы из квадратного дина. Внезапно младший брат замолчал. Гробницу заполнила гулкая тишина. Я не знаю, сколько времени прошло, терпение мое было на исходе. Я уже собирался спросить, что же происходит, когда саркофаг начал мелко трястись, а его крышка слегка сдвинулась. Оттуда раздался ужасающий дрожащий звук, похожий на то кваканье, что описывал в своем дневнике дед.

Панкуй в ужасе опустился на землю. Мои ноги дрожали, я чуть не упал. Третий дядя смотрел на происходящее с завидной стойкостью, хотя было заметно, что и он в шоке.

Когда Молчун услышал дрожащий звук, лицо его перекосилось, он опустился на колени и поклонился саркофагу. Мы последовали его примеру. Молчун поднял голову и невнятно заговорил — казалось, он читает заклинание на незнакомом языке. На лбу третьего дяди появилась испарина, он прошептал: "Неужели младший брат с ним разговаривает?"

Саркофаг, наконец, перестал трястись. Молчун последний раз поклонился, затем встал и сказал: "Мы должны уйти отсюда до рассвета".

Третий дядя вытер пот и спросил: "Младший брат, ты только что посмел торговаться с этим почтенным цзунцзы?"

Молчун отмахнулся: "Не трогайте здесь больше ничего. Существо в этом саркофаге чрезвычайно могущественное. Если мы выпустим это наружу, никакие боги не спасут нас".

Паньцзы предпочел не внимать мудрому совету, улыбнулся и спросил: "Я хотел спросить, что за язык, на котором ты только что говорил?"

Молчун проигнорировал вопрос, указал на проход за гробом и сказал: "Идите осторожно, не трогайте саркофаг!" Третий дядя уже был спокоен, да и меня, честно говоря, радовало, что рядом был человек, вроде Молчуна. Мы осмелели, взяли себя в руки, третий дядя пошел первым, Молчун — замыкающим. Мы включили шахтерский фонарь и зашли в коридор за саркофагом. Панкуй, проходя мимо него, изо всех сил прижимался спиной к стене, чтобы, не дай бог, не прикоснуться к зловещему ложу покойника. Он выглядел забавным, но мне сейчас было не до смеха.

Коридор шел с уклоном вниз, на стенах по обеим сторонам виднелись вырезанные в камне надписи. Я внимательно рассматривал их, но значения не понял, хотя я давно занимаюсь антиквариатом и древностями, даже проводил некоторые исследования, и могу читать старинные тексты относительно неплохо. Вроде бы все иероглифы были знакомы, но общий смысл остался неясным, потому что синтаксический принцип был мне непонятен, если он вообще там был. Древние говорили очень кратко и очень умело. Но эта лаконичность иногда представляла серьезную проблему: отсутствие информативности. Например, исторический анекдот про короткий ответ "Так". Однажды правитель царства Ци задал вопрос своему военачальнику. Тот в ответ лишь кивнул и сказал: "Так!" Монарх надолго задумался, был ли этот ответ согласием или наоборот, означал возражение. В результате долгих и мучительных раздумий правитель тяжело заболел. Понимая, что скоро умрет, правитель снова позвал военачальника, поведал о том, как понял его однозначный ответ и спросил, верны ли его выводы. Военачальник так же кратко ответил: "Так." И, осознав, что столько времени потратил на разгадку, ответа на которую не было, правитель испустил дух.(1)

Третий дядя шел очень осторожно и медленно. Силы фонаря не хватало, чтобы осветить весь коридор: впереди и позади нас была кромешная тьма, словно мы оказались в яме с водой, сквозь которую свет не проходит. Это было очень неудобно. Примерно через полчаса уклон коридора изменился, каменная дорожка стала подниматься. Вроде бы мы прошли половину пути, и тут заметили пролом в стене, воровскую нору. Третий дядя был неприятно удивлен, он опасался тех, что пришли сюда первыми.

Он поспешил проверить нору, которую, судя по состоянию грунта, вырыли недавно. Я обратился к дяде, высказывая предположение: "Помнишь, старик упоминал людей, что пришли в долину недели две назад. Может, это их рук дело?"

"Кто тут копал, сказать невозможно. Но копали явно в спешке. Не похоже, что с помощью него хотели куда-то попасть, скорее всего, это путь наружу.Боюсь, этот сосуд опрокинули до нас!"

"Не расстраивайтесь, третий господин, если бы у них все было путем, стали бы они копать новый выход? Нет, пошли бы по старому пути. Кажется, что-то случилось. Я думаю, что товар все еще на месте," — утешил его Паньцзы.

Третий дядя кивнул, и мы продолжили путь. Если кто-то здесь уже разгреб все дерьмо, нам не стоить корчить из себя придирчивых старух и шарахаться от возможных ловушек.

Быстрым шагом мы прошли еще около пятнадцати минут, когда коридор начал расширяться, стал почти вдвое просторнее. Рисунки на стенах тут были еще более искусными. Похоже, мы приближались к главной гробнице. В конце коридора нашему взору предстали огромные прозрачные нефритовые ворота, они уже были широко распахнуты. Кто-то, должно быть, открыл их, причем, изнутри. По обе стороны от нефритовых ворот возвышались две статуи голодных духов из темного камня. Каждый из них держал в одной руке кисть мертвеца огромными когтями, а в другой — печать.(2)

Третий дядя осмотрел нефритовые ворота и обнаружил, что запорный механизм сломан. Мы прошли вперед. Внутри было просторно, но очень темно. Света фонаря для такого помещения оказалось недостаточно.

Но самое важное мы поняли: это, должно быть, главная гробница. Паньцзы, размахивая фонарем, вскричал: "Почему тут так много гробов?"

Без хорошего освещения сложно было рассмотреть все в подробностях. Старательно всматриваясь в темноту, я тоже заметил множество гробов. Они располагались не беспорядочно, но последовательность их расстановки отличалась от традиционной. В отсутствие сильного источника света действительно очень трудно увидеть, что находится в гробнице. Сверху гробы были накрыты изогнутыми каменными крышками, щедро покрытыми рисунками и иероглифами. Сами гробы покоились на массивных каменных плитах. Мы с Паньцзы осветили один из гробов с двух сторон и сфотографировали его, а потом заметили две боковых камеры.(3)

Мы с третьим дядей подошли к первому гробу и разожгли огонь. Саркофаг был совершенно другого качества, нежели тот, который мы видели, когда только спустились. На этом были выгравированы надписи, смысл которых мне был понятен.

Надпись на крышке гроба являлась жизнеописанием человека, который покоился там. Судя по тексту, он был военачальником царства Лу(4). Этот человек владел печатью демона, с помощью которой мог призывать воинов Ночи из подземного мира(5), поэтому был непобедим. За это гун царства Лу одарил его военным титулом "ван"(6). Однажды он попросил встречи с гуном Лу и сказал, что он много лет призывал армию подземного мира, и теперь должен вернуть долг царю преисподней, который призывает его в свой мир, дабы усмирить взбунтовавшихся демонов (конечно, в оригинале это звучало более поэтически). Он надеялся, что гун царства Лу позволит ему уйти в подземный мир. К тому времени правитель не нуждался в столь сильной военной поддержке и дал свое соизволение. Лушан Ван поклонился, и его дух покинул тело.

Гун царства Лу надеялся, что его военачальник вернется и продолжит служить ему. Поэтому он построил для Лушан Вана этот подземный дворец, чтобы сохранить его тело. Надписи и рисунки на гробах были подробными описаниями битв, в которых участвовал Лушан Ван. Каждый раз, когда начинала светиться его печать демона, легионы воинов Ночи забирали души живых в подземный мир. Паньцзы выслушал мои объяснения и вздохнул: "Такой могущественный, к счастью, он умер рано, иначе царство Лу было бы тем, кто объединил шесть сражающихся царств"(5).

Я засмеялся: "Это не обязательно правда. Древние хорошо рассказывали сказки и легенды. Лушан Ван брал в долг воинов Ночи, так мог делать любой полководец из царства Ци(9). Я читал, что были генералы, которые умели летать. Советую тебе почитать классику "О горах и морях".(10)

"В любом случае, я, наконец, знаю, в чью гробницу мы пришли драться. Но тут так много гробов — который из них хозяйский?" — спросил Паньцзы.

Я стал читать надписи на других гробах, но ничего нового не нашел. Мы их пересчитали. Всего было семь, и располагались они в форме созвездия Северного ковша(11). Но в надписях не было никаких упоминаний о причинах такого расположения. Я продолжал изучать тексты, когда Панкуй крикнул откуда-то сбоку: "Смотрите-ка, а этот гроб уже пытались открыть".

Я подошел взглянуть: действительно, крышка была немного сдвинута, на самом гробу были следы от ломов. Третий дядя вытащил монтировку из сумки, с трудом отодвинул крышку, а затем осветил пространство внутри. Сбитый с толку Паньцзы пробормотал: "Почему внутри лежит лаовай?"(12)

Там действительно лежал лаовай. Не просто лаовай, а очень свежий лаовай, не больше чем неделю назад помер. Паньцзы протянул руку, чтобы ощупать тело, но Молчун схватил его за плечо так сильно, что Паньцзы всхлипнул от боли: "Не двигайся, под ним еще одно тело!"

Мы присмотрелись: на самом деле под лаоваем был еще один труп, неопознанной национальности. Третий дядя вынул копыто черного осла, бормоча: "Это средство проверенное, будем действовать на опережение".

В это время Панкуй потянул меня за одежду в сторону.

Обычно он не столь общителен. Я почувствовал себя странно и спросил, что случилось. Он указал на наши тени, вытянувшиеся на стене в свете фонарей, и прошептал: "Послушай, это же твоя тень, верно?"

Я сердито буркнул: "И что? Теперь ты даже теней боишься?"

Его лицо было смертельно бледным. Панкуй заметил в моем голосе пренебрежение, и его губы задрожали. "Неужели он до такой степени напуган какой-то ерундой?" — подумал я. Он приложил палец к губам, затем снова указал на тени: "Смотри. Эта — моя, эта — Паньцзы, эта — третьего господина, эта — младшего брата. Вот твоя. Всего должно быть пять теней, верно?"

Я кивнул, и тут понял, что так испугало Панкуя: в стороне от пяти наших теней виднелась шестая. Здоровяк чуть не плакал от страха: "И чья это тень?"

______________________

Примечания переводчика

(1) — слово 然 в контексте этой притчи означает многозначный ответ "так", перевод которого полностью зависит от контекста, но вне контекста "так" не несет никакого смысла. Именно в этом смысле оно использовано в анекдоте. Военачальник говорит "так», что является абсолютно правильным и лаконичным ответом. Весь юмор строится на том, что это слово на 100% правильно, но на 0% информативно. Царь умер, пытаясь разгадать смысл там, где его не было изначально.

(2) — голодные духи эгуй 饿鬼 — души самоубийц, если, конечно, причиной лишения жизни не стали защита целомудрия, верность долгу или почтение к родителям. Путь к возрождению для таких душ, закрыт навсегда, после смерти они становились эгуй и, по поверью, были очень опасны для живых, потому что могли завладеть их телами, чтобы вернуться в мир людей. Обычно считается, что эгуй могут существовать в мире живых в качестве духов. Однако, в довольно спорном трактате Диюй Юцзи, где утверждается, что со временем структура ада изменяется, появляются новые уровни. Например, есть "Город напрасно умерших" 枉死城, Вансычэн, где и живут эгуй. Ничего не могу сказать о значении печати и кисти мертвеца. Печать может служить символом того, что конкретные духи являются стражами Нефритовых ворот. А кисть мертвеца можно объяснить, если изучить аналогичные верования японцев. Там духи, аналогичные эгуям, гаки, поедают человеческую плоть, а если смогут завладеть телом, все равно остаются людоедами.

(3) — часто погребальные камеры имели небольшие потайные комнаты, расположенные симметрично, друг против друга. На схеме расположение таких комнат по отношению к самой камере напоминало голову с ушами, поэтому с китайского дословно этот археологический термин переводится "два уха". Там складывали предметы, которые должны скрасить существование хозяина гробницы на том свете.

(4) — вассальное царство династии Чжоу периода Чуньцю. Правили там гуны, аналогом которых можно считать западных князей.

(5) — Воинами Инь традиционно звали воинственных демонов, но позже так называли не только потусторонние силы, но и разведчиков. В Китае и Японии для выделения темной стороны таких воинов использовался термин Инь, как противоположность светлой стороне Ян. Это противопоставление создавало различие, но не позволяло дать качественную оценку (плохо или хорошо) той или иной силе.

(6) Лушан Ван. Давайте сразу уточним. Лушан - это имя. Ван - по версии в этой главе - титул военачальника, но не правителя, данный Лушану его сюзереном, гуном царства Лу. По другой версии ван — это прозвище, которое Лушану дали его солдаты и народ за неизменные победы.

(7) Гун — титул правителя, один из высших аристократических титулов в иерархии Древнего Китая (после 王 — ван).

(8) — в реальной истории царство Лу в период Сражающихся царств даже не было в числе сильнейших. Довольно быстро оно прекратило свое существование, будучи захваченным одним из более сильных соседей.

(9) — Царство Ци У Се упоминает неслучайно. В отличие от царства Лу эта страна была в числе лидеров в борьбе за объединение территорий, однако, тоже не вышла победителем.

(10) — Шань хай цзин 山海经, "Книга гор и морей" или "Каталог гор и морей" — древнекитайский трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель и обитающие там создания. Это произведение, создание которого традиционно приписывается легендарному Великому Юю, в действительности было написано в течение последних веков до нашей эры и первых веков нашей эры (период Сражающихся царств — династия Хань). Историк Сыма Цянь упоминает "Шаньхай цзин" в 123 главе своих "Исторических записок" ("Ши цзи").

(11) Северный ковш — так в Китае называли созвездие Большой Медведицы. Такое расположение гробов не случайно. Графическое или иероглифическое изображение Большой Медведицы в средневековом Китае имело магический смысл - оно служило оберегом от злых духов. Существовало также представление о волшебном мече цисинцзянь ("меч семи звёзд"), который обладал свойством убивать любую нечисть. Так же эликсир бессмертия у даосов назывался цисинсань, "порошок семи звёзд".

(12) Лаовай — иностранец, европеец или американец (белый). Слово сначала жаргонное, затем разговорное. Для формального языка и нейтрального обращения/обозначения используется другое слово 外国人, которое я буду переводить, как "иностранец", и лаовай останется лаоваем. Тем более, это китайское слово знакомо многим.

Глава 11. Семь звезд, семь гробов

Я присмотрелся к тени. В первые мгновения голова ее была опущена. Но потом тень медленно выпрямилась: голова была огромной, шире, чем плечи существа. На меня нахлынула волна страха, такого сильного, что не выразить словами. Волосы встали дыбом, я заорал: "Демон!"

Все повернулись ко мне. Я не мог остановиться и истошно кричал, показывая на тень. К тому же я, наконец, увидел того, кто отбрасывал эту тень — это было чудовище с огромной головой. Оно держало в руке странное оружие, а его голова в полумраке… я даже не мог представить, что это за монстр. Молчун направил на существо свет своего фонаря, и мы увидели истинное лицо чудовища... похоже, какой-то мудак просто надел на голову глиняный горшок. Засранец!

Мой безудержный страх перерос в столь же неудержимое негодование: это был человек с глиняным горшком на голове и с фонариком в руках. В горшке были две дыры, откуда мерзко поблескивали глаза.

С одной стороны все были смущены, потому что испугались обычного человека. С другой стороны было неясно, друг это или враг. Я все еще испытывал отголоски накатившего на меня ужаса, и мой разум не мог реагировать на события объективно. Наконец, Паньцзы выругался: "Ога, неведомая ебаная хуйня! И я ее сейчас застрелю!" — он потянулся к обрезу. Парень с горшком на голове, кажется, понял, что умудрился нас обидеть, взвизгнул: "Мамочки!" — и быстро побежал в тот проход, по которому мы только что пришли. Однако, Паньцзы до неприличия быстр: он поднял обрез, и одним выстрелом разбил горшок, оставив на шее убегавшего кровавую царапину от пули. Тот верещал на бегу: "Сука, смерти не боишься! Погоди, дай мне только вернуться — я отправлю тебя к праотцам!" Крича так, он бежал, словно его ноги были смазаны маслом, и вскоре исчез во тьме.

Молчун, настороженно глядя вслед убегавшему, сказал мрачно: "Мы не можем позволить ему пройти туда, откуда пришли. Если он дотронется до саркофага, то умрет!" Сказав это, он вытащил из чехла меч и, позабыв о фонаре, исчез в темноте следом за сбежавшим возмутителем нашего спокойствия.

Паньцзы хотел бежать следом, чтобы помочь, но дядя остановил его: "Поздно. Но ты можешь помочь мне здесь. Пойдем осмотрим боковые камеры, выясним, откуда он появился".

Я поспешил к правой камере и угадал — воровская нора была вырыта в стене именно там. В дальнем углу стояла свеча, которая еще горела, озаряя все слабым зеленоватым светом. Я удивленно хмыкнул: оказывается, этот парень тоже даому. На земле обнаружилась сумка, а в ней — нехитрые инструменты, пара батареек и карта этой гробницы. Она была нарисована слишком схематично и небрежно. Но я сразу узнал на плане семь квадратов, изображавших гробы в соседней, центральной, камере. По краям плана было множество разных заметок, написанных коряво, местами неразборчиво. Особенно бросались в глаза большой вопросительный знак и самые крупные иероглифы "Подозрительные гробы расположены в форме семи звезд".

Напряжение не отпускало меня. Мне казалось, что эти гробы в таком порядке я уже где-то видел. Стоило мне задуматься об этом, как я вспомнил — записи моего деда. Я видел описание этого места, там было написано, что во всех гробах, кроме одного, спрятаны скрытые механизмы. Дед не описал их подробно, но уточнил, что, открыв неправильный гроб, можно погибнуть. Видимо, тот иностранец, что сейчас покоится в одном из гробов, считал, что товар есть в каждом их них — и немного ошибся. Может быть, это они вырыли воровскую нору в боковой камере, а сбежавший от нас человек был напарником погибшего.

Я решил, что имеет смысл обсудить мои выводы и найденную карту с дядей, вернулся в главную камеру и обнаружил, что остался один. Среди гробов никого не было, лишь оставленный фонарь слабо мерцал. Когда мы были в пещере трупов, в него попала вода, и теперь он работал плохо. Но я не умел им пользоваться, а мой третий дядя и Панкуй ушли! Я заглянул в левую боковую камеру, рассчитывая найти их там, но не увидел никого. Подняв фонарь повыше, я позвал: "Дядя! Третий дядя!"

Предположить, что они спокойно оставили меня одного и ушли, я не мог, значит, с ними что-то случилось. Но вокруг была полная тишина, ни звука, ни шороха. Даже если случилось нечто ужасное, Паньцзы достаточно опытен, чтобы дать остальным время хотя бы на помощь позвать!

На мой зво сейчас отвечало только глухое эхо. Тусклый свет в большой и темной гробнице, семь холодных гробов, мертвец в одном из них — все это вернуло меня к реальности. Я же не даому. Я не могу оставаться в гробнице один. Даже если тут нет никаких монстров, мое воображение легко сможет меня добить!

Я снова закричал, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь ответил мне, но вокруг была все та же глухая тишина. А фонарь в моей руке вдруг вспыхнул, словно собирался погаснуть. Холодный пот катился по моему лицу, мысли начали путаться.

В такой тишине можно было бы через какое-то время прийти в себя и собраться с мыслями, но, к сожалению, я вдруг услышал, как щелкнула каменная крышка гроба. Я не мог определить, из какого именно гроба шел звук. У меня закружилась голова, сердце застучало в горле, я отступил к стене. Свет сбоку замерцал неровно — я обернулся и увидел, что это свеча в правой боковой камере вспыхнула и тут же погасла.

Я вздохнул и подумал с обидой: вроде же ничего плохого не сделал, так чего ж хозяин гробницы так со мной поступает? Потом я снова посмотрел на открытый гроб. Труп там уже сидел. Изменяя свою позу, он приподнимал и труп иностранца — теперь оба мертвеца сидели вместе, словно в обнимку. Хорошо, хоть на меня не смотрели.

Внимательно их рассматривать я не осмелился, зажмурился, пошел к правой боковой камере, еле-еле передвигая дрожащие ноги, и спрятался там.

Мой дед писал в своих заметках, что мужество можно тренировать. Надо всего лишь поверить: если что-то не видишь, значит, этого нет. Я старался сделать именно так. В противном случае, если я буду смотреть на тысячелетний труп в главной камере, то не смогу думать о чем-то, кроме него. Я поставил шахтерский фонарь в угол, стараясь, чтобы свет не проникал наружу, и занялся осмотром сумки сбежавшего даому. Там нашлось несколько галет и бумажки, заполненные множеством иероглифов и схем. Похоже, все самое важное этот человек забрал с собой. Свет не проникал наружу, там было темно и я не знал, что делают мертвецы. Если они и дальше будут только ложиться и садиться, тренируя пресс, то меня это не беспокоит. Но я не знаю, что делать, если они пойдут сюда.

В это момент из воровской норы потянуло сквозняком, и я машинально прикрыл рукой фонарь, чтобы не задуло. Этот проход должен вести наружу или в какое-то другое место. Куда бы он не вел, все будет лучше, чем здесь. Я нацарапал отметку на стене сбоку от норы, чтобы третий дядя увидел ее, когда вернется — так он сможет понять, что я пошел этим путем. Затем взял фонарь, забрал брошенную Толстяком сумку и полез в проход.

Пока я полз, вспоминал, чему меня учил в детстве дедушка: что "древние — круглые, поздние — квадратные" (1), что "в хребте Циньлин ханьские склоны"(2) , что "девять раз неглубоко, один раз сильно"(3)… ой, нет, фубля! Я тряхнул головой, соображая, как мало ценного в ней отложилось. Еще раз осмотрел нору, по которой полз — она была не круглой и не квадратной. Мне стало интересно: если человек с горшком на голове вырыл нору недавно, то должен был пробивать каменную стену, пробираясь в боковую камеру. Тогда почему мы не слышали шума? Или он вырыл нору раньше? Или этот ее вырыл кто-то еще? Сделать окончательный вывод самостоятельно мне было не под силу.

Пройдя еще какое-то расстояние, я обнаружил, что проход раздваивается. Обе ветки норы вырыты совершенно по-разному. Значит, их прорыли две разные группы людей, возможно, даже в разное время. Недолго думая, я решил выбрать любую дорогу из двух, не рассуждая, какая из них ведет наружу. Чтобы не заблудиться, я снова сделал отметку на выбранном ответвлении норы и полез туда.

В это время я уже с нетерпением мечтал о глотке свежего воздуха и свете яркой луны. А еще лучше, если бы я вылез из гробницы — и увидел костер. Люди, сидящие возле него, увидели бы меня и вытащили. Мне бы позволили залезть в палатку, накормили нормальной едой, дали выспаться. А затем третий дядя с друзьями найдут меня — и мы вместе отправимся домой. Я так устал. Пусть другие сражаются под землей всю жизнь. Это же блядство форменное, я впервые в жизни спустился в гробницу — и куда не сунься, везде цзунцзы, двигающиеся трупы, даже передохнуть некогда. Возвращаясь к своим мечтам, я подумал, что лучше всего, если у костра будут женщины: тогда одна их них положила бы голову мне на плечо или еще что-то сделала в этом роде...

Такие фантазии оказали весьма мотивирующее действие, я стал двигаться быстрее. И вскоре увидел свет огня впереди. Я был вне себя от радости, темнота вокруг меня словно расступалась, словно ночная мгла перед рассветом. Я забыл об усталости и, наконец, просунул голову наружу, желая вдохнуть свежий воздух. Но это был настоящий шок!

Чем больше надежда, тем сильнее разочарование. Передо мной было помещение, в точности повторявшее контуры центральной камеры, откуда я только что сбежал. Кажется, строение этой гробницы очень сложное!

Я проклинал всех и вся, освещая фонарем место, куда я попал. Чувствуя себя полным дураком, я осмотрелся и убедился, что это другая камера. Может быть, воровская нора соединяет две разные камеры? Но мы же думали, что нора ведет наружу.

Я был в растерянности и не мог понять цель тех, кто вырыл здесь воровскую нору.

______________________

Примечания переводчика

(1) — Древние — круглые, поздние — квадратные».

Это реальный, полезный археологический ориентир. Действительно, самые древние могильные ямы часто имеют округлую форму, в то время как более поздние (например, эпохи Хань) — чёткую квадратную или прямоугольную.входы в древние гробницы имели округлую форму.

(2) — в хребте Циньлин ханьские склоны. Источник этой приметы даому не смогла найти. Но, скорее всего речь идет о том о том, что в горах Циньлин на определённых склонах стоит искать гробницы именно эпохи Хань.

(3) — 九浅一深, девять раз неглубоко, один раз сильно. Это краткое описание сексуальной практики из древнего текста. Вот только дедушка учил У Се не этому: он имел в виду то, о чем говорит русская поговорка "семь раз отмерь, один раз отрежь". Речь идет о технике раскопок в неизвестном месте. Прежде чем копать глубоко, следует сделать девять пробных неглубоких ям, проверяя возможное наличие пустот, чтобы избежать обвала. Но У Се так напуган, что в голову лезет совсем не то, чему дедушка учил.)))

Глава 12. Дверь

Я вспомнил, что в сумке напугавшего нас вора было много бумаг с чертежами и набросками. Возможно, там я смогу найти какие-то зацепки. В тот момент я был бы рад любым подсказкам. На первом листке я узнал помещение с гробами в порядке семи звезд, а позади нее на схеме тот саркофаг с монстром, которому кланялся Молчун. Искать выход там, на мой взгляд, было бессмысленно и опасно. Я сел на землю, разложил бумаги, стараясь понять точный план гробницы. Похоже, один из чертежей был сделан еще до того, как незнакомцы проникли сюда. Под схемой было очень много записей, в том числе, о присутствии в гробнице сюэши. Но ничего важного и конкретного для себя я там не увидел. Все записи были сумбурны, некоторые слова мне были не понятны, например, упоминание о крыше из глазурованной черепицы. Похоже, писавший много думал о том, как обойти скрытые механизмы в гробнице. Интересно, смог ли он реализовать свои задумки. Потом я наткнулся на ещё один рисунок: нечто, дико размахивающее когтями. Я всматривался и не мог понять — то ли это искорёженное дерево, то ли кошмарная конечность какого-то подземного духа.

Я перевернул карту: вдруг что-то найдется на обратной стороне. Наконец, я увидел хоть что-то значимое и конкретное: подробная схема гробницы, мелкая, словно ее срисовывали с высоты птичьего полета. Я сразу узнал главную гробницу с семью гробами, затем нашел камеру с пугающим саркофагом: никаких пометок об этом месте не было, наверно, рисовавший схему там еще не успел побывать. На схеме я также обнаружил и тот проход, по которому добрался сюда. Разветвление тоже было четко обозначено. А еще я понял, что идти по другому пути смысла не было: на схеме эта ветка заканчивалась словом "завал".

Все было предельно ясно, а мои мечты выбраться наружу с помощью найденной воровской норы бесповоротно разбиты. Я взглянул на схему еще раз. Кое-что там показалось мне странным: слева от того места, где я стоял, была нарисована еще одна камера и проход к ней обозначен тонким пунктиром. Но за моей спиной не было никакого прохода, только сплошная стена. Я даже неуверенно ощупал ее. Может, за этой стеной есть какой-то секретный проход?

Внимательно осматривая стену, я пытался вспомнить записки моего деда. Там он описывал дверные конструкции, настолько хорошо скрытые, что сливались со стенами. чтобы механизм проработал тысячелетия, нельзя использовать дерево, кожу или металлы, подверженные коррозии. Только камень и жидкий металл. Ртуть.(1)Спусковой механизм запора секретной двери должен быть плоским. Каменные кирпичи за моей спиной были покрыты надписями и ничем не отличались друг от друга, но среди них должен быть тот, что открывает дверь, он должен быть подвижным. А схожесть камней логична: секрет должен быть хорошо замаскирован.

Следуя за своими мыслями, я наклонился и осмотрел камни у самой земли. Мне показались подозрительными некоторые из них. Я нажал на камень, но ничего не случилось, хотя он от моего нажатия чуть сдвинулся. Я нажал посильнее — снова ничего не произошло. Тогда я собрался с силами и ударил по камню — послышался тихий скрежет.

Я полагал, что, как в зарубежных фильмах, откроется проем или обозначится дверь в стене. Поэтому, когда пол подо мной исчез, я был к этому совсем не готов. Я просто провалился вниз. Это же не скрытая дверь, это явная ловушка! Я орал благим матом, падая и предполагая самое худшее. Откуда мне знать, может там, внизу торчат стальные штыри и я лечу прямо на них.

Это похоже на искры от кремня. Прежде чем я закончил думать о своей безвременной кончине, я грохнулся на пол, хорошо, что не убился насмерть. Фонарь в моей руке ударился о землю, батарея вывалилась из него и свет погас. Воцарилась кромешная тьма.

А ведь в этой ситуации фонарь был так же важен, как и моя жизнь. В этой гробнице нет других источников света, кроме наших фонарей. Если фонарь сломался — это тупик. Я на ощупь попытался как можно скорее найти фонарь, рассчитывая, что выпавшая батарейка будет где-то рядом. По звуку я примерно знал, где они упали, скорее всего, слева от меня. Я протянул руку в ту сторону — и внезапно понял, что держу чью-то холодную ладонь.

______________________

Примечания переводчика

(1) — описанный дедом У Се механизм должен выглядеть так... Принцип основан на гидростатическом давлении. Где-то внутри этой стены или за ней должен быть скрыт полый каменный цилиндр или камера, заполненная ртутью. Это и есть «аккумулятор» механизма. Сама дверь или сдвижная плита удерживается на месте каменным же штырем или клином — это «взведенный курок». А вот спусковым механизмом и является та самая «плоская плита», которую искал У Се. Она должна быть частью гидравлической системы. Вот как это работает:

-Давление: Когда на нужную плиту-триггер нажимают, она действует как поршень.

-Передача: Этот поршень через систему каменных каналов и полостей передает давление на основной ртутный резервуар.

-Реакция: Ртуть, будучи несжимаемой жидкостью, мгновенно передает это давление дальше, на стопорный клин, удерживающий дверь.

-Спуск: Под давлением клин выходит из паза, и вся система приходит в движение. Массивная дверь, уравновешенная системой противовесов (возможно, тоже частично заполненных ртутью для плавности хода), сдвигается.

Вот почему триггер должен быть именно плоским — чтобы создать достаточную площадь поверхности для равномерного распределения давления и плавного, надежного срабатывания всего гидравлического контура. Точечное давление на обычный камень не сработало бы.

Глава 13. 02200059

Я закричал и машинально отдернул руку. Прикосновение к чему-то невидимому в полной темноте всегда немного пугает. Но сейчас я чувствовал, что владелец этой руки должен быть мертв, потому что рука была очень холодная и распухшая, а главное, неподвижная.

Тут я вспомнил, что в карманах еще оставались спички и запалы. Какое-то время я был занят добыванием огня. При свете запала я смог рассмотреть мертвеца. На его животе была огромная рана, а вокруг нее — множество трупоедов-триониксов, черные спины их отливали синим, и каждый был размером с мою ладонь. Время от времени изо рта и глазниц выползали такие же жуки, только размером поменьше.

Меня стошнило. Этот человек, кажется, был мертв уже неделю или около того. Вероятно, он стал жертвой команды даому. А может, он умер здесь, потому что не заметил вовремя скрытый механизм. Раздумывая об этом, я спешил найти батарейку от фонаря, потому что запал должен был вот-вот погаснуть. Наконец, батарейка нашлась, фонарь заработал. Я почувствовал облегчение. А ведь продавец сказал, что эти фонари выдерживают падение с высоты более трех метров. Соврал!

Я осмотрелся, но ничего полезного не увидел. Обстановка была удручающе простая: квадратная комната-подвал, каменные стены неправильной формы с многочисленными отверстиями. Кажется, это была система вентиляции, потому что из этих темных дыр, ведущих непонятно куда, время от времени тянуло сильным сквозняком.

Я осмотрел тело. Это был мужчина лет сорока, рана на животе казалась смертельной. Одет в камуфляж, в карманах что-то было. Я достал бумажник с деньгами, квитанцию от камеры хранения. Осмотр одежды тоже ничего не дал. Я обратил внимание лишь на пряжку ремня: с обратной стороны была припаяна стальная пластина с выгравированной строкой цифр: 02200059. И больше ничего, что помогло бы установить его личность.

Бумажник я убрал в карман, надеясь изучить его, когда сам выберусь.

Архитектурный стиль этого помещения напоминал древние гробницы Западной Чжоу, в которых часто встречались секретные выходы наружу. Маловероятно, что сбежать из гробницы пытались те, кто попал сюда позднее. Вероятно, это запасной выход, сделанный мастерами, создававшими гробницу. Дорога наружу!

В древние времена, особенно в период Сражающихся царств, все строители гробниц аристократов оставались в гробнице навечно. Их либо травили, принося в жертву, либо заживо хоронили вместе с хозяином. Однако, многие мастера были не столь наивны, чтобы добровольно становиться жертвой. Они заранее создавали секретные проходы, чтобы потом потихоньку выбраться. В свете фонаря я увидел очень узкую дверь с одной стороны стены, которая была довольно высоко над полом. Снизу к ней шла деревянная лестница, но она была слишком ветхая. Я прикинул высоту: допрыгнуть у меня не получится. И тут я увидел лицо человека, приоткрывшего дверь наверху и заглядывающего в подвал.

Я был вне себя от радости, когда узнал его: "Паньцзы! Это я!"

Он заметил меня, но, вместо того, чтобы обрадоваться, чуть не свалился вниз, а выражение лица у него было такое, словно он увидел нечто ужасающее.

Я был крайне удивлен, когда увидел, что Паньцзы внезапно вынул обрез и направил ствол на меня. Беспомощно глядя на него снизу, я удивлялся: как Паньцзы мог обращаться со мной, словно перед ним цзунцзы? Не теряя надежды, я снова крикнул: "Это я, Паньцзы! Какого хрена ты делаешь?"

Но Паньцзы словно не слышал меня: раздался выстрел, звук которого в этом подвале был оглушающим. Пуля просвистела мимо моего уха. Не знаю, куда она попала, но мне в затылок плеснуло чем-то вонючим. Я резко обернулся и увидел большого жука-трупоеда, размазанного пулей по стене. Еще несколько слабо шевелились, подыхая. Однако, те, что еще были живы, забрались на потолок надо мной и мельтешили всего в десятке сантиметров от моей головы.

Я просто хотел отойти в сторону, подальше от этих больших жуков. Вдруг два самых крупных сорвались вниз, словно их вытолкнуло с потолка пружиной, и пролетели прямо перед моим лицом. Следом просвистела пуля — и насекомые взорвались прямо в воздухе, окатив меня мерзкой жижей. Я услышал крик Паньцзы: "У меня патроны кончаются. Черта лысого ты стоишь столбом, как вкопанный? Вылезай!"

Рядом с Паньцзы я почувствовал себя более уверенно, повернулся и побежал к выходу. Он выстрелил еще раз или два. К этому моменту я был уже у стены с дверью. Оставалось только запрыгнуть и схватить его протянутую руку. К счастью, каменная кладка была очень грубой, с множеством впадин, куда можно было поставить ногу. Паньцзы вытянул меня наружу, но прежде, чем я встал на ноги, он просунул ствол обреза у меня между ног и снова выстрелил. Отскочившая гильза больно ударила в пах, и я заорал, чуть не теряя сознание: "Чтоб тебя! Ты меня кастрировать хочешь?"

Паньцзы выругался: "Ну конечно, бля, член ведь важнее жизни!"

Я вспомнил о своем фонаре: в руках его не было. Я заглянул в подвал и увидел, что включенный фонарь лежит на полу, освещая копошащуюся прорву жуков. Сверху они были похожи на шевелящийся голубоватый ковер. Откуда их столько повылезло? Я поинтересовался у Паньцзы: "Сколько у тебя патронов?"

Он сунул руку в карман и горько улыбнулся: "Всего один остался. Здорово, правда?" Его слова сопровождал противный писк жука, который уже выбрался на каменную дорожку и направлялся к нам.

В конце концов, Паньцзы был солдатом и умел находить выход из любой ситуации. Он перехватил обрез за ствол, используя деревянный приклад в качестве молотка, сбивал жуков и отбрасывал их ногой в сторону. Но это не решало проблему, потому что трупоедов было слишком много. Мы отчаянно били и отбрасывали их, но мерзкие насекомые все ползли и ползли, некоторые уже забрались на нас и вцеплялись своими зазубренными лапами в кожу.

"Надо уходить, — сказал я. — С таким количеством нам вдвоем не справиться". Паньцзы спросил, куда идти? Я указал за спину и сказал: "Тут должен быть выход. Посмотри на этот туннель, он определенно использовался мастерами древних гробниц для побега. Если пойдем этим путем, определенно сможем выбраться".

Паньцзы выругался: "Надо же, умник какой нашелся! Ты думаешь, все, что написано в книгах — правильно? Я пришел оттуда. Говорю тебе — это чертов лабиринт, по которому я блуждал, пока сюда не добрался. Думал, что выход за этой дверью. А теперь я не знаю, куда идти".

Я был удивлен, не мог же я ошибиться! Но сейчас некогда было рассуждать. Жуков становилось все больше и больше. Я крикнул: "Лучше снова блуждать там, чем кормить собой этих тварей здесь!"

В это время раздался звук осыпающейся кладки, и кто-то свалился из секретной двери наверху, так же, как я раньше. Его падение на какие-то время распугало жуков внизу. Человек, проклиная все и всех, поднялся: "О, моя задница! Что за дверь, почему она открылась так внезапно? — он посветил вокруг фонариком и взвизгнул. — Какого черта тут так много жуков?!"

Мы пригляделись: для врагов всякая дорога узка. Разве это не тот искатель сокровищ, который напугал нас в камере с семизвездными гробами?

Жуки довольно быстро опомнились. Упавший был довольно силен, он использовал фонарь, сбивая трупоедов одного за другим. Но это было бесполезно: они уже карабкались по его спине, он верещал, как хряк на бойне, пытаясь дотянуться рукой за спину и снять назойливых тварей. В этот момент Паньцзы достал все запалы, которые у него оставались, поджег их и спрыгнул вниз, я даже не успел остановить его.

Он кувырком преодолел небольшое расстояние до вора и встал рядом с ним. Жуки испугались огня и отступили. Но долго это продолжаться не могло: запалы и так горят недолго, а резкие движения Паньцзы только ускорили горение. Он крикнул мне: "У тебя должны быть еще несколько!" И правда, запалы нашлись в кармане. Я опустил голову, собираясь с духом: "Чертов слабак, хватит трусить, Паньцзы ведь смог!" И я прыгнул, но, к сожалению, моя физическая подготовка оставляет желать лучшего. Сам я упал лицом на землю, а несколько запалов вывалились из рук и оказались в самой куче трупоедов. Паньцзы ругался безбожно: "Мать твою за ногу, ты смерти моей хочешь?!"

Я поспешно встал и подбежал к ним с оставшимися запалами в руках. От огня несколько трупоедов загорелись, остальные некоторое время опасались подбираться к нам близко. Но по мере того, как огонь угасал, жуки становились смелее и подбирались ближе. Я судорожно глотнул и подумал: "Похоже, это конец!"

Глава 14. Молчун

Напугавший нас недавно подлец откашлялся: "Товарищи, похоже, нам суждено часто встречаться. И, кажется, мы все скоро встретимся с товарищем Марксом. Господину Толстяку страх не ведом. Но не думал, что умру именно так".

На нем был черный костюм с капюшоном, поэтому в темноте рассмотреть его фигуру было сложно. Я присмотрелся: оказалось, он действительно был довольно тучный мужчина. Не думал я, что люди такой комплекции могут быть моцзинь(1).

Паньцзы выругался: "Толстяк, мудила, откуда ты взялся? Прибить бы тебя!"

Я смотрел, как огонь запалов слабеет, и сдавленным от волнения голосом сказал: "Вы, ребята, придумайте что-нибудь, иначе, неважно, кто кого прибьет, но насекомые точно воспользуются отсутствием огня!"

Паньцзы огляделся, передал обрез Толстяку, а мне оставшиеся запалы и сказал: "Надо было с самого начала поджечь одежду, а потом уже использовать запалы. Их огонь слишком слаб и горят они не долго. Сделаем так: я считаю до трех и ухожу в противоположную сторону, чтобы отвлечь жуков. А вы изо всех сил бегите к стене и помогите друг другу забраться. Времени нам должно хватить. Я двигаюсь быстрее, потому побегу сразу, как вы заберетесь. Нельзя терять ни секунды!"

Прежде чем я возразил, Паньцзы резко прыгнул в сторону и оказался в самой гуще жуков. Те сразу активно зашевелились и потекли рекой в его сторону, а перед нами действительно расчистился путь. Я хотел броситься следом, чтобы помочь ему, но Толстяк остановил меня и приказал: "Наверх!"

Он побежал вперед, таща меня за собой. Опираясь на его плечи, я забрался наверх, потом протянул руку и помог ему.

Когда я посмотрел вниз, Паньцзы был весь покрыт трупоедами и катался по земле от боли. Я чуть не заплакал. Толстяк крикнул ему: "Вставай, всего несколько шагов! Быстрее!" Но Паньцзы не мог этого сделать. Возможно, он нашел бы силы, будь жуков поменьше, но они забрались даже ему в рот. Он несколько раз пытался встать, но эти трупоеды всей своей массой опрокидывали его на землю. Я не ожидал, что эти насекомые будут такими агрессивными. В конце концов Паньцзы свернулся калачиком, чтобы жуки не атаковали наиболее уязвимые части тела — и только беспомощно смотрел, как мы кричим сверху, а в ответ, словно в агонии, постоянно мотал головой.

Его лицо было полностью покрыто жуками. Я увидел, как он вытянул руку вперед и жестом показал, как спускает курок. Его рука была искусана. Я понял: он хотел, чтобы мы его убили.

Толстяк не мог смотреть вниз, стиснул зубы и крикнул: "Брат, прости, если чем тебя обидел!"

В этот момент сверху снова раздался звук механизма секретной двери, и еще один человек спрыгнул сверху. Именно спрыгнул, а не упал. Он приземлился на обе ноги, а часть веса перенес на вытянутую руку, которой оперся о землю — и резко выдохнул. Жуки перестали шевелиться, словно опешили — и внезапно бросились врассыпную, как будто от этого человека исходила смертельная опасность. Эти насекомые своим появлением напоминали стремительный морской прилив, а сейчас они отступили, как вода во время отлива, и растворились в темноте отверстий в стенах.

Разглядев лицо нашего спасителя, я не мог не обрадоваться. Это ведь Молчун? Толстяк также удивленно вскричал: "Божечки мои, этот парень все еще жив!" Однако я, присмотревшись повнимательнее, обнаружил, что не все так ладно: одежда его была полностью разорвана, все тело в крови. Похоже, он получил серьезные травмы. Молчун боковым зрением заметил Паньцзы, который уже дышал на ладан, поспешил поднять. Мы поняли, что спасены, и бросились на помощь: один помог забраться наверх Паньцзы, другой — Молчуну.

Жизнь действительно полна чудес. Только что мы были в шаге от смерти — и выжили в, казалось бы, безвыходной ситуации. Мы хотели осмотреть раны Паньцзы, но Молчун отмахнулся и сказал: "Уходить надо быстрее! Нас преследуют!"

Я не уловил смысла в его словах, а вот Толстяк, кажется, понял — он вскочил, осторожно поднял Паньцзы себе на спину. Я взял шахтерский фонарь Паньцзы и пошел впереди, освещая дорогу: мы вчетвером быстро уходили вглубь каменного коридора.

Я не знаю, сколько времени мы бежали. Когда я перестал считать повороты и развилки, Молчун окликнул Толстяка: "Хватит, коридоры здесь запутанные. Он так быстро нас не догонит". Мы остановились. Я чувствовал, что вспотел, но поспешил спросить, о чем таком они разговаривают. Молчун вздохнул, но не ответил, помогая уложить Паньцзы. И верно, осмотреть его сейчас, когда есть время — самое важное. Как там его раны?

В этот раз Паньцзы одной повязкой не обойдется. Если забинтовать все его порезы и раны, то он превратится в мумию. К счастью, большинство травм поверхностные, однако, пара ран на шее и животе внушала опасения. Похоже, эти жуки нацеливаются сразу на самые незащищенные места. Я вспомнил тот труп, которого я коснулся рукой в темноте: больше всего у него был поврежден именно живот.

Молчун захватил пальцами часть брюшины, достал из-за спины свой черный с золотом древний меч и сказал: "Помогите мне удержать его".

Меня накрыло нехорошее предчувствие, и я поспешил спросить: "Что ты собираешься делать?"

Он уставился на живот Паньцзы: так мясник смотрит на свою жертву. Потом двумя своими странными пальцами слегка сжал края большой раны и объяснил: "Жук пролез в живот".

"Невозможно", — я подозрительно посмотрел на него, а затем на Толстяка, который, удерживая за ноги Паньцзы, заявил: "Если сравнивать ваши действия и успехи, ему я верю немножко больше".

Мне пришлось держать руки Паньцзы, Молчун кончиком лезвия меча немного расширил рану, затем быстро погрузил пальцы внутрь, нащупал и зацепил жука — и выдернул его. Все это было проделано невероятно быстро, но Паньцзы продолжал дергаться и извиваться от боли. Он был настолько силен, что я с трудом удерживал его.

"Этот умер от удушья в животе, — Молчун отбросил жука. — Рана слишком глубокая. Если не продезинфицировать, может быть заражение, что сейчас совсем некстати".

Толстяк вынул из обреза последний патрон и сказал: "Мы должны извлекать уроки из передового опыта американского народа и использовать этот великолепный патрон по назначению там, где он действительно нужен. Мы его распотрошим и прижжем рану порохом".

Паньцзы схватил Толстяка за ногу и выругался сквозь зубы: "Это не маленькая дырка от пульки! Ты чем думаешь? Хочешь мне кишки спалить?" Он достал из кармана штанов связку бинтов. На них были пятна крови, наверно снял с раненой головы, когда кровь остановилась. "Хорошо, что не выбросил, — сказал он и попросил, — просто перевяжите меня. Покрепче перевяжите — и все. Рана-то пустяковая".

Толстяк сказал: "Личный героизм нынче не в моде, товарищ. Видел я твои кишки, не пойму, чего ты так за них держишься". Но мы с Молчуном прервали спор: "Не надо. Если неправильно порох подожжешь, действительно все внутренние органы спалишь — и тогда прямой путь на тот свет. Давай для начала просто закроем рану".

Толстяк подумал — и согласился. Мы поспешно перевязали Паньцзы, затем оторвали полос от моей одежды и намотали сверху, вторым слоем. Паньцзы было так больно, что он чуть не потерял сознание. Задыхаясь, он облокотился о стену, а я не мог сдержать волнения: если бы я не уронил запалы, он, возможно, не пострадал бы так.

В это время я кое-что вспомнил, обернулся к Толстяку и спросил: "Кстати, а ты кто такой?"

Толстяк собрался ответить, но Молчун махнул рукой, чтобы все молчали. И я сразу услышал жуткое хихиканье, которое доносилось из прохода, откуда мы только что пришли.

______________________

Примечания переводчика

(1) 摸金, моцзинь. Сокращение от 摸金校尉, моцзинь сяовэй — искатель сокровищ. В отличие от даому, грабителей, моцзинь были официальными чиновниками и даже военными, которые занимались исследованием и опустошением гробниц для пополнения казны со времен династии Хань.

Глава 15. Чушь!

Толстяк поднял обрез, зарядив его последним патроном, и резко поднял кулак, предлагая Молчуну вступить в бой с тем, что приближалось из темноты. Но Молчун отмахнулся, не соглашаясь, и приложил палец к губам, советуя нам помалкивать. Сам он одной рукой прикрыл рот Паньцзы, а другой выключил фонарь.

Сразу же вокруг нас воцарилась абсолютная тьма и тишина, которую, кроме ужасающего булькающего хихиканья, нарушал лишь стук моего сердца. Все мое внимание было сосредоточено на голосе существа, которое медленно приближалось. В воздухе распространялся странный запах, похожий на вонь несвежей рыбы.

Я был так напуган, что чуть не задохнулся. Слушая голос, который становился все громче, ближе и отчетливее, я чувствовал себя заключенным в камере смертников, ожидающим казни. И вдруг этот звук пропал! Мое сердце дрогнуло: неужели оно нашло нас.

Время словно застыло, но на самом деле прошло не более пяти минут, когда вновь отчетливое и мрачное булькание зазвучало прямо рядом с нами. Боже мой, оно было прямо возле моего уха! Волосы у меня на голове встали дыбом, я отчаянно зажал рот рукой, чтобы не закричать, холодный пот лился с меня градом.

Эти несколько мгновений были ужасными и мучительными. В голове моей было пусто настолько, что я не мог сказать, жив я или мертв. Примерно через тридцать секунд звук, наконец, начал удаляться. Я мысленно выдохнул, боясь спугнуть свой шанс на жизнь. И вдруг... да что за фубля: "Пук!" Тихий звук в тишине был подобен грохоту. Ну кому в голову пришло пердеть в такую минуту?!

Булькающий звук сразу пропал. Кто-то включил фонарь, и в его свете я увидел огромное странное лицо, почти вплотную приблизившееся к моему носу. Два глаза без зрачков смотрели прямо мне в глаза. Я был так напуган, что непроизвольно сделал несколько шагов назад. И в это время услышал крик Молчуна: "Бегите!" Толстяк, казавшийся неуклюжим из-за комплекции, на самом деле проявил чудеса гибкости и выносливости. Он перекатился в сторону Паньцзы, подхватил его и бросился прочь. Я бежал следом, ругаясь: "Чтоб ты сдох, Толстяк! Нахрена пердеть было!"

Толстяк покраснел: "Бля! Ты своими глазами видел, как Толстяк пердел?"

Я не мог прекратить перебранку: "Что и говорить, ты — прямо ходячее бедствие!" Вместо ответа я услышал, как Толстяк впереди заорал: "А-а-а-а..."

Я опешил, и уже хотел поинтересоваться, чего это он, как сам провалился в пустоту и тоже заорал. В суматохе убегая, я не взял фонарь. И несколько поворотов мы миновали в кромешной тьме, на ощупь определяя дорогу под ногами. А сейчас дорога под моими ногами пропала, и в темноте нельзя было понять, сколько мне падать — было ощущение, что я лечу в бездонную пропасть.

Но это чувство быстро сменилось сильной болью в ушибленной заднице, от такого приземления у меня искры посыпались из глаз, а потом появился свет. Это Толстяк включил свой тактический фонарь. Я увидел еще одну простенькую каменную комнату, вроде той, в которой мы совсем недавно столкнулись с жуками. Комната была очень похожа, но другого размера. Однако, Толстяк, нервничая, разницы не заметил и завопил: "Эта дорога была ловушкой? Разве не здесь нас только что чуть не сожрали жуки?"

Надеясь, что Молчун с нами, и жуков можно не опасаться, я оглянулся назад — вот же засада! Его с нами не было! Мы же вроде бежали вместе? Я попытался восстановить события ближайшего прошлого в памяти и понял, что в этом хаосе я даже не заметил, шел ли Молчун за мной следом. Я не знал, что это был за монстр, но не слишком ли мы легко от него убежали? Получается, Молчун задержал его, помогая нам сбежать. Я даже не знаю, что сейчас с ним.

Чем больше я об этом думал, тем хуже мне становилось. Похоже, мы все здесь умрем. Толстяк обстоятельно осмотрелся, затем уложил Паньцзы в углу, сел, потер ушибленную задницу и изрек: "Да, я должен тебя спросить. Вы, ребята, тоже пришли сюда за печатью демона?"

Я был озадачен: "Неужели эта штука существует на самом деле?"

Толстяк внимательно прислушался, но, казалось, нас никто больше не преследовал. Тогда он продолжил шепотом: "Это как так? Вы решились спуститься в гробницу, ничего о ней не зная? Ты вообще знаешь, кто такой Лушан Ван, и чем он занимался?"

Мне показалось, что сейчас самое время вытянуть информацию из нового знакомого, потому я решил поддержать разговор: "Лушан Ван — опытный военачальник, возможно, из аристократии средних рангов. Слухи ходили, что он мог вызывать армию Ночи".

"Чушь! — Толстяк посмотрел на меня с легким презрением. — Точно говорю тебе, что этот так называемый Лушан Ван и его воины Ночи — на самом деле большая древняя мистификация. Тайна, скрытая в этой гробнице, куда серьезнее. И, если я тебе не намекну, ты можешь сломать себе голову, но не догадаешься, что это".

______________________

Примечания переводчика

С названием этой главы везде небольшая путаница и непонятка. В сетевых версиях ее вообще иногда заменяют на "Семь звезд Лушан Вана", но в окончательном варианте название неоднозначное: 屁, pì которое на русский часто переводят как "Пук!" действительно, одно из значений этого слова (основное) "газы (в кишечнике). Но есть нюанс. В самой главе тоже есть пук! — и написан он другим иероглифом, 扑, pū , который переводится, как звукоподражание. А 屁, pì в конце главы говорит Толстяк, и значение слова уже другое, переносное — чушь, вранье, ерунда. Поэтому и глава называется "Чушь!" Кстати, если переводить совсем грубо, то главу можно назвать и "Пердеж", только значение будет равнозначно русскому "пиздеж" - опять же вранье или чушь.

Но стоит обратить внимание на игру слов, любимое занятие Сюй Лэя. Оба "пука" принадлежат Толстяку. Первый пук чуть не стоил героям жизни, второй пук — характерное для Толстяка мышление, когда он видит то, чего не замечают другие. Эта игра слов полностью отражает характерные черты образа Толстяка: на первый взгляд дурень, который может всем устроить проблемы, но он же из этих проблем всех и вытаскивает, используя свою же "дурацкую логику".

Глава 16. Маленькая рука

За последние несколько лет у меня накопился большой опыт общения с людьми, занимающимися антиквариатом и ювелирными изделиями. Эта отрасль — серьезная проверка вашей проницательности. Вы должны уметь видеть вещи и людей. Я смотрел на этого человека, но не видел в нем настоящего специалиста. Получить объективную информацию от того, кто только пытается выглядеть профессионалом, просто задавая вопросы — сложно. Вот если разозлить… Поэтому я притворился, что совсем не верю ему и сказал: "Возможно, ты где-то слышал об этом и сейчас просто пересказываешь мне слухи. Если ты действительно так хорошо знаешь эту гробницу, то наверно, просто случайно мечешься здесь, как обезглавленная муха?"

Толстяка мое замечание задело. Он взял фонарик, направил свет мне в лицо, и сказал: "Ты, малыш, все еще не веришь мне? Батяня Толстяк (1), действительно готовился больше месяца, прежде чем отправился сюда. Ты знаешь, чем на самом деле занимался Лушан Ван? Ты знаешь, кто такие на самом деле воины Ночи? Ты знаешь, как работает печать демона? — я промолчал в ответ, и он торжествующе улыбнулся. — Сказания о Лушан Ване звучат красиво и загадочно. Но не стоит им полностью верить. Он такой же, как и мы — даому".

Внезапно я вспомнил, что третий дядя тоже говорил нечто подобное, но я не совсем понял, почему он так решил. А Толстяк продолжал: "Правда, он был куда круче нас всех вместе взятых. Можно сказать, король даому. И его солдаты не были простыми, многим были даны высокие звания и титулы. Есть записи в шелковой книге, в которых сказано, что воины Лушан Вана обычно отдыхали днем, а ночью делали марш-бросок. Получалось, что к утру весь отряд внезапно появлялся в другом, довольно отдаленном месте. Частенько место их внезапного появления оказывалось очередной гробницей. Прямо так и написано было: "кругом могил много порушенных, и, если вы спросите их, откуда, то ответ вам будет, что воинство тьмы вышло". Мы — материалисты, труженики пролетарской революции, как мы можем верить в существование какой-то армии Тьмы или Ночи! Они просто раскапывали могилы, стараясь это делать незаметно, ночью. Но если кто-то их обнаруживал, то Лушан Ван называл своих солдат воинами Ночи, призванными из преисподней. Люди в то время были очень суеверны, вот и передавали из уст в уста легенду, созданную самим Лушан Ваном".

Я не очень этому поверил и сказал: "Ты делаешь выводы только на основе собственных предположений. Это нельзя считать объективной информацией".

Толстяк посмотрел на меня, обвинил в том, что я прерываю, и продолжил: "Фраза из шелковой книги — мелочь, есть куда более логичное доказательство. Ты не догадался, почему в этой гробнице стоят гробы, расположенные в форме семи звезд? Это и есть доказательство того, что хозяин гробницы сам был даому. Только в этом случае он мог понимать: какими бы сложными не были скрытые механизмы, грабителей невозможно остановить. Он сам был таким же, вот и создал проект этой гробницы, основываясь на собственном опыте. Шесть гробов, которые точно являются скрытыми механизмами, и нет какой-либо явной возможности определить настоящий — это единственный способ заставить даому колебаться и, возможно, отступить. Или убить шесть человек, пытаясь найти один, правильный гроб. Только к концу династии Сун некоторые способные и умные люди разгадали подобные загадки. Есть одно доказательство, что эта гробница построена даому. Обычные люди считают семь гробов в одной гробнице несчастливым предзнаменованием. А кроме того, это слишком дорогое удовольствие, даже для монарших особ".

Я думал, что Толстяк глуповат и беспечен, но ошибался: его рассуждения вполне логичны и обоснованы, а познания достаточны. Я проникся уважением. Но мне казалось, что он еще не все рассказал, потому я спросил: "Как по-твоему, есть способ вычислить гроб хозяина гробницы?" Толстяк похлопал меня по плечу. Видимо, заметил, что мое отношение к нему изменилось. Он был очень горд: "Вижу, что ты, мой маленький товарищ, довольно прилежен. Потому буду, подобно Конфуцию, учить тебя, не жалея сил. Найти нужный гроб из семи — задача решаемая. Хотя долгое время существовало правило: если в гробнице находится несколько гробов, следует им поклониться и уйти. Так поступали наши предки. Потому долгое время никто не искал способа отличить настоящий гроб от тех, где есть скрытые механизмы. Однако, не так давно, в годы хаоса и смуты многие люди бежали в горы. Они не имели ни еды, ни одежды, у них не было возможности заработать. Им было не до правил. Один из них, поговаривают, что это был нищий но очень мудрый даос, придумал способ обойти ловушку с гробами-обманками. С помощью двух монтировок приподнимали один угол гроба, сверлили в днище небольшое отверстие. Потом просовывали туда железный крюк, вытаскивали наружу все, что удавалось зацепить. Так можно было приблизительно определить, что именно находится в гробу".

Я невольно вздохнул: эта битва умов между создателями гробниц и даому достойна книги. Толстяк неожиданно подошел ко мне и с загадочным видом сказал: "Но я думаю, что в этой гробнице все гробы — подделки. Да-да, боюсь, что гроб Лушан Вана — тоже подделка".

Он посветил тактическим фонарем в каменный проход, откуда мы только что свалились, чтобы убедиться в отсутствии опасности. А затем продолжил: "Сразу я тоже этого не понял, но когда я попал в этот каменный лабиринт, то обнаружил, что он является гробницей Западной Чжоу"(2). Я был ошеломлен: "Разве это не секретный проход, вырытый мастерами, создавшими гробницу?"

В это время Паньцзы выругался в углу: "Я с самого начала говорил, что это не может быть секретным проходом для отступления. Где вы видели дураков, которые путь к спасению строят в виде лабиринта? Кому это надо? — он был сбит с толку, не в силах представить себе цельную картину. — Но как Лушан Ван мог построить свою гробницу над чужой? Разве законы фэн-шуй не говорят, что в таком случае он окажется последним в своем роду?"

Толстяк прищурился, почесал подбородок и сказал: "Ты тоже даому. Естественно, я знаю принципы фэн-шуй. И, как любой здравомыслящий человек, отношусь к ним с некоторой долей пренебрежения. Древние строили гробницы по фэн-шуй, поэтому надо знать правила, чтобы ориентироваться. Но другого практического применения этой науки я не вижу. Фэн-шуй — своего рода собрание древних практических и мистических знаний, в том числе, и о загробной жизни. Но для нас, социалистической молодежи, эта наука не должна иметь значения, — он гордо похлопал себя по груди. — Более того, мастера фэн-шуй упоминали и о захоронениях в чужих могилах, вроде бы это называется… как же это называется… а! "Усыпальница Сокрытого Дракона"(2). Звучит, конечно, легкомысленно, но суть в другом. Если все правильно рассчитать и спроектировать в соответствии с законами нумерологии и фэн-шуй, то двойное захоронение вполне возможно. А значит, гроб Лушан Вана может быть спрятан в гробнице Западной Чжоу. Уверен, я не могу ошибаться!"

Услышав его слова, Паньцзы засмеялся и сказал: "Что такой, как ты, может понимать в фэн-шуй?"

Толстяк был в ярости: "Да что бы ты понимал!... Откуда, по-твоему, я столько всего знаю?" Паньцзы засмеялся, так, что рана резко дала о себе знать и ему пришлось схватиться за живот: "Ничего особенного ты не знаешь. Я не могу сказать, прочитал ты где-то или сам выдумал эту чушь Но если ты действительно разбираешься в законах фэн-шуй, может, вытащишь нас из этого лабиринта? А то я со всеми моими познаниями, сделал семь или восемь кругов, но выхода так и не нашел".

А я, слушая возмущения Паньцзы, вспомнил одну мелочь и спросил: "Кстати, почему ты бросил меня и сбежал? Я, оставшись один в темноте, был напуган до смерти! А как насчет третьего дяди, он куда делся?"

Паньцзы с трудом выпрямился и сказал: "Я не очень хорошо понимаю, что произошло. Сначала младший братец погнался за этим… Толстяком. И, хотя третий господин просил меня остаться, я подумал, что слишком уж сильно Молчун занервничал. Поэтому все-таки пошел за ним. Надо было вам сказать раньше: думаю я, что этот Молчун идет с нами не просто так, цель у него какая-то, о которой мы не знаем. Одним словом, не слишком я ему доверяю. Потому и ослушался третьего господина, — он нахмурился, словно с трудом припоминая дальнейшие события, и озадаченно продолжил. — Я шел по следу Молчуна несколько минут, когда почувствовал рядом с собой движение. Но когда направил свет в ту сторону, там ничего не было. Неизвестность меня всегда раздражала. Вот и подошел посмотреть. И увидел в каменной щели застрявшую человеческую руку, только пальцы торчали наружу".

Толстяк был поражен, его губы дрогнули, как будто хотел что-то сказать, но он не издал ни звука.

Паньцзы продолжал вспоминать все подробности: "Итак, я пошел посмотреть, что это такое. Вы же знаете, я совсем не могу контролировать свое любопытство: если будет интерес, я даже дерьмо попробую. Но сейчас мне жутко вспоминать. Я просто не ожидал, что похожая на руку штука внезапно выскочит и вцепится мне в горло. Сильная, сука, чуть не задушила меня. В первую секунду, признаюсь, я растерялся. К счастью, нащупал в кармане нож. Я все пальцы себе раскромсал, пытаясь по кускам разрезать эту руку. Она была совсем тоненькая, запястье чуть толще моего пальца. Откуда такая сила — непонятно. В конце концов мне удалось сделать на ней длинный продольный разрез, рука отцепилась от меня и втянулась в щель, откуда вылезла, — Паньцзы неосознанно потер шею. — Бля буду, но там за этой стеной должно было быть нечто странное, я обязательно должен был это проверить, ощупал стену справа, слева, пинал везде, куда мог дотянуться. Понятия не имею, куда я нажал, когда провалился! — он похлопал по стене. — Вы уже знаете, что я провалился в такую же, как эта, комнату. Не сразу, но увидел каменный проход. К счастью, я все еще в отличной физической форме, потому довольно быстро забрался наверх. И вовремя, иначе не успел бы спасти молодого господина".

"Итак, ты не знаешь, где находятся третий дядя и Панкуй?" — вздохнул я. Паньцзы, по-видимому, только сейчас понял, что его спутники пропали, и выглядел он теперь очень обеспокоенно. Я повернулся к новому знакомому и спросил: "О, Толстяк, а как это ты сумел легко отделался? Скажи правду, ты спровоцировал того монстра, от которого мы убегали?" Толстяк обиделся: "Эй, я намного лучше, чем ты обо мне думаешь. Су Сан тоже все норовили обвинить и обидеть(4). Когда я прибежал в камеру с саркофагом, там уже был какой-то старик, понятия не имею, откуда взявшийся — он, видимо, и выпустил монстра. Ваш младший брат, когда догнал меня и увидел все это — только крикнул что-то непонятное и убежал. Я, конечно, мог бы сразиться с монстром. Но, по моим оценкам, шансов на победу у меня маловато. А ведь мне еще надо поддерживать огонь революции, и задачи, данные мне партией, еще не выполнены, мне рано еще умирать. Потому я побежал за вашим братом. Чуть не врезался в него: он показал мне, куда встать, ударил ногой по стене — и я упал. Я-то думал, что он спасает меня — а там жуков… ой, мамочки". И Толстяк огляделся кругом, словно ожидал, что жуки снова выползут и будут его кусать.

Паньцзы взглянул на меня и сказал: "Вот видите, похоже, младший братишка хорошо знает гробницу. Это странно и может доставить нам проблемы". Мне до сих пор казалось, что Молчун — хороший человек, ведь при нем я всегда чувствовал себя в безопасности. Но, слушая Паньцзы, не мог не согласиться, что этот парень, похоже, слишком хорошо и много знал об этой гробнице, словно бывал тут уже не раз. Это заставило меня усомниться в нем.

В сумке Толстяка, которую я все еще таскал с собой, было несколько галет. Я вспомнил о них, сообразив, что давно ничего не ел. Разделив их поровну, я предложил поесть, но Паньцзы отказался от своей доли. Сказал, что вдруг жук все-таки проделал дырку в кишках, тогда чем больше съешь, тем больше вывалится. Поэтому лучше оставить его долю нам — неизвестно же, когда мы выберемся. Толстяк, уплетавший галеты за обе щеки, услышав его слова, застеснялся и стал жевать не так приметно и выразительно. Пока ели, я рассказал, с чем сам столкнулся — и под мой рассказ все немного расслабились.

Некоторое время мы молчали, а потом заговорили о деле. Толстяк сказал, что просто сидеть здесь — не вариант, мы должны пойти по лабиринту, чтобы попытать счастья. Паньцзы думал так же, поэтому мы решили отдохнуть и отправиться в путь.

Я задремал. Внезапно в полусне увидел, как Толстяк смотрит на меня и выразительно, как клоун, шевелит бровями. Он мне с самого начала казался человеком не очень надежным, а сейчас так и вообще шизофреника напоминал. Как еще можно относиться к человеку, который разгуливает по древней гробнице с глиняным горшком на голове и пугает людей? Такие, как он, либо слишком храбры, либо не дружат с головой. Сейчас один из нас ранен, мы заблудились, а этот идиот корчит рожи! Вот сейчас соберусь с силами и надеру...

И тут я увидел, что Паньцзы тоже подмигивает мне. Я даже задумался — может, психические болезни заразны? Они оба поглаживали себе левое плечо, их губы шевелились, похоже, они шептали слово "Руки, руки..." Я четко видел капельки пота на их лицах. С ними явно творится что-то странное. Глянул на свои руки — нет там ничего. Может, они имеют в виду мое плечо? Я небрежно повернул голову и увидел слева на своем плече маленькую зеленоватую руку.

______________________

Примечания переводчика

(1) В этой главе впервые Толстяк обращается к себе в третьем лице. Это изюминка его речи, и он всегда использует обращение 爷, которое я сначала стала переводить в прямом смысле "господин" (уважаемый). Но это не совсем верно. Этот иероглиф также используется в значении "дедушка", и это значение имеет множество нюансов. Когда речь идет о родственнике, то все понятно. Но иногда дедушкой называют чужого человека, явно по возрасту в дедушки не годящегося. В этом случае речь идет об иерархическом статусе, в том числе, криминальном. На жаргоне "дедушка" - это авторитетный человек с высоким статусом, так называемое "старшее поколение" в клане или банде. Поскольку Толстяк даому, то и дедушкой называет себя именно в этом смысле. В русском языке "дедушка" не имеет такого значения, но есть жаргонные и диалектные "дед"(армейское), пахан (криминальное) и "батяня"(диалектно-разговорное). К армии Толстяк отношения не имеет, пахан в русском языке четко ассоциируется с вором-авторитетом, остается только разговорное "батяня". Поэтому, в окончательной редакции будет именно батяня Толстяк.

(2) — Западная Чжоу существовала гораздо раньше царства Лу, ко времени которого относили период жизни Лу Шан Вана. Толстяк имеет в виду, что каменный лабиринт появился раньше, чем гробница Лу Шан Вана.

(3) — Термин 藏龙穴 (cáng lóng xué) — это не просто красивая метафора, а специальное название одного из типов «драконьих жил» (龙穴) в искусстве «вскармливания дракона» (寻龙点穴). «Сокрытый Дракон» — это устоявшийся термин в геомантии, означающий драконью жилу, которая не видна на поверхности, скрыта от глаз непосвящённых.

(4) — Су Сан — популярная литературная героиня, олицетворявшая собой осуждаемого безвинно.

Глава 17. Узкий проход

Эта рука была очень маленькой: пять пальцев одинаковой длины, кисть очень тонкая. Точно так и описал ее Паньцзы — действительно, выглядит жутко. Толстяк все время жестикулировал мне, показывая, чтобы я не двигался. Но страшно не было: если человек постоянно сталкивается с чем-то неожиданным, то постепенно становится спокойнее. Вот и у меня сейчас было ощущение, что меня разыгрывают. Стало даже как-то скучно, захотелось схватить эту руку и сильно укусить.

Конечно же, я не последовал своему порыву, стараясь рассуждать здраво, остался на месте и не двигался. Толстяк воспользовался обрезом Паньцзы, чтобы убрать эту руку с моего плеча. Но, как только он протянул к ней обрез, рука стала похожа на змею, обернулась вокруг ствола и стала тянуть обрез к себе. Толстяк уступать не собирался, и, активно двигая задом, сопротивлялся.

Я поспешил на помощь. Хотя Толстяк был достаточно силен, но и с моей помощью мы даже в узел эту рукозмейку завязать бы не смогли. Увидев, что мы не справляемся, Паньцзы бросил Толстяку нож, тот выругался, направил лезвие снизу вверх, срезая с ручонки кусок кожи. Пальцы резко отпустили обрез и рука метнулась в темноту — ее извилистые движения окончательно убедили меня, что мы имеем дело со змеей. Потеряв равновесие, мы не смогли устоять и попадали на четвереньки.

Толстяк был похож на разъяренного кабана, когда вскочил на ноги и погнался за этой нечистью. Оказалось, что щель, куда скрылась рука-змея, была довольно глубокой. Но протиснуться следом Толстяк не смог: внутри было просторно, но сама щель была слишком узкой. Он уныло махнул рукой и с яростью стал разбивать кирпичи кулаками. Каменная стена, которая выглядела очень прочной, ломалась неожиданно легко. Закончив, Толстяк поспешил сообщить: "Смотрите, здесь большой проход!"

Мы приблизились к проему, Толстяк осветил помещение фонарем: внутри был словно другой мир. Темный и мрачный проход вел непонятно куда, а в стенах обнаружилось множество маленьких отверстий. Видимо, через них трупоеды могли так внезапно появляться и исчезать.

Паньцзы коснулся стены и с удивлением сказал: "Такое ощущение, что руками копали. Может, это трупоеды проходы сделали?"

"Вы сказали, что эти жуки внутри?" Толстяк собирался пролезть в проход и посмотреть, но, когда Паньцзы упомянул трупоедов, заколебался. Паньцзы прошептал: "Не надо бояться. Когда младший брат лечил меня, я вытер кровь с его тела своей рукой. Понимаете? — он показал пятно крови на руке. — Вы можете послюнявить и нанести немного себе на лицо. Уверен, что это сработает!"

Я не мог удержаться от смеха: "Ты прям как злой демон. А ведь он спасал тебе жизнь!"

Паньцзы смущенно улыбнулся и сказал: "В то время я не понимал, зачем это делаю. Я видел, как его кровь капает на землю, а мне всегда казалось, что не стоит тратить ее впустую". Толстяк не мог понять, о чем мы говорим, и спросил: "Почему вы считаете, что кровь вашего младшего брата какая-то чудодейственная?"

Кивнув в ответ, я рассказал Толстяку о происшествии в пещере с мертвецами. Его очень заинтересовала кровь на руке Паньцзы. Он восхищенно заявил: "С таким средством я мог бы грабить могилы еще долго и стать уважаемым человеком. А если бы кто-то рискнул задуть свечу, которую я зажег в гробнице, уж я-то заставил бы стоять его на коленях на досках собственного гроба". Говоря это, он смотрел так, словно хотел вырвать кусок кожи, испачканной кровью Молчуна, с руки Паньцзы.

"Я не знаю, куда ведет этот проход и зачем его вырыли — обратился ко мне Паньцзы. — Но мы и так не можем найти выход из каменного лабиринта. Новый проход — это новая, пусть и маленькая, надежда. Почему бы нам не пойти и не взглянуть?" Я посмотрел на этот узкий проход. Из темноты тянуло сквозняком, протиснуться туда можно было только по одному. Не уверен, что стоит лезть туда. Однако, других вариантов у нас нет, разве что сесть на землю и дожидаться смерти. Поэтому я согласно кивнул. Толстяк снял ремень, привязал его к ноге и сказал Паньцзы: "Держитесь за него, я пойду впереди".

Ничего больше не сказав, с кошачьей грацией он проскользнул внутрь. Затем Паньцзы схватился за ремень и пошел следом. Я видел, как они исчезли в темноте, сглотнул, и, молясь всем богам, с трепетом в сердце тоже пошел в темноту.

Толстяк медленно двигался впереди, в некоторых местах он едва мог протиснуться. Частенько ему приходилось втягивать живот и подбирать задницу, чтобы пройти дальше. Паньцзы шел впритык к нему, постоянно натыкаясь на огромный зад. В конце концов он решил предупредить: "Смотри, воздух не испорти!"

Толстяк тяжело дышал, и у него не было сил ответить. Если такой болтун, как он, не ответил на насмешку, значит, ему действительно тяжело. Мне казалось, что мы похожи на трех уставших земляных червяков. Не знаю, как долго я полз. Вдруг Толстяк сдавленно крикнул: "Есть свет!" — и пополз быстрее. Видимо, рванув вперед, задел рану Паньцзы, тот застонал от боли. Толстяк полз очень быстро. Так быстро двигаться в узком проходе при его комплекции — это было похоже на чудо. Свет впереди становился все ярче. Я уже начинал верить, что нам, наконец, повезло. Неужели этот узкий проход ведет наружу?

Толстяк вылез первым. И сразу же я услышал его испуганный возглас: "Блять!!! И что это за место?"

Глава 18. Большое дерево

Я осторожно выбрался из прохода. Снаружи был только небольшой выступ, на котором я мог стоять, а затем начинался обрыв не меньше пятнадцати метров вниз. Дул очень сильный ветер — пришлось крепко держаться за стену. Я вжался спиной в камень и осмотрелся.

Сложно описать место, представшее моему взору. Это была огромная естественная каменная пещера размером примерно с футбольное поле. В своде образовалась большая трещина, через которую проникал лунный свет, хорошо освещавший все до мельчайших деталей. Я стоял у западной стены, способов подняться или спуститься пока не видел. Но обнаружил, что вся поверхность стен пещеры прямо-таки испещрена дырами, вроде той, из которой мы вылезли. Их были тысячи, разных размеров, словно пещеру обстреляли пушками разного калибра.

Но удивительно было другое. Посреди этой пещеры росло большое дерево, высотой примерно в десять этажей. Ствол был столь велик, что его вряд ли обхватили бы десять человек, а ветви были плотно оплетены крупными лианами толщиной с телеграфный столб. Эти лианы опутывали все, до чего дотягивались, свисали с веток, переплетаясь и свободно болтаясь в воздухе. Часть лиан дотягивалась до стен пещеры, они были везде. Даже по краю нашего прохода ползли две плети.

Приглядевшись, я заметил, что внутри кроны, на ветвях что-то висит. Поначалу я решил, что это плоды, но очертания были странные. Плети лиан мешали рассмотреть эти "плоды", было заметно, как их раскачивает ветер.

Внизу я приметил каменную галерею, явно созданную искусственно, пол которой вымощен брусчаткой. Она начиналась от небольшого строения, напоминающего алтарь для жертвоприношений, и ведущую под крону дерева, где очертания галереи терялись в тени. В конце галереи располагалась каменная площадка, где стоял нефритовый саркофаг без крышки. И в том гробу, кажется, лежало тело! Но расстояние было слишком велико, я ни в чем не был уверен.

Толстяк разволновался и закричал: "Мать моя женщина! Я нашел, я нашел! Это должна быть главная гробница Западной Чжоу. А в нефритовом гробу должен быть Лушан Ван. Он, как воробей, захвативший гнездо голубя, обобрал чужую гробницу, выбросил чужие тела и занял место сам. Сегодня батяня Толстяк, пришел, чтобы помочь небесам восстановить справедливость, ибо все, кто не соблюдает профессиональную этику, все даому плохо заканчивают!" Толстяк был воодушевлен и не понял, что обругал не только Лушан Вана, но и себя самого.

Паньцзы не был столь оптимистичен: "Лучше не действовать опрометчиво. Этот Лушан Ван — человек не доброй души. Я думаю, здесь должна быть как минимум один скрытый механизм. Надеюсь, что мы найдем способ выбраться наружу через трещину в своде".

Я поднял голову, посмотрел на свод пещеры и потерял дар речи. Даже просто забраться наверх сложно. Но до самой трещины надо было еще проползти какое-то расстояние по каменному своду, вися вниз головой. Мы же не пауки, чтобы по потолку вверх ногами бегать. Я обернулся, чтобы узнать мнение Толстяка. Но его, кажется слова Паньцзы никак не заинтересовали. Он уже наполовину свесился вниз, ища возможность спуститься. Я уже знал, как он ловок, потому останавливать не стал. Толстяку удалось спуститься метра на два, он добрался до соседнего прохода в стене и собирался продолжить спуск. Внезапно из прохода появилась рука и схватила его за ногу.

Толстяк был напуган, пытался отпихнуть руку свободной ногой, когда услышал человеческий голос, звучащий из прохода: "Не двигайся! Ты умрешь, если сделаешь еще хоть шаг". Я сразу узнал этот голос и позвал: "Третий дядя, это же ты, правда?"

Из соседнего прохода послышался удивленный ответ: "Племянник? Сукин сын, как ты сюда попал? Я беспокоился о тебе. Ты в порядке?"

Когда я убедился окончательно, что это третий дядя, то почувствовал облегчение и поспешил рассказать вкратце: "Ничего страшного, но Паньцзы был ранен! А тот, кого ты за ногу поймал — Толстяк! Все случилось из-за него!" Я хотел высунуть голову и посмотреть, но нижний выступ был намного уже, был виден лишь самый край, а на нем лишь половина ног Толстяка. Пришлось сдаться. Но я слышал, как Толстяк возмущался: "Товарищ, хватит щекотать мне пятки!"

Третий дядя ругался: "Откуда тебя принесло на мою голову, Толстяк? Не говори ни слова, спускайся скорее, смотри, куда наступаешь и не трогай лиану".

"Эту что ли?" — уточнил Толстяк, протягивая к ближайшей плети носок своего ботинка. "Нет!" — вскричал в ужасе третий дядя. И точно, лиана, которая до этого выглядела вполне обычной, внезапно приподнялась, словно змея, потянулась к ноге Толстяка, а на конце ее раскрылось что-то, напоминающее распустившийся цветок. Кажется, как и маленькая рука, она чувствовала приближение человека и повторяла движения Толстяка влево, вправо. Они вместе напоминали индийского факира-заклинателя с его ручной змеей. Мне пришло в голову, что маленькая рука с одинаковыми пальцами, с которыми довелось столкнуться нам с Паньцзы, и эта лоза — из одного биологического вида.

Толстяк с легкостью шевелил ногами, дразня ожившую лиану. Мне подумалось, что этот парень столь же отважен, сколь и сумасброден. Неудивительно, что он отправился в гробницу в одиночку. Но сейчас он с нами, и может не только сам погибнуть, но и нас за собой утащить. Озвучивая мои мысли, третий дядя грубо зарычал: "Бессмертным себя считаешь, идиот? Ты вообще представляешь себе всю серьезность опасности? Быстро сюда иди!" Предупреждение дяди несколько запоздало. Толстяк доигрался: лиана сначала обвила его ногу, а потом резко потянула и чуть не стащила с уступа. Когда возле прохода мы боролись с маленькой рукой, у нас не хватило сил справиться с ней. А тут даже не за что было уцепиться или упереться, чтобы противостоять противнику во много раз сильнее того пятипалого малыша. Видя, что Толстяк в беде, я хотел найти хотя бы камень, чтобы швырнуть его в лиану, но стены и уступ были гладкими, как лысина великана, и я не мог ничем помочь. С горечью ощущая всю безвыходность ситуации, я вдруг почувствовал давление вокруг щиколоток. Взглянул вниз — божечки! Другая лиана появилась, словно ниоткуда, и опутала мои ноги. Я пытался найти, за что бы ухватиться, но было уже слишком поздно — огромная сила вытащила меня с уступа, я даже не успел понять, как оказался висящим в воздухе.

Сначала возникло ощущение невесомости, ухватиться было не за что. А потом меня с силой швырнуло на каменную стену. Это было хуже, чем просто удар. Такое ощущение, что мной просто выстрелили в монолит! Казалось, что живого места на мне не осталось, кровь хлынула изо рта. А лиана с силой потянула меня вниз. Изодрав руки в кровь, я искал за что ухватиться, но безуспешно. Затем — свободное падение. Внизу пятнадцать метров высоты. Я закрыл глаза, понимая, что все кончено. Такого падения я не переживу!

Мой полет привлек внимание еще трех или четырех лиан. Одна из них, самая толстая, обвилась вокруг моей талии, раскрутила петлю со мной, как лассо, в воздухе — и снова проволокла по каменной стене, ободрав до крови затылок. Сколько меня колошматило головой о камень — не знаю, в ушах шумело, голова кружилась. Лианы тащили меня по камням и сучьям, каждый из которых оставлял чувствительную отметину на моем теле. Казалось, я сейчас развалюсь на куски, из глаз искры сыпались, сознание почти оставило меня.

Когда я пришел в себя, понял, что уже некоторое время никто меня никуда не тащит. Зато сразу накатило головокружение и сильная тошнота. Я попытался открыть глаза, но не мог разлепить веки, словно их песком засыпало. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Теперь стало понятно, что я вешу вниз головой на ветке гигантского дерева. Под моей головой — каменная площадка с нефритовым гробом посередине. Присмотревшись, я с удивлением заметил, что труп там был не один. Рядом с телом, которое я видел, стоя на скале, лежал труп молодой женщины в одеждах из тончайшей полупрозрачной ткани. Глаза ее были закрыты, а лицо очень красиво. И никаких признаков гниения или мумифицирования, словно она недавно прилегла отдохнуть. Тело мужчины рядом с ней все было покрыто хорошо подогнанными доспехами, на лице — бронзовая лисья маска, а в руках шкатулка из червонного золота(1).

Я внимательно осмотрел тело в доспехах с ног до головы, чувствуя, что в нем есть какая-то странность. И, наконец, понял: труп смотрит на меня! Сквозь прорези в бронзовой лисьей маске я видел холодный взгляд зеленых глаз.

______________________

Примечания переводчика

(1) 紫金 (zǐjīn) — технический термин, известный в Китае с древних времен, обозначающий сплав золота и меди с характерным пурпурным (красным) оттенком. Именно из-за иероглифа 紫 (пурпурный, аметистовый) шкатулку часто называют аметистовой, я же раньше использовала дословный перевод "пурпурное золото". Однако, по составу цзыцзинь почти не отличается от стандартного червонного (красного) золота, поэтому я оставила именно традиционный технический термин.

Глава 19. Мертвая девушка

Этот взгляд действовал мне на нервы, я тоже смотрел на мертвеца в упор, не понимая, как вообще можно отреагировать в данной ситуации. Зависаю я тут, как огромная сосиска, на дереве, бежать некуда, выбраться на свободу нет никакой возможности, даже двигаться сложновато. Только молиться и остается. Так я провисел еще около пятнадцати минут, но мертвец в доспехах не двигался, глаза его тоже были неподвижны. Я даже начал подумывать, не привиделось ли это мне. Однако, от странных глаз, смотрящих на тебя строго и в упор, не по себе станет даже бессмертным богам. Впрочем, я не собирался бесконечно висеть, разглядывая странный труп, надо было скорее найти выход, потому что висел я уже давно, и кровь начала приливать к голове.

Силы мои были на исходе, я посмотрел вверх и отметил, что состояние мое довольно жалкое: все тело было покрыто синяками, ноги опутаны лианами. А потом я огляделся, и дыхание перехватило от ужаса: куда ни глянь, везде висят вниз головами трупы. И даже не десятки или сотни — думаю, их тут десятки тысяч. И все покачиваются на ветру, напоминая чудовищные колокольчики из костей. Жуть!

На дереве висели как люди, так и животные разной степени разложения: были совсем высохшие, некоторые еще только начали гнить, и время от времени доносился их ужасный запах. Жуки-трупоеды тоже были тут, копошились и грызли мертвецов, как мухи. Сейчас я был благодарен Паньцзы, позаимствовавшему кровь у Молчуна. Похоже, это сработало. И, хотя я понимал, что это было не этично, но уж лучше так, чем без рук и ног.

Тут я вспомнил, что Толстяк, как и я, попался хищной лиане. Я не мог не беспокоиться о нем, пытался найти его среди висящих тел, но кругом виднелись только трупы и лианы. Я ощупал себя, пытаясь найти что-то полезное, но ничего не было, кроме фотоаппарата-мыльницы. Раздражение закипало во мне от осознания своего бессилия. Внезапно хватка лиан на моих ногах чуть ослабла, и я упал. Точнее, думал, что падаю, потому прикрыл голову руками, чтобы защититься при падении. Но лиана дала слабину лишь на мгновение, и я просто немного опустился вниз. Я открыл глаза и увидел прямо напротив лицо мертвой девушки. Задержись лиана хоть на мгновение — и мы бы с этой мертвой красавицей поцеловались. Представив эту жуткую сцену, я плотнее сжал губы и как мог, втянул голову в плечи. В этот момент я чуть качнулся вбок и увидел короткий меч в ножнах на поясе у мертвеца в доспехах. Вне себя от радости, я обратился к покойнице: "Прекрасная дева, ситуация моя неоднозначная. Поэтому не могли бы вы попросить вашего друга одолжить мне меч. Он ведь не будет возражать, верно?" Бормоча это, я, изворачиваясь, как уж на сковородке, старался раскачаться на лиане, чтобы дотянуться до меча. Качнувшись два-три раза, я сумел ухватить рукоять, но не ожидал, что меч так туго сидит в ножнах. Я не только прихватил оружие, но и стянул пояс с трупа.

Мне казалось, что мертвец с упреком смотрит на меня, словно спрашивает: "Зачем ты сорвал ремень с моих штанов? Отвернись сейчас же!" Но для угрызений совести я был слишком занят: зажав ножны между ног, сильно потянул за рукоять и вытащил меч. Лезвие полыхнуло холодным светом, я понял, что нож хорошо сохранился и все еще острый. Сердце подсказывало, что в этот раз боги на моей стороне. Подтянувшись, я срезал лиану одним взмахом меча, думая лишь о том, как мне освободиться. Зато я не подумал о том, куда придется падать, о чем сильно пожалел, да было уже слишком поздно — через мгновение я лежал на теле прекрасной покойницы.

К счастью, упав, я ухитрился удержаться на руках и не сильно придавить ее, иначе выдавил бы все содержимое. Но инерция падения была достаточной, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. А лицо ее было холодным, прямо-таки ледяным, так что у меня волосы встали дыбом по всему телу. Вспомнив старые легенды, я подумал: не высунет ли она сейчас язык, чтобы проткнуть мне горло и высосать пять цзан и шесть фу(1). Повезло же вспомнить мне это здесь. Хорошо хоть подо мной женщина. Вот если бы я свалился на ее друга, было бы противно вдвойне.

Я какое-то время боялся пошевелиться, но язык так и не появился. Сердце подсказывало, что мне снова повезло. Наконец-то мне попался разумный обитатель этой гробницы. Я медленно приподнялся, мечтая поскорее выбраться. Откуда-то повеяло странным ароматом и две женские руки резко легли мне на плечи. Я опешил, содрогаясь всем телом. В это время труп сбоку издал какой-то звук, показавшийся мне хихиканьем. От этого звука мне сильно поплохело, я мысленно обращался к телу в доспехах: "Друг, теперь я не виноват, это твоя жена меня не отпускает. Не то, чтобы я плохое о ней сказать хотел, но… Не делай глупостей!"

Я осторожно повернул голову и увидел, что звук исходил от остатков пояса, порванных мной — они соскользнули с тела, потянув с собой часть доспеха. Я с облегчением выдохнул. Хорошо, что руки на моих плечах принадлежат женщине. Будь на ее месте этот монстр с зелеными глазами, я бы, наверно, уже обмочился.

На несколько секунд я замер, ожидая очередного подвоха от мертвецов. Женщина больше не шевелилась, и я решил аккуратно выбираться из ее объятий. Но стоило мне чуть отодвинуться, как ее руки переместились вместе с моей шеей. Я вернулся в прежнее положение — и она отклонилась назад, я опять попытался приподняться — она двинулась следом. Мое сердце гулко билось. "Я вырвусь от тебя на свободу!" — пробормотал я и резко встал, рассчитывая, что ее руки меня не удержат. Не ожидал, что ее объятия окажутся такими сильными: когда я встал, она двинулась следом и села. Увидев, что она не двинулась дальше, я не мог удержаться от желания вытащить голову из-под ее руки. Я вздрогнул, когда рот женщины открылся, обнажив то, что было спрятано там.

______________________

Примечания переводчика

(1) — в традиционной китайской медицине внутренние органы называются Цзанфу (脏腑 цзан фу) — они подразделяются на два вида: пять полных (脏 цзан: сердце и перикард, печень, селезенка, легкие, почки) и шесть полых (腑 фу: желчный пузырь, желудок, тонкий и толстый кишечник, мочевой пузырь и Сань-цзяо, так называемый тройной обогреватель, контролирующий энергию Ци в организме). В связи с тем, что перикард является внешней оболочкой сердца, для обозначения внутренних органов человека применяется термин "пять цзан-органов и шесть фу-органов" (五脏六腑).

Глава 20. Ключ

Я осторожно заглянул в рот мертвой девушки: предмет, спрятанный там, был похож на бронзовый ключ, инкрустированный двумя темно-зелеными бусинами. Это было необычно, я не мог вспомнить похожей традиции. Знаю только, что древние клали бусины в рот в качестве оберега, но никак не ключи. А вдруг, если я вытащу ключ, тело превратится в мумию? Никогда бы не рискнул делать такие ужасные вещи. Но сейчас ситуация слишком странная и опасная, я не могу бегать с трупом на спине.

Пока я колебался, послышались крики откуда-то сверху. Звук то приближался, то удалялся. Я поднял глаза и увидел кричавшего, сопротивлявшегося напору семи или восьми лиан, которые подвесили его так же, как и меня, вниз макушкой. Это был Толстяк, похоже, он повторил весь мой путь, и пострадал даже больше, чем я. К счастью, его голова, в отличие от моей, была цела. В конце концов он перестал сопротивляться и только ругался: "Да чтоб меня демоны разорвали на тысячу маленьких Толстяков! Не могут ветки какого-то дерева, даже очень толстого, быть такими сильными!" Потом он увидел меня и съехидничал: "О! Маленький товарищ решил развлечься с опавшим цветком?"(1)

Мне очень хотелось разозлиться и обрадоваться, но я не решился громко говорить, лишь отмахнулся и громко прошептал: "Она же мертвая! Лучше помоги мне освободиться от ее рук!" Толстяк хмыкнул, покрутился вокруг своей оси и сказал: "Тогда ты должен меня освободить!" Я бросил ему короткий меч, он поймал его на лету, подтянулся и срезал плеть. А я же не подумал предупредить его… но уже поздно. С криком Толстяк грохнулся на тело в доспехах, сшибая с него маску. Я сунулся было посмотреть на лицо владельца освободившего нас меча, но Толстяк обернулся и крикнул: "Не смотри, это зеленоглазый лис!"

Жалко, что он закричал слишком поздно: я успел увидеть лицо под маской. От одного взгляда у меня в голове закрутилась карусель мыслей и чувств, руки задрожали, а язык начал заплетаться: "Где… кто... это вообще человек?"

Под маской было жалкое белое лицо. Если присмотреться, то можно было с трудом рассмотреть человеческие черты. Голова трупа была совсем безволосая: ни бровей, ни бороды или усов. Ее форма отличалась от нормальной, заостряясь книзу, выглядело до крайности уродливо. Глаза — просто две длинных прорези, в которых светились неестественно яркие зеленые огоньки. Остальные черты лица как будто смазаны. Это скорее было похоже на ухмыляющегося лиса с человеческими чертами. Особенно странно выглядели два неподвижных зеленых глаза. По совести говоря, трупы меня никогда не пугали, но этот выглядел жутко. А если увидеть это без всякой подготовки, неожиданно, то запросто напугаться до смерти. Толстяк тоже чувствовал себя неуютно, он отвернулся и с отвращением произнес: "Даже подумать не мог! Ну и рожа у этого Лушана!".

"Это точно Лушан Ван? — спросил я. — Как-то он выглядит... как лисица".

Толстяк покосился на тело в доспехах и начал рассказывать: "Мой друг поведал мне о трупе зеленоглазого лиса. Давным-давно один человек забрался в гробницу неизвестной династии. Вскрыл он гроб, а там на трупе лежит зеленоглазый лис, не просто лис, а демон. Все знают, что встретив такого лиса, надо вернуть все, взятое в той гробнице, где он живет. Вернуть все в целости, вплоть до любой мелочи. Но сокровища уже затмили разум даому, да и не опытен он был, забрал из гробницы всего одну вещицу, нефритовую черепашку. Через несколько лет он вернулся в свой родной город, женился. Потом в октябре у него родился ребенок. Когда дитя появилось на свет, акушерка, лишь взглянув на него, с криком упала без чувств. Даому ворвался в комнату посмотреть, что так напугало женщину. Оказалось, что у ребенка глаза неестественного ярко-зеленого цвета. О том, что это шкодит лис, которого он обокрал, даому тогда и не подумал, решил, что у ребенка просто странная болезнь глаз. Он водил малыша к разным докторам, но болезнь так и не опознали. Более того, у ребенка стали выпадать волосы на голове, а форма лица постепенно менялась, все больше становясь похожей на острую лисью мордочку. К этому времени незадачливый даому распознал в лице ребенка черты лиса и вспомнил ту злосчастную могилу. Он вернул нефритовую черепашку обратно — и болезнь ребенка прошла. Но мальчик так и остался с лисьим лицом, — Толстяк причмокнул и продолжил. — Однако этот труп зеленоглазого лиса опасен не только для грабителей. Я слышал, что если просто посмотреть на него, то можно заразиться, и твое лицо станет постепенно лисьим. Ты же не смотрел на него сейчас?"

Хотя я не очень в это верю, когда услышал, что стану этим монстром, то невольно вздрогнул и возмутился: "Не говори ерунды, лисом я стану в будущем, а сейчас меня обнимает покойница! Ты собираешься мне помогать?"

Толстяк задумался. С его точки зрения проблем не было: он просто попытался разжать руки девушки. Старался осторожно, но ее руки обхватили меня крепко, словно железный обруч, и не расцепились ни на миллиметр. Он еще дважды подергал ее за кисти, вздохнул с уставшим видом. Но, увидев мои растерянные глаза, поспешил успокоить: "Не волнуйся, у Толстяка всегда найдутся нужные средства и методы. Если это не сработало, то сломаем или отрубим ей руку".

"Нет! — поспешно закричал я. — Что, если в этом трупе есть яд? Ни в коем случае нельзя. К тому же я очень добрый человек, я не могу смотреть, как кому-то ломают руки".

Толстяк почесал затылок и отказался от своих варварских планов: "Вообще-то, если тело мертвое, но не коченеет, значит, у покойника есть невыполненное желание. Сама она этого сделать не может, но если сделать это за нее, то она тебя отпустит. Было ли что-то особенное, когда она схватила тебя?"

Я стал припоминать. Когда я пытался резко сбежать, ее рот открылся, показывая что-то вроде ключа. Это оно? Я осторожно погладил голову женщины, тихо жалея ее: "Не обижайся на меня". Затем приложил ладони к ее щекам, абрикосовые губы приоткрылись — и я снова увидел зеленые бусинки под ее языком. Точно, ключ!

Толстяк удивленно вскрикнул: "Ух ты! Это хорошая вещь. Должно быть, она хотела, чтобы ты вынул ключ. Сам подумай: ротик маленький, держать ключ неудобно".

Но я нервничал: "А вдруг она откусит мне пальцы?"

Толстяк нетерпеливо подгонял меня: "Посмотри на себя, на тебе живого места нет, одним больше, одним меньше — какая разница. Почему ей нельзя тебя куснуть?"

В какой-то степени он был прав. Удовлетворение моего любопытства казалось мне куда более важным делом, чем два пальца. Я глубоко вдохнул и собрался достать ключ, почти коснулся ее губ, когда услышал над ухом шепот: "Стой!"

______________________

Примечания переводчика

(1) — в Китае заведения, предоставлявшие женщин для развлечений называли "цветочными домами", или "домами опавших цветов", а женщин, работавших там — "опавшими цветами". К слову, часто в услуги "опавших цветов" интимные услуги не входили — это были женщины, "дарившие улыбку", своего рода аналог современного эскорта.

Глава 21. Мертвый зеленоглазый лис

Сердце мое ошеломленно дрогнуло, разве это не голос третьего дяди? Разве он все еще не на скале? Почему этот голос звучал так, словно дядя стоит рядом? Я повернул голову, чтобы найти его, но, кроме Толстяка, никого возле меня не было. Удивиться я не успел, потому что голос дяди сказал: "У тебя руки изранены. Если в рану попадет трупный яд, тебе конец".

Я огляделся в поисках источника звука: похоже, голос звучал из-под нефритовой плиты, на которой стоял гроб с мертвецами. Но цвет камня был настолько густой и насыщенный, нельзя было разглядеть что-то под ней. Поэтому я поспешил уточнить: "Дядя, ты внизу?"

"Я объясню тебе все позже, — отозвался он, — сейчас четко следуй моим указаниям. Пригни голову покойницы, положи большой палец ей на гортань и слегка похлопай по затылку. Помни, ты обязательно должен зажать ей горло, иначе ключ упадет внутрь". Я пообещал следовать его словам: зажал горло, постучал по голове — и ключ выпал из ее рта. Как только ключ коснулся нефритовой плиты, руки женщины упали с моих плеч, тело опустилось, а я почувствовал облегчение.

Я вздохнул: мое сердце и тело, наконец, свободны. А третий дядя спросил: "Племянник, Толстяк с тобой?"

Я посмотрел на Толстяка: он уже поднял упавший ключ, внимательно его изучал. Я кивнул и сказал: "Да".

Третий дядя внезапно заговорил на диалекте Ханчжоу: "Посмотри, есть ли у него тень".

Я был удивлен, не понимая, что он имеет в виду. Однако, машинально бросил взгляд на ноги Толстяка и увидел, что место, куда падала его тень, загораживал край нефритового саркофага. Чтобы увидеть ее, мне надо было вытянуть шею. Есть там тень, или нет? Чувствуя себя немного сбитым с толку, я ответил: "Я не могу хорошо разглядеть ее".

Третий дядя взволнованно отвечал: "Слушай, что я тебе скажу, не бойся. Только что, когда я шел сюда, видел труп этого мужчины. Будь осторожен, тот, кто сейчас рядом с тобой, возможно, не человек".

Я пригляделся к Толстяку: на щеках играл румянец, выражение лица и движения были весьма активны, совсем не похожи на медлительность ожившего мертвеца. Неуверенно я переспросил: "Дядя, ты не ошибся?"

"Вряд ли, — ответил он,— не мог я все понять неправильно. Тело, которое я видел, вероятно, того, кто пришел с последней группой даому. Тот, кто с тобой, он же убеждал тебя засунуть руку в рот покойницы, верно? Это убило бы тебя!"

Я внезапно испугался: "По-твоему мнению, этот Толстяк передо мной — злой дух?"

Третий дядя сказал: "Да, что бы он ни говорил, не верь этому. А теперь постарайся найти что-нибудь рядом, что позволит отогнать злого духа".

В это время Толстяк поднял голову и взглянул на меня. Его глаза показались мне очень странными, как будто он был очень обижен. Хотя я не мог поверить в половину того, что услышал от дяди, но решил последовать его совету. Мои руки нащупали пояс от доспехов, к которому были прикреплены ножны меча. Я знаю, что древние на своих доспехах и оружии часто вырезали защитные заклинания от злых духов.

Хотя иероглифы на поясе были почти совсем стерты, я все равно распознал язык царства Лу. Действительно ли это тело принадлежало Лушан Вану? А рядом его жена? Мысли мои путались, но это не мешало мне внимательно осматривать пояс: хотя большую часть иероглифов было не разобрать, но золотая надпись "Император-Властитель Сокровищниц Западного Мира"(1) хорошо сохранилась. Заклинание подавления злых духов. Я был вне себя от радости.

И тут я заметил странность, о которой поспешил спросить дядю: "Скажи, как ты нас видишь? Нефритовая плита совсем не прозрачная".

"Не знаю, — ответил дядя, — но снизу мне все хорошо видно, как сквозь прозрачное стекло. Когда я подошел, то увидел, что ты собираешься забрать ключ у мертвой женщины. Я просто поспешил тебя остановить. К счастью, ты меня услышал, иначе быть беде".

Меня этот ответ еще больше озадачил. Сердцем чувствовал: что-то не так. Дно нефритового саркофага очень толстое, да еще два тела вплотную друг к другу. И лунный свет совсем не яркий. Какой бы прозрачной не была плита, невозможно увидеть, что происходит в саркофаге.

Я снова посмотрел на Толстяка: он все еще внимательно изучал ключ. В этом тоже было что-то странное. Я уже достаточно познакомился с его характером. Даже если он и не понимал диалекта Ханчжоу, на котором я говорю, он все равно давно бы уже перебил нас. А он продолжает упорно смотреть на ключ, как будто вокруг него ничего не происходит.

Я вылез из нефритового саркофага и похлопал Толстяка по плечу. Просто хотел проверить его, но не ожидал такой резкой реакции. Он моментально разозлился и заорал: "Ты тупой малолетка, солгал мне!" И, подняв короткий меч, он бросился на меня. Я опешил, отступил на несколько шагов и крикнул: "Ты что делаешь?"

Его глаза налились кровью, не слушая моих слов, он пытался достать меня клинком, все его движения были быстрые и четкие. Если я не убегу, он легко меня убьет. Я развернулся и побежал вниз, по каменным ступеням. Толстяк закричал: "Беги-беги, не уйдешь!" — и бросился следом, скрежеща зубами, словно гнался за убийцей своего отца.

Я в отчаянии бежал прочь от нефритового саркофага. Толстяк, хоть и выглядел крупным, но бегал очень быстро. Каменная галерея была очень короткой — довольно быстро я достиг алтаря у стены, проход за ним был засыпан землей, а вокруг змеились лианы. Если наступлю, то снова придется висеть сосиской на дереве. И тем не менее, я сомневался, что он — злой дух. Да, он пытается убить меня, но не слышал, чтобы духи для этого клинки использовали.

Бежать больше было некуда. Я притормозил и закрепил пояс на руке, как кнут. Толстяк бросился вперед, я укусил его за руку — мне все равно призрак он или человек, я хочу напасть первым. Он закричал от боли и выронил меч, а я отбросил его подальше.

Но удачный момент для нападения я упустил. Толстяк прижал меня к земле и сказал: "Я тебя удавлю, гад!" — и сдавил мне горло. Я же поспешил захлестнуть его шею поясом, думая: "Хочешь по-плохому, пусть будет так. А вообще... вот зачем мне с тобой драться-то?!"

Я затягивал пояс вокруг его шеи, он все сильнее сдавливал мне горло. Мы боролись из последних сил, стремясь удавить противника прежде, чем задохнуться самому. Толстяк не разжимал рук, мой язык уже распух и не помещался во рту. Но я не обращал внимания на свое состояние и затягивал пояс все сильнее. К сожалению, древние вещи часто только кажутся хорошо сохранившимися. В какой-то момент Толстяк напряг шею — и пояс порвался. Сам ремень был сделан из воловьей кожи, а на нем были закреплены тонкие бронзовые пластинки. Когда кожа лопнула, эти пластинки попадали мне на лицо. Одна из них, с выгравированным заклинанием, упала мне прямо в открытый от удушья рот. Я почувствовал горечь, проникающую глубоко в горло. Потом вспомнил, что пояс был снят с мертвеца, и задохнулся от отвращения. А затем словно облако тумана спустилось сверху и полностью окутало меня. Я провалился в темноту, но сознание не потерял. Сбитый с толку, я не мог понять: неужели Толстяк так быстро меня задушил? Потом я почувствовал, что горечь во рту становится все сильнее, а обстановка вокруг меня постепенно кажется все более четкой и реальной. Внезапно я очнулся — и оказался в нефритовом саркофаге, все еще в объятиях покойницы. Толстяк душил меня там, глаза его светились зеленым светом. И ключ все еще был во рту покойницы. Бред да и только!

И тут я понял: это все было галлюцинацией!

Я посмотрел на тело зеленоглазого лиса. Его маска все еще лежала на земле, а глаза повернулись в мою сторону и снова смотрели в упор. Мое сердце нехорошо толкнулось в ребра. Сказал же мне Толстяк — не смотреть! Глаза этого лиса были невероятно злые, а Толстяк был так силен: даже если я приду в себя, он все равно меня задушит. Я пошевелил языком и понял, что пластина во рту почти растворилась. И тут мой взгляд упал на шкатулку из червонного золота в руках лиса. Я особенно ни о чем не думал, когда протянул руку, схватил драгоценность и поднес к голове Толстяка, собираясь ударить.

Он окончательно рассвирепел, рычал и сжимал руки на моей шее. "Какого черта ты пытаешься убить меня?" — мысленно спрашивал я. Сердце снова гулко стукнулось в ребра: в его глазах была только жажда убийства. Он был просто ужасен. Я тоже не собирался легко сдаваться, но силы мне явно не доставало. Из последних сил я ударил Толстяка шкатулкой, он закатил глаза и свалился рядом со мной. Я упал навзничь, чувствуя, что могу свободно дышать, и выплюнул кровь.

И тут, не в силах себя удержать, я снова посмотрел на зеленоглазого лиса. Глаза его расширились — и мой разум снова начал путаться. В спешке я не задумывался о том, что будет чувствовать Толстяк, если очнется — просто толкнул его на труп лисы. Он мужик крупный, запросто придавил мертвеца. И тут же странное чувство нереальности исчезло.

Я потер шею, все еще ощущая пальцы Толстяка на своей шее. Все тело ужасно болит, зеленые глаза этого мертвеца с мордой лиса просто ужасают своей гипнотизирующей силой. Если бы я случайно не проглотил кусок брони с его пояса, быть бы нам с Толстяком такими же трупами. Шкатулку из червонного золота я все еще сжимал в руке и, присмотревшись к ней, увидел маленькие замочные скважины. Взглянув на рот покойницы, я подумал: нельзя ли использовать этот ключ, чтобы открыть шкатулку?

______________________

Примечания переводчика

(1) — 阴西宝帝, Император-Властитель Сокровищниц Западного Мира. Это не какое-то известное заклинание, а авторская фантазия, обращение к владыке загробного (западного) мира, которое должно отпугивать злых духов.

Глава 22. Уменьшенная копия "Восьмислойной реликварии"

Шкатулка из червонного золота казалась тяжелой. Она напоминала уменьшенную копию "Восьмислойной реликварии" — того самого ларца, в котором хранят святые мощи(1). Да и не было в то время в Китае буддизма. А внутри нее определенно нет никаких реликвий. Я потряс шкатулку, прислушался: не было ни звука. "А не та ли это печать демона, о которой говорил Толстяк?" — подумал я.

Ключ все еще оставался во рту покойницы. Я устроился поудобнее, сделал глубокий вдох, просунул два пальца ей под язык, зажал ключ и осторожно потянул его. Прежде чем ключ полностью выскользнул из ее рта, я заметил очень тонкую, как шелк, нить, привязанную к ручке ключа и тянущуюся вглубь горла. Понятно, что не все так просто: похоже, что-то было привязано к ключу.

Дед рассказывал, что во времена династии Шан китайские мастера умело устанавливали арбалеты в мертвые тела, механизм которых активировался натянутой золотой проволокой. Когда даому вынимал нефритовые предметы или бусы изо рта или ануса мертвеца, нить натягивалась, механизм приводился в действие и арбалет стрелял. Избежать стрелы арбалета было очень сложно, так как расстояние между покойником и живым человеком всегда было небольшим. Многие даому погибли от таких скрытых механизмов.

Я ощупал живот покойницы. Как и ожидалось, пальцы мои почувствовали очертания твердых предметов. К счастью я не привык торопиться и всегда осторожен. Боюсь, если бы ключ доставали импульсивный Толстяк и азартный Паньцзы, то они были бы уже мертвы, потому что не успели бы вовремя заметить скрытый механизм. Холодок пробежал по моей спине при мыслях обо всех этих приспособлениях, созданных специально для уничтожения даому.

Нить, привязанная к ключу, была сделана из золота, ее можно тянуть и легко сгибать. Ногтем я сразу порвал нить, вынул ключ и вставил в замочную скважину шкатулки. Ключ подошел. Но вдруг внутри тоже спрятан какой-нибудь механизм, и я решил пока не открывать ее.

В это мгновение я заметил, что тело прекрасной покойницы стало меняться. Я ужаснулся, когда ее лицо сморщилось, как засохший апельсин, а шея съежилась. За несколько секунд красавица превратилась в отвратительный труп. Я лишь слегка дотронулся до руки на моем плече, и она сломалась, а иссохшее тело упало на нефритовую плиту, продолжая съеживаться.

Я был в шоке. Наверно, самоцветы на этом ключе обладали каким-то бальзамирующим действием. Но думать об этом не хотелось. Я убрал всю свою добычу в сумку, решив, что не стоит здесь долго задерживаться, и направился к Толстяку, чтобы унести его отсюда.

Ему здорово от меня досталось. Я несколько раз похлопал его по плечу, но он продолжал лежать без движения. Не мог же я убить его! Тряся его за руку, я прикрикнул: "Вставай!" Но реакции не было. Тогда я присел на корточки и взвалил его себе на спину. Толстяк был таким тяжелым, что у меня от напряжения чуть кровь горлом не пошла. Я слегка покачал головой и пошел прочь, на каждом шагу недобрым словом поминая его предков.

К счастью, каменная тропа была короткой. Я быстро дошел до середины, где лианы уже не закрывали обзор, и увидел скалу с уступами. Третьего дяди и Паньцзы там не было. Мне показалось, что лучше было бы вернуться и поискать другую дорогу. Я подтащил Толстяка к алтарю, уложил на него и хотел передохнуть. Но увидел, как третий дядя появился из прохода в скале, ближайшего к земле.

Дядя очень хорошо знаком с принципами Цимэнь Дуньцзя(2), ему было легко найти выход из этого лабиринта. Я испугался, что он меня не увидит, поэтому замахал руками и крикнул: "Третий дядя, я тут!"

Он, заметив меня, хотел улыбнуться, но вдруг его лицо помрачнело. Он указал мне за спину, я оглянулся. Толстяк уже не лежал, а сидел. А сзади, удобно устроившись за моей спиной, стоял труп зеленоглазого лиса и холодно смотрел на меня.

______________________

Примечания переводчика

(1) «Восьмислойная реликвария» (八重宝函, bā chóng bǎo hán) — драгоценный ларец для хранения буддийских реликвий (шарир), состоящий из восьми вложенных друг в друга контейнеров, сделанных из различных ценных материалов (дерево, камень, золото, серебро, нефрит). Наиболее знаменитый пример — ларец из храма Фамыньсы (эпоха Тан), где хранилась фаланга пальца Будды. Сравнение с ним сразу указывает на сакральную значимость, огромную ценность и невероятное мастерство изготовления этой шкатулки. Она является миниатюрным, но столь же совершенным аналогом величайшей реликвии.

Ступа — в данном контексте это культовое сооружение (пагода), в которой как раз и хранились такие реликварии с мощами. Шкатулка — это как бы «личная ступа» или «портативный реликварий» для конкретной, невероятно важной реликвии.

(2) 奇门遁甲, дословно "Уход через чудесные врата", самый высокий уровень в китайской метафизике. Это очень сложная система, из которой произошли и фэн-шуй и бацзы (четыре Столпа Судьбы). Это искусство было одним из самых больших секретов в Китае в древние времена. Только избранные и приближённые императора получали возможность изучать это искусство. Цимэнь Дуньцзя был впервые использован в военных делах. С помощью этой техники можно сравнить силы противника с собственными силами. Можно проанализировать сильные и слабые стороны обеих сторон и выяснить лучшее направление для атаки или защиты, правильное время для действий и наилучшую стратегию для получения наилучших результатов. Анализ Цимэнь Дуньцзя может указать на лучший способ закончить войну и достичь мира путем переговоров, чтобы иметь наиболее благоприятные условия. Позднее технику "Ухода через чудесные врата" стали использовать не только в военном деле, но и как искусство, позволяющее избегать неудач и препятствий, разрабатывать стратегию действий и принимать решения, ведущие к успеху. Техника Цимэнь Дуньцзя дает возможность отслеживать благоприятные потоки энергий и действовать с использованием их поддержки. Цимэнь дает возможность действовать осознанно, избегая опасностей и выбирая наилучшее время и направление для решения любых вопросов. Однако, в реальности очень многие мастера Цимэнь — всего лишь шарлатаны, использующие не настоящую секретную технику, а всего лишь ее выдуманное подобие. По сути, эту науку можно считать мифической.

Глава 23. Саркофаг Лу Шан Вана

Мой взгляд словно притянуло, я не мог отвести глаз. Но не знаю, от чего, может быть, от съеденных заговоренных пластин с пояса, хоть я и не мог отвернуться от гипнотизирующих глаз лиса, но галлюцинаций у меня не было. Все расплывалось перед глазами, но мысли были очень ясными.

Сквозь туман я слышал голос третьего дяди и других, кто вместе с ним бросился ко мне на помощь. Они еще не знали о гипнозе зеленоглазого лиса. А я не знал, на скольких сразу он может так воздействовать. Я хотел предупредить, но, казалось, в горле застрял ком, удалось лишь шлепать губами, не издавая ни звука. От напряженных попыток выдавить хотя бы шепот, вены на висках надулись так, что, казалось, вот-вот лопнут.

Внезапно меня озарило: руки мои все еще могли немного двигаться. И я старательно двумя руками изобразил, что стреляю из пистолета в голову зеленоглазого лиса. И старательно думал, словно они могли прочитать мои мысли: "Паньцзы, ты же умнее меня, ты должен понять этот жест! Если не поймешь, то говенный ты солдат!"

Я все нажимал и нажимал на воображаемый курок, когда сзади раздался выстрел — и голова зеленоглазого лиса разлетелась прямо у меня на глазах, забрызгав мне лицо зловонной жижей, которая забила ноздри и рот. Вкус и запах были отвратительнее, чем у дерьма: блевал я долго, меня едва не вывернуло совсем наизнанку. Краем глаза я видел, как Паньцзы, прикрывая рану одной рукой, показал мне пальцами "ОК". Я выругался мысленно и вытер с лица остатки трупной гадости.

Все расстояние между мной и третьим дядей заполнили зловредные лианы, идти ему сюда было опасно. Однако, дядя всегда найдет выход. И в этот раз он придумал отвлекать лианы камнями, которые швырял в сторону, а сам в это время беспрепятственно проходил. Довольно быстро он добрался до алтаря. Тревожась, он сразу бросился ко мне, чтобы осмотреть. Но сразу учуял запах, реакция у него была такая же, как и моя. Сначала я чуть обиделся, а потом бросился навстречу и обнял — увернуться он не успел, как не пытался.

Когда я уверился, что все живы и здоровы, то сразу спросил о том, что давно беспокоило: "Дядя, куда ты сбежал? Почему бросил меня одного? Я испугался до смерти, как ты мог оставить меня в таком месте одного? Как?!"

Третий дядя молча выслушал меня, потом с ехидной усмешкой влепил подзатыльник Панкую: "Я говорил этому еблану, чтобы он не трогал все подряд без разбора. Но он просто меня не слушал!" Затем дядя рассказал, с чем им обоим пришлось столкнуться. В противоположной боковой камере он увидел странную стену. Как правило, в гробницах есть скрытые комнаты, вход в которые замаскирован под обычные стены. Но он не ожидал, что такая скрытая дверь открывается в полу, а не в стене. Третий дядя весьма проницателен и осторожен, чтобы необдуманно нажимать на предметы, запускающие скрытые механизмы. Он и пусковой механизм нашел с первого взгляда, но, к сожалению, Панкуй был быстрее. Он и активировал скрытую дверь, а затем, оба, как и я, провалились на нижний уровень гробницы, созданный в период Западной Чжоу. Свое дальнейшее путешествие по гробнице дядя описывал спутано и эмоционально, часто уходил от темы, и я поспешил остановить его.

"Не веришь мне? — возмутился дядя. — Тогда посмотри, что у меня есть!" Он достал небольшую черную коробку, щелкнул на задней стенке чем-то, и коробка прямо-таки волшебным образом превратилась в пистолет. Я немного разбираюсь в оружии и был удивлен, когда увидел его. Это складной пистолет-пулемет Ares, девятимиллиметровый, стреляющий пулями для Люгера или Парабеллума. В сложенном состоянии он был не больше обычной пачки сигарет, а вместе с патронами весил не больше шести килограммов. Из-за ограниченной дальности стрельбы он весьма непрактичен(1).

Третий дядя сказал, что они также нашли в гробнице несколько трупов. При них был этот пистолет, а также немного взрывчатки. Кроме того, стены вокруг трупов были прямо испещрены следами от выстрелов — жаркий, видимо, был бой.

Я, внимательно рассматривая оружие, был очень озадачен. Кажется, что первая группа даому, вошедшая раньше нас, была очень хорошо экипирована, по крайней мере, намного лучше, чем мы(2). Я не знаю, откуда взялись трупы. Эти люди не возвращались в свой лагерь — значит, все мертвы. А если не все, то где сейчас выжившие?

Я прислонился к алтарю, думая об этом. От прочного камня я совсем не ожидал подвоха: алтарь под моим весом сразу опустился в землю почти наполовину. Удивленные, мы решили, что кто-то задел рычаг скрытого механизма, и быстро присели. В тишине слышен только шум механизма, пол под нашими ногами вибрировал, но этот звук постепенно удалялся и, наконец, громкий гул переместился к алтарю у подножья дерева. Посмотрев в ту сторону, мы увидели, что гигантский ствол словно треснул, а в образовавшейся огромной щели виднелся большой бронзовый саркофаг, обмотанный в несколько рядов железными цепями, прикрепленными к стволу.

Третий дядя был ошеломлен: "Итак, настоящий саркофаг здесь".

Панкуй радостно обратился ко мне: "Молодец, парень! Должно быть, такой большой гроб стоит огромных денег? Все наши старания не зря!"

Третий дядя снова отвесил ему звонкий подзатыльник и сказал: "Это ценно, очень ценно. Ты думаешь только о деньгах, но сейчас это может тебя не беспокоить. Мы не сможем унести эту ценность с собой, сколько она бы не стоила. И еще: это называется саркофаг, а не гроб! Сколько можно глупить, мне все время приходится краснеть за тебя!"

Панкуй почесал затылок и больше говорить не осмеливался. А я, присмотревшись, почувствовал: что-то тут снова не так. И поделился своими сомнениями с третьим дядей: "Странно, все гробы, что мы нашли до сих пор, были забиты гвоздями, их точно открывать не собирались, наоборот, сделали все, чтобы они оставались закрытыми. Тут совсем другое дело. Механизм алтаря легко доступен, словно специально сделан, чтобы кто-то с легкостью нашел саркофаг. Хозяин гробницы планировал позволить кому-то в будущем открыть его усыпальницу? И посмотрите на цепи: ими не для устойчивости саркофаг к дереву прикрепили, а обмотали так, словно пытались не выпустить то, что лежит внутри".

Третий дядя присмотрелся и согласился, что это так. Мы посмотрели друг на друга: всю дорогу нам приходится сталкиваться с бесчисленным множеством невероятных вещей. Что еще за монстр может ждать нас внутри? Стоит ли вообще открывать саркофаг?

Третий дядя сквозь зубы пробормотал: "По моим оценкам, все ценности этой гробницы находятся внутри саркофага. Если не откроем, не будут ли наши старания напрасны? Ну и что, если там может лежать чертов цзунцзы? У нас есть оружие, а теперь еще и взрывчатка, значит, нет ничего невозможного. Просто нападем первыми и сразимся с ним".

Я кивнул, а третий дядя продолжил: "Кроме того, сейчас мы не можем вернуться тем же путем. Почти каждый проход на этой скале ведет к каменному лабиринту. Чтобы выбраться оттуда, нужно очень много времени, а я не уверен, что оно у нас есть. Полагаю, лучший способ выбраться — лезть наверх".

Мы посмотрели вверх, на трещину в своде пещеры. Лунный свет сиял оттуда и создавал весьма мрачную атмосферу. Третий дядя указал на гигантское дерево: "Смотри, вершина этого гигантского дерева почти доросла до свода. И там есть много лиан, которые дотягиваются до трещины и даже проросли наружу. Это же естественная лестница, по которой очень просто забраться. Нам будет легко выйти наружу".

"Третий господин, — перебил его Паньцзы, — простите, но это чушь огородная! Перед нами дерево-людоед. Если полезем по нему, то найдем свою смерть".

Третий дядя рассмеялся в ответ: "Это дерево называется девятиглавый кипарис-змей(3). Я понял это давным-давно. Разве вы не заметили, что его лианы не осмеливаются дотрагиваться до камня, которым тут все выложено? Этот камень называется Тяньсинь(4). Мы можем намазаться каменной пылью, думаю, все пройдет гладко".

Панкуй все равно сомневался: "Это точно сработает?"

Третий дядя гневно уставился на него, я понял, что сейчас последует очередная порция ругани, и поспешил вмешаться: "Хорошо, давай попробуем, все равно другого способа мы не знаем".

Мы действовали быстро и молча. Панкуй измазал Толстяка, а третий дядя помог Паньцзы. Я собрал наши вещи и оглядел пещеру, надеясь, что все опасности уже миновали. Вот только неизвестно, что случилось с Молчуном. Третий дядя догадался о моих опасениях и успокоил: "Его навыки невероятны, он, несомненно, сможет сам себя защитить, так что сильно не волнуйся".

Я кивнул. Если честно, я догадывался о почти магических способностях Молчуна и понимал, что его возможности столь невероятны, что мы все вместе взятые, ему в подметки не годимся. Наверно, дядя прав, мне не стоит волноваться о нем.

Я взял обрез и пошел вперед. Остальные последовали за мной и медленно поднялись на высокую каменную плиту. Пока мы все были заняты беготней вокруг зеленоглазого лиса и зловредных лиан, не присматривались внимательно к тому, что нас окружало. Каменная плита, куда мы поднялись, оказалась цельным блоком нефрита Тяньсинь. Я даже представить не могу, как плиту такого размера затащили сюда. На ступенях были вырезаны журавли с оленьими рогами (4). Такой рисунок встречается очень редко. Я задавался вопросом, какой ранг имел этот Лушан Ван, и почему вся эта гробница такая странная?

Приблизившись к щели, мы ясно увидели, что дерево не расколото: края щели были растянуты дюжиной железных цепей, прикрепленных к механизму внутри. Огромный бронзовый саркофаг был прямо перед нами: примерно два метра в ширину и пять в длину, а по всей его поверхности были выгравированы надписи.

Письменность эпохи Сражающихся царств была более сложна, но ученые того времени чаще использовали письменность ранних царств Ци и Лу, которые отличались некоторой простотой. Царство Чу, после того как присоединило царство Лу, в массовом порядке переняло лускую культуру, и их письменность также стала очень близка луской. Большинство эстампажей периода Сражающихся царств, которые у меня есть, относятся к этому периоду, поэтому я смог приблизительно понять, о чем идет речь.

Пока я разбирался с надписями, остальные молчали, словно боялись разбудить хозяина гробницы. Третий дядя вынул лом и постучал по саркофагу: звук был глухим, значит саркофаг определенно заполнен. Зная, что я достаточно хорошо разбираюсь в письменности этого периода, дядя спросил: "Ты можешь прочесть, что там написано?"

"Я не понимаю деталей, — покачал головой я, — но уверенно могу сказать, что в этом саркофаге лежит именно Лушан Ван, которого мы ищем. Текст на саркофаге — это его жизнеописание. Кажется, на момент смерти ему было чуть меньше пятидесяти. Он умер, не имея ни сыновей, ни дочерей, в присутствии гуна царства Лу, об этом я уже знал, но теперь окончательно убедился. Остальные записи, наверно, повествуют о событиях его жизни".

Меня мало интересовала лингвистика, поэтому дальше разбираться в тексте я не стал.

"Тогда что означают эти слова?" — спросил меня Панкуй. Я взглянул на иероглифы, которые его заинтересовали: в центре саркофага было написано "Ци", а затем был длинный список "Цзы Чжоу Инь Мао", эти иероглифы были немного крупнее, и мне это показались интересным(5). Я понял, что это дата, но в период Весен и Осеней эпохи Сражающихся царств династия Чжоу пришла в упадок, ванам и гунам было не до науки, поэтому календарная система была довольно сложной. Я не мог назвать точную дату: "Вероятно, это дата смерти или установки саркофага, но точно ее назвать я не могу".

Пока я изучал надписи, третий дядя думал, как открыть саркофаг. Он осмотрел и ощупал железные цепи из звеньев толщиной с большой палец. В то время Китай только вступил в железный век и такие цепи были роскошью. Однако сейчас это было старое ржавое железо. Он попросил всех отойти, зарядил обрез, и несколькими выстрелами разорвал почти все цепи, оставив лишь те, что фиксировали положение саркофага.

Третий дядя попросил меня отойти в сторону: "А теперь не вмешивайся, просто наблюдай!"

Словно отреагировав на его голос, саркофаг вздрогнул, изнутри послышался глухой шум. Я хотел спросить присутствующих, не чудится ли это мне, но не успел. Саркофаг снова задрожал, еще сильнее, звук, идущий изнутри стал гораздо четче и громче. Сердце у меня замерло от плохого предчувствия. Кажется, у нас снова серьезная проблема!

______________________

Примечания переводчика

(1) В оригинале не указаны точные характеристики, упоминается только "пистолетная пуля" но для Ares использовались именно патроны 9х19 мм Luger/ Parabellum. Вес пистолета несколько преувеличен. Без патронов Ares весит 2,09 кг. Магазин с тридцатью патронами будет весить не больше килограмма. В сумме получается всего около трех килограммов. Дальность стрельбы ARES FMG на самом деле небольшая, в пределах 100 метров.

(2) Говоря о хорошей экипировке, У Се, видимо, имеет в виду специфику пистолета этой марки. Пистолет ARES FMG был выпущен в 1986 году небольшой партией, и оказался по некоторым причинам не востребован, потому производство было прекращено. Кроме того, область применения этого оружия весьма ограничена, а складная форма пистолета позволяла его использовать в условиях, когда оружие требовалось спрятать. У У Се есть все основания полагать, что предыдущая группа готовилась не только к ограблению гробницы, раз имела в распоряжении такой редкий вид оружия.

(3)九头蛇柏 дословно переводится, как девятиглавый змей-кипарис. Причем, речь идет о плакучем кипарисе, ветви которого свисают до земли, напоминая змей. Кстати, его часто сажали именно на кладбищах.

(4)«Камень Тяньсинь» (天心岩, Tiānxīn Yán) — вымышленный минерал в вселенной «Записок», название которого можно перевести как «Камень Сердца/Середины Небес» или «Небесный Краеугольный Камень».

(4) Журавль с оленьими рогами — авторское творение Сюй Лэя, основанное на двух очень мощных и широко известных символах: Олень (鹿, lù) / Цилинь (麒麟, qílín): Часто олень (особенно белый) является атрибутом или упрощённым изображением Цилиня — мифического благожелательного существа-единорога. Олень символизирует долголетие, богатство (благодаря омонимичности с иероглифом 禄 lù) и служебное продвижение. В даосизме олень — спутник бессмертных (сяней); Журавль (鹤, hè): Один из главных символов долголетия и мудрости. Также тесно связан с даосскими бессмертными, на которых они летают. Соединив их, автор создаёт сверхсимвол, означающий: путь к бессмертию и высшей мудрости (журавль) и небесное благословение, власть и благородство (олень/цилинь). Это идеально подходит для саркофага такого могущественного персонажа, как Лушан Ван, который стремился обрести бессмертие или уже приобрёл некий потусторонний статус.

(5) 启 — иероглиф, который можно перевести, как "начало", в данном случае начало сезона, времени года; 子丑寅卯 - это первые четыре из двенадцати ветвей, так китайцы именовали месяцы. Цзы Чжоу Инь Мао — это ноябрь, декабрь, январь и февраль. В ранние периоды в Китае год начинался с ноября, потому Цзы тут первый в цепочке двенадцати ветвей. Позднее начало цикла стали связывать с инь, январем. Двенадцать ветвей используются для счета месяцев, установления годов, датировки событий с помощью двенадцатеричной нумерации. Система такой датировки очень сложна. В переводе на русский язык мы часто при этом получаем зодиакальные образы "год белой мыши", "час быка" и т. п.

Глава 24. Живой труп

Осторожности ради мы все отступили. Хотя с самого начала понимали, что саркофаг, скорее всего, преподнесет свои сюрпризы, но не могли не вздрогнуть от неожиданности. Такая активность ясно указывала, что либо хозяин гробницы вовсе не так неподвижен, как ему положено, либо предметы внутри саркофага могут двигаться. В любом случае хорошего мало.

Лицо Панкуя побледнело, и он дрожащим голосом сказал: "Кажется, внутри есть что-то живое! Третий господин, этот гроб... я думаю, мы должны оставить его в покое".

Третий дядя внимательно осмотрел все щели саркофага, покачал головой и сказал: "Невозможно, все хорошо запечатано, воздуха внутри быть не должно. Даже если туда положили живого человека, способного прожить столько лет, он все равно бы задохнулся. Кроме того, это всего лишь внешний саркофаг, тело внутри может быть скрыто еще в одном или нескольких гробах. Давайте будем вскрывать последовательно и каждый раз внимательно оценивать ситуацию".

Я попробовал приблизительно прикинуть вес этого саркофага. Помнится, самый тяжелый бронзовый гроб нашли в гробнице цзэнского аристократа И в Лэйгудуне(1). Он весил около девяти тонн и похож по размеру и форме, но был сделан из лакированного дерева, отделанного бронзой. А саркофаг Лушан Вана полностью отлит из бронзы, значит, весит гораздо больше девяти тонн. Я даже не могу представить, насколько больше.

Панкуй и третий дядя сначала соскребли краску, там, где крышка плотно прилегала к саркофагу, затем, воспользовавшись монтировкой, попытались поднять ее, подбадривая себя криками. Раздался натужный скрип, бронзовая крышка лишь немного приподнялась. Я бросился на помощь. Крышка весила, наверно, не меньше восьмисот килограммов, нам потребовалось много времени, чтобы сдвинуть ее хотя бы наполовину. Мы так устали, что задыхались, налегая на нее всем телом. Наконец, нам удалось сдвинуть ее настолько, что крышка покачнулась и с грохотом упала на землю. Теперь можно было заглянуть внутрь.

Действительно, саркофаг был лишь внешним, а внутри оказался еще один гроб, изысканный лакированный, с нефритовой инкрустацией. Хорошо отделанные нефритовые камни образовывали мозаичный орнамент, состоящий из ромбов и кругов. Такой орнамент является графическим изображением поговорки "Небо круглое, земля квадратная"(2). Нефритовой мозаики было так много, что она почти полностью скрывала роспись лаком по дереву. Паньцзы, увидев это богатство, вытаращил глаза и, хватаясь за рану, смеялся и плакал одновременно: "Да чтоб глаза мои лопнули, сколько нефрита! С таким богатством работа теперь нам побоку!" Он стиснул зубы и протянул руку к ближайшему камню, но дядя поспешил его остановить: "Не торопись! Это синьцзянский нефрит, довольно низкого качества. По отдельности каждый кусок стоит немного. Вот если отделить всю мозаику целиком, тогда цена будет во много раз выше".

Паньцзы уже вляпался в неприятности в этой гробнице, а взгляд третьего дяди был столь грозен, что он не осмелился перечить и, почесывая затылок, отступил в сторону.

Третий дядя осторожно простучал лакированное дерево: "Обычно аристократия периода Сражающихся царств использовала в захоронениях двухслойные и трехслойные гробы. Саркофаг — это внешний слой. Мозаика и лакированное дерево — два следующих слоя. Если мы откроем деревянный гроб, то доберемся до внутреннего слоя захоронения. Там должно быть самое ценное". Говоря это, третий дядя осторожно поддел ножом основу мозаики, сплетенную из золотых нитей, и осторожно начал отделять ее от дерева, стараясь не повредить. Трудился он так около получаса.

Как только нефритовая мозаика была снята, я увидел красочные рисунки на деревянном гробу и поднес шахтерский фонарь поближе, чтобы получше рассмотреть все. Графические символы мне всегда были более понятны, чем надписи. Она представляла собой серию повествовательных картинок. На крышке этого гроба был изображен, скорее всего, процесс похорон: большое дерево с трещиной в центре ствола, к нему несколько скелетов несут бронзовый саркофаг без крышки, а поодаль стоит множество людей, почтительно преклонивших колени.

Третий дядя осторожно сложил нефритовую мозаику и положил ее в свой рюкзак. Я попытался оттащить его подальше, он оказался очень тяжелым.

Панкуя так вдохновила находка нефрита, что он энергично собрался открывать деревянный гроб. Третий дядя быстро охладил его пыл: "Ты, когда цзунцзы видишь — в обморок падаешь, а как деньги на горизонте маячат — смерти бояться перестаешь. Это, возможно, последний слой, с ним не стоит торопиться". Он приложил ухо к крышке гроба и жестом приказал нам всем молчать.

Мы даже дыхание задержали, боясь потревожить его чуткий слух. После долгого молчания он обернулся к нам, и лицо его было бледным: "Мать твою за ногу! Кажется внутри кто-то дышит!"

Мы все опешили. Если бы изнутри доносилось рычание цзунцзы, это можно было бы понять. Но кто может дышать там, где нет воздуха? Панкуй, запинаясь от испуга, спросил: "Это ведь не оживший мертвец, правда?"

Третий дядя сказал: "Остановись... чушь городишь! Мы уже до конца почти добрались, осталось крышку снять, только твоего пиздежа не хватает!" Он вынул копыто черного осла и положил на крышку гроба. Мне жестом приказал держать гроб на прицеле. Панкуй поднял монтировку и следил за дальним краем гроба, готовый вырубить все, что оттуда может вылезти.

Третий дядя поплевал на ладони, примерился, чтобы аккуратно вставить лом в щель между крышкой и гробом. И в эту минуту позади раздался зычный голос: "Стой!"

Мы и не заметили, что Толстяк пришел в себя. Он держался за голову и махал нам рукой: "Нихуя себе, бля тебе! Такие дела добром не заканчиваются. Ты с таким жиденьким опытом сосуды опрокидывать собрался? Это ж как в дырке сортирной с фонарем дерьмо искать!" (3)

Третий дядя фыркнул: "А у тебя другие предложения есть?"

Толстяк вежливо отодвинул дядю в сторону, потом просунул руку между стенками саркофага и лакированного гроба, закрыл глаза и долго что-то нащупывал. Вдруг его рука остановилась, раздался щелчок, напоминающий звук пощечины, и посередине крышки гроба пролегла ровная вертикальная щель. Створки разошлись в стороны и оттуда донесся ужасающе горестный крик. От неожиданности я чуть пистолет не выронил.

Толстяк тут же отпрыгнул, крича: "Назад!"

Я машинально поднял пистолет, целясь в гроб и быстро отступил на несколько шагов. Лакированный гроб поднимался из саркофага, как цветок лотоса из воды, а затем створки крышки еще больше раздвинулись и опустились вниз. Это гениальная механика, просто потрясающая, мы все не могли оторвать глаз.

А в это время из гроба приподнялся и сел человек в черных доспехах. Я уже собирался стрелять, но Толстяк схватил меня за руку: "Не вздумай! То, что на нем надето — настоящее сокровище!"

Я, наконец, мог видеть, как выглядел Лушан Ван. Он весь высох, правда, сохранился куда лучше, чем известная "мокрая мумия"(4). Кожа его была такой белой, что казалась прозрачной, глаза закрыты, а черты лица искажены болью, словно он умирал мучительной смертью. Но это был именно труп. Я был удивлен: он сумел сохранить тело девушки в идеальном состоянии, так почему не смог сделать это со своим телом?

Третий дядя обошел саркофаг, осматривая тело со всех сторон и сказал: "Я подумал, что это снова чертов цзунцзы. Смотрите, позади него есть опора. Неудивительно, что он может сидеть".

Мы все подошли. Конечно, это был гениальный в своей простоте механизм. Как только гроб открывали, опора распрямлялась, поднимая лежащее тело в сидячее положение. Если бы на нашем месте были бы обычные даому, то перепугались бы до смерти.

Теперь мы могли вздохнуть с облегчением: Лушан Ван действительно просто мертв. Но он все продумал, чтобы не допустить разграбления своей гробницы. Он понимал, что любой даому будет чувствовать себя не комфортно в гробнице, а значит, даже если он не боится демонов и мертвецов, все равно любая неожиданность может вывести его из равновесия. Правда, чтобы напугать нас, такой уловки маловато.

Мы все подошли поближе, внимательно изучая тело. Я уже понял, что черные доспехи были последним слоем захоронения. Их научное название "нефритовая броня"(5), но я не знал, почему нефритовые пластины стали черными, и подошел, чтобы рассмотреть хотя бы одну поближе. Но, приблизившись, я замер в недоумении: грудь Лушан Вана равномерно поднималась и опускалась, словно он на самом деле дышит. Его дыхание стало еще более очевидным, когда я увидел, что из его ноздрей на выдохе появляется еле заметный пар.

Панкуй удивленно открыл рот и, заикаясь, произнес: "Эта ... эта ... эта хрень, кажется, живая!"

______________________

Примечания переводчика

(1) 曾侯乙墓 "гробница цзэнского хоу И". Хоу — это наследственный титул в древнем Китае, который сопоставим с европейским титулом маркиза. Хоу И был правителем царства Цзэн, существовавшего в V в. до н. э. в бассейне Янцзы и находящегося в вассальском подчинении у царства Чу. Известен только благодаря захоронению, сравниваемому по богатству с гробницей Тутанхамона. Период Воюющих царств, к которому относится захоронение, характеризовался разложением иерархических отношений, свойственных государству Западной Чжоу. Как следствие, захоронения этого периода отличаются ослаблением религиозного и обрядового характера, пышностью погребальной утвари и меньшим количеством жертвенных убийств (в династии Шан могло исчисляться сотнями человек). Открытие было сделано в Суйчжоу, провинция Хубэй. Зимой 1977 солдаты Освободительной Армии КНР сровняли с землей холм Лэйгудунь (擂鼓墩), расчищая площадку для строительства фабрики.

(2) 天圆地方, это дословный перевод поговорки, смысл ее можно примерно обозначить "Так устроен мир". Это выражение кратко описывает одну древнюю космологическую теорию. Однако, ничего общего с древними европейскими представлениями о плоской земле. На самом деле смысл этого выражения более чем символичен. Круг обозначает подвижность и цикличность, изменчивость, а квадрат/ромб — устойчивость, фундаментальность и стабильность. Вполне логичное мироощущение. Мир действительно устроен так, что человеку комфортнее всего на земле. Однако, мир не может быть полностью статичным.

(3) "Это ж как в дырке сортирной с фонарем дерьмо искать!" Это интересная игра слов, которая непонятна европейскому читателю. Толстяк говорит о дерьме, 屎 (shǐ). В европейских языках дерьмо ассоциируется в метафорах с неприятностями. Но в китайском языке есть ассоциация, основанная на омофонии с иероглифом 死 (sǐ) - смерть. Кстати, почти во всех оригиналах Сюй Лэй постарался графически подчеркнуть эту ассоциацию, в скобках указав иероглиф死.)

(4) — на данный момент известна всего лишь одна мокрая мумия, Синь Чжуй, найденная в 1971 году. Ее тело на момент обнаружения было погружено в желтоватую жидкость, которая довольно быстро испарилась, потому не была исследована. Археологи предполагают, что процесс мумификации был естественным: могилу затопило водой и тело долгое время находилось в жидкости, в условиях недостатка кислорода, потому процесс разложения остановился. Мумия Синь Чжуй идеально сохранилась, даже волосы и брови, а в теле были найдены кровь, сохраненные ткани внутренних органов, кожа и суставы не потеряли эластичности.

(5) Нефритовая броня или, точнее, "нефритовый погребальный костюм" — погребальное одеяние, сделанное из тысячи кусочков огранённого и полированного нефрита. Каждый кусочек был соединён с соседними золотой проволокой. Нефрит, или жадеит, по верованиям древних китайцев, обладал магическими свойствами. Использование объектов из этого материала в качестве погребальной утвари известно начиная с неолита. Археологические находки этого типа имеют собирательное название "нефритовый принц".

Глава 25. Нефритовый саван

Я на какое-то время остолбенел, потом отступил на несколько шагов, напрягся, опасаясь, что мертвец вылезет из гроба, и тихо спросил: "Почему этот мертвец дышит? Вы когда-нибудь сталкивались с таким?"

Панкуй вздрагивая, ответил: "Конечно, нет. Если бы я часто сталкивался с таким, то предпочел бы в сортире всю жизнь просидеть, а не гробницы опрокидывать".

Я обернулся к Паньцзы, он, держась за рану на животе, почесывал голову и рассуждал: "Не о том думаете! Какая разница, жив он или мертв? Всадить в него пулю — и он умрет, даже если еще жив. Потому что у нас будут серьезные проблемы, коли он захочет встать и пообщаться". Это имело смысл. В этой странной гробнице надо поменьше думать и побольше делать. Паньцзы прав, я поднял пистолет. Но третий дядя и Толстяк замахали руками, крича: "Подождите... не надо торопиться!"

Пока мы пугались, третий дядя внимательно изучал тело, особенно броню на нем. От удивления его рот не закрывался. Указывая на броню, он не переставал повторять: "Это... это же... разве это не нефритовый саван? Боже мой, это он. Эта штука действительно существует!"

Я был сбит с толку и поспешил поинтересоваться, что его так поразило. Третий дядя был так взволнован, что чуть ли не плакал, он без конца бормотал восхищенно: "Свершилось... удача не оставила меня... я, третий сын семьи У, так долго искал... наконец... Я, наконец, нашел его. Я нашел бесценный артефакт. Это же нефритовый саван, — он схватил меня за плечо. — Существовала легенда о нем. В таком саване тело постоянно будет оставаться молодым. Ты видишь это? Легенда оказалась правдой! Этот мертвец тому свидетельство!"

Действительно, в эпоху Сражающихся царств 40-50 лет считались глубокой старостью, люди выглядели соответственно. Но это тело... хотя черты его лица были искажены, все равно заметно, что выглядел он очень молодо. Я тоже задумался: неужели в мире существует такой эффективный способ омоложения?

Толстяк тоже восторженно хлопал глазами: "Вот уж неожиданность. Сам Цинь Шихуан(1) не мог найти этот артефакт, а мы нашли. Третий мастер, ты знаешь, как снять эту фигню?"

Третий дядя покачал головой: "Я слышал, что ее нельзя снять снаружи. И это серьезная проблема: не можем же мы вытащить с собой тело".

Пока они тщательно осматривали тело, мертвец явно никак не реагировал, позволяя им тормошить себя за ноги и за руки. Он выглядел вполне мирным и безопасным. Я позволил себе расслабиться и поинтересовался: "А если мы снимем нефритовый саван, что станет с телом?"

Толстяк не ожидал такого вопроса: "Понятия не имею. Но для господина Толстяка это не имеет значения".

"Но, раз он дышит, значит, пока жив, — сказал я. — Не будет ли это убийством?"

Услышав это, Толстяк чуть не упал от смеха: "Мой младший товарищ, тебе нужно мыслить идеологически правильно, если уж взялся в драку. Эти древние аристократы и ваны отнюдь не невинные люди, их руки обагрены кровью простого люда. Если мы вытащим его отсюда живым, то его все равно расстреляют, как врага китайского народа. Тебе не надоело беспокоиться о всякой ерунде? Займись чем-нибудь полезным".

По-своему Толстяк был прав. Пока эти двое с головой погрузились в исследование нефритового савана, я решил осмотреть гроб, вдруг там есть что-то ценное. На дне были обрывки плотного материала, покрытого чешуйками. Я вытащил один кусок и спросил: "А это что за фигня?"

Третий дядя рассеянно уставился на мою находку, обнюхал ее и сказал: "Похоже на человеческую кожу. Наверно, она сама сама облезла и осталась в гробу". С отвращением я выбросил это обратно: "Почему? У него какая-то кожная зараза? Там же так много этой кожи!"

Дядя усмехнулся: "Не говори ерунды, это постаревшая кожа, которую он сбросил. Каждый раз, меняя кожу, он становится моложе. Если прикинуть по ее количеству в гробу, он так линял пять или шесть раз".

Мне это напомнило линьку змей... фу, мерзость! А тем временем Толстяк вскричал: "Есть! Нашел!"

Мы собрались вокруг и увидели кончик золотой нити с капелькой на конце, как у булавки. Эти "булавки" были продеты в нефритовые пластины и соединяли весь саван в одно целое. Я был удивлен: "Толстяк, у тебя глаза демона? Как ты смог ее разглядеть? Тогда проблема решена: можно перерезать несколько нитей — и саван сам развалится".

Толстяк смотрел на меня, как на пустое место, и пробормотал: "У вас, товарищей с юга, сердца настоящих убийц, заберете все вместе с котлом. А ведь это кропотливая и искусная работа. Если бы не батяня Толстяк, у вас был бы только один выход — растворить тело Лушан Вана щелочью, иначе этот саван не снять!"

Третий дядя, играя желваками, возмутился: "Да иди нах, это твое личное мнение, а не аксиома. Может быть, здесь есть еще концы нитей".

Толстяк засмеялся и сказал: "Можешь не верить дальше, мне пох!" Он присел, взялся за нить и слегка натянул ее. И тут я услышал звук, похожий на хрип, а потом передо мной вспыхнуло что-то, похожее на молнию. Третий дядя среагировал моментально, оттолкнул Толстяка в сторону — и тут же в дерево на том месте, где стоял Толстяк, вонзился черный меч, расколов доску надвое. Если бы не дядя, клинок бы сейчас торчал из головы Толстяка.

Мы оглянулись в сторону, откуда прилетел меч, и увидели Молчуна. Он был весь залит кровью, а на его плече появилась голубого цвета татуировка в виде цилиня(2)... вроде раньше я татуировок на нем не видел. Его левая рука опускалась — именно ею он метнул меч. А в правой он держал странную вещь. Когда я рассмотрел, что это, то задохнулся от ужаса — это была человеческая голова. Точнее, судя по цвету кожи — голова сюэши.

Молчун, насупившись, посмотрел на нас и, пошатываясь, пошел через галерею. Дышал он тяжело, словно только что закончил тяжелый бой. Впрочем, судя по ранам на его теле, бой и правда, был жестокий. Сначала он задержал взгляд на саркофаге. Потом взмахнул рукой, приказав ровным голосом: "Прочь с дороги!"

На висках Толстяка вздулись вены, он вскочил и чуть не набросился на Молчуна: "Мудила, ты что делаешь?!"

Молчун холодно взглянул на него и ответил: "Хотел убить тебя".

Толстяк был в ярости. Он засучил рукава и направился к своему несостоявшемуся убийце, но Панкуй обхватил его, останавливая. Третий дядя тоже понял, что атмосфера накаляется, ведь Толстяк сейчас вовсе не добродушием светился, потому поспешил вмешаться: "Не торопись, для всего должна быть причина. Толстяк, он не стал бы тебе раньше спасать жизнь, если бы был твоим врагом, верно? Просто обожди немного, остынь".

Толстяк вынужден был согласиться. Он отпихнул Панкуя и, садясь на землю, сердито проговорил: "Да чтобы вашим матерям в гробах не лежалось! Четверо на одного! У меня все равно выбора нет. Излагай!" — обратился он к Молчуну.

Молчун положил голову сюэши на нефритовую плиту, закашлялся и сказал: "Этот сюэши — последний владелец нефритового савана. Лушан Ван нашел его в одной из гробниц. Надевая саван, человек перестает быть человеком, каждые пятьсот лет меняет кожу. Снять саван и остаться человеком он может лишь сразу после линьки, в противном случае превратится в сюэши. Перед вами живой мертвец, которому почти три тысячи лет. Если сейчас потянуть за нитку, мы все станем жертвами монстра".

Он снова закашлялся, из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Я забеспокоился — как тяжело он ранен?

Паньцзы слушал, неловко согнувшись, и все это время молчал. Но, выслушав до конца объяснения Молчуна, вмешался: "Младший брат, скажу прямо. Не обижайся, но ты слишком много знаешь для человека, который тут впервые. Не мог бы ты объяснить, кто ты такой и откуда столь обширные познания? Не думай, что я тебе не доверяю: ты спас мне жизнь. И, если мы выберемся отсюда, я найду способ отблагодарить и выразить свое уважение".

Слова Паньцзы были достойны ответа. Я думал, что Молчун не сможет их проигнорировать, но тот ничего не сказал в ответ. Такое впечатление, что он вообще забыл о нас всех. Молчун подошел к телу Лушан Вана, в его холодном взгляде сквозило отвращение. Молчун схватил мертвеца за горло и вытащил из гроба, и тот закричал и затрясся. Все это произошло столь быстро, что никто из нас даже глазом моргнуть не успел. Молчун ледяным голосом говорил мертвецу: "Ты прожил достаточно долго. Пришло время покинуть этот мир". Вены на руках мертвеца вздулись и стали лопаться, кости ломались с треском, наконец, кожа его почернела и потрескалась.

Мы ошеломленно молчали, не зная, что сказать и сделать. Молчун швырнул тело на землю, словно нефритовый саван был всего лишь мусором. Я схватил его за руку и спросил: "Что ты сделал? Да кто ты такой вообще? Почему испытываешь такую ненависть к этому Лушан Вану?"

Молчун посмотрел на меня, потом снова перевел взгляд на мертвеца: "А что изменится, если ты узнаешь?"

Толстяк неуверенно бормотал: "Что, бля, за дела? Мы так много работали, чтобы добраться до этой гробницы и, наконец, открыли саркофаг. А ты просто пришел и задушил труп в нефритовом саване. Ты, чертов ублюдок, должен хотя бы все объяснить! Отвечай!"

Молчун с грустью смотрел на голову сюэши, которую притащил с собой. Он указал на шкатулку из пурпурного камня внутри лакированного гроба и сказал: "Все, что вам надо знать, есть в этой шкатулке".

______________________

Примечания переводчика

(1) Цинь Шихуанди - "великий император Основатель Цинь", настоящее имя Ин Чжэн (259 до н. э. — 210 до н. э.) — правитель царства Цинь с 245 года до н. э., положивший конец двухсотлетней эпохе Воюющих Царств. К 221 году до н. э. он воцарился над единой державой на всей территории Внутреннего Китая и вошёл в историю как создатель и правитель первого централизованного китайского государства. Основанная им династия Цинь, которой он предназначал править Китаем на протяжении 10 тысяч поколений, лишь на несколько лет пережила императора. Помимо своей невероятной жестокости и масштабным строительством, известен поисками бессмертия. Как можно понять из "Ши цзи" ханьского историка Сыма Цяня, больше всего императора беспокоили мысли о грядущей смерти. Во время своих странствий он знакомился с кудесниками и ведунами, надеясь выведать у них тайну эликсира бессмертия. Возможно, в своих длительных инспектирующих поездках по Китаю, он мог искать не только эликсир, но и другие артефакты, по легендам, дающие бессмертие или омоложение.

(2) Единорог или цилинь — один из благородных мифических животных. Впервые его упоминал Конфуций. По сути это химера: у него несколько рогов, зелёно-голубая чешуйчатая кожа, тело коня, ноги оленя, голова дракона и медвежий или бычий хвост. Он живёт не менее 2000 лет, но увидеть его дано только избранным. Подобно европейскому единорогу, цилинь символизирует долговечность и благополучие. Несмотря на свой жуткий вид, очень миролюбив. По легендам цилинь способен был отгонять злых духов и сопровождал на небеса души умерших.

Глава 26. Аметистовая шкатулка

Камень, из которого изготовлена шкатулка, называют пурпурным нефритом, но на самом деле это аметист. Обычно его используют для создания амулетов, отгоняющих злых духов, а вот шкатулки из него встречаются редко. Эта вещь вырезана из цельного куска камня. Ее делали явно не для того, чтобы любоваться: рисунков на ней не было, лишь на крышке инкрустированная золотая кайма. Судя по тому, где мы нашли ее, шкатулка использовалась в качестве погребального изголовья. Даже нефритовые изголовья очень ценны и встречаются редко, а уж аметистовое изголовье — нечто запредельно дорогое. Думаю, не всякий император мог позволить себе такую погребальную утварь.

Мы осторожно вынули шкатулку и опустили ее на землю. Она не была заперта. Подняв крышку, мы увидели хорошо сохранившийся шелковый свиток. В ткань были вплетены нити из золота. Слева была крупная надпись "Писание князя загробного мира Лушан Вана", а рядом более мелкие иероглифы.

Толстяка больше интересовали конкретные товары, чем эта шелковая книга. Он не мог понять мой интерес, потому, пробормотав что-то невнятное, занялся нефритовым саваном. Молчун вытащил меч из деревянного гроба, облокотился на нефритовое возвышение для саркофага и затуманенным взглядом молча смотрел на тело Лушан Вана.

А мы с третьим дядей углубились в изучение текста шелковой книги. Моих познаний хватало, чтобы понять лишь некоторые фрагменты текста, но ухватить суть я сумел. Написанное там было поистине невероятно, я даже не мог представить, что подобное возможно.

Мелкие иероглифы сбоку от названия — это предисловие, написанное, видимо, самим Лушан Ваном, всего несколько строк. Далее следовало повествование, описывающее основные события его жизни. Для подробного перевода мне бы понадобилось около десяти месяцев. К счастью, я смог понять два самых важных момента.

Первое — это история о том, как Лушан Ван получил печать демона. Текст об этом был достаточно коротким и понятным.

Когда ему исполнилось 25 лет, он унаследовал военную должность своего отца. Чтобы платить воинам армии царства Лу золотом, приходилось грабить могилы. Однажды он вскрыл гробницу неизвестной эпохи, где обнаружил саркофаг с гигантской змеей внутри. Храбрости Лушан Вану было не занимать. Считая, что змея в усыпальнице обязательно должна быть злым духом, он разрубил ее одним ударом меча и вскрыл ее тело — внутри он нашел шкатулку из червонного золота.

Прочитав это, я не мог сдержать дрожь омерзения: та шкатулка, что лежит в моей сумке, вырезана из брюха змеи? Третий дядя заметил мое замешательство и нетерпеливо подтолкнул: "Не останавливайся на полуслове, дальше читай!" Я постарался привести свои мысли и чувства в порядок и продолжил.

Лушан Ван не придал значения этой находке, решив, что змея просто проглотила один из погребальных предметов. Но позже ему приснился белобородый старик, который спрашивал: "Зачем ты убил меня?"

Лушан Ван добросердечностью не отличался: убивал много, счет убитым давно потерял и, тем более, не помнил свои жертвы. Конечно, старика он тоже не мог вспомнить, потому ответил: "Захотел убить — и убил!"

Старик внезапно превратился в гигантского змея и бросился вперед, пытаясь укусить. Но Лушан Ван жесток был даже во сне: он снова ударил змея мечом, наступил на него и собирался убить. И змей стал молить о пощаде, говоря, что Лушан Ван уже убил его тело. А если сейчас убьет и душу, то лишит возможности перерождения. Змей обещал, что в обмен за свою жизнь передаст два сокровища, которые помогут занять высокое положение среди людей. Лушан Ван, военачальник-даому, хоть и подчинялся напрямую гуну царства Лу, но имел весьма невысокий ранг. Зато самомнения ему было не занимать, и повышение ранга было для него весьма желанно. И Лушан Ван согласился.

Змей рассказал, как открыть шкатулку из червонного золота, которую достали из его живота, и научил, как пользоваться сокровищами, лежавшими там. Услышав секрет шкатулки, Лушан Ван осознал, что получил безмерную власть. Он решил, что никто в мире больше не должен узнать эту тайну, и срубил голову змею.

Прочитав это, я просто потерял дар речи. Лушан Ван был невероятно бессердечен.

Толстяк тоже прислушивался к тому, что я читал, и не удержался от вопроса: "Одно сокровище — это печать демона, должно быть. А что за второе сокровище? О нем не упоминалось в древних книгах. Может быть, это нефритовый саван?"

Я дал ему знак не торопиться и продолжил читать.

Проснувшись, Лушан Ван сразу же, следуя указаниям убитого змея, открыл шкатулку. Но в свитке не было ничего о том, что он нашел внутри. Лишь неясное упоминание, что "все оказалось очень просто". Лушан Ван упоминал, что судьба впоследствии благоприятствовала ему, но, видимо, не желал делиться с миром своим секретом. Он убил всех, кто хоть как-то мог знать об этом походе — не только непосредственных участников, но и членов их семей, не пощадив даже новорожденных детей.

Я вздохнул: у этого Лушан Вана явно с головой были проблемы, иначе никак не оправдать такую жестокость.

Толстяка интересовало другое: "Как он мог убить столько людей в одиночку? Полученные сокровища давали ему такую силу? Не томи, читай дальше, а то я весь на нервах уже!"

Я выругался: "У тебя что, шило в заду застряло? Иди молча занимайся нефритовым саваном, не мешай!"

Он ухмыльнулся: "Ладно, ладно, не буду больше прерывать. Но ты читай, не останавливайся, а то от шила прям зудит — так интересно!"

Я постарался больше не обращать на него внимания и снова продолжил чтение.

Благодаря добытому сокровищу он стал непобедим. На войне его всегда ждала победа, в делах государственных ему всегда сопутствовала удача. Однако, чем старше он становился, тем больше чувствовал приближающуюся старость, а вместе с ней и тяжелые болезни. Немалую роль в этом сыграли гробницы, которые он грабил — духи мертвых не прощают осквернения, как говорят, таково влияние пагубной ци мертвых на человека. Гун видел, что его военачальник стареет, потому отстранил его от многих государственных и военных дел, приказав продолжать грабить могилы. Проще говоря, снова понизил его в должности.

Тело его день ото дня становилось все более слабым, Лушан Ван стал бояться смерти, чувствуя ее приближение. Однажды ему снова приснился гигантский змей. Он возвестил, что время Лушан Вана пришло, и все, кого тот убил при жизни, с нетерпением ждут его в подземном царстве. Проснулся Лушан Ван в ужасе. И решил попросить совета у своего военного советника.

Этот человек, всегда скрывавший свое лицо под железной маской, был мастером фэн-шуй. Он недолго думал о том, как решить проблему Лушан Вана. Железнолицый рассказал, что в древние времена существовал нефритовый саван: если ее надеть, то можно сохранить вечную молодость, стать почти бессмертным. Но из подлунного мира этот артефакт давно исчез, найти ее можно, разве что, в очень древних гробницах. Было ли сказанное Железнолицым правдой или легендой — Лушан Ван не видел выхода. Борьба была его сильной стороной. Он перечитал гору древних книг и трактатов, пока не нашел описание гробницы, в которой мог храниться нефритовый саван.

Собрав трехтысячную армию, он потратил полгода, раскапывая гору, в которой нашел гробницу Западного Чжоу. В то время даже крупные царства не могли похвастаться большим богатством, потому масштабы усыпальницы поразили Лушан Вана. Структура гробницы была тесно связана с расположением естественных пещер, а внутренние помещения полностью соответствовали принципам, изложенным в трактате "Чжоуские Перемены"(1). Это делало гробницу практически неприступной. Если бы Лушан Ван не владел отлично навыками Цимэнь Дуньцзя, то не смог бы попасть внутрь. Самое странное ожидало его в главной гробнице: гигантское дерево, которое он назвал девятиглавым змеем-кипарисом. У подножья дерева, на нефритовом постаменте он нашел худощавое тело, облаченное в доспехи из нефритовых пластин.

Железнолицый, увидев тело, заявил, что это и есть та самая нефритовый саван, дарующий вечную молодость. Тело человека лишь выглядит мертвым. Время от времени облаченный в саван меняет кожу. Возможно, этот человек на момент смерти, по словам Железнолицего, был глубоким стариком, а сейчас выглядит, как молодой.

Железнолицый был настоящим мастером и знал, как сдержать сюэши. Он использовал особый метод: вынул тело из нефритового савана и поместил его в саркофаг во вспомогательной гробнице. Лушан Ван следовал всем советам Железнолицего: сымитировал свое отравление и смерть перед гуном, чтобы напугать его своей способностью свободно переходить из мира живых в мир мертвых и обратно. Чтобы умилостивить его, гун похоронил тело Лушан Вана с почестями, которые и не снились царям. Зная все хитрости даому, Лушан Ван, используя подчиненных гуна царства Лу, по всем правилам фэн-шуй возвел усыпальницу для себя на месте древней гробницы Западного Чжоу, установил практически непреодолимую систему безопасности, расставив скрытые механизмы, установив семь фальшивых гробов. Свой же саркофаг скрыл в тысячелетнем дереве, вокруг которого и была возведена когда-то первая гробница.

Прежде чем самому лечь в саркофаг, он убил всех строителей, оставив трупы в подземной реке, а затем отравил всех своих последователей, оставив только двух верных друзей: мужчину и женщину. Эти двое должны были завершить погребение, а потом покончить жизнь самоубийством, приняв яд. Полагаю, что большая часть трупов в речной пещере — это и есть жертвы Лушан Вана.

И тут у меня появился вопрос, который я поспешил задать своему дяде: "А что случилось с Железнолицым? О нем дальше нет упоминаний. Он тоже похоронен где-то здесь?"

Третий дядя покачал головой и сказал: "Он вроде был достаточно умен и понял, что Лушан Ван расправится со всеми, кто ему помогал. Вряд ли он был настолько глуп, чтобы оказаться похороненным рядом с господином".

Молчун с легкостью подтвердил: "Конечно, он не стал бы себя хоронить с господином. В нефритовом саване лежал не Лушан Ван, а сам Железнолицый".

______________________

Примечания переводчика

(1) "Чжоуские перемены" — трактат-предшественник известной "Книги перемен". Различаются они незначительно, но в более позднем варианте принцип восьми триграмм выделяется в отдельный принцип, тогда как в "Чжоуских переменах" линии и комбинации из них являются единым целым.

Глава 27. Ложь

Эта фраза отозвалась вспышкой молнии в голове: "Неужели в самый последний момент они местами поменялись?"

Молчун кивнул: "Этот человек с самого начала все тщательно спланировал: использовать силу и связи Лушан Вана, чтобы самому добраться до секрета бессмертия".

"Откуда ты все это знаешь? Ты так рассказываешь, словно сам присутствовал при этом".

"Нет, меня там не было, — покачал головой Молчун, — но несколько лет назад я опрокинул гробницу Сун и там нашел полное собрание шелковых книг о Сражающихся царствах. Среди них были записки самого Железнолицего. Прознав о планах Лушан Вана стать бессмертным, он сжег заживо всю свою семью, а вместо себя подбросил тело нищего. Сам же сбежал, притворялся нищим, потом втерся в доверие к Лушан Вану. Тот глупым не был и чувствовал какой-то подвох. Но его желания и стремления не позволяли здраво мыслить. В конце концов, Железнолицый дождался похорон Лушан Вана, затем прокрался в гробницу, вытащил тело из нефритового савана и лег на его место. Лушан Ван долго и упорно шел к своей цели, а в итоге сшил свадебный наряд для другого.(1) Думаю, он даже не ожидал именно такого исхода".

Я задумался: "Если тело Лушан Вана вынули из нефритового савана раньше времени, то он стал сюэши? Значит, здесь бродит второй такой монстр?"

"Лушан Ван недолго пролежал в нефритовом саване, чтобы стать сюэши. Но в записях Железнолицего об этом ничего нет, — взгляд Молчуна в этот момент стал каким-то усталым. — Согласись, подробные записи о смерти невозможны в автобиографии, он лишь упомянул о своем плане".

Я смотрел на него, и мне казалось, что в его словах звучали нотки фальши. Почему возникло такое ощущение, я не мог понять и посмотрел на третьего дядю: кажется, он тоже до конца не верил. Но Молчун явно не желал говорить всей правды, а история Железнолицего была не самой важной в нашей нынешней ситуации, не было смысла ловить его на слове. Хотя все это как-то грустно. Молчун, закончив свой рассказ, выглядел так, словно выполнил важное задание. Его лицо снова стало бесстрастным, он встал и сказал: "Рассвет скоро, мы должны выбираться".

"Но мы же еще не нашли печать демона! — возмутился Толстяк. — Да и вообще здесь много хороших вещей. Разве не глупо уходить именно сейчас, бросив все, что могли найти?"

Молчун холодно посмотрел на него, и Толстяк сразу сник, пожал плечами, но все равно продолжил: "Ладно, ладно, уходим. Но как насчет того, чтобы забрать нефритовый саван? Может быть, он единственный такой во всем мире. А батяня Толстяк, между прочим, заботится обо всех нас!"

Это была неплохая идея. Третий дядя хлопнул себя по бедрам и прикрикнул: "Тогда чего ты языком чешешь? Хватай товар и уходим из этого дьявольского места".

Внезапно я потерял ко всему интерес. Я устал и ничего не хотел делать — решил сделать перерыв и просто закрыл глаза... мне на лицо упали капли. Сначала я подумал, что идет дождь, но когда открыл глаза увидел, как по нефритовому пьедесталу катится голова сюэши, которую принес с собой Молчун. Я четко видел глаза без зрачков, которые словно глядели в мою сторону.

Я не мог оторвать от нее взгляда, голова катилась так, словно кто-то толкал ее. Потом она свалилась с пьедестала на землю. Толстяк хотел подойти, но Молчун остановил его: "Не двигайся, сначала посмотри издалека, что это".

Толстяк кивнул. Кожа на голове сюэши зашевелилась, появилась небольшая дырка, из которой выполз маленький красный жук-трупоед. Панкуй, увидев его, выругался: "Вот же гадость! Такой маленький, а осмелился показать свою рожу!" Он хотел раздавить жука монтировкой.

Третий дядя перехватил его руку: "Кретин! Эта мерзость — королевский трупоед. Если ты его убьешь, у тебя будут серьезные неприятности".

Панкуй опешил, сомневаясь: "Такой маленький — и уже королевский? Разве королевскими не должны быть те, что побольше?"

Меня удивило равнодушие Молчуна, который похлопал меня по плечу и сказал: "Пойдем скорее. Если королевский трупоед здесь, мне с ним сложно будет справиться!"

А красный трупоед неожиданно пискнул дважды, потирая крылышки, как муха, словно разглядывал нас, затем расправил крылья и полетел прямо в нашу сторону. Молчун крикнул: "Он ядовит! Если прикоснуться — ждет немедленная смерть!"

Третий дядя увернулся от летящего жука и кувырком перекатился в нашу сторону. Панкуй, стоявший позади него, немного замешкался. На какое-то время он застыл в растерянности, потом, пытаясь отмахнуться, попал ладонью по мелкой твари. Несколько секунд он еще стоял в растерянности — и внезапно закричал. Его кулак прямо на глазах приобрел багровый оттенок, затем краснота стала распространяться выше по руке.

Толстяк заорал: "Это яд, надо срочно отрезать ему руку!" Он выхватил меч из рук Молчуна — тот даже не сопротивлялся. Но, как только Толстяк схватил клинок, тот выпал из его рук: "Твою мать! — ругался Толстяк. — Почему он такой тяжелый?" Несколько раз он пытался поднять меч, но ему это не удавалось.

Да и было уже слишком поздно. Панкуй катался по земле от боли, его кожа уже вся покраснела и истончилась. Он только испуганно смотрел на свою руку, открывал рот, но закричать не мог. Я направился к нему, чтобы хоть как-то помочь, но Молчун остановил меня: "Нельзя его трогать: стоит лишь прикоснуться — и ты тоже умрешь такой же смертью".

Панкуй еще больше перепугался, когда увидел, что мы пятимся от него, как от монстра. Он бросился ко мне с открытым ртом, словно кричал: "Помоги!" Я замер в замешательстве, и третий дядя оттолкнул меня в сторону. Панкуй пролетел мимо меня с сумасшедшим лицом, затем бросился на Паньцзы — тому деваться было некуда. Толстяк орал ужасным голосом, пытаясь выхватить у меня обрез. Я понял, что он собирается делать, потому не выпустил оружие из рук. Но в суматохе обрез выстрелил. Пуля попала в лоб Панкую, он упал на землю и затих.

В голове у меня стоял гул, колени дрожали, я опустился на землю в изнеможении. Все произошло так быстро: только что человек был нормальным — и превратился в такое. Мысли все куда-то пропали, я просто был в растерянности.

А маленький красный трупоед уже выбрался из ладони Панкуя и снова потирал крылышки. Толстяк грязно выругался. Молчун, понимая, что тот собирается сделать, пытался его остановить: "Нет!" Но было слишком поздно, Толстяк подбежал и прихлопнул жука аметистовой шкатулкой.

Некоторое время в пещере царила гробовая тишина, и не было слышно ни звука. Молчун вдруг схватил горсть каменной пыли с земли, посыпал ею себя и крикнул: "Уходим, пока не стало слишком поздно!"

Толстяк огляделся и, видя, что все спокойно, удивленно спросил: "И почему мы должны бежать?"

Как только звук его голоса стих, гробовая тишина пещеры наполнилась скрипящими звуками со всех сторон. И тут мы увидели, как из проходов в стене пещеры стали появляться иссиня-черные жуки-трупоеды. Один, два, три... разных размеров... уже десяток, сотня... Бесчисленные трупоеды хлынули наружу, как морской прилив. Это нельзя описать человеческим языком. Жуки лезли, одна волна за другой, наползали друг на друга, заполняли собой все свободное пространство, покрывая стены и землю одним сплошным шевелящимся ковром.

Меня сковал страх, но третий дядя влепил мне подзатыльник и прикрикнул: "Беги!"

Он подхватил Паньцзы на спину. Толстяк хотел забрать найденные нами товары, но получил отповедь от дяди: "В тебя вселился демон жадности? Смерти своей жаждешь?" Легко поднять нефритовый саван Толстяк не смог, да и аметистовая шкатулка-изголовье была довольно тяжелой. Поэтому он захватил лишь шелковую книгу, сунув ее в карман.

Мы все стали карабкаться вверх по дереву. На стволе было множество лиан и выступов, поэтому подниматься было легко. Я довольно быстро преодолел высоту метров в десять, а в это время трупоеды уже копошились у подножья дерева. Я глянул вниз: ствол дерева под нами постепенно пропадал под отливавшей синим копошащейся массой. Не дай бог упасть, они даже костей ведь не оставят.

Трупоеды вели себя как-то слишком осознанно: собирались в группы, наползая друг на друга, чтобы преодолеть препятствия. И вдруг начали подпрыгивать. Лезли по стволу они гораздо быстрее нас, и вскоре уже скреблись по подошвам наших сапог.

Толстяк вцепился в меня и спросил: "Разве ты не говорил, что кровь вашего младшего брата — что-то вроде репеллента от этих жуков? Почему сейчас не действует?"

Но у меня перед глазами все еще стояла картина смерти Панкуя, я едва расслышал его вопрос. Толстяк заметил мое состояние и вполголоса выругался. В это время резкая боль пронзила ногу: трупоед укусил меня за икру. Я спихнул его свободной ногой, глянул вниз: масса трупоедов напомнила мне кашу, сбегающую из горшка. Дядя крикнул сверху: "Взрывчатка! В сумке рядом с нефритовым пьедесталом есть взрывчатка!"

"Где это?" — растерянно переспросил я.

Третий дядя выругался: "Ты, похоже, не знаешь даже, что за хрень лежит в твоих карманах! Твой рюкзак, левый карман!" Я посмотрел вниз, но сумки со взрывчаткой не было видно под массой жуков. Я выстрелил несколько раз, но лишь убил нескольких, остальные даже не думали расползаться. Молчун вынул из кармана несколько запалов, зажег и бросил вниз. Жуки уже не боялись его крови, но все так же шарахались от огня. С шумом они отхлынули от пьедестала — и сумка стала видна. На заднице Толстяка уже висело несколько жуков, и он орал: "Мама! Поторопитесь, взрывайте, наконец, я этого не вынесу!"

Паньцзы с сомнением крикнул сверху: "Бля! Нельзя стрелять, там слишком много взрывчатки, такой силы взрыв нас тоже убьет!" Я смотрел, как все больше и больше трупоедов поднимаются наверх. Это был тупик, потому я отозвался: "Мы умрем в любом случае. Лучше уж рискнуть!" Тогда он стиснул зубы и выстрелил.

Взрыв был слишком мощным, заложило уши, взрывная волна прошлась прессом по всему моему телу и подбросила меня вверх, словно меня пытались забить в стену, как сваю. Это было очень больно, я закашлялся кровью, в глазах потемнело.

Потребовалось много времени, чтобы найти, за что зацепиться. Трупоедов внизу тоже снесло взрывом, но остальных своих спутников я не видел. Я пытался карабкаться наверх. Мое тело было покрыто каменной пылью, поэтому лианы уступали мне дорогу. А внизу снова стал нарастать гул. Я глянул вниз: к подножью дерева уже приближалась новая волна трупоедов. И ползли они гораздо быстрее, чем я. Мне было адски больно, но я продолжал лезть наверх.

Трещина в своде пещеры была уже близко, когда я почувствовал боль в спине — трупоед забрался на меня и уже вгрызался в кожу. Не глядя, я выстрелил назад, убил его. Но тут же другой вцепился мне в бедро. Я столкнул его с себя прикладом обреза, но он зацепился за ближайшую ветку и собрался прыгать. Следующим выстрелом я убил его, но следом подползали третий, четвертый...

До выхода из пещеры оставалась всего пара рывков по стволу дерева. Да пусть кусают — все равно насмерть загрызть уже не успеют. А как выберусь — я с ними разберусь. И продолжил карабкаться наверх, схватился рукой за ветку, чтобы подтянуться. Руку свело от сильной боли, я посмотрел, в чем дело. Из-за ствола дерева выглядывало окровавленное лицо, и два почти лопнувших глаза смотрели прямо на меня.

_______________

Примечания переводчика

(1) "Сшил свадебный наряд для другого" — классическая китайская идиома 为他人作嫁衣裳 (wèi tā rén zuò jià yī shang) — дословно: "шить свадебный наряд для другого человека". Эта идиома описывает ситуацию, когда человек вкладывает огромный труд, время и ресурсы в какое-то дело, но все плоды его труда в конечном итоге достаются другому. Он делает всю чёрную работу, а другой пожинает лавры. Идиома происходит из стихотворения известного поэта эпохи Тан Цинь Таоюй (秦韬玉). В нём рассказывается о бедной девушке-мастерице, которая круглый год шьёт роскошные свадебные платья для богатых невест, а сама не может выйти замуж из-за бедности. Она создаёт красоту и счастье для других, но сама остаётся без всего.

Глава 28. Огонь

Это лицо было сплошь покрыто кровью. Я даже не мог определить, это содрана кожа и обнажились мышцы, или кровь течет из многочисленных ран. Однако, лицо показалось мне очень знакомым. Это был Панкуй. Я был в ужасе от его вида и одновременно чувствовал невыносимую жалость.

Выстрелом ему пробило левую часть головы, из раны виднелись кости, но мозг внутри вроде не был поврежден. Я видел, что травма была серьезной, но все равно обрадовался и поспешил позвать его: "Поднимайся, может быть, нам удастся тебя спасти!"

Но он даже не пошевельнулся, только глаза его наливались злобой, словно он не хотел нас отпускать. И тут я понял: он держал меня за руку, а на его теле был яд, который быстро впитывался мне в кожу. Я уже чувствовал сильную боль в руке и понял: "Все кончено!"

Панкуй открыл рот, издал невнятный звук и внезапно потащил меня вниз. Я вспомнил, как плавилась его кожа, и в ярости отбросил его руку, но он уцепился за мою ногу и продолжал что-то бормотать, видимо, решив похоронить меня вместе с собой.

"Панкуй, просто отпусти меня. — попросил я. — Это судьба. Если ты все еще хочешь жить, просто следуй за мной. Может быть, это можно вылечить. Никакой пользы нет от того, что ты затащишь меня с собой в могилу!"

Не знаю, отчего, но мои слова его просто взбесили, он бросился на меня, тараща свирепо глаза, словно полностью потерял рассудок, схватил за горло и стал душить.

Мне стало понятно: выживет лишь один из нас. Я решительно ударил его ногой, он отшатнулся, разжав руки. И тогда я выстрелил ему в грудь. Я расстрелял все патроны. Несмотря на выстрелы, попадавшие в цель, он продолжал тянуть руки ко мне и царапать воздух, но схватить меня не смог и тяжело упал в кучу трупоедов, копошившихся внизу.

Рука, за которую он меня схватил, уже не болела, онемение распространялось все выше, пальцы ничего не чувствовали и не слушались меня. Я видел, как онемевшая рука перестает хвататься за ветку, и я прямо сейчас упаду вниз, попытался перехватить опору здоровой рукой, но вместо ветки задел лиану. Я был обсыпан каменной пылью, и лиана шарахнулась в сторону, а я, ругаясь, соскользнул вниз и с размаху врезался в ветку несколькими метрами ниже.

Кругом было полно трупоедов. Часть я раздавил, когда упал. Пришлось зажать ветку ногами, чтобы остановиться, но я продолжал соскальзывать вниз. Я ухмыльнулся: теперь у меня есть множество способов отправиться на тот свет: разбиться при падении, быть съеденным трупоедами либо умереть от отравления. Выбор невероятно щедрый.

Я почти полностью упал духом, когда снизу появился Толстяк и начал расшвыривать жуков. Оказалось, по деревьям он передвигается медленнее, чем я. Увидев меня, он разразился руганью: "Ну что ты разлегся, как девица в "цветочном доме"? У меня уже вся задница в дырках, а ты тут расслабился". Он собирался меня подтолкнуть выше, но я остановил его: "Не трогай меня, я отравлен. Иди вперед, ты все равно меня уже не спасешь!"

Толстяк, не обращая внимания на мои слова, затащил меня к себе на спину: "Ты в зеркало давно смотрелся? У тебя, сукин сын, цвет лица лучше моего, румянец горит, глазки блестят. Какое такое отравление?"

Я хотел показать краснеющие руки, но, когда глянул на них, то увидел, что сыпь еще была, похожая на укусы тысячи комаров, однако, выше плеч не поднималась. Я не мог понять, почему яд на меня не действует.

Толстяк тащил меня на спине, стиснув зубы и упорно продвигаясь вверх. А я фактически прикрывал его спину: теперь все жуки цеплялись за мою задницу и самозабвенно ее грызли. Мне даже ругаться больно было: "Да чтоб я сдох, сволочь ты, Толстяк. Я думал, ты добрый, а ты, говнюк, используешь меня, как щит!"

Толстяк орал в ответ: " Не нравится — тащи ты меня. Разве ты не видел — у меня на заду живого места уже нету!"

Сил ругаться с ним не было. Вокруг нас на ветвях змея-кипариса висело множество трупов, которые раскачивались, задевая друг друга. Толстяку частенько приходилось натыкаться на те, что висели близко к стволу. К счастью, у жуков были те же проблемы — они путали трупы с нами, отвлекались на них, особенно на те, что раскачивались сильнее.

Толстяк быстро понял ситуацию и подумал, что это хороший способ избавиться от части насекомых. Мне было дано задание толкать трупы. Ничего сложного не было: достаточно было задеть один, тот задевал висящие рядом — и по цепочке двигаться начинали все. Правда, мне это занятие казалось отвратительным, но что я мог поделать, собственная жизнь важнее.

Постепенно вокруг нас образовался хоровод из трупов. Интеллект жуков, видимо, был невысок: они и вправду растерялись, не зная, ползти вслед за нами или прыгать на карусель мертвецов, что крутится рядом. Постепенно жуки немного от нас отстали. Толстяк смог какое-то время ползти быстрее, мы смогли перевести дух.

После силовых упражнений с трупами к моим рукам вернулась чувствительность. Я вспомнил, что дедушка в своем дневнике описывал похожие ощущения от отравления ядом сюэши. Но он-то выжил. Может быть, у нас семейный иммунитет?

Впрочем, подумать об этом можно будет потом. Я поспешил освободить Толстяка от меня в качестве груза: он уже здорово вспотел и тяжело дышал. Когда я увидел его таким уставшим, подумал, что теперь мы квиты за то, что я его тащил на спине внизу чуть ли не до кровавой рвоты. И тут я увидел человека, сидящего на ветке, позади Толстяка. Этот человек жестом подзывал меня к себе.

Я вздрогнул и потер глаза — человек исчез. Я подумал, что он прячется за деревом, но услышал голос Толстяка: "Опять заснул? Пошли уже!"

"Подожди! — я схватил его за руку. — Вон там, слева! Я только что увидел, как кто-то зовет меня".

Он вздохнул, последовал за мной. Добравшись, мы никого не увидели, только дупло в стволе, где человек вряд ли поместился бы. Внутри было так темно, что невозможно рассмотреть, есть ли там кто.

Толстяк посветил фонарем и шарахнулся в испуге: в дупле множество лиан обвивались вокруг сильно разложившегося трупа. Его голубые глаза были такими мутными, что совсем не было видно зрачков, а рот был открыт, словно он что-то пытался сказать. Толстяк посмотрел на меня: "Этот давно мертв. Ты же не призрак его видел?"

За последнее время мне пришлось увидеть столько странного, что я и в призрака поверить мог. Но кого бы я не видел, он меня позвал сюда, значит, что-то хотел сказать или показать. Я осмотрел его рот. Но если там что и лежало, то давно уже выпало, настолько челюсть была ветхая. Я продолжал осмотр до тех пор, пока не заметил что-то, зажатое в кулаке. Когда я разжал пальцы, то увидел кулон на цепочке.

Трупоеды внизу снова начали попискивать и ползти наверх, медлить было нельзя. Я заметил, что тело одето в остатки камуфляжа, и отсалютовал ему: хоть как-то почтить память надо. Затем мы продолжили подниматься — до выхода оставалось всего ничего.

Выбравшись, наконец, из пещеры, мы глянули вниз. Трупоеды не собирались останавливаться и стремились к краю расщелины. Толстяк прикрикнул: "Не время отдыхать! Бежим!"

Я так долго пробыл под землей, что никак не мог определить направление. Зато заметил, как из кустов выбежал человек с канистрой в руках. Я узнал третьего дядю. Обрадованный, я бросился к нему. Но он, завидев меня, строго приказал: "Тащи сюда весь бензин!"

Оказалось, что между местом нашего входа в гробницу и расщелиной всего-то был небольшой овраг, не больше десяти метров. Наше оборудование все было в целости и сохранности, в том числе и канистры с бензином. Глядя на них, я почувствовал нарастающий гнев и мысленно обратился к трупоедам: "Сейчас я вам такое устрою — жизнь малиной не покажется!"

Мы с Толстяком взяли по канистре и побежали обратно. Третий дядя уже опустошил свою. К тому времени трупоеды уже показались на поверхности. Дядя бросил в лужу бензина зажигалку и полыхнуло пламя. Запахло паленым. Насекомые отступили. Стена огня образовалась над расщелиной. Было невероятно приятно видеть, как эти вредные жуки горели и пищали. А мы все подливали бензина, вторую канистру, третью — пока пламя не поднялось выше человеческого роста. Огонь чуть не опалил мне брови.

Я отступил и взглянул на кулон у меня в руке. Это был армейский жетон, имя полустерто, вроде Джеймс. Я протер его и положил в карман куртки, мысленно пообещав вернуть его семье, если будет такая возможность. Покойся с миром, человек.

Толстяк, разгоряченный и вспотевший, спросил дядю: "А где остальные двое?"

Он указал за спину: "Паньцзы плоховато себя чувствует, похоже, у него жар. А вот младшего брата я не видел. Разве он не с вами вылез?"

Я тоже посмотрел на Толстяка, а тот вздохнул: "Я не видел его после взрыва. Боюсь, он плохо закончил".

Третий дядя покачал головой и сказал: "Он был впереди всех. Скорее всего его выбросило наверх взрывной волной".

Но сказано это было очень неуверенно. Да, Молчун силен, однако, перед законами физики мы все равны. Если бы его выбросило взрывной волной, то он разбился бы.

Мы обшарили все вокруг, но не нашли его, ни живого, ни мертвого. Третий дядя вздохнул и криво мне улыбнулся.

Мы вернулись в лагерь, чтобы собрать вещи, разожгли костер и разогрели консервы, чтобы поесть. Я был настолько голоден, что съел бы все, что угодно. Дядя, ковыряясь ложкой в банке, указал на невысокую скалу позади лагеря: "Видите, этот лагерь находится совсем недалеко от расщелины. Кажется, демон, которого видел старик — это змей-кипарис. Видимо, люди, разбившие лагерь, своим шумом привлекли его внимание ночью. К счастью, мы ночевать не оставались, а пошли сразу в гробницу. Иначе тоже могли бы попасть на корм этому дереву-убийце".

Толстяк сказал: "Я не знаю, когда может погаснуть огонь. И тогда жуки могут снова полезть наружу. Давайте, пока не погасло, выбираться из этого леса!"

Поспешно сделав несколько глотков из фляги, я кивнул. Мы углубились в лес, Толстяк с третьим дядей попеременно несли Паньцзы на спине.

Дорога была спокойной. Но, когда мы шли сюда размеренным шагом, то чуть ли не песни пели. Возвращались же угрюмыми, поспешно, словно спасались бегством.

Я не спал всю ночь, переживания давали о себе знать, мои силы достигли своего предела, держался я только за счет своей силы духа. Если передо мной сейчас появилась бы кровать, то заснул бы я за пару секунд. Мы шли по лесу все утро, к полудню пересекли небольшой каменистый склон, образованный оползнем, и, наконец, увидели дружелюбную деревушку.

Но расслабляться было рано. Сначала мы отнесли Паньцзы в деревенскую больницу. Босоногий врач вышел к нам, нахмурился, осматривая пациента, подозвал медсестру. Я сел на табурет и заснул, успев услышать лишь пару сказанных врачом фраз.

Сон мне отдыха не принес: ничего не снилось, но чувствовалась какая-то тяжесть. Не знаю, сколько я проспал, а когда открыл глаза, то услышал шум на улице. Там явно что-то происходило.

Глава 29. Шкатулка из червонного золота

Я был сбит с толку и не понимал, что происходит на улице. Хотел спросить своего третьего дядю, но обнаружил, что он спит на стуле рядом со мной. Я выбежал из больницы и увидел жителей деревни, погонявших запряженных в телеги мулов. Все направлялись в горы. Пробегавший мальчик пояснил мне: "Беда, большая беда. В горах лесной пожар!"

Меня осенило: думая лишь о своем спасении, мы даже не попытались предположить, что наш огонь спалит не только Гидру с жуками, но и весь лес. И, конечно, ничего не сделали, чтобы предотвратить это. А если огонь дойдет до деревни, это будет действительно беда. В глубине души моей зашевелилась паника: лесной пожар — это не один-два несчастных случая. У этих людей даже техники нет, чтобы остановить это бедствие. Это катастрофа.

Я вернулся в больницу и разбудил дядю. Ничего полезного для помощи людям мы не нашли, вооружились ночными горшками и побежали на помощь. По дороге встретили Толстяка с тазом для умывания в руках на телеге, запряженной ослом. Завидев нас, он крикнул: "Натворили мы дел! Залезайте, поехали огонь тушить!" Мы залезли к нему, телега выехала из деревни и направилась в горы. Вдалеке темнела полоса черного дыма, сквозь которую иногда мелькали языки пламени. Третий дядя растерянно указал рукой в сторону пожара: "Посмотрите, расщелина тоже в той стороне. Похоже, это действительно огонь, который запалили мы".

Я прикрыл ему рот, чтобы не говорил громко. Навстречу нам бежал человек, похожий на деревенского старосту, и кричал: "Вызывайте войска! В горах обвал!"

Я предположил, что пещера, из которой мы выбрались, полностью выгорела, потому и обвалилась. Надеюсь, жуки тоже сгорели, ведь если они вылезут, это будет куда хуже, чем просто лесной пожар. Мы торопились к склону. Толстяк жестоко нахлестывал осла, наверно, отбил ему весь зад.

Жители деревень часто умеют бороться с лесными пожарами. Часть из них стала в цепочку, по которой передавали наполненные водой тазы, горшки, ведра. Мне показалось, что непрактично таскать воду такими маленькими порциями, так с огнем не справиться. Поэтому я поспешил предложить: "Земляки, такое количество воды не затушит лесной пожар. Не тратьте силы понапрасну, лучше приготовьте все к приходу войск!"

На меня посмотрели, как на дурачка, а один старик сказал: "Молодой человек, эта вода для питья. Работая близко к огню, надо постоянно утолять жажду. Но мы не заливаем огонь, а прорубаем противопожарную просеку. Огонь не сможет пересечь ее. Если ничего не понимаешь, то не мешайся под ногами," — он посмотрел на ночные горшки у нас в руках и покачал головой.

Я покраснел, когда понял, что опростоволосился. Не стоило так бездумно лезть со своим мнением. Опустив голову, я последовал за деревенскими в лес. Все деревья вдоль намеченной просеки были срублены. Но огонь быстро приближался, примерно через час уже чувствовался на коже его жар, а небо заволокло черным дымом.

Жители деревни повязывали на лица смоченные повязки. Я взглянул на Толстяка: у него с собой подходящих тряпок не было. Он подумал, вытащил шелковую книгу, намочил ее, повязал на лицо и пошел помогать деревенским рыть противопожарный ров.

В горах лесные пожары распространяются очень быстро и чрезвычайно опасны. Крупномасштабные лесные пожары можно контролировать с помощью вертолетов, которые не дают распространиться дальше, позволяя огню самому погаснуть, прогорев до конца. Без техники потушить такой пожар, как обычный городской, невозможно. Чтобы на пожарище снова выросли деревья, потребуется более 20 лет, а сжечь такой же лесной массив пожар может за десять минут. Более того, пожар непредсказуем. Можно потушить огонь в одном месте, но тут же полыхать начинает там, где совсем не ожидаешь. А если уж окажешься в эпицентре, то остается лишь ждать смерти.

Я помню американский фильм о группе пожарных, которые были окружены огнем, остались без связи: они были на грани смерти. У нас, конечно, не такой тяжелый случай: и площадь пожара не настолько большая, и пожарный ров роют быстро.

Мы работали там более двух часов. В небе появился вертолет спасателей. Вскоре военные сменили нас. Меня очень беспокоило, что кто-нибудь погибнет. К счастью, оказалось, что лишь несколько человек получили легкие травмы.

Когда мы вернулись в деревню, то просто валились с ног. Я был так голоден, что, попросив ребенка принести мне пару лепешек с кунжутом, даже не заметил, как съел их. Мне казалось, что я никогда не ел ничего ароматнее, чуть не заплакал от счастья. Секретарь парткома нахваливал нас, говоря, что жители городов редко имеют такой высокий уровень сознательности.

А мне было стыдно хвастаться помощью на пожаре, который я же и устроил. Хотелось покаяться, сказать, что именно я поджигатель, и меня надо повесить.

Медсестра сменила повязку Паньцзы и промыла рану. Его дыхание стало ровнее, но он все еще спал. Врач сказал, что ему требуется полный покой, но опасности уже нет. Он собирался отправить Паньцзы со следующей машиной в большую городскую больницу.

Мы с третьим дядей вернулись в гостевой дом и приняли хорошую ванну. Осмотрев себя, я обнаружил, что на мне живого места нет: синяки, ссадины. Пока я бежал в деревню и тушил пожар, то ничего не замечал, но сейчас, выходя из душа, еле мог передвигать ноги.

Я залез в постель и сразу заснул. Сон освежил меня. Я проспал до полудня следующего дня. Когда я встал, то увидел, что Толстяк и третий дядя сладко спят на своих кроватях, а их храп, как гром, сотрясает стены.

Я спустился позавтракать и поинтересовался у официанта, как дела в деревне. Пожар был уже локализован, его сложность не посчитали высокой. Военные уже покинули деревню. Я почувствовал облегчение и спросил про Паньцзы: его уже доставили в больницу Цяньфошань в Цзинане. Нам больше незачем было оставаться в деревне, я пошел готовиться к отъезду.

Дальнейшие события совсем не интересны. Через несколько дней мы вернулись в Цзинань. Я с третьим дядей навестил Паньцзы в больнице. Опасности для его жизни уже не было, но он все еще без сознания. Мы решили остаться в городе. Но боже! С какой печалью расставался с нами Толстяк. Он покинул нас сразу, как мы вернулись из деревни, и оставил свой номер телефона для связи. Шелковую книгу я отдал дяде для экспертизы.

На следующий день я позвонил в больницу, и узнал, что Паньцзы еще не пришел в себя. Я не мог удержаться от разочарованного вздоха. В это время вошел третий дядя с мрачным выражением лица и выругался: "Я в бешенстве! Меня обвели вокруг пальца!"

Я был удивлен, подумав, что его обманули на антикварном рынке, и сказал: "Дядя, тебя обманули при твоем уровне квалификации? Значит, это была настолько хорошая копия, что ты легко сможешь ее продать".

Третий дядя достал шелковую золотую книгу и сказал мне: "Включи голову и перестань нести чушь. Я говорю не об антиквариате, а вот об этом!"

Я чуть не упал с кровати и крикнул: "Что? Невозможно!"

Он покачал головой: "Это правда, я отправил на экспертизу золотые нити из свитка, проба слишком высока, в то время невозможно было сделать золото такого состава, это почти идеальная подделка! Я не могу поверить в это, — вздохнул третий дядя. — Я давно заметил, что с Молчуном не все так просто. Сбежал, словно в панике, от сюэши, хотя определенно знал, как с ним справиться. Почему он исчез так надолго, а появился лишь под конец? Он покидал нас, чтобы что-то сделать в одиночестве, подальше от наших взглядов".

Я был удивлен: "То есть, он побывал в пещере раньше нас и открывал саркофаг Лушан Вана? И положил эту поддельную шелковую книгу туда? Это же невозможно сделать в одиночку. И проход в дереве с бронзовыми цепями — если бы кто-то его открывал до нас, мы бы заметили следы!"

"А ты позади дерево осматривал? — спросил дядя. — Да и на заднюю часть саркофага мы не обратили внимания. Он опытный даому. Вероятно, сделал лаз позади части дерева и положил свиток через заднюю часть саркофага, — он вздохнул. — Мне жаль, я, цзянху(1) с десятилетним опытом даому, но не заметил, сколь удивителен этот человек. Я думал, что он просто потомок какого-нибудь генерала, срывающего курганы. Но боюсь, он намного более важная фигура".

Я не очень много понял и сказал: "Все, что написано там, фальшивка?"

Третий дядя кивнул и сказал: "Эти истории, подобные "Книге гор и морей", они неправдоподобны. Однако, напряжение, таинственная атмосфера древней гробницы, непредвиденные ситуации по дороге: даже самые искушенные поверили бы. Но, возвращаясь к тому моменту, я вспоминаю множество неувязок. И тебе самому не странно, что с твоими познаниями в древних языках ты смог разобрать только два небольших куска из всего текста? Остальное сделано просто для отвлечения внимания: он специально сделал понятными только две части, чтобы привлечь наше внимание только к этой истории".

Я открыл рот от удивления, и третий дядя тяжело вздохнул: "Но, кажется, только он знает секрет гробницы Лушан Вана. Теперь, когда она погребена под обвалом, концов не найти".

В эту минуту меня озарило: "Да, да, чуть не забыл. Не все осталось погребенным, я кое-что вынес оттуда!" Я заглянул в свой рюкзак, надеясь, что она не потерялась. К счастью, шкатулка из червонного золота была на месте. Я вынул ее: "Это она. Та шкатулка, что была в руках зеленоглазого лиса".

Третий дядя осмотрел ее: "Это головоломка. Основное пространство внутри занято хитрыми замками. Много вещей туда не положишь. И открыть эту шкатулку непросто. Смотри!" Он повернул крышку шкатулки — четыре угла ее раздвинулись, обнажая вращающийся диск с восемью отверстиями. Каждое отверстие имело номер, как циферблат или диск телефона. "Эта шкатулка, — продолжал дядя, — древняя механическая головоломка. Нужно знать пароль, чтобы открыть ее. Подожди немного, я пойду в мастерскую и принесу инструменты. Разрежем и посмотрим".

Третий дядя выбежал в такой спешке, что я даже не успел ничего сказать. А мне казалось, что я знал пароль. Набор из восьми цифр — это же 02200059? Как такое могло быть? Этот номер был набит на бляхе мертвого американца. Я решил попробовать, набрал осторожно 0-2-2-0-0-0-5-9, вздрогнул от резкого щелчка, внутри словно заработал часовой механизм. Шкатулка открылась.

______________________

Примечания переводчика

(1) 江湖 (цзянху) — одно из фундаментальных и непереводимых понятий китайской культуры. Дословно означает «реки и озёра», но это лишь внешняя метафора. Это параллельное общество, существующее на грани официального мира, со своими собственными законами, моралью, иерархией и кодексом чести. Цзянху — это мир бродячих мастеров боевых искусств, странствующих рыцарей, мистиков, разбойников, тайных кланов и секретным знаний. Основные признаки цзянху:

а) вне закона и государства: цзянху живут по своим правилам, часто конфликтуя с официальной властью.

б) кодекс чести («и» 义): высшей ценностью является личная преданность, долг перед наставником или кланом, справедливость по своему пониманию. Этот кодекс часто важнее государственных законов.

в) странствия и независимость: атрибут обитателя цзянху — постоянное движение, отсутствие постоянного дома. Это символизирует свободу от социальных условностей.

г) постоянная борьба: мир цзянху — это арена для демонстрации силы, мастерства и хитрости. Здесь ведётся борьба за редкие артефакты, секретные манускрипты, влияние и авторитет.

В контексте «Записок расхитителя гробниц» цзянху — это сеть кланов грабителей, торговцев древностями, людей со сверхъестественными способностями, о которых идёт речь в романе. Его герои — не просто авантюристы; они наследники многовековых традиций, связанные сложной паутиной долга, вражды и общих тайн этого скрытого мира.

Таким образом, «цзянху» — это состояние души и особая форма социальных отношений, объединяющая всех «людей тени». Прямого аналога в западной культуре не существует (хотя некоторые параллели можно провести с рыцарством, миром пиратов, цыган, скоморохов), поэтому термин сохраняется в оригинальной транскрипции.

Предисловие автора к английскому изданию

В те дни, когда не было телевидения и интернета, я был еще ребенком, моя семья не имела большого дохода. Самым большим удовольствием для меня было рассказывать истории своим сверстникам. Я видел, что мои рассказы нравятся друзьям, и решил, что когда-нибудь стану лучшим в мире рассказчиком.

Я написал много рассказов, пытаясь осуществить эту мечту, но большинство из них я так и не закончил. Я полностью отказался от своей мечты стать писателем и, как многие люди, сидел, ожидая, пока судьба похлопает меня по плечу. Однако, хоть я и предал свою мечта, она не оставила меня.

Когда мне было 26 лет, мой дядя, торговец антиквариатом, дал мне свой дневник, полный коротких заметок, которые делал в течение многих лет. Хотя информация там часто оказывалась скучной, а сами записки были бессвязными и, иногда, незаконченными, этот дневник стал моим вдохновением. Я вспомнил свою мечту — так появилась идея написать книгу о семье расхитителей гробниц, роман, который будет будоражить воображение и чувства... Я снова начал писать...

Это моя первая история, моя первая книга, которая превзошла все ожидания, бестселлер, сделавший меня богатым. Я понятия не имею, как это произошло. Да и никто другой не сможет объяснить. Популярность, вероятно — самая большая загадка «Дневников расхитителя гробниц». Может быть, читая книги этой хроники, вы, читатели, сможете понять почему она стала такой популярной. Надеюсь, вам понравятся приключения, с которыми вы столкнетесь, третий дядя, его племянник и их товарищи проведут вас по миру, полному зомби, хищных жуков и прочей нечисти.

Спасибо Альберту Вену, Мишель Вонг, Джанет Браун, Кэти Мок и всем моим друзьям, которые помогли издать англоязычное издание The Grave Robbers ’Chronicles.

Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Спасибо, что прочитали до конца. Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Гробница в песках на дне бушующего моря

Глава 1. Бронзовая змеебровая рыбка

Механизм шкатулки медленно открывал крышку. Свободного пространства внутри было всего лишь с мизинец, и там лежала маленькая бронзовая рыбка. Я вынул ее: сама рыбка выглядела обычной, разве что работа очень тонкая. Но удивительными были брови в виде маленьких изящных змеек, сделанных настолько искусно, что выглядели они, как живые. Однако, я все равно не мог понять: что такого ценного в этой фигурке, если ее так тщательно спрятали?

Третий дядя вернулся с газовой горелкой в руках, увидел открытую шкатулку и удивился: "Как? Ты уже открыл ее? Как тебе удалось?"

Я рассказал ему про цифры на пряжке, он нахмурился: "Странно все это. Похоже эти американцы не песок ворошили, — он взял бронзовую рыбку и переменился в лице. — Не может быть! Это же змеебровая рыбка!"

Похоже, фигурка была знакома дяде, я спросил его об этом. И он вынул из потайного кармана точно такую же рыбку: хрупкого вида, размером с мизинец, с такими же бровями-змейками. Качество работы просто завораживало, каждая чешуйка была тщательно отлита. Должно быть, этих рыбок делал один человек. Хотя в чешуйках рыбки, которую достал дядя, были следы плотного белого известняка. Я с первого взгляда распознал его: "Это же морской товар?"

Третий дядя кивнул. Я был удивлен. Морские товары — это антиквариат, который поднимают со дна моря, обычно бело-голубой фарфор. Морские товары встречаются у антикваров чаще: их легче найти, они просто лежат на морском дне или в затонувших кораблях. Но цена на них невысока. В море много солей и микроорганизмов, которые оставляют плохо смываемый известковый налет.

Я был в растерянности: не помню, чтобы дядя интересовался дешевыми товарами: "Ты что, ворошил песок на море?" Третий дядя кивнул: "Только один раз. И я очень сожалею об этом. Если бы я мог повернуть время вспять! У меня бы сейчас были жена и дети".

Я лишь немного знал об этой истории. У третьего дяди раньше была женщина, отважная и умная. Я слышал, что они познакомились в гробнице, звали ее Вэньцзинь. Она была скромна и образована, в ней сложно было разглядеть потомка семьи моцзинь из северной школы. Третий дядя работал с ней около пяти лет. Она искала драконовы жилы, он определял точку входа в гробницы. Оба были довольно известны, настоящие "рыцари-орлы" в мире даому цзэй(1). Но однажды она пропала без вести. Я слышал разговоры и сожаления моих родных о том, что пропали люди, что женщине не место в гробницах. Но я тогда был совсем маленький и многого не понимал. Помню лишь дядю, который из разудалого весельчака словно превратился в старое сломанное дерево. Постепенно он ожил, но на это ушло много времени, и таким веселым, как прежде, он уже никогда не был. Я не знаю, что тогда произошло, а дядя никогда не говорил об этом. Меня мучило любопытство, слишком много сплетен было вокруг этой истории. И дядя, кажется, сейчас готов рассказать, как все было. Но я постарался не показывать свое любопытство: "Что тогда произошло? Что-то очень плохое?"

Третий дядя вздохнул и сказал: «В то время мы с ней были молоды. Ее однокурсники собирали археологическую группу. Они по слухам знали, что я — мастер своего дела, а я даже не думал это скрывать. Мы все в какой-то степени мастера. Их группа отправилась на Сиша(2), чтобы исследовать затонувший корабль. Я последовал за ними, даже не предполагая... — он сделал паузу, словно даже думать не хотел о том, что собирался рассказать. — Затонувший объект оказался просто огромным".

События, о которых дядя рассказывал, произошли более десяти лет назад. Тогда у него еще не было большого опыта в области исследования гробниц, но любовь вскружила ему голову, он хвастался перед Вэньцзинь, рассказывая о своих успехах, выдавал свои теоретические знания за практический опыт и последовал за их командой в море. Они зафрахтовали моторную шхуну у местного рыбака и потратили два дня, чтобы добраться до Ваньцзяо, одного из западных рифов. Это место было одним из самых опасных участков древнего морского шелкового пути, множество кораблей затонуло там. Третий дядя спускался под воду и был поражен: морское дно буквально было усеяно осколками бело-голубого фарфора и целыми изделиями. От такого обилия находок просто дух захватывало.

Вэньцзинь рассказывала, что эти вещи приносило течением с затонувших возле рифа кораблей. Бывало, рыбаки, забросив сеть, могли вытащить четыре или пять целых фарфоровых изделий. Но у рыбаков ходило поверье: все, что упало в воду, принадлежит королю морских драконов. Поэтому найденное они выбрасывали обратно.

К сожалению, коммерческой ценности в таких находках мало. Большая часть повреждена, на всех присутствует известковый налет и морские паразиты, от которых вещь трудно очистить. Но однокурсники Вэньцзинь считали их археологическими ценностями. А вот сердце третьего дяди кровью обливалось: он сожалел, что не родился до кораблекрушения, когда мог бы добыть все эти ценности еще не поврежденными. О том, что в то время этот фарфор еще не имел такой ценности, дядя даже не задумывался.

Они провели два или три дня в воде и вытащили не одну корзину фарфора. Теперь третий дядя знал о нем все: разбуди его посреди ночи — он легко бы ответил на любой вопрос. С командой отношения у него были прекрасные, он неожиданно для себя стал кем-то вроде духовного лидера. Фамилия дяди — У, имя — Саньсин. Археологи звали его по имени, прибавляя уважительное обращение "старший брат" — и дядя действительно стал считать себя главным в команде.

Беда пришла на четвертый день. Один из археологов уплыл на лодке к ближайшему рифу, но к вечеру не вернулся. Остальные встревожились, снялись с якоря и отправились на поиски. Его надувную лодку(3) нашли на соседнем рифе, в двух километрах от Ваньцзяо, но человека там не было.

Третий дядя был встревожен: возможно, человек спускался под воду, чтобы добраться до чего-то на дне, но что-то пошло не так. Дядя всю ночь нырял с аквалангом и к полуночи нашел тело — археолог застрял ногой в коралловом рифе. Когда утопленника вытащили из воды, дядя увидел, что мертвец зажал в руке какой-то предмет. Это оказалась рыбка со змеями вместо бровей. Все были опечалены гибелью товарища. Но дяде не давала покоя мысль: зачем этот человек заплыл так глубоко и далеко в одиночку. Уж точно не для того, чтобы найти свою смерть. Под водой было что-то заинтересовавшее его?

Третий дядя предположил, что днем, во время поисковых работ, археолог заметил что-то на дне, но не сообщил другим, собираясь ночью, втайне от всех вернуться и в одиночку исследовать дно в спокойной обстановке. Обсуждать это с командой третий дядя не стал, ведь все были опечалены гибелью коллеги, сейчас такой разговор смысла не имел. Однако бронзовая змеебровая рыбка не давала ему покоя.

На следующий день, когда все немного успокоились, третий дядя сообщил о своих выводах. Официально в журнал записали, что товарищ сверхурочно проводил археологическую разведку в море, произошел несчастный случай, он погиб, выполняя свой трудовой долг. Затем дядя обратил внимание своих товарищей, что археолог не выпустил эту бронзовую рыбку из рук даже после смерти, значит, считал ее ценной. Возможно, он нашел что-то чрезвычайно важное, раз рискнул жизнью. После обсуждения настроение у всех немного поднялось, и команда отправилась на место гибели своего товарища, чтобы исследовать дно.

Они обнаружили более сорока огромных каменных якорей (или их фрагментов), которые использовали на древних кораблях, чтобы удерживать большие грузы. Все они были одинакового размера и формы, покрыты иероглифами, которые уже сложно было разобрать. Третий дядя предположил, что сорок кораблей с одинаковыми якорями не могли затонуть в одном месте. Значит, это был один корабль, очень большой, раз потребовалось столько камней, чтобы удержать его на месте.

Третий дядя очень хорошо знаком с историей, потому ему в голову пришла смелая догадка. Вернувшись на катер, он сказал Вэньцзинь: "Похоже, внизу не кладбище затонувших кораблей, а подводная гробница".

______________________

Примечания переводчика

(1) "Рыцари-орлы". 神雕侠侣 (Shéndiāo Xiálǚ) — «Рыцари-орлы» — это название одного из самых знаменитых романов в жанре уся (Jin Yong's "The Return of the Condor Heroes"), написанного Цзинь Юна . Его главные герои, Ян Го и Сяолуннюй, — легендарный дуэт, где оба являются мастерами боевых искусств и дополняют друг друга. Их история — это история вечной, преодолевающей все препятствия любви и верности.

(2) Сиша, 西沙群岛, Сиша цюньдао — Парасе́льские острова́, архипелаг в Южно-Китайском море, состоящий из маленьких островков и рифов. Находится в 230 км к югу от КНР (от острова Хайнань) и в 200 км к востоку от Вьетнама.

(3) Надувная лодка. Поскольку я уже видела вариант перевода "каяк" кое-где, и была весьма удивлена этому, думаю, примечание не помешает. В оригинале Моторная шхуна археологов была оснащена 皮艇, дословно "кожаными лодками". Китайские этнографы используют это слово для обозначения эскимосских каяков и индейских пирог, но в современном китайском языке слово приобрело другое значение. Так называются надувные плавсредства с жестким дном (лодки, плоты, надувные катера с мотором.)

Глава 2. Двойная стена гробницы

Вэньцзинь и Саньсин были совершенно разными людьми. Дядя — тулюцзы, земляная шушара. Если бы он не родился в известной семье крушителей гробниц, то стал бы обычным грабителем. Он всегда сначала думает лишь о собственной выгоде, да и к людям в основном относится хорошо, только если может извлечь из взаимного общения какую-то пользу. Вэньцзинь другая. Она училась за границей, очень общительна. Ее интересует только археология, с даодоу она работала лишь для того, чтобы пополнить свои знания, взглянуть на академическую науку с иной точки зрения. Поэтому, услышав слова третьего дяди, она сразу подумала об археологической ценности подводной гробницы. Об этом она и собиралась рассказать своим товарищам.

Подводные усыпальницы встречаются очень редко. Согласно легенде, этим способом захоронения воспользовался только сын Шэнь Вансаня(1). Вэньцзинь, решая исследовать гробницу, следовала своей совести и сознательности. А вот третий дядя был смущен, он понимал, что все найденные вещи будут переданы государству. Его такое положение дел не устраивало, но Вэньцзинь была способна творить чудеса. Одна улыбка, один поцелуй — и благородный разбойник(2) превратился в простого археолога. В итоге он, конечно, согласился работать на государство, причем, совершенно безвозмездно.

В ту ночь третьему дяде мысли заснуть не давали. Он еще ни разу не ворошил песок в море, россказни о невероятном опыте были простым бахвальством. Плохо будет, если завтра он всех подведет. В тот момент ему казалось, что он не сможет завтра даже простой вещи под водой сделать. Во-первых, там и копать-то нельзя, в воде все вещи имеют меньший вес. Во-вторых, подводный грунт сильно отличается от земли на суше. Небольшой практический опыт третьего дяди в данном случае был совершенно бесполезен. Он вспомнил записи в дневнике моего деда. Тот писал, что несколько раз ворошил песок под водой, но специальных методов для этого не существовало, в основном требовалось лишь наблюдение за рельефом.

Захоронение под водой должно было происходить в несколько этапов. Сначала саму гробницу сооружали на большом корабле. Затем надо было найти подходящее место на морском дне: подводную долину или же достаточно широкую расселину(3). После этого корабль доставлял гробницу к месту захоронения и там должен быть затоплен вместе с гробницей или разрушен, чтобы гробница сама опустилась на дно. В принципе так создавали и некоторые подземные гробницы. Вопрос в том, как гробница оказывалась погребена под слоем морского песка. Третий дядя предположил, что гробница была просто погружена в море, а затем ее со временем занесло илом и песком. Определить местоположение гробницы ему было достаточно просто: корабль, доставивший гробницу на место, был закреплен множеством якорей — сама гробница должна располагаться посередине или, возможно, чуть смещена от центра.

Чем больше думал третий дядя, тем проще ему казалась методика поиска гробницы. Он почувствовал себя увереннее. Погода на следующий день благоприятствовала поиску. Дядя с командой спустился под воду, все якорные камни соединили веревками, определили центр полученного круга — там и стали искать. Чуть восточнее от центра были обнаружены куски древесины, видимо, остатки разрушенного корабля.

Затем с помощью традиционного искусства поиска(4) определили примерную схему гробницы: огромный подземный дворец в форме иероглифа 土, состоящий из двух боковых камер, двух вспомогательных помещений, дромоса (центрального коридора, соединяющего все помещения), и главной погребальной камеры. Общая площадь дворца была около тысячи квадратных метров. Больше всего места занимала погребальная камера, длина которой достигала 30 метров, а ширина — около десяти. Кажется, саркофаг должен быть именно там.

Третий дядя был приятно удивлен: статус хозяина гробницы, вероятно, был очень высок, такой масштаб захоронения сопоставим с императорскими усыпальницами.

В ту ночь все были так взволнованы, что не могли уснуть. Команда собралась за столом, обсуждая, как попасть внутрь гробницы, и наслаждаясь "успешным началом"(5). Третий дядя проанализировал структуру захоронения. Самую большую сложность представляет вода. Затоплена ли гробница? Если вода уже попала внутрь, то проблем нет, можно просто найти отверстие или проход и, используя водолазные костюмы, проникнуть туда. Другое дело, если гробница запечатана. Можно, конечно, пробить проход, но это может привести к катастрофическим последствиям. Однако, лоянская лопата достала снизу относительно сухую древесную стружку, значит, в самой гробнице еще есть воздух. Вся гробница имеет значительные размеры, что способствует формированию пористой (капиллярной) структуры. Вследствие этого, существует вероятность, что в некоторых её помещениях до сих пор сохранились значительные объёмы воздуха.(6)

Рассуждая так, третий дядя опирался на многолетний опыт даому. Его товарищи были ошеломлены столь большими познаниями. В конце концов дядя свел обсуждение к вопросу о том, как вскрыть гробницу. Дно вокруг нее — это мелкий морской песок, такой грунт нестабилен. Если прорываться сквозь него, грунт может осыпаться в образовавшийся проем — это тупиковый вариант. В распоряжении археологов было немного динамита, которым они собирались глушить рыбу, потому был смысл попробовать направленный взрыв(7). Это позволит удалить массу песка с поверхности гробницы, а небольшой слой ила можно убрать вручную. Потребуется, конечно, вырыть скважины для зарядов, провести точные расчеты. Но все были полны боевого духа. Третий дядя подсчитал, что все работы займут около недели. Вот только тело погибшего товарища все еще находится на борту. Если не отправить его сейчас на материк, начнется разложение.

Археологи нашли выход: решили отправить шхуну с телом на берег, оставив себе для работы надувные лодки. Поскольку прогноз погоды был благоприятный, они особенно не беспокоились: связали три лодки вместе и на них переместили все необходимое оборудование к соседнему рифу.

На следующий день шхуна ушла, а третий дядя почувствовал себя немного не в своей тарелке: они остались в открытом море без серьезной защиты. Но все так были увлечены находкой, что просто отметили этот факт и вернулись к работе, которая продвигалась гораздо быстрее, чем рассчитывал третий дядя. Четыре дня спустя, когда они добрались до стены гробницы, шхуна все еще не вернулась, и люди забеспокоились. Дядя знал, что, только продолжая работать, можно сохранить присутствие духа у команды, иначе возникнет паника. Время от времени он ободрял археологов, находил способы, чтобы отвлечь их внимание.

Они расчистили стену гробницы, третий дядя простучал кладку. Кирпичи были полыми, вероятно, для уменьшения веса всей гробницы. В противном случае, независимо от размера корабля, он бы осел гораздо ниже грузовой ватерлинии(8). Третий дядя заметил, что каждые пять метров в стене проделаны отверстия диаметром с перьевую ручку. Видимо, гробница была спроектирована так, чтобы постепенно заполниться водой после погружения. Это успокаивало, и команда начала разбирать кладку.

Предварительно третий дядя продумал возможность наличия ловушек. Но в воде любое спрятанное оружие бесполезно: сопротивление воды слишком велико для стрел, даже если арбалет не сгниет, скорость выпущенной им стрелы будет невысокой, она быстро опустится на дно. Провалиться тоже никуда не получится, раз кругом вода. Те ловушки, что основаны на действии ртути или кислоты, тут тоже бесполезны, ведь вода — универсальный растворитель, и эффективность токсических веществ в этой среде крайне мала. Более того, такие вещества не сохранились бы до настоящего времени, потому что у древних не было необходимого кислородного оборудован

Предварительно третий дядя обдумал вероятные скрытые механизмы. В воде практически все они бесполезны — сопротивление морской воды слишком велико. Арбалетные стрелы, даже если не сгнили, не смогут лететь быстро и точно. Ямы-ловушки тоже не вариант: в них не просто не провалишься, а если такое случится, то выплыть не проблема. Прочие механизмы вроде падающих на голову камней, приводятся в действие ртутью, но в воде ртуть течёт медленно. Кислота тоже бесполезно, она быстро растворяется. По сути, сама вода и была смертельной ловушкой. В древности не было кислородного оборудования, и никакой возможности поднять морской товар не существовало. А значит, вероятность того, что на входе в эту усыпальницу есть скрытые механизмы, была ничтожно мала.

За разобранной кирпичной кладкой обнаружилась черная пустота. Третий дядя понимал, что боевой дух его товарищей сейчас совсем не на высоте, поэтому приказал всем оставаться на месте. Он включил фонарь, проник внутрь и обнаружил, что всего в одном метре впереди была другая стена, выложенная из более крупных кирпичей, швы между которыми были заделаны белой штукатуркой. Оказавшись внутри двойной стены, третий дядя осмотрелся и заметил на внутренней стене над своей головой вход в гробницу, квадратной формы, размером около полуметра. Им не надо было копать проход — он там был.

Поднявшись на поверхность, они выбрались на риф, чтобы посовещаться. Третий дядя сказал: «Стена этой гробницы двойная. Пространство между внешним и внутренним стенами заполнено морской водой. Но на внутренней стене на самом верху есть проход, по которому можно пробраться внутрь. В такой конструкции может быть воздух внутри. Сейчас я не могу сказать, какой длины найденный мной проход. Завтра мы спустимся вниз, внутрь пойдут три человека с четырьмя кислородными баллонами на каждого. Тогда и решим, можно ли проникнуть в гробницу".

Обсуждали этот вопрос долго. Третий дядя по мнению всех, должен был спуститься обязательно. Надо было тщательно выбрать еще двоих. Если в гробнице нет воды, ситуация может оказаться сложной и опасной. И тут Вэньцзинь удивленно вскрикнула, указывая рукой вниз. Все были поражены: уровень воды вокруг рифа сильно снизился. Когда третий дядя с друзьями выбрался на сушу, риф возвышался над водой всего на полметра, сейчас же расстояние было больше пяти метров.

Конечно, это было ненормально, а когда дядя взглянул на небо, то увидел, черную линию далеко на горизонте. Один из археологов, студент по имени Ли Сыди был сыном рыбаков. Увидев, что происходит, он побледнел и сказал: "Надвигается большая буря!"

______________________

Примечания переводчика

(1) Шэнь Вансань, 沈万三 — купец, живший в начале династии Мин. Шэнь был одним из самых богатых людей в районе к югу от реки Янцзы, занимался внешней торговлей, используя удобные водные пути в Сучжоу. В начале правления династии Мин император выбрал Нанкин своей столицей и Шэнь Вансань помог построить треть стен, окружающих город. Но император завидовал его богатству и беспокоился из-за популярности Шэня у народа. В конце концов Шэнь Вансань был сослан в Юньнань и провел там последние годы своей жизни. Народ действительно любил Шэня, люди предпочитали верить, что он никогда не умрет и станет бессмертным. Во времена династии Цин появилась легенда о нестареющем Шэне, который все еще живет в Юньнани. Исторически достоверным является только противостояние Шэнь Вансаня и императора, а также подробности его деятельности, как купца. Но народ сложил множество легенд о нем. О месте захоронения Шэня ничего не известно, хотя памятный знак был поставлен в его родном городе. Вообще подводные гробницы современным археологам неизвестны, если не считать легенд об останках Атлантиды и других мифических городах. Но опять же, речь идет о затопленных сооружениях, а не о специально построенных на морском дне. Наиболее известны затопленные гробницы, например известная подводная пирамида на севере Судана или мемориал Нептуна во Флориде.

(2) 绿林, лулинь. Так называется гора в провинции Хубэй, где в начале первого века нашей эры укрывалась так называемая лулиньская армия — повстанческая группировка, действия которой привели к свержению династии Синь. С тех пор слово "лулинь" получило и нарицательное значение "благородный разбойник". Если дословно перевести название горы (Лулинь значит зеленый лес), то возникает ассоциация с Робин Гудом и его стрелками, одетыми в зеленое для маскировки в лесу.

(3) Подводный рельеф не менее разнообразен, чем рельеф материков. Здесь имеются хребты, расселины и долины. Основные части дна — шельф, материковый склон, ложе океана, глубоководные желоба, срединно-океанические хребты, подводные котловины, океанические плато. Учитывая описанное в романе, подводная гробница находилась на материковом шельфе — выровненная область подводной окраины материка (береговая платформа), примыкающая к суше (ставшая подводной в результате разрушения волнами) и характеризующаяся общими с ней чертами рельефа и геологической структурой. Захоронения на океанических плато или в желобах и котловинах в древние времена точно были невозможны из-за отсутствия средств для глубоководного спуска.

(4) Традиционное искусство поиска. Имеются в виду не научно-технические приемы, которые используют геологи и археологи, а классические метафизические техники фэн-шуй и геомантии.

(5) В Китае блюдо «Рыбья голова в красном перце» называют также «Удача» или «Успешное начало». Ингредиенты классического хунаньского блюда – это свежая рыбья голова с измельчённым красным перцем (чили), нарезанным тонкими ломтиками имбирём, измельчённой луковицей лука-батуна, приготовленная на пару. Блюдо очень ароматное, ярко-красного цвета. Воду в горшке или кастрюле доводят до кипения, тарелку с рыбьей головой ставят внутрь и варят на пару около 12 минут. Приправа, с которой приготовлено это популярное блюдо, называется Дуоцзяо - маринованный кусочками перец чили, иероглиф «Дуо», 剁, означает «рубленый», а иероглиф «Цзяо», 椒, обозначает «перец». Приправа Дуоцзяо, конечно же, красного цвета, и, естественно, острая, в лучших традициях хунаньской кухни, в которой ценится ароматная пища «с огоньком» пестрого и яркого вида. Есть даже фраза, некогда сказанная самым известным уроженцем провинции Хунань, Мао Цзэдуном: «Не может считаться революционером тот, кто не употребляет в пищу жгучий перец чили».

(6) Формирование капиллярной структуры. Поскольку я полный профан в физике, объяснение от ИИ. "Представьте себе не монолитный бетонный блок, а губку или пористый шоколад. Гробница, построенная из кирпича, камня и грунта, — это сложная структура с миллионами микроскопических трещин, пор и пустот.

Эти поры и пустоты работают как капилляры — они могут впитывать и удерживать воду из окружающего грунта, но при этом они слишком малы, чтобы быстро выпустить из себя воздух. Гробница — это не просто одна большая пещера. Это комплекс помещений (камер), соединённых узкими проходами. Когда гробницу заваливает землёй или затапливает, земля,вода заполняет её не как наполняют стакан. Она просачивается через те самые «поры» и трещины. Вода может полностью отсечь некоторые камеры, захватив внутри них большие пузыри воздуха. Воздух оказывается в ловушке, как в перевёрнутом стакане, опущенном в воду.

(7) Направленный взрыв — взрыв одного или нескольких зарядов, при котором окружающая среда (грунт, горная порода) перемещается в заданном направлении на заданное расстояние. Направленный взрыв осуществляется с помощью особого расположения зарядов во взрываемом массиве и использованием соответствующих для данных условий зарядов (камерные, скважные и прочие). При направленном взрыве в разрушаемом массиве распространяется волна напряжения, которая инициирует движение частиц среды в сторону свободной поверхности массива. Задавая точный порядок взрывания зарядов, рассчитывая их суммарную массу, можно управлять направлением и дальностью перемещения обломков разрушенной породы или массы грунта. При необходимости направленный взрыв может быть осуществлен под водой. Различают направленный взрыв на выброс и на сброс: в первом случае массив имеет горизонтальную поверхность и частицы выбрасываются с него взрывной волной. Во втором случае массив имеет наклонную или вертикальную поверхность и частицы среды после взрыва осыпаются вниз.

Теория направленного взрыва разрабатывалась в середине прошлого века, но, полагаю, элементы этой теории использовались и раньше, особенно в Китае, который известен своими исследованиями в области пороха. Вполне возможно, что даому неплохо владели этой техникой. Хотя археологи используют методику направленных взрывов крайне редко из опасения повредить строения.

(8) Грузовая ватерлиния — линия соприкосновения спокойной поверхности воды с корпусом плавающего судна с полным грузом. Осадка корабля ниже этой расчетной линии грозит затоплением судна. Проще говоря, слишком тяжелый груз потопит корабль.

Глава 3. Шторм

Море Ли Сыди знал очень хорошо. В команде он отвечал за все, что связано с работой на воде и под ней, и его мнению стоило доверять: "Сильный шторм начнется в течение часа. Вода отступила очень быстро: из-за низкого атмосферного давления такое случается перед цунами. Три наших лодки не могут противостоять такой стихии".

Все это он говорил очень спокойно, но третий дядя, увидев его выражение лица, понял, что их ждет смертельная опасность. Студенты-археологи ни разу в жизни не попадали в экстремальные ситуации: все побледнели от испуга, а девушки заплакали.

Вэньцзинь выглядела спокойной. Но, когда дядя взял ее за руку, заметил, как вспотели ее ладони: она тоже была напугана. Третий дядя тоже до сих пор ни разу не сталкивался с погодными катаклизмами, но он все же потомственный даодоу, к тому же умел принимать быстрые и правильные решения. Он напомнил себе, что несет ответственность за этих людей: "Нельзя облажаться, если сделаю хоть одну ошибку, то погибнут все!"

Он прикинул количество людей. В самом начале в экспедицию отправились десять человек. Сейчас один мертв, и еще один отправился на материк, чтобы доставить тело погибшего и сообщить о происшествии и находках под водой. На рифе оставалось восемь человек. Он спросил Ли Сыди: "Как долго может продлиться шторм?"

Тот ответил: "Летом редко бывают длительные шторма. Самое большое час, даже меньше. Опасность в другом: во время и после шторма поднимется уровень воды: рифы могут оказаться полностью затоплены, — он поежился, качая головой. — Эти несколько десятков минут будут очень трудными. Штормовая волна может смыть людей с рифа, убить о камни или затащить в открытое море. Не то, чтобы я хотел всех напугать, но приятного мало".

Третий дядя соображал быстро: на ходу придумал и изложил друзьям несколько вариантов спасения, их обсудили и отвергли. Можно было отправиться к самому высокому рифу, но шансы на спасение были не велики. Даже самый высокий риф может оказаться под водой. И лодки не успеют добраться до другого рифа, потому что грозовой фронт движется очень быстро. Можно было спуститься под воду с аквалангом, но глубина рифового шельфа не велика, около семи метров, подошва волны тут может достигать самого дна.

Третий дядя смотрел на дно моря: вода была настолько прозрачной, что невооруженным глазом можно было рассмотреть даже мелкие детали. И тут, словно вспышка молнии темной ночью, в голове дяди возник рискованный план. Уже некогда было обсуждать все его плюсы и минусы, он просто решил за всех: "Не будем мешкать: соберем все кислородные баллоны, обязательно надо проверить количество воздуха в них. Мы переждем шторм в гробнице!"

Для третьего дяди гробницы хорошо знакомы, все риски и способы их избежать он предвидел заранее. Но у остальных в этой области вообще опыта не было, потому его предложение показалось слишком смелым. Археологи возмутились, и дяде пришлось по полочкам разложить для всех плюсы и минусы своего плана.

Он указал на морской горизонт и сказал: "Все видите эту бурю? Мы еще не почувствовали ее силу на себе. Но, полагаю, документальные фильмы о цунами вы смотрели. Это не шутка, даже если высота волны будет не велика. Будем дожидаться волны здесь — точно умрем и даже тел наших никто не найдет. А под водой есть готовое убежище. Мы уже знаем, что в гробнице есть некоторый запас воздуха. О качестве воздуха тоже не стоит беспокоиться, раз гробница была запечатана. Нас не так много: воздуха в гробнице и кислородных баллонов должно хватить, чтобы переждать один час. Для нас сейчас это единственный шанс выжить!"

Третий дядя обладал талантом вдохновлять и убеждать, именно поэтому он в будущем стал столь успешен в антикварном бизнесе. Благодаря его пламенной речи в сердцах археологов разгоралась надежда. За короткое время было собрано все снаряжение для погружения, выкачан воздух из надувных лодок, которые затем аккуратно сложили и спрятали. Когда все было готово, дядя наскоро объяснил систему жестов для общения под водой, а затем начал погружение. Он, вооружившись мощным фонарем, первым вошел в гробницу.

Гидрокостюмы команды были оснащены довольно прочными и тяжелыми шлемами(1). Какие бы существа не встретились по дороге, проглотить человека в таком костюме они сразу не смогут. Этим фактом дядя успокаивал себя, пока плыл по проходу и наблюдал за окружающей обстановкой. Этот проход становился все уже и уже: возникали сомнения, получится ли пройти его до конца и не застрять. К счастью, у команды был полный набор инструментов для проникновения в гробницу.

На стенах сужающегося прохода были очень интересные барельефы в виде лиц. Они были покрыты очень толстым слоем известкового налета, поэтому на глазок определить, при какой династии их вырезали, было сложно. Археологи, увидев их, забыли, в каком положении находятся, и задерживались, чтобы осмотреть стены. Третий дядя замучился возвращаться и уговаривать их продолжить путь, его сильно беспокоили такие остановки.

Они плыли вперед минут пятнадцать, миновали несколько поворотов и постепенно теряли чувство направления. Третий дядя чувствовал, что люди слишком подавлены, их надо было как-то взбодрить. Жестом подозвав всех к себе, он попросил Вэньцзинь проверить команду, вдруг кто-то отстал и потерялся. Путь в гробницу оказался очень утомительным, люди слишком устали и предложение остановиться восприняли с благодарностью.

Третий дядя беспомощно смотрел на них, осознав, что в качестве лидера он недостаточно хорош. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, он собирался пройти немного вперед один и оценить сложившуюся ситуацию, но тут Вэньцзинь хлопнула его по ноге, привлекая внимание. Третий дядя обернулся: ее лицо исказила паника. Сердце его сжалось: неужели все-таки кто-то пропал? Он жестами спросил подругу об этом.

Вэньцзинь спешила и не знала, как жестами передать то, что ее беспокоило. Она вытянула указательный палец, настойчиво показывая его дяде, но он все равно не мог понять и еще раз уточнил: "Не хватает одного?" По движениям губ Вэньцзинь поняла вопрос и отчаянно замотала головой. Она выставила перед ним две ладони, показывая пять пальцев на одной и четыре на другой, губы ее двигались, выговаривая что-то. Третий дядя внимательно присмотрелся к движению ее губ и, наконец, понял, что она хотела сказать: "Еще один, лишний человек!"

______________________

Примечания переводчика

(1) в оригинале четко описаны характеристики шлемов: тяжелые и прочные. Похоже, речь идет о вентилируемом шлеме с иллюминатором. Но такие шлемы не используются дайверами. Обычно даже для длительного погружения на глубину около десяти метров, используются облегченные гидрокостюмы с гибкими шлемами (в 70-80 годах прошлого века такие костюмы использовались уже довольно активно, хотя дайвинг и не был распространен). Более того, в сериале "Затерянная гробница: Гнев моря" команда тоже использует не тяжелые водолазные шлемы, а обычные гибкие. Возможно, в романе речь идет о ребризерах (их комплектация включает в себя действительно прочный и тяжелый шлем, герметично прикрепляемый к костюму), однако, для неглубокого погружения и тонких работ он слишком громоздкий и тяжелый. Специалисты часто переделывали ребризеры с целью облегчить их, но это стоило больших затрат. Кроме того, погружение в ребризере требует специальной подготовки, так как нарушение техники безопасности при использовании такого костюма может привести к гибели водолаза. Ребризеры до сих пор часто используются военными, но для подводных археологических работ их применяют редко из-за высокой цены и сложности использования. Если археологическая команда Вэньцзинь использовала ребризеры, значит, все они имели отличную подготовку для погружений и работы под водой, а сама экспедиция была хорошо оснащена.

Глава 4. Морской демон

Третий дядя опешил: если один или два человека пропали сзади, и даже если бы исчезли все — он мог это понять. Но откуда взяться лишнему человеку — непонятно. Полагая, что Вэньцзинь просто обсчиталась, дядя пересчитал команду снова: он первый, Вэнь вторая, третий, четвертый, пятый, шестой... Ли Сыди — восьмой... за его спиной еще один...

Задержав дыхание, он пытался рассмотреть девятого. Тот прятался за границей освещенного пространства, силуэт расплывался в темной воде, сложно было рассмотреть даже фигуру. Но это действительно проблема.

Третий дядя вспотел от волнения. Нет, монстров он вообще-то не боялся, но вот с подводными тварями никогда не сталкивался. Как они себя ведут? Чем с ними бороться? И вообще-то цзунцзы не должны плавать. Но если это все-таки цзунцзы, которые живут в море, то как их называть? Морские цзунцзы? Или пельмени цзяоцзы?(1)

Качая головой, он в сердцах проклинал Ли Сыди, который столько времени не замечал постороннего позади себя. Но вообще-то никто не мог ожидать подобного. Надо как можно скорее разобраться, кто это там прячется в темноте. Третий дядя потихоньку достал нож и, пряча его за спиной, поплыл назад.

Девятый человек завис в воде неподвижно. Ли Сыди увидел, что третий дядя плывет к нему, и понял, что за его спиной что-то есть. Он обернулся — и существо за спиной с зеркальной точностью повторило его движение. Увидев чужака, Ли Сыди от неожиданности отплыл назад — и существо снова с точностью повторило его движения, словно заучивало их. Это было странно и немного забавно. Третий дядя осветил темноту за спиной Ли Сыди фонарем: свет, казалось, не понравился существу, и оно поспешило исчезнуть. Третий дядя успел разглядеть ужасное чешуйчатое лицо. В испуге он даже забыл о ноже, зажатом в руке. И тем более не подумал о том, чтобы преследовать это существо.

Ли Сыди был так напуган, что его лицо побледнело, он собирался плыть вперед, не решаясь остаться по соседству с непонятным существом даже ради отдыха. Третий дядя пытался его остановить, и Ли Сыди, глядя на него, испуганно шевелил губами, словно выговаривая непонятное: "Хороший мальчик, хороший мальчик"(2).

Ли Сыди всегда говорил с сильным акцентом, потому сложно было понять его артикуляцию. Кажется, у него началась истерика, он пытался снять шлем, дядя поспешил прижать его к стене и, видимо, нажал на камень, который запустил механизм. Внезапно в стене открылся проем квадратной формы, куда с силой стало затягивать воду. Третий дядя не был готов к такому повороту, их втянуло в проем, как тараканов в унитаз.

Третий дядя не помнил, сколько раз его прокрутило в образовавшемся водовороте. Казалось, все внутренние органы вывернутся наружу. Внезапно он налетел на что-то твердое. К счастью, шлем был прочным. Ощутив под ногами устойчивую поверхность, он несколько раз топнул ногой, проверяя прочность, поднял голову: их вынесло в неглубокий бассейн. Третий дядя торопливо выбрался из воды.

Остальные тоже оказались рядом. Парочке девушек стало плохо, снять шлемы не успели. Как говорится, самое отвратительное — не видеть гниющий труп, а тонуть в собственной рвоте. Те, кто был в лучшей форме, помогли несчастным не утонуть.

Третий дядя нашел Вэньцзинь, обнял ее. Потом осветил фонарем пространство вокруг: такое ощущение, что они попали во дворец из преисподней. Затем он достал турбозажигалку: огонь горел ровно, значит, воздух был. Жестом дядя показал остальным, что все в порядке. Сняв шлемы и сделав первый свободный вдох, многие вскричали в удивлении: "Какой аромат!"

Действительно, воздух в гробнице был неожиданно приятным: легкий и освежающий запах, незнакомый, но очень странный для захоронения. Третий дядя ворошил песок во многих гробницах и везде запахи были далеко не приятными, что вполне естественно. Впервые он столкнулся с благовонием, и это было удивительно. Придя в себя, археологи получше рассмотрели место, куда попали. В свете фонарей обнаружились лишь ряды фарфоровых погребальных предметов, однако, гробов не было. Вероятно, это была одна из боковых камер, но никак не главная гробница. Бассейн, из которого они выбрались, оказался фонтаном, расположенным посередине камеры, а в центре фонтана стояла статуя, что тоже было нетипично для гробниц. Стены сплошь покрыты фресками, которые были сильно повреждены влагой. На всех рисунках виднелись с трудом различимые человеческие силуэты.

Но даже в таком состоянии эти фрески были удивительными: разнообразные и очень реалистичные позы людей — высокие и малорослые, шагающие и танцующие. Это было больше похоже не на рисунки, а на фотокопии. И было еще кое-что странное: у всех огромные животы, как у беременных. У Вэньцзинь был большой опыт в области исследований настенных росписей, но эти были ей не знакомы.

Зато Ли Сыди странно отреагировал на рисунки. При виде одной фигуры, он побледнел от испуга и закричал: "Морской демон! Здесь морской демон! Это гробница морского демона!"

Третий дядя вспомнил чудовище, которое он только что видел, и собирался обсудить, не было ли то существо морским демоном? Но подумал, что этим вопросом может спровоцировать панику, ведь монстра видели лишь он, Вэньцзинь и Ли Сыди, и реакция этих двоих была не самой спокойной. Потому он решил пока промолчать.

Когда Ли Сыди волнуется, его акцент становится совсем непонятным, остальные решили, что он пугает их черепахами(3). Это рассмешило команду, Ли Сыди сам уже не знал, плакать ему или смеяться.

Третий дядя посмотрел на часы и приказал всем вылезать из воды. Самые смелые сразу внимательно осмотрелись и нашли дверь: невысокая, вероятно служившая выходом из боковой камеры в коридор. Третий дядя оттащил от нее самых отважных и сказал: "Мы не взяли с собой археологическое оборудование. У нас даже необходимого оборудования не достаточно и аптечек тоже. Обещайте мне, что все останетесь здесь: вглубь гробницы я вам идти запрещаю. Даже я не могу представить, какие скрытые механизмы там могут быть. Мы пришли сюда, чтобы укрыться от бури всего на один час. Вот и давайте просто переждем ее тут. Мы должны быть благодарны судьбе за спасение, понимаете?"

Амбициозная молодежь явно была не согласна, но большого выбора у них не было, третий дядя был прав, потому пришлось ограничиться изучением фарфора. Эти изделия датировались периодом династии Мин: третий дядя подумал, что хозяином гробницы на самом деле может быть Шэнь Вансань.

Но в целом эти вещи его мало интересовали: в своей жизни он уже повидал много антиквариата. Сейчас его больше заботило, хватит ли им кислорода. А еще он снова проверил число людей: все были на месте, ровно восемь, ни больше, ни меньше. Третий дядя вздохнул с облегчением. За последние дни он очень устал, мало отдыхал: сейчас была возможность немного вздремнуть.

Он сел у стены, Вэньцзинь поцеловала его и положила голову на плечо. Поцелуй он расценил, как награду за его выдающиеся старания. Он все еще был сердит на недисциплинированную молодежь, но, глядя на милую улыбку любимой, решил, что оно того стоит. Ради того, чтобы увидеть эту улыбку можно было снова и снова спускаться в подводную гробницу.

Сон накрыл третьего дядю практически сразу.

После недолгого отдыха он все еще чувствовал слабость. Для людей непривычных длительное погружение может быть очень утомительным, но он считал, что обладает достаточной выносливостью. Однако тело его утверждало обратное. Даже после сна он продолжал зевать, аромат гробницы, казалось, стал более ощутимым, чем раньше. Снова и снова накатывали волны сна. В полудреме он сказал Вэньцзинь: "Я еще немного посплю. Если что-нибудь случится, разбуди меня".

Такая сонливость казалась ненормальной, но третий дядя был слишком утомлен, чтобы думать. Он сквозь сон видел, как Вэньцзинь покорно кивнула головой. Его нос улавливал слабый запах, от которого он снова заснул почти мгновенно, так и не успев понять что это: запах волос Вэньцзинь или странный аромат гробницы.

______________________

Примечания переводчика

(1) Пельмень, 饺子, цзяоцзы — блюдо китайской кухни, из теста с начинкой из мяса (чаще всего — свиного фарша) и овощей (чаще всего — капусты), реже только из мяса. От знакомых нам цзунцзы отличается формой: цзунцзы — треугольные пирамидки, цзяоцзы — плоский полукруг (почти как русские пельмени). И в данном случае это имеет иронический смысл. Дело в том, что даому больше ассоциируют цзунцзы не с пельменями, а с мертвецами, потому что жаргон им ближе. Однако, цзяоцзы для них именно пельмени. Но у третьего дяди проблема: как назвать морского цзунцзы. Он китаец, и в первую очередь ему приходит в голову именно созвучное название — в этом и ирония. Монстр незнакомый, чего от него ждать, не известно, может, он прост, как обычная еда. Черный юмор третьего дяди и Сюй Лэя в действии.

(2) Слова Ли Сиди обозначены иероглифами 好孩子 (хао хайцзы), что действительно значит "хороший мальчик". Но на самом деле он говорил 海猴子 (хай хоуцзы) — "морская обезьяна". Третий дядя мог видеть только артикуляцию, она очень похожа у этих выражений.

(3) 乌龟, черепаха, ву гуй, при неправильной дикции звучит почти так же, как и 海鬼, хай гуй, морской демон/призрак.

Глава 5. Старая фотография

Слушая воспоминания дяди, я настолько увлекся, что почувствовал себя героем истории: словно это я находился в гробнице, ощущая аромат Вэньцзинь и ее тепло. Третий дядя закашлялся и вернул меня к реальности. Мне стало неудобно: вместо воображаемой Вэньцзинь я обнимал подушку. Как я мог даже в фантазиях обнимать любимую женщину дяди! Я покраснел и спросил: "Почему ты замолчал? Что было дальше?"

Третий дядя горько улыбнулся: «Нечего рассказывать, на этом история заканчивается. Я до сих пор не могу понять, что же случилось, пока я спал, — его губы задрожали. — Я даже не могу сказать, как долго я спал, но когда проснулся, в боковой камере, кроме меня, никого не было. Сначала я растерялся, не зная, куда идти их искать. Потом решил, что они втайне от меня все-таки пошли к центральную погребальную камеру. Я был очень рассержен: как они могли? Особенно Вэньцзинь, которая всегда прислушивалась ко мне! Я хотел догнать их".

Он вынул сигарету и зажал ее во рту, его лицо как-то резко осунулось: "Я посмотрел туда, где мы видели проход, но его там не было. Осмотревшись, я понял, что это совсем не та камера, где я уснул. Она была похожа формой на первую боковую камеру, но какая-то странная, а позади меня стоял гроб из золотого шелка нанму(1)".

Я улыбнулся и сказал: "Зная вашу храбрость, дядя, я удивлен, что ты не открыл гроб и не забрал оттуда все сокровища".

Третий дядя выругался: "Чушь собачья! Ты разве не понимаешь, что я был напуган, очень напуган. Я видел много гробов, но из этого выплескивалась вода, словно там какой-то педрила решил принять ванну. Поневоле я вспомнил слова Ли Сыди, что это гробница морского демона. Ты знаешь, что я не боюсь цзунцзы, но морской демон меня пугал настолько, что я чуть в штаны не наложил. Кроме того, я беспокоился о Вэньцзинь. Я несколько раз окликнул ее, но никто не отозвался. И в это время крышка гроба перевернулась".

Третий дядя совсем переменился в лице, его выражение показалось мне странным. Он продолжил: "Ни о каких сокровищах в гробу в этот момент я даже думать не мог. Потом сообразил, что до сих пор держу в руках шлем, опомнился, схватил один комплект кислородных баллонов и просто сбежал".

Я поспешно сказал: «Разве это была не другая камера? Фонтан с проходом наружу там тоже был?"

Лицо третьего дяди было зеленым, и он пробормотал: «Да, конечно, там был фонтан. Ты, ублюдок, не перебивай! Я еще не закончил, — он перевел дух и продолжил. — Мне уже было все равно: цунами там или просто шторм. Я нашел проход и поднялся на поверхность. В небе светило яркое солнце, я не был уверен, что знаю, какой сегодня день. Неподалеку стояли несколько кораблей. Я добрался до ближайшего, оказалось, что прошли почти сутки. Как?! Я всего лишь вздремнул в гробнице: как мог пройти целый день?"

Я уставился на третьего дядю: слишком фальшиво все это звучало, тем более для него. Он, должно быть, столкнулся с чем-то серьезным в той боковой камере, но я не понимаю, почему он отказывается говорить об обитателе гроба? Однако, ему явно было трудно вспоминать все это, как я могу заставлять дядю страдать?

А дядя молчал, и мне показалось, что он все еще думает о Вэньцзинь. "А остальные? Разве они не поднялись на поверхность?" — спросил я.

Третий дядя раздраженно хлопнул себя по бедрам: "Когда я добрался до шхуны, то потерял сознание, не успев сказать и пары слов. Уж не знаю, от чего. Позже меня отправили в больницу на Хайнане, и я пролежал без сознания целую неделю. Выйдя из больницы, я пытался разыскать остальных. Рыбака, который давал нам шхуну в аренду, я найти не смог, точных координат гробницы не знал, а без них найти ее невозможно, море же везде одинаково, — он помолчал немного. — Позже я посылал запрос в Морское управление и в исследовательский институт, где все они работали. Группа считалась пропавшей без вести. И Вэньцзинь была в списке пропавших! Прошло уже почти двадцать лет, а новостей о них так и нет. Я действительно ничего не могу сделать. Не понимаю, что произошло в той гробнице, как группа людей могла просто исчезнуть? — он с силой ударил рукой по столу. — Проклятие! Я могу лишь сожалеть о своей самоуверенности! Если бы я не решил спуститься в гробницу, возможно, у многих из них были бы дети, и даже внуки. И Вэньцзинь... как же мне жаль ее!"

Дядя вытащил носовой платок, вытер слезы и высморкался. Прежде я никогда не видел его таким и сейчас не знал, что сказать или сделать. Он взял змеебровую рыбку и сказал: "Я долго гадал, почему только я смог выбраться оттуда, а другие остались. Единственная разница между нами: при мне была эта рыбка".

Глядя на нее, я подумал: "А что если Лушан Ван тоже побывал в подводной гробнице, имея при себе эту рыбку? Как связан дворец Лушан Вана и усыпальница на дне моря?" Ход моих мыслей был совершенно не верным: обе гробницы слишком далеко друг от друга, одна датируется периодом Сражающихся царств, другая относится к эпохе династии Мин. Их просто невозможно связать. Загадка какая-то, прямо не знаю, что думать.

Закончив свою историю, дядя выглядел уставшим и сбитым с толку. Он прилег, видимо, переживание забытых и болезненных воспоминаний вымотало его. Я хотел сказать что-нибудь успокаивающее, но он внезапно сел, повернул ко мне голову и сказал: "Племянник, я кое-что вспомнил". Его лицо было бледным, казалось, он думал о чем-то ужасном.

Почесывая затылок, он проговорил: "Среди ребят из нашей команды был один человек, высокий и молчаливый. И сейчас я понял, кого мне так напоминал Молчун — они очень похожи, прямо одно лицо!"

Когда я это услышал, у меня мурашки по коже пробежали: "Дядя, ты точно ошибся. Ему тогда совсем мало лет было!"

Третий дядя хмурился, вспоминая лицо своего товарища: "Да, прошло так много времени, я не могу быть уверен на все сто. Но где-то у меня была старая фотография, которую мы сделали перед выходом в море. Подожди, сейчас попрошу прислать мне ее скан".

Не желая откладывать, третий дядя позвонил кому-то и минут через пять получил электронное письмо. Когда он открыл приложенный файл, мне стало не по себе. Фотография была черно-белая. Десять человек, те, что впереди, присели на корточки. Вот в первом ряду, в середине дядя, а позади него стоит... Молчун!

Покрывшись холодным потом, я решил, что это мне показалось, протер глаза, снова посмотрел: да, это был он! Тот же взгляд, то же выражение лица. Мои руки дрожали, третий дядя тоже выглядел пораженным, не мог выговорить ни слова. Наконец, он выдавил вопрос: "Как?... Почему... Почему он не постарел за эти двадцать лет?" И тут он словно проснулся: "А, я понял! Я понял!"

Мне показалось, что он сошел с ума. Какое-то время он озирался в растерянности. Затем наскоро собрал сумку и вышел. Я пытался его остановить, но он оттолкнул меня: "Ты остаешься с Паньцзы! А мне срочно надо на Сиша!" И выбежал, не оглядываясь.

______________________

Примечания переводчика

(1) Нанму, 楠木 — это драгоценная древесина, которая уникальна для Китая и Южной Азии и исторически использовалась для строительства лодок, архитектурной деревообработки, мебели и скульптурной резьбы в Китае. В трудах эпохи династии Мин эта древесина упоминается как превосходная прочная хвойная древесина. В ходе недавних раскопок гробницы в деревне Лиджа уезда Цзинань провинции Цзянси было обнаружено 47 гробов из дерева нанму, возраст которых, как сообщается, составляет около 2500 лет и которые относятся к периоду Восточной Чжоу и принадлежат государству Дуньи Сюй. Нанму был использован в архитектурной деревообработке и судостроении из-за его устойчивости к гниению. Древесина высыхает, почти не раскалываясь и не деформируясь. После высыхания древесина имеет среднюю плотность и не меняет форму. Нанму можно отшлифовать до зеркального блеска. Самый лучший сорт древесины нанму имеет яркий золотистый цвет, приятный аромат и обладает впечатляющей плавучестью. Из-за оптического эффекта хорошо отшлифованного дерева в Китае его часто называют цзинси 金 金 — золотая нить или Золотой шелк.

Глава 6. Хайнань

Третий дядя смолоду крутился в криминальном мире цзянху и не одно грязное дело провернул. Обычно он всегда сначала планирует и только потом делает. Как и в прошлый раз, собираясь в гробницу, он долго и тщательно готовил все до мелочи. Иногда мне кажется, что он слишком осторожничает: в гробнице Лушан Вана нам больше половины снаряжения не понадобилось. Но в этот раз он словно умом тронулся, просто схватил шкатулку и убежал. Я даже понять ничего не успел, только крикнул вслед: “Будь осторожен!" В ответ он что-то промычал и вбежал в лифт.

По дороге дядя чуть не сбил с ног служащего отеля, который принес счет за услуги массажа ног(1). Посмотрев ему вслед, служащий улыбнулся и сказал: "И почему дядя выглядит более энергичным, чем молодой племянник? Он может тут перевернуть все вверх дном, вы должны сдерживать его импульсивность". Что я мог сказать в ответ? Лишь улыбнуться, забирая счет, но когда взглянул на сумму, то ничего не мог поделать со своим лицом — больше четырех тысяч юаней! Я не мог удержаться от проклятий: "Ё-моё! Этот старый пройдоха опять за свое взялся!"

Глядя на счет, я не просто так беспокоился. За последние дни сам я немного денег потратил. Да и у дяди с самого начала был солидный финансовый запас. Однако, много трат было в дороге, а еще некоторая сумма была пожертвована деревне, где мы подожгли лес: все свои наличные он потратил. Картами он не пользуется из принципа, мол, так не принято у старых цзянху. Вот в последние дни он и использовал активно мою кредитку, обещая, что попросит свою компанию прислать ему деньги — и тогда отдаст мне долг. Но кто сейчас мне деньги вернет, если дядя сбежал, вильнув хвостом? В голову мне закрались сомнения: а может быть, он понимал, что я уже на мели, потому и сбежал?

Я был очень расстроен, а когда вынул бумажник и заглянул внутрь, у меня замерло сердце. Я не привык считать деньги и никогда не помнил, сколько их в кошельке. Сейчас там сиротливо лежали всего несколько банкнот. Паньцзы в коме, и когда придет в себя — неизвестно. Правда, доктор говорил, что опасности для жизни нет, надо просто ждать. Но сколько ждать? В ближайшие дней десять я никуда не смогу отлучиться, ведь Паньцзы одинок, я не могу найти кого-то, кто бы подменил меня. А оставшихся денег не хватит на десять дней.

И самым неприятным в сложившейся ситуации был счет с четырехзначной цифрой. Я смущенно улыбнулся и сказал служащему, что у меня сейчас маловато наличных, ему придется подождать. Он помнил, что я всегда платил вовремя по счетам, и ответил: "Ничего страшного, заплатите завтра. Занимайтесь своими делами спокойно".

Как только он ушел, я пришел в бешенство. Подумать только: я оплачивал медицинские счета с тремя нулями. Этот старый раздолбай постоянно просил деньги и всегда их получал. А сейчас мне даже не у кого денег попросить взаймы. Можно, конечно, позвонить отцу. Но мой старик и так не доволен, что наш магазин не приносит дохода, а если узнает, что третий дядя решил сделать из меня даодоу — мне вообще не жить.

Продолжая злиться, я вернулся в комнату. Взгляд упал на рюкзак, в котором лежала нефритовая мозаика. Третий дядя бережно обернул ее промасленной бумагой в четыре или пять слоев. И тут меня озарило. Мне предстояло десять дней тщательно планировать расходы на проживание в гостинице и еду. При моем нынешнем финансовом положении это весьма затруднительно. Гораздо проще найти антикваров и продать мозаику. Если не тратить время попусту и поторопиться, я смогу получить деньги, не покидая Цзинань.

Эту идею следовало обдумать получше. Я ехал сюда с целью хоть как-то поправить свои дела или просто отвлечься, а сейчас чувствую себя героем "Секретных материалов". Зачем мне все это беспокойство? Я рискую оказаться на улице, и Паньцзы останется без оплаченного лечения — эти проблема гораздо серьезнее, чем долги в сомнительном массажном салоне. Ситуация крайне неприятная, ее надо исправить как можно скорее.

Я спустился в вестибюль и спросил у служащего, где можно продать антиквариат. Сотрудник гостиницы с воодушевлением отнесся к моей идее, проводил меня вниз и вызвал такси. Усадив меня в машину, он попросил таксиста отвезти меня к культурному рынку на гору Героев(2). Знакомая схема: я — турист-лох, которого везут к своим людям, чтобы деньги выудить.

Таксист всю дорогу болтал без умолку, рассказывая о рынке: и антиквариата там много, и большой ассортимент товаров для каллиграфии, и люди ходят толпами, и подделок много. Главное, что меня интересовало: торговцы антиквариатом будут счастливы обсудить покупку ценной вещи.

Я вышел из машины, в рюкзаке за спиной лежала нефритовая драгоценность, из-за которой я чуть не погиб. Я собирался найти солидную лавку или даже магазин, который имеет контакты с крупными покупателями. Там я могу запросить цену выше, несмотря на двухпроцентную комиссию самого магазина. Я тоже неплохо разбираюсь в этом деле, обмануть меня сложно. На обратном пути мы с третьим дядей обсуждали возможную стоимость нефритовой мозаики, сначала он озвучивал сумму в несколько миллионов. Стоимость этого нефрита высока, но покупателей найти трудно. Такую крупную и дорогую вещь разве что иностранец купит. Дядя считал, если повезет найти покупателя, то можно выручить за нефритовую мозаику около 800 000 юаней. И у меня не было оснований не доверять его словам.

Я огляделся: неподалеку увидел магазин, на витрине которого была выставлена бронзовая курильница, украшенная искусной гравировкой. Бросалось в глаза то, что все выгравированные фигуры были очень пузатыми: я вспомнил фрески из подводной гробницы, о которых рассказывал дядя. Я подошел поближе, желая рассмотреть курильницу. Навстречу мне вышел хозяин магазина: "Я вижу, вы умеете выбирать товар, сразу обратили внимание на самую ценную вещь в моем магазине".

Как только я услышал его акцент, сразу распознал в нем пекинца и спросил: "Что за гравировка на этой курильнице? Согласитесь, она выглядит странно. Это привезли из Хайнаня?"

Когда торговец услышал мой вопрос, то переменился в лице и поспешил увести меня в магазин, говоря: "Мне сегодня повезло встретить настоящего эксперта. Эта курильница стоит на витрине уже много лет, но вы первый, кто сразу понял, откуда она. Да, это действительно Хайнань".

Узнаю сладкоречивого опытного антиквара: даже внимательно анализируя его выражение лица, я не мог понять, говорит он правду или просто пытается продать свой товар подороже. А у меня, к сожалению, не так много информации. Но признаваться в своей неосведомленности я не стал, а прикинулся скромнягой: "Я не эксперт. Но бывал на Хайнане, и гравировка показалась мне знакомой. Однако, я ничего не знаю об этой вещи".

Мужчина пригласил меня присесть, принес чашку чая: "Вы невероятно скромны. И не важно, как много вы знаете. Я могу вам рассказать. На этой курильнице выгравирована история хайнаньского демона, его называют цзинь-по, проклятая старуха(2). Это очень долгая история, но если вам интересно, я расскажу".

Я решил разыграть небольшой спектакль, изображая из себя заинтересованного покупателя, и кивнул. Он жестом попросил меня подождать, вынул курильницу из витрины и поставил ее на журнальный столик. Я почувствовал странный запах, приятный, но незнакомый. Видя удивление на моем лице, торговец рассмеялся: "Не правда ли, этот аромат особенный?"

"Это какие-то необычные пряности?" — поинтересовался я.

Он открыл крышку курильницы и показал маленький черный камешек. Я все еще был в недоумении, а торговец торжествующе улыбался: "Это кость цзинь-по. Ее еще называют костяным благовонием. Хорошо помогает заснуть, сон от него крепкий и освежающий".

А я вдруг почувствовал себя не очень комфортно: "Что за демон эта цзинь-по? Кажется, она слишком зла, раз так легко заснуть, чувствуя запах ее костей?"

Он улыбнулся и пояснил: "Запретная женщина — это общее понятие, которое объединяет погибших по злому умыслу. Были ли предшественниками цзинь-по больные люди, погибшие насильственной смертью, самоубийцы, неважно — имеет смысл лишь сам факт, что жертве был причинен вред. Трудно описать, что этот демон собой представляет. Но можно сказать, что да — это злой дух".

"О, тогда это человеческая кость? — я нахмурился и спросил. — А где нашли эту вещь? Взгляните, на крышке следы фекалий рифовых рыб(3), похоже, это морской товар".

Торговец усмехнулся: "Вы же говорили, что не разбираетесь в этом вопросе! Да, эту курильницу выловил сетью рыбак. Но, несмотря на дефекты и следы фекалий морских рыб, это редкая вещь, и цена на нее высока".

Денег на курильницу у меня в любом случае нет. Потому я вздохнул с сожалением и сказал: "К сожалению, вынужден быть с вами честен: морской товар меня не интересует. Но если вы хотите заработать на нем, может быть, продадите мне костяное благовоние?"

С лица торговца пропало выражение угодливости, но он продолжал улыбаться: "И как вы это себе представляете? Я продам вам благовоние, а потом снова буду искать покупателя на неполный товар?"

Я еще раз взглянул на курильницу: на ней лежал толстый слой пыли, она явно стояла на витрине уже очень долгое время, но все еще не была продана. Такие вещи непопулярны, потому что купить, а потом выгодно перепродать ее не получится. Особенно сейчас, когда торговлю антиквариатом многие воспринимают, как способ инвестирования. Зачем смахивать пыль с вещи, которую никак не удается продать? Хозяин естественно о таком товаре заботится меньше. Я покачал головой: мне тоже от этой покупки нет никакой пользы, кроме интереса, нет смысла тратить деньги. А вот если я покажу торговцу нефритовую мозаику, и он сможет найти покупателя — тогда можно будет попросить подарить мне курильницу, если я немного сброшу цену. Я улыбнулся своим мыслям и сказал: "Мы не о том беседуем, я пришел сюда не ради курильницы. Позвольте вам показать кое-что более интересное".

Расстегнув рюкзак, я приоткрыл один угол мозаики. Эксперту такого кусочка вполне достаточно, чтобы оценить вещь целиком. И правда, он изменился в лице, увидев нефрит. Я молча закрыл рюкзак и вернулся к чаепитию. Хозяин закрыл двери магазина, потом вылил налитый для меня чай и подал другую чашку. Я принюхался: этот сукин сын заменил обычное пойло на отличный Те Гуаньинь(4)! Кажется, я высоко поднялся в его глазах.

Он вытер пот со лба: "Могу я узнать ваше имя, господин?"

До меня стало доходить, что торговец не так прост: его реакция была настолько быстрой, словно он точно знал, что лежит в моей сумке, хотя видел лишь маленький фрагмент. Я ответил, вежливо улыбаясь: "Моя фамилия У. А как мне называть вас?"

"Можете звать меня старина Хай, — представился он. — Господин У, вы планируете сбыть эту вещь или же просто принесли мне ее для оценки?"

Я сказал: "Конечно, сбыть. Она жжет мне руки, словно раскаленный уголь".

Он прошелся по комнате несколько раз в задумчивости, потом спросил: "Она целая?"

Я кивнул: "Ни один кусочек не остался в земле. Говорю же, горячий товар".

Он сел и мягко сказал: «Господин У, буду с вами предельно откровенен: никто на горе Героя не рискнет купить у вас эту вещь, кроме меня. Однако, как бы опытен я не был, не смогу сразу назвать точную цену. Просто скажите мне, сколько вы хотите получить за этот нефрит. Я позвоню вам, когда найду покупателя".

Я прикинул свои финансовые потребности, получилось около миллиона: семье Панкуя придется заплатить триста тысяч, на лечение Паньцзы потребуется еще около двухсот, с Толстяком обговаривали его долю в размере ста тысяч, которые я обещал перевести ему, когда мозаика будет продана — он ведь тоже рисковал своей жизнью. Остается слишком мало. Но третий дядя говорил, что наша работа не всегда может быть прибыльной, иначе зачем обносить одну гробницу за другой? И неважно, насколько ценные вещи мы выносим из-под земли: их бывает трудно продать, несмотря на всю их историческую значимость.

Я остановился на цене в один миллион и ответил старине Хаю жестом. Он так сильно обрадовался, что у меня появились сомнения, не продешевил ли я? Взяв телефон, он отошел в дальний угол, где тихо переговорил с кем-то. После разговора он раскраснелся и прямо весь светился от радости: "Готово! Готово! Господин У, вам повезло. Есть покупатель для этого нефрита. Один миллион — вы запросили маловато, но продать за два миллиона — это будет невыгодно для меня. Давайте сторгуемся на миллионе и двести тысяч сверху, что вы об этом думаете?"

Слушая его восторженную речь, я подумал, что понятия не имею, за сколько точно он собирается продать мозаику: может, с покупателя он вообще собирается взять двойную цену. Но он предлагал мне на двести тысяч больше, чем я просил. На данный момент это меня устраивало, но я все равно поинтересовался: "А какой процент берете вы?" Он с вежливой улыбкой ответил: "Не так уж и много, хоть и чуть больше, чем обычно: все-таки продать такую вещь очень сложно. Попрошу лишь об одном: если у вас еще окажется что-то подобное, не обращайтесь к кому попало, сразу идите ко мне. Я заплачу вам ту цену, которую попросите, и еще два процента сверху добавлю. Видите ли, у меня есть очень богатый клиент, который легко покупает дорогие вещи, которые других не интересуют, — тут он посмотрел на меня озабоченно. — Посидите немного, я приготовлю ваши деньги. Не смотрите, что магазин у меня маленький, в деньгах у меня недостатка нет. Но сначала я расплачусь с вами".

Его тон и поведение были весьма уверенными, и он точно знаком с тридцатью шестью стратагемами(5), явно опыт в антикварном бизнесе имеет не малый. Потому я поспешил обсудить заинтересовавшую меня вещь: "Подождите, возможно сторгуемся и за курильницу? Если хотите, можете снизить цену за нефрит: тогда я бы взял эту вещь вместе с интересующим меня благовонием".

Кажется, торговец был очень рад выгодному приобретению нефрита, потому пожал мне руку в знак совершения сделки: "Если она вам так нравится, забирайте ее даром. Если быть честным, то я купил ее когда-то всего за пять юаней. А вам лапшу на уши вешал, чтобы продать с выгодой для себя".

Через три часа у меня была огромная сумма денег и хорошее настроение. Когда я вернулся в гостиницу, охранник за моей спиной обсуждал со служащими, что вид у меня такой, словно пять миллионов выиграл(6). Пересчитав еще раз деньги, я сначала расплатился по счетам, а затем отправился в больницу, чтобы внести деньги за месяц на лечение Паньцзы, отправил Толстяку его долю, отдал семье Панкуя наш с дядей долг перед ними. Остальное положил на свою карту и, наконец, успокоился.

Несколько дней я изучал достопримечательности Цзинаня в сопровождении местного гида, писаной красавицы. Постепенно мне это занятие наскучило: я же приехал из Ханчжоу, где повидал достаточно исторических достопримечательностей. Потому я нашел платный пруд(7) и отправился на рыбалку. Сейчас я оказался в зоне комфорта, но, видимо, был очень капризен: окружив себя удобствами, я начал скучать по тому азарту, что испытывал в гробнице. Чушь какая-то! Я всего лишь неделю спокойно живу и уже мечтаю о проблемах на свою задницу?

Вернувшись с рыбалки, я не успел войти в свою комнату, как услышал звонок телефона. Только мой третий дядя знал мой номер в гостинице, наверно уже закончил свои дела и решил объявиться. Однако, в трубке звучал чужой голос: "Вы знаете человека по имени У Саньсин?"

Говоривший был явно очень серьезен и даже встревожен, и я поспешил ответить: "Знаю. А что вы хотели?"

"Он пропал," — ответил мужчина на том конце провода.

Я был ошеломлен и переспросил: "Вы уверены?"

"Да, прошло уже десять дней с тех пор, как его корабль потерял связь с берегом, — ответил мужчина. — А вы кем ему приходитесь?"

"Я его племянник," — растерянно ответил я.

"Тогда сможете ли вы добраться до Хайнаня как можно скорее?" - спросил меня мужчина.

______________________

Примечания переводчика

(1) Услуги массажа ног. Речь идет о 洗脚中心, массажном салоне для ног. В теории это недорогое заведение, где можно принять ножные ванны, расслабиться после работы, пообщаться с друзьями или коллегами в неформальной обстановке. Но фактически часто такие салоны используются для прикрытия борделей. И, естественно, стоимость услуг там намного выше, чем просто массаж ног.

(2) Культурный рынок в Цзинане у подножья горы Героев достаточно известен даже у туристов. Это своего рода аналог московского Старого Арбата или вернисажа. Про "знакомую схему" У Се не зря вспомнил. Во всех крупных отелях есть люди, которые находят клиентов торговцам и предпринимателям за определенный откат. Таксист и сотрудник отеля — звенья этой цепочки.

(3) 禁婆, цзинь-по, обычно употребляется в значении "ведьма", "колдунья". Запретная женщина/старуха — дословный перевод словосочетания. Объяснять логическую связь между прямым значением "запретная женщина" и метафорическим "ведьма" не имеет смысла: понятно, что женщина, обладающая некими магическими способностями, будет изгоем. О том, как женщины становятся цзинь-по, есть много легенд у разных народностей. Но в "Записках" цзинь-по не соответствует реальной мифологии. Подробней о ней напишу в Бестиарии Даому. Большинство вариантов перевода не подходят к этому монстру, поэтому я не буду переводить его название - так и останется цзинь-по (как и цзунцзы).

(4) Фекалии рифовых рыб очень похожи на песок, так как многие обитатели рифов поедают кораллы и фактически испражняются песком белого цвета.

(5) Те Гуаньинь — "железная Гуаньинь", полуферментированный чай улун, занимающий промежуточное положение между зелёными чаями и красными. В Китае этот чай относят к сине-зелёным (или бирюзовым). Те Гуаньинь — крупнолистовой чай. Для его производства лист собирают более зрелый, чем для зелёного чая. Слабая ферментация сохраняет витамины и танин, активизирует кофеин и создаёт условия для образования новых эфирных масел и соединений, придающих чаю своеобразный вкус и особо сильный пряно-фруктовый аромат. Тегуаньинь — один из самых знаменитых китайских улунов родом из уезда Аньси (юг провинции Фуцзянь). Монахи выращивали в этой местности чай ещё при династии Тан (VII—IX вв.). Существует легенда, о чаеводе по имени Вэй Цинь, жившем в городке Шанъяо местности Аньси. Он подносил три чашки ароматного зелёного чая бодхисаттве Гуаньинь каждое утро и вечер. Он продолжал делать это больше десяти лет. Однажды ночью чаеводу приснилось, что на горном утёсе есть дерево, от которого исходит странный аромат. На следующий день он взобрался на гору и в самом деле нашёл чайное дерево из своего сна. Он взял черенок чайного дерева и посадил в железную кастрюлю у себя дома. Через два-три года дерево сильно разрослось, чаевод собрал листья, заварил их и напоил своих друзей. Все были в восторге от необычайного вкуса чая. Когда же чай отведал учитель местной школы, он поинтересовался, что это за чай, но название чаю ещё не было дано. Тогда чаевод почтительно попросил учителя дать название ароматному чаю. Учитель сказал: "Этот чай во сне послала тебе Гуаньинь, ты вырастил его в железной кастрюле, так назови его "Железной Гуаньинь". Есть ещё одна легенда про Те Гуаньинь под названием "Ван". Это имя ученого, который жил в Древнем Китае. Он обнаружил необычные растения под скалой Гуаньинь в городке Сипин. Ван принес выкопанные растения к себе домой и стал их изучать и выращивать. Со временем учёный понял, что из листьев этого растения можно делать чай, который получался с приятным вкусом. Однажды в Сипин приехал император Цяньлун. Ван преподнес ему подарок в качестве нового заваренного чая. Император был очень удивлен вкусом этого напитка и с удовольствием выслушал всю историю его открытия и выращивания. В тот же день Цяньлун дал чаю название Те Гуань Инь, в честь названия скалы, где его обнаружил Ван.

(6) "Тридцать шесть стратагем", 三十六计 — древнекитайский военный трактат. В более широком смысле, собрание неявных стратегических приёмов и система непрямых тактических ходов, используемая для достижения скрытой цели, получения преимущества и перехвата инициативы. Стратагема — некий алгоритм поведения, просчитанная последовательность действий, направленных на достижение скрытой цели или решение какой-либо задачи с обязательным учётом психологии объекта, его положения, обстановки и других особенностей ситуации. Это понятие существует в культуре Китая не менее трёх тысяч лет.

(7) В Китае есть розыгрыши государственной лотереи, теоретический максимальный выигрыш в которой равен десяти миллионам. Однако, по факту случаются выигрыши в пять миллионов.

(8) В окрестностях Пекина нет хороших рек, но имеется множество прудов и водохранилищ. На больших водоемах рыбалка, как правило, бесплатная. На маленьких прудиках нужно заплатить. Плата справедливая: сколько поймал – за столько и заплати. Цены – такие же, как в магазине. При этом тебе бесплатно предоставят удочки (если у тебя их нет), насадки, стульчик и другой инвентарь. Обычная рыба: белый амур, карп, карась, местные разновидности лещей и сомов, теляпия. Максимальная цена – 16 юаней за килограмм.

Глава 7. Женщина

Звонивший представился сотрудником крупной международной компании, занимающейся поиском затонувших кораблей по историческим документам и подъемом их со дна моря.

Деятельность таких компаний ничем не отличается от даому, только в море, однако, эта действовала на законных основаниях. Часть поднятых предметов передавалась законным наследникам или государствам, на территории которых проводились поиски. Правда, невозможно было проверить, все ли находки были возвращены.

Есть два типа подобных организаций: первые занимаются утилизацией современных затонувших судов. Часть поднятого материала идет в переработку, сохранившиеся части кораблей продаются с аукциона. Вторые, собственно подводные археологи, интересуются спасением древних затонувших кораблей и ценностей, которые они перевозили. Теоретически все, поднятое со дна моря подводными археологами, отправляется в музеи, на практике большая часть найденного продается на аукционах коллекционерам.(1)

Компания, с представителем которой я разговаривал, относится к последним: ее основной целью являются затонувшие древние корабли. Для работы они привлекают экспертов по подводной археологии и изучению морского дна, каждый проект впечатляет своей масштабностью и сроками — до двух или трех лет. Однако и доход они получают солидный: сотрудники этой компании могут позволить себе самое точное дорогостоящее оборудование и хорошо оснащенные корабли.

Третий дядя связался с ними, чтобы арендовать оборудование, но в качестве гарантий они потребовали присутствие своего персонала, потому экспедиция была по сути организована ими. Экспедиционная группа включала пять человек и изначально предполагала весьма продуктивные результаты. Однако через пять дней после отплытия отдел логистики компании потерял связь с экспедиционным кораблем.

Сотрудники компании выждали положенные законом сорок восемь часов и отправили людей на поиски, но ничего не нашли. Когда члены экспедиции связывались с берегом в последний раз, они сообщили, что третий дядя и двое исследователей спустились в подводную гробницу.

Перед отъездом третий дядя предупредил юристов компании: если с ним что-то случится, они могут связаться со мной, и я не откажусь оказать помощь в поисках.

Звонивший мне мужчина сказал: "До сих пор неизвестно, что произошло в гробнице, поэтому говорить о гибели людей пока рано. Мы собираемся организовать поисковую группу, которая проникнет в гробницу. Но наши сотрудники в основном занимаются бумажной работой. Возможно, ваш опыт позволит вам стать нашим гидом, который поможет определить точное местоположение гробницы".

Я услышал выразительный акцент на слове "опыт": кажется, им известно обо мне, больше, чем положено. Но ситуация крайне серьезная, что бы они там не думали, я должен отправиться лично. Однако, если я сразу отвечу согласием, они поймут мою обеспокоенность, а этого показывать нельзя: "Отсюда мне непонятно, что у вас там творится. Подождите моего приезда — тогда и решим".

"Хорошо, — ответил мужнина, — пожалуйста, приезжайте как можно скорее".

Я повесил трубку и решил ехать немедленно. Поспешно упаковав свои вещи, я попросил служащего гостиницы забронировать мне билет на ближайший самолет до Хайкоу. Я был на Сиша один раз и знаю: чтобы добраться туда, надо сменить, как минимум, три вида транспорта — самолет, автомобиль и лодку.

Следующие десять часов я ехал без остановок, размышлять и решать что-то не имело пока смысла, я лишь мог молиться, чтобы не случилось худшего. На следующий день в полдень мой самолет прибыл в Хайкоу, где меня ждала машина от компании.

Человека, который встречал меня, звали Лю. Он сказал, что руководители их компании очень серьезно относятся к делу, потому что вместе с третьим дядей пропал сын очень важного человека. Кроме того, проект проводится в Южно-Китайском море, потому афишировать его нельзя(2), компания не может официально привлечь спасателей и вынуждена прибегать к услугам частных лиц.

Я не совсем понимал, чем таким занимаются эти люди, но собирался в этом разобраться. Внешняя политика — это уже не смешно. Господин Лю был обычным водителем и подробностей не знал. Я поболтал с ним немного, пока мы ехали в доки, но ничего существенного не узнал.

В доках к машине подошел мужчина средних лет: "Это вы господин У?"

Я кивнул, он открыл дверцу машины, предлагая мне выйти, и сказал: "Пожалуйста, следуйте за мной, ваше судно скоро отплывает".

Я был в некотором замешательстве: "Судно? Какое судно? Разве меня не должны отвезти в отель?"

Он покачал головой и сказал: "Времени слишком мало. Мы должны поспешить на место, где пропали люди, у нас на это не более семи часов. Завершить эту операцию надо до завтрашнего дня. Прогноз обещает завтра начало сезона ветров, который продлится около полумесяца. Работать в таких условиях в море очень сложно".

Я терпеть не могу, когда мной командуют. Но сейчас жизнь третьего дяди была в опасности, у меня не было выбора. Я вынужден был подчиниться, взял свой багаж и пошел за своим сопровождающим. Когда мы добрались до причала, он указал на очень старую семитонную рыбацкую моторную шхуну и сказал: "Вот судно, которое нам предоставили".

Я подумал, что это шутка, но он беспомощно пояснил: "Мы не можем использовать что-то более приличное. Наши действия в этом районе уже привлекли внимание пограничников, мы должны маскироваться. Но можете не сомневаться: оборудование на судне самое современное и лучшее. Нет никаких поводов для беспокойства".

Он приказал людям со шхуны забрать мой багаж, дал последние указания, затем пожал мне руку и сказал: "Почти всем на судне заправляет госпожа Нин. Она присмотрит за вами. Удачи!"

Эти люди слишком быстро принимают решения, я просто не успеваю за ними. Мой сопровождающий уже ушел, я обернулся и увидел молодую стриженную женщину в гидрокостюме, которая насмешливо смотрела на меня. Возможно, я выглядел слишком наивным и растерянным, чем и вызвал ее смех. Она поманила меня, говоря: "Пойдем со мной".

______________________

Примечания переводчика

(1) В настоящее время поисками затонувших судов занимаются примерно двадцать крупных и несколько сотен мелких компаний, которые в своей работе используют новейшую технику. ЮНЕСКО все решительнее пытается обуздать незаконную охоту за затонувшими сокровищами, однако до сих пор в ООН не выработаны единые правила. Уже несколько десятилетий длится юридический конфликт между подводными археологами и так называемыми "подводными золотоискателями". Однако в последнее время ученые все чаще приходят к выводу о том, что на место вражды должно прийти сотрудничество. Без "браконьерских" капиталов невозможно вести поиск или подъем затонувших судов. "Золотоискательские" фирмы стали все чаще обращаться к помощи ученых: нередко найденная на дне моря монета, происхождение которой доказано специалистами, среди нумизматов стоит дороже золота, а зачастую вознаграждение от официальных источников (музеев и государств) может превышать цены на аукционах при условии обоснованной научной оценки добытого на дне моря. Таким образом, подводная археология постепенно становится бизнесом, тесно связанным с научной деятельностью. На этом необычном рынке господствуют американские, канадские и английские предприниматели, менее значительную нишу занимают немцы. Что касается утилизации современных судов, эта деятельность более регламентирована международными законами, и компании, занимающиеся этим, чаще всего официально зарегистрированы.

(2) Политическая ситуация в Южно-Китайском море нестабильная, на данную морскую территорию претендуют сразу несколько соседних стран: Китай, Филиппины и Вьетнам, а также, опосредованно, США и Япония. Поэтому деятельность в этом регионе требует строгого соответствия международным законам, а любые конфликты и крушения могут приобретать военно-политическое значение и осложнять международную ситуацию.

Глава 8. Непогода

Я последовал за ней в грузовой трюм, который был забит так, что ногу поставить некуда. Казалось, грузили они все это в большой спешке: ящики и вещи были беспорядочно свалены у входа. Осматриваясь, я заметил, что это в основном оборудование для погружения, инструменты, еда, страховочные веревки и кислородные баллоны.

Мы протиснулись сквозь горы груза и добрались до задней части трюма, где было несколько двухъярусных кроватей с почерневшими от масла одеялами, и дверь, ведущая в машинное отделение. На одной из кроватей сидел благообразного вида лысый мужчина средних лет. Лицо его сияло, как начищенная монета. Увидев меня, он встал, двигаясь как-то нервно, пожал мне руку и представился: "Рад встрече, очень рад встрече! Моя фамилия Чжан".

Мне он показался крайне неприятным, но из вежливости я пожал ему руку: рукопожатие было крепким, кажется, он раньше занимался физическим трудом.

Молодая госпожа Нин поспешила представить мужчину: "Господин Чжан — консультант, специально приглашенный нашей компанией. Он является экспертом, специализирующимся на изучении подземных гробниц династии Мин. Он поможет разобраться с планом подводной гробницы".

Я не очень интересуюсь миром ортодоксальной археологии, и тем более мне не знакомо было его имя. Но, заметив торжествующее выражение его лица, мне пришлось соответствовать: "Очень рад с вами познакомиться".

Лысый с наигранной скромностью отмахнулся: "Я не осмеливаюсь называть себя экспертом. Есть и более опытные, мне просто повезло опубликовать несколько статей о своих небольших достижениях, которые даже не стоило упоминать".

Я никогда не сталкивался с людьми, подобными ему, и не знал, как вести себя, поэтому ограничился общими фразами: "Вы слишком скромны".

Казалось, он не замечал моей сдержанности, снова крепко пожал мне руку и спросил: "Я в замешательстве. В каком качестве пригласили вас, господин У. При всем уважении, исследования господина У, вероятно, не очень популярны или же я слишком невежественен. Но не могу вспомнить: в каких археологических журналах вы публиковались?"

Преднамеренно или случайно, но эти слова прозвучали оскорбительно. У меня ужасно вспыльчивый характер, в обычное время я бы резко отреагировал. Но сейчас я в незнакомом месте, с незнакомыми людьми, потому пришлось подавить свою злость. Хотя в моем ответе все равно прозвучало раздражение: "Я в земле копаюсь!"

Он снова не заметил моего раздражения и продолжил разговор, как ни в чем не бывало: "Вы строитель? Тогда понятно, почему я о вас ничего не знаю. Вы строите дома для живых людей, а я изучаю дома мертвых. Но в нашей работе есть что-то общее, так что можем считать друг друга наполовину коллегами".

Я не знал, смеяться мне или плакать. Кажется, этот человек живет в каком-то своем мире, а также совершенно не способен испытывать негативные эмоции. Я похлопал его по плечу и уточнил: "Я не строитель, просто землекоп. Чтобы вы смогли исследовать дом мертвых, я должен сначала его откопать".

Сказав это, я понял, что поторопился: нельзя давать обещания и даже намекать на согласие лезть в гробницу, пока не станет ясно, что там произошло. Стоило подождать с опрометчивыми заявлениями, поэтому, подумав, я добавил: "Но эту гробницу я пока не могу предоставить вам для изучения. Раскопки можно проводить только при благоприятных условиях. Если же ситуация будет сложной или даже опасной, я не смогу проникнуть в гробницу, даже если захочу".

Он, казалось не слушал меня, а мысли его, вероятно, были весьма беспорядочны. Он всучил мне свою визитку, заявив, что мало друзей не бывает: если я когда-нибудь буду на севере, то всегда могу к нему обратиться по любому вопросу. Мы с ним беседуем чуть менее двух минут, а он ведет себя так, словно мы знакомы уже лет десять. Если так дальше пойдет, он предложит мне вместе помолиться его богам. Я поспешно сменил тему и спросил женщину о текущей ситуации в море.

Она умела выражать свои мысли кратко и понятно: я получил достаточно полное представление о произошедшем.

Оказалось, что третий дядя сразу не смог определить точное местонахождение гробницы. Он выделил для поисков четыре возможных района и отправился исследовать их, один за другим. Вероятно, чуть позже он нашел то, что искал: в последнем отчете он говорил об этом, но не уточнил координаты. Поэтому нам теперь придется начинать сначала и обследовать все выбранные им районы.

Они планировали начать с ближайшего рифа Сань-нюй(2), затем пополнить запасы на острове Юнсин(3) и потом обследовать остальные районы около Семи сестер(4) с остановками в каждом районе не более получаса. Поисковые работы не должны быть слишком сложными: море на Сиша очень чистое, при ярком солнце свет может проникать вглубь метров на тридцать, морских течений там нет, поэтому грунт на дне относительно неподвижен. Если там проводились какие-то работы, то следы должны еще оставаться.

Капитан шхуны хорошо знаком с этими районами. Для нас, привыкших к суше, море везде одинаково, но он — рыбак и знает все особенности морского дна. Если там произошли какие-то изменения, он увидит сразу.

Обсуждая с женщиной план поиска, я заметил, что она абсолютно уверена: трое пропавших все еще живы. Не знаю, на чем основана эта уверенность, но надеюсь, что она права, и морские похождения дяди закончатся хорошо.

Лысый задумчиво смотрел на нас, пока мы беседовали, не обращая на него никакого внимания. Кажется, он был недоволен и в конце концов ушел спать. Я думаю, он чувствовал приближение преклонного возраста, и характер стал капризным, как у ребенка. Люди в этом возрасте немного забавны, но я в своей жизни с такими не сталкивался. Не знаю, поладим ли мы.

Пока я думал об этом, шхуна дернулась — это капитан поднял якорь и поставил парус. Качка была довольно сильной, старое судно раскачивалось из стороны в сторону очень неравномерно, как колыбель, которую время от времени толкают. Я и так уже устал от десятичасовой поездки, а качка меня совсем добила, навалилась усталость, и я зевнул. Женщина оказалась очень понимающей и отправила меня отдыхать. Я был ей благодарен и уснул, как только лег.

Когда я проснулся, шхуна уже вышла в открытом море. Я выглянул в иллюминатор и обнаружил, что, пока я отсыпался, погода изменилась: было облачно, море потемнело до темно-зеленого цвета, а солнце почти скрылось за тучами, лишь местами в темных облаках появлялись просветы. Небо было похоже на вышитую золотом шелковую гравюру, словно золотая чешуя небесного дракона осыпается в море — эффектная картина.

Но эта красота недолго радовала глаз. Темные облака вскоре стали гуще, полностью скрыв солнце, море резко почернело, волны поднимались все выше, сильнее раскачивая катер. Внезапно мы оказались у самой подошвы волны, море словно встало стеной, а затем палубу накрыло огромной волной.

Я видел, как матросы суетились вокруг, закрепляя канатами грузы. Но на лице капитана не было и тени страха.

Меня, обычного городского жителя, эта сцена взволновала. Я хотел пойти на палубу, чтобы помочь, но, поднявшись, понял, что толку от меня маловато. Чтобы хоть чем-то быть полезным, надо твёрдо стоять на палубе, подстраиваясь под качку, предугадывая, когда и в какую сторону будет крен. У меня явно не тот уровень: сделав всего несколько шагов, мне пришлось ухватиться за железный поручень на борту, чтобы не упасть.

В этот момент несколько членов экипажа что-то заметили за бортом и начали кричать. Я не знаю южноминьский язык(4), но взглянул, куда они указывали, и разглядел смутные очертания левого борта чужого корабля, качающегося на волнах чуть позади нас.

На таком большом расстоянии я не мог понять, что это за корабль. Мимо прошла женщина, ее мокрые волосы трепал ветер. Я спросил, о чем кричат матросы. Внимательно выслушав мой вопрос, она ответила: "Кажется, рядом с нами незнакомый корабль".

Следом за ней подошел капитан и на ломаном путунхуа(5) сообщил: "Корабль выглядит так, словно терпит крушение. Согласно закону(6) мы должны подойти и посмотреть, чем можем помочь".

Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы помочь ближнему, особенно если этого требует закон. Женщина кивнула, и капитан быстро дал своим ребятам указания на местном диалекте, резко положил руль "лево на борт".

Штормовое море похоже на горную долину, каждая волна — это гора, и наша шхуна несется вперед, а потом разбивается о водяные скалы. Каждый раз, когда мы врезались в волну, людей на палубе с ног до головы окатывало водой. Не знаю, сколько раз мне пришлось искупаться, но еще ни разу в жизни я не испытывал такого возбуждения — хотелось орать от восторга во все горло.

Мы прошли дюжину волн насквозь и, наконец, смогли ясно разглядеть очертания корабля. Я услышал, как капитан кричит от ужаса, а затем послышались панические возгласы других членов команды. Я поспешил спросить женщину, что случилось. Она прислушалась к крикам, лицо ее резко изменилось. Схватив меня за руку, она сказала: "Не оглядывайся, это корабль-призрак!"

______________________

Примечания переводчика

(1) Диалог У Се и Чжана весьма интересен с точки зрения сюжета. Оба этих человека принадлежат к разным мирам: Чжан — ученый, У Се — цзянху и даому. У Се совершенно не скрывает своей принадлежности к криминальному миру: "Я в земле копаюсь!" — это жаргон даому, копать землю, ворошить песок. Но Чжан, далекий от криминала, его не понимает, и выбирает самую подходящую специальность из нормального мира. А последней фразой У Се немного сглаживает их различие, но уже избегает акцента на своей принадлежности к даому, посчитав Чжана дурачком от науки.

(2) Сань-нюй цзяо — дословно "риф Фей".

(3) Остров Вуди, 永兴岛, Юнсин дао — один из Парасельских островов в Южно-Китайском море. Над островом в 1974 году установлен контроль со стороны Китайской Народной Республики. Претензии на владение островом предъявляют Китайская Республика (Тайвань) и Вьетнам. Остров обитаем; административно входит в состав городского округа Саньша. На острове располагаются китайский военный гарнизон, спасательный центр и аэропорт (военный аэродром) со взлётной полосой длиной 2350 метров (аэродром был построен в 1990 году). На Юнсине были построены новые очистные сооружения и завод по переработке мусора, вслед за новым заводом по опреснению воды на острове появляется центр по наблюдению за морскими черепахами.

(4) Семь сестер, Ци лянь, 七连屿 — группа островов, входящих в состав Парасельского архипелага.

(5) Южноминьский язык, 闽南话. Один из диалектов китайского языка (согласно другой точке зрения — один из сино-тибетских языков). Распространён в китайской провинции Фуцзянь, на Тайване, во многих странах Юго-Восточной Азии. На нём также говорят во многих чайнатаунах по всему миру. Это один из самых распространённых языков китайской эмиграции стран Юго-Восточной Азии. Очень странно, что такой специалист, как У Се, совсем его не понимает, так как этот диалект весьма распространен, как в Китае, так и в других странах. Учитывая, что действие этой части книги происходит в районе Хайнаня, скорее всего, речь идет о хайнаньском наречии, которое относится к южной подгруппе миньских языков, его структура близка южноминьскому языку. Хайнаньское наречие распространено на острове Хайнань (юг КНР) и на соседнем полуострове Лэйчжоу. Носители других южноминьских наречий, в частности чаошаньского и тайваньского, плохо понимают хайнаньцев, хотя их наречие тоже входит в состав южноминьского языка.

(6) Путунхуá, 普通话, — официальный язык в Китайской Народной Республике, на Тайване и в Сингапуре. Это понятие относится, прежде всего, к устной, произносительной норме; письменный стандарт называется байхуа. Фонетика и лексика путунхуа основана на произносительной норме пекинского диалекта, принадлежащего северной группе диалектов китайского языка. Грамматика путунхуа соответствует нормам, закреплённым в литературных произведениях на современном китайском языке (байхуа), которые также наиболее близки к северным диалектам.

(7) Речь идет о Международной конвенции по поиску и спасанию на море (Конвенция САР), заключена в Гамбурге (Федеративная Республика Германия) 27 апреля 1979 года. Конвенция создает международную систему поиска и спасания (САР) с целью обеспечить скоординированные действия по поиску и спасению терпящих бедствие независимо от района Мирового океана.

Глава 9. Корабль-призрак

Все в панике отворачивались, стараясь не смотреть на корабль, выглядевший потрепанным и разбитым, никто даже не пытался понять, что с ним произошло. Я не понимал, что происходит, поэтому не решался принимать собственные решения, и просто последовал их примеру. Женщина, повернувшись ко мне, дрожа прошептала: "Что бы не случилось, не оборачивайся. Даже если тебя что-то коснется, ты все равно не должен смотреть".

Услышав этот совет, я весь покрылся холодным потом: "Вот не надо меня пугать! Что может меня коснуться?"

Она посмотрела на меня пустым взглядом и прошептала: "Бесполезно объяснять сейчас, просто поверь, я объясню позже. А сейчас отвернись!"

Кажется, паника экипажа заразна, поэтому женщина так резка со мной. Но меня этим не проведешь, я шепотом продолжал настаивать: "Нет, ты мне сейчас расскажи, что за хрень происходит?"

Женщина приложила палец к губам и резко ответила: "Заткнись! Это души погибших несправедливой смертью, желающие мести".

Ее слова меня пугали, но любопытство было сильнее. Чтобы не поддаться искушению и не обернуться, я ущипнул себя за ногу и напряг мышцы, представив, что на шею наложена гипсовая повязка.

Волны и ветер бросали корабль из стороны в сторону, а палуба скрипела так, словно наше суденышко вот-вот развалится на части. Я обеими руками вцепился за железный поручень и даже навалился на него. Но борт был мне всего лишь по пояс, и меня болтало, как пустой стакан во время землетрясения, несколько раз чуть не выбросило в море.

Корабль-призрак был уже близко, и оттуда раздавался скрип, словно кто-то ходил по его палубе. Я вымок с ног до головы, да еще нервный озноб колотил нещадно. Но любопытство было невыносимым, и я спросил женщину: "Почему мне кажется, что там кто-то ходит? Ты не ошиблась, может там не только духи, но и люди?"

Она была очень напугана и лишь фыркнула в ответ. Я проследил за ее взглядом: оказалось, в стекле капитанской рубки отражается все, что происходит позади. Старая рыболовная шхуна, примерно такого же размера, что и наша, приближалась к нам с левого борта. Судно было так близко, что я мог рассмотреть налет морской соли, похожей на необработанный хлопок. Судя по толщине налета, этот корабль находился в море несколько десятков лет. Я не мог понять, как такая развалюха столько времени держится на плаву. Но он не только плавал: на его палубе были огни!

Корабли-призраки, о которых пишут в приключенческих романах, все очень потрепанные, но крепкие. Этот же выглядел так, словно его подняли со дна моря спустя десятилетия. Я пытался вспомнить все, что знал о кораблях-призраках, но ни о чем подобном мне еще слышать не доводилось..

А корабль-призрак быстро приближался. Это было очень плохо, я рискнул обратиться к женщине: "Госпожа, просто так стоять глупо. Этот ржавый призрак нас сейчас протаранит. Не хочешь ли ты попросить капитана хотя бы повернуть или вообще убраться отсюда на полном ходу?"

Женщина все еще была напугана, ее волосы прилипли к лицу и ветер больше не трепал их. Через силу она ответила: "Капитан знает, когда надо бежать. Оба судна одинакового размера: даже если столкнутся, то особой проблемы не будет. Просто держись крепче, чтобы не упасть".

Да она насмехается надо мной? Копируя ее тон, я сказал: "Пока мы будем держаться, капитан просто спрыгнет в воду и был таков. Тогда уже помощи просить будет не у кого".

"Не преувеличивай, — вспыхнула она. — В этом шхуне вся жизнь рыбаков, они никогда не покинут его. Если будешь дальше нести чушь, я выкину тебя за борт!"

Ее свирепость была настолько искренней, что я решил прекратить разговор и стал рассматривать корабль-призрак в отражении на стекле. Я уже и сам догадался, что большой беды от столкновения не будет, и мое сердце стало биться спокойнее. Позже я узнал, что такое "присасывание кораблей"(1).

А корабль-призрак все ближе. Уже ясно было видно, что там никого нет. А я-то думал, что доведется наблюдать нечто ужасающее и необычное. Вздохнув с облегчением, я приготовился к столкновению, закрыл глаза и стиснул зубы. И в это мгновение все звуки позади исчезли. Я отсчитал десять секунд, но удара все равно не было, и это было странно и пугающе. А когда позади снова раздался скрип, уже на нашей палубе, я запаниковал, решил одним глазом глянуть на стекло капитанской рубки и узнать, что же все-таки происходит. Корабль-призрак покачивался на волнах вплотную к нашему левому борту, но позади меня ничего не было. Я перевел дух и посмотрел в ту сторону, где стояла женщина. Она, как и я, смотрела на стекло кабины, а лицо было перекошено от страха: на ее плечах лежали две иссохшие руки.

______________________

Примечания переводчика

(1) Присасывание кораблей — феномен взаимного притягивания кораблей при их движении на малых расстояниях друг от друга (например — в узостях), которое имеет место в практике как морского, так и речного судовождения. Оно может проявляться и при расхождении судов на встречных курсах, и при обгоне одного другим на параллельном. Причиной возникновения присасывания называют разницу давлений и появление гидродинамических сил между двумя близко находящимися корпусами движущихся плавсредств. Появлению взаимного притяжения между двумя объектами, перемещающимися в несжимаемой жидкости, было дано теоретическое объяснение с помощью уравнения Бернулли.

Глава 10. Иссохшие руки

Эти две сморщенные руки были похожи на человеческие, но кожа их напоминала кору засохшего дерева, а скрюченные пальцы — сучья, вцепившиеся в плечи женщины. Выглядело это жутко: если даже у меня мурашки по спине пробежали, я боюсь даже представить, что испытывала она. Руки не двигались, просто слабо болтались, словно это были странные украшения на ее одежде. Я пытался рассмотреть обладателя рук, но за спутанными волосами ничего не было видно.

Женщина была перепугана до смерти, ее бил озноб. Обычный человек давно бы потерял сознание, но она явно была очень сильна духом. Однако, даже у такой мужественной женщины силы не беспредельны, ее тело слабело с каждой минутой.

Капитан, стоя к нам спиной, вдруг опустился на колени и забормотал что-то невнятное. Местный диалект я не знаю, но, кажется, он выполнял какой-то ритуал, вероятно, просил благословения у Мацзу(1). Повторив молитву несколько раз, он вынул две бамбуковые плашки в форме полумесяца и бросил их на палубу, словно играл в кости.(2) Посмотрев на результат, снова несколько раз поклонился, поднял плашки, снова бросил их. Я видел, как он задрожал, видимо, результат был удручающий.

В подобные обряды суеверного населения я не верю, но озабоченный взгляд капитана вызывал беспокойство. Эти люди слишком доверяют своим верованиям. И если знаки на этих щепках скажут, что я — злой дух, то меня без всякого колебания бросят в море.

В это мгновение женщина вскрикнула, ее неведомой силой протащило по палубе. Не знаю, насколько крепкими были эти иссохшие руки, но за считанные секунды женщину затянуло на корабль-призрак, который сразу же начал разворот, собираясь уплыть прочь. Я бросился следом, собираясь перепрыгнуть на соседнюю палубу, но капитан обхватил меня сзади, отчаянно умоляя: "Ни за что! Не ходи! Она уже на корабле-призраке, ничто ее не спасет. Если пойдешь следом, тебя ждет верная смерть!"

Старый капитан оказался неожиданно сильным, я никак не мог вырваться из его цепких рук. Остальные так и застыли, повернувшись спиной, не осмеливаясь обернуться. Проклятие на их головы! Вдруг словно из ниоткуда появился лысый эксперт Чжан, на бегу подобрал корабельный крюк и забросил его на корабль-призрак, зацепив за борт. Скорость этого демонического корабля была уже приличной, канат натянулся, словно струна, нашу шхуну тряхнуло и потянуло следом.

Капитан в ужасе вытащил нож, собираясь обрезать канат, но лысый сбил его с ног ударом кулака. Остальные члены экипажа словно очнулись ото сна и бросились на помощь своему капитану. Тогда лысый вытащил пистолет, схватил капитана, приставил ствол к его виску и крикнул: "Не двигаться! Еще шаг — и я убью его!"

Матросы не ожидали такого и не осмелились рисковать жизнью своего капитана, а лысый сказал мне: "Молодой У, я управлюсь с ними. Идите и спасайте женщину!"

Я раскрыл рот от удивления: такая буря на море, а он хочет, чтобы я вплавь добирался до корабля-призрака? Лысый явно правильно понял мое недоумение и указал на канат: "Идите, молодой человек, будьте храбрым!"

Я покачал головой: это же смешно. Я не спортсмен, не пловец и не атлет, у меня дыхание перехватывает только при мысли, что надо ползти по канату. Как я могу кого-то спасти? И тут я услышал отчаянный крик женщины. Она пыталась ухватиться за канат на том конце, но, казалось, ее что-то тащит назад, ей только хватало сил, чтобы держаться за борт. "Господин У, помогите мне!" — просила она.

Как я мог спокойно смотреть на это? Хлопая себя по щекам, я приговаривал: "У Се, У Се, ты не мужчина, что ли?"

Не знаю, что именно меня привело в чувство: самоубеждение или пощечины, которыми я щедро награждал сам себя. Внезапно моя кровь вскипела: "Она же умрет!"

Я набрал побольше воздуха в легкие, надел очки для плавания, снял обувь, подошел к борту. Ухватившись за туго натянутый канат, я увидел внизу бурлящее море. Длина каната около двенадцати метров и он достаточно прочный. Если быстро двигаться, обхватив его руками и ногами, я смогу безопасно перебраться на корабль-призрак. Главная опасность — это волны, достающие канат. При мысли, как меня будет швырять туда-сюда, сердце мое забилось сильнее.

Мне никогда не приходилось раньше принимать такие решения. Я долго висел задом вниз на канате, собираясь с духом и вспоминая, как это делали спецназовцы, которых я видел в кино. Осторожно перебирая руками и ногами, я потихоньку пополз вперед, молясь всем богам и духам, но тут меня накрыло волной и утащило вниз, под воду. Когда я вынырнул, лицо мое, наверное, было зеленым, но внезапно я понял, что могу рассчитать силу волн и интервалы между ними. И тогда ползти будет проще.

Так я и поступил: когда волна накатывала, я прекращал движение, выжидая, когда схлынет вода, а потом быстро двигался вперед, до следующей волны. Не знаю, сколько времени это заняло. Я почти добрался до корабля-призрака, когда меня снова накрыло волной и утащило под воду, более чем на метр в глубину. Я задержал дыхание, ожидая, пока меня выбросит обратно, и открыл глаза. Вокруг все выглядело размытым, словно призрачным и нереальным: со дна корабля висела покрытая ржавчиной цепь, а на ней внизу был закреплен странный предмет, рассмотреть который у меня не получалось, потому что он был слишком глубоко.

Медленно выдыхая, я собирался рассмотреть его получше, но внезапно канат снова натянулся, и меня выбросило на поверхность. Находясь на вершине волны, я мог рассмотреть, что творится на палубе корабля-призрака. Женщина лежала вверх лицом в странной позе и рывками двигалась в сторону люка, ведущего в трюм. Я был потрясен, когда понял причину этих рывков: ее тянули те самые иссохшие руки, а сама она была неподвижна, наверное, потеряла сознание. Мне ничего не оставалось, как шустрее двигать руками и ногами. Затем я перевалился через борт и упал на палубу корабля-призрака.

______________________

Примечания переводчика

(1) Мацзу, 妈祖 — Тянь-хоу Мацзу, 天后妈祖, Небесная императрица Мацзу, богиня-покровительница мореходов в поздней китайской мифологии. Её культ зародился в X—XI веках в приморских селениях провинции Фуцзянь в уезде Путянь.

Тянь-хоу изображается восседающей на волнах, на облаках или на троне. У неё два помощника: у одного рука приложена к уху, у другого поднесена к глазам. По преданию, прообразом Мацзу стала девушка по фамилии Линь, родившаяся в рыбацкой деревушке на острове Мэйчжоу уезда Путянь около 960 года. По легенде, она не издала ни звука в первый месяц своей жизни, и потому была названа Линь Монян (林默娘), то есть «молчаливая девочка Линь». Она могла плавать по морю на циновке и переправляться на острова на облаках. Она летала спасать братьев, терпящих бедствие на море. После того, как в возрасте 28 лет она вознеслась на небо, ей стали полностью подвластны все движения вод. Если Мацзу прикажет, утихнут наводнения и тайфуны. Но если ей будет угодно, стихия может снова разбушеваться. Мацзу стала популярным божеством фуцзяньских рыбаков и моряков во времена империи Сун, её культ распространился вдоль всего китайского побережья. Не позднее 1240 года она уже почиталась в Гуанчжоу, а к 1326 году — в Тяньцзине.

(2) Здесь описан типичный для Хайнаня способ гадания, который является разновидностью традиционного китайского 求签, чжи цзяо, вытягивания предсказательных палочек. Гадание примитивное. Сначала читается молитва, потом задается вопрос, требующий только однозначного ответа (да-нет). Плашки имеют вогнутую и выпуклую стороны. Вариантов ответов всего три: 1. Да (вогнутая и выпуклая стороны), 2. Ответ неясен (обе стороны вогнутые). 3. Нет (обе стороны выпуклые).

Глава 11. На борту корабля-призрака

Палуба долгое время подвергалась воздействию морской соли и выглядела совсем ненадежно. Я весил около восьмидесяти килограммов, и доски подо мной сразу заскрипели так, словно вот-вот сломаются. Но меня это не волновало: я спешил узнать, что с женщиной.

Ее наполовину уже затянуло в темноту трюма. У меня с собой не было ни фонаря, ни какого-либо оружия: если пойду за ней следом, мои шансы на выживание невелики.

Я схватил ее за ноги и изо всех сил потянул на себя. Результат был нулевой: на ней был обтягивающий гидрокостюм, весь мокрый, и мои руки соскальзывали.

Так вытащить ее у меня не получится. Я прекратил безуспешные попытки, пытаясь придумать способ. Чтобы хоть как-то остановить эти иссохшие руки, я лег рядом и обнял ее за талию, надеясь, что груз общим весом около 130 килограммов они так легко не утащат.

Тут ветхие доски не выдержали, заскрипели громче, треснули, и мы провалились в трюм вместе с гнилыми и мокрыми обломками дерева. К счастью, днище корабля было еще крепким, иначе бы мы оказались в море.

Падение было болезненным, как ни странно, подняло мне настроение. Пытаясь сесть, удерживая равновесие, я улыбнулся: только что мне отчаянно не хотелось оказаться в темном трюме — и вот я тут, да еще с таким грохотом и треском. В этот момент женщина подо мной закричала: "Слезь с меня сейчас же! Ты меня раздавишь насмерть!"

Я обнаружил, что сижу на ней: падение так сильно отвлекло меня, что даже не заметил, как оказался в таком... хм... приятном положении. Раньше я смотрел мелодрамы, где женщины были сверху, но сейчас все было наоборот. Я помог женщине сесть, ее плечи были свободны. "А куда делись эти демонические руки?" — поспешил поинтересоваться я.

Она дотронулась до плеча и удивленно ответила: "Не знаю. Когда меня затащило сюда, я была в замешательстве. Не знаю, когда они исчезли. А разве ты не видел?"

Я покачал головой: "Все произошло так быстро. До того, как мы провалились, они еще были. А потом не до них было, мы же падали. Однако, эти две сухонькие ручки легко могут тащить человека. Определенно это не иллюзия и не галлюцинация, они вполне реальны, значит, не могли раствориться в воздухе. Должно быть, мы сбили их, когда падали. Проверь, может они под тобой?"

Услышав это, женщина побледнела и встала, чтобы посмотреть. Но под ней ничего, кроме щепок, не было. "Когда мы падали, они держались за ступеньки лестницы, ведущей в трюм. Все произошло слишком внезапно, может быть, они все еще там?"

Она кивнула, соглашаясь с моими доводами: "Не знаю, зачем они меня сюда тащили. Думаю, мне следует быть более осторожной".

Мы осмотрелись: в палубе зияла большая дыра, поэтому в помещении трюма было достаточно светло. Стены были покрыты морской солью, металлические опоры поржавели, а доски прогнили до самого основания.

Судя по конструкции, это была рыбацкая шхуна, спущенная на воду в 70-80-х годах, с железным корпусом. Трюм был разделен деревянными перегородками на несколько помещений: вероятно, комната для экипажа, комната капитана и грузовой склад. Мы сейчас находились на складе, и, судя по немногочисленным разбросанным вещам, это судно потерпело крушение, не имея груза на борту.

Киль не подвергся сильной эрозии, поэтому корабль все еще неплохо держался на воде и противостоял штормовым волнам.

Женщина задумчиво покачала головой и сказала: "Я вообще-то неплохо разбираюсь в морских судах. Но состояние этого корабля не поддается никакой логике. Стены покрыты толстым слоем морской соли практически везде, все металлические детали проржавели насквозь. Такое ощущение, что судно пробыло на морском дне не менее десяти лет".

"Может быть, сильный шторм поднял его со дна океана?" — предположил я.

"Это какой же силы должен быть шторм? — не согласилась женщина. — Если корабль такого размера пролежал на морском дне около десяти лет, то должен быть погружен в песок почти полностью. Поднять его можно только с помощью грузового крана. Но корпус рыбацких шхун обычно не такой прочный, как у крупных кораблей: при подъеме он развалился бы на части".

Я задумался над ее выводами, но все еще не мог представить, что же произошло. Если корабль затонул, то как он сейчас может плавать? Ведь если его подняли осторожно, не повредив, то в корпусе все равно должна быть пробоина, из-за которой он затонул. Можно ли заделать ее так, чтобы даже следов не осталось?

Я посмотрел наверх, но иссохших рук не увидел. Вздохнув с облегчением, отряхивая с себя щепки, я продолжил осматривать трюм. Помещение было разделено деревянными перегородками, прогнившими до дыр. Я собрался выломать доски, но женщина остановила меня: "Они прочно соединены с палубой. Если выломать, то вся конструкция обрушится нам на голову".

"Ну и отлично, — подумал я. — Светлее станет, стоит ли бояться такой мелочи?"

Благодаря опыту во дворце Лушан Вана, где не раз приходилось оказываться на грани жизни и смерти, я стал спокойнее относиться ко всему, что со мной происходит. Моя устойчивость к стрессу сильно возросла, поэтому здесь, хоть я и чувствовал нервное напряжение, но мой разум был чист.

В деревянной перегородке была дверь, но я не знал, в какую сторону она открывается. Решил попробовать потянуть на себя — и вместе с ручкой выломал половину дверного полотна. Я осторожно посмотрел на женщину: "Надеюсь, это не то же самое, что сломать перегородку?".

Она проигнорировала меня и заглянула в темный дверной проем. Храбрости ей не занимать, но думаю, после того, что ей довелось пережить, она не осмелится сразу зайти внутрь. "Внутри недостаточно света, — решил поддержать ее я. — Если хочешь войти, мы можем проделать еще одну дыру в палубе, чтобы света было побольше. А то вдруг вляпаемся во что-нибудь".

Моя шутка подействовала, хотя она все еще колебалась. Я шагнул вперед и окончательно выломал дверь. В помещении был железный стеллаж, относительно целый, и кровать с прогнившими досками. Судя по обстановке, тут отдыхал экипаж. В углу нашелся закрытый сейф, подойдя, я машинально подергал за дверцу: она оказалась не плотно закрыта.

Теоретически капитан корабля должен иметь судовой журнал, но, пытаясь открыть сейф, я не надеялся, что на этой развалюхе могли сохраниться хоть какие-то записи. Тем более, что многие рыбаки в то время были безграмотны. Однако, добравшись до содержимого сейфа, я был приятно удивлен: там оказался небольшой гермопакет. В нем я нашел тетрадь, на обложке которой было написано "Парасельские острова, риф Вань. Археологический журнал".

Я открыл титульную страницу, где красивым почерком была сделана дарственная надпись.

"Июль 1984 год. От У Саньсина для Чэнь Вэньцзинь".

Глава 12. Ложь третьего дяди

Увидев имена на титульном листе, я потерял дар речи: разве это не третий дядя и Вэньцзинь? Возможно ли, что эта тетрадь принадлежала им? Но если так, то каким образом она оказалась на корабле-призраке?

Можно предположить, что до крушения на этом корабле находились сразу два человека с такими же именами, которые так же занимались археологическими исследованиями, причем, в том же самом районе? Вероятность выигрыша сразу пяти миллионов в лотерею более реальна, чем такое совпадение.

Чем больше я думал об этом, тем яснее для меня был вывод: нет сомнений, что надпись на титульном листе сделана третьим дядей, а потом он подарил тетрадь Вэньцзинь. Другого объяснения быть не может: это журнал, где подробно описан ход археологических исследований в районе рифа Вань. И принадлежали эти записи Вэньцзинь. А корабль-призрак как-то был связан с этими исследованиями. Возможно, это и есть то самое судно, что не вернулось вовремя.

С происхождением тетради я разобрался, но сразу возникло множество других вопросов, от которых голова шла кругом.

Что произошло на самом деле, знают лишь участники той экспедиции. Информация, которой владею я, слишком поверхностна, и все еще отсутствует связующее звено, которое позволило бы собрать все факты воедино. Если бы дядя, старый лис, честно рассказал мне все, я, вероятно, мог бы понять произошедшее.

А может быть, записи в этой тетради содержат какую-нибудь подсказку? Я собирался спрятать археологический журнал и прочитать его, когда никого не будет рядом, но любопытство было сильнее меня. Да и нет смысла скрывать что-то от женщины — все равно она потом обо всем узнает. Я открыл тетрадь.

Записи Вэньцзинь отличались невероятной аккуратностью: четкий формат, последовательное перечисление, подробные списки. На первой странице был описан день отъезда, 15 июля. Там же был список группы, руководителем которой указан У Саньсин. А как звали Молчуна? Я помню, что дядя упоминал фамилию Чжан. Я поискал в списке: в составе группы был некий Чжан Цилин. Может быть, это он?

Я открыл следующую страницу: там был описан процесс поиска и определения местонахождения подводной гробницы. И это описание было куда подробнее, чем рассказ третьего дяди: записан каждый шаг, все использовавшееся оборудование и инструменты, вплоть до указания типа веревок. Да, Вэньцзинь и Саньсин абсолютно разные, я не могу понять, как они могли находить общий язык.

Мне не надо было читать журнал целиком, чтобы понять: дядя мне лгал. Это я понял, заглянув в последние записи: я был неприятно удивлен и стократно проклинал этого мерзавца.

Вэньцзинь писала:

21 июля. Первое посещение морской гробницы.

Персонал: У Саньсин.

План работ:

1. Расчистка левой и правой боковых камер, коридора.

2. Подготовка к расчистке центральной погребальной камеры.

Цели:

1. Организация вентиляции помещений с помощью воздушного насоса.

2. Подготовка к последующей расчистке помещений.

Поднятые ценности: гроб из нанму с двойной резьбой в виде феникса (предположительно детский гроб).

Примечание: возникла чрезвычайная ситуация, подробности будут добавлены по мере получения информации.

Ниже была еще одна запись:

23 июля. Второе посещение гробницы.

Персонал: Все участники.

План работ: отсутствует.

Цели: укрытие от летнего шторма.

Поднятые ценности: отсутствуют.

Примечания: отсутствуют.

Оказалось, что третий дядя побывал в гробнице раньше остальных. Вэньцзинь описывала лишь то, что он ей доложил. Но я знаю его бандитскую натуру: он мог не рассказать подруге всего. Кто знает, может, он не только расчистил боковые камеры, но и осмотрел центральную камеру, возможно, даже покопался в гробу. Ненавижу лгунов.

Я бегло просмотрел журнал: в нем должно быть много полезного, но сейчас не время внимательно изучать эти записи. Я положил журнал обратно в пакет и посмотрел, что делает женщина. Кажется, она вообще не обращала на меня никакого внимания, отчаянно сдирая ржавчину и морской налет с двери, ведущей в комнату капитана. Руки ее двигались быстро, казалось, что она не ржавчину счищает, а ломает металл. Под ржавчиной уже виднелась сталь, дверная рама была приварена к корпусу: вся конструкция казалась очень прочной, дверь тоже была стальная, оснащенная запором со штурвалом(1). Женщина явно пыталась открыть дверь или выломать раму, разговаривая сама с собой, но при этом казалось, что она к кому-то обращается: "Не бойся, не бойся, я тебя быстро выпущу".

Ее поведение было не совсем нормальным. К тому времени, когда я обратил на нее внимание, женщина уже очистила всю ржавчину с двери. Между рамой и дверью был слой резины: комната была герметично закрыта. Женщина попыталась открыть ее, но сил не хватило: гермодвери открываются очень туго, с такой задачей под силу справиться только мужчине-матросу. А этот запорный механизм, скорее всего, сильно поржавел внутри. Женщине удалось немного повернуть штурвал, но дверь все равно не открывалась. Я сердцем чувствовал, что неспроста эта дверь так хорошо заперта, и обратился к женщине: "Возможно, здесь установили гермодверь, чтобы защитить каюту от воды. Но все равно не стоит торопиться открыть ее: если внутри находится монстр, то у нас нет оружия, чтобы справиться с ним". Она не ответила, словно не слышала меня, и продолжала свою возню с дверью. Похоже, она повредилась рассудком. Жаль конечно, но в таком случае надо быть с ней осторожным.

Некоторое время я молча наблюдал за ее бесплодными попытками. В какой-то момент она обернулась и посмотрела на меня. Я подумал, что она наконец пришла в себя, ей стало неловко. Но я ошибался. Женщина неестественно громко закричала, откинулась назад всем телом, из ее волос появились две иссохшие руки и вцепились в штурвал. У них силы оказалось предостаточно: я почти сразу услышал скрежет поворачивающегося ржавого механизма.

Мне стало страшно, волосы на затылке зашевелились, я чуть не грохнулся в обморок. Эта сцена выглядела нереально жутко. Я-то думал, что руки отцепились и пропали, а они, оказывается, прятались в ее волосах. И с кем она только что разговаривала?

Пока я озадаченно задавал себе вопросы, на которые не мог получить ответы, запор поддался иссохшим рукам. Женщина несколько раз крутанулась на одном месте, словно не полностью себя контролировала, и потянула штурвал на себя. Изнутри раздался громкий шум, затем хлынула вода, под напором которой дверь широко распахнулась, ударив женщину по спине. Ее подбросило в воздух, а потом швырнуло на землю. Упала она рядом со мной. С ней явно было не все в порядке, я пытался оттолкнуть ее от себя, но в это время нас захлестнуло водой и протащило футов пять или шесть. Пытаясь затормозить, я поднял голову и увидел, что из дверного проема прямо на меня смотрит огромное лицо, сплошь покрытое чешуей.

______________________

Примечания переводчика

(1) Запор со штурвалом. Часть механизма задраивания, предназначенная для запирания и герметизации проема. Обычно оснащена одним или двумя штурвалами (рукоятками), обеспечивает плотное прилегание полотна двери к дверной коробке. Часто используется на кораблях.

Глава 13. Морская обезьяна

Это огромное отвратительное лицо было почти в четыре или пять раз больше моей головы, а тело все еще скрыто в темноте комнаты, я не мог даже представить, насколько оно велико. Свет, падавший через пролом в палубе, был не достаточно ярок, чтобы в подробностях рассмотреть это существо и понять, человек это или животное. Но его лицо было неописуемо мрачным.

Я просто стоял и смотрел на него, остолбенев от ужаса, едва дыша. Ноги подкашивались, я с трудом сделал несколько шагов назад, а потом сообразил, что женщина все еще лежит на земле. Она, конечно, сделала гадость, открыв дверь, но это не повод бросать ее на произвол судьбы.

Я перевернул ее и обнаружил, что две иссохшие руки снова исчезли, но все равно не мог справиться с отвращением. Однако, если вода поднимется, она захлебнется. Я подхватил ее под мышки и медленно потащил ее в сторону лестницы, ведущей на палубу. Выберусь наверх и либо прыгну в море, либо попрошу помощи с нашей шхуны. Других вариантов я не видел.

Еле передвигая дрожащими ногами, я мысленно уговаривал себя: "Спокойнее, еще спокойнее, сталкиваясь с трудностями, ты становишься спокойнее". Но, отходя назад, я не мог оторвать взгляда от жуткого лица в дверном проеме.

Чудовище не шевелилось, лишь смотрело на меня, и какое-то время был слышен только шум воды. Если бы оно хоть чуть-чуть шевельнулось, например, голову повернуло или пасть открыло, я бы почувствовал себя немного увереннее. Но от его неподвижного взгляда мое сердце мучительно сжималось. Неподвижность чудовища казалась неестественной, и я молился, чтобы оно не двигалось, пока я не доберусь до лестницы.

Я решил, что смотреть в упор на существо не стоит, опустил голову и постарался двигаться быстрее. Несколькими рывками я подтащил женщину к лестнице. Там меня ждало разочарование: лестница была совсем негодной, все, кроме одной, ступени сгнили до основания. Не уверен, что смогу подняться по ней, не говоря уже о том, чтобы тащить неподвижное тело. Правда, еще оставалась надежда на стальные уголки каркаса лестницы, некоторые казались еще прочными. Я положил руку женщины себе на плечо и попытался осторожно подняться, но железо оказалось ржавым и сломалось под моей ногой, рассыпавшись трухой.

Это серьезная проблема. Я оглянулся: к счастью, монстр оказался весьма терпеливым, он все еще не двигался. Сейчас меня скрывала темнота, свет из пролома в палубе падал точно между нами, и я мог видеть лишь смутные очертания его тела. Зато я почувствовал себя более непринужденно: сначала прислонил женщину к стене, затем, стиснув зубы, попытался запрыгнуть наверх.

Руки у меня длинные, но тонкие и слабые, я дважды потерпел неудачу, да еще прикусил губу. От боли на глазах выступили слезы, я был зол на себя. Какое-то время я пытался придумать способ выбраться, потом обернулся, чтобы посмотреть, как там монстр. Пока я стоял спиной к нему, все было нормально, но когда я повернул голову, то заорал во все горло: он стоял позади меня, почти вплотную.

Даже когда вот так обычный человек подкрадывается, невольно вскрикнешь от неожиданности, а тут такая страшная морда. Мой ужас невозможно выразить словами. Однако, своим громким воплем я и его, кажется, напугал — монстр отступил немного назад. Теперь я мог его рассмотреть во всех подробностях.

Когда я был ребенком, одноклассник родом из семьи с побережья рассказывал, что один из рыбаков выловил сетью существо, напоминающее человека, но полностью покрытое чешуей. Когда он притащил свой "улов" в деревню, никто не мог сказать, что это за существо и откуда оно взялось. Позвали старейшину. Лишь взглянув на существо, тот закричал: "Немедленно отпусти его. Это морская обезьяна! Если не отпустить, придут другие и большая беда будет!"

Однако рыбак решил, что правильнее будет продать обезьяну. Жителям деревни он сказал, что отпустит существо, а на самом деле убил его и спрятал его в своем доме, рассчитывая на следующий день отвезти в город. На следующий день вся семья рыбака пропала без следа. Жители деревни были перепуганы, после двух дней поисков нашли лишь выпотрошенное тело жены рыбака.

Когда старейшина увидел тело, то сказал, что это морские обезьяны пришли мстить. Он позвал мастера фэн-шуй. Тот соорудил на пляже алтарь, разложил на нем много свиных и бараньих голов в качестве жертвы морским обезьянам и молился несколько дней.

Мой одноклассник отлично рисовал, его картины были настолько реалистичны, что, увидев портрет морской обезьяны, я потом несколько дней плохо спал. Меня тогда очень впечатлила история и внешний вид существа. Сейчас же я вижу его собственными глазами, и все гораздо хуже: я не знал, что морская обезьяна настолько большая!

Пока я вспоминал, чудовище не шевелилось, лишь с интересом смотрело на женщину, прислонившуюся к стене и пускавшую слюни изо рта. К счастью, она все еще была без сознания, иначе бы к недержанию слюней добавилось бы и недержание мочи. Я немного успокоился и тоже прижался спиной к прогнившим доскам, которые слабо хрустнули от моего веса. У меня уже созрел план. Под моим весом доски за моей спиной легко сломаются, и у меня будет куда отступить, если морская обезьяна все-таки решит напасть. За стеной кормовая часть, там должно быть оборудование и инструменты, возможно, я смогу найти, что можно использовать в качестве оружия.

Размышляя над планом отступления, я вдруг услышал скрип досок на палубе. Казалось, что на борту есть кто-то еще. Я не успел удивиться, как в пролом на палубе прыгнул лысый Чжан. Приземлившись, он поднял пистолет, сначала глянул в темный дверной проем, потом обернулся ко мне и в недоумении вскричал: "Охренеть!"

Морская обезьяна отреагировала сразу: испустила мрачный и протяжный вой и, пригнувшись, бросилась к лысому. Тот оказался не менее проворным: наклонился к земле, чтобы избежать первого удара, передернул затвор и выстрелил. Чудовище застонало, на его плече появилась кровь, похожая на распускающийся алый цветок. Напугал его выстрел или боль оказалась сильной, но монстр прыгнул на стену надо мной. Чжан выстрелил еще несколько раз, но промахнулся, все пули прошли рядом с моей головой, я чуть не свернул себе шею, пытаясь увернуться.

Морская обезьяна была очень умна, она явно осознавала силу огнестрельного оружия и не осмеливалась приблизиться к Чжану вплотную. Она сделала вид, что собирается броситься, затем в несколько прыжков промчалась по стенам мимо лысого и скрылась за железной дверью. Чжан бросился следом, стреляя на ходу, и, видимо, попал в днище — вода стала подниматься быстрее. Два выстрела легли по дверной раме, Чжан ударил дверь ногой, я побежал следом за ним и увидел пробоину, куда поступает вода. Вероятно, это была та самая брешь, которую корабль получил при крушении. Она имела следы ремонта — возможно, корабль не затонул из-за нее, но сейчас сваренные швы поржавели и не сдерживали напор воды извне. Морская обезьяна пыталась проскользнуть через эту пробоину наружу. Сил у нее хватало, чтобы головой пробить насквозь приваренный стальной лист и скрыться в морской воде.

Чжан не хотел сдаваться и сделал несколько выстрелов в воду. Корабль уже издавал звуки, похожие на стоны, он вот-вот развалится на части. Вода поднялась выше колен: долго тут оставаться нельзя, надо убираться отсюда как можно быстрее. Чжан вернулся назад, потряс женщину за плечо, обращаясь по имени: "Нин, Нин!" Но она не отвечала. Тогда он поднял ее на руки и по моей спине взобрался наверх. От этого двойного веса меня чуть не переломило пополам. А Чжан, уже сидя на корточках на палубе, протянул мне руку и вытащил наверх.

Глава 14. Остров Юнсин

Как только я оказался на палубе, то услышал глухой скрежещущий звук, словно корабль деформируется под прессом. Действительно, выглядела палуба совсем иначе, чем раньше: нос и задняя палуба больше не были на одном уровне относительно палубы. Кажется, сломан киль.

Если сломан киль, то днище тоже треснет. Для такого небольшого судна всего одна трещина — серьезная проблема, вода заполнит трюм в считанные мгновения и корабль затонет минут через пять.

Лысый побледнел: "Наша шхуна недалеко, давайте быстрее выбираться отсюда".

Я оглянулся: шхуна действительно была в поле зрения, но еще недостаточно близко. Капитан размахивал руками и кричал: "Как вы, ребята?"

Лысый Чжан поднял женщину и жестом дал понять капитану, что надо подойти поближе. Тот кивнул, и шхуна повернула в нашу сторону. Рыбаки взволнованно кричали и размахивали руками: честное слово, не понимаю я их, ведь только недавно от страха пошевелиться не могли. Мы очень разные люди.

Корабль-призрак из-за повреждений замедлил ход. Как только шхуна подошла ближе, несколько матросов перепрыгнули к нам, помогли переправить женщину и, торопясь убраться поскорее, отцепили крюк, соединявший оба борта. Старый капитан подгонял нас: "Быстрее, отправляемся. Надо скорее покинуть это проклятое место!"

Он попросил нас положить женщину на палубу, жестом показал мне, чтобы я держал ее покрепче, а затем откинул ей волосы.

Морально я был готов уже ко всему, но все равно у меня перехватило дыхание при виде двух скрюченных иссохших ручонок. Они оказались совсем не длинными. Кожа в том месте, где они прикреплялись к голове, была похожа на затвердевшую опухоль. Но самым отвратительным было маленькое личико, словно сросшееся с затылком.

Капитан отнесся к увиденному очень серьезно. Он несколько раз ударил тварь, затем достал из кармана горсть какого-то порошка и посыпал им маленькое лицо. Существо внезапно издало звук, похожий на отчаянный крик, и скривилось. Капитан вытащил нож, осторожно, но быстро поддел опухоль и с силой оторвал ее от головы.

Тварь упала на землю и начала извиваться. Стоявшие рядом попятились с выражением ужаса и омерзения на лицах, но через несколько минут это существо словно расплавилось, оставив после себя некое подобие пасты, стекавшей сквозь щели палубы. Я раньше никогда такого не видел и спросил: "Что это за мерзость?"

Капитан перегнулся за борт, чтобы ополоснуть нож, и ответил: "Это мордастая пиявка, сгусток обиды, вечно живущий на корабле-призраке. Чтобы избавиться от нее, достаточно посыпать коровьей шерстью".

Глядя на выражение его лица, я догадывался: он уже сожалеет о том, что ввязался в это предприятие. Продолжая что-то бормотать, он убедился, что в волосах женщины больше ничего нет, перекинулся парой слов с матросами, и ушел в капитанскую рубку на корме. Вскоре заработал мотор, и шхуна продолжила путь.

Море уже успокоилось: хотя черные облака еще заполняли небо, но между ними появились просветы, откуда струился солнечный свет. Выглядело это просто волшебно и чертовски радовало, что буря наконец, утихла. Мы усадили женщину поудобнее.

Капитан взобрался на мачту: я понял, что он собирается осмотреться, ведь морская обезьяна — существо мстительное, может отправиться следом за нами, чтобы снова нанести удар. Однако, на Сиша вода настолько прозрачная, что при хорошем освещении видимость достаточная на глубину до сорока метров. Если кто-то последует за нами, его легко будет заметить, поэтому меня обезьяна не слишком беспокоила.

Матросы занимались своими делами, бегая по палубе и не обращая на меня никакого внимания. Я только сейчас понял, насколько устал: теперь, когда все относительно успокоились, на меня сон накатывал волнами. Найдя удобное место, я прикорнул ненадолго. Когда проснулся, то увидел, что солнце уже садится, а шхуна плывет вдоль береговой линии острова. Красивый белый пляж был покрыт довольно крупным песком, ходить по нему босиком, наверное, не слишком приятно. Неподалеку виднелся причал, и мы направлялись именно туда.

Я думал, что наш курс лежит в сторону следующего района поисков, не ожидал, что мы сделаем остановку, поэтому спросил, словно обращаясь к самому себе: "Куда мы сейчас идем?"

Рядом кто-то ответил мне: "Зайдем на остров Юнсин и заберем несколько человек".

Я повернул голову и увидел женщину, сидящую рядом со мной. Ее лицо порозовело, казалось, что она только что проснулась. Я всегда испытывал к женщинам некоторую слабость. Несмотря на то, что вид ее все еще был болезненным, да и запах оставлял желать лучшего, я улыбнулся и спросил: "Кого забрать?"

Она указала на группу людей с дорожными сумками на пристани и сказала: "Это они, несколько дайверов и консультант. Я думаю, вы его знаете".

Я присмотрелся: фигура одного из людей на причале, крупнее остальных, мне показалась знакомой, но я не сразу смог вспомнить, кого она мне напоминает. Матрос, стоявший на носу катера, крикнул: "Ох, как мы устали! Готовьтесь, мы уже здесь!"

Толстяк повернул голову и выругался: «О, слышь, верзила! Меня тут полчаса сдувает северо-западным ветром. Ублюдки, вы там совсем чувство времени потеряли?"

Глава 15. Толстяк

Хотя в душе я был немного удивлен, смутные догадки, что я тут оказался неспроста, уже возникали в моей голове. Началось все с третьего дяди, но он пропал без вести. Кроме него из дворца Лушан Вана вышли живыми только я и Толстяк: Панкуй мертв, Паньцзы в коме, Молчун вообще пропал без вести. А для поисков такого масштаба нужен не один опытный человек. Полагаю, первым кандидатом был именно Толстяк, а меня взяли в качестве его замены.

Приблизившись к причалу, наш катер не замедлил ход. Я уже несколько дней не видел Толстяка, кажется, он поправился еще больше, однако легко запрыгнул на борт вместе с дайверами. Пробежав чуть вперед по инерции, он притормозил и радостно рассмеялся, увидев меня: "Младший товарищ, и ты здесь! Кажется, у нашей молодой барышни А Нин хороший вкус".

Женщина неохотно улыбнулась ему. Похоже, они были хорошо знакомы. Я же не мог однозначно решить: радоваться мне или печалиться появлению Толстяка. Вроде человек он не плохой. Но у меня начинает болеть голова, когда вспоминаю, что он творил во дворце Лушан Вана. Я из-за него несколько раз чуть не умер.

Он бросил свою сумку на палубу, сел рядом с нами, хлопнул меня по спине и сказал: "Меня сюда подгоняли, а сами-то не очень торопились. Кстати, вы место нашли?"

А Нин покачала головой: "Остался последний район. Странно будет, если и там мы ничего не найдем".

Толстяк сказал: "Разве я не говорил тебе, что не сведущ в геомантии и не умею искать драконьи логова? Скажете мне, когда найдете — и я в деле. А если не можете найти, то и меня не вините. Но деньги заплатить должны, по правилам цзянху(1). Вы, южные варвары, въезжая в страну должны помнить о ее обычаях".(2)

А Нин вздохнула и поморщилась, словно ее мучила головная боль: "Я помню, что ты вести поиски на море не будешь. Все уже организовано: за геомантию несет ответственность господин У".

До сих пор меня мои обязанности не беспокоили, я ведь еще толком ни на что не подписывался. Но после слов А Нин у меня глаза на лоб полезли: я несу ответственность? За что я несу ответственность? Я даже лопату в руках ни разу не держал! Моему возмущению не было предела: "Меня что, уже назначили руководителем поисков? Разве вы сами не знаете, где искать гробницу?"

А Нин спокойно ответила: "Мы смогли лишь приблизительно определить возможное ее местоположение. Если сможем найти проход, который использовал твой дядя — отлично. А если не повезет, то нам придется положиться на твой опыт по определению местоположения, границ и формы нужного объекта. Наши специалисты до сих пор занимались только бумажной работой, это не может заменить опыт гробовых дел мастера. А твой третий дядя слишком хитер, и не оставил нам никакой информации".

Моя спина покрылась холодным потом. Кажется, мне сегодня будет не до сна: надо припомнить все, чему учил меня дед. В противном случае я выставлю себя полным дураком.

Хотя, кажется, проблем у меня не должно быть. Если под водой я с чем-то не справлюсь, всегда можно списать на незнакомую обстановку. В конце концов они же пригласили туфуцзы, а не хайфуцзы(3). Хотя меня вообще совсем другому учили в университете, и мне даже местонахождение простой гробницы определить сложно. К счастью, хоть я и не занимался практикой, но теоретический опыт у меня есть.

Подумав немного, я перестал нервничать. Сначала надо до места добраться. А если там что-то не так пойдет, всегда можно заявить, что подводная гробница странная, необычная, я с такой не сталкивался...

Толстяк посмотрел на меня и сказал: "Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались — нам выдался редкий случай побывать на Парасельских островах. Давайте хорошенько пообедаем и наберемся сил, раз нам предстоит тяжкий физический труд". Он предложил найти капитана и поинтересоваться, есть ли на шхуне рыба.

У А Нин, похоже, не было аппетита, она отвернулась и промолчала. А вот я был голоден: как только услышал про рыбу, прямо слюни потекли. Толстяк побежал искать капитана.

Парасельские острова богаты скумбрией, китайской макрелью и каменным окунем. Говорят, что море здесь наполовину состоит из воды и наполовину из рыбы, поэтому рыбацкие суда редко приходят без улова. А в туристический сезон рыбалкой на Сиша местные завлекают туристов, это развлечение приносит немалый доход. Толстяк прилип к капитану, требуя рыбу на обед. Тот, хоть и неохотно, принес скумбрию, отдал со словами: "Приготовишь сам!"

Толстяк не знал, что с нами произошло, потому недовольное лицо капитана сразу принял на свой счет и возмутился: "Что ты уставился, словно я у тебя миллион украл?"

Я все еще чувствовал себя недовольным и несчастным, но когда принесли ароматный горшок с рыбой, забыл обо всех своих неприятностях. Единственным моим желанием в тот момент было наесться до отвала, хотя раньше я не был любителем рыбных блюд. Глаза Толстяка горели от желания сожрать прямо все и сразу, он даже не стал ждать, пока рыба остынет — сразу отхватил палочками солидный кусок и сунул в рот, обжегся до слез, но все равно проглотил.

Аромат от горшка был такой, что вокруг собрались все, даже лысый Чжан проснулся и прибежал понюхать, восклицая: "На Сиша столько рыбы, что мы за всю жизнь съесть не сможем".

Толстяк отодвинул горшок подальше: "Ваше внимание к моей еде, конечно, лестно. Но отойдите к едрене фене подальше, а то слюнями мою еду закапаете, а меня стошнит!"

Чжан сообразил, что Толстяк его впервые в жизни видит, поспешно пожал ему руку и спросил: "О! Мы же незнакомы. Как мне к вам обращаться, господин?"

Прямолинейности и хамства Толстяку было не занимать, он скользнул по профессору взглядом и обратился к А Нин: "Кто этот лысый?"

Лицо Чжана помрачнело от такой наглости собеседника, он с усилием выдавил: "Зовите меня господином Чжаном или профессором Чжаном, пожалуйста!"

Толстяк игнорировал его, все еще глядя на А Нин. Женщина поняла, что атмосфера накаляется: "Забыла вас познакомить. Это профессор Чжан, один из наших консультантов".

С профессорами Толстяк, видимо, предпочитал вести себя приличнее. Он снизошел до ответного рукопожатия и начал извиняться: "Ой, простите, я не знал, что вы — культурный человек. Мы, мужчины из семьи Ван, простые и можем быть грубыми, не принимайте близко к сердцу".

Лысый Чжан как-то неохотно улыбнулся в ответ: "Культурные, не культурные, грубые или вежливые — все мы одинаковы. Многие образованные люди родились в простых семьях, и столь же часто среди образованных людей встречаются хамы. Все зависит от разделения труда, работа у нас, вероятно, разная".

Толстяк не понял, к чему это было сказано, но рассмеялся из вежливости. А лысый снова вернулся к своей привычке не задумываться, что хорошо, а что плохо, и стал задавать вопросы: "Кем вы работаете, господин Ван?"

Толстяк опешил от такого прямого вопроса, но грубить культурному человеку не решился: "Ну... это... если по-простому, я работаю глубоко в подполье".

На лице лысого проскользнул испуг: "О! Так вы — разведчик! Простите мне мое непочтение и отсутствие должного уважения!"

Я чуть рыбой от смеха не подавился: твою ж мать, лысый Чжан ужасно болтлив. Толстяк неодобрительно глянул на меня и пригласил профессора: "Не надо лишних слов, лучше отведайте моей стряпни," — и жестом пригласил остальных присоединиться к трапезе.

Не глядя на других, я схватил свои палочки для еды и начал есть. Рыба была чертовски вкусная: я не успевал проглотить один кусок, как руки сами потянулись за следующим.

Наевшись, Толстяк громогласно потребовал вина. А Нин пыталась его успокоить: "Это же рыбаки, откуда у них вино?" Но этот обжора не поверил, отправился в капитанскую каюту, оттуда донесся его торжествующий смех. Когда он вышел с кувшином, капитан выбежал следом, пытаясь отобрать вино. Он заявил, что его пить нельзя, это жертвенный напиток для Лун-вана(4).

Толстяк был в ярости: "Зачем эту хрень отдавать владыке морей? Единственное, что сделает Лун-ван, когда его попробует — твое корыто в щепки расколет". Он достал из сумки бутылку эрготоу(5) и сунул в руки капитану со словами: "Возьми это, спорю, Лун-вану придется по вкусу! Это называется культурный обмен между севером и югом. Только посмотри: "Красная звезда Эрготоу"(6), известная штука, чертовски хороша, ты даже не можешь представить, насколько!"

Капитан в растерянности стоял, как столб, не зная, что ответить. Толстяк посчитал его молчание согласием, сорвал печать с кувшина и разлил вино. Напиток был великолепный — знаменитое кокосовое вино из деревни Ли Мяо(7). Мы его выпили до последней капли, созерцая вечерние облака, пока не взошла луна.

Толстяк, сделав последний глоток, сыто рыгнул, сел поудобнее, хлопнул себя по ляжке и провозгласил: "Ну вот, теперь мы все сыты и довольны. Пора поговорить о серьезных вещах".

_______________________

Примечания переводчика

(1) Правила цзянху, 江湖规矩, цзянху гуйцзюй. Дословно, правила рек и озер. Сама метафора очень красива, но на деле все очень просто и жаргонно. Правила рек и озер — воровские законы, а сами реки и озера — криминальная братва. Правда, в Китае исторически сообщество цзянху не воспринимается строго криминальным. Это люди, стоящие вне государства. Не цзянху — это император (власть) и чиновники. В некоторой степени это еще и военные, приближенные к власти. Все остальные, в том числе аристократия — это уже цзянху. Понятие сложное, поэтому запоминайте и привыкайте к китайским благородным ворам... тьху... к китайским благородным цзянху. Кстати, даому — тоже цзянху.

(2) Толстяк, говоря 蛮子, маньцзы, "южные варвары" вроде бы называет А Нин южанкой, намекая на сложные отношения даому севера и юга. Но его дальнейшие слова про приезд в страну и знание обычаев — уже тонкий намек на то, что А Нин работает не на китайских даому, и по сути иностранка, как и ее начальство.

(3) 海夫子, хайфуцзы — это ироничная игра слов. Туфуцзы — гробовых дел мастер или землекоп. Подводного гробовых дел мастера, хайфуцзы, быть не может, потому что и гробниц подводных по пальцам пересчитать. У Се просто ищет логичную отмазку.

(4) Лун-ван — одно из главных божеств в китайской мифологии. Старец, управляющий не только морем, но и миром, перевоплощался в пятисотметрового дракона и имел в подчинении четырех морских драконов: Гуанде — лазурный дракон Восточно-Китайского моря; Красный дракон Гуанли — владыка Южно-Китайского моря; чёрный дракон Байкала (китайцы считали Байкал северным морем) Гуанцзе; белый дракон, Ао Гуанжунп повелевавший озером Цинхай, западным морем. Китайские моряки предпочитали поклоняться Мацзу и сопровождавшим ее демонам, Шуньфэн Эру и Цяньлияню, которые были к людям весьма благосклонны. Лун-вана же скорее боялись, так как он не только морями повелевал, но и катастрофы устраивал, всячески противостоя Мацзу. Жертвенное вино на кораблях для Лун-вана было обязательным, чтобы избежать его гнева и не оказаться между ним и Мацзу в момент их противостояния.

(5) Народная китайская водка, очень популярная среди пекинцев. Крепость этого пшеничного напитка доходит до 65%. В середине периода династии Цин алкопроизводители в целях улучшить качество продукта провели небольшую техническую революцию в своем деле. Добавили в процесс производства охладитель — оловянный котел. При перегонке спирта сырье трижды подвергается дистилляции в охладительном котле. Спирт второй выгонки — это и есть эрготоу. Для неискушенного человека на вкус и запах она очень противна и непривычна. Не зря многие сравнивают ее с одеколоном. Однако напиток добротный и качественный. Сусло для брожения готовится из множества продуктов, но, как правило, это рис или зерно. Тем не менее, несмотря на качество, цена на эрготоу невысока, так что Толстяк совершил довольно выгодный обмен в свою пользу.

(6) 红星二锅头, "Красная звезда" — одна из самых популярных в Пекине марок водки. Существует даже музей, посвященный именно этой марке.

(7) Этнографический парк культур народностей Ли и Мяо. Обе народности относятся к многочисленным национальным меньшинствам Китая. Сам парк расположен на острове Хайнань, в тридцати километрах от Саньи. Культура народностей Хайнаня, как и природа, сильно отличается от материкового Китая. В частности, основным продуктом там является не рис или пшеница, а кокосы, соответственно, традиционным алкогольным напитком там считается кокосовое вино. Учитывая, что вино сделанное именно в деревне, скорее всего, дорогостоящий и качественный вариант для туристов, можно понять, что Толстяк с обменом точно не продешевил.))

Глава 16. Совещание

Я заметил, как посуровело полное лицо Толстяка, и настроился на серьезный лад. Хотя этот парень взбалмошный и импульсивный, но его действия в древней гробнице были грамотны и логичны. А если рассматривать практический опыт, то мне у него еще поучиться надо. Учитывая, что мне предстоит выполнять работу, которой я никогда не делал, стоит слушать его внимательно, как послушный студент.

Толстяк выглядел сытым. Похлопав себя по выступающему животу, он сказал: "Я ничего не знаю о гробницах под водой, надо бы заранее все детали обсудить, чтобы не сплоховать в деле. Думаю, здесь будет по сложнее, чем просто ворошить песок. Как насчет оборудования, которое вы для меня приготовили?"

"Господин Ван, — ответила А Нин, — как ты считаешь, каковы наши шансы? Мы можем все спланировать заранее, но достигнем ли своей цели?"

Толстяк согласно кивнул: "Не могу с уверенностью ответить на этот вопрос Во-первых, я не имею опыта работы в море, лишь предполагаю, что это сложнее, чем на земле. Во-вторых, я лишь теоретически знаком с техникой погружений. И в принципе не представляю, как можно копать под водой. И третье — неизвестно, что нас может ожидать в самой гробнице. Оставим пока первый и второй пункты, меня больше беспокоит третий. Я не знаю, как определить, есть ли в подводной гробнице цзунцзы. А знать об этом заранее желательно, потому что они могут серьезно попортить нам жизнь. Конечно, хотелось бы, чтобы цзунцзы там не было — тогда работать будет во много раз проще".

Слушая Толстяка, я вспомнил, что третий дядя рассказывал мне о чешуйчатом существе, с которым столкнулся в проходе гробницы. Ведь это могла быть морская обезьяна, с которой я сам повстречался на корабле-призраке. Мне стало не по себе: цзунцзы или морская обезьяна — в любом случае приятного мало. Я поспешил рассказать об увиденном мной присутствующим. Многие уже слышали рассказы лысого Чжана, но он в основном делал акцент на том, как спасал нас с А Нин. Я же постарался уделить больше внимания морской обезьяне. Когда я закончил, Толстяк нахмурился и выругался: "Натуральное блядство! Разве такая неведомая хрень может существовать в реальности?"

Я кивнул: "О морских обезьянах ходят легенды, так что вполне может существовать".

А Нин поддержала меня: "Я тоже слышала сказки о них, когда была маленькой. Я думала, что взрослые специально выдумали морских обезьян, чтобы я не играла одна возле воды".

Ее прервал капитан, возбужденно размахивая руками: "Конечно существуют! Вы можете не верить, но многие рыбаки видели их своими глазами. Только я вам скажу: это не морская обезьяна, а якша(1). Его послал Лун-ван, а вы его обидели. Якша обязательно вернется, чтобы отомстить. Я думаю, что нам надо вернуться на берег, купить свиную голову и пригласить святого даоса для проведения жертвенного ритуала. Тогда, может быть, Лун-ван будет к нам благосклонен, и якша не станет нас преследовать".

Услышав это, лысый Чжан рассмеялся: "Я ранил его одним выстрелом. Получается, я — Сунь Укун(2)?"

Лицо старого капитана позеленело от злости: "Сунь Укун?! Ты выглядишь, как Чжу Бацзе(3)!"

Вспышка ярости капитана рассмешила нас. Лысый Чжан потрогал свое морщинистое лицо и, вероятно, решил, что он на самом деле чем-то напоминает человека-свинью — глаза его сразу погрустнели.

Толстяк, отсмеявшись, продолжил: "Поскольку такие твари есть на дне моря, у нас должно быть оружие. Если в этой подводной гробнице их гнездо, не отправляемся ли мы на верную смерть? Госпожа А Нин, среди вашего снаряжения есть гарпуны или что-то в этом роде?"

"Мы предполагали такую ситуацию и подготовили несколько подводных ружей, но они слишком большие и могут за один раз сделать всего лишь один выстрел. В экстренной ситуации от такого оружия мало пользы".

Я знаю эти пневматические ружья: эффективная дальность стрельбы у них составляет чуть менее четырех метров. К счастью, его можно использовать как копье. Однако длина этого ружья действительно слишком велика, поэтому его нельзя использовать в узких коридорах гробницы.(4)

Толстяк проигнорировал объяснения А Нин: "Неважно, много пользы или мало, оружия мало не бывает, вы должны дать нам все, что есть. Завтра во время спуска я пойду впереди. Младший товарищ У — за мной, а вы с Лысым в самом конце.. Договоримся так: если что-то пойдет не так, я махну открытой ладонью, вы немедленно останавливаетесь. Если же я машу кулаком — бегите!"

Мы кивнули, соглашаясь, что такая договоренность более чем разумна. Потом обсудили и другие проблемы. Я вспомнил опыт третьего дяди, когда мы собирались во дворец Лушан Вана, и составил список необходимого оборудования, чтобы все успели подготовить за ночь. Подводные фонари, ножи, запалы в герметичной упаковке, нейлоновые веревки, карабины, сухие пайки, средства первой помощи, противогазы, складные гермосумки на случай, если придется поднимать реликвии со дна — вроде бы ничего не упустили, приготовили даже копыта черного осла.

За обсуждением предстоящего спуска мы засиделись допоздна. Толстяк предложил закончить разговоры и отдохнуть. Все разбрелись по своим местам. Кокосовое вино оказалось крепким для меня, да и ночной морской воздух немного пьянил: от этого сочетания моя голова стала тяжелой, я заснул практически сразу и проспал до полудня.

Открыв глаза, я обнаружил, что остальные уже давно проснулись и суетились, готовясь к спуску. Я умылся морской водой. К этому времени со дна поднялись несколько дайверов. Один из них, вынув трубку изо рта, сказал: "Я нашел. Похоже на воровскую нору, и проход вроде свободный".

Услышав это, А Нин поспешила спросить: "Вы зашли? Что там внутри?"

Мужчина покачал головой и ответил: "Да, заглянули. Но воровская нора слишком длинная. Я проплыл всего на несколько метров вглубь, но конца не увидел. Дальше плыть не решился".

А Нин кивнула и задала дайверу еще несколько важных вопросов, потом повернулась к нам: "Отлично. Давайте готовиться. Они дадут нам знать, когда расчистят проход. Там есть признаки обвала, стены укрепят опорами(5)".

Ожидая сигнала от дайверов, мы отправились надевать гидрокостюмы. Я и другие были в хорошей форме и легко справились с этой задачей. А вот у Толстяка были проблемы: живот в костюм не помещался, и пупок торчал наружу. С трудом он все-таки втянул живот и выглядел при этом очень комично. Мы проверили оборудование и снаряжение, закрепили его и по очереди спиной вперед погрузились в воду.

______________________

Примечания переводчика

(1) 夜叉 китайская калька с санскрита (санскр. Yakşa) – демон, дьявол, посланник Ада. В китайскую мифологию якши пришли вместе с буддизмом, но ассоциировались со злом не столь выражено. Им тоже положено было поклоняться, чтобы задобрить.

(2) В классическом средневековом романе У Чэнъэня «Путешествие на Запад» рассказывается о том, как царь обезьян Сунь Укун дрался с Лун-ваном. Битва была долгой и кровавой. Наконец, Сунь Укун изловчился и ударом железной палки размозжил Лун-вану череп.

(3) 猪八戒, Свинья Восьмой Заповеди — один из главных персонажей романа У Чэнъэня «Путешествие на Запад», комический волшебник, получеловек-полусвинья, воплощение алчности и похотливости.

(4) А Нин описывает не пневматические ружья, а пружинные — именно их надо заряжать после каждого выстрела. Подводная пневматика позволяет делать несколько выстрелов за один раз, но они на самом деле имеют большие габариты, что компенсируется слабой отдачей, хорошей балансировкой оружия и возможностью регулировать силу удара гарпуна. Скорее всего, речь идет о расходном пневморужье, где в качестве триггера для выстрела используется воздух, закачиваемый охотником в пневмокамеру. Для совершения следующего выстрела охотнику приходится закачивать новую порцию воздуха.

(5) Ребра жесткости, опоры — элемент любой конструкции, который придает ей способность выдерживать больше статические нагрузки. При конструировании любой несущей нагрузку или имеющей полости системы обязательно учитывается возможность установки дополнительных ребер жесткости. Это может быть как поперечная грань, принимающая на себя нагрузку, так и различной формы выступы и крылья, которые позволяют перераспределить нагрузку по большей площади несущего элемента. Ребра жесткости могут быть встроены в конструкцию изначально или добавлены позже. В оригинале использован термин 固定架 — опорная, несущая конструкция или кронштейн; натяжная рама. По сути, это частный вид ребер жесткости, принимающий на себя вес стен и окружающей среды (воды), давящей на них.

Глава 17. Волосы

Воровская нора находилась недалеко от стоявшей на якоре шхуны. Я заметил следы взрывных работ, а на дне воронки темнело большое отверстие. Именно так третий дядя двадцать лет назад открыл гробницу. Мы внимательно осмотрели проход, но существенных признаков обрушения не обнаружили. Похоже, дядя в тот раз все сделал грамотно и аккуратно.

Рядом виднелись несколько каменных якорей, очень похожих на те, о которых рассказывал дядя: я не был уверен в правдивости всего рассказа, но тут он не соврал.

Еще на дне были следы разметки приблизительных границ гробницы, оставленные третьим дядей. Я и Чжан постарались запомнить эту схему: если она правильная, то воровская нора ведет в одну из боковых камер, а стены ее должны быть тонкими.

Мы осторожно осматривались еще минут пять, но так и не заметили следов возможного обрушения. Толстяк махнул мне рукой, приглашая зайти прямо сейчас. А Нин взглянула на часы и кивнула.

Наше нынешнее оборудование было гораздо лучше, чем в экспедиции третьего дяди двадцать лет назад: не такое громоздкое, позволявшее чувствовать себя свободно даже в узких местах. Мы проверили экипировку, повторили условные жесты. Убедившись, что все в порядке, Толстяк вошел первым. Остальные, зажигая фонари, следовали за ним на расстоянии пяти-шести метров.

Мы были уверены, что это именно воровская нора, но выглядела она странно, временами вдруг резко сужалась так, что пошевельнуться было сложно, а затем превращалась в огромный тоннель. Чем больше я осматривал стены, тем меньше понимал. Почему они выглядят так, словно это рыл не человек? Если бы третий дядя делал воровскую нору, он бы осторожно орудовал лопатой, закрепляя вырытое. А здесь следы рытья хаотичные, в стенах много ямок и рытвин, словно здесь орудовали животные животные.

Мы с трудом проплыли более двадцати метров, и свет от входа в пещеру уже исчез позади. Направление тоннеля резко изменилось: теперь мы двигались вертикально вниз. Я был удивлен: мы еще не достигли гробницы, но теперь свернули явно в другую сторону.

Я страдал от невозможности переговариваться, сомнения мучили меня все время, пока мы отдыхали перед погружением в вертикальный тоннель. Затем Толстяк сделал осторожный жест и поплыл вперед. Я видел свет его фонаря, пока он не превратился в маленькое пятно. Зачем здесь такой глубокий тоннель, ведущий вниз?

Но в это время Толстяк дал сигнал фонарем, показывая, что внизу безопасно. Мы сразу поплыли вниз, один за другим. Я посмотрел на показания глубиномера: мы уже опустились более чем на десять метров. Я раньше никогда так глубоко не нырял, и забеспокоился, выдержу ли.

Внизу тоннель расширялся, переходя в некое подобие подводной пещеры. Мы сразу увидели стену древней гробницы с большой пробоиной. Я был еще более озадачен: кладку не разбирали, а именно пробили, осколки кирпича валялись вокруг, края пролома неровные. Вот уж действительно какой-то "генерал сорвал курган" так, что вся стена трещинами пошла. Мы с Толстяком посмотрели друг на друга, пуская пузыри воздуха вверх. Он указал на битый кирпич и изобразил обезьяну. Я понял, что он хотел сказать: такое впечатление, что этот тоннель вырыла морская обезьяна, а не человек.

Согласно кивнув, я указал на ружье за его спиной, Толстяк взял его в руки, снял с предохранителя и заплыл внутрь.

Это второй раз, когда я захожу в древнюю гробницу. Несмотря на воодушевление от изучения нового, я все еще вздрагиваю, когда вспоминаю свой предыдущий опыт. А сейчас мы вообще под водой: тут руками и ногами быстро двигать не получится. Если я столкнусь с опасностью, то не смогу быстро сбежать, как сделал бы это под землей.

Коридор, ведущий к гробнице, оказался намного длиннее, чем я предполагал. Я увеличил яркость фонаря, чтобы не потерять из виду маячившую впереди задницу Толстяка. Следовавшие за мной тоже прибавили яркости, и пространство вокруг оказалось хорошо освещенным. Я сразу вспомнил рассказ дяди о портретах-барельефах. Но он не описывал их подробно: на лбах у выступавших из стен лиц были вырезаны какие-то странные животные, резьба была очень тонкая и выразительная. Присмотревшись, я заметил странность: все эти животные были похожи на стражей гробниц(1), но у них не было глаз, из-за чего они мне казались очень странными.

Среди череды барельефов я увидел лицо, на лбу которого был вырезан узор в виде трех рыбок со змеями вместо бровей, очень похожими на ту бронзовую рыбку, которую нашел я. Во мне проснулся азарт исследователя: я догнал Толстяка, поймал его за руку, жестом попросив остановиться, и вернулся, чтобы лучше рассмотреть резьбу.

Толстяк спешил вперед, он всегда отличался отсутствием терпения, к тому же не знал, что меня заинтересовало. Я показал ему барельеф. Три змеебровые рыбки располагались друг за другом, образуя круг. Две из них были точь-в-точь похожи на мою, а вот третья меня озадачила: форма ее отличалась, и у нее было три глаза. Я никогда раньше такого не видел, не могу сказать, что символизирует это изображение. Барельеф с этой резьбой тоже отличался от остальных: это точно было женское лицо, но его облепили ракушки и водоросли, от чего оно казалось обезображенным и жутким до мурашек по коже.

Я очень хотел изучить этот странный барельеф получше, но плывущие сзади нетерпеливо подтолкнули меня вперед. К счастью, похожие барельефы встречались в коридоре с завидной периодичностью, и я внимательно рассматривал каждый из них. На первый взгляд, все они были одинаковы, но я чувствовал какое-то непонятное различие.

Одно каменное лицо, второе, третье, четвертое...Лишь рассмотрев пятый по счету барельеф, я понял, в чем дело. У самого первого лица глаза были закрыты, на втором барельефе веки казались слегка приподняты. На третьем и четвертом барельефах глаза были все шире и шире. И, наконец, пятое лицо смотрело на меня почти полностью открытыми глазами.

Мне стало неуютно, и я снова остановил Толстяка, затем достал планшет для письма под водой и написал: "Лица на стенах постепенно открывают глаза. Боюсь, что это может стать проблемой!" И, закончив писать, я указал на стену.

Толстяк внимательно осмотрел барельеф и написал в ответ: "Не обращай внимания, это всего лишь камень. За ним ничего нет. Ты слишком много думаешь".

Но я решительно покачал головой и попросил его держать ружье наготове. Он, глядя на мое взволнованное лицо, согласился быть более осторожным. Через некоторое время мы увидели очередной барельеф, и Толстяк остановился в испуге, видимо, начиная мне верить. Каменные глаза были распахнуты еще шире, а выражение лица пугало своей неестественностью и сходством с умирающим. Толстяк посветил на барельеф в упор — никаких изменений не было. Тогда он смело приблизился и ощупал камень, а затем показал пальцами, что все в порядке.

Я подплыл и увидел, что это просто цельный кусок камня, ничего в нем особенного не было. Я даже поковырялся в глазах напугавшего меня барельефа, но он никак не отреагировал на такое хамство. Покачав головой, я посмеялся над собственным страхом. Похоже, это уловка архитекторов гробницы, чтобы напугать даому. Я сам себя накрутил. Мне стало стыдно. Толстяк похлопал меня по плечу, жестами посоветовал мне думать поменьше и поторапливаться.

Мы продолжали плыть вперед. Я вспомнил, как третий дядя рассказывал мне, что он нашел скрытый механизм, но стены этого прохода были сплошными. Как найти рычаг этого механизма?

Мысли с огромной скоростью проносились в моей голове, мешая спокойно плыть вперед. Непонятно, куда ведет этот коридор, возможно, это петля или тупик. Не хватало еще и заблудиться тут. Коридор, по которому плыл дядя, до срабатывания механизма был не очень длинным и прямым. Дядя говорил, что видел всех, до последнего человека. А мы уже миновали нескольких поворотов, но по дороге прямых отрезков коридора, таких, как описывал дядя, было всего два. Мы сейчас находимся в коротких коридорах между ними. Надо просто вернуться и найти нужный. Просто понадобится немного больше времени.

И тут Толстяк резко остановился, а я по инерции врезался в него, больно ударив при этом по заду. Понятное дело: просто так он тормозить не будет, значит, что-то случилось. Старательно сдерживая эмоции, я проплыл вперед, чтобы узнать, что именно его остановило. Оказалось, что дороги в гробницу больше нет, мы приплыли в тупик.

Каменная плита, перегородившая путь, абсолютно ровная, без иероглифов и резьбы. Я долго ощупывал ее, но не мог найти никакого скрытого механизма. Если бы не маска и шлем, я бы почесал голову. Сзади подплыла А Нин и на планшете написала: "Как это могло оказаться тупиком?"

Я написал в ответ: «Здесь должен быть тщательно замаскированный скрытый механизм. Давайте поищем его, тогда сможем открыть проход".

Все согласно кивнули, и Толстяк стал простукивать подряд каждый камень стены, внимательно осматривая ее. Я вспоминал все записи, которые когда-то читал, осмотрел все щели и даже пытался просунуть в них нож. Никакого результата: каменная плита оставалась неподвижной.

Я был подавлен случившимся. Не в силах справиться с накатившей безнадегой, оглянулся назад, чтобы посмотреть, как идут дела у Толстяка. На его лице было выражение недоумения. Похлопав его по плечу, я спросил: "Нашел что-нибудь?"

Все с тем же странным выражением он написал: "У морской обезьяны есть волосы?"

Этот вопрос застал меня врасплох и даже рассмешил. Некогда мне было рассматривать прическу морской обезьяны, но память подсказывала, что она была лысой и чешуйчатой.

Я так и сказал, а Толстяк указал на трещину в стене, в которой застряла прядь черных волос, кончик которой слабо покачивался в воде.

Я был ошеломлен. Как такое могло быть? Неужели по ту сторону каменной стены находится человек?

Толстяк, отличавшийся завидной храбростью, протянул руку, желая вытащить волосы. Но прядь втянулась в щель, словно с той стороны кто-то отошел от стены. Толстяк взглянул на меня и написал: "Оно за плитой. Здесь что-то не так".

______________________

Примечания переводчика

(1) Стражи гробниц. Точный термин 墓镇兽, чжэньмушу, но Сюй Лэй зачем-то изменил порядок слов: 镇墓兽, мучжэньшу. Речь идет о гибридных скульптурах животных, ритуальных хранителях гробниц. Как правило, это фигурки фантастических существ, которые помещали у входа в гробницы или погребальные камеры с целью защиты покойника от демонов. Обязательны были внешние атрибуты: выпуклые плохо прорисованные глаза, разинутый рот с клыками, высунутый язык, огромные лапы и шипастая спина, иногда рога или шипы на голове.

Глава 18. Много волос

Когда сталкиваешься с прядью волос, которая может самостоятельно двигаться, то сразу приходит мысль о злом духе. К счастью, между нами была каменная стена, пока можно не беспокоиться.

Но Толстяк упертый: не сумев поймать прядь, он старательно осматривал каждую щель, освещая стену фонарем. Я не такой смелый, как он, потому предпочел держаться от стены подальше и следить за его действиями на расстоянии. Мне вполне хватало просмотренных фильмов ужасов, где фигурировали волосы.

Вдруг он наклонился вперед, словно заметил что-то, озадаченно покачал головой, снова присмотрелся, а затем резко оттолкнулся от стены и отплыл в сторону, как будто спасался от нападения. Удалившись на несколько метров, он обернулся и отчаянно замахал кулаками. Поначалу я подумал, что он собирается драться со мной, но… ой, бля! Это же предупреждающий жест, бежать надо!

Хотя, зачем? Кажется, ничего не происходит. Я рефлекторно оглянулся и увидел, как каменная плита, преграждавшая нам путь, поднимается вверх, а из постепенно увеличивающейся щели внизу просачивается что-то, похожее на облако черных чернил. Я отплыл назад, полагая, что это какой-то яд, но когда присмотрелся, у меня свело челюсти от страха: облако оказалось человеческими волосами!

Толстяк заметил, что никто не реагирует на его предупреждение, и подплыл поближе, чтобы оттащить нас назад. Его действия привели меня в чувство, мы все поспешили за ним. Но в воде быстро двигаться не получалось, а кроме того, мы уже устали. Чтобы ускорить движение, Толстяк стал отталкиваться ногами от стен. Выглядело это некрасиво, зато скорость увеличивалась и возникало ощущение опоры под ногами, словно шагаешь по стене.

Сделав двадцать таких "шагов", мы добрались до поворота. Толстяк затащил нас за угол и дал понять, что сначала надо разобраться в ситуации.

Мы перевели дыхание и выглянули из-за угла. Да чтоб я сдох! Гробница позади была полна волос, черных и длинных. У меня спазмом горло свело при виде этой картины. Сколько же лет надо, чтобы отрастить гриву такой длины, да еще без какого-либо ухода? Толстяк выругался, взял ружье и прицелился в центр черной копны. Вероятно, он надеялся пробить толщу волос одним выстрелом, но, пролетев шесть или семь метров, гарпун не просто застрял в волосах, они его буквально затянули внутрь копны. Толстяк побледнел.

Однако выстрел все же сделал свое дело. Казалось, что волосы обладают собственным сознанием: они сначала застыли, затем резко отпрянули назад, обнажая светлый предмет, который до сих пор окружали. Я внимательно следил за происходящим, Толстяк спешно перезаряжал ружье, собираясь подплыть поближе, чтобы удар гарпуна был сильнее. Сжимаясь и разжимаясь, словно пульсируя, волосы медленно отступали назад, и я, наконец, смог рассмотреть, что они скрывали — копна волос словно выплюнула мертвеца.

На нем был такой же гидрокостюм, как и у меня. Может быть, это один из трех пропавших. Я не мог оторвать от него взгляд: из носа и рта покойника торчали волосы, они даже проросли сквозь глазницы, опутывая глазные яблоки. На первый взгляд казалось, что этот человек умер от удушья: лицо распухло, было покрыто какими-то пятнами — жуткое зрелище.

Похоже, эта морская шевелюра была очень злой. При этой мысли мои собственные волосы встали дыбом, захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Надо забрать с собой Толстяка. Но когда я обернулся, то не увидел его рядом. Этот раздолбай уже добрался до безопасного места и оттуда подавал нам условный знак кулаком.

Ах ты ж сукин сын! Сначала смылся от греха подальше и только потом позвал остальных? Я сделал знак лысому Чжану и А Нин следовать за мной. Подплывая, я по губам прочитал, как Толстяк сетует на нашу медлительность, и со всей дури пнул его, забыв, что нахожусь в воде. Мой пинок лишь слегка задел его большой зад, но сильнее ударил по его самолюбию. Быть бы драке, но нас остановила А Нин, указывая рукой назад. В самом деле, сейчас важно убраться отсюда побыстрее. А надрать задницу этому засранцу я всегда успею.

На моей руке завибрировал газоанализатор(1). Я посмотрел на дисплей: с момента погружения прошло всего полчаса(2), но мы слишком активно двигались, потребление кислорода было в несколько раз выше обычного, и воздух был на исходе. Я попытался примерно посчитать оставшееся время — ситуация была не в нашу пользу. По-хорошему, мы должны срочно подниматься наверх, иначе задохнемся здесь. Но возвращаться я не хотел, мы ведь еще не нашли вход в боковую камеру. По словам дяди, он должен быть где-то здесь.

В этот момент лысый Чжан, плывший последним, стал пятиться, словно краб, ухватившись за лямки гидрокостюма Толстяка. Кажется, он что-то пытался сказать, но я видел только вытаращенные глаза. Этот человек лучше меня знаком с гробницами, может быть, он нашел что-то важное?

Точно! Он просил следовать за ним. Толстяк пытался спорить, но после того, как он бросил нас, мы предпочли проигнорировать его возмущение. Ему ничего не оставалось, как злиться молча и следовать за нами, прикрывая наши задницы.

Лысый Чжан неуклюже отплыл на несколько метров назад и указал на стену гробницы, там один из камней был немного утоплен вглубь. Наверное, когда Толстяк отталкивался ногами, сдвинул эту плиту.

Я был вне себя от радости, вспоминая рассказ дяди: это же конец коридора. Механизм, о котором он говорил, должен быть где-то здесь. Если его привести в действие, то нас затянет в водоворот. Вот только третий дядя тогда был в прочном шлеме, а у нас на голове из солидной защиты только маски — никакой гарантии, что головы наши останутся целыми.

Обернувшись, я заметил, что волосы не преследуют нас, и хотел предложить все тщательно обдумать. Но лысому Чжану неведомо, что хорошо, а что плохо, он, не раздумывая, нажал на плиту до упора прежде, чем я успел хоть что-то сказать. Из щелей в стене всплыло множество пузырей.

Я еще при первой встрече понял, что этот лысый — странный человек, но не ожидал, что он переплюнет Толстяка по части устраивать неприятности. Проклятье! Я даже мявкнуть не успел, лишь почувствовал сильный толчок в спину, и меня затянуло в проем, появившийся в стене. Водоворот образовался сразу, и я понял, что имел в виду третий дядя, когда говорил про вывернувшиеся наизнанку кишки. Было ощущение, что меня затолкали в барабан стиральной машины. Кажется, на какое-то время я даже сознание потерял.

Не знаю, сколько времени длился мой обморок. Когда я пришел в себя, все мое тело было разбито, особенно сильно болела шея. К счастью, только болела, а не сломалась, и голова не отвалилась, а главное, я еще мог дышать. Кругом было очень темно, нас крутило в водовороте, иногда мимо меня кого-то проносило потоком. Особенно не повезло Толстяку, он болтался внизу так, словно исполнял балетные па.

Стены колодца, куда нас втянуло водоворотом, были выложены белым нефритом. Раз материал так хорош, значит, и сама гробница недалеко. Надеюсь, что мы все же добрались до ушной камеры, о которой говорил третий дядя. Я быстрее задвигал ногами, поднимаясь наверх, затылком ощутил тепло и вынырнул на поверхность.

Вокруг было темно, свет основного фонаря(3) был сильным, но луч слишком узок. Я выключил его и использовал более слабый запасной фонарь, чтобы внимательно осмотреть гробницу. Погребальная камера имела строгую геометрическую форму, с идеально ровными стенами и точными прямыми углами. За исключением звездной карты с пятьюдесятью светилами на сводчатом потолке, украшений в виде резных карнизов и фронтонов было мало, что придавало ей простой и строгий вид.

Там не было ни погребального ложа, ни саркофага, значит, это одна из боковых камер. Осмотревшись, я не увидел других выходов отсюда, кроме каменных ворот слева, ведущих в темный коридор.

Стены помещения отделаны гипсовой штукатуркой, на которой были видны следы фресок, сильно поврежденных сыростью. Это плохо, я не смогу узнать, есть ли там изображения цзинь-по.

На полу в беспорядке валялись несколько сотен фарфоровых погребальных предметов. Среди них были и очень ценные сине-белые фарфоровые вазы с изображениями драконов в облаках. А еще я обнаружил несколько мокрых следов на полу, покрытых пылью, но явно оставленных не так давно. Может быть, это следы третьего дяди?

Я проверил качество воздуха и помог остальным подняться. Выбравшись из воды, А Нин тоже обратила внимание на следы: "Это оставили даому цзэй?"

Я нахмурился: сомнения вызывала одна группа следов от босых ног, очень маленьких, как у ребенка лет трех.

Никогда не слышал, чтобы современные крушители гробниц таскали с собой маленьких детей. Я решил спросить Толстяка, имевшего более обширный опыт, возможно, он сможет что-то подсказать.

Но Толстяк тоже был в замешательстве: "Важно не то, большие они или маленькие. Сами по себе следы ненормальные. Присмотритесь повнимательнее".

Действительно, то, что я поначалу принял за пыль, оказалось веществом, похожим на желтый воск. Я соскоблил немножко, понюхал и потерял дар речи: "Это же трупный воск(4)!"

______________________

Примечания переводчика

(1) Датчик содержания кислорода в дыхательной смеси, входящий в снаряжение дайверов. Чаще всего имеет только дисплей, но в продвинутых аппаратах есть функция вибросигнала.

(2) Обычно одного среднего баллона хватает на 45-50 минут погружения.

(3) Дайверы используют три типа подводного освещения: основной (налобный или наплечный), запасной (карманный или закрепленный на поясе) и сигнальный проблесковый фонари. Основные фонари самые мощные и бывают двух типов: газоразрядные и светодиодные. Первые — самые мощные, имеют функцию регулировки диаметра луча и дают яркое, почти дневное освещение, но в воде могут давать спец.эффекты (блики, перепады яркости, мерцание). Светодиодные слабее, зато потребляют меньше энергии и освещают пространство более стабильно. Судя по тому, что У Се не смог отрегулировать диаметр луча, они использовали светодиодные основные фонари. Запасные фонари, как правило, имеют небольшую силу освещения, но большой или средний диаметр луча в зависимости от модели.

(4) Адипоцир, жировоск или трупный воск — своеобразное жировое вещество, в которое иногда превращаются трупы, преимущественно находящиеся во влажной среде, при отсутствии или недостатке воздуха или в текучей воде. Процесс этого превращения называется омылением и происходит путём анаэробного бактериального гидролиза.

Глава 19. Большой фарфоровый горшок

Если труп долгое время находится во влажной почве или воде, его ткани преобразуются в так называемый трупный воск, формирующийся из жиров и минеральных веществ.

Я проследил за следами до конца и обнаружил, что они заканчиваются в углу комнаты за огромным фарфоровым горшком, украшенным драконами в облаках. Сердце глухо стукнулось о ребра.

Люди говорят, что проще обмануть Ян-вана(1), чем справиться с мелким бесом. Возможно ли, что здесь есть маленький цзунцзы? Я обратился к Толстяку: "Видишь, эти следы ведут только в одну сторону, может быть, он..."

Толстяк отмахнулся, дав понять, чтобы я замолчал. Проследив за его взглядом, я увидел, что горшок покачнулся.

Тихо, почти беззвучно Толстяк сказал: "Эта штука спряталась там".

Чжан снимал снаряжение, когда заметил наш разговор. Держа в руках кислородный баллон, он подошел и спросил: "Что там?"

Толстяка профессор явно раздражал, потому ответ прозвучал резковато: "Цзунцзы!"

Чжан выглядел растерянным: "Цзунцзы? Цзунцзы из Уфан чжай в Цзясине(2)?"

Толстяк удрученно покачал головой и ничего не ответил. Я же спросил: "Ты уверен? Я никогда не видел маленьких цзунцзы".

"Ни в чем я не уверен, — буркнул в ответ Толстяк, — но цзунцзы это или нет, нам все равно надо пойти и посмотреть, иначе так и будем бояться непонятно чего". Он взял ружье и махнул мне рукой, приглашая следовать за ним. Мое сердце подсказывало, что лучше держаться подальше, я отрицательно замотал головой.

Вздохнув, Толстяк вынужден был пригласить с собой Чжана, тот согласился сразу, ведь он впервые в гробнице, и это казалось ему увлекательным. Они медленно с двух сторон начали приближаться к странному горшку.

Я, хоть и был напуган, но перед женщиной трусом показать себя не мог, поэтому притворился, что следую за Чжаном, внимательно наблюдая за происходящим.

Мы шли очень медленно, опасаясь, что кто-нибудь выскочит из темноты. Толстяк включил фонарь, но горшок был слишком велик и отбрасывал позади себя большую тень. Тогда Толстяк потыкал гарпуном в темноту: он был в этот момент похож на меня маленького, когда я в детстве пытался ловить ласку. После пяти или шести ударов он решил, что там ничего нет, набрался храбрости и заглянул за горшок. Оттуда донеслось его презрительное фырканье: "Фубля! Чисто! Есть только пустой деревянный ящик, нет причин для беспокойства".

Мы последовали за ним. Это был гроб, очень маленький, размером с футляр для скрипки, украшенный резьбой в виде двух фениксов. Крышка снята и аккуратно отложена в сторону. Белое дно гроба хорошо сохранилось, вот только тела там не было. Неудивительно, что Толстяк перепутал и назвал его ящиком, я решил просветить его в этом вопросе: "Это гроб, а не ящик!"

Толстяк недоверчиво переспросил: "Хочешь сказать, что здесь лежал тот маленький цзунцзы?"

Я кивнул и пригляделся: в стенках гроба было проделано несколько отверстий, из которых к земле тянулись темные полосы. Казалось, что оттуда вытекла какая-то жидкость. Вроде бы в дедушкиных записях упоминалось что-то похожее.

Толстяк внимательно осмотрел гроб изнутри и снаружи, осветив фонарем самые потаенные места, и с сожалением вздохнул: "По традиции с ребенком должны были положить много хороших вещей. К сожалению, я не знаю, где находится труп, иначе бы из него можно было выдавить несколько драгоценных бусинок".

Я кивнул: в детские гробы всегда клали много погребальной утвари, а еще существовала традиция зашивать в тело маленького покойника бусины из камней, имеющих антисептические свойства, чтобы тело медленнее разлагалось. Цена таких предметов довольно высока.

Мы осмотрелись, чтобы поискать труп, но взгляды наши натыкались на пустоту, ни единого следа. Неужели даому, побывавшие здесь до нас, не побрезговали и украли тело?

Толстяк не желал смириться и попытался перевернуть гроб, но я остановил его, посчитав такие действия не этичными: "Этот гроб отличается от остальных. Определенно, его сделали не только для того, чтобы положить туда тело, поэтому не стоит его трогать".

Толстяк улыбнулся: "Так тела же нет. Или ты боишься, что сам гроб подпрыгнет и укусит?"

Неожиданно А Нин поддержала меня: "Наша цель здесь заключается не в поиске сокровищ. Мы должны как можно быстрее добраться до главной гробницы и, не теряя времени, дело не терпит отлагательств".

Толстяк и так это знал, но ничего не мог с собой поделать, раз поблизости маячила возможность чем-нибудь поживиться. Мы вернулись, чтобы привести в порядок дайверское снаряжение. Поднимая свой рюкзак, Толстяк словно что-то вспомнил и настороженно посмотрел на меня. Его губы дрогнули, как будто он очень хотел сказать что-то, но сдерживался. Я вздохнул и выругался: "Черт тебя побери, Толстяк, если есть что сказать, говори, а не строй глазки!"

"Ты сказал, что этот цзунцзы очень маленький, — ответил он. — Он ведь мог залезть в этот фарфоровый горшок?"

Я посмотрел в угол, сердце дрогнуло: а ведь правда, такое возможно.

"Видишь ли, я только что услышал какие-то звуки, — слегка покраснев, пояснил Толстяк, — кажется, что изнутри. Вообще-то цзунцзы крупнее мыши, чтобы пролезть туда. Я сначала думал, что ослышался, но вдруг... ты не подумай, я больше ничего такого в виду не имею".

Я-то знал, что мысли о сокровищах на детском теле он просто так из головы не выбросит, и хотел уже съехидничать, как внезапно горшок упал на землю. Я замер, надеясь, что он не разобьется.

Мы вчетвером молча и напряженно смотрели на горшок, который несколько раз крутанулся на месте, а затем покатился к нам, издавая странные звуки, похожие то ли на похрюкивание, то ли на бульканье.

______________________

Примечания переводчика

(1) в китайской мифологии владыка и верховный судья царства мертвых. В официальном культе, Ян-ван — глава пятого судилища ада. В его подчинении находятся чиновники, стражники — бесы (гуй) и их князья (гуй-ван), судья ада Пань-гуань, главы различных управ загробного мира. Он расследует земную жизнь мертвых, а затем направляет их для наказания к одному из десяти царей-судей, каждый из которых имеет свое судилище.

(2) 五芳斋, довольно популярный ресторан в Цзясине, ZhongShan West Road 215, Цзясин, Китай. А цзунцзы для людей непосвященных — это обычные треугольные рисовые пельмени.

Глава 20. Коридор

В тот момент все мое внимание занимал деревянный гроб, а к горшку я особенно не присматривался. От неожиданности я отступил на несколько шагов. Горшок качнулся на месте несколько раз, внезапно изменил направление и покатился к выходу в погребальный коридор(1), там врезался в дверной косяк и остановился.

Мы смотрели друг на друга, не в силах объяснить происходящее. Неужели Толстяк прав, и внутри сидит цзунцзы?

Несколько мгновений мы, ошеломленные, не решались сделать первый шаг. Толстяк понизил голос: "Приехали! Не нравится мне эта баклажка, ничего хорошего в ней нет. Почему бы нам не начать первыми и не стрельнуть по ней гарпуном?"

Конечно, я был не согласен и мягко ответил: "Не надо, сначала выясним, что это такое!"

Я считаю, что фарфоровые изделия времен династии Юань и Мин определенно являются настоящим сокровищем. А горшок такого размера — большая редкость. Боюсь, если мы его разобьем, то древних сокровищ в мире станет на одно меньше. К тому же, если Толстяк прав, то цзунцзы нападет, как только ваза разобьется. А у меня после погружения сил совсем не осталось, я даже сбежать не смогу.

Однако, сейчас мы находимся в подводной гробнице на глубине более десяти метров. Я не знаю, на сколько времени тут хватит воздуха. Если будем долго раздумывать, пользы от этого немного. Это тупиковая ситуация, в которой трудно выбирать между нападением и отступлением. Я всегда терялся, оказываясь перед таким выбором, и сейчас даже вспотел от напряжения.

Толстяк, растерянно глядя на меня, предложил: "Мы же не уверены, что внутри именно цзунцзы. Гробница не герметична, сюда могли пролезть крабы или лобстеры. Чего себя сразу зря пугать, надо подойти и посмотреть".

Но женщина покачала головой: "Наша основная цель — войти в главную гробницу. Не тратьте мое время на остановки по пути. Полагаю, можно просто пройти мимо или поискать другой выход из этой камеры".

Последний вариант был мне по душе больше всего, я сразу же снова проверил стены боковой камеры со всех сторон, но, к сожалению, как и при беглом осмотре, не нашел ни второй двери, ни даже отверстия, которое мы могли бы расширить.

Толстяк больше не в силах был сдерживать нетерпение: "Раз дела обстоят именно так, то надо либо разобраться с баклажкой, либо возвращаться. Других вариантов нет. Но я вам вот что скажу: я уже добрался сюда, и какая-то баклажка меня напугать не сможет. Толстяк Ван никогда не отступает!"

Я взглянул на А Нин: выражение ее лица было решительным. Лысый Чжан не сказал ни слова в ответ, по его лицу не скажешь, что за зелье он припрятал в тыкве(2). Все трое посмотрели на меня одновременно, словно спрашивали мое мнение.

А у меня какого-либо конкретного решения не было. Бросаться вперед очертя голову я считал безрассудством, но, с другой стороны, в словах Толстяка был смысл. В гробницах всегда будут пугающие вещи, но мы же знали, куда идем. Взглянув на А Нин, я почувствовал благодарность за ее решительность: "Все нормально, раз сделали первый шаг, надо идти дальше. Только надо на каждом шагу быть внимательными и осторожными. Но все же у нас четыре гарпунных ружья. Мы вооружены и нам нечего опасаться".

Толстяк ободряюще похлопал меня по плечу. Я взял пневматический гарпун, взвел курок и прицелился в горшок. Толстяк пошел первым.

Я не боялся, лишь немного нервничал, из-за этого потел, а потеть в гидрокостюме ужасно неудобно.

Мы с Толстяком почти сумели заглянуть в горшок, когда он развернулся горлышком в нашу сторону, снова раздался странный булькающий звук. Кровь ударила мне в голову, я чуть не выстрелил.

Толстяк же ловко отступил на два шага назад и жестом приказал нам остановиться. А ваза снова покатилась, обогнула дверной косяк, направляясь прямо в темный коридор и издавая раскатистые лязгающие звуки, словно ударялась обо что-то. Затем она исчезла в темноте.

Мы пошли следом. Внутри было темно, как в смоляной бочке. Я включил фонарик и увидел кладку из белых мраморных кирпичей, каждый размером в один юн(3). И снова никаких изысков, все очень просто. Перед нами была прямая галерея, выложенная белым мрамором, абсолютно пустая. Лишь по обеим сторонам пола тянулись масляные рвы, где через каждый метр виднелись каменные основания для светильников. В дальнем конце галереи была нефритовые ворота(4), а по бокам еще две двери поменьше. Ворота и двери были распахнуты, видимо, кто-то тут уже проходил. Злосчастный горшок докатился до левой двери и застыл в центре дверного проема.

Я почувствовал себя немного странно: такое ощущение, что этот горшок нам путь указывает, только что не говорит громко "follow me". Может, это осознанное поведение и внутри не цзунцзы, а какой-нибудь добрый дух или душа покойника?

Глядя на горшок, я все никак не мог понять, стоит ее опасаться или нет. Надо было срочно поделиться своими мыслями, что я и сделал. Толстяк посчитал мои выводы разумными: "Вполне возможно, я тоже обратил внимание, что эта штука катится как-то слишком целенаправленно, как шар для боулинга".

Но я все еще колебался. Толстяк, заметив мою нерешительность, заявил: "Мы уже пришли сюда, давай не будем сомневаться. Последуем за баклажкой, посмотрим, куда она нас ведет. Высунешь голову — отрубят, спрячешь — тоже отрубят".(5)

Все согласно кивнули, Толстяк хлопнул меня по спине и сказал: "Да тут просто голые стены. Обычно в таких местах ловушки ставят. Брат У, взгляни повнимательнее, надо ли нам беспокоиться?"

Осознавая полноту ответственности, я направил свет фонаря вперед. Пол коридора был выложен небольшими каменными плитами. Вполне вероятно, что среди них есть скрытый механизм. Третий дядя, возможно, побывал здесь и активировал его. Однако, если механизм еще не сработал, то у нас могут возникнуть серьезные проблемы. Я напомнил остальным об осторожности, взял свой рюкзак и пошел первым.

Чтобы не задеть рычаг механизма, лучше было бы ползти по масляным рвам вдоль стен. Но там было темно, а темнота — не лучший помощник. Пришлось идти по краю рва.

Я предупредил всех, что надо обращать внимание на ощущения под ногами. Но чего именно надо опасаться, я не представлял. Механизм может сработать от веса, от резкого движения или при подъеме ноги. Чтобы определить ловушку на ощупь, нужен большой практический опыт, которого у меня нет. Потому, чем дальше я продвигался, тем больше нервничал.

Так, покрываясь холодным потом, я прошел с дюжину шагов. Остальные видели мое состояние и тоже начинали волноваться. Толстяк попытался поднять мой упавший дух: "Похоже, что работа проводника не так легка, как кажется, правда, младший товарищ? Если ты слишком устал, может, передохнем?"

Но у меня не было сил беседовать с ним: "Не шуми. Если я отвлекусь, мы все можем умереть". Прежде, чем закончить фразу, я почувствовал, что пол завибрировал. Оглянувшись, я увидел, как под ногой А Нин опустилась плита, женщина замерла и испуганно смотрела на меня.

Я судорожно вздохнул, сердце замерло. Нам не повезло, сейчас нас превратят в ежей. И точно, я услышал щелчок арбалета, стрела пролетела мимо ее уха, следом просвистела вторая, направляясь прямо в грудь.

А нервы у А Нин определенно железные: взгляд женщины изменился, она резко отклонилась назад и схватила сверкнувшую молнией стрелу на подлете. Все произошло за доли секунды, я даже не успел рассмотреть ее движений.

Но удивляться ее мастерству времени не было, я все еще ощущал ногами вибрацию и поспешно крикнул: "Ложись! Там спрятан арбалет!"

Как только мой крик затих, из стен сверкнула дюжина выпущенных стрел. Я поспешно опустил голову, чтобы избежать их, и краем глаза увидел, как из горшка выползло странное седое существо, быстро юркнувшее в левую дверь. Я хотел сообщить об этом остальным, но почувствовал резкую боль в груди. Глянул вниз… ой, бля! Из груди торчали две стрелы, вошедшие в тело на два или три дюйма.

______________________

Примечания переводчика

(1) 甬道, юндао, в научных работах археологов принято переводить, как погребальный коридор. Технически это часть гробницы, представляющая собой дорогу, с обеих сторон ограниченную стенами или статуями, и дословно она переводится как "дорога, обнесенная стенами". В классических трактатах по фэн-шуй ее называют аллеей духов, священной дорогой - везде дао обозначает именно дорогу/путь, и не имеет ничего общего с архитектурной терминологией. Но по-русски коридор будет все-таки понятнее.

(2) 葫芦里卖的什么药, буквально эта идиома переводится "что за зелье он продает в кувшине-тыкве?" Так говорят о человеке, который что-то замышляет.

(3) Мера объема 甬, шен или юн, равная одному литру или 1 куб. дм. Мраморные кирпичи в древнем Китае изготовлялись двух видов: 400х200х100 мм (соотношение сторон 6:3:1) и 250х120х60 мм (соотношение сторон 8:4:1), это соответственно 8 литров (8 куб. дм) и 1,8 литров (1,8 куб. дм). Кирпичи, которыми выложена подводная гробница, вероятно, имеют соотношение сторон 6:3:1, но в таком случае длина ребер кирпича должна быть дробной. Возможно, У Се назвал один юн приблизительно, тогда кирпичи подводной гробницы могут быть стандартными, объемом 1,8 литра.

(4) Нефритовые ворота — классический термин фэн-шуй, который позже был позаимствован архитекторами. По сути это обычные двери, часто двустворчатые, реже поднимающиеся. Настоящий нефрит в строительстве использовали редко, в древности только императоры и аристократия, и не из-за ценности, а из-за его мистических свойств (считалось, что нефрит давал бессмертие). Впрочем, называя нефритом любой другой камень, китайцы не кривят душой. В китайском языке нефрит, 玉 — понятие собирательное, обозначающее любой поделочный камень, схожий по свойствам с нефритом (яшма, оникс, жадеит, малахит, змеевик и даже аметисты, хризолиты, некоторые виды изумрудов.) То же относится к нефритовым колоннам, статуям и прочим изделиям из камня. Слово "нефрит" имеет не буквальный смысл, а статусную характеристику изделия. Так что, когда вам китаец предлагает нефрит, будьте уверены, что это может быть совсем другой минерал, но он вас не обманывает.

(5) 缩头也是一刀, Высунешь голову — отрубят, спрячешь — тоже отрубят, очередная идиома, . Смысл ее такой: "Страх не спасет от смерти".

Глава 21. Стрелы

Стрелы не пронзили меня насквозь, но все равно было очень больно. Я был в ужасе, не мог поверить: я же так молод, еще не успел испытать наслаждения от прикосновений женских рук. Неужели я умру именно так, в неизвестной гробнице, и никто не найдет мое тело даже через сотню лет? Какой печальный конец.

Дождь из стрел не прекращался. Не знаю, как работал механизм этой ловушки, но скрытые арбалеты стреляли так часто, что невозможно было увернуться или укрыться. Толстяк бросился вперед, используя свой рюкзак в качестве щита, который, однако, прикрыл его всего от пары стрел. Взглянув на его спину, я задохнулся от жалости: он был похож на перевернутую курильницу с благовониями. Почему-то казалось, что ему совсем не больно.

Я часто встречал в исторических романах выражение "утыкан стрелами, как еж", но не представлял, как это может выглядеть в реальности. Теперь я увидел это своими глазами, но мог только проклинать судьбу за такой опыт. В это время кто-то схватил меня за одежду и с силой потащил за собой. Я оглянулся: это была А Нин, ее глаза были так холодны, что мое сердце замерло от плохого предчувствия. Я попытался вырваться, но эта женщина, поняв, что я хочу сбежать, безжалостно врезала коленом по спине: боль от удара оказалась сильнее, чем от двух стрел в груди. Я обмяк и перестал сопротивляться, пытаясь заглушить боль. А Нин шла к нефритовым воротам, прикрываясь мной. Стрелы, одна за другой, впивались мне в плечи, грудь, живот, от боли я чуть сознание не потерял.

Люди говорят, что женские сердца полны яда, но я раньше этому не верил. Наивный, я даже предположить не мог, что возможна такая жестокость. Только что это была слабая маленькая женщина, и вот она уже использует меня, как живой щит.

Конечно, я был не так ловок, но все же физически сильнее. Чуть привыкнув к боли, я все-таки вывернулся из ее цепких рук и свалился в ров у стены. Поняв, что лишилась прикрытия, она сделала перекат, уворачиваясь от десятка стрел, и бросила на меня сердитый взгляд. Сукина дочь, еще хватает наглости так на меня смотреть! С криком я бросился вперед, пытаясь схватить ее, но А Нин лишь усмехнулась, перекатилась к противоположной стене, затем высоко подпрыгнула, оттолкнулась от стены и со скоростью молнии метнулась в безопасное место. Всего-то доли секунды: она умеет действовать быстро и чисто.

Увидев, что ни одна стрела не попала в нее, я в гневе ударил кулаком по земле. Она обернулась, внимательно посмотрела на меня и внезапно послала мне воздушный поцелуй. Затем включила фонарик, крутанула задницей и вошла в центральные нефритовые ворота.

Я был ужасно зол, но выбора у меня не было, кроме как снова укрыться во рву и лежать там, прислушиваясь к свисту стрел, проносящихся над моей головой и с металлическим звоном ударяющихся о стену коридора. Этот арбалетный ливень продолжался еще минут пять, затем все стихло. Я взглянул на Толстяка: весь утыканный стрелами, он шатался, стараясь не упасть. Я поспешил к нему на подмогу, но он махнул рукой, показывая, что с ним все в порядке, и сказал: "Молодой У, мне кажется, с этими стрелами что-то не так. И боль не сильная, и кожу, кажется, не проткнули. Пожалуйста, вытащи несколько и посмотри".

Тут и я осознал некоторые странности: не так мне представлялась смерть от стрел, мое дыхание все еще было нормальным, а разум ясным. Вроде умирающие чувствуют себя значительно хуже. Но мне-то откуда знать, я ведь еще ни разу не умирал.

Толстяк просил вытащить из него стрелы, а у меня не хватало храбрости сделать это. Я все еще колебался, когда стоявший позади Толстяка Чжан, скрипнув зубами, встал. Ему повезло оказаться позади, его ни разу не задело. Осмотрев впившиеся в нас стрелы, он внезапно сказал: "Не волнуйтесь, все в порядке".

Нас поразило то, как вдруг изменился его голос, став до боли знакомым. Он вдруг расправил плечи, раздался странный хруст, кажется, его рост увеличился на несколько сантиметров. Затем он резко вытянул вперед руку, снова раздался хруст, и рука стала чуть-чуть длиннее.

У меня отвисла челюсть: неужели он владеет искусством резиновых костей(2)? Об этом я читал в записях моего деда: один из редких древних навыков кунг-фу, который взяли на вооружение даодоу еще с древних времен. Эту технику использовали, чтобы протиснуться между близко стоящими балками или передвигаться в узких тоннелях под землей. Я не понимал, на чем основана эта техника, поэтому всегда считал такие истории вымыслом. Если бы не увидел подобное своими глазами, никогда бы не поверил. Такое ощущение, что в сказку попал.

Хотя не так давно я слышал, что некоторые лоянские даому все еще используют эту технику. Проникая в гробницу, они делают очень маленький проход и уменьшают размер своего тела. Проходившие мимо лесные патрули, заметив такую дыру в земле, думали, что это нора ласки. Лишь при более тщательном осмотре они могли понять ошибку, но к тому времени даому уже успевали вырыть другую воровскую нору и сбежать, арестовать их не было никакой возможности. Жаль, что этот вид кунг-фу слишком сложен. Даже если обучаться технике с самого детства, все равно немногие добиваются полного успеха, требуется осознанная и сложная координация всех мышц и суставов.

Чжан глубоко вздохнул, схватился за уши и потянул их вперед, стягивая с лица кожу, под которой оказалось другое лицо. Глядя на него, я чувствовал себя полным идиотом: под маской оказался Молчун! Я онемел от негодования: это ж надо, каков притворщик, ему в театре выступать надо. Я ведь даже заподозрить не смог...

Молчун спокойно разминал руки, словно они занемели от долгого бездействия. Толстяк тоже потерял дар речи, ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и схватить притворщика за грудки: "Младший брат, что это значит? Это ты нас так развлекал, что ли?"

Молчун, как всегда, был не разговорчив: похлопал Толстяка по спине, усадив его, ухватил стрелу, сильно повернул ее и вытащил. Я наклонился и увидел, что на месте стрелы осталась лишь небольшая царапина, даже крови не было.

Это же радостная новость: мне, кажется, не придется умирать. Посмотрев, как Молчун вынимает из Толстяка стрелы, я тут же выдернул одну из своей груди и сразу всё понял. Оказывается, у этих стрел хитрая конструкция: как только наконечник попадал в цель, то сразу втягивался внутрь, а наружу выдвигались несколько крючьев, похожих на клешни, которые намертво впивались в кожу или одежду.

Молчун посмотрел на разбросанные по полу стрелы и мягко пояснил: "Женщина специально наступила на плиту, активирующую механизм ловушки. Кажется, она не только уверена в своих силах, но и хочет убить всех нас".

Я вспомнил ее воздушный поцелуй: она четко дала понять, что смеется надо мной. Стиснув зубы, я понял, что ей нельзя было доверять. Больше никогда не поверю на слово красивой женщине!

Спина Толстяка была покрыта царапинами и ссадинами, но он ухмылялся: "К счастью, у этих стрел лотосовые наконечники(3). В противном случае у нее бы получилось убить нас. Если бы я, Толстяк, умер, утыканный стрелами, как еж, люди засмеяли бы меня до смерти".

Рассматривая странную стрелу, я спросил: "А зачем использовать в ловушке стрелы, которые не убивают? Какие цели преследовали создатели этой ловушки?"

Молчун пожал плечами: "Не могу сказать. Но понял, что это лотосовые стрелы сразу, как первая попала в тебя. Возможно, хозяин гробницы лишь останавливает нас, намекая, что надо отступить".

Мне такая логика показалась странной, но сейчас не имеет смысла это обсуждать. Женщина уже вошла в главную камеру, нельзя позволить этой чокнутой так легко взять что-то и сбежать. Я хотел последовать за ней, но Молчун остановил меня, покачал головой и сказал: "Дух в горшке указал нам на левую дверь. Должна быть причина. Мы сейчас на его территории, надо следовать указаниям хозяев, а не бегать, куда попало".

Я все равно переживал: если мы пойдем другим путем, женщина может вернуться и спокойно уйти, но Толстяк меня успокоил: "Не боись. Давай вернемся и спрячем все снаряжение. Мы же, черт возьми, сюда по воде добрались. Посмотрим, сможет ли она без акваланга надолго задержать дыхание!"

Даже в экстремальной ситуации мозг Толстяка отлично работал. И почему у меня так не получается? Мы вернулись в боковую камеру. Я направил свет фонаря туда, где мы сложили снаряжение, и снова почувствовал себя дураком: там ничего не было. Ни одного кислородного баллона!

______________________

Примечания переводчика

(1) Согу, 缩骨 — дословно "сжимать кость". Вариантов перевода много, но я остановилась на аналогии с "гуттаперчевыми людьми". Итак, Согу или в моем переводе "искусство резиновых костей" — это техника кунг-фу, основанная на длительной разработке суставов и умении смещать их в нужный момент. По сути практикующие это искусство акробаты (в основном это практикуется в цирке и театре) практикуют искусственные вывихи. Кроме этого требуются длительные тренировки растяжки мышц. Но в "Записках расхитителя" это искусство немного гиперболизировано. С помощью реальной техники согу невозможно сильно уменьшить рост и длину конечностей, изменить телосложение (как в случае с Цветочком, который прикидывался женщиной, делая свою фигуру именно женской.)

(2) Лотосовый наконечник, лотосовые стрелы. Устройство, которое описывает автор, имеет реальные аналоги, хотя в таком виде, как в книге, оно, скорее всего, является художественным преувеличением. В реальности существует несколько видов таких стрел.

Стрелы с откидными лапками (Latching Broadheads) Это наиболее близкий аналог. В современной археологии и исторических трактатах (например, китайских или средневековых европейских) встречаются описания и находки наконечников стрел с откидными боковыми лезвиями или «лапками». При попадании в цель эти лезвия раскрывались, нанося рваные раны и не давая стреле легко выпасть. Однако механизм их работы был обычно проще — лезвия раскрывались от удара, а не «втягивалась головка».

Охотничьи болты и гарпуны. Принцип «раскрытия» после попадания широко использовался в охоте на крупного зверя. Наконечник гарпуна отделялся от древка и раскрывался внутри жертвы, причиняя сильную боль и не давая ей убежать.

«Говорящие» или ядовитые стрелы, наконечник которых раскрывался внутри тела и фиксировался по принципу дюбеля. Часто подобные усложнённые конструкции имели не столько тактическое, сколько психологическое значение. Стрела, которую невозможно вытащить без ужасных мучений, сеет панику и выводит солдата из строя надолго. Если же на крючьях был яд, эффект был смертельным.

Глава 22. Первая тайна гробницы

Сказать, что мы были удивлены — это значит, ничего не сказать. Мы покинули камеру не больше чем на пять минут. Никто не мог вынести наше снаряжение за такое короткое время. Да и путь от боковой камеры к коридору всего один. Куда можно было унести все это незаметно?

Мы смотрели друг на друга, и лица наши были искажены страхом: неприятности настигали нас, как волна за волной. Толстяк испуганно прошептал: "Разве тут водятся не только цзунцзы?"

Я отмахнулся: не время обсуждать всякую нечисть. С цзунцзы без дайверского снаряжения мы справимся. Но как преодолеть без кислорода десятиметровую толщу воды над нами? В этом случае гробница для нас окажется смертельной ловушкой.

"Ты последним снимал снаряжение, — обратился я к Толстяку, — может, ты просто переложил все в другое место?"

"Конечно нет! — возмущенно ответил Толстяк. — Как я по-твоему случайно мог не туда положить восемь здоровенных баллонов и не заметить этого?"

Я тоже так думал. Мы тут все были вместе почти постоянно: видели бы, если кто-то перетаскивал эту тяжесть. А за короткое время утащить все это просто нереально.

Постояв на месте несколько минут, Толстяк решил не думать, а действовать, и предложил осмотреться, заявив, что, даже если какой-нибудь злой дух передвинул баллоны, он неизбежно должен оставить следы. Согласившись, я побежал осматривать фарфоровые горшки, надеясь, что за ними могут быть спрятаны наши вещи. Понятное дело, что я занимался самообманом: в таком маленьком помещении спрятать что-то невозможно, и в данной ситуации оставалось лишь лечить мертвую лошадь как будто она живая(1).

Мы искали очень старательно, минут пять или шесть. И чем больше я искал, тем сильнее во мне росло чувство, что все это неправильно. Почему неправильно, я не понимал, но чувство было. Оказывается, не только я так думал. Внезапно Толстяк вскричал: "Сука! Это не та комната, где мы оставляли баллоны!"

Я обернулся, увидел освещенный фонарем дальний угол: точно помню, что все углы были пусты, но теперь там была каменная колонна, одной стороной вмурованная в стену, а с противоположной стороны украшенная резьбой в виде сказочных птиц и животных. Да и форма камеры немного отличалась от нашей. Мы осмотрели остальные углы: там все было по-другому. На лбу у меня выступила испарина: тут не просто логика отсутствует — это невероятно.

Я посмотрел на Молчуна, он кивнул: "Толстяк прав, кажется, это другая камера. Гроба детского нет, погребальные предметы расставлены иначе. И посмотри наверх..."

Когда я поднял глаза, то был потрясен: звездная карта инь и ян превратилась в двух гигантских змей, обвивавших опорную балку по периметру купола. Они были искусно вырезаны, выглядели так, словно готовы прямо сейчас броситься и укусить. Опустив голову, я спросил: "Как это могло случиться? Мы вошли не в ту дверь?"

"И как мы умудрились? — возмущенно ответил Толстяк. — Очевидно же, что эта гробница, словно дорога через Хуашань(2) в незапамятные времена. Не так уж тут много места, чтобы заблудиться: мы из камеры пошли к гробнице, там нас превратили в ежей, мы вернулись обратно. Все верно? Черт побери, если мы ошиблись дверью, можешь с этого дня писать иероглиф моей фамилии вверх ногами!"

А я уже начал понимать: возможно, мы столкнулись с той же загадкой, что и третий дядя двадцать лет назад. Только ситуация немного отличается, я все еще не понимал, как такое могло произойти. Но главное: дядя тогда не потерял дайверское снаряжение, потому сразу выбрался. А я, когда вошел, хоть и знал уже его историю, но не принял никаких мер предосторожности. Похоже, во всем виноват я, потому что не предпринял меры, хоть и знал историю дяди. Вот только сожаления и самобичевание ничем не помогут.

"А разве вам, южанам не известны такие скрытые механизмы в гробницах? — продолжал искать выход Толстяк. — Ты раньше подобное встречал?"

Конечно, я никогда ни с чем таким не сталкивался, пришлось со вздохом признаться: "Здесь нет посторонних, потому скажу вам правду. Я в гробницы спускался всего лишь два раза: первый — дворец Лушан Вана, и второй — сейчас. Откуда мне знать про скрытые механизмы? Я даже не могу правильно назвать все сосуды, лежащие в этой камере. Так что не рассчитывайте на меня".

"Младший товарищ, не пугай меня, — не поверил мне Толстяк, — я очень надеюсь, что ты найдешь выход".

Я криво улыбнулся, не зная, как лучше ему ответить: "Сейчас ситуация настолько странная, что, даже если бы я и был хорош в этом деле, но вряд ли нашел бы выход. Не могу даже предположить, что это за механизм, способный за пару минут изменить обстановку в комнате, стены и даже планировку? Этого невозможно добиться с помощью механизма, должна быть другая причина". Молчун слабо кивал, соглашаясь со мной.

Толстяк почесал затылок и спросил: "Не механизм? Тогда что это? Заклинание?"

Его слова напомнили мне древнюю легенду: "Как сказать, такое возможно. Я слышал историю, как один грабитель могил вошел в древнюю гробницу, еще не тронутую другими, роскошную, как дворец императора. Но в главной камере был человек, который наслаждался дорогим вином. Он пригласил с ним выпить, а потом дал ему в подарок пояс. Выпив затем еще по чашке, они заснули пьяными. А когда грабитель проснулся, то оказался в гробу, а вместо пояса держал в руках змею. Правда, похоже на нашу ситуацию?"

"Хватит ерунду говорить, — огрызнулся Толстяк, — напился мужик, привиделось всякое. Да и с собой у нас нет вина, только вода. Нашел с чем сравнивать!"

Ситуация и правда, совсем другая. Но я все еще не решался рассказать им то, что слышал от третьего дяди. Основная причина заключалась в том, что озарение дяди случилось из-за фотографии Молчуна — об этом ведь тоже придется рассказать, а я до сих пор не знаю его мотивов и целей. Что делать? Если хоть одну фразу лишнюю скажу, могут возникнуть еще проблемы. Поразмыслив, я все же решил рассказать, утаив половину.

Жалея тяжело вздыхавшего Толстяка, я начал рассказ. Но этот негодяй постоянно перебивал меня, приходилось говорить все короче и короче, сбиваться, возвращаться к уже сказанному. В конце концов мне же еще и досталось: "Вот сукин сын! Ты столько знал и говоришь это только сейчас? Все равно, что умирающему рассказать, что было лекарство, но его уже поздно использовать!"

Молчун, внимательно слушавший все это время, тронул меня за руку и переспросил: "Прости, что бормотал третий дядя перед тем, как пропал?"

Глядя на его слишком серьезное лицо, я начал заикаться: "Он... он говорил... о "лифтах".

Внезапно Молчун улыбнулся и сказал: "Вот оно как, оказывается..."

______________________

Примечания переводчика

(1) "Лечить мертвую лошадь как будто она живая". 死马当活马医 — образное выражение, которое означает не сдаваться до последнего, делать попытки исправить безнадежное положение.

(2) Толстяк ехидничает, сравнивая коридор с горной дорогой, с которой нельзя свернуть, потому что с одной стороны скала, с другой - пропасть. Гора Хуашань расположена примерно в центре Китая, в 120 километрах восточнее города Сиань, в провинции Шэньси, западная гора Пяти великих гор Китая. Фактически гора имеет несколько пиков. Изначально её классифицировали как гору с тремя вершинами, но сейчас принято считать, что у неё пять пиков. Самый высокий — Южный Пик высотой 2 154,5 метров (по другим данным высота 2 160 метров). Известна своей единственной тропой к вершине, "тропой смерти" — прямой, но очень опасной. Сейчас это туристический маршрут, оборудованный перилами и страховкой, но в древние времена, естественно, никаких перил не было: вместо ступенек — металлические штыри, вбитые в скалу, и тонкий деревянный настил.

Глава 23. Первая тайна разгадана

Молчун встал, подошел к каменным воротам, прикоснулся к дверному косяку и сказал: "Это действительно механизм, и он очень простой. Только ребенок не сможет понять принцип его работы, именно поэтому третий дядя не заметил его двадцать лет назад, он ждал чего-то более изощренного и сложного. И лишь спустя много лет понял, в чем дело".

Толстяк догадался, что решение загадки найдено, и в нетерпении поторопил: "Младший брат, если ты все понял, просто поделись с нами, не тяни, я же чертовски волнуюсь!"

Молчун начал объяснять: "Позволь, я покажу на примере, так будет понятнее. Допустим, у нас есть двухэтажное здание с одинаковыми комнатами на каждом этаже. Ты выходишь из комнаты на втором этаже и спускаешься в такую же комнату на первый, а я в это время строю под первым этажом еще один с такими же комнатами. Заходя в нужную комнату, ты думаешь, что пришел на первый этаж, но на самом деле это уже второй. А та комната, где ты был раньше, находится теперь на третьем".

Толстяк старательно пытался представить услышанное, выставил два пальца и задумался: "Первый — второй, второй — первый, первый — второй — первый... что за, твою ж мать, первый, второй, третий? Чем больше ты говоришь, тем меньше я понимаю!"

А вот я все понял сразу. Когда дядя говорил о лифте, он имел в виду именно этот принцип. Ну, не совсем лифт, но, когда он понял секрет комнат в гробнице, то на ум ему пришло именно это сравнение. Я вздохнул: это действительно неожиданно и разумно, ведь такая конструкция не сложная для исполнения, запутает только ребенка, но никто не будет ожидать такой простоты.

Однако, Толстяк, кажется, так ничего и не понял, пришлось еще раз все ему объяснять. Когда до него дошло, интерес сразу пропал: "Мать твою, все так просто? Я-то думал, что тут великая загадка!"

Должен признаться, что мне было стыдно. Я же изучал архитектуру, это задача из знакомой мне области. А я умудрился не заметить такое простое решение. Мне стоит пересмотреть свои навыки и не пытаться решать хитроумные задачи там, где все может быть до удивления простым.

Но Молчун не выглядел удовлетворенным своей проницательностью. Тщательно осмотрев дверной косяк, он подошел к бассейну и задумчиво посмотрел в воду. Казалось, что его мучает еще какой-то вопрос. "О чем ты задумался? — спросил я. — Разве мы не нашли решение?"

Он покачал головой: "История третьего дяди сильно отличается от того, что происходит с нами. Интересно, заметили ли вы эти отличия?"

Я посмотрел на него с подозрением. На самом деле, я также считаю, что в истории третьего дяди чего-то не хватает, но не могу понять, чего именно. Молчун пояснил: "Третий дядя, по его словам, лежал в этой комнате и никуда не выходил. Не важно, как перемещаются комнаты, он не мог попасть в другую. Но проснулся он в другой".

Я начал понимать, а Молчун продолжал: "Более того, боковые камеры в гробницах всегда располагаются симметрично, иначе бы их не сравнивали с ушами. По правилам, напротив нашей должна быть такая же комната". (прим. "Боковые камеры сравнивают с ушами" — не совсем сравнивают, Молчун ведет речь о формировании устоявшегося метафорического выражения. 耳室, дословно "ушная камера" — академический термин, который образовался в результате внешнего сходства с ушами. Главная погребальная камера на планах напоминает голову, а боковые — уши.)

Мы вышли в коридор и осветили противоположную стену: только белая стена из нефрита и никаких следов двери. Молчун приложил ухо к стене, ощупывая своими длинными пальцами щели между кирпичами. Он минут десять тщательно изучал стену, потом отошел и покачал головой: это была просто стена, без каких-либо секретных кирпичей.

Толстяк нетерпеливо зевнул: "Что толку беспокоиться об ушах? Мы выход еще не нашли из этой гребаной гробницы. Если разберемся в расположении боковых камер, это поможет нам тут не сдохнуть?"

В словах Толстяка был смысл. Но меня мучила мысль о том, как выбирался отсюда третий дядя. Если не комната изменилась, а он попал в другую, то там не должно быть дайверского снаряжения. Как же Саньсин тогда поднялся на поверхность? Не мог же он так надолго дыхание задерживать?

Рассказывая мне о посещении этой гробницы двадцать лет назад, старый хитрец о многом умолчал. Эх, дядя, знал ли ты, что твоя хитрость навредит твоему же племяннику, который погибнет на глубине десяти метров на дне моря только потому, что ты скрытничал!

Никто в ответ не издал ни звука, казалось, обдумывая сложившуюся ситуацию. На самом деле, чтобы выбраться из гробницы, есть всего два пути. Первый — вернуться той дорогой, по которой пришли. Это, конечно, невозможно, если только не иметь легкие, как у дельфинов. Второй — найти секретный проход, оставленный мастерами, строившими гробницу. Этот вариант практически всегда есть в подземных гробницах, но, боюсь, такой запасной выход в подводной гробнице отсутствует. Ее строили на суше или корабле, а потом спускали на дно. Даже если кто-то сделал здесь запасной выход, он все равно ведет на дно моря. Вода полностью изолирует в этой гробнице инь и ян(1).

Есть еще и третий вариант, самый глупый — прорыть выход. Я посмотрел на потолок, выложенный большими каменными плитами, и вздохнул: даже если мы сможем забраться наверх, это будет трудная задача.

Я попытался представить себе свод этой гробницы и понять, что может находиться над потолком. Как я бы проектировал эту гробницу?

Вероятно, швы этой кладки заделаны белой глиной, сверху должны быть деревянные доски, покрытые водонепроницаемым герметиком — сургучом или чем-то вроде битума, а сверху слой белой глины.

И тут меня озарило. Мой план был слишком смелым, но я все равно поспешил поделиться им: "На самом деле нам не стоит бояться. Наш вход в гробницу находился на глубине десять метров. Но при строительстве гробницы мастера должны были учитывать особенности лифтового механизма, значит, свод будет возвышаться над уровнем дна моря, то есть, самая высокая точка свода ближе к поверхности моря. Если проделать дыру в самой высокой точке свода во время отлива, когда расстояние до поверхности моря будет меньше, то песок не осыпется внутрь, напор хлынувшей внутрь воды будет меньше, и у нас будет шанс выбраться наружу".

Толстяк лениво отмахнулся: "У нас нет инструментов. Свод выложен каменными кирпичами — ты их руками выковыривать будешь?"

"Ты не понимаешь! — настаивал я. — Гробницу делали из максимально облегченных материалов, чтобы не затонул корабль, перевозивший ее сюда. Скорее всего кирпичи свода полые, их можно просто разбить. Надо просто найти несколько металлических предметов и бить сильно".

Услышав это, Толстяк воодушевился: "Эй, а твой способ может сработать. Давайте не будем отвлекаться на всякую фигню, просто поищем инструменты. Эта гробница большая, в главной камере наверняка есть бронзовая погребальная утварь — вполне подойдет, чтобы разбить кирпичи".

Что за человек этот Толстяк? Если он не видит выхода, то просто сидит ровно и ничего делать не хочет. Но стоит ему увидеть проблеск надежды, как сам же начинает подталкивать остальных, да еще и идеи генерирует с огромной скоростью. Хотя я тоже соображал быстро: в моей голове уже формировалась схема выхода наружу. В университете я изучал архитектуру и неплохо знал основы. Еще раз тщательно все просчитав, я пришел к выводу, что вероятность выбраться велика, если проделать лаз в своде минут за десять до отлива.

Однако, Молчун не выглядел таким уверенным: "До отлива еще очень много времени. Я не уверен, что здесь хватит воздуха на все это время. Все зависит от воли богов".

"Это чертовски круто, — Толстяк вскочил, собираясь приступить к воплощению плана, — неважно, приливы там или отливы. Давайте просто проделаем дыру в потолке, не дожидаясь, пока воздух закончится. Я лучше найду цзунцзы и дам ему меня покусать, чем умру от удушья!"

Я хотел ему объяснить, что если пробить свод во время прилива, то напор воды не даст нам выбраться, а вся гробница будет затоплена за несколько минут. Но видя, как он воодушевлен, я решил, что не стоит его разочаровывать раньше времени.

Взбодрившись, мы поспешили к нефритовым воротам, но, покинув комнату, застыли в удивлении. "Это место какое-то заколдованное," — пробормотал Толстяк.

На том месте, где только что была сплошная кирпичная стена, появился проход. Осветив фонарем помещение, куда он вел, я увидел огромный гроб из золотого нанму.

______________________

Примечания переводчика

(1) Идеальный баланс архетипов инь и ян, который считается наиболее благоприятным в методах фэн-шуй, достигается полной изоляцией. Этот принцип иллюстрирует всем известный знак полного тайцзы, где символические "капли" черного инь и белого ян четко ограничены окружностью.

Глава 24. Открыть гроб

Если принимать во внимание двухуровневую структуру гробницы, нет ничего удивительного, что двери появляются там, где их только что не было. Должно быть, эта комната также перемешалась вверх или вниз, пока мы находились в противоположной. Правда, непонятно, зачем владелец гробницы спроектировал все таким странным образом, но это не повод для паники.

Однако, наличие в боковой камере такого шикарного гроба более чем странно. Золотой нанму — слишком дорогой материал. На протяжении тысячелетий гробы вырезались из цельного дерева, поэтому размер зависел от толщины ствола. Этот гроб был огромен, похоже, что дерево, из которого его изготовили, было такой же толщины, как тридцать два нанму для гигантских колонн в мавзолее Чанлин династии Мин(1). Эта вещь может стоит больше, чем такой же гроб из чистого серебра.

Но зачем драгоценный гроб помещен в боковую камеру? Если такое сокровище стоит тут, то тогда в главной гробнице должен быть саркофаг из чистого золота. Я не мог понять: хозяин этой гробницы нарушил все мыслимые правила, исказил все локации фэн-шуй, да еще повсюду расставил сложные и хитроумные ловушки, которые не убивают. С какой целью?

Когда видишь подобный гроб, руки чешутся осмотреть его: в нем должно быть много ценного и интересного. Я видел, как загорелись глаза Толстяка, и не мог не улыбнуться: "Что ты за человек? Только увидел гроб — и уже собственная жизнь стала не важна, лишь бы запустить руки в сокровища?"

Не знаю, понял ли он мой сарказм, но ответил весьма торжественно: "Батаня Толстяк — сознательный и образованный член общества. Я знаю, что сейчас наша главная задача — найти инструменты, чтобы пробить свод этой сукиной гробницы и сбежать отсюда. А потом можем вернуться и выгрести все ценное".

Нет, ну каков наглец! Мне стало смешно: "Когда ты сюда вернешься, черт его знает, будет ли на месте эта комната. Может быть, она снова переместится".

Понятное дело, что сокровища интересовали Толстяка больше всего, а мои разумные доводы разбивали его мечты: он сразу сник и, наверно, обдумывал, как решить эту проблему. Наш разговор прервал Молчун, махнув рукой и прошептав: "Замолчите".

Увидев его серьезное выражение лица, мы прикрыли рты, не понимая, что случилось. Он схватил поудобнее ружье и тихо сказал: "Это не обычный гроб, а гроб янши(2)".

Я не понял и с сомнением посмотрел на него, но Молчун не стал больше ничего объяснять и вошел в боковую камеру. Толстяк, пытаясь сохранить свой образ всезнайки. Но увидев, как Молчун бросился к гробу, забыл обо всем и метнулся следом.

Я остался один в темноте коридора: это ужасно, пришлось идти за остальными.

Небольшая комната напротив была точно такая же, как та, из которой мы пришли: на потолке барельеф с двумя змеями, в центре — бассейн, но не было фарфоровых погребальных предметов, только огромный гроб в трех футах от стены.

Молчун вытащил армейский нож, вставил лезвие в щель крышки гроба и медленно провел им по периметру, нащупывая открывающий механизм. Толстяк сообразил, что он собирается открыть гроб и крикнул: "Помедленнее, младший брат, помедленнее. Вроде ж такой честный, а как увидел гроб, заспешил, словно жить надоело," — он вынул свечу и побежал в угол, чтобы зажечь ее(3).

Увидев это, я сердито выругался: "Тебе, блять, тут свежего воздуха многовато? Свеча сожжет кислород. Ты себя бессмертным считаешь, что ли?"

Толстяк раздраженно ответил: «Сколько воздуха у тебя украдет одна свеча? Это важное дело, ради него батяня Толстяк готов дышать через раз". Сказав это, он зажег свечу от ветрозащитной зажигалки, в углу стало светло. Вообще-то Толстяк парень храбрый, но взглянув в угол, сразу отшатнулся, споткнулся и осел на землю. Увидев такую реакцию, я поспешил глянуть, что там такое, и сердце мое замерло.

В углу сидела сморщенная мумия кошки, огромная, уставившаяся на Толстяка своими большими впалыми глазницами. Большая часть шерсти облезла, а челюсть была открыта и ряд острых клыков выглядел угрожающе.

С детства я больше всего боялся мертвых кошек. Мои родные часто подвешивали на деревьях диких кошек, которые воровали рыбу. Их трупы висели там, разлагаясь до костей. Совсем маленьким я не понимал, что за странные предметы висят на ветках, но однажды заигрался под таким деревом. Шея одного из трупов, видимо, перегнила, и голова кошки упала мне прямо в руки. Увидев оскаленную пасть и пустые глазницы, я в ужасе обмочился и не мог прийти в себя несколько дней.

Сообразив, что это всего лишь труп кошки, Толстяк ругнулся, отпихнул мумию и, взяв свечу, пошел к гробу. А я подумал, что не складывается картинка: откуда тут взялась кошка?

Обычаев хоронить кошек вместе с людьми в Китае я не помню, а забраться сюда извне кошка вряд ли могла. В этом месте вообще слишком много нелогичного. Я смутно чувствовал, что это не случайно, и хозяин гробницы сознательно с какой-то определенной целью нарушал все правила и обычаи: если в гробнице чего-то не должно быть, он обязательно это сюда положит. Боюсь представить, что нас ждет в главной камере, если уже в боковых столько непонятного.

В это время Молчун обнаружил замок. Он вынул небольшую коробку из кармана, откуда достал пару крючков, поковырялся ими внутри запорного механизма. Раздался щелчок и крышка гроба поднялась. Изнутри мгновенно хлынула черная вода. Толстяк, не отличавшийся особой брезгливостью, оттолкнул крышку, заглянул внутрь и в ужасе закричал: "Да чтоб я на собаке женился! Сколько цзунцзы!"

______________________

Примечания переводчика

(1) Гробницы правителей империи Мин ( 明十三陵, "Тринадцать минских гробниц") — комплекс мавзолеев тринадцати императоров китайской империи Мин (XV—XVII вв.) (начиная с третьего императора, Чжу Ди). Комплекс расположен на склонах гор Тяньшоу в Чанпинском районе Пекина в 42 км к северо-западу от центра города. Первая гробница (мавзолей Чанлин) начала строиться в 1409 году. Чанлин, 明长陵 — одна из тринадцати гробниц императоров, принадлежащая третьему императору династии Мин Чжу Ди и его супруги, императрицы Сюй.

Речь идет о колоннах, которые поддерживают крышу Зала Великой Благосклонности, всего их 50, самые большие 1,17 метра в диаметре и 14,3 метра в высоту. Каждая из колонн сделана из цельного ствола дерева. Правда, я не нашла информации о том, сколько именно деревьев было использовано для создания этих колонн. Поверю У Се на слово, что их было 32.

(2) Гроб янши, 养尸棺 дословно переводится, как "гроб, взращивающий мертвецов". Это отсылка к оккультным практикам (даосским или народным), где труп особым образом сохраняют или видоизменяют в ритуальных целях — для создания цзянши или цзунцзы, получения эликсира или иных тёмных целей. Гроб янши — термин специфический и чаще всего встречается в романах жанра даомусяо.

(3) "свеча в гробнице" - индикатор наличия духов. Если свеча, зажженная на востоке гробницы, гаснет, значит, надо немедленно вернуть все в гроб и уходить, потому что духи не хотят делиться сокровищами и вообще против присутствия посторонних. Этот обряд даому лежит в основе серии романов Чжан Муэ, но в "Дневниках расхитителей гробниц" встречается редко. Можно сказать, что обычаи, которые соблюдает Толстяк, позволяют причислить его к клану Моцзинь. Вроде бы сам Толстяк с северо-востока Китая, а клан Моцзинь тоже считался восточным (Моцзинь Сяо Вэй - восточный моцзинь). Впрочем, это мои домыслы, однако, свеча Толстяка, вполне возможно, является отсылкой к франшизе "Свеча в гробнице", хотя это совсем другая альтернативная вселенная.

Глава 25. Один человек?

Как только крышка гроба была открыта, мне сразу в нос ударил неприятный запах. Заглянув внутрь, я увидел, что гроб был наполнен черной водой, от которой поднимался вверх влажный пар. Не могу точно сказать, сколько там было трупов: они были покрыты воскообразным веществом и так плотно лежали, что казались одним огромным телом, у которого я насчитал двенадцать рук. Это было отвратительно.

Глядя на это безобразное зрелище, Молчун нахмурился, но постепенно черты его лица разгладились, он опустил ружье. Я понял, что этот гроб не опасен. Не понятно только, почему он так встревожился поначалу.

В стенки гроба были ровными рядами забиты гвозди темно-золотого цвета. Из-за просочившейся воды сложно было понять, чистое это золото или позолота. Под телами, покрытыми водой, на дне гроба что-то было. Толстяк посветил фонариком в толщу воды, рассматривая дно дюйм за дюймом: кажется, там лежала каменная плита с вырезанными иероглифами. На трупах было множество изделий из нефрита и слоновой кости, которые можно было снять и унести с собой.

Толстяк горел от нетерпения набить карманы драгоценностями, но, несмотря на свое безрассудство, не решался засунуть руки в смесь воды и жировоска, чтобы что-то оттуда выудить: зрелище было омерзительным даже для него. Он долго размышлял, ходил кругами, но так и не придумал подходящего способа, поэтому ему пришлось сдаться. Осматривая останки, он качал головой: "Эта гробница должна быть проклята! До сих пор мне казалось, что владелец гробницы — почти что даосский монах. Но этот мерзкий погребальный обряд... как такое вообще возможно? Эта гробница заслуживает не просто грабежа, а осквернения!"

Я не понял, о каком обряде говорит Толстяк, но само содержимое гроба действовало мне на нервы. Не решаясь снова взглянуть внутрь, я спросил: "А чем так отвратителен этот обряд?"

Толстяк засмеялся: "Младший товарищ, ты глуп, не так ли? Ты видишь, в каком положении находятся тела, как они изогнуты? Очевидно же, что их похоронили заживо. Людей накачивали наркотиками, клали кучей в один гроб и заливали бальзамирующим составом, в котором они захлебывались. Это называется "взращивание ци в сокрытом теле"(1).

Слушая столь подробное описание, я чуть не подавился: несмотря на то, что я был голоден, волной накатила тошнота. Но все же мне стало любопытно, и я, взяв себя в руки, решился спросить о подробностях.

Заметив мое неведение, Толстяк съехидничал: "Ты даже этого не знаешь? Ты прямо как маленький. Это долгая история. Когда я был в горах Чанбайшань...(2)"

Похоже, Толстяк опять принялся за свои россказни, и я взорвался: "Вот трепло! Сейчас самое время послушать про твои похождения в горах Чанбайшань! Если нечего сказать по делу, лучше вообще не говори!"

Толстяк явно испугался моей вспышки гнева, даже щека задергалась: "А кто сказал, что я не знаю? Просто я хотел начать с общей картины, а слушать не хочешь — как хочешь. Эта хрень называется гроб янши — все по фэн-шуй. Обычно её применяют в горных гробницах, если там есть сразу два благоприятным места для установки гроба. Если на оба этих места не поставить гробы, то пустующее место, аккумулирующее ци гор и рек, притянет к себе всякую нечисть с демонической природой. Поэтому туда ставят такой гроб янши, а хоронят в нём родственника владельца гробницы — это считается совместным погребением. Этот гроб должен быть точной копией того, что в основной погребальной камере. В фэн-шуй это называется "питание ци"(3), понятно?"

Он проговорил это все на одном дыхании и, вроде бы, подобрел. А я понял лишь половину, но все равно потерял дар речи, представив масштаб жертвоприношения: "Погоди, там же столько людей..."

Толстяк хлопнул себя по бедру: "Вот именно! Получается, тот мужик запихнул в гроб всю свою семью. Людей жаль!"

"Да как такое возможно? — вскричал я. — Разве принципы фэн-шуй созданы не для благополучия будущих поколений(4)? Если он всю семью похоронил ради фэн-шуй, какое же это благополучие?!"

Толстяк серьезно отнесся к моему возмущению: "А ты веришь, что там близкие родные хозяина гробницы? Богатые люди не были глупыми. Набрал бедных племянников из дальней родни по крови. Я сталкивался с таким в гробницах Мин(5), там тоже было довольно много жертв, но такого большого количества видеть не приходилось".

Я смотрел на тела в гробу, меня все это очень взволновало. Мой дед говорил, что сердца людей — самая непостижимая вещь в этом мире. Из-за какого-то суеверия, не основанного на фактах, жизнь этих людей оборвали, подобно тому, как коса скашивает траву. Причем, таким ужасным способом.

А вот у Толстяка, видимо, были совсем иные заботы. Глядя на открытую крышку гроба, он почесал затылок и сказал: "Посмотрите на этих несчастных. Я думаю, мы должны сходить в соседнюю комнату, найти подходящие сосуды и вычерпать воду. Хоть от этой гадости избавим покойников".

Я, догадываясь о его мотивах, резко ответил: "Как я погляжу, ты настоящий грабитель, под любым предлогом попытаешься забрать ценности. Оставь этих бедолаг в покое, в главной камере найдешь еще, чем поживиться".

Толстяк покраснел и выругался: "Да чтобы моей бабушке спокойно в гробу не лежалось! Ты на самом деле считаешь, что батяня Толстяк такой аморальный человек?"

Но мне было лень с ним препираться: "Сейчас вообще не время заниматься чем-то подобным, какие бы причины ты не придумал. Мы еще не нашли выход, воздух заканчивается. Боюсь, для нас даже гроба не найдется, в отличие от этих покойников. И, когда мы тут умрем, нас точно никто не пожалеет".

Услышав мои слова, Толстяк снова занервничал и, не говоря ни слова, обыскал все вокруг. Но, кроме тушки кошки, в этом каменной камере ничего не было.

А Молчун все еще смотрел на груду трупов, задумавшись. И вдруг, словно что-то увидел, шумно вздохнул.

Этот человек обычно очень спокоен. Когда он нервничает, я понимаю, что есть повод для серьезного беспокойства, поэтому на всякий случай взял в руки ружье.

Минут пять он настороженно смотрел на гроб, потом обернулся к нам и сказал: "На самом деле там только один человек..."

______________________

Примечания переводчика

(1) Взращивание ци в сокрытом теле, 养气藏尸, ян ци цзан ши. Ритуал, при котором труп специальным образом сохраняют и помещают в особые условия (геомантические, временные, ритуальные), чтобы в нём накопилась или трансформировалась энергия ци. Это не просто бальзамирование. Цель — использовать мёртвое тело как сосуд или катализатор для энергии ци. Это может преследовать разные цели: создание "цзянши" (труп, перенасыщенный мертвой ци (尸气), может ожить как неупокоившийся дух), улучшение фэн-шуй в гробнице, которая построена в неблагоприятном месте (накопленная в трупе ци может изменить фэн-шуй местности в пользу определённого рода или для защиты гробницы), создание эликсира (разлагающееся с особых условиях тело считалось источником некой субстанции для достижения бессмертия).

(2) Чанбайша́нь, 长白山地 — вулканическое плоскогорье в составе Маньчжуро-Корейских гор, расположенное на территории Китая и частично КНДР.

(3) 养气, янци, питание ци. Ключевое понятие фэн-шуй и даосских практик — накопление, взращивание жизненной энергии. Такой ритуал (артефакт) служит для правильного «энергетического» функционирования строения (дома, гробницы и даже населенного пункта). В контексте гробниц подобным артефактом вяляется гроб родственного захоронения или мифический гроб янши.

(4) Цитата Го Пу: "Цель погребального фэн-шуй состоит в том, чтобы воспользоваться энергией ци умерших… Поскольку жизнь есть не что иное, как реакция энергии ци, которая содержится в скелетах скончавшихся. Плоть разлагается и исчезает, но скелет сохраняется. К этому времени энергия ци возвращается в кости и сохраняется в могиле в течение долгого времени. Вот почему скончавшиеся могут защищать своих потомков и помогать им".

(5) На самом деле вряд ли Толстяк мог видеть подобные захоронения в гробницах династии Мин. Во-первых, в этот период практика жертвоприношений в Китае уже не была столь распространена, а во-вторых, в "тринадцати гробницах династии Мин" были открыты и исследованы лишь три. Остальные являются национальным памятником и пока еще не исследованы.

Глава 26. Рисунки на фарфоре

Я только осознал, что такое питание ци и сокрытые трупы, а тут новый невероятный вывод Молчуна — это все в моем сознании не помещалось. Я честно пытался понять, но мысли просто вхолостую прокручивались в голове. Пришлось переспрашивать.

Молчун указал на гроб: "Посмотри внимательно на их головы. Разницу замечаешь?"

Проследив за его пальцами, я рассмотрел шесть голов разной величины, свисающих с туловища, словно гроздь винограда. Понятнее не стало, только снова накатила тошнота от мерзкого зрелища. Но Молчун ничего объяснять не стал, заставив меня присмотреться получше. И, наконец, я понял.

Кроме одной, самой крупной головы, на других не было лиц, сложно было даже определить форму черепа, эти головы были похожи на отвратительные опухоли и соединялись с одним туловищем.

Более того, получше рассмотрев многочисленные руки, я понял, что он хотел показать. Все конечности тоже росли из одного тела, которое было жутко изуродовано, словно его засунули в стиральную машину и прокрутили там много раз. Из-за темной воды, заполнявшей гроб казалось, что это несколько тел, переплетенных друг с другом.

У меня похолодело сердце, я все еще не мог поверить в такое. В гробу лежит уродец с двенадцатью руками и ногами, но каково его происхождение и социальный статус? Как он в то время мог дожить до зрелого возраста?

Толстяк тоже понял, что за тело лежит в гробу, поцокал языком и сказал: "Мать моя женщина, это разве человек? Он больше похож на жука!"

Это сравнение было очень точным, я решил высказать свои сомнения: "Все-таки вода мешает рассмотреть, слишком рано делать выводы. По логике таким может быть только ребенок. Даже если ему повезло родиться живым, родители все равно убили бы его. В то время вырасти таким у него не было ни одного шанса".

Молчун равнодушно заметил: "Такое тоже бывало, обычное дело".

Я недоверчиво покачал головой, а Толстяк предложил: "Давайте сделаем проще. Наберем в соседней комнате сосудов, вычерпаем воду и рассмотрим все подробнее. Под телом есть еще каменная плита. Может на ней написано нечто важное".

Вот сейчас я уже был заинтересован покопаться в этом гробу. Ведь с тех пор, как мы попали в эту гробницу, я не увидел ни одной надписи, мы ничего не знаем о похороненном здесь. Если хотя бы пару слов смогу разобрать, это уже что-то. И эта пара слов может подсказать, как нам выбраться отсюда.

Я сразу помирился с Толстяком. Не говоря ни слова, мы повернули обратно, нашли три фарфоровых чаши с ручками. В мире, от которого нас отделяли десять метров воды, эти вещи стоили миллионы, но для меня сейчас они были тем, для чего создавались изначально — просто посудой.

По профессиональной привычке, взяв фарфор в руки, я машинально взглянул на роспись, покрытую глазурью — и поразился тому, что все рисунки оказались своего рода повествованием.

Когда я впервые попал сюда, то думал только о третьем дяде и не обратил серьезного внимания на погребальную утварь. Сейчас я вспомнил, что он тоже двадцать лет назад сразу отправился отдохнуть. Но вот его спутники были очень взволнованы и сразу заинтересовались именно фарфором. Могло ли быть так, что они нашли в росписи некую информацию, из-за этого ушли из боковой камеры и пропали?

Раздумывая об этом, я поспешно осмотрел еще несколько чаш и ваз. Это на самом деле был последовательный графический рассказ о процессе строительства чего-то масштабного. Причем, все предметы были расставлены в строго определенном порядке. На самых первых изделиях изображены работы по расчистке территории для строительства, перевозке стройматериалов. На следующих — возведение деревянных каркасов будущего объекта строительства. Моему удивлению не было предела, на лбу выступила испарина. Толстяк недоумевал: "Неужели так сложно выбрать одну плошку? Хватай любую, лишь бы удобно держать было!"

Но я уже его не слушал: лежа на животе, я переползал от одной вазы к другой. Добравшись до последней восьмигранной, я увидел узор, который иллюстрировал установку огромных ворот. У этого графического повествования должно быть логическое завершение, но в боковой камере больше изделий из фарфора не было.

Впрочем, даже то, что я увидел, было захватывающим, у меня даже дыхание перехватило. Масштаб описанного строительства был сравним разве что с Запретным городом(1), однако этот строительный объект сильно отличался от стиля Центральных равнин. Черт возьми, я не могу представить себе такое строительство в древнем Китае.

Немного придя в себя, я решил рассказать Толстяку о своем удивительном открытии, но, когда обернулся, то увидел за спиной лишь темноту. Никого рядом не было.

Проклятие! Не мог мне сказать, что уходит? А ведь знал, что я боюсь оставаться один! Я прихватил одну чашу, поспешил в противоположную боковую камеру и, выбежав в коридор, застыл в оцепенении.

Другая боковая камера исчезла, на месте двери была сплошная стена из белого мрамора!

Я отлично понимал, что произошло, но не ожидал, что все изменится так быстро и тихо. Меня опять накрыло паникой: я остался один в темной гробнице. Снова! Я не хочу снова испытать это!

Стараясь успокоиться, я убеждал себя, что боковые камеры перемещаются постоянно. И, если я терпеливо подожду, то, скорее всего, дверь снова появится через несколько минут.

Но тут было слишком темно, слишком тихо, я слышал удары собственного сердца. И Толстяка не было рядом. Минуты тянулись, словно часы, терпеть было просто невозможно.

Я сделал глубокий вдох и осветил ворота с боковыми дверями в конце коридора, но свет не проникал внутрь. Мне нужно просто успокоиться, я ведь сам себя накручиваю. Вот сейчас мне кажется, что из этой темноты на меня кто-то смотрит. Ужасно!

Похлопав себя по щекам, чтобы прийти в чувство, я, опустив голову, решил вернуться в боковую камеру, откуда только что вышел. Хотя бы получше рассмотрю фарфор, пока буду ждать. В этот момент оттуда раздался жуткий крик. Я направил свет фонаря в темноту и увидел, как из бассейна вылезает морская обезьяна. Она уже наполовину показалась из воды: это огромное лицо, сплошь покрытое чешуей, я никогда не смогу забыть.

Поминая нехорошим словом своих предков, я выбежал в коридор, наплевав на возможные ловушки, и, закрыв глаза, побежал к воротам. Почти добежал, но споткнулся о фарфоровый горшок, тот самый, что нас сюда привел, и чуть не упал. К счастью, реакция меня не подвела: я удачно приземлился на пятую точку и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть блеск зеленых глаз в темноте. Обезьяна собиралась меня догнать.

Стиснув зубы, я схватил вазу, собираясь разбить. Морская обезьяна среагировала очень быстро: заметив в моих руках хоть какое-то подобие оружия, она передумала сразу бросаться, резко повернулась и упрыгала в начало коридора. Воспользовавшись этой возможностью, я забежал в левый проход и задвинул дверь за собой.

Внизу в полу был каменный засов, который автоматически поднимался при закрытии двери и блокировал ее. Морская обезьяна снаружи взревела, бросаясь всем телом на препятствие. Это выглядело жутко, но я знаю, сколь прочен камень: тело из плоти и крови не способно его пробить. Видимо, обезьяна тоже это понимала и, пока дверь не закрылась плотно, попыталась просунуть голову в щель. Эта уродливая башка начинала меня бесить. Я поднял ружье и выстрелил в щель. Понятия не имею, куда попал, но обезьяна закричала и отскочила.

Плохо себе представляя схему гробницы, я подумал, что эта камера должна сообщаться с двумя соседними: центральной и той, что справа. Поэтому на всякий случай перезарядил ружье и включил оба фонаря: карманный и налобный, вполне достаточно, чтобы осветить все помещение. Я был потрясен увиденным. Это был погребальный зал, а я стоял на краю огромного бассейна — еще один шаг, и я свалился бы туда.

Посреди бассейна плавало нечто, напоминающее ванну для ног. Эта штука была сплошь покрыта рисунками и барельефами. Это такой гроб? Я не мог удержаться от смеха: хозяин гробницы решил перед смертью ванну принять?

Глянув в воду, я понял, что там достаточно глубоко. Не знаю, насколько, но, возможно, этот бассейн опускается до самого дня гробницы. Мне было очень интересно, почему этот погребальный зал такой странный, но внезапно я почувствовал, что моя шея нестерпимо чешется.

______________________

Примечания переводчика

(1) Запретный город — 紫禁城, буквально "Пурпурный запретный город"; в наши дни обычно именуется 故, буквально "Бывший дворец", самый обширный дворцовый комплекс в мире (961 x 753 метров, 720 тыс. м², 980 зданий). Находится в центре Пекина, к северу от главной площади Тяньаньмэнь и восточнее озёрного квартала (резиденции современных руководителей страны). Главный дворцовый комплекс китайских императоров начиная с династии Мин и до конца династии Цин, то есть с 1420 по 1912 годы; на протяжении всего этого времени служил как местом жительства императоров и членов их семей, так и церемониальным и политическим центром китайского правительства. Отсюда Поднебесной правили 24 императора династий Мин и Цин. Строительство продолжалось 15 лет, потребовав труда ста тысяч искусных ремесленников — мастеров резьбы по камню, дереву, художников и т. д. — и до миллиона строителей. Самые крупные фрагменты невозможно было доставить обычными средствами; вместо этого, вдоль маршрута были вырыты колодцы, водой из которых в разгар зимы поливали дорогу. Таким образом создавался слой льда, по которому тащили камни. Почва, вынутая во время сооружения рва, была сложена к северу от дворца, для создания искусственного холма Цзиньшань. Полы крупнейших залов были вымощены "золотыми кирпичами" из обожжённой глины, добытой в семи уездах префектур Сучжоу и Сунцзян. Обжиг каждой партии занимал месяцы; в результате были получены гладкие кирпичи, при ударе издававшие металлический звук. Запретный город обладал уникальными для своего времени характеристиками. Во всём дворцовом комплексе нет ни одной печной трубы. С самого начала, после постройки, здесь была устроена система отопления, проведённая под полом жилых построек. Источники тепла находились за пределами построек, к которым были проведены подземные трубы, по которым и поступал тёплый воздух. Также обитатели Запретного города для обогрева использовали особые жаровни с древесным углём, при горении не имевшем дыма и запаха. Эти жаровни были оборудованы специальным колпаком, исключавшим случайный выброс горячих углей. По этой причине необходимость в печных трубах во дворце отпадала. Такая система отопления была экологичной и существенно повышала противопожарную безопасность в Запретном городе, который, в основном, построен из дерева.

Глава 27. Ван Цзанхай

Примечание переводчика.

В оригинале эта глава не имеет названия. Но, учитывая, какую роль в дальнейшем сыграет Ван Цзанхай, я рискнула упомянуть его в названии.

________________________________

Ощупав зудящую шею, я понял, что именно в это место попала лотосовая стрела. Четыре маленьких железных крюка только причинили боль и не убили меня, но теперь от пота ссадины чесались.

Причем, зудели и другие следы от стрел, но там ощущения были не такие острые. Однако, у меня не было времени думать о таких мелочах. От души почесав шею, я продолжил изучать эту странную погребальную камеру.

С особенностями архитектуры династии Мин я мало знаком, лишь немного знаю об устройстве гробниц аристократов той эпохи. Пока я не могу понять, чем эта отличается от обычных, надо внимательно все осмотреть и сопоставить с теми знаниями, которые остались в моей голове.

Думаю, я нахожусь в левом боковом погребальном зале, с противоположной стороны должен быть правый зал, боковые залы должны быть симметричны. Погребальное ложе для гроба традиционно выкладывался из белого мрамора(1), покрытого сверху "золотыми кирпичами" (отполированная керамика особого состава)(2). В центре кладки делали прямоугольную выемку, которую заполняли лёссом(3). Эта выемка называлась "Золотым колодцем". Но здесь такого не было, лишь огромный бассейн.

И это не единственная странность. Меня беспокоили еще и центральные ворота, которые должны вести к апсиде(4): именно там обычно устанавливали гроб или саркофаг хозяина. Но я вижу гроб в боковом зале, да еще эта форма, напоминающая ванну, характерная для гробниц периода Сражающихся царств, но никак не для эпохи династии Мин.

Вспомнив о Сражающихся царствах, я подумал о змеебровой рыбке, найденной во дворце Лушан Вана. Такую же дядя нашел здесь, и гроб из той же эпохи. Совпадение?

Какое-то время я совсем был сбит с толку.

Чтобы привести мысли в порядок, я обошел бассейн и вернулся ко входу. Там все еще лежал фарфоровый горшок, служивший оружием против морской обезьяны. Я поднял его, чтобы рассмотреть рисунок.

Возможно, это продолжение графического повествования, которое я видел в боковой камере, но смысл его пока был не понятен. На горшке был изображен человек, одетый соответственно традициям династии Мин, стоявший на горе и смотревший на строительство у подножья. Рядом с ним были еще несколько человек. Это выглядело, как осмотр строительства хозяином или чиновниками.

Исходя из увиденного, я рискнул предположить, что хозяин гробницы не был императором или аристократом. Скорее всего, он ремесленник или архитектор, обладавший обширными знаниями и возможностями, чтобы создать такие странные ловушки и оригинальный дизайн, да еще и реализовать это на практике.

Во времена династии Мин было не так много подобных мастеров, судя по размеру гробницы и масштабу строительства, он должен быть одним из самых выдающихся, способных построить, например, императорский дворец Мин. Также он, скорее всего, был выдающимся геомантом.

Подумав немного, я остановился лишь на одном имени — Ван Цзанхай.

Этого человека можно назвать легендой, а его познания в фэн-шуй безграничными. Именно поэтому его приглашали для создания проекта дворца Мин, а также он принимал участие в строительстве многих китайских городов. Достаточно было одного его слова, чтобы с лица земли стерли поселения, не отвечающие принципам фэн-шуй. Из древних книг я знал, что Ван Цзанхай написал трактат по геомантии, содержание которого было настолько глубоким, что его можно было назвать сакральным знанием. К сожалению, его потомки сделали всего несколько копий книги, часть которых была безвозвратно утеряна.

Более того, согласно легендам, гробница Шэнь Вансаня на дне Серебряного Ручья у подножья горы в Чжоучжуане(5) тоже была спроектирована этим человеком. Ван Цзанхай вполне мог себе позволить такую подводную гробницу.

Полагаю, мое предположение достаточно логично. Правда, хотелось бы найти хоть какое-то текстовое подтверждение, чтобы быть уверенным в своей правоте. Не мог же владелец гробницы быть настолько неграмотным, что не оставил ни одной надписи.

Мои размышления были прерваны странными гулкими звуками, доносящимися из бассейна. Я осветил воду: в одном из углов уже поднимались пузыри, большие и маленькие, без всякой закономерности, словно кто-то беспорядочно двигался под водой.

В панике я схватил ружье и прицелился, испуганно глядя на пузыри. Внезапно вода всколыхнулась, словно в ней расцветал огромный белый цветок. Что-то выскочило из бассейна, перекатилось к стене, тяжело дыша. Я был вне себя от радости, когда узнал Толстяка, голого до пояса, сверкающего своим огромным брюхом. Увидев меня, он, пытаясь отдышаться, сказал: "Вот... ублюдок... я... я почти... за... задохнулся!"

Я хотел спросить его, как он сюда добрался, но из воды следом вылезал кто-то еще. Точно, это же Молчун, тоже раздетый по пояс, только черного единорога на его плече, которого я видел во дворце Лушан Вана, не было. Он был не такой запыхавшийся, как Толстяк, просто поднял голову, сделал глубокий вдох и, увидев меня, спросил: "Это справа или слева?"

Я сказал, что слева, он снова вздохнул и сел, потирая запястье. Я заметил там темные следы, похожие на ожог, и у меня появилось нехорошее предчувствие.

Толстяк все еще не мог отдышаться, держась за живот и постанывая. Я спросил, как они сюда попали. Выплюнув остатки воды, Толстяк ответил: "Лучше не вспоминать. Хорошо, что тебя там не было. Я напугался до смерти. Вот же ублюдок! К счастью, под каменной плитой на дне гроба был проход, иначе мы прямо там и умерли бы".

Я ничего не понял: "И что там такого ужасного было?"

"Я эту хрень даже описать не смогу, — ругался Толстяк.— В двух словах: в брюхе трупа с шестью головами сидела какая-то гнусная тварь!"

______________________

Примечания переводчика

(1) Белый мрамор для дворцов и гробниц добывался в районе Фаншань на окраине Пекина. В Китае есть и другие провинции, поставляющие мрамор этого цвета, но только в Фаншане он чисто белый, иногда даже без прожилок. Для эффекта белого цвета этот мрамор требовал особой шлифовки: от нее зависел отражающий оттенок.

(2) В Древнем Китае в строительстве использовался также «золотой кирпич». Это название можно объяснить двояко. Во-первых, при постукивании по глиняному изделию возникал звук, похожий на металлический звон. Во-вторых, стоимость его была достаточно высокой. Процесс его производства был весьма трудоемким, что отражалось на цене продукции. Позволить себе использовать такой строительный материал мог далеко не каждый даже состоятельный человек. "Золотой кирпич" использовался для возведения дворцов императоров. Качество его было очень высоким. Секрет получения такого строительного материала заключался в неукоснительном соблюдении технологии производства. Выбиралась только та глина, которая обладала необходимыми характеристиками. Если количество ее было недостаточным, то ее получали искусственно, поскольку было очень важно придать ей необходимые характеристики.

После приготовления глиняной массы осуществлялась формовка кирпичей, которые затем отправлялись сушиться. По истечении определённого количества времени заготовки обжигались в специальных печах. Процесс обжига был весьма трудоемким и энергозатратным: первый месяц обжиг осуществлялся на тлеющей шелухе, второй месяц – на древесных щепках, третий – на ветках, а на завершающем этапе кирпичи обжигали на ветках сосны на протяжении сорока дней. В общем, процесс производства растягивался до 130 дней. Укладка такого материала тоже требовала высокого уровня мастерства. Кирпич полировался и пропитывался нефтью с целью получения цвета блестящего чёрного нефрита.

(3) Осадочная горная порода, неслоистая, однородная известковистая, суглинисто-супесчаная, имеет светло-жёлтый или палевый цвет. Залегает в виде покрова от нескольких метров до 50—100 м — на водоразделах, склонах и древних террасах долин. Лёсс является материнской породой чернозёмных и серозёмных почв. Он используется для изготовления кирпича ("сырец", "саман") и цемента, для отсыпки тела дамб и плотин. После увлажнения лёсс под давлением собственного веса или веса сооружений часто уплотняется. Пористость лёсса 40—55 %. Обычно он пронизан тонкими канальцами (макропорами, следами растительных остатков). И его часто называет желтоземом.

(4) Примыкающий к основному объёму пониженный выступ здания, полукруглый, гранёный, прямоугольный или усложнённый в плане, перекрытый полукуполом (конхой) или сомкнутым полусводом.

(5) 周庄, Чжоучжуан — древний город на воде, поселение в этом месте известно с периода Вёсен и Осеней (770 – 476 гг. до н.э.), а уже под своим именем — с 1086 г. город, известный своими каналами в провинции Цзянсу, Китай. Он расположен в административном районе Куньшань, в 30 км к юго-востоку от центра города Сучжоу. Этот город называют "Венецией Востока". Дом Шэнь Вансаня — одна из главных достопримечательностей. Что касается местоположения гробницы Шэнь Вансаня, 银子浜底下 (на дне Серебряного ручья у подножья горы) — это, вероятно, фантазия автора. Следов этой легенды я не нашла (хотя, возможно, она есть, просто я плохо искала). Но фактически место погребения одного из самых известных миллионеров Китая неизвестно. Предполагается, что где-то в родном Чжоучжуане, без указания точного места.

Глава 28. Беловолосый демон засухи

Примечание переводчика.

Эта глава тоже без названия в оригинале. Но, поскольку в ней речь идет об одном из самых опасных монстров вселенной даому, его именем я и назвала главу.

________________________________

Закончив говорить, Толстяк снова закашлялся, отплевываясь. Я был встревожен и попросил продолжать рассказ. Он почесал спину и извинился: "Дай отдышаться. Все это произошло так быстро, я не смогу рассказать все сразу. Тебе придется подождать, пока мой язык перестанет заплетаться".

Я видел, что чувствует он себя неважно, лицо бледное, речь бессвязная, кашель: видимо, здорово наглотался воды. Решив помочь, я похлопал его по спине. Толстяка от моей помощи так скрутило, что он закашлял еще сильнее, выплевывая какую-то липкую жижу, и отпихнул меня: "Хватит, хватит! Если ты еще раз меня стукнешь, я сдохну нафиг!"

А я настаивал: "Так не тяни кота за хвост, расскажи скорее, с чем вы там столкнулись?"

Высморкавшись, он вкратце поведал, что произошло. Рассказ получился сумбурным, но я смог уловить суть.

Оказалось, он звал меня вернуться к гробу, но я так был увлечен изучением рисунков на вазах, что совсем ничего не слышал. Поняв, что тормошить меня бесполезно, он убежал к так манившим его нефритовым ценностям, полагая, что я, наигравшись фарфором, присоединюсь к ним. Между боковыми камерами было всего-то пять-шесть шагов, он не предполагал, что случится нечто из ряда вон выходящее.

Однако то, что произошло дальше, полностью захватило его внимание, он совсем позабыл о моем существовании и даже не заметил, как исчез проход в коридор.

Когда Толстяк вернулся, вдвоем с Молчуном они вычерпали воду. Тело выглядело просто кошмарно. То, что мы сначала приняли за свисающие головы, покрытые опухолью, оказались полными грудями, свисавшими вниз по искривленному туловищу. Толстяк был шокирован, он не ожидал, что это будет женщина.

Логично было, что раз рук двенадцать, то и грудей должно быть столько же. Но спереди их было всего пять. А остальные где? На спине, что ли? Вместе с Молчуном они думали, как вытащить тело из гроба, чтобы рассмотреть получше.

Толстяк сначала попытался зацепить труп стволом ружья, как крючком, но размякшие в воде ткани были слишком скользкими, а вся кожа превратилась в жировоск, зацепиться было не за что. Надев перчатки, они пытались вытащить ее руками, но это было так же сложно, как и вылавливать из воды огромный кусок мыла. Да еще это чувство гадливости... В конце концов Молчун придумал способ. Они сняли рубашки. Одной обернули голову, другой обвязали ноги и, используя ружье в качестве рычага, вытащили женский труп и положили на пол.

Без воды тело высыхало и темнело прямо на глазах, зато теперь все было видно хорошо. Остальные семь грудей были отрезаны, от них остались только шрамы размером с чашку. Тело женщины не было перекручено, так казалось из-за неравномерно расположенного подкожного жира.

Только сейчас они обратили внимание на ее огромный живот: похоже, женщина умерла во время родов и была похоронена с ребенком в чреве.

На дне опустевшего гроба теперь можно было рассмотреть каменную плиту. Молчун сказал, что ее использовали в качестве груза на случай, если гробницу затопит — такой вес не даст гробу подняться на поверхность. Плита была грубая, не отшлифованная, без украшений, и только одна строка грубых и больших иероглифов.

Прочитать их Толстяк не мог, он вспомнил обо мне и только тогда заметил, что проход в коридор исчез. Он запаниковал, но беспокоился, как я понимаю, не обо мне, а о том, что сам не сможет выбраться. Молчун поспешил его успокоить, говоря, что этот проход периодически появляется снова, и нет причин для волнения. А сейчас главное — закончить начатое. Глядя на его хладнокровие, Толстяк перестал волноваться.

Они попытались вытащить каменную плиту из гроба, но она была залита сосновой смолой, намертво прилепившей камень ко дну. Видя, что тянуть бесполезно, Толстяк простучал дно и обнаружил пустоту под гробом.

Они подожгли запалы, растопили смолу и, наконец, подняли плиту: под ней, действительно, оказалась большая дыра. Толстяк жирный, но опыта ему не занимать, он, сразу понял, что это не запасной выход строителей гробницы, а воровская нора.

Открытие невероятное. Даже если не брать в расчет нюансы, само по себе существование такого прохода нелогично. Мало того, что лаз прокопан точно под гробом, словно даому пытались умыкнуть тело, но еще и каменная плита путь преграждала. Но самое странное: гробница-то находится на дне моря? Кто и зачем тут подкопы делал?

А если вспомнить, что боковые камеры спроектированы по принципу движущихся по вертикали лифтов, надо полагать, что внизу должна быть другая комната. А между ними этот проход? Какой же тогда величины эта гробница? Глядя на подкоп, Толстяк уже был не уверен в правильности наших выводов о лифтах.

Все снова стало непонятным, и они оба задумались и замолчали. Толстяк понимал, что из-за воровской норы структура питания ци с помощью сокрытого трупа была разрушена. Сам труп, возможно, еще сохранил свои свойства, но уже не преобразовывал ци, проходящую через него. Бездумные действия грабителей, скорее всего, повлияли на фэн-шуй всей гробницы. Толстяк не слишком хорошо разбирался в фэн-шуй, но, как представитель северных даому, знал, что духовная пещера теперь превратилась в разрушающую, и это очень плохо.(1)

Однако, хорошим специалистом он себя не считал, его знаний недостаточно, чтобы оценить проблему. Зато он предположил, что информацию можно найти в надписях на каменной плите. Вот только прочитать не мог, поэтому срисовал иероглифы. И тут услышал за спиной крик Молчуна, сидевшего возле тела: "Вот же дрянь!"

Обернувшись, Толстяк увидел, как левую руку Молчуна крепко сжимает маленькая белая лапка, тянущаяся из живота женщины. Они оба никак не ожидали, что ребенок в ее животе окажется вовсе не мертвым. Среагировал Толстяк быстро, выпустив дротик в живот трупа. Видимо, попал достаточно точно: лапка ослабила хватку, и Молчун смог вырваться. Увидев, что Толстяк собирается выстрелить еще раз, он остановил его: "Не стреляй! Нежить этим не убить! Бежим!" Сказав это, он потянул Толстяка к воровской норе в гробу.

По стенам норы стекали остатки бальзамирующей жижи, при виде этих черных масляных потеков у Толстяка подкосились ноги и накатила дурнота. Он оглянулся, не решаясь спуститься, и увидел очертания лица на животе мертвой женщины: словно существо на ощупь искало выход, как слепой котенок. Кожа натянулась так, что стала почти прозрачной, были заметны даже внутренние органы. Холодок пробежал по спине Толстяка. Сказав, что джентльмен не пострадает, если чуток испачкается, он стиснул зубы и полез в нору.

Этот тоннель оказался не выкопанным, а пробитым в кирпичной кладке. Причем, работа была сделана очень аккуратно: кирпичи обломаны ровно пополам так, что на потолке тоннеля образовалась кирпичная арка. Такой способ гарантирует, что стены и потолок долгое время не обвалятся. По всему было видно, что эту воровскую нору делали не один день.

Молчун уже ушел далеко вперед, и Толстяк отчаянно пытался его догнать, хотя понятия не имел, куда ведет этот проход. Через несколько шагов он заметил, что тоннель изменил направление, внизу плескалась вода, в которой мерцали блики света. Путь под водой казался не таким уж и длинным, а кроме того, Толстяк подумал, что там могу быть я, поэтому нырнул. Постепенно заполненный водой тоннель становился все шире, переходя в бассейн, вот только воздуха Толстяку не хватило. Выпрыгнув из воды, он увидел меня, собиравшегося стрелять по нему дротиками.

Я не мог не съехидничать: "Так вас напугала одна только белая маленькая лапка?"

"Я, Толстяк, не боюсь всяких там лапок, — услышал я гордый ответ. — Но вот наш бесстрашный и могучий младший брат так рванул прочь, когда увидел ее, что я не решился проявлять чудеса храбрости. Младший брат, — обратился он к Молчуну, — она действительно такая страшная? Я прикинул, что парой гарпунов эту тварюшку легко можно было завалить".

Молчун снова потер обожженное запястье: "Это беловолосая Ханьба(2). Убить ее можно, лишь отрезав ей голову. Но при этом выделяется много яда, который сжигает все вокруг, в том числе и воздух. Сейчас нам это совсем не нужно".

Я был удивлен. Я слышал легенды о ханьба — это демон, который может вызвать засуху одним только своим присутствием. Считалось, что ханьба может родиться в теле трупа и жить там долгое время. В "Книге песен" рассказывалось, что ханьба может не только вызвать засуху, но и становится причиной страшных пожаров, уносящих множество жизней. Но это сейчас не так важно. Раз уж меня занесло в гробницу, следует быть готовым ко всяким неожиданностям. Но вот воровская нора, соединяющий гроб в боковой камере и бассейн в левом главном зале — какой в этом смысл? Обычно лаз под гробом является выходом. Может быть, этот человек не знал, где находится главный гроб? Тогда он копал бы наугад, и таких проходов должно быть несколько. Молчун с Толстяком нашли один из них. Подумав об этом, я спросил, не встречали ли они развилку под водой?

"Нет, — покачал головой Толстяк, — проход не был длинным". Меня его ответ не разочаровал: насколько я понял, стены прохода — это кирпичная кладка, а замаскировать поворот кирпичами очень легко.

Раз герметичность гробницы еще не нарушена, значит, этот проход не ведет наружу. Полагаю, кто-то попал в гробницу, как и мы, только его боковая камера в тот момент не имела выхода в коридор. Тогда он нашел свой путь, прокопал воровскую нору. Но не повезло: докопался он до закрытого каменной плитой гроба, попытался выбраться, но то ли снова ошибся, то ли осознанно вырыл проход в этот бассейн. Интересно, выкопал ли он проход в центральный зал гробницы?

Пока я решал загадку воровских нор, Толстяк вдруг спросил: "Как вы думаете, эта самая ханьба умеет плавать?"

Я удивленно посмотрел на него, не понимая, что он имеет в виду, и Толстяк указал на воду: в центре бассейна на поверхности воды снова появились многочисленные пузырьки.

______________________

Примечания переводчика

(1) Духовная и разрушающая пещера — один из основополагающих терминов фэн-шуй, часто используемый в жанре даомусяо. Слово "пещера" является метафорой, ею может быть любое место с благоприятным фэн-шуй (духовная пещера) и неблагоприятным (разрушающая пещера). Проще говоря, в мире даому все гробницы, приносящие благословение потомкам покойного - духовные, а все гробницы с монстрами — разрушительные (если только эти монстры не являются частью построения фэн-шуй.

(2) 魃 — демон засухи, дочь Небесного владыки, первого императора Хуан-ди, является в образе безволосой женщины или карлика с глазами на макушке головы. Позднее, в период династии Сун (960–1279) Ба стали представлять, как злого духа Хань Ба. Считалось, что таких духов порождают роженицы, производящие на свет уродцев, лицом похожих на беса. Причем, мальчики Хань Ба еще бывают благосклонны к людям, а вот девочки — настоящее порождение зла.

Глава 29. Надпись на каменной плите

Пузыри всплывали равномерно и часто, количество бурлящей воды постепенно увеличивалось, словно со дна бассейна ритмичными рывками поднималось что-то огромное. Прислонившись спиной к стене, мы настороженно ждали, подняв ружья. Я уже настолько устал от переживаний, что чувствовал слабость, ладони вспотели. Что еще за гадость устроит нам эта гробница? Вода пузырилась минут пять, затем из глубины раздался странный приглушенный шум.

Уровень воды стал снижаться, на поверхности появилась дюжина водоворотов, как будто внизу открыли сразу несколько сливных отверстий. Гроб завертелся, как волчок, повинуясь движению воды. Буквально за несколько секунд уровень воды опустился на два-три метра, обнажив каменные ступени на внутренней стене бассейна. Я посветил туда: каменная лесенка спускалась вниз и, казалось, вела на самое дно.

Вода уходила очень быстро, ее уже почти не было видно, лишь доносился гул водоворотов. Я осмотрел бассейн: чаша его была широкой лишь вверху и сужалась книзу, глубина около десяти метров или больше. Света фонаря было недостаточно, чтобы хорошо рассмотреть дно. Тем более, что снизу поднимался темный туман, сквозь который ничего не было видно.

Я вспомнил, что у нас все еще есть основной фонарь с высокой проникающей способностью. Не знаю, будет ли он работать в тумане так же, как и в воде, но решил попробовать и предложил всем осветить дно с трех разных сторон одновременно.

До мельчайших подробностей рассмотреть все не получилось, но в целом картина стала ясна. Дно бассейна представляло собой круглую каменную поверхность диаметром около десяти метров, украшенную барельефами. Что именно за рисунки не разобрать, но очевидно, что они есть, а также несколько больших отверстий, вероятно, для слива или подачи воды.

В центре бассейна все еще клубился туман, внутри которого маячила странная тень. Что это, я рассмотреть не мог. Толстяк прищурился, долго вглядывался во тьму, потом сказал: "Вы это видите? В самом центре, кажется, есть что-то вроде каменной статуи". Но сколько я не приглядывался, разглядеть смог лишь неясный контур.

"Эти каменные ступени в стене ведут вниз, — заявил Толстяк. — Мы все равно еще не нашли выход, а там, на дне, могут быть другие проходы. Давайте спустимся и проверим!" И он запрыгнул на первую ступеньку.

Эта древняя гробница такая странная и необычная, что я не одобрял столь опрометчивого спуска вниз и попытался остановить Толстяка: "Не торопись, это может быть опасно. По крайней мере, надо подождать, пока туман внизу не рассеется".

"Все в порядке, — отозвался он, спустившись еще на несколько ступенек ниже, — я спущусь и посмотрю, что там. Если ничего нет, или добраться до дна не получится, я вернусь".

Зная его характер, я понял, что останавливать его бесполезно. Оставалось только смотреть, как он быстро спускается, перепрыгивая через ступеньки. Вдруг он притормозил и присел, что-то внимательно рассматривая, потом задрал голову и крикнул: "Вобля! Тут надписи по-иностранному есть!"

Вот это новость! Как в древней гробнице династии Мин появились надписи на другом языке? Я крикнул в ответ: "Что за чушь ты городишь? Какие иностранцы в древней китайской гробнице? Ты с обычным орнаментом не перепутал?"

"Я, конечно, по-английски говорю плохо, — обиделся Толстяк, — но моя мать свидетель, что отличить буквы ABCD от иероглифов и рисунков могу. Ты меня совсем за дурака держишь? Не веришь — иди и посмотри сам!"

"И что там написано?" — ехидно поинтересовался я.

"Вот же мать твою за ногу, — ругался Толстяк, — я тоже хотел бы понять, что тут написано. Потому и предлагаю тебе посмотреть".

Я не планировал спускаться, но при таком раскладе я просто должен быть там, внизу. Вздохнув, я представил, как мне предстоит прыгать по этой лестнице, и шагнул вперед. Каменные ступени, кажется, сделанные из цельных кусков цинганского гранита(1), были всего полметра в длину, причем, лишь одной стороной глубоко вставлены в стену бассейна. Я несколько раз осторожно потопал по первым ступенькам: вроде бы, держались они крепко и не грозили обрушиться под моим весом. В это время следом спрыгнул Молчун, и мы друг за другом двинулись к Толстяку.

Он ожидал нас на нижних ступенях. Указав пальцем на стену, гордо заявил: "Смотри сюда: если эта гребаная надпись не на иностранном языке, то я напишу свою фамилию Ван вверх ногами!"(2)

Приглядевшись, я увидел, что действительно кто-то долотом выбил на стене несколько латинских букв. Следы казались не такими уж и старыми, может быть, это вырезал кто-то из группы третьего дяди двадцать лет назад? Я был удивлен: неужели он побывал здесь? Или кто-то из его группы, пока он спал в боковой камере? Возможно ли, что их исчезновение связано с этим странным бассейном?

Толстяк, заметив мое удивление, хлопнул меня по плечу: "Я был прав? Скажи мне, что я прав!"

Я вынужден был согласиться: «Да, да, я прошу прощения, это чертовски странно, но написано по-английски".

Толстяк, задрав нос, хлопнул себя по бедрам: "Я и говорю: странно все это. Я тут так долго брожу, но еще не нашел ничего ценного. Предполагаю, что братья из-за рубежа пришли сюда первыми. Когда нам на помощь пришли силы восьми союзных держав(3), то нам они ничего не оставили. Излишне говорить, что отсюда они тоже вынесли все, до чего смогли добраться!"

Я задумался: "Нельзя определенно сказать, что писал именно иностранец. Латинские буквы проще и быстрее вырезать на камне, чем иероглифы. Возможно, это аббревиатура или шифр-знак. Видно, что вырезали надпись в спешке. Наверно, случилось что-то, требующее неотложных действий, возможно, опасное — и человек вырезал эту надпись для предупреждения тем, кто идет за ним следом. Чтобы не тратить много времени, он вырезал всего несколько букв и воспользовался латинским алфавитом".

"Приятно это слышать, — ответил Толстяк. — Как ты думаешь, что они тут делали? А может, сокровища все еще на месте?"

Я знаю, что у Толстяка голова всегда забита поиском ценностей, не иначе как уже обдумывает вариант залезть куда-нибудь. Я ничего ему не ответил, но он прилип, как банный лист: "В любом случае у нас еще есть время. Пошли посмотрим: глядишь, найдем бронзу, которую можно использовать в качестве инструментов. Одним выстрелом двух зайцев убьем!"

Я посмотрел вниз. В отличие от Толстяка меня не интересовали деньги и сокровища гробницы. Но если я смогу узнать что-то о судьбе Вэньцзинь и других, стоит попробовать. Пока я сомневался, продолжать ли спуск, Молчун вдруг заговорил: "Кажется, я был здесь раньше!"

______________________

Примечания переводчика

(1) Цинган, 青冈 — уезд городского округа Суйхуа провинции Хэйлунцзян (КНР).

(2) "Написать свою фамилию вверх ногами" — примерно то же самое, что по-русски "написать фамилию задом наперед", но в китайском часто перевернутый иероглиф меняет свое звучание/значение. Однако, в случае с Толстяком эта угроза носит юмористический характер, так как иероглиф "ван" 王 в любом положении будет звучать одинаково и не меняет своего значения.

(3) Альянс восьми держав, 八國聯軍 — военный альянс, в который вошли Российская империя, США, Германская империя, Великобритания, Франция, Японская империя, Австро-Венгрия и Италия, чьи войска вторглись в Империю Цин в ответ на массовые убийства христиан, иностранцев и осаду дипломатических миссий в Посольском квартале Пекина. Объединённый контингент, иногда именуемый Международной Освободительной Экспедицией (МОЭ), состоял из 45 000 солдат и матросов стран Альянса. В ходе кампании союзные войска вступили в Пекин, деблокировали посольства, подавили Боксёрское восстание в августе 1900 года и разбили императорскую армию Китая. Имперским властям пришлось подписать неравный Заключительный протокол. Альянс восьми держав оценивается китайскими историками, а также В.И. Лениным в его работах, как вторжение в слабый в то время Китай сильных империй, желавших разграбить страну. А Боксёрское восстание рассматривается как восстание против иноземных захватчиков. Гуманитарная же составляющая Альянса восьми держав остаётся "за кадром".

Глава 30. Дно бассейна

Сказанное Молчуном серьезно нас озадачило, а он словно перестал замечать, что происходит вокруг, и быстро побежал вниз. Кажется, передо мной замаячил свет правды о событиях двадцатилетней давности, я поспешил следом, чтобы не упустить его.

Туман на дне все еще не рассеялся: спустившись, я едва мог рассмотреть что-то в паре шагов от себя. Поначалу я еще различал спину убежавшего вперед Толстяка, храбро перепрыгивавшего сразу три ступеньки за раз, но постепенно о его передвижениях напоминал лишь свет фонаря, слабо пробивавшийся сквозь туманную муть. Я не успел добраться до поворота лестницы, как даже свет пропал.

Теперь я был немного напуган: один в облаке тумана, в полуметре от себя ничего не вижу. Кажется, даже пребывание в абсолютной темноте не так угнетает, как этот туман: вроде и зрение работает, но все равно ничего не видать.

Глубина бассейна не так уж и велика: сигарету выкурить не успеешь, прежде чем спустишься. Толстяк, видимо, добравшись до дна, крикнул: "Я уже на месте!"

Услышав шлепающий звук его шагов по воде, я прибавил ходу, торопясь спуститься. Внезапно ногам стало холодно: оказалось, что не вся вода сошла, она доходила мне до середины икры. Неудивительно, что туман все еще густой.

Я осмотрелся: в центре мгла сгущалась, там не видно было ничего. Держась за стену, я сделал несколько шагов, а затем услышал голос Толстяка слева: "Осторожнее! Тут везде под водой сливные отверстия. Не оступись!"

Я на ощупь нашел спереди и позади себя две ямы размером с большую чашу. Похоже, тут при ходьбе надо быть предельно осторожным. Наконец, сквозь туман показался свет фонаря, а следом появился и Толстяк, приглашая меня следовать за ним.

Я кивнул, осторожно сделал несколько шагов и вдруг увидел несколько темных силуэтов. Я остановился, раздумывая, стоит ли идти дальше. Но Толстяк, видимо, уже рассмотрел, что это, и совсем не опасался топать вперед. Приблизившись, я увидел четыре каменные статуи обезьян в половину человеческого роста, сидящие на корточках в молитвенных позах, повернутые мордами друг к другу. Расставлены они были в соответствии с четырьмя сторонами света. Я узнал каменных обезьян, усмиряющих море. Обычно их устанавливали на дне водоемов, чтобы отразить зло, которое может исходить от водной стихии. Да, их присутствие тут вполне логично.

Успокоившись, я подошел к статуям. Между ними в центре возвышалась двухметровая стела из темно-синего камня. Рядом стоял Молчун и, направив фонарь на камень, внимательно его рассматривал.

"Ты что-то вспомнил, увидев это?" — приблизившись, спросил я. Он не ответил, лишь указал на каменную плиту, лежащую в основании стелы, где были вырезаны несколько строк мелкими иероглифами. Толстяк прочитать не смог, и спросил меня, что там написано. Я прочитал: "Здесь сказано, что хозяин гробницы построил небесный дворец, а дверь, ведущую туда, скрыл в этом камне. Открыть эту дверь сможет лишь тот, кому это предначертано судьбой: лишь таким путем можно попасть в Небесный дворец".

Толстяк посмотрел на стелу и сказал: "Чушь какая-то! Двери-то нет".

"Это похоже на метафору Дзен, — ответил я, — которую надо не понимать буквально, а созерцать. То есть надо искать не саму дверь, а информацию, которая скрыта в этом камне".

"Дануфубля! — Толстяк был явно озадачен, — и где на этой каменюке информация? Я вот ни слова не вижу!"

Я поднял глаза: стела спереди была отшлифована до зеркального блеска, похожа на нефрит, но на ней действительно не было никаких надписей. "Так ведь написано, что дверь сможет открыть тот, кому предначертано судьбой, — задумчиво ответил я. — У нас, наверно, нет ничего общего с Небесным дворцом, значит, не судьба".

Толстяк тяжело вздохнул, нагнулся и стал зачем-то шарить руками в воде, приговаривая: "Я и Небесный дворец не связаны судьбой, не беда. Главное, чтобы судьба связала меня и погребальную утварь династии Мин".

Я обернулся и посмотрел на Молчуна: выражение его лица было встревоженным, я спросил, в чем дело, но он снова промолчал в ответ, продолжая смотреть на стелу, словно видел там нечто, недоступное моему взору. Мне это казалось странным: что можно увидеть в отшлифованном до глянца камне? В это время Толстяк хлопнул в ладоши и вытащил из воды дайверские очки: "Кажется, тут побывали люди!"

"Когда третий дядя выбрался на поверхность, на нем не было водолазного снаряжения, — заметил я, подойдя поближе. — Эти очки могут принадлежать ему. Кислородный баллон ты не находил?"

Не успел я закончить фразу, как Толстяк выудил из воды раздавленный кислородный баллон, осмотрел его и, поняв, что для дальнейшего использования он не пригоден, швырнул его обратно. "Печально, — заявил он, — но тут, на дне оказалась всякая ерунда. Я-то надеялся, что найдется хоть что-то ценное. Думаю, нам лучше побыстрее вернуться наверх: кто знает, вдруг вода снова начнет подниматься, а карабкаться наверх труднее, чем спускаться вниз, можем не успеть".

Я проверил уровень воды и подумал, что Толстяк дело говорит, поэтому обернулся, чтобы позвать Молчуна — но его нигде не было. Я громко окликнул его несколько раз и, не получив ответа, всерьез забеспокоился.

Этот человек похож на призрака, появляется из ниоткуда, внезапно исчезает неведомо куда. Вот, опять пропал, нельзя его без пригляда оставлять.

Пришлось позвать на помощь Толстяка, вдвоем мы сможем быстрее отыскать исчезнувшего Молчуна: хоть туман все еще густой, но места здесь немного.

Дважды мы обошли бассейн и, наконец, нашли его сидящим в углу, растерянно глядящего куда-то вдаль. Взгляд его казался каким-то неправильным. Обычно он спокоен, как скала, но сейчас в его глазах не было привычного равнодушия, зато проглядывало отчаяние, а лицо было мертвенно бледным.

Если Молчун так выглядит, то это проблема, я поспешил узнать, что произошло. Он ответил почти шепотом: "Двадцать лет назад... я вспомнил..."

Глава 31. Двадцать лет назад

Молчун... нет, надо его называть Чжан Цилин... он говорил ровным тоном, без тени эмоций. Я слушал его и постепенно в моей голове складывался один уголок огромного пазла. Единственное, чего я не мог понять: что он сам из себя представляет, каковы были его чувства и мысли по поводу происходящего, откуда он и почему до сих пор выглядит, как и двадцать лет назад. Может быть, это как-то связано с его происхождением? Я решил пока оставить эти вопросы и просто представлять его молчаливым и не по годам мудрым молодым человеком...

В гробнице не было слышно шквалистого ветра, что бушевал на поверхности, но чувствовалась духота, которая всегда бывает перед бурей.

Чжан Цилин тихо сидел в углу боковой камеры, наблюдая, как его товарищи с азартом изучают бело-голубой фарфор, щедро разбросанный на полу. Почти детского интереса этих людей, выглядевших старше его, он не понимал, его эти предметы совсем не интересовали.

Молодые археологи обменивались друг с другом мнениями и впечатлениями, некоторые пытались сделать зарисовки росписей на фарфоре, другие обсуждали содержание этих картин. Кто-то внезапно воскликнул: "Посмотрите на это! Какая странная надпись на дне вазы!"

Это была Хо Лин, младшая девушка из трех в испытательной группе. Ее родители занимали высокие посты в государственном учреждении и здорово избаловали дочь. В экспедиции она все время пыталась привлечь к себе внимание, много суетилась, часто не по делу. От ее резкого голоса у Чжан Цилина заболела голова. Такие, как она, обычно очень популярны, среди девушек в экспедиции она была неофициальным лидером, и ее восклицание, естественно, привлекло внимание остальных, особенно мужчин.

Молодые люди всегда соперничали друг с другом за внимание Хо Лин, стараясь показать себя в лучшем свете, потому все сразу подбежали с вопросами: "Что такого странного? Покажи!" Хо Лин перевернула вазу вверх дном и показала знаки, начертанные там. Один из ее товарищей, взглянув на иероглифы, пояснил: "Я знаю, что это: клеймо мастера или печи. По ней можно определить, где сделали этот фарфор".

Сразу же ему возразил другой: "Нет, гончарные клейма в период династии Мин выглядели не так. Может быть, это личная печать хозяина гробницы, по ней мы можем определить его личность и статус".

Первый археолог был немного смущен: "Действительно, клеймо должна состоять из четырех иероглифов, а здесь лишь один символ, и на каждом изделии символы разные. Думаю, печатью хозяина гробницы это тоже нельзя считать".

Эти двое были истинными наследниками Культурной революции, поэтому их споры часто перерастали в открытое противостояние не с целью найти истину, но просто посоревноваться друг с другом. Хо Лин, привыкшая к таким спорам своих товарищей, грустно вздохнула. И тут ее взгляд упал на одиноко сидевшего в углу Цилина, не обращавшего внимания на суету вокруг, погруженного в свои размышления. Хо Лин решительно направилась к нему, протянула фарфоровую вазу и, явно заигрывая, сказала: "Младший Чжан(1), ты можешь мне объяснить, что это?"

Чжан Цилину ни она, ни ваза интересны не были, но из вежливости он бросил взгляд на надпись и, даже не рассмотрев ее, буркнул: "Я не знаю".

Хо Лин изменилась в лице. Мужчины ей редко отказывали, она привыкла к вниманию противоположного пола и сейчас чувствовала себя неуютно: "Младший Чжан, не заставляй из тебя ответ клещами тащить! Посмотри внимательно, прежде чем отвечать!" И она насильно вложила вазу в руки Цилину.

Он беспомощно вздохнул, перевернул вазу вверх дном, а Хо Лин торжествующе ткнула пальчиком в печать, которая действительно была необычна.

Цилин впервые видел такую. Как правило, на дне фарфоровых изделий делали отметку, указывающую место изготовления и имя мастера или гильдии. Однако, эта была странной: иероглиф скорее означал не слово, а число, а линии были не проштампованы, а больше напоминали объемную гравировку, выступая над глазированной поверхностью фарфора.

Цилин поднял другую вазу, перевернул: там была похожая метка, но иероглиф другой. У него появилось ощущение, что эти предметы являются не просто погребальной утварью.

Увидев, что его заинтересовала надпись, Хо Лин, капризно требовала: "Младший Чжан, ну что ты скажешь? Что это такое?"

Однако, Цилин вел себя так, словно она — пустое место. Осмотрев остальные предметы, он на каждом нашел такие же метки, однако, символы везде были разные, похоже, что это порядковые числа. Видимо, все фарфоровые изделия здесь должны быть расположены в определенной последовательности, согласно этой нумерации.

Зачем вазы и чаши пронумерованы, какой смысл расставлять их в определенном порядке? Если так не сделать, то можно упустить некую важную информацию? Множество вопросов возникло у Цилина, и он заинтересованно начал изучать каждое изделие.

Взглянув на рисунки, он был поражен. Это были не традиционные пейзажи или дворцовые сцены. Там изображалась работа ремесленников и строителей, такой сюжет считался недостойным для росписи по фарфору. Почему именно строители?

Приглядевшись внимательнее, Цилин обнаружил закономерность. Поодиночке все рисунки не имели смысла, но если расположить их в указанном порядке, то получается последовательный графический рассказ, изображающий процесс строительства.

Остальных привлекло его странное поведение, но никто не мог понять, что такого увидел Чжан Цилин.

За ним ходили по пятам, ожидая объяснений, но он словно никого не замечал. Осмотрев последнюю вазу для цветов с двумя ручками, он нашел финальную сцену повествования, этап завершения строительного проекта.

Это был дворец, который сложно представить в реальности. Прекрасное здание словно парило в небе, в окружении облаков и тумана. Строители стояли на земле, глядя в небо, а на склоне горы в гордом одиночестве стоял улыбающийся даос.

Рисунок на этой маленькой вазе не мог передать всего величия описанного строительства, но Чжан Цилин почувствовал волнение, понимая, что именно он видит.

С большой вероятностью на фарфоре была изображена история возведения знаменитого Небесного дворца, спроектированного и построенного Ван Цзанхаем, легендарным архитектором династии Мин!

В легендах говорилось, что Ван Цзанхай, желая угодить Чжу Юаньчжану(2), создал идеальную иллюзию Небесного дворца, используя огромного воздушного змея, части которого были скреплены золотыми нитями.

Если легенда правдива, то на самом деле этого дворца не существует. Но на вазах изображено именно строительство. Легенды и факты, правда и ложь: Чжан Цилин запутался.

Он рассказал о своих выводах недоумевавшим товарищам. Сначала ему не поверили, но осмотрев вазы, были ошеломлены. Это же самое невероятное открытие в истории Китая. Когда Хо Лин поняла, что ее внимательность позволила обнаружить такое, то не смогла удержаться и в восторге чмокнула Цилина в щеку, чем вызвала дикую ревность у остальных мужчин.

Но Цилину было не до поцелуев красавицы или завистливых взглядов товарищей, он, казалось, этого даже не заметил и сразу направился к Вэньцзинь, чтобы предложить немедленно начать поиски и осмотреть апсиду. Он считал, что там есть еще предметы, которые могут раскрыть тайну Небесного дворца Ван Цзанхая.

Вэньцзинь считалась научным руководителем группы. Подумав о предложении Чжан Цилина, она решила, что это слишком опасно и поспешила отказаться: "Нет, категорически нет. Кроме того, наш руководитель отдыхает, без него никто не пойдет в главный зал!"

Видя непреклонность Вэньцзинь, Цилин молча собрал собственное снаряжение и направился в коридор. Она чувствовала, что упускает свои позиции лидера: член ее команды не просто проигнорировал ее указание, но и решился на самовольные действия. Не желая сдавать свои позиции, она решилась использовать свой любимый прием, который не раз уже испытала на строптивых студентах с младших курсов в институте.

Быстро шагнув вперед, она схватила Чжан Цилина за тонкое запястье, пытаясь вывернуть кисть. Этот прием называется "захват маймэнь" и позволяет лишить равновесия противника, который весит раза в четыре больше атакующего(3). Она, от природы слабая женщина, использовала этот прием всегда успешно. И сейчас была уверена, что Чжан Цилин будет молить о пощаде.

Мужчины из ее группы про себя смеялись, желая увидеть результат.

Они были знакомы с этим приемом и, не владея навыками рукопашного боя, не смогли дать отпор Вэньцзинь в свое время. Однако, сколько она не пыталась, заставить Цилина упасть на колени не смогла. Он лишь обернулся к ней и спокойно сказал: "Не волнуйся, я могу сам о себе позаботиться!"

"Ты сможешь позаботиться о себе? — возмутилась Вэньцзинь. — Младший Чжан, ты известен своей неорганизованностью и отсутствием дисциплины. Даже в институте ты создаешь проблемы. А здесь древняя гробница. Пожалуйста, если не думаешь о себе, то о других подумай. Надо же помнить о всеобщей безопасности!"

"Хорошо, подумаю, — равнодушно кивнул Чжан Цилин. — Я скоро вернусь!"

Маленькое личико Вэньцзинь покраснело от гнева, спокойствие Цилина ее разозлило. Не отпуская его руку,она тряхнула волосами и сердито крикнула: "Вернешься? О чем ты говоришь? Если что случится, то именно мне предстоит объяснять начальству, почему в группе на одного человека меньше!"

В глазах Чжан Цилина мелькнуло холодное нетерпение, он посмотрел ей в глаза и ровным голосом потребовал: "Отпусти!"

Вэньцзинь была сама решительность. Думаю, любой мужчина, который столкнется с такой импульсивной красивой женщиной, как она, пойдет на компромисс, даже если она молча взглянет на него. Но не Чжан Цилин: его зрачки вдруг расширились и взгляд стал каким-то неестественно злым и потусторонним, словно внутри него сидел некий злой дух. В испуге Вэньцзинь оттолкнула его руку.

Но, когда снова взглянула ему в лицо, то увидела знакомый равнодушный взгляд. Кивнув ей, он сказал: "Спасибо!"

Хуже всего было то, что остальные видели эту сцену. Правда, со стороны казалось, что Вэньцзинь просто согласилась с Чжан Цилином. Но все равно было понятно, что он нарушает правила. А все люди таковы, что им достаточно одного примера для подражания. Глядя, как Цилин уходит по коридору, остальные опасались, что он присвоит себе все заслуги. Он разжег всеобщее любопытство, остальные горели желанием следовать за ним.

Вэньцзинь всего лишь женщина. Когда она убрала руку с запястья Цилина, она уже потеряла контроль над остальными. Теперь у нее нет способа остановить этих молодых людей от опрометчивых поступков.

А еще был У Саньсин с его ужасным характером. Когда он проснется и узнает о произошедшем, то конфликт его и Чжан Цилина будет неизбежен. И виновата в этом будет она. Все так запуталось. В конце концов, взвесив все "за" и "против", она решила пойти следом всей группой, чтобы осмотреть апсиду и вернуться как можно скорее. У нее все-таки есть опыт раскопок, и, если это обычная гробница, то проблем быть не должно.

Они прошли по знакомому нам пути. Чжан Цилин подробно описал это, но для нас сейчас подробности были не важны, поэтому пропущу их. Самое главное: они добрались до дна бассейна, скрытого туманом, и увидели надпись на камне.

Атмосфера на дне бассейна была необычная и угнетающая. Густой туман время от времени из-за игры света и тени создавал ощущение жуткой нереальности происходящего, что пугало неопытных членов команды. Спускаясь, они, дрожали и держались друг за дружку, не решаясь сделать хоть шаг в сторону. Всем чудилось, что из темноты на них выпрыгнет что-то ужасное.

Только Хо Лин, заметив спокойствие Чжан Цилина, заявила: "Посмотрите на себя, вам не стыдно? Вы все на несколько лет старше младшего Чжана, но только он не испугался темноты!" Хотя сама она держалась позади Цилина, чувствуя себя так немного лучше.

Услышав слова Хо Лин, присутствующие мужчины чуть не умерли от стыда. Все сразу бросились вперед. Бассейн был не большой, пробежав несколько шагов и поняв, что ничего страшного не происходит, все стали смелее, пока кто-то не крикнул: "Там в тумане чудовище!"

Этот крик подействовал, как удар хлыста, все метнулись назад, чуть не обмочившись от испуга, хотя "чудовище" никто даже не разглядел. Только Цилин проигнорировал предупреждение, подошел ближе, а затем подозвал остальных посмотреть на "монстра": им оказалась статуя каменной обезьяны.

Успокоенные, они теперь заметили и другие статуи, а также странную каменную надпись.

Это произвело неизгладимое впечатление на всех. Не то, чтобы статуи были впечатляющими, но сама концепция этой гробницы переворачивала все привычные представления о тысячелетней истории Китая. Это, несомненно, имело большую археологическую ценность.

Даже обычно невозмутимая Вэньцзинь удивленно бормотала: "Боже мой, все это так невероятно! Это может стать новым этапом современной китайской археологии".

Страх сразу сменился экстазом первооткрывателей. В то время подобное открытие означало огромные возможности для ученых. Если опубликовать результаты этой экспедиции, имена участников станут нарицательными. Думая об этом, несколько студентов глупо ухмылялись, а один, будучи не в состоянии контролировать себя, начал пританцовывать.

И лишь виновник происходящего Чжан Цилин хмурился, внимательно рассматривая иероглифы на камне у подножья стелы.

"Этот камень поставлен для тех, кому суждено попасть в Небесный дворец, когда ворота откроются. Отсюда начинается путь к бессмертию".

В отличие от остальных наивных членов команды, Цилина не волновал масштаб открытия, общее воодушевление его не захватило, но содержание надписи заставило задуматься.

По логике подобное никто не будет писать без веской причины. В гробницах все имеет свой смысл, чаще всего практический. Если хозяин написал что-то, значит, это зачем-то нужно.

И если написано про врата, то они есть. Тогда где они? На каменной стеле? И при чем тут судьба? Чжан Цилин обошел стелу, осматривая каждый дюйм, но везде видел лишь ровный отшлифованный камень, ни одной щели, трещины или отверстия, ни какого секретного шифра или намека.

Его товарищи какое-то время еще возбужденно переговаривались, постепенно успокаиваясь. Вэньцзинь решила, что дольше тут задерживаться не имеет смысла, и предложила вернуться. Все были счастливы уже от того, что смогли увидеть такие чудеса. Переговариваясь, с улыбками они поднимались по лестнице. Наверху Вэньцзинь пересчитала команду: Цилина с ними не было.

Сначала он не подчинился руководителю группы и настаивал на том, чтобы идти в центр гробницы, а теперь отказался возвращаться. Вэньцзинь была очень зла, но она не могла оставить его одного, на ней лежала ответственность за всех членов экспедиции. И всем пришлось возвращаться вниз.

Чжан Цилин все еще сидел на корточках перед стелой и что-то внимательно рассматривал. "Ты все еще здесь? — раздраженно крикнула Вэньцзинь. — Тебе не стыдно?" Но тут Хо Лин схватила ее за руку и приложила палец к губам. Остальные тоже выглядели напуганными и растерянными.

Хо Лин молча указала на туман. Присмотревшись, Вэньцзинь различила огромный силуэт, двигавшийся в темноте метрах в двух от Чжан Цилина.

______________________

Примечания переводчика

(1) Обращение Сяо (младший) в данном случае является вежливым обращением к молодому человеку, независимо от родства или возраста.

(2) Чжу Юаньчжан (元璋) — 1328-1398 гг., основатель, и первый император династии Мин в 1368-1398 гг

(3) 扣脉门, захват маймэнь, дословно "захват врат пульса" — реально существующий прием, но основан он не только на захвате кисти. Резкий, цепкий захват запястья противника в области пульса с целью перекрыть кровоток, воздействовать на нервные окончания или болевые точки, чтобы обездвижить руку и вызвать острую боль. Это позволяет контролировать более сильного противника за счёт точности и неожиданности, что и описывается как «четырьмя лянами одолеть тысячу цзиней» (принцип использования минимальной силы для победы над большей).

Глава 32. Цимэнь Дуньцзя

Огромная тень в тумане была почти такой же высоты, что и каменная стела. Смутно просматривались очертания головы и шеи, вроде ничего особенного, но поза казалась странной, словно огромный человек сгорбился, согнувшись в талии.

Глядя на этот темный силуэт, молодые археологи невольно задрожали, и даже невозмутимая Вэньцзинь покрылась холодным потом. Ее группа стояла на последних ступеньках, всего в пяти шагах от великана. В тумане даже при свете фонарей все выглядело каким-то нереальным, рост существа не определить. Нельзя даже сказать, человек это или демон. Пространство внизу не было таким уж большим, только что они обшарили тут все, но, кроме каменных обезьян и стелы, ничего не нашли. Откуда появилось это огромное существо, никто понять не мог.

А этот проклятый Чжан Цилин, казалось, ничего не замечал, все так же пристально глядя на стелу. Что он там рассматривает? Вэньцзинь стиснула зубы, чувствуя нарастающий гнев. Но она, как руководитель, несла ответственность за всех и пока не видела другого выхода, кроме как приказать своей группе отступить.

Пять или шесть минут этот гигантский «человек» все еще прятался в тумане, как будто не собирался только наблюдать.

Суетливая Хо Лин ничего не могла с собой поделать и тихо позвала: "Младший Чжан, что ты там делаешь, сидя на корточках? Быстрее возвращайся к нам".

Вэньцзинь в испуге остановила ее. Этот великан стоял слишком близко к Цилину. Если он перестанет бездействовать, Чжану не хватит времени добежать до лестницы. Сейчас лучший выход — сохранить статус-кво(1).

Она попыталась быстро проанализировать сложившуюся ситуацию. В древних гробницах может случиться все, что угодно. Но, если известно, с чем можно столкнуться, есть возможность обойти опасность стороной. Она чувствовала, что сейчас происходит что-то экстраординарное, но опасности пока нет.

В первую очередь Вэньцзинь беспокоили цзунцзы. Подумав немного, она рассудила, что положение гробницы очень удачное. Парасельские острова редко посещаются людьми, рифы и острова архипелага образуют замкнутую подводную горную цепь, которая окружена непрерывными морскими течениями, "собирая ветер и питая воздух", значит, на востоке есть "голова дракона", а на западе — "хвост дракона". Водяной дракон, поднимаясь в небо, притягивает стихию воздуха, удерживая энергию гор(2).

В таком месте, если правильно расположены места саркофагов и гробов, ци должна быть благоприятной. Если учесть, что проект принадлежит Ван Цзанхаю, скорее всего, он учел сочетание пяти элементов, которые ограничат влияние стихии воды и дополнят друг друга. Можно считать, что все стихии тут расположены правильно и занимают свои места. Если книги по фэн-шуй не ошибаются, то здесь не должно быть цзунцзы.

Осознав это Вэньцзинь облегченно вздохнула. Этот огромный силуэт принадлежит человеку или животному. В группе много людей, поэтому даже с трехметровым зверем можно справиться.

Ее размышления были прерваны одним из членов группы: "Вэньцзинь, возможно, я ошибаюсь. Но на том месте была каменная обезьяна. Может быть, это она и есть, а кто-то просто стоит у нее на голове?"

Сердце Вэньцзинь дрогнуло: это мог быть У Саньсин. Проснулся, увидел, что все ушли, пошел на поиски. Скорее всего, он был зол на всех, кто нарушил его прямой приказ. А увидев, что они прячутся в тумане, он мог окончательно выйти из себя. Зная его мерзкий характер, Вэньцзинь вполне допускала, что он мог забраться на каменную обезьяну, желая напугать непослушных.

Это уже перебор! Хотя такое объяснение происходящего вполне логично. Разозлившись, она крикнула: "Саньсин! Твои шутки перешли все границы!"

Если это действительно он, то, услышав голос подруги, поймет, что нет необходимости больше прикидываться монстром. Он, конечно, человек непредсказуемый, но не глупый, знает, когда лучше перевести все в шутку.

Но тень внезапно вытянула руку и прижала палец к губам, намекая, чтобы следует молчать.

В неверном свете фонарей рука казалась непропорционально короткой для такого роста. Теперь стало совершенно ясно: кто-то стоял на голове каменной статуи. Взбешенная Вэньцзинь подбежала, забралась на каменную обезьяну, собираясь оттаскать наглеца за уши, искренне убежденная, что это Саньсин.

Чаша ее терпения была переполнена, ведь они не раз обещали никогда не ссориться и прислушиваться друг к другу. А раз он сам нарушает их договоренность, то Вэньцзинь имеет право дергать его за уши сколько угодно, давая ему понять, как она зла. Если у этого зазнайки хватило смелости так себя вести, надо поставить его на место.

Действовала Вэньцзинь очень быстро, но все равно опоздала: до ушей она дотянуться не успела, человек, стоявший там, обнял ее, прикрыл ей рот рукой и прошептал: "Я младший Чжан! Ни слова не говори. Посмотри вниз. Смотри внимательно!"

Вэньцзинь была в шоке: голос действительно принадлежал Чжан Цилину. Но как он мог стоять на каменной обезьяне?

Она чувствовала, как холодный пот стекает по спине. Если это Цилин, то кто же тогда сидит на корточках перед стелой?

Пытаясь понять, она сообразила, что в тумане видела человека, который смотрит на камень, но лица его было не рассмотреть. Раз она не досчиталась именно Цилина, то решила, что возле стелы именно он. Получается, она ошиблась?

Наклонившись вперед, она попыталась рассмотреть лицо сидящего внизу: человек был одет в такой же гидрокостюм, как и все в их группе, и фигура знакомая. Это же Саньсин!

И с ним было что-то не так. Вэньцзинь не могла понять, что он делает. Было похоже, что Саньсин причесывается, глядя в зеркало. Но такие тонкие изящные жесты характерны только для женщин.

Пригладив волосы, он повернул голову, рассматривая свое отражение, чем напомнил девушку, которая только что накрасилась, приоделась, и теперь осматривает себя с разных сторон, проверяя, все ли в порядке.

В холодном камне отражалась легкая и странная улыбка третьего дяди. В обычной ситуации это выглядело бы смешно, но сейчас у Вэньцзинь похолодели руки и ноги. В этом странном месте, погруженном в густой туман, причесывающийся перед каменной стелой Саньсин вызывал ужас.

Остальные издалека наблюдали, как двое на голове каменной обезьяны стояли неподвижно, обняв друг друга. Все были убеждены, что один из них — это Саньсин, притворявшийся призраком. Беспокойство отступило, и самая активная Хо Лин, беспокоясь о том, кого считала Чжан Цилином, подбежала к нему, хлопнула по плечу и возмущенно вскричала: "Младший Чжан, что ты там делаешь?"

Сидевший у стелы коротко вскрикнул о неожиданности, встал, обернулся, а затем, удивленная, узнав руководителя группы, закричала Хо Лин: "У Саньсин? Это ты? Ты же спал. Как ты оказался здесь?"

Но третий дядя ничего не ответил, лишь закрыл лицо, с силой оттолкнул девушку и побежал прочь. Хо Лин с беспомощным криком упала на землю. Чжан Цилин бросился следом. Бегать он умел хорошо, но, когда оказался рядом с Хо Лин, то задержался на мгновение, чтобы проверить, не ранена ли она. Девушка решила, что его беспокойство — нечто большее, и попыталась его обнять.

Этой задержки было достаточно, чтобы упустить время: Цилин отчаянно вздохнул, уворачиваясь от ее объятий, и беспомощно глядя, как Саньсин пропадает в тумане, двигаясь в сторону стены.

Крикнув: "Следите за лестницей! Не дайте ему подняться!" — он побежал следом за беглецом. Саньсин внезапно остановился, повернулся боком и исчез в стене. Туман был слишком густым, чтобы увидеть, куда он пропал.

Цилин в недоумении остановился. Он не был настоящим материалистом, допускал, что в мире существует много непонятного и загадочного, не сейчас оказался озадачен.

Но сомневался он всего лишь мгновение и тут же стал ощупывать стену. Она была настоящей, каменной, и никакого следа дверей. Чжан Цилин не сдавался, он ощупывал своими длинными чувствительными пальцами каждый дюйм и, наконец, ощутил едва заметное движение. Очень медленно, каменная стена вращалась вокруг бассейна.

Он понял, почему здесь нет никаких смертельных ловушек. Вся эта гробница была одной огромной ловушкой.

Бассейн, на дне которого они стояли, был настоящим чудом древней инженерии. Весь опыт Цилина казался детской игрой по сравнению с гением хозяина гробницы. Вот только какова цель этого изощренного скрытого механизма? Ведь сработал он не сразу, когда они спустились, а только сейчас. Этот проклятый Ван Цзанхай создал подводный вращающийся ресторан просто для развлечения?

Чжан Цилин знал о механических ловушках больше, чем кто-либо в мире. Принципы действия, происхождение и история создания, недостатки и достоинства, даже имена изобретателей были ему известны.

И обычно в основах ловушек лежат довольно простые принципы механики. Например, пружинный механизм скрытых арбалетов хорош, но всего через сотню лет деревянные детали сгниют. Ловушки, в основе которых лежит огонь, так же недолговечны. Через тысячу лет все еще сработает сыпучий песок, скрытый в стенах гробниц. Если даому вскроет стену, то окажется погребенным заживо под большой массой песка. Но этот способ тоже не дает стопроцентной гарантии. Современные даому умеют точно определять границы подземных построек, используя лоянскую лопату. Часто даому проникают в гробницы сверху, разобрав кирпичную кладку и минуя ловушки с песком, которые сработают, только если войти снизу.

Здесь же использованы механизмы, которые оставались действующими в течение многих лет, материалы для них должны быть долговечными: прочный камень и проточная вода, имеющая постоянный источник. Это все здесь имеется в достаточном количестве, особенно вода, которая еще и движется ритмично в связи с приливами и отливами. Условия для создания отличных и долговечных ловушек более чем подходящие.

А если верить, что создателем гробницы является Ван Цзанхай, известный своей одержимой гениальностью, способный создать самые удивительные механизмы: вращающиеся стены, двери в которых лишь периодически совмещаются с нужными проходами, инженерная трансформация и перемещение камер. Тут возможно все, что угодно. Этому архитектору нет равных во всем мире.

Чжан Цилин старательно осматривал стену, смутно подозревая, что выход должен быть именно тут. Просто он опоздал, и этот выход переместился. Шаг за шагом, он дошел до места, где обнаружил следы секретной двери: ее действительно сложно было обнаружить при обычном осмотре.

Не решаясь открыть ее, Цилин прошел до конца стены и оказался в полном замешательстве: он насчитал целых восемь скрытых проходов. Решить эту загадку и выйти из ловушки, не применяя чертов Цимэнь Дуньцзя, невозможно!

______________________

Примечания переводчика

(1) Статус-кво — исходное положение, предыдущее положение. Здесь это слово использовано в значении "оставить все как есть (как было)".

(2) Вэньцзинь анализирует расположение гробницы с точки зрения погребального фэн-шуй. Место захоронения по правилам должно находиться в отдалении от мест обитания людей. Лучший ландшафт вокруг захоронения – это «драконья вена» – нисходящая цепочка холмов или горный хребет. Само захоронение должно быть окружено холмами и водой, что позволяет удерживать энергию горы («энергию Дракона»).

Глава 33. Врата жизни

Практика Цимэнь Дуньцзя возникла более 4600 лет назад, почти в то же время, что и письменность в Китае. Одними из первых, кто начал использовать эту практику, был патриарх Хуан-Ди(1). Затем это знание полностью было передано миру(2). Наверно, в мире нет стратега или военачальника, который не знал и не использовал эти военные принципы. Но на самом деле после периода династии Хань не осталось письменных источников, в которых Цимэнь Дуньцзя описано полностью. Хуанши, старец с моста в свое время передал эту книгу советнику Чжан Ляну(3), а тот упростил текст до такой степени, что понять его сможет лишь просвещенный мудрец.

Мне о Цимэнь Дуньцзя рассказывал второй дядя (не путать с третьим)(4). Хотя я мало что извлек из рассказов дяди, но, когда Чжан Цилин упомянул об этом, я понял его, в отличие от Толстяка. Сначала Цимэнь Дуньцзя насчитывало 4320 схем, но когда это учение перешло к Хуан-Ди, он упростил его до 1080. В переложении Чжан Ляна осталось всего лишь семьдесят две схемы. В том изложении, с которым знакомил меня второй дядя, было всего-то сорок две — это большая редкость, потому что на данный момент в письменном виде известны лишь сильно сокращенные 18 частей, остальные третий дядя случайно нашел в одной из гробниц Хань(5).

Хотя Цимэнь Дуньцзя окружен туманом легенд и загадок, на самом деле это всего лишь систематизация принципов военной стратегии и тактики, основанная на теории судьбы и предназначения. Однако, учение "ухода через чудесные врата" можно использовать и для декодирования любых событий. Для этого применяется основополагающий принцип учения "любое событие происходит в определенное время и в определенном месте". Практики Цимэнь Дуньцзя оперируют восемью категориями, которые называются "врата". Чтобы увидеть истинную суть происходящего, надо последовательно открыть восемь врат: врата открытия, врата отдыха, врата жизни, врата ранения, врата непроходимости, врата великолепия, врата смерти, врата тревоги(6).

Восемь скрытых дверей, которые Чжан Цилин обнаружил, естественно, были спроектированы именно в соответствии с принципами Цимэнь Дуньцзя. Эти двери были небольшими, по коридорам за ними, скорее всего, можно было пройти лишь по одному. Они оснащены простым запорным механизмом. Но когда вода из бассейна уходит, остается густой туман, искажающий восприятие времени и пространства. В такой ситуации сложно заметить ненадолго открывшуюся дверь или услышать слабый звук запора. А найти кирпичи, отпирающие двери, можно только на ощупь. Если не использовать принципы Цимэнь Дуньцзя, эта ловушка окажется довольно сложной.

Чжан Цилин корил себя за невнимательность. Вроде рассудительный человек, в этот раз в спешке он не увидел простых мелочей, лишь общую картину.

Цилин вернулся к стеле и рассказал остальным о своем открытии. Его товарищи, будучи убежденными материалистами, возмущались, что приходится основываться на какой-то мистической практике. Все они недавно прошли крещение Культурной революцией и не могли сразу принять и понять это глубокое древнее знание. Лишь Вэньцзинь задумалась и внезапно сказала: "Поведение Саньсина было очень странным, словно он был одержим духом женщины. Может быть, это дух кого-то, кто похоронен здесь вместе с хозяином гробницы, от него Саньсин и узнал, где скрытый проход? И возможно ли, что этот проход является вратами жизни?"

Чжан Цилин, заметив, как засверкали ее глаза, словно ей пришла в голову отличная мысль, спросил: "Ты что-то придумала?"

Вэньцзинь поманила его, приглашая следовать за собой, и пошла к каменной стеле. Подражая третьему дяде, она опустилась на колени и начала пальцами приглаживать волосы. Ее фигура была так хороша, а поза столь привлекательна, что все мужчины замерли в восхищении. Она, поправляя волосы, поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, и, внезапно вздрогнув, вскричала: "Нашла!"

Все сгрудились вокруг нее, пытаясь понять, что же она такое смогла рассмотреть в зеркальной поверхности камня, но ничего не увидели, как ни старались. Вэньцзинь пояснила: "Нет, просто так ничего не получится. Вы должны встать на колени на каменную плиту, как я, чтобы увидеть это!" Чжан Цилин, казалось, понял и поспешно опустился на колени. Вэньцзинь надавила на его плечо: "Ты слишком высок. Чуть пригнись и не смотри прямо. Повернись чуть в сторону и смотри на отражение виска".

Чжан Цилин постарался точно повторить женственные движения девушки, это казалось ему забавным, пока он не разглядел в отражении на своем виске очертания трех рыбок, которые словно следовали друг за другом, образуя круг. Покрутив головой, он понял, что появление этого рисунка зависит от точного угла наклона и поворота — стоит хоть чуть-чуть изменить положение, и рисунок сразу исчезает.

Вскрикнув, он, наконец, понял, о какой судьбе говорилось в надписи на каменной плите. Похоже, что только женщина невысокого роста, которая ценит свою красоту, случайно преклонит колени перед каменным зеркалом, чтобы поправить волосы — и лишь она сможет увидеть рисунок в камне. Если бы не хрупкая миниатюрная Вэньцзинь, он с высоты своего роста не нашел бы этот секрет никогда. (Тут я подумал, что владелец гробницы все же мужчина: может, он бабник или извращенец какой-то?)

Рассматривая рыбок, Цилин заметил, что рисунок медленно двигался, словно в каменной стеле был механизм с той же скоростью вращения, что и стена бассейна. Место, которое будет отражаться в рисунке — это так называемые "небесные врата"(7). Оставив Вэньцзинь наблюдать за рисунком и отражением, он вернулся к стене и снова медленно пошел вдоль нее, освещая последовательно фонарем скрытые двери. Когда он достиг третьей, девушка увидела, что свет фонаря совместился с рисунком, и крикнула: "Вот оно!"

Все радостно зашумели, даже Чжан Цилин не смог сдержать эмоции и сжал кулак. Он открыл секретную дверь и боком проскользнул внутрь. Коридор, действительно, очень узкий. На этот раз Цилин сначала внимательно осмотрелся и ощупал стены, проверяя, нет ли ловушек, прежде чем позвать остальных.

Дорожка коридора тоже была выложена каменными плитами темно-синего цвета, ее ширина позволяла свободно пройти лишь одному человеку, даже двое не слишком полных людей не смогли бы встать рядом друг с другом. Чжан Цилин шел впереди, освещая дорогу. Свет отражался от хорошо отшлифованного гранита, создавая эффект мрачного зеленоватого свечения. Цилин шел очень осторожно, если слышал хотя бы намек на странный звук, останавливался и ждал. Сейчас именно он выполнял роль лидера, все это понимали и подчинялись его командам, не осмеливаясь сказать ни слова, чтобы не мешать.

С того момента, как они вошли, и пол сигареты не выкуришь, а позади и впереди уже сгустилась темнота. Чжан Цилин чувствовал странное ощущение, что их группа осталась единственной во вселенной, это было не слишком приятно. Коридор изменил направление: дорожка периодически переходила в ступени, ведущие наверх, а вдалеке виднелся проблеск, насыщенно желтый, словно свет заходящего солнца, не яркий, но очень теплый. Поняв, что выход близко, Цилин поторопил товарищей и сам прибавил ходу. Светлое пятно становилось все ближе и ближе, ступени больше не попадались, и внезапно все словно потонуло в золотом тумане. Цилин прищурился и с трудом подавил импульсивное желание опуститься на колени.

Они стояли у входа в огромный зал в форме квадрата: здесь царила величественная атмосфера, можно сказать, божественная, заставляющая преклонить головы перед мощью и красотой.

По обе стороны зала возвышались десять столбов из нанму такой ширины, что их не смогли бы обхватить три человека. Стояли они словно столпы, подпирающие небеса на краю света. Вся комната была сложена из жёлтых полированных кирпичей, простираясь на тридцать с лишним метров в ширину и глубину. Сверху — резные балки и расписные карнизы, и среди прочего убранства — десять изображений пятипалых драконов(8), что придавало залу невероятную пышность и великолепие. На потолке, вздымающемся почти на десять метров в высоту, была выложена карта пятидесяти звёзд. Каждая звезда представляла собой сияющую жемчужину размером с гусиное яйцо(9), источающую мягкий желтоватый свет. По четырём углам зала стояли большие зеркала, отражавшие свет друг друга, и хотя освещение не было ярким, его хватало, чтобы озарить всё пространство. Но больше всего их поразило то, что находилось в центре комнаты — огромный каменный диск. Чжан Цилинь сразу понял: на диске располагался масштабный макет дворца. И пусть это была всего лишь модель, но в ней имелось всё: драконьи башни и драгоценные чертоги, искусственные скалы и журчащие ручьи — всё выглядело невероятно величественно.

Чжан Цилин взволнованно обошел несколько раз кругом модель: это действительно было изображение Небесного дворца, парящего в облаках. Конечно, он и не надеялся найти в гробнице сам дворец, потому разочарования не чувствовал. Но получается, Ван Цзанхай действительно построил нечто подобное. И где находится это чудо? Неужели, в самом деле, на небе?

Его менее искушенные товарищи разволновались не на шутку. Они суетились и кричали, несколько молодых людей подсадили на каменный диск Хо Лин, она глупо хихикала, пока не встала во весь рост. Резко изменившись в лице, она спрыгнула вниз с криком: "Там наверху мертвец!"

Чжан Цилин был удивлен и поспешил залезть на плиту, чтобы взглянуть. В центре модели стояла большая круглая садовая ваза из нефрита. Там, как на каменном троне, восседала мумия в позе медитации. Открытый торс почернел, тело явно мумифицировалось естественным путем, но сохранилось отлично: прямо сейчас окунуть ее в золотой порошок — и можно ставить в храме в качестве статуи для подношений. Одной рукой мумия показывала на небо, другой — на землю. Волосы и ногти, видимо, продолжали расти после смерти, особенно ногти, длина которых сейчас была даже больше самих пальцев, что выглядело очень некрасиво.

Подойдя к телу, Чжан Цилин начал его тщательно осматривать. Заглянул в рот, ничего там не обнаружив, ощупал своими длинными пальцами все складки на торсе. Вэньцзинь тоже подошла и, стоя позади, удивленно следила за его действиями. Осторожно тронув его за плечо, она тихо спросила: "Чжан Цилин, кто ты такой? Твои методы исследования в точности как у даому цзэй!"

Но он лишь коротко глянул на нее и ничего не ответил, продолжая осматривать тело. Вэньцзинь снова начала злиться, схватила его за руку, пытаясь повернуть лицом к себе: "Судя по твоим действиям, ты —крушитель гробниц, иначе почему ты так спокойно реагируешь на все происхоодящее. Мы здесь не ради битвы, зачем ты пошел с нами?"

Чжан Цилин приложил палец к губам, призывая к молчанию, указал на мумию и прошептал: "Сейчас это не самое важное!" Затем он осторожно снял с тела одежду, обнажая длинный шрам на животе, протянувшийся от нижнего левого ребра и заканчивающийся слева от среднего даньтяня (10). Сначала он прижал ладонью живот, затем схватил руку Вэньцзинь и прижал ее к телу. Девушка вздрогнула, почувствовав предмет, спрятанный внутри.

Чжан Цилин поднял голову, раздумывая, стоит ли вытаскивать вещь, спрятанную в трупе. В тела покойных прячут только предметы, крайне важные для усопшего или же это может быть часть испытания мертвых(11). Сам он предпочитал уважительно относиться к телам, найденным в гробницах и без необходимости не тревожить их. Но это же археологическая экспедиция. Все еще сомневаясь, он посмотрел на Вэньцзинь. Девушка имела некоторое отношение к северным крушителям гробниц и знала, как важны для них морально- этические принципы в отношении усопших. Покачав головой, она сказала: "Если ты возьмешь то, что спрятано в теле, боги покарают тебя".

Чжан Цилин облегченно вздохнул, отступил и поклонился покойнику, отдавая дань уважения. А когда поднял голову, то заметил, что с телом что-то не так. Внимательно осмотрев мумию со всех сторон, он вдруг понял: мумия странно улыбалась.

______________________

Примечания переводчика

(1) Жёлтый Император, 黄帝, Хуан-ди — легендарный император, по легендам жил где-то в 3 тысячелетии до н.э. Никаких археологических подтверждений его существования нет, но китайцы уверены, что он реален. Однако, по легенде Хуан-Ди был первым, кто узнал о практике Цимэнь Дуньцзя. Хуан-Ди / Желтый Император вел безуспешную войну с Чи Ю: битва длилась много лет, но никто не мог победить. Однажды, он проснулся от яркого света, исходящего с небес. Из него появилась Дева «девяти небес» (九天玄女) и протянула ему свиток, написанный на коже дракона. Хуан-Ди последовал откровениям Свитка дракона и победил Чи Ю, используя колесницы, указывающие на юг, как своеобразный компас, который позволил войску найти волшебную дверь в пространстве и, выйдя из окружения, победить в решающей битве.

(2) Считается, что знание Цимэнь Дуньцзя берёт начало от Хуан-ди (黄帝). Патриарх затем передал это знание своему первому министру Фэн Хоу, Первым историческим лицом, занимавшимся Цимэнь Дуньцзя, был Цзян Цзыю (姜子牙). Кто потом был обладателем знания, история умалчивает, снова Цимэнь Дуньцзя упоминается в легенде о Хуанши, старце с моста, который передал знание Чжан Ляну (張良).

(3) Чжан Лян (张良, 250 – 186 гг. до н.э.) советник первого императора династии Хань — Лю Бана, военный деятель, один из основателей Ханьской империи, один из "трёх выдающихся людей начала династии Хань". По легенде, когда он был ребёнком, странный старик, испытав мальчика, подарил ему книгу "Военное искусство Тай-Гуна", и предсказал: "Прочитай книгу, и ты станешь советником у правителя, через десять лет ты возвысишься".

(4) Еще один родственник У Се, который появится в романе в дальнейшем, Эр Бай, один из главных героев в сериале "Затерянная гробница. Перезагрузка".

(5) У Се немного вольно пересказывает историю совершенствования системы Цимэнь Дуньцзя. Выглядит она так. В период "Ученых ста школ", с 770 г. до н.э. до 221 г. до н.э. традиция Цимэнь Дуньцзя активно развивалась как метафизический метод прогнозирования и планирования стратегии военных и политических действий. В этот период активно исследовались в природе и в жизни такие категории как инь и ян, пять движений, характер Ци. Эти же категории использовались в анализе военных стратегий этого времени. В период династии Чжоу Цзян Тай Гун (Цзян Цзыя, Фэй Сюнь; ~1050 г. до н.э.) 姜子牙, советник Вэнь Вана, автор «Шести тайных поучений о стратегии», перевел 4032 расчетных схемы Цимэнь Дуньцзя, которые были сформулированы Фэн Хоу, в компактное описание из 72-х схем. Акцент в этом изложении был сделан на систему описания времени. В начале эпохи династии Хань (206 до н.э.–220), большой вклад в совершенствование этой системы внес Чжан Лян (張良) (?–189 г. до н.э.). Он обобщил систему и свел ее к основным 18-ти схемам. И современное оперирование количеством в 1080 схем (540 янских и 540 иньских) – это только лишь детальное описание основных 18-ти, сформированных Чжан Ляном.

(6) Восьмеричный принцип Цимэнь Дуньцзя выглядит так. Восемь врат в Цимэнь Дуньцзя получили свои названия на основе тех качеств, которые проявляются, когда Инь и Янь, Пять Элементов и изображения Триграмм размещаются в Девяти Дворцах. Далее мы перечислим эти восемь врат и их атрибуты:

1. Врата Открытия (Кай Мэнь) – они говорят о быстром старте, начинаниях, обновлениях и создании новых вещей. Они символизируют способность преодолевать препятствия и вызовы. Дела будут протекать гладко, с минимальными помехами, особенно если они связаны с новаторскими устремлениями. Также врата представляют собой новые возможности, указания на увеличение благосостояния и позитивные изменения в карьерном росте.

2. Врата Отдыха (Сюй Мэнь) — эти врата представляют активности, связанные с восстановлением и расслаблением. Также могут символизировать радостные события в целом, например, такие как построение отношений. Благородные люди, готовые прийти на помощь, и общее беспрепятственное течение дел также будут представляться Вратами Отдыха.

3. Врата Жизни (Шэн Мэнь) – символизируют возможности роста и личного развития, что в свою очередь отражается на личном благосостоянии и развитии карьеры. Они говорят об изобилии в отношении самых важных вещей в жизни.

4. Врата Ранения (Шан Мэнь) – эти врата обозначают причинение ущерба или вреда. Они указывают на наличие препятствий и регресс. Неудачный исход также представляется вратами Ранения.

5. Врата Непроходимости (Ду Мэнь) – представляют мистические и непредсказуемые события в жизни, которые могут включать в себя неожиданные препятствия и помехи. Могут указывать на отсутствие возможностей, а также на мрачную сторону жизни и неудачи.

6. Врата Великолепия (Цзин В Мэнь) – представляют все, что находится на виду. Могут указывать на раскрытие правды в тайных делах. Также могут говорить о превосходстве и выдающихся достижениях.

7. Врата Смерти (Сы Мэнь) – в соответствии со своим названием эти врата представляют собой темы смерти и старения. Они обозначают недвижимые или стагнирующие энергии (Ци). Также могут представлять негативные энергии и задержки или остановку прогресса в делах.

8. Врата Тревоги (Цзин Т Мэнь) – эти врата подразумевают наличие страха и подозрения, говорят о разуме, затуманенном тревогой, сомнениях и стрессе. Помехи будут являться источником фрустрации и психологического беспокойства.

(7) Тяньмэнь, 天门, небесные врата — образное выражение, обозначающее верный проход, правильную дорогу.

(8) Количество когтей дракона говорило о социальном статусе владельца изображения. Пять когтей (пальцев) имел только императорский дракон.

(9) Ночной или светящийся жемчуг остается загадкой для западного мира. Коллекционеры драгоценностей готовы отдать состояние за возможность дополнить им свою коллекцию. Одна из самых крупных светящихся жемчужин была на днях продемонстрирована в китайской провинции Хайнань. На самом деле светящийся жемчуг излучает зеленый свет, иногда с оттенками желтого. Зеленый китайский жемчуг на протяжении многих веков был частью китайских легенд, которые гласили, что люди, прикоснувшиеся к жемчужине, получают счастье и удачу. Светящийся жемчуг отличается от обычного тем, что эти жемчужины способны сиять даже в темноте без помощи ультрафиолетового освещения. Минерал, из которого состоят жемчужины, имеет название флюорит и встречается настолько редко, что западные геологи не признают его существование. Тем не менее, в 1982 году на шахте по добыче вольфрама в провинции Гуандун было открыто первое месторождение флюорита. Сферическая форма флюорита далека от идеальной. Процесс приведения светящейся жемчужины в идеальное состояние занимает много времени, поскольку твердость минерала сравнима с алмазами.

(10) Средний даньтянь — область живота, часть срединного и от точки тянь чжун (нижняя часть грудины), до шэнь цюэ (центр пупка).

(11) В теории существуют два вида испытания мертвых: испытание души покойника, который должен охранять некий важный предмет, или же испытание для живых, которые знают, что за предмет лежит в теле покойника, но не должны его брать.

Глава 34. Замкнутый круг

С подобным Чжан Цилину сталкиваться еще не приходилось. С цзунцзы он был хорошо знаком: они могли напасть сзади, на бегу, в прыжке, но чтобы улыбались — такого никогда не было. Собравшись, Цилин отступил назад, приготовился защищаться, если мумия сделает хоть шаг или просто двинется. Но он не ожидал ее спокойного движения: рука, поднятая вверх, чуть опустилась, приняла горизонтальное положение, указывая на восток. В то же мгновение ночные жемчужины на потолке стали гаснуть, в зале резко потемнело.

Когда они только вошли сюда, то сразу выключили фонари, желая сэкономить заряд батарей, и сейчас оказались в темноте. Несколько человек в испуге вскрикнули, но Чжан Цилин не потерял самообладания и заметил, что темнота не была полной. Посмотрев наверх, он обнаружил, что четыре самые крупные жемчужины, расположенные по углам, еще испускали слабое мерцание, словно тусклые уличные фонари, освещая лишь небольшое пространство и стены. Стоящий рядом Ли Сиди дрожащим голосом произнес: "Наверху, на стене... есть... лицо!"

Чжан Цилин быстро обернулся и увидел, что на восточной стене из золотого кирпича игра света, испускаемого ночными жемчужинами, создала эффект голограммы — там явственно проступало что-то похожее на белое лицо.

Понимая, что это просто световой эффект, Цилин неторопливо спрыгнул с каменной плиты, подошел поближе, чтобы взглянуть. Секрет оказался прост: стена на самом деле оказалась теневой картиной. При нормальном освещении на ней ничего не будет видно, но, если ослабить общее освещение и направить на поверхность лучи под определенным углом и смотреть с определенной точки, то тени создадут изображение. Ничего необычного, но гнетущая атмосфера гробницы и накопившееся нервное напряжение сделали свое дело, напугав людей.

С того места, где он стоял, стало видно, что на самом деле на стене было изображено не лицо, а тот момент, когда было завершено строительство небесного дворца. Он был построен на горной вершине, которую окружали облака, потому и казалось, что здание парит в небе. Гора, изображенная на картине, похоже, была покрыта снегом, высота ее, вероятно, очень велика, но точно определить ее географическое положение было невозможно.

Осмотревшись, он увидел, что на всех четырех стенах тоже были теневые картины. Подойдя к южной стене, Цилин сосредоточил все внимание только на ней. Там был нарисован склон под Небесным дворцом, где виднелись искусственно выдолбленные в скале гроты, между которыми тянулись дощатые подвесные мосты. Группа строителей, используя механизм, напоминающий колодезный журавль, поднимала наверх огромный гроб, а похоронная процессия, выстроившись в ряд, с трудом поднималась по мостам. Чжан Цилин понял, что на самом деле Небесный дворец был мавзолеем, вот только не ясно, кто находится в гробу.

Картина на западной стене была еще более странной: все подвесные мосты горели. Должно быть, солдаты, охранявшие мавзолей во время строительства, подожгли их, когда гроб был помещен на свое место, чтобы обеспечить безопасность усыпальницы. Сжечь дотла единственную дорогу к Небесному дворцу — неплохой способ защиты. Ни северным, ни южным даому не под силу было в те времена подняться на такую высоту, чтобы проникнуть в гробницу.

Подобного захоронения на своей памяти Чжан Цилин не встречал и был удивлен. Подойдя к последней, северной стене, он увидел до странности простую картину: только гора, полностью покрытая снегом, от вершины до самого ущелья, и никаких следов Небесного дворца. Художник явно не стремился к точности изображения, но Цилин все равно догадался, что это результат снежной лавины.

Вероятно, масштабный пожар вызвал таяние снега, а затем настоящую лавину, которая не только накрыла гору и ущелье, но и погребла под собой Небесный дворец, превратив его в настоящую могилу.

Он не смог сдержать вздох разочарования: такой судьбы легендарного Небесного дворца он не ожидал. Похоже, Ван Цзанхая тоже печалила судьба своего творения: его выдающаяся работа была разрушена почти сразу после окончания строительства, наверное, до самой смерти он мучился желанием поделиться своим творением с людьми. Но такой мавзолей мог принадлежать лишь выдающемуся человеку высокого социального статуса, обнародовать свой проект даже легендарный архитектор не мог. И все же Ван Цзанхай сумел оставить сведения о Небесном дворце в другом своем творении, в подводной гробнице.

Одно только оставалось непонятным: кто же был похоронен в Небесном дворце и здесь, под водой. От раздумий его отвлекли странные действия Вэньцзинь и ее товарищей: они пытались передвинуть зеркало в юго-восточном углу. Их поведение выглядело очень странно, Чжан Цилин поспешил спросить, зачем они это делают. "Я только что видела Саньсина, — с тревогой ответила Вэньцзинь, — кажется, он прятался за этим зеркалом. А потом он исчез."

Только сейчас Чжан Цилин вспомнил, что сюда они пришли в поисках третьего дяди, и поспешил на помощь. Двухметровое бронзовое зеркало с золотым узором благословения(1) по краям было очень тяжелым: общими силами получилось передвинуть его всего на полметра. В углу за зеркалом оказался квадратной формы проем, высотой в половину человеческого роста. Чжан Цилин направил туда фонарь, но свет не проникал далеко, и понять, куда ведет это проход, было невозможно.

Задумавшись, Цилин вспомнил, что на плане подводной гробницы, составленной Саньсином, не было этого огромного зала. Но он понимал, что с этим проектом не может быть все очень просто: подводные захоронения должны отличаться от подземных. Во время спуска под воду этой гробницы надо было соблюдать абсолютное равновесие, значит, требования к архитектурной симметрии были очень высоки. Схема, составленная У Саньсином, принципиальных ошибок не имела, но он не учел вес объекта. Нарисованная третьим дядей гробница не опустилась бы на морское дно ровно, она должна была опрокинуться.

В то время Цилин старался избегать всеобщего внимания, потому не разговаривал с Саньсином и не указал на ошибки. А сейчас вспомнил об этом и понял, что обнаруженный проход мог быть создан для баланса при погружении.

Он объяснил все это своим товарищам, и первым пошел в проход. Вэньцзинь приказала оставить включенными лишь два фонаря, у впереди идущего и замыкающего, а остальные выключить ради экономии, так как основной запас батарей был уже израсходован. Внутри каменная дорожка оказалась неожиданно широкой, по ней бок о бок могли свободно идти четыре человека. Хо Лин, увидев, что Вэньцзинь и Цилин идут рядом, почти касаясь друг друга, начала ревновать и постаралась втиснуться между ними. В этот момент Цилин и заметил впереди что-то извивающееся в темноте.

Одновременно его привлек густой запах, распространившийся в воздухе вокруг. Казалось, что источник этого аромата впереди, совсем недалеко. Через несколько шагов запах стал таким насыщенным, что вызывал головокружение. Цилин повернулся, желая спросить Вэньцзинь, что она об этом думает, и увидел, что несколько человек уже упали, потеряв сознание. Сама Вэньцзинь еще стояла на ногах, пошатываясь, держась за голову, она растерянно посмотрела на него — и тоже упала в обморок, он едва успел подхватить ее на руки.

Интуитивно чувствуя опасность, Чжан Цилин попытался задержать дыхание, но было уже слишком поздно. Он чувствовал, как его обволакивает непреодолимое желание лечь и заснуть. Он успел лишь прислониться к стене и тоже потерял сознание. Но перед, как провалиться в пустоту, он увидел мутную картинку: из полумрака словно призрак, возник Саньсин, присел на корточки над ним и уставился странным застывшим взглядом.

Закончив рассказ, Молчун глубоко вздохнул, помолчал немного и сказал: "Когда я очнулся, то обнаружил себя лежащим на больничной койке. Я ничего не помнил о том, что произошло. Только спустя несколько месяцев память начала возвращаться, но лишь короткими фрагментами и всплывающими неясными картинками. А через несколько лет я стал замечать, что с моим телом что-то происходит."

Я очень хотел спросить его, понимает ли он, почему за столько лет не постарел, но он не дал мне такой возможности, продолжая говорить: "Я не могу до конца вспомнить, что произошло. Но когда повстречал третьего дядю, он мне показался очень знакомым. Чтобы вспомнить больше, я и последовал за вами во дворец Лу Шан Вана, — тут он внезапно посмотрел на меня. — Кстати, именно там я понял, что с твоим дядей что-то не так."

Я был удивлен, не понимая, что именно он имел в виду, а Цилин продолжал: "Книга из золотого шелка, которую ты вынул из бронзового гроба, на самом деле подделка, а подложил ее твоей третий дядя."

"Чушь не городи! — закричал я. — Разве эта дурацкая шутка — не твоих рук дело?"

Молчун грустно посмотрел на меня и ответил: "Нет, это твой третий дядя. Он и Панкуй сделали проход в задней части дерева и подкопались под дно гроба. Может быть, даже смерть Панкуя не случайна."

Мне стало как-то холодно, это действительно нехороший поворот. Я не мог так сразу поверить в сказанное Молчуном, но в моем мозгу словно молния вспыхнула, показывая бесчисленное количество странных моментов и неувязок. Третий дядя ведь мог оттолкнуть Панкуя, когда уворачивался от короля трупоедов, но не сделал этого. Да еще странное поведение отравленного Панкуя перед смертью, когда тот чуть не убил меня. И Паньцзы, который, хоть и был тяжело ранен, вполне шустро карабкался на дерево, а спустя короткое время, на земле оказался в глубокой коме. А еще, когда мы с Толстяком выбрались на поверхность, дядя был уже там, и явно успел не раз сбегать в лагерь за бензином.

Я больше не мог об этом думать. Я просто чувствовал, как мой мир перевернулся с ног на голову, не знал, кому верить. Сбитый с толку, я бормотал: "Неправильно все это. Все не так просто, нет же никакой логики. С какой стати третий дядя сделал все это?"

Молчун тихо ответил: "Если этот человек был твоим третьим дядей, то логики действительно нет. Но..." Он не закончил свою мысль, лишь тяжело вздохнул.

Я так и не понял, что он имел в виду. Но почему-то верил Молчуну, мое сердце хотело верить. Я и раньше замечал, что третий дядя частенько обманывает меня. Теперь думаю: а было ли вообще что-то, о чем он не врал? Все это было для меня слишком неожиданным, такие перемены требуют времени, чтобы их осознать и принять. А сейчас этим заниматься бесполезно. Кто там врет или правду говорит — какая разница, если мы тут умрем. Сначала надо выбраться отсюда, а потом уже разбираться, где скрывается истина.

Подумав об опасности, нависшей над нами, я заставил себя успокоиться и расслабиться. Приведя свои чувства в порядок, я заметил, что Толстяк уже подошел к каменной стеле, с мрачным видом присел на корточки, поднял указательный палец и, крутя головой, стал приглаживать волосы. Нахмурившись, я крикнул: "Толстяк, какого дьявола ты творишь? Пожалей мои нервы, перестань паясничать, наконец!"

Он обернулся ко мне и, подражая женскому голосу, заявил: "Скорбящая мать должна привести в порядок свои волосы... — и уже нормальным голосом закончил, — расчесывание волос никого не убьет, при чем тут твои нервы?"

Я растерялся и беспомощно переспросил: "Расчесывание волос? Только не говори, что ты собрался пойти к Небесному дворцу!"

"Конечно, как я могу упустить такую исключительную возможность? — Толстяк просто горел нетерпением. — Кроме того, нам нелегко было добраться сюда, второй раз может не получиться. Да еще эта баба сбежала вместе с нашим вознаграждением. Мы должны хоть что-то откопать, например, ночные жемчужины, не уходить же отсюда с пустыми руками."

"Тебе достаточно было услышать про жемчужины, чтобы забыть обо всем на свете?" — продолжал возмущаться я.

Но переубедить Толстяка было невозможно: "Эй, ты действительно не можешь подумать обо мне ничего хорошего? Да, я, Толстяк, хочу пройти врата жизни, и для этого есть очень важная причина. Ты хоть спросил бы, что за причина такая!"

Примечания переводчика

(1) Полагаю, речь идет о каллиграфическом узоре, в основе которого лежит написание иероглифа 福 (фу), сейчас обозначающего счастье. Его используют в качества атрибута празднования китайского нового года. Изначальное начертание этого иероглифа на древних гадальных костях означает «Предлагать пищу и вино Богам обеими руками». Древние совершали этот ритуал, молясь Небу и поклоняясь Богам в поисках мира и счастья. Таким образом «фу» означает благословение.

Глава 35. Кровавая надпись

"Я почем знаю, что за зелье ты продаешь в тыкве?(1) — огрызнулся я. — Ты либо сразу конкретно говори, либо молчи. Если ты еще помнишь, то у нас проблемы. И тебе на время стоит забыть о своих маргинальных привычках."

"Да не волнуйся ты так, — примирительным тоном ответил Толстяк, — я хочу сказать, что решение нашей проблемы может быть именно там, куда ведут ворота жизни. Если ты внимательно слушал младшего брата, то помнишь, что проход за вратами жизни постоянно ведет вверх. А зал с макетом Небесного дворца имеет высоту почти десять метров. Теперь прикинь приблизительно глубину всей гробницы. Я думаю, что свод того зала является самой высокой точкой всего этого сооружения. Если мы хотим выбраться наружу, то это надо делать оттуда."

Слушая Толстяка, я пытался поточнее представить то, о чем он говорил. Когда мы спустились к гробнице, я смотрел показания глубиномера, около 13 метров под водой. Дно бассейна, где мы сейчас находимся, скорее всего, погружено в фундамент, значит, мы спустились еще примерно метров на десять или больше. Получается, что сейчас мы находимся на глубине около 20-30 метров под уровнем моря. Если вспомнить все, что рассказал Молчун, действительно получается, что свод зала с Небесным дворцом — самая высокая точка гробницы, возможно, даже меньше, чем в десяти метрах от поверхности.

Я ведь внимательно слушал рассказ Цилина, но на такие детали даже внимания не обратил. Теперь я смотрел на Толстяка с восхищением: этот парень только кажется безрассудным, но голова у него светлая. Похоже, ему надо больше доверять. Пришлось извиняться: "Толстяк дело говорит. Добраться в зал с Небесным дворцом нужно. Но есть проблема: как мы без каких-либо приспособлений заберемся под потолок, это же десять метров и никаких лестниц, только голые колонны и стены. И кирпичная кладка — не руками же ее разбирать. Все же надо сначала найти что-то металлическое. И стоит поторопиться: если мы продолжим тормозить, то упустим время прилива."

Предлагая искать металл, я понятия не имел, где именно его искать. Пока мне лично тут попадалась только погребальная утварь из фарфора и керамики, кругом только камень — и ни кусочка металла. Вроде бы это не логично, я смутно догадывался, что в этом тоже есть план хозяина гробницы, который осознанно не оставил потенциальным грабителям возможности выбраться.

Выслушав мои сомнения, Толстяк рассмеялся: "Я тоже подумал об этом. Разве ты забыл, что по углам зала были расставлены бронзовые зеркала с благословениями? Ты же занимаешься антиквариатом, должен помнить, как они выглядят. А? Мы можем взять подставки у одного из зеркал. Полагаю, у большого зеркала и опоры массивные, их вполне можно использовать, как молотки."

Мне встречались бронзовые зеркала, но я все равно не мог представить, как выглядят эти опоры(2). Но Толстяк так уверенно говорил, что на шутку это похоже не было. Других вариантов решить нашу проблему я все равно не видел: "Пожалуй, так получится выбраться. Откладывать не будем, но, когда доберемся до зала с Небесным дворцом, пожалуйста, не трогай ничего лишнего. В мире полно гробниц, нам на долгие годы хватит, а здесь такая ситуация... в общем, я не хочу тут умереть из-за нескольких погребальных драгоценностей."

Толстяк кивнул, заявив, что, кроме кирпичей в потолке, он не тронет больше ничего. Но я все еще опасался за ночные жемчужины, которыми был украшен потолок, и еще несколько раз повторил свое требование. Мы еще раз уточнили предполагаемый план пути к залу, обсудили возможные ситуации и способы их решения. Затем, следуя указаниям Молчуна, нашли врата жизни. Толстяк пошел первым, Молчун — замыкающим, мое место оказалось посередине.

Я хоть и внимательно слушал рассказ Молчуна об этом коридоре, но одно дело слышать, а другое — самому там оказаться. Поначалу было все нормально, такие же ощущения возникают, если прогуляться ночью по переулку Шипи в Ситане(3), что в Цзянсине, только тут более узко. Но, когда через несколько минут сзади и спереди образовалась непроглядная тьма, это узкое пространство стало давить на психику, вызывая приступы паники. Мне, наверно, было проще остальных, я же шел посередине, да и темноты не боялся. Но вокруг было слишком тихо. Наши шаги отдавались эхом, создавая странный эффект, будто кто-то идет позади, я все время прислушивался. У Толстяка, видимо, были крепкие нервы, он как будто всего этого даже не замечал. Его беспокоило только узкое пространство: "Эта каменная дорога очень хреново сделана. Не знаю, кто ее проектировал, но это явная дискриминация нас, толстых людей. Говорите, это путь жизни, ведущий к небесным вратам? Как он может быть таким убогим? Если даже путь на небо такой, то Майтрейя Будда не должен возвращаться в этот мир(4)."

"Какая дискриминация? — ответил я. — Такие узкие коридоры имеют вполне объективную причину. Эту гробницу перевозили на корабле, потому вес и размеры ее должны иметь определенный предел. Раз Ван Цзанхай хотел сделать большой зал для макета Небесного дворца, то ему пришлось экономить на других помещениях. А кроме того, даодоу обычно невысокие и худые. Кто ж мог предположить, что толстяки тоже захотят заниматься этим неблагодарным делом."

Но Толстяк, видимо, очень гордился своей комплекцией: "То есть, хочешь сказать, что в моцзинь был лишь один критерий, физимологический? Ты не прав. Да, я могу быть самым толстым в мире, но мой жир никак не влияет на интеллектуальные способности и навыки. Такое отношение называется... ой!"

В этот момент он понял, что не может двигаться вперед: оба его плеча упирались в стены, он застрял в проходе. Я захихикал: "Навыки навыками, но ты все-таки застрял!"

Толстяк рванулся пару раз, но застрял, видимо, прочно. "Молодой У, — укоризненно заявил он, — хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я только что шел нормально. Ты бы задумался, почему я застрял."

Я огляделся, задумавшись: "Кажется, ширина этого коридора меняется. Когда мы вошли, тут было относительно просторно, а теперь проход сужается. Сделай пару шагов назад, проверим."

Толстяк с трудом развернулся боком, отступил на несколько шагов назад, покрутился: "Нет, нет, причина, кажется, в другом. Там, где я сейчас стою, раньше было больше места. Думаю, эти стены очень странные... Молодой У, я уверен, у нас серьезные проблемы."

До сих пор я шел, погруженный в собственные ощущения, и не обращал внимания на стены. Но, услышав Толстяка, решил проверить его версию, развел руки в стороны, упираясь ими в камень. Ощущение было странное. И тут я понял: "Кажется, стены сдвигаются."

Молчун приложил ладонь к стене, прислушался к своим ощущениям и подтвердил: "Похоже, что-то изменилось, пока мы шли. Но времени думать, что именно, у нас нет. Давайте вернемся и подумаем, как быть дальше."

Но я чувствовал, что наши неприятности только начинаются. Если эти стены сойдутся вместе, то тут окажется три больших блина. Потому я без раздумий поспешил назад. Толстяк, увидев, что мы дали деру, попытался выбраться, но ему приходилось передвигаться боком, периодически застревая: "Подождите меня, собаки сутулые, не надо считать меня расходным материалом!"

Я никогда так быстро не бегал, непонятно было только как это назвать: бег это или активное ползание. Я напряг все свои силы, но чем ближе был выход, тем сложнее мне было протискиваться между смыкающимися стенами. Под конец я передвигался боком. Толстяку было еще хуже: он напоминал краба, помогая себе руками. Молчун был уже возле двери, протянул руку, чтобы открыть ее. Вдруг, грубо выругавшись, он обернулся ко мне и сказал: "Кто-то застопорил дверь снаружи!"

Лицо Толстяка позеленело: "Вот наебнулись врата небесные! Все кончено! Ребята, вы должны что-то придумать, иначе мы все очень сильно похудеем!"

Я тоже с беспокойством наблюдал, как пространство между каменными стенами становится все меньше. Смотреть на это, ожидая смерти — лучше уж сразу умереть. Но что можно было сделать в этой ситуации? Если мы выберемся отсюда, это можно будет считать даром небес. Мне пришла в голову мысль: "Может, если мы быстро побежим вперед, то успеем добраться до выхода в зал? Вдруг получиться?"

Молчун взял меня за руку, покачав головой: "На весь путь до зала требуется около десяти минут. Если бы мы сразу направились туда, то успели бы, но сейчас уже слишком поздно. Давай лучше посмотрим, что там, наверху." Упираясь в стены ногами, мы полезли наверх: там было темно и никаких признаков свободного прохода. Я не видел смысла подниматься дальше, но двигаться лучше, чем просто ждать смерти. Я сделал знак Толстяку подниматься следом.

Расстояние между стенами постепенно уменьшалось, поэтому карабкаться было легко, как идти пешком по ровной дорожке. За несколько минут мы забрались метров на десять вверх. Толстяк бормотал: "А у младшего брата хорошо голова работает. Спрыгнуть с такой высоты и покончить жизнь самоубийством куда лучше, чем превратиться в расплющенный пирог! Надо избегать излишних мучений."

Идея Толстяка была неплоха. Меня самого выворачивало от мысли, что я сейчас превращусь в мясной рулет. Не самый приятный способ умереть, звук лопающегося черепа мне нравился больше. Однако, Молчун не был таким пессимистом, как мы: "Рано думать о смерти, у нас еще есть время. Помните лаз расхитителя под гробом?"

"Конечно, я все помню, — отозвался Толстяк, — но какое это отношение сейчас имеет к нам. Ты хочешь нас подбодрить? — тут его голос изменился, словно он осознал нечто важное. — А, я понял, что ты хочешь сказать. Мы должны поучиться у этого героя силе духа и не сдаваться до последнего момента, да?"

Молчун спокойно ответил: "Нет, я не о том. Подумай, зачем в гробнице делать лазы, которые не ведут наружу? Есть лишь одна причина: он тоже попал в похожую ситуацию и просто прокопал проход туда, где безопаснее."

Я его понял: "Хочешь сказать, что этот человек тоже попал здесь в ловушку, и был вынужден проделать проход?"

Скорость, с которой Молчун умудрялся увидеть возможный выход, меня просто поражала. Теперь я понял, почему он спешил залезть наверх. Пол и обе стены были сделаны из камня, проходы в них можно проделать лишь с помощью взрывчатки. Но потолок был слишком высоко, мы не знали, из какого материала сделан он.

Добравшись до самого верха, мы обнаружили кирпичную кладку. Я простучал один из кирпичей, ни на что не надеясь, но, к моей радости, он оказался пустотелым. Такой кирпич сложно вынуть, но можно пробить, если есть подходящий инструмент. Однако, поблизости я не видел никакого прохода. Толстяк, растерянно оглядываясь, спросил: "Эй, брат, ты говорил, что коридор этот длинный. А что если этот человек пробил проход в другом конце?"

Молчун покачал головой: "Любой, кто попадет в такую ситуацию, сначала побежит по знакомому пути, то есть, туда, откуда пришел. Там он натолкнется на закрытую дверь. И тогда он будет использовать последний способ, как и мы, потому проход должен быть где-то тут. Но если он все-таки был ближе к концу коридора, мы сможем только признать ошибку, умирая." Это звучало убедительно, хоть и не слишком оптимистично. Мы с Толстяком кивнули и стали осматривать потолок, каждый со своей стороны. Нам с Молчуном было проще, мы еще могли хотя бы кулак между своим телом и стеной всунуть. Толстяк же почти достиг предела, ему приходилось изо всех сил втягивать живот, чтобы хоть как-то двигаться. Я видел, как ему трудно, и решил поддержать, сообщив, что степень сжатия жира очень велика, и у него не будет проблем, пока поверхность стены не коснется костей. Он аж посинел, когда это услышал, и отмахнулся, попросив, чтобы я чушь не городил.

Мы начали обследовать потолок от самого входа и углубились в проход почти на десять метров, но пока ничего не нашли. Оказалось, что ползание по потолку требует больше затрат энергии, чем по стенам. Мои ноги дрожали от усталости, пару раз я чуть не соскользнул вниз. Если стены сдвинутся еще чуть-чуть, можно не опасаться упасть вниз, зато я не смогу разогнуть колени, и передвигаться станет еще тяжелее. А впереди только темнота, и я не знаю, где этот проклятый проход. Если, как и говорил Молчун, в конце коридора... я не знаю тогда, как можно избежать такой мучительной смерти.

Если бы я раньше знал, что попаду в такой переплет, то предпочел, чтобы меня насмерть морская обезьяна закусала. Все говорят, насколько ужасны цзунцзы, но я сейчас предпочел бы лицом к лицу встретиться с дюжиной. Это лучше чем давящие со всех сторон блядские стены.

Мои мрачные мысли были прерваны светом фонаря: Молчун подавал знак приблизиться. Мы с Толстяком обрадовались, решив, что он нашел выход, но, когда подтянулись поближе, он указал нам на один из кирпичей. Там была надпись, похоже, сделанная кровью:

"[b][i]У Саньсин убил меня.

Я умер в отчаянии несправедливой смертью.

Клянусь небом и землей.

Се Ляньхуань.[/i][/b]"

Что же тут творится? Это ведь не роман о боевых искусствах! "Что это значит? — недоумевая, спрашивал я. — Кто этот человек? Почему он утверждает, что третий дядя причинил ему вред?"

"Се Ляньхуань тоже был членом археологической группы двадцать лет назад, — ответил Молчун. — Это он погиб на коралловом рифе с бронзовой змеебровой рыбкой в руке."

Я снова сбит с толку и чуть не кричал от отчаяния. Но Молчун привел меня в чувство, толкнув в плечо: "Надпись-то он оставил, но останков тут нет, значит, смог выбраться, и выход может быть близко. Сейчас не время думать, что означают эти слова, давайте продолжим поиски."

Двигаясь дальше, я вдруг вспомнил, почему мне показалось знакомым имя Се Ляньхуаня. Кажется, его упоминал мой дед.

Примечания переводчика

(1) 葫芦里卖的什么药 — буквально "что за зелье (он) продает в кувшине-тыкве". Похоже, У Се любит эту поговорку.

(2) Неудивительно, что У се сразу не смог представить подставки зеркала. Бронзовые зеркала в Китае имели круглую форму. Небольшие имели иногда ручку, а вот массивные устанавливались не на ножках, а на бронзовых подставках.

(3) Ситан (Xitang) — знаменитый город на воде с тысячелетней историей, расположен в низовьях реки Янцзы и внесен в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Город делится на две части: старую и новую. В Старой части остались хорошо сохранившиеся ансамбли зданий династии Мин (1368-1644) и Цин (1644-1911). Узкие, извилистые улочки, которые на местном диалекте называются «лун», является неотъемлемой частью Ситана. Тихие воды, красивые старинные мосты, которых здесь насчитывается более 100, рыбацкие лодки, нежно-розовые закаты и восходы, отражающиеся в воде, которая вечером переливается сверкающими огнями, создают абсолютно идиллическую сказочную картину, наполненную древней поэзией. Древний город Ситан расположен в уезде Цзяшань г. Цзясин (провинция Чжэцзян) на стыке провинций Цзянсу и Чжэцзян, города Шанхай. Он находится в 90 км к востоку от Шанхая и в 110 км к западу от Ханчжоу. В Ситане пересекаются девять фарватеров, которые фактически разделили город на 8 частей. Многочисленные мосты соединяют их в одно целое. Среди древних городов Ситан отличается яркой самобытностью и славится большим количеством мостов, каналов и навесов-галерей. Общая протяженность последних, вытянувшихся вдоль каналов, составляет более тысячи метров. В этом самое большое отличие Ситана от аналогичных мест в Китае.

(4) Майтрейя – «Любящий», «Милосердный», «Непобедимый», «Владыка наречённый Состраданием», «грядущий Учитель человечества» – такие имена даны ему верующими. Майтрейя является единственным Бодхисаттвой, которого признают все направления буддизма. Бодхисаттва – тот, кто принял решение стать буддой, т.е. существом, достигшим наивысшего предела духовного развития, чтобы помочь другим существам выйти из «колеса Сансары» – круга бесконечных реинкарнаций и страданий. Майтрейя – грядущий Будда, преемник Будды Шакьямуни (Гаутамы Будды). Об этом повествуется в «Дигха-Никайе» – одном из старинных текстов «Типитаки» («Корзины наставлений»), содержащей свыше 17 тысяч сутр, приписываемых Будде или его ближайшим сподвижникам. В пятой главе «Лалита-Вистары», одной из наиболее популярных в буддийской литературе биографий Будды, написанной в III-IV вв., сказано, что Совершенный, перед тем как сойти на землю с небес Тушита, для того чтобы стать Буддой, указал на Бодхисаттву Майтрейю как на своего преемника и возложил ему на голову свой собственный венец Бодхисаттвы. Пришествие Майтрейи предсказывалось во многих индийских и буддистских текстах: в «Висуддхимагге» Буддагхоши, в ранних произведениях Махаяны, в «Майтрейя-вьякаране» и других. Одно из самых ранних упоминаний имени Майтрейи – санскритский текст «Майтрейя-вьякарана» («Пророчество Майтрейи») утверждает, что боги, люди и другие существа будут поклоняться Майтрейе и утратят сомнения, и потоки привязанностей их иссякнут: «свободные от всяческой нищеты, они смогут пересечь океан становления и, по учению Майтрейи, они будут вести святую жизнь. Никогда более они не будут расценивать что-либо как принадлежащее им, ничего не будет им принадлежать: ни золото или серебро, ни дом, ни близкие. Но будут вести они святую целомудренную жизнь под водительством Майтрейи. Они разорвут сеть страстей, они смогут входить в священный транс, и им будет принадлежать изобилие радости и счастья за праведную жизнь их». Приход Майтрейи будет связан с уменьшением размера океанов, чтобы Майтрейя мог их без труда пересекать. Кроме того, людям откроется истинная дхарма (закон, учение), чтобы можно было создать Новый мир. Среди явлений, предвещающих появление последнего Будды, перечисляются также прекращение смерти, войн, голода, болезней и распространение в новом обществе терпимости и любви.

Глава 36. Найти выход

Я сразу вспомнил, кто такой этот Се Ляньхуань. Семьи У и Се были даже в некоторой степени родственниками: двоюродные братья двоюродных братьев. Последние поколения наших семей не помнят общую родню, давно это было. Семья Се имеет столь же длинную родословную, как и моя. Се Ляньхуань, кажется, был близко знаком с третьим дядей, обоих объединяло то, что они были последним поколением известных семей расхитителей. Помню, что видел Лянь Хуаня несколько раз, когда был совсем маленьким. А позже его имя часто упоминал дед, упрекая третьего дядю. Он говорил, что из-за третьего дяди наша семья до скончания веков не сможет смотреть в глаза семье Се. Ведь их сын доверился Саньсину, пошел за ним и погиб!

Сейчас, постепенно раскрывая настоящие обстоятельства смерти Се Ляньхуаня, я начинал понимать, почему мой старик был против нашего общения с третьим дядей из-за его криминального прошлого.

Сзади настойчиво толкал меня Толстяк, давая понять, что обо всем можно подумать позже. Стиснув зубы, я продвинулся еще на несколько шагов вперед и нащупал проем в кирпичной кладке. Толстяк радостно вскрикнул: еще бы, с его комплекцией двигаться уже совсем не получалось. Лицо его постепенно приобретало багровый цвет, казавшийся ярче на фоне темно-синего оттенка сдвигающихся стен, как будто Толстяк только что вышел из турецких бань. Мне было не намного лучше, я уже не чувствовал ног. Молчун сделал нам знак не торопиться, забрался внутрь первым, простучав кладку прохода, убедился в ее прочности, а затем затащил туда меня. С Толстяком было труднее, сам он уже не мог даже повернуться, а мы из-за недостатка места не могли ему помочь. Оставалось лишь смотреть, как он, ожесточенно подбадривая себя криками, извиваясь, обдирая спину о камень, протискивался следом за нами.

Оказавшись в проходе, мы посмотрели вниз и содрогнулись. Между стенами оставалась лишь узкая щель. Задержись мы на несколько минут, даже успев обнаружить проход, забраться бы сюда уже не смогли. Я даже представить боялся, что ожидало нас в этом случае.

Проход был пробит вертикально вверх, на высоту человеческого роста, а затем резко менял направление на восток. Наверное, где-то там наш проход соединялся с тем, который вел к гробу в ушной камере. Ноги мои были какими-то ватными, не знаю, сколько еще смогу продержаться. Я поторопил Молчуна, и мы втроем полезли наверх, к повороту.

В этот момент я услышали звук схлопнувшихся стен. Тяжело дыша, мы растирали затекшие ноги, массируя икроножные мышцы, и пытались расслабиться немного. Пережитый стресс давал о себе знать: мой мозг едва работал, неудержимо хотелось зевать. Толстяк прислонился к стене, лицо его приобрело неестественный серый оттенок, ободранная кожа кровоточила. Пытаясь отдышаться, он сказал: "Это путешествие я запомню надолго. Когда вернусь домой, надо будет пару фунтов сбросить. Если я не сделаю этого, можете мою фамилию всегда писать вверх ногами."

Теперь у нас было время внимательно осмотреть место, куда мы попали. Проход был сделан очень грамотно, похоже, этот Се Ляньхуань незаурядный человек. Посветив вперед, я увидел, что лаз прокопан не по прямой, а имеет форму буквы Z(1). Очень практичное решение. Если бы проход был прямым, то, в случае обрушения стен, вся масса кирпичей обрушилась бы на человека, раздавив его. Изогнутая форма прохода не допускает подобного исхода.

Толстяк, отдышавшись наконец, спросил Молчуна: "Что случилось, младший брат? Как ты тут прошел двадцать лет назад? По твоим словам, все было нормально. А в этот раз нас чуть насмерть не задавило. Что мы сделали не так?"

Молчун прикрыл глаза, размышляя, потом ответил: "Мы не могли ошибиться. Но если допустить, что знак в каменной стеле, указывающий на врата жизни, был каким-то образом смещен, то, вполне возможно, мы выбрали не тот вход. Судя по ситуации в коридоре, мы вошли во врата смерти."

"Кто? Как сместил знак? — Толстяк был озадачен. — Неужели это та женщина? Поняла, что мы еще живы, и решила окончательно добить?"

Я покачал головой. Не хочу оправдывать ее, она поступила с нами несправедливо. Но не думаю, что ее способности настолько хороши, чтобы изменить древний указатель, который исправно работал больше сотни лет. А больше некому, нас ведь было только четверо. Хотя... а нет ли здесь кого-то еще? Ведь третий дядя исчез в этой гробнице. Не мог ли он быть тем человеком, что сломал древнюю систему указателей направления? Как бы я не был скептически настроен по отношению к нему, но его знания и опыт вполне позволяют ему это сделать.

Молчун, заметил мою глубокую задумчивость, похлопал меня по плечу: "У меня есть версия. Если тебе интересно, могу рассказать."

Он в этой гробнице уже второй раз, лично прошел большую часть пути почти до конца. Конечно, его советы дорогого стоят, и я хочу услышать его версию. Кивнув, я попросил его продолжать. "Полагаю, У Саньсин и Се Ляньхуань знали друг друга, даже дружили, но не показывали этого двадцать лет назад остальным членам команды, — начал свое объяснение Молчун. — Когда мы приплыли сюда, возможно, именно Се Ляньхуань первым обнаружил подводную гробницу, но сказал об этом только У Саньсину."

Они оба даодоу, потому не могли упустить такую возможность, и в первый раз спустились сюда вдвоем, тайком от остальных. У обоих достаточно опыта, для них это не было сложным. Однако, когда они проникли сюда, возможно, случилось что-то, и третий дядя решил убить Се Ляньхуаня.

Почему и зачем — на эти вопросы сейчас ответить невозможно. Но Се Ляньхуань был в отчаянии и искренне верил в предательство Саньсина, когда попал в эту ловушку, потому оставил надпись кровью в коридоре, считая, что сейчас умрет. А затем обнаружил, что кирпичи пустотелые. Скорее всего, у него с собой были инструменты, поэтому сделать запасной выход он смог достаточно быстро, и это спасло ему жизнь.

Я кивнул, выводы Молчуна безупречны. И он продолжил.

После того, как Се Ляньхуань выбрался из коридора, он воспользовался этим способом, чтобы выбраться из гробницы, что ему, вероятно удалось после нескольких неудачных попыток. Конечно, он собирался найти У Саньсина и свести с ним счеты, но тот нашел его раньше и убил, обставив все, как несчастный случай в коралловом рифе.

Слушая это, я чувствовал некоторую неловкость. Но я не мог никак опровергнуть слова Молчуна. Правда, он сам сказал, что это всего лишь версия. Я решил промолчать.

Была ли у Саньсина какая-то цель, или он на самом деле хотел укрыться от шторма — неизвестно. Но он привел сюда своих товарищей. Скорее всего, он не спал, а лишь притворялся спящим. И прекрасно слышал, как Цилин обнаружил секрет росписи на фарфоре, как повел всех к бассейну. Вряд ли это входило в планы третьего дяди, поэтому он притворился женским призраком, завел всех в зал с макетом Небесного дворца, потом заманил в скрытый проход, где все потеряли сознание.

Молчун не знал, что он сделал с ними потом, не знал, что приключилось с остальными. Лишь надеялся, что все выжили, но тоже потеряли память. Теперь, даже если бы они встретились случайно, то не вспомнили бы друг друга. "Но почему третий дядя просто не убил тебя тогда? — удивился я. — Разве был смысл так много с вами возиться?"

"Я тоже этого понять не могу, — ответил Молчун, — но, может быть, он подумал, что нет необходимости убивать тех, кто потерял память."

Версия Молчуна была очень логична и представляла третьего дядю этаким злым демоном, преднамеренно использующим близких людей ради своих, возможно, корыстных, целей. Но я все равно не мог принять это. Все-таки я знал его с детства, дядя определенно не был таким человеком.

У Толстяка лицо вдруг сделалось таким, словно его осенило прозрение: "Молодой У, я тут вспомнил кое-что. Это может все объяснить. Я скажу, как думаю, только не смейся надо мной."

Я помнил, что когда дело доходит до загадок, Толстяк соображает быстро и неординарно. Он мог заметить то, что другие просто обойдут вниманием, как незначительную и мелкую деталь. Единственный его недостаток — это излишняя болтливость и многословность. Я потребовал, чтобы он не растекался мыслью по древу, а объяснил все быстро и четко. С загадочным видом он сказал: "Я думаю, что очень просто. Забравшись сюда, твой дядя мог столкнуться с чем-то... нехорошим, что захватило его душу. Разве младший брат не рассказывал, как третий дядя перед всем честным народом причесываться начал? Разве это не выглядит, как попытка подсказать верную дорогу? И откуда он сам-то об этом узнал? А кто еще может знать так точно все входы, выходы и секреты в древней гробнице, где сотни лет никого не было? Только духи и демоны, обитающие тут с самого начала. Я думаю, что все действия третьего дяди объясняются тем, что его контролирует какой-то здешний злой дух. Если мы его найдем, надо будет ему на голову вылить горшок собачьей крови — и вышвырнуть этого демона. Тогда все будет хорошо."

Глядя на его озадаченную рожу, которая становилась все более тревожной, я не удержался: "Толстяк, тебе бы с такими объяснениями свое "Описание чудесного из кабинета Ляо"(2) писать. Что в твоей голове творится? Хотя, я знаю дядю уже двадцать лет, и даже представить себе не могу, что он хотя бы в чем-то походил на женщину. Ты считаешь, что в него вселился женский злой дух?"

"Не говорил я ничего именно про женщину! — отмахнулся Толстяк. — Но одержимые духами, они же как психи. При нас он выглядит нормальным, а за нашими спинами, может быть щечки подрумянивает и гладью по шелку вышивает." Сказав это, Толстяк сложил из пальцев орхидею и постучал себя по щеке указательным пальцем(3). Выглядел он при этом так потешно, что я рассмеялся: "Ты считаешь, что твои доводы неоспоримы? Прямо убил меня своей вышивкой в качестве аргумента. В твоих словах нет смысла."

Но Молчун неожиданно поддержал Толстяка: "Может, он и слишком смешно сказал, но как раз смысл в его словах есть. Я тоже думаю, что такое возможно. Подобные случаи в древних гробницах уже бывали."

Почувствовав поддержку, Толстяк разошелся: "Послушайте, Толстяк никогда ерунду не говорит. Я думаю, это связано с тем, что гробница находится на дне моря. Фэн-шуй... фэн-шуй тут надо понимать буквально, ветер и вода(4), которые усиливают друг друга, встречаясь. Но этим же они ограничивают друг друга. В этой гробнице заключен дух, который не может выбраться отсюда из-за взаимодействия ветра и воды. Ему, чтобы выбраться, нужно тело и чья-та душа, которую он оставить здесь вместо себя, чтобы не нарушать равновесие. Проще говоря, фэн-шуй этой гробницы благоприятен для людей и их предков, но очень плох для духа, заключенного здесь."

Слушая все это, я не мог не поверить, так серьезно и уверенно он все излагал."Ладно, — остановил его я, — но, чтобы проверить твою версию, надо сначала третьего дядю найти. Если мы его отыщем, я лично прилеплю ему на лоб светлую печать Будды(5) и посмотрю, сработает ли это."

Обсудив все версии прошлых и настоящих событий, мы почувствовали некоторое облегчение. Толстяк посмотрел на часы и заторопился: "Пора заканчивать наш партийный съезд. Хочу сказать, что, если мы тут с голоду умрем, то наши души точно не смогут выбраться наружу и мы даже переродиться не сможем."

Сказав это, Толстяк от души почесал спину и озадаченно посмотрел на меня: "Младший У, ты себя нормально чувствуешь? С тех пор, как я попал сюда, мое тело чешется просто невыносимо."

Примечания переводчика

(1) В оригинале форма прохода сравнивается с иероглифом 之, которых похож на букву Z.

(2) «Ляо-чжай-чжи-и» («Ляо-Чжай»; в русском переводе «Описание чудесного из кабинета Ляо», в западных переводах — «Повести о странном из кабинета Ляо») — название книги китайского новеллиста Пу Сунлина, по прозвищу Лю-цюань (1640—1715), родом из провинции Шаньдун. Пу Сунлин, автор «Ляо-чжай-чжи-и», получил классическое образование и принадлежал к бюрократическому сословию ученых. 16 томов его произведений заключают более 400 новелл, которые не представляют собой оригинального жанра, а являются лишь блестящей стилизацией фантастических китайских новелл VIII—IX вв. Тематика «Ляо-чжай-чжи-и», ограниченная почти исключительно родной провинцией писателя и его же эпохой, использует расхожие сюжеты народного фольклора и фантастику народных сказок. Лисицы-оборотни, бесы, волшебники, странные случаи — вот основные мотивы «Ляо-чжай-чжи-и», и недаром первоначально книга называлась иначе: «Гуй-ху чжуань», то есть истории о бесах и лисицах. «Ляо-Чжай» черпает свои сюжеты также из даосизма. Сугубо-изощрённый, насыщенный литературными условностями и цитатами язык «Ляо-чжай-чжи-и» был рассчитан, конечно, не на широкую массу, а на очень узкий круг читателей, и весь интерес книги для знатоков классики заключался именно в этой литературной изысканности, превратившей материал народного по существу эпоса в книгу для немногих эстетов из числа образованных верхов феодальной бюрократии. Сборник Пу Сунлина «Ляо-чжай-чжи-и» до первого ксилографического издания в 1766 году расходился в рукописях. Единственный сохранившийся полный список относится к 1752 году. В 1955 году в КНР опубликована была первая подлинная авторская рукопись «Ляо-чжай-чжи-и». Она была найдена в 1948 году, после освобождения уезда Сифэн на северо-востоке Китая, в крестьянском доме. Сличение надписи, сделанной Пу Сунлином на известном его портрете, со знаками рукописи, подтвердила принадлежность последней самому автору, вписавшему своею рукой также и замечания видного критика XVII — начала XVIII века Ван Шичжэня. К сожалению, обнаружена лишь часть рукописи, содержащая около половины рассказов о чудесах. В 1962 году вышло в свет подготовленное Чжан Юхэ новое, трехтомное издание «Ляо-чжай-чжи-и», в котором сведены были воедино все наличествующие комментарии, а тексты сверены с авторской рукописью. Будучи популярными в старом Цинском Китае, новеллы «Ляо-Чжай» неоднократно переводились на иностранные языки. Наиболее удачным русским переводом является перевод известного отечественного филолога-китаеведа акад. В. М. Алексеева, публиковавшийся отдельными сборниками в 1922 («Лисьи чары»), 1923 («Монахи-волшебники»), 1928 («Странные истории») и 1937 («Рассказы о людях необычайных») гг., а затем неоднократно переиздававшийся советским издательством «Художественная литература» под редакцией ученика В. М. Алексеева востоковеда Н. Ф. Федоренко и др.

(3) Жест руки, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, указательный поднят вверх и оттопырен, а остальные пальцы лишь чуть приподняты. Этот жест использовали в древней танцевальной традиции танцоры мужчины, изображавшие женщин, а позднее женщины-танцовщицы.

(4) Фэн-шуй, 风水, дословно переводится, как "ветер и вода".

(5) Печать Будды, или печать сердца Будды — иероглиф 卍 [wàn]буддийский крест. Используется как символ счастья, добрый знак (雍仲 yōngzhòng). Ключ «十» . Означает безграничную помощь Будды всем живым существам во всех десяти направлениях (восемь главных румбов компаса, зенит и надир) В буддизме часто используется также, как и христианский крест в Европе, в том числе, с целью экзорцизма. Некоторые буддисты называют также «мандзи», что в дословном переводе означает «вихрь». Мандзи отражает неоднозначность мироустройства. Черточке по вертикали противостоит черта по горизонтали, и при этом они одновременно не делимы, они единое целое, подобно небу и земле, мужской и женской энергии, инь и ян. Мандзи обычно закручена против хода часовой стрелки. При этом лучи, направленные в левую сторону, становятся отражением любви, сострадания, сопереживания, эмпатии, доброты, нежности. В противовес им – лучи, смотрящие вправо, которые олицетворяют силу, твердость духа, стойкость, мудрость. Такое сочетание и есть гармония, след на тропе Будды, его непреложный закон. Одно невозможно без другого – в этом секрет мироздания. Мир не может быть однобоким, поэтому сила не существует без добра. Благие поступки без силы слабы, а сила без добра порождает зло.

Глава 37. Проход даодоу

Я уже собирался ползти дальше, но, когда услышал вопрос Толстяка, невольно почувствовал мурашки на собственной шее. До сих пор обстановка совсем не благоприятствовала усиленному вниманию к таким мелочам, я просто не замечал, что там зачесалось или заболело. Но действительно, немногим ранее я тоже заметил, как сильно чесались раны, оставленные стрелами с наконечниками в форме лотоса. Однако, то ли я перестал замечать зуд, то ли ссадины уже зажили — меня это больше не беспокоило. Я отогнул воротник и ощупал шею: припухлости и неприятных ощущение не было. "Было такое, — ответил я, — но, кажется, все прошло. Здесь довольно сыро, может быть, аллергическая реакция."

"Значит, аллергия, — бурчал Толстяк, сильно расчесывая спину. — А есть способ вылечить ее? Я, пока старался не стать пирогом, сильно вспотел, теперь чешется прямо ужасно." Говоря это, он терся спиной о стену, не в силах дотянуться руками до особенно чувствительных мест. На рубашке в некоторых местах проступили пятнышки крови. Я чувствовал, что с его спиной точно не все в порядке, поэтому потребовал снять рубашку. Он повернулся, продолжая чесаться. Пришлось отшлепать его по рукам, чтобы не мешал. В свете фонаря я увидел довольно отвратительное зрелище: на ссадинах, оставленных стрелами было что-то похожее на очень тонкие короткие белые волосы. "Толстяк, ты давно ванну принимал?" — ехидно спросил я.

"Ванну? — Толстяк вздохнул. — А почему ты об этом спрашиваешь? Это же личное, мне неудобно отвечать на такие вопросы."

"Сукин сын, ты не мылся уже давно, — продолжал я. — Говорю тебе, ничего серьезного, но твоя спина заплесневела. Белая плесень буйным цветом, ты ж прям очередное чудо света. Думаю, если дальше не будешь мыться, то через пару месяцев станешь обладателем собственного гриба бессмертия(1)."

Толстяк прочистил уши, словно не расслышал: "Что? Белый уголь?(2) Говори понятнее, что происходит?"

Я посмотрел на Молчуна: он нахмурился. Судя по его реакции, дело плохо, поэтому я не решился больше шутить. Он осмотрел спину Толстяка, надавил на одну из ссадин, оттуда показались капли черной крови. "Беда, — шепнул мне Молчун так, чтобы Толстяк не расслышал, — кажется, на наконечниках тех стрел было что-то странное."

Согласен, нормальные ссадины так не выглядят, даже если туда попала инфекция. Но ведь я тоже был ранен ими, но у меня никакой плесени на коже не было. Неужели у нас в роду передается какой-то иммунитет от ядов, встречающихся в гробницах? Я высказал свои сомнения, показав Молчуну собственные уже зажившие ссадины. Он осмотрел меня, кивнул, соглашаясь, но теперь совсем не понятно, что происходит. Толстяк, так и не получив ответа на свой вопрос, испугался, повернул голову и встревоженно спросил: "Какого дьявола вы притихли? У меня там волосы, что ли, выросли? Твою ж мать, давай конкретнее. Длинные волосы? Где именно?" Возмущаясь, он пытался дотянуться до зудящих ссадин, я перехватил его руку, успокаивая: "Не трогай! Похоже, ты какую-то кожную заразу подхватил. Дай нам рассмотреть получше, разобраться. И не чешись, а то шрамы останутся."

Но справиться с собой он не мог, продолжая расчесывать кожу до крови. Я был не в силах смотреть на это и обратился к Молчуну: "Это нельзя так оставлять, надо придумать что-нибудь. Я слышал, что некоторые люди от сильного зуда перестают себя контролировать и могут даже покончить с собой."

"Проклятье, — кричал Толстяк, — я хочу покончить с собой! Иначе зачешусь до смерти. Может, мне поучиться у Гуань Юя, как чесать кости, выковыряв перед этим пару кусков собственного мяса."(3)

Как и многие дети, я маленьким часто болел чем-нибудь кожным и тогда познакомился с нетрадиционным, но универсальным способом лечения. В какой-то степени это было отвратительно, потому я предпочел не объяснять Толстяку все в подробностях: "Тебе не нужно выковыривать свое мясо. Ты же не думаешь, что оно у тебя лишнее? А кроме того, я не Хуа То(4). Но у меня есть немного освежающего лосьона для тела. Давай попробуем намазать. Может быть немного больно, но ты выдержишь."

Молчун застыл в недоумении, а Толстяк со вздохом согласился: "Вот же, сразу видно городских. Отправляясь в дьявольски странную гробницу, ты не забыл взять лосьон? В следующий раз захвати колоду карт. Когда снова попадем в ловушку и не будет мотыг, чтобы выкопаться наружу — можно будет сыграть на досуге."

Естественно, никакого лосьона у меня с собой не было. Я пару раз смачно плюнул на плесень, надел перчатки и размазал слюну по спине Толстяка. Чего я не ожидал, так это сильной боли. Не в силах терпеть, Толстяк закричал сразу, как слюна попала на ссадины. Отмахиваясь от меня, он пытался отползти, безбожно ругаясь: "Что за лосьон у тебя такой дерьмовый! Больно-то как, мать твою за ногу, лучше бы ты меня всего порезал! Вот теперь точно я, Толстяк, хочу на тот свет, только бы не было так больно!"

Однако, я видел, что боль оказала позитивное действие: "Поболит и перестанет. Боль лучше, чем зуд. Ну как, чешется еще?"

Какое-то время Толстяк еще метался и пританцовывал от боли, затем остановился в недоумении: "Эй, молодой У, а правда, все прошло. Скажи мне, что за чудодейственный лосьон такой, какой марки? Я себе такой прикуплю, когда выберемся."

Думаю, если он узнает, что я просто наплевал ему на спину, то прибьет меня, поэтому я поспешил уйти от этой темы: "Не будь девочкой, нам надо побыстрее отсюда выбираться."

Молчун, глядя на мой метод лечения, от души смеялся, покачивая головой. Я впервые видел на его лице не привычную горькую улыбку, а что-то более человеческое. Похоже, он меняется к лучшему, ему просто надо побольше общаться с людьми.

Но, отсмеявшись, он снова надел свою равнодушную маску и сделал знак следовать за ним. Мы ползли вверх около пары минут, пока он не остановился: "Тут развилка."

Я протиснулся вперед: там было два прохода. Посветив фонарем в тот, что слева, я увидел завал из кирпичей. Это был тупик. Молчун, подумав, сказал, что завал сделан уже после того, как человек вернулся сюда из левого прохода. Теоретически этот ход должен был соединять обе ушные камеры. Не знаю, почему Се Ляньхуань запечатал его. Боялся, что из гроба, куда он прокопался, что-то вылезет?

Но раз левый проход закрыт, то правый должен быть выходом. Молчун думал также. Ничего не говоря, мы повернули направо.

Честно говоря, на четвереньках я не ползал с того дня, как перестал под стол ходить. Сейчас это была та еще зарядка, я вспотел так, что хоть одежду выжимай. По привычным подземным ходам ползать было проще, там под ногами была земля, в которую легко упираться коленями. А здесь кругом кирпич и жесткий строительный раствор, да еще поверхность неровная, местами с торчащими осколками. Каждое движение для меня было настоящей пыткой, колени просто горели так, что я даже не чувствовал боли. Кажется, если выберемся отсюда, мне придется заново учиться ходить.

Пока я жаловался сам себе на свою несчастную жизнь, Молчун остановился и жестом призвал к тишине. Толстяк, следовавший за мной, этого жеста не увидел, и спросил: "Что случилось?"

Я попросил его не разговаривать, а Молчун выключил фонарь, мы с Толстяком сделали то же самое, и все вокруг погрузилось в абсолютную тьму. Но все это никак не повлияло на меня: сердце билось размеренно, и я был абсолютно спокоен. Видимо, стены, чуть не раздавившие меня в лепешку, лишили меня остатков страха перед древними гробницами. Не знаю, что там впереди заметил Молчун, но мой опыт общения с ним говорил, что в любой гробнице его надо слушать, ибо он всегда прав.

Какое-то время мы молчали, выравнивая дыхание и остывая после утомительной прогулки по узкому проходу. В тишине был слышен каждый, даже самый незначительный звук. И тем более звук шагов, словно, кто-то ходил сверху, прямо над нами. Шаги были похожи на человеческие. Я был поражен: кто-то следует за нами? Вроде бы мы сейчас находимся под аспидой или коридором, ведущим к ней. Кто это может быть? А Нин? Третий дядя?

Пока я гадал, кто же это ходит наверху, моя шея сильно зачесалась. Сердце екнуло: неужели я подхватил эту белую плесень от Толстяка? Я поспешно ощупал шею, пальцы дотронулись до какой-то влажной массы. Сначала я подумал, что это Толстяк слишком близко придвинулся и щекочет меня своими взмокшими от пота волосами. Выругавшись про себя, я отпихнул его. Но, вытирая руку о куртку, почувствовал слабый странный запах, казалось, прилипший к моим пальцам.

Я с отвращением вытер ладонь о кирпичи сбоку от себя. Похоже, свой ежик на голове Толстяк обильно поливает маслом для волос. Когда выберемся, надо будет его хорошенько отмыть. Судя по консистенции, это масло он не смывал уже несколько месяцев.

Но шея снова зачесалась. Да что этот Толстяк там делает? Я разозлился, схватил его за патлы и прижал к стене, и только сейчас понял, что для головы Толстяка эта копна слишком густой. Осторожно обернувшись, я ощупал пряди, которые только что щекотали мою шею, и похолодел. Волосы были длинные, спутанные и шевелились, словно хотели обхватить мои руки и потянуть за собой. Я судорожно сглотнул, холодный пот снова защекотал спину: у Толстяка не было такой шевелюры. Кто же это рядом со мной?

Тут я вспомнил о плотоядных волосах, которые мы встретили у входа в гробницу. Дыхание перехватило, но включить фонарь я не осмелился. Эта тварь, казалось, находилась в нескольких сантиметрах от меня, если направлю на нее свет, боюсь, мои нервы не выдержат. В этот момент тонкая влажная рука коснулась моего лица. Кожа была очень холодной, а ногти острыми. По затылку у меня побежали мурашки и щека нервно задергалась.

Ногти холодной руки погладили мою шею, и убрались в темноту, а затем я почувствовал приближение лица этой твари, и ее мокрые волосы, прилипшие к моим щекам. Мне было настолько противно, что я стиснул зубы, чтобы не заорать. Внезапно из глубины этих волос раздался женский голос, мягкий, шепнувший мне на ухо: "Кто ты?"

Голос был очень тихим, но я отчетливо расслышал каждое слово. Я остолбенел от удивления, а тело женщины приблизилось, коснувшись моих рук. Ее тонкие пальцы коснулись моего локтя, поднялись к плечу и затем обняли за шею. Меня затрясло, женщина казалась миниатюрной, ее губы щекотали мне ухо, дыхание было прохладным. Я не мог пошевелиться, только слушал ее нежный шепот: "Пожалуйста, обними меня."

Ее голос завораживал. Я был словно одержим: вроде пытался сопротивляться, но собственные руки не слушались голоса разума. Я обхватил ее талию, и совершенно потерял рассудок, понимая, что на ней ничего нет. Кожа была холодной и удивительно гладкой. Краска смущения залила мое лицо, когда губы женщины скользнули от уха к подбородку и нежно коснулись его: это явный намек, что я должен ее поцеловать. И что странно: я совсем потерял контроль над собой и был готов целовать ее бесконечно долго. Этот морок развеял свет фонаря, зажженного Молчуном. Я увидел то, что держал в объятиях. Мой мозг был готов взорваться, а волосы по всему телу зашевелились.

Примечания переводчика

(1) Ганоде́рма (лат. Ganoderma) — род грибов-трутовиков из семейства Ганодермовые (Ganodermataceae), произрастающих на деревьях. В Японии его называют грибом Рейши, в России — чага или трутовик лакированный. В традиционной китайской медицине он известен как гриб Линчжи или "гриб бессмертия", и ему присвоена «высшая» категория с точки зрения широты действия и отсутствия побочных эффектов.

(2) У Се произнес 发霉 (плесень, фа мэй), что легко можно перепутать с 白煤 (белый уголь, ба мэй)

(3) Гуа́нь Юй — военачальник царства Шу эпохи Троецарствия и один из главных героев средневекового романа «Троецарствие». В романе он выведен как идеал благородства, своего рода восточный Робин Гуд. В главе 75-й этого романа описан сюжет, как его ранили отравленной стрелой. Гуань Юй не умер, рана зажила, но в плохую погоду у него болела кость в месте ранения. Врач сказал, что надо разрезать рану и выскоблить кость. Гуань Юй в это время сидел за столом со своими военачальниками и приказал врачу резать и выскабливать кость, но не прервал при этом трапезу.

(4) Хуа То (华佗 145? – 208 г.г.) — выдающийся врач, практиковавший в конце периода династии Восточная Хань. Был первым инициатором лечебной физкультуры и изобретателем лечебной гимнастики, построенной на подражании движениям пяти животных. Особенно он прославился как хирург, оперировавший на органах брюшной полости под обезболиванием. По легенде именно он скоблил кость Гуань Юю.

Глава 38. Цзинь-по — запретная женщина

Моему взору предстало огромное бледное человеческое лицо, с бледно-синей, но очень прозрачной кожей, словно ее обладательница давно находилась в морской воде, истончившей своей солью эпидермис. Но самым жутким были демонические глаза: белков не было совсем, словно глазные яблоки были целиком черными, заполняя собой всю глазницу. Выглядело это, как труп утопленника, у которого удалили глаза.

Это лицо напугало меня до безумия. Истерически крича, я оттолкнул тело и отчаянно пополз вперед. В голове пульсировало лишь одно слово: "бежать!" Однако, проход был слишком узкий, а впереди был Молчун. Бежать было некуда. Вцепившись в него, я заорал: "Демон! Здесь водяные демоны!"

Прикрыв мне рот ладонью, Молчун тихим успокаивающим голосом спросил: "Не ори! Где водяной демон?"

Обезумев от страха, я указал назад: "Это прямо за мной, и..."

Я осекся на половине слова, позади меня никого не было: ни лица, ни волос, ни даже следов воды. Мои пальцы указывали на Толстяка. Ничего не понимая, я спросил у него: "Да чтоб тебя перевернуло, это ты только что был водяным демоном?"

Я был в замешательстве, искал эту нечисть, осматриваясь кругом, но она действительно исчезла. Галлюцинация? Не может быть! Ощущения были настолько реальными, что это не могло быть иллюзией. Или все-таки на мою психику так действует атмосфера древней гробницы? Мое сердце бешено колотилось, в голове туман, я не знал, что делать.

Толстяк заметил, как позеленело мое лицо, попытался успокоить: "Почему бы тебе не успокоиться. Перестань представлять это, говори медленнее."

"Я... я только что видел много волос, обнаженную женщину... — я все еще запинался, — водяного демона. Она хотела, чтобы я ее поцеловал!"

Мысли в моей голове путались, я даже плохо понимал, что говорю. Толстяк, наконец, потерял терпение: "Малыш У, тебе это приснилось. Если тут был какой-то водяной демон, то он должен был переползти через меня, — он похлопал меня ободряюще по плечу. — А что она была голой — это нормально. Тебе уже двадцать с небольшим. Когда я, Толстяк, был в твоем возрасте, мне и не такое снилось. А тут просто голая женщина, подумаешь."

"Маму свою так успокаивай! — ругался я. — Я определенно не спал! Посмотрите, у меня шея до сих пор мокрая, вот, потрогайте!" И я подставил шею в качестве доказательства Молчуну и Толстяку. Первый, обнаружив следы воды, нахмурился, а Толстяк посмотрел вверх, полагая, что вода могла протечь сверху. Но это было невозможно: все швы были замазаны гидронепроницаемой смесью белой глины, такой состав сохраняет свой свойства столетиями.

"Странно, — задумался Толстяк, — здесь только один путь. Если бы по мне что-то ползало, я бы заметил."

"Может быть, это ты заснул? — предположил я. — Заснул и не заметил, что по тебе кто-то ползает."

Толстяк беззлобно ругнулся: "Да пошел ты. Я сплю чутко, как ты можешь допускать, что по мне кто-то ползать будет, а я не замечу? Кроме того, разве здесь возможно уснуть, даже случайно? Можешь на мою спину взглянуть. Видишь? Ну как, есть какие-нибудь следы?"

Я только начал успокаиваться, и не ожидал, что эта тварь будет там. Как только Толстяк повернулся, она оказалась лицом к лицу со мной и уткнулась кончиком носа в мои губы. Я так испугался, что горло свело судорогой, вместо крика я смог издать лишь какой-то писк и отчаянно попятился назад. Сделав всего пару рывков, я почувствовал, что не могу двигаться дальше, глянул вниз и увидел, что моя голень опутана волосами. Я отчаянно пытался вытащить ногу, но никак не мог избавиться от этой мягкой, но неожиданно сильной хватки. Другие пряди начали обвиваться вокруг моего тела, добрались до лица и пытались забраться в рот. Последнее пугало меня больше всего, я в панике закрыл рот руками, и в это время Молчун схватил меня за шиворот, с силой потянув к себе.

Протащив меня пару метров вверх, он вынужден был остановиться, потому что волосы дотянулись и до его рук. Я посмотрел назад: Толстяк уже был похож на куколку бабочки, полностью окутанный этой дрянью, он мог только извиваться внутри этого черного кокона. Теперь весь проход был заполнен волосами, превратившись в подобие паутиновой пещеры(1)

Молчун, собравшись с силами, выдернул руку и быстро спросил меня: "У тебя есть, чем огонь разжечь? Эта гадость боится огня!"

Я дотянулся до сумки на поясе, достал пьезозажигалку. Вот это удача! Когда мы готовили рыбные головы на катере, я просил капитана принести мне зажигалку, чтобы разжечь керосиновую плиту, а потом забыл отдать. Не думал, что это сможет спасти мне жизнь. Отбиваясь от волос, я пытался поджечь их. Это было трудно из-за влажности, но в конце концов огонь разгорелся, я смог за несколько секунд вырваться на свободу и сразу же бросился на помощь Толстяку. Неожиданно из копны волос рядом с ним появилось знакомое белое лицо, и тварь попыталась прицепиться к моей спине.

Я был занят освобождением Толстяка, времени отбиваться самому у меня не было. Пришлось пригнуть голову и ударить тварь кулаком в лицо. Все это было неосознанно: условный рефлекс в состоянии жуткого страха. Я даже не понял, сколько сил сумел вложить в удар, но, видимо, достаточно, чтобы нос твари оказался вмятым, а из головы брызнула черная жидкость. Благодаря пьезоэлементу зажигалка все еще горела. Я, стиснув зубы, хотел ударить снова, но тварь сжалась, судорожно вздрагивая. Увидев такую реакцию, я почувствовал облегчение. Кем бы эта сука не была, она боится обычных ударов. Обрадованный, я ударил тварь ногой, лицо ее скривилось еще больше, а я, опасаясь, что меня снова схватят волосы, отполз подальше, держа перед собой зажигалку.

Тварь почти скрылась в спутанных волосах, изредка злобно выглядывая, но не решалась броситься на меня. В это время Молчун успел достать несколько отсыревших запалов и поднес их к моей зажигалке. Огня стало больше, тварь жутко завизжала и метнулась прочь. Буквально за пару секунд она отпустила Толстяка, и я воспользовался этой возможностью, чтобы поджечь оставшиеся волосы, опутавшие его голову. А Молчун продолжал преследовать тварь, пока та не скрылась полностью в темноте. Остановился он лишь тогда, когда догоравшие запалы стали обжигать руки. Я осмотрел Толстяка: его нос и рот были забиты волосами, лицо посинело. Пришлось постучать его по спине и груди, чтобы помочь выплюнуть эту мерзость, из его ноздрей вместе с волосами потекла черная жидкость.

Я вздохнул с облегчением: к счастью, у Толстяка хватило своих сил, чтобы отдышаться, иначе, мне пришлось бы делать искусственное дыхание, а прикоснуться еще раз к этим волосам для меня было хуже смерти.

Толстяк какое-то время не мог сказать ни слова, отплевываясь от остатков волос, а затем сдавленным голосом спросил нас: "И что это, мать вашу, было?"

Я все еще сжимал в руках зажженную зажигалку, не в силах отпустить ее, несмотря на то, что огонь обжигал мне пальцы. Руки Молчуна были тоже обожжены запалами. Он взял Толстяка за ладонь, похлопал по плечу и ответил: "Думаю, это была цзинь-по."

Я вспомнил, как старый Хай с горы Героев рассказывал о запретной женщине, но я тогда посчитал это обычной сказкой: "Так это и есть знаменитая цзинь-по?"

Молчун кивнул: "Я не могу точно сказать, откуда берутся цзинь-по. Есть множество версий и легенд, но там много нестыковок."

Мне это показалось странным, что он может чего-то не знать, я попытался расспросить поподробнее, но он только покачал головой: "Доподлинно известно, что обитает цзинь-по в воде или около нее, возможно, рождается там. По опыту и рассказам тех, кто сталкивался с ней, знаю, что она боится огня. А в остальном все, как с цзунцзы: с древних времен известно, что они боятся копыта черного осла, а вот почему — никто не знает. Но до сих пор я не слышал, что цзинь-по умеет говорить. Мы должны быть осторожны, она может затаиться и охотиться за нами дальше."

Толстяка трясло от страха, он старался держаться к нам поближе: "Не пойму одного: фэн-шуй этой гробницы достаточно хорош, тогда почему тут столько всякой неведомой херни?"

Я не уверен, хорош ли фэн-шуй этой гробницы, но зато я знаком с некоторой информацией о цзинь-по, поинтересовался после встречи с стариком Хаем. Среди этнических меньшинств острова Хайнань запретными женщинами называют шаманок и медиумов, вполне реальных и живых. Но есть еще и старые легенды, встречающиеся у народностей, жизнь которых тесно связана с морем. Они считают цзинь-по самым страшным демоном. Если она попадается людям, то ее ждет страшная участь: ей отрубают руки, ноги и хоронят заживо. Места обитания цзинь-по как-то связаны с беременными женщинами, которые умерли, не успев родить. Думаю, что ее появление здесь не случайно, мы же нашли гроб с многорукой беременной женщиной в каменном ухе. А еще я вспомнил фрески с изображением беременных, о которых рассказывал третий дядя. Может быть, хозяин сознательно продумал присутствие в этом захоронении цзинь-по.

Кажется, Молчуна беспокоила вероятность, что эта нечисть станет нас преследовать, он сделал нам знак двигаться следом за ним. Прежде чем продолжить движение, я прислушался к звукам сверху, но все было тихо. Уж не знаю, кто там ходил, но, похоже, его уже нет. Впрочем, мы тут так шумели, что, скорее всего, он уже знал о нашем присутствии. В любом случае надо поторопиться и побыстрее найти дорогу к выходу.

Затем я взглянул на Толстяка. Заметив мое беспокойство, он сказал, что все в порядке. Думаю, что он не горел желанием оставаться. Я посоветовал ему прикрепить фонарь к поясу, чтобы был всегда под рукой, сам зажал в руке зажигалку и двинулся следом за Молчуном.

Мы забрались немного выше, где проход изгибался. Присмотревшись к стене, припоминая план гробницы, я решил, что такую форму прохода Се Ляньхуань выбрал не только ради безопасности при возможном обвале. По-моему, он не рискнул копать прямо, потому что слишком приблизился к внешней стене гробницы. Но эта точка выхода была бы слишком далеко от поверхности моря. Возможно, как и мы, он пытался добраться до самой высокой точки свода, чтобы выбраться наружу.

Мы находились в этом проходе уже около получаса. Кажется, эта гробница не такая уж и большая, особенно по периметру. Но меня больше волновала глубина, которая, по моим подсчетам, была около тридцати метров: каждый этаж или уровень гробницы имел высоту примерно метра три, всего таких уровней я насчитал не больше десятка. Это, конечно, много, но совсем не удивительно.

И главное: у нас теперь не было возможности повернуть назад, поэтому мы упорно ползли наверх. Минуты через две Молчун остановился, обернулся к нам и сообщил: "Дальше пути нет."

Как? По моим подсчетам это было невозможно! Забравшись вперед, я увидел, что проход действительно был перегорожен несколькими темно-синими плитами. Выглядели они массивными, вряд ли у нас получиться их хотя бы сдвинуть. Но я все равно вместе с Молчуном попытался: плита немного сдвинулась, образовав небольшую щель, сквозь которую пробивался свет. И вдруг каменная преграда куда-то исчезла.

Примечания переводчика

(1) 盤絲洞 – паутиновая пещера. Она описана в романе «Путеше́ствие на За́пад» — один из четырёх классических романов на китайском языке. Опубликован в 1590-е годы без указания автора. В XX веке утвердилось мнение, что написал его книжник У Чэнъэнь. Фантастико-сатирический роман в 100 главах повествует о путешествии монаха Сюаньцзана по Шёлковому пути в Индию за буддийскими сутрами. Главным действующим лицом, однако, является не сам Сюаньцзан, играющий весьма пассивную роль, а его спутник — царь обезьян Сунь Укун. Среди других спутников Сюаньцзана — комический получеловек-полусвинья Чжу Бацзе, монах Ша Сэн и белый конь-дракон, который раньше был принцем. Структурно книга представляет собой цепь занимательных эпизодов, в которых прозрачная буддийская аллегория наслаивается на канву плутовского романа. Роман сложен в стилистическом отношении: историческая основа обрастает здесь самыми фантастическими приключениями, фольклорное повествовательное начало сочетается с авторским, народные речения — с высоким литературным слогом, проза перемежается многочисленными стихотворными вставками. Путешественникам встречаются и противостоят различные существа, часто являющиеся оборотнями. Сунь Укун обладает способностью к 72 превращениям и имеет при себе волшебный посох. Однако несмотря на это и помощь спутников, он часто оказывается не в силах одолеть оборотней, и тогда ему на помощь приходят бодхисатвы. В частности, в паутиновой пещере обитали девушки-пауки.

Глава 39. Мастера рукопашного боя

Я немного опешил, но сразу понял, что мы сдвинуть эту плиту не могли, кто-то ее поднял с той стороны. В голову сразу пришли А Нин или третий дядя, потому что других людей в гробнице быть не должно. Я посмотрел наверх, но вместо человеческого лица увидел чешуйчатую морду морской обезьяны, которая, согнувшись, смотрела на меня, казалось, с высокомерным выражением. Краем глаза я заметил окровавленное плечо и торчащий оттуда гарпун, и глубоко вздохнул: что за дерьмо, эта тварь прицепилась ко мне и преследует, что я ей сделал?

Такого поворота событий я не ожидал, потому застыл в растерянности. Пришел в себя, когда почувствовал, что кто-то дергает меня за штанину. Это был Молчун, который пытался затащить меня обратно в проход. Я его понял, попытался вернуться, но ползти вниз по вертикальному проходу было не удобно, да еще двоим в таком узком пространстве было не развернуться. Двигаться было очень неудобно. Но спуститься на пару метров мы смогли, прежде чем морская обезьяна булькнула что-то вроде "Гу-лу" и протянула к нам свои лапы. Понимая, что она сейчас бросится, я заторопился, поскользнулся и со всего размаха ударился о стену подкопа даодоу задницей.

Было жутко больно, зато так я сумел спуститься. Видимо, Бог на моей стороне и позволяет мне сделать передышку. Морская обезьяна была слишком велика, чтобы пролезть следом, даже если ее сюда заталкивать будут. Немного успокоившись, я попытался спуститься еще ниже и понял, что небо никогда не прислушивалось к желаниям людей. Дальше дорогу загородил Толстяк, торопившийся наверх с криком: "Наверх, быстрее наверх, мать вашу, эта сука волосатая снова тут. Вперед!" Сначала я подумал, что он спятил, но, заглянув ему за спину, увидел что из-за поворота по проходу быстро расползаются черные волосы. Я от души выматерился: вот уж идеальная иллюстрация поговорки "беда не приходит одна"(1). Хозяин гробницы явно собрался продать нам морскую обезьяну в нагрузку к цзинь-по. Я поспешно бросил зажигалку Толстяку, посоветовав заблокировать ее, чтобы пламя горело непрерывно, а потом глянул вверх, чтобы оценить масштаб бедствия. И, едва шевельнув шеей, почувствовал боль в плече. Скосив глаза, я понял, что у меня серьезные проблемы: тело этой очешуенной обезьяны были слишком велико, чтобы протиснуться в проход, а вот шея достаточно тонкая и гибкая — эта зараза все-таки дотянулась до меня и укусила!

Очень своевременно! Клыки глубоко вонзились в тело, сознание помутилось от боли, но хруста костей вроде не было слышно. Я пытался отбиться, но она вытащила меня из прохода.

Я болтался у нее в зубах, как слепой котенок у кошки. Похоже, эта обезьяна не собиралась меня убивать сразу. Но если она будет мотать головой, не выпуская из своих зубов мое плечо, то запросто разорвет меня пополам. Как бы не было страшно, надо бороться до последнего. В этот момент я снова увидел гарпун, торчащий из ее плеча. Дотянуться до него руками я не мог, поэтому раскачался, сколь хватало сил, и ударил ногой по нему несколько раз, загнав поглубже. Обезьяна взвыла и отбросила меня в сторону.

Чтобы смягчить удар при падении, я сделал семь или восемь перекатов(2), но, когда попытался встать, понял, что моя правая рука совсем потеряла чувствительность. А обезьяна за это время успела очухаться от боли, которая переросла в дикий гнев. Она несколько раз взревела и снова бросилась на меня, на этот раз нацелившись на горло.

Это произошло так быстро, что я не мог убежать и даже увернуться, пришлось выставить вперед руки. Это было похоже на попытку богомола лапками остановить поезд, но мне надо было хоть как-то удержать обезьяньи зубы на расстоянии, безопасном для моего горла. В это мгновение словно ниоткуда появился Толстяк. Подбежав сзади, он обхватил морскую обезьяну за ноги, словно стреножил, тварь упала мордой вниз, и они, сцепившись, покатились клубком по земле. Толстяк был очень проворным, и, видимо, решил стать У Суном, забивающим тигра(3). Но морская обезьяна была слишком большой, он не смог ее удержать. Одного ее пинка оказалось достаточно, чтобы он отлетел в сторону на несколько метров.

Если даже Толстяк в боевом азарте не смог справится с тварью, то дело плохо. Несколько секунд она скалила зубы и рычала, глядя на поднимающегося противника, а потом снова повернулась ко мне и бросилась. Да что ж ты, блядское отродье, прицепилась ко мне! Мои руки нащупали подводное ружье, закрепленное на поясе, я бы и не вспомнил о нем, если бы случайно не задел. Все это время оно было закреплено за ремень сзади, чтобы длинный ствол не мешался, когда мы ползли по узкому проходу. Теперь ружье, должно быть, повреждено.

Но сожалеть об этом было поздно: морская обезьяна уже была рядом. Деваться было некуда, оставалось лишь, закрыв глаза, ждать, когда она мне откусит голову. Но я и предлположить, что тварь захочет растянуть удовольствие, пытаясь меня растоптать. Она наступила мне на живот, чуть не сломав позвоночник. Отплевываясь кровавыми сгустками, я чуть не потерял сознание от боли, а обезьяна, подняв ногу, уже собиралась наступить мне на грудь, когда раздался гулкий звук, похожий на удар гонга. Я не понял, что случилось, но обезьяна вдруг передумала топтать меня и кувырком покатилась прочь.

Подняв голову, я увидел Толстяка. Он был похож на разгневавшегося бога, держащего в руках огромное бронзовое зеркало, и все еще дрожал от бешенства. Я потерял дар речи: звук гонга — это зеркало. Какой же силой обладали руки Толстяка, если он не просто его поднял, но еще и отлупил обезьяну? Мда, такого человека не стоит выводить из себя. Я сделал себе зарубку на память: в будущем никогда Толстяка не обижать.

А он все еще был в бешенстве. Морская обезьяна еще не успела подняться, как он подбежал и снова ударил зеркалом наотмашь, и я опять услышал звук, напоминавший гонг. Кажется, он сломал ей лицевые кости черепа: морда обезьяны деформировалась, а она сама отлетела на несколько метров. Хотя эта тварь довольно крепкая, удары не нанесли ей смертельных повреждений. Но теперь она понимала, что Толстяк — серьезный противник, и не осмеливалась бросаться на него. Вместо нападения она выбрала другую тактику: шустро подбежала к ближайшей колонне и забралась наверх, рыча из-под потолка на Толстяка. А я, оглядевшись, понял, что мы оказались в зале с Небесным дворцом, о которой говорил Молчун. Это точно то самое место, вон и картины теневые на стенах. У меня не было ни сил, ни времени проверять, точно ли он описал их, но, кажется, за двадцать лет тут ничего не изменилось. Правда, сам зал не показался мне таким уж огромным и величественным. Да, колонны не обхватят три человека, и они из нанму. Этот зал можно назвать роскошным, но никак не божественным.

Толстяк, двумя ударами загнавший обезьяну на колонну, стоя внизу, с высокомерным видом ругался: "Хрен тебе на босу рожу, сука чешуйчатая, ты даже представить не может, сколько я цзунцы убил голыми руками. А ты — всего лишь одна сраная обезьяна, я таких за раз штук пять-шесть одной левой уложу. Не смотри, что я — толстый и старый, меня надо воспринимать всерьез." Он хотел швырнуть зеркало в обезьяну, но вес оказался слишком большим. Толстяк уже потратил много сил, и сейчас смог лишь пару раз приподнять тяжеленную бронзу.

Морская обезьяна была хитрее, чем мы ожидали. Видя, что противник слегка ослабел, она внезапно спрыгнула вниз и швырнула его на землю. Толстяк даже опомниться не успел, как оказался придавленным чешуйчатой тушей, не в силах даже оттолкнуть ее. Воспользовавшись его беспомощностью, обезьяна ударила его когтистой лапой по лицу, ободрав кожу. Боль и обида вернули ему силы: глаза Толстяка налились кровью, он дико взревел и вцепился зубами в морду. Теперь пришла очередь обезьяне обижаться, она с визгом вскочила и отбежала на несколько шагов.

На щеках морской обезьяны болтались оторванные чешуйки, под которыми виднелись окровавленные куски мяса, но от этого ее морда выглядела еще более свирепой. Однако, поведение Толстяка ее явно смутило: тварь стала осторожнее и наблюдала за ним издалека, словно надеялась обнаружить какие-нибудь его слабости. Он все еще держался, но я заметил, как тяжело он дышит, силы его явно были на исходе.

Так они стояли поодаль друг от друга несколько минут. Но, в конце концов, обезьяна — всего лишь зверь, хоть и умный. Такое противостояние, требующее концентрации внимания, было ей не под силу, она зевнула, отвернулась, и стала осматриваться. И тут заметила Молчуна, который, стиснув зубы, пытался вернуть каменную плиту на место, чтобы преградить путь цзинь-по. Плита была очень тяжелая, он мог лишь медленно двигать ее дюйм за дюймом. Он был один, и выглядел более слабым, чем взбешенный Толстяк, что и привлекло обезьяну: с ревом она бросилась к нему.

Я не ожидал такого по-человечески подлого поведения, обезьяна явно предпочитала есть мягкое и боялась твердого(4). Я крикнул: "Осторожно!" Но Молчун уже и сам заметил движение за спиной.

Ему ничего не оставалось, как оставить каменную плиту и уйти от удара перекатом в сторону. Морская обезьяна, промахнувшись, проехалась когтями по камню и тут же снова бросилась на него. Зная способности Молчуна и за него не сильно беспокоясь, я смотрел, как он бежал, уводя морскую обезьяну к ближайшей колонне нанму. Там он внезапно подпрыгнул, оттолкнулся ногой от колонны, развернувшись в воздухе, взлетел вверх, как атакующий волейболист — и приземлился на плечи морской обезьяне, зажав ее шею ногами. Понятия не имею, как у него это получалось, он двигался с такой скоростью, что за его приемами не уследить. Однако, морская обезьяна была очень сильной, казалось, она даже не заметила Молчуна на своих плечах, продолжая двигаться по инерции вперед. Но он сдаваться не собирался: только сильнее сжал колени и резко сделал поворот туловищем влево и назад, правым бедром сворачивая обезьяне шею.(5) Раздался резкий щелчок, голова твари оказалась неестественно развернутой на 180 градусов, шея явно была сломана.

Молчуну потребовалось не больше секунды, это было то, что называют "мгновенная смерть"(6). Мы с Толстяком так и стояли, открыв рты, а у меня заныла шея, словно это мне ее свернули. Я вспомнил тот момент, когда во дворце Лу Шан Вана Молчун заявился к саркофагу с головой цзунцзы в руках. Должно быть, он ее открутил точно так же, легко и за одно мгновение. Я медленно выдохнул: это было слишком жестоко, у морской обезьяны не было ни одного шанса.

Молчун медленно слез с чешуйчатой туши и вернулся к каменной плите, из-под которой уже показалась прядь черных волос. Я бросился к нему на помощь. Пока Толстяк поджигал волосы, мы с Молчуном вернули плиту на место. Цзинь-по явно не хотела оставаться в одиночестве и начала биться о камень. Толстяк, опасаясь, что ей удастся сдвинуть или пробить преграду, сел на плиту.

Удары сотрясали камень еще минут десять, но Толстяк вместе с каменной плитой — не тот вес, который могут поднять простые цзинь-по. Когда тварь внизу успокоилась, его уже не на шутку трясло от усталости и изнеможения. "Курва волосатая!" — рявкнул он, обращаясь к цзинь-по и без сил повалился на пол.

Мне казалось, что опасность уже миновала, да и к правой руке возвращалась чувствительность, я уже мог шевелить пальцами и кистью. Молчун направился к юго-восточному углу, я поспешил следом. Зеркало там уже было сдвинуто, и в стене, как и ожидалось, зияла темная дыра высотой в половину человеческого роста. Она казалась очень глубокой, и я не уверен, что мне хотелось туда лезть.

Примечания переводчика

(1) 福无双致 дословно "неудача привлекает пару", по русские удачнее будет звучать поговорка, аналог которой, кстати, в Китае есть: "Беда не приходит одна: упадешь в колодец, так сверху на тебя свалится еще и камень."

(2) Речь идет о способе правильной группировке при падении: упасть на бок и перекатиться. Так уменьшается площадь, подвергающаяся ударному воздействию при соприкосновении с землей. Правда, обычно достаточно двух-трех перекатов: У Се падал с небольшой высоты. Остальные перекаты, видимо, были по инерции.

(3) У Сун – персонаж классического романа «Речные заводи», одиного из четырёх великих классических романов Китая. Роман относится к числу прецедентных текстов китайского культурного пространства. Роман написан в конце династии Юань, начале династии Мин (середина 14-го века). В романе описан процесс формирования и усиления повстанческой армии крестьянского восстания, руководимого Сун Цзяном (宋江 Song Jiang) в начале 12-го века. В романе «Речные заводи» про У Суна написано с главы 23-ей по 32-ую. Среди рассказов о нём самым замечательным и известным является рассказ из главы 23 «Битва с тигром на заставе Цзинъянган». Там описывается ситуация, когда, выпив слишком много вина, У Син столкнулся с тигром и победил его, поймав за загривок и забив до смерти кулаком. Этот эпизод из романа «Речные заводи» известен любому китайцу. В основном благодаря этой прецедентной ситуации имя У Суна стало прецедентным и означает храброго героя добра молодца, который хорошо владеет боевыми приёмами. С именем У Сун в китайскоязычном дискурсе связано устойчивое выражение словесное клише 武松打虎 Wu Song da hu ‘У Сун забивает тигра’ как название вышеописанной прецедентной ситуации, известной любому китайцу с детства. Это выражение целиком не часто употребляется, но в данном тексте приведено именно полностью.

(4) 吃软怕硬, qīruǎn pàyìng ,"есть мягкое и бояться твердого" — образное выражение, которое можно сравнить с русским "молодец против овец, а против молодца - сам овца". Точное значение этого выражения "обижать слабых и бояться сильных "

(5) В оригинале подробно описано движение, но по-русски это будет выглядеть слишком многословно и громоздко. Описанный захват шеи и последовавший перелом похожи на визитную карточку Вовинам (Vovinam) Вьет Во Дао, прием, который красиво называется "летающими ножницами". Это целая серия захватов противника ногами. В теории такой захват шеи можно использовать для последующего скручивания туловища, которое может привести к перелому позвоночника. Однако, на практике это крайне сложно, требуется очень большая сила мышц бедра, а также хорошее чувство равновесия. Воспроизвести такой прием сложно даже в форме спортивной акробатике, поэтому в сериале "Затерянная гробница. Гнев моря" в шестом эпизоде этот прием был показан более просто: "летающие ножницы" с последующим переломом шеи руками.

(6) 秒杀 [miǎoshā] дословно значит «мгновенно убить». Насчет этимологии слова 秒杀 полной уверенности нет. Как пишут в интернете, происходит этот термин из одной старой, основанной на манге, RPG игры «Redmoon» или по-китайски 《红月》 [hóngyuè], в которой один из способов убийства оппонента назывался «sudden death», то есть «мгновенная смерть» или «внезапная смерть», что на китайский и перевели как 秒杀. Если честно, есть сомнения насчет конкретно этой игры, поскольку английский термин «sudden death» встречается в огромном количестве, в том числе и довольно старых, игр. Но сейчас это выражение чаще имеет другое, метафорическое значение "кратковременную распродажу, во время которой продавец делает довольно значительную скидку на товар" или "молниеносная распродажа".

Глава 40. Дыра в стене

Эта дыра в стене должна стать самым важным моментом в нашем исследовании гробницы, ведь именно на ней заканчивались воспоминания Молчуна о событиях двадцатилетней давности. Что случилось дальше: куда ведет этот проход, что там такого важного, как выбрался Молчун, живы ли те, кто был с ним? Все это оставалось загадкой, у нас были лишь домыслы, ни чем не обоснованные.

Я внимательно осмотрел эту дыру: можно было сказать лишь одно — этот проем сделали люди, но вот зачем он тут? Смысла делать здесь проход не было, разве что для ведения тоннельной войны(1), но тогда он должен вести наружу. Стены сложены из обычных кирпичей, ничего примечательного в нем не было: такие же дыры в большом количестве я видел на угольном заводе в Шаньси, они использовались, как внутренние кирпичные печи для изготовления угля. Но здесь гробница, зачем тут такое, понятия не имею.

Кроме того, как я помню, все гробницы имеют симметричное строение, редко когда проход или комната не имеют такой же пары по другую сторону оси симметрии, если только хозяин не большой оригинал. Я мог предположить лишь два логичных варианта...

Первое, о чем я подумал: это помещение, в котором пытались скрыть какую-то особую погребальную утварь или другой секрет. В заметках моего дедушки были упоминания о подобных скрытых комнатах, но они обычно хорошо замаскированы или оснащены хитрыми ловушками. Тут же нет никаких подвохов, а зеркало, закрывающее проход — это как-то совсем уж по-детски.

Второй вариант — соответствие общей концепции гробницы. Дело в том, что зеркало по принципам фэн-шуй является односторонней преградой. Другими словами, с помощью зеркала можно создать поток энергии, который будет односторонним, например, что-то свободно пропускать внутрь и не выпускать обратно, или наоборот.

Своего рода односторонняя дверь, клапан. Это младший фэн-шуй(2), который сильно отличается от древнего старшего фэн-шуй так же, как хинаяна отличается от махаяны в буддизме(3). Младший фен-шуй создает узконаправленный метод или способ, призванный исправить частные недостатки старшего фен-щуй, общей концепции. Мне всегда методики младшего фен-шуя казались более практичными, а потому интересными, в этом я разбираюсь лучше, чем в старшем фен-шуй.

Я прикинул, куда должна вести диагональ отражения зеркала, если его установить в изначальное положение, и пошел искать какие-нибудь подсказки. Этот зал выглядел точно так, как описывал Молчун, его вид не изменился за двадцать лет: все так же только четыре стены освещены ночными жемчужинами, точно так же скрыт в темноте макет Небесного дворца, точно те же теневые картины на стенах. Используя фонарь, я попытался рассмотреть детали теневой резьбы, которые привлекли мое внимание.

Я уже знал содержание этих четырех картин, но только со слов Молчуна, а красноречием и точностью его рассказ не отличался. Теперь, глядя на все своими глазами, я понимал, насколько реалистичны были эти рисунки. И, если смотреть внимательно, можно увидеть много такого, что было упущено при беглом осмотре.

Во-первых, я сразу понял, что заснеженные горы, вероятно, являются склонами Чанбайшань в провинции Цзилинь(4). Не то, чтобы у меня была потрясающая память и я хорошо разбирался в географии, но главные вершины Чанбайшань очень самобытны, и каждый, кто побывал там хоть раз, сможет их узнать даже на схематичном рисунке.

Во-вторых, я заметил, что на второй картине люди из похоронной процессии носят одежду эпохи Юань(5). Значит, хозяин гробницы должен быть аристократом или видным чиновником этой династии. При этом тут встречаются черты архитектуры и традиций династии Мин(6), получается, что Небесный дворец мог быть построен либо в конце эпохи Юань, либо в годы смены династий. В те смутные времена у аристократии еще были возможности возводить такие огромные гробницы, стало быть, хозяин этой подводной гробницы — человек очень не простой.

Третье — то, что меня больше всего удивило. Все участники похоронной процессии — это женщины. Это очень странно. Я не слишком хорошо знаком с особенностями монгольских церемоний захоронения, но чтобы похороны совершались только женщинами — весьма сомнительно.

Были и другие странные мелочи, подобные этой. Вот только я не мог понять, подсказки это или просто особый стиль художника и его фантазия.

Но одно я уже хорошо понимал. Даже с теми подсказками, которые я нашел, легко будет отыскать Небесный дворец. Надо будет лишь пригласить местных жителей, хорошо знакомых с ландшафтом Чанбайшань. Загадочный дворец несколько сотен лет был погребен под снегом, замерзшая почва очень не стабильна и, если копать без должной осторожности, можно спровоцировать лавину и навсегда остаться погребенным под снегом.

Но все это не имело никакого отношения к дыре в углу. Я проверил остальные зеркала в зале и стены позади них — ничего примечательного там не было. А мне-то казалось, что, когда я попаду сюда, то сразу найду ответы на все свои вопросы. Я вернулся к дыре в углу. Молчун все еще задумчиво смотрел на нее, в его глазах сквозила неуверенность, словно он делал трудный выбор. Увидев меня, он сказал: "Возможно, мне придется пойти туда снова."

"Ни за что! — уверенно возразил я. — Ты смерти нашей хочешь? Или снова потеряешь память еще на двадцать лет — тогда все наши старания не имеют смысла."

Его ответ показался мне каким-то легкомысленным, словно ему было наплевать на все и всех, кроме себя: "Я отличаюсь от вас. Для вас это просто странный жизненный опыт, но для меня это огромный узел в сердце. Если я не развяжу его, то мне будет только хуже, даже если память останется со мной."

Услышав это, я забеспокоился и не мог подобрать слов для ответа. На самом деле, я в некоторой степени понимал его. Но сейчас мы находимся в ситуации, которая не допускает отклонений от выбранного пути. Мы должны думать лишь о том, чтобы выбраться отсюда как можно скорее. Иначе, даже если я узнаю все секреты этого мира, воздух все равно закончится, мы задохнемся, и от всех этих секретов не будет никакого толка.

Я вслух высказал свои опасения, его ответ быть странным и противоречивым: "Насколько ты уверен, что мы сможем выбраться?"

Тут я вспомнил, что еще не осмотрел потолок этого зала, и поднял глаза.

Во всех источниках, которые я читал, свод гробниц эпохи Мин описывается как очень прочная конструкция, так называемые семь горизонтальных и восемь вертикальных опор(7). По-моему, для того, чтобы противостоять давлению воды, свод должен быть арочной формы с самой высокой линией в центре, и спускающимся сводом по обе стороны. Но в этой гробнице архитектор, кажется, следовал традициям подземных гробниц и сделал крышу плоской. Тогда не имеет значения, в каком месте пробивать отверстие для выхода.

Свод находится на высоте более десяти метров от нас и здесь нет ничего, что позволило бы забраться наверх. Хотя можно попробовать взобраться по одной из колонн, пробивая в ней опорами от зеркал отверстия для ног. А добравшись до потолка, разбить кладку не составит большого труда. Можно даже слишком не осторожничать: просто подождать, пока поток воды сверху затопит зал, и выбраться наружу.

Самое главное, правильно рассчитать время. Если разрушить свод по время прилива, то нас просто снесет мощным напором воды вместе со сводом.

Я изложил свои расчеты Молчуну и подчеркнул, что у нас вполне приличные шансы выбраться наружу. Конечно, как только мы выберемся таким способом, гробница будет полностью затоплена. Но она же никуда не денется. Никто не мешает нам тщательно подготовить оборудование и вернуться сюда через некоторое время, чтобы осмотреть все, не торопясь.

Он кивнул, видимо, я убедил его. А Толстяк, как всегда, заторопился: "Так чего же мы ждем? Давай прямо сейчас возьмем эту колонну приступом. Я буду торопиться изо всех сил."

Я взглянул на часы: времени у нас еще много, около шести часов. Покачав головой я остановил Толстяка: "Мы сейчас очень устали, ничего не ели. В таком состоянии лезть наверх неосмотрительно. Надо немного отдохнуть. Тем более, что мы не знаем обстановку наверху: может быть, катер уже ушел, не отыскав наших следов. А обессилев, мы даже до ближайшего рифа не сможем доплыть. Глупо было бы утонуть после того, как выберемся."

Толстяк оценил мои доводы, печально почесал затылок и сказал: "Вот черт, опять надо ждать? Хотя... ничего страшного. Ведь хуже будет, если я от усталости засну в процессе работы, так ведь?"

Я нашел место, где можно было передохнуть, но мой мозг не желал останавливаться. Я продолжал вести расчеты. Допустим, морская вода хлынет внутрь через отверстие в своде. Наличие узких проходов может привести к возникновению водоворотов, которые могут помешать нам выбраться наружу. Тот проход, по которому мы пришли, ведущий к каменной стеле, закрыт, пусть не герметично, но вода туда будет проходить очень медленно. А вот дыра в углу меня беспокоила больше: она открыта, и я не знаю, куда она ведет. Если проход за ней соединяется с другими помещениями или просто очень длинный, то водоворот образуется обязательно, и не маленький, способный засосать нас внутрь.

Я смотрел на эту дыру и придумывая, как ее заблокировать. Можно собрать вместе часть моделей Небесного дворца и забить ими проем.

Пока я рассчитывал размеры дыры и моделей, возникло странное чувство, словно в темноте этого прохода есть какая-то сила, влекущая меня к себе. Воздействие было сильным и компульсивным(8). Я хотел отвернуться, но не мог пошевелиться или хотя бы отвести глаза.

Мое беспокойство трудно было описать. Это было похоже на ощущения человека, который очень голоден, но боится разорвать пакет с едой. Беспокойство усиливалось вместе с желанием пойти и посмотреть, что там.

Все это произошло почти мгновенно. Молчун и Толстяк почувствовали, что со мной не все ладно, но слишком поздно: я оттолкнул их и бросился в проход. Молчун пытался удержать меня, но не смог: я опередил его на несколько шагов, оказавшись в темноте, даже не осознавая, что делаю. Я просто хотел бежать вперед, увидеть, что там такое. И я бежал, не зажигая фонаря, не глядя под ноги, не обращая внимания, пытается ли кто-нибудь меня догнать.

Добраться до конца я не сумел: сначала сзади что-то просвистело, затем вспыхнула острая боль в левом колене, подвернулась лодыжка, и я с разбегу упал на землю.

Падение было ужасным, я разбил лоб, из носа текла кровь, а голова раскалывалась от боли. Однако сразу же исчезло навязчивое желание бежать вперед, я словно очнулся от странного сна.

Прислушиваясь к себе, я пытался понять, что за наваждение приключилось со мной. Какая сила скрыта в этой темноте, способная заставить потерять рассудок. Я попал в очередную ловушку?

Оглянувшись, я увидел приближавшихся Молчуна и Толстяка, последовавших за мной, а рядом валялся фонарь: наверно, они швырнули его мне в ноги, чтобы остановить.

Эти двое подошли и, не говоря ни слова, попытались поставить меня на ноги. Но колено болело сильно, я не мог стоять. Подхватив меня под руки, товарищи повели меня к выходу. Но проход был слишком тесным для нас троих, да еще темно.

Тогда Толстяк включил фонарь, засунул его под мышку, обхватил меня руками, и потащил, двигаясь спиной к выходу. Каждый шаг давался ему нелегко, о моем комфорте он тем более не беспокоился, но это немного привело меня в чувство.

Поскольку ногами мне двигать не надо было, я мог внимательно рассмотреть пространство, освещенное фонарем. В какой-то момент мне показалось, что я увидел человека, сидящего на корточках в темноте.

Свет фонаря был неясным и постоянно дергался, я не мог рассмотреть фигуру четко, но был уверен, что это именно человек. Вспомнив о третьем дяде, я закричал: "Стой, там впереди кто-то есть!"

Толстяк, услышав меня, остановился, направил свет вперед, но нам удалось увидеть лишь спину убегавшего неизвестного. Теперь мы точно знали, что это человек, но вот кто?

Молчун соображал быстрее всех и с криком "Быстро, догоняем!" скрылся в темноте. Толстяк побежал следом, стараясь не отставать. Я тоже попытался идти за ними, но едва мог стоять на ногах и лишь медленно ковылял в ту сторону. Молчун к этому времени уже ухватил за руку убегавшего, следом Толстяк набросился и повалил его на землю, светя фонариком в лицо и удивленно ахнул: "Это же А Нин!"

Я тоже подошел, хромая, и был поражен ее видом: грязное лицо, разорванный гидрокостюм, от тела исходил неприятный запах, нос и губы в крови. Даже представить не могу, что с ней случилось. Правда, мы тоже выглядели не лучше, особенно Толстяк, сплошь покрытый ранами и ссадинами. Когда он узнал женщину, тыча ей пальцем в лицо, начал безбожно ругаться.

Но его остановил Молчун, сказав: "Погоди, с ней явно что-то не так!"

Примечания переводчика

(1) Тоннельная или подземная война, иногда еще называемая минной, по-английски tunnel warfare — обобщающее название для военных действий, ведущихся в тоннелях и других подземных полостях. Включает строительство подземных объектов в целях нападения или обороны и использование существующих подземелий естественного (пещеры) и искусственного (катакомбы, городские коммуникации и тому подобное) происхождения для военных целей. Целью таких действий является захват или уничтожение вражеских укреплений, неприступных для наземных атак, или же укрытие своих войск от вражеских обстрелов.

(2) В Китае существуют два типа искусства фэн-шуй. Старший (не в смысле "большой", а именно старший, появившийся раньше) фэн-шуй, или геомантия охватывает огромные площади, по сути это мистический ландшафтный дизайн гробниц. Младший фэн-шуй появился позже, как говорит У Се, с целью исправлять естественные недостатки старшего. Младший фэн-шуй не оперирует масштабными категориями, в его основе тонкости перенаправления энегрий внутри замкнутого пространства.

(3) Хинаяна, т. е. «узкая колесница» или «узкий путь спасения», обычно рассматривалась как наиболее ранняя форма буддизма. Хинаяна — резко выраженный монашеский буддизм. Строго говоря, получить религиозное спасение, согласно учению хинаяны, может только тот, кто практически порвал все семейные, имущественные, вообще мирские связи, ушел от треволнений обычной земной жизни в уединение монашеского бытия. Только аскетическое уединение монаха, живущего подаяниями мирян, создает якобы необходимые условия для накопления высоких нравственных добродетелей, ведущих к полному отказу от всех жизненных интересов, подавлению всех чувств и желаний, к состоянию святого, архата — существа, преодолевшего закон бесконечных перевоплощений в мире страданий. Для последователей хинаяны характерен субъективизм, личное спасение и полное равнодушие к окружающему миру. Грубо говоря "моя хата с краю" Махаяна, т. е. «широкая колесница» или «широкий путь спасения», обычно считается более поздней формой буддизма, хотя многие характерные для нее черты можно найти в ряде положений, приписываемых Будде. В отличие от хинаяны важнейшим моментом в махаяне становится не личное спасение ушедшего от всего мирского монаха, а активное религиозное влияние монахов на мирян, соответствующее интересам классовой верхушки феодального общества, идеологией которого для большинства буддийских стран Азии и стала махаяна.

(4) Чанбайша́нь — вулканическое плоскогорье в составе Маньчжуро-Корейских гор, расположенное на территории Китая и частично КНДР.

(5) Эпоха Юань (1279— 1368 гг.) вмещает в себя монгольское нашествие на Дальний Восток, частичное завоевание Китая (XIII в.), возникновение монгольской династии Юань (1271 г.) и период её владычества в Поднебесной.

(6) Великая Минская империя — государство, образовавшееся на китайских землях после свержения власти монгольской империи Юань. Существовало с 1368 года по 1644 год. Соответственно, в хронологическом порядке эпоха Мин следует за эпохой Юань.

(7) Свод зала четырехугольной формы должен иметь восесь вертикальных опор, в данном случае восемь колонн из нанму, ("восемь вертикальных"), которые у свода соединяют шесть горизонтальных распоров: четыре, соединяющих попарно противоположными колонны и две, соединяющее ряды из четырех колонн, и один несущий горизонтальный распор, расположенный в центре по всей длине зала ("семь горизонтальных").

(8) Компульсивное воздействие — навязчивое, принуждающее, похожее на гипнотическое внушение.

Глава 41. Коралловое дерево

Услышав слова Молчуна, я тоже заметил, что выражение лица А Нин было каким-то тусклым, вялым, она сама на себя была не похожа. Прижатая к земле, она не сопротивлялась, ничего не говорила и даже не смотрела на нас, как будто все происходящее ее никак не касалось.

Толстяк был удивлен: "Это чертовски странно. Обычно она сразу реагировала, когда мы ругались. Раньше достаточно было только слово сказать, чтобы получить пинок в ответ."

Я знал, что кулаки Толстяка подобны кувалдам, потому спросил: "А не не слишком сильно ударил ее? Посмотри, она после твоего нападения вообще не реагирует ни на что. Думаю, ты был слишком груб, а может быть, голову задел."

Толстяк искренне возмутился: "Я что, мудак какой-то, чтобы так грубо с дамой обращаться? Я просто повалил ее на землю, мягко, даже следов не оставил. Если мне не веришь, братишку спроси." '

Молчун поддержал его: "Не волнуйся, травм у нее точно нет серьезных, но она явно не в себе. Возможно, у нее шок." Он помахал ладонью перед ее лицом, похлопал по щекам, щелкнул пальцами, но А Нин даже глазом не моргнула.

Толстяк почесал в затылке, ничего не понимая: "Неужели эта дама увидела нечто такое, что ее сильно напугало?"

"Эта женщина хладнокровна и безжалостна, у нее отличные боевые навыки, — с сомнением покачал головой я. — Помните, как она со мной обошлась? Разве можно чем-то напугать такого человека? Не дайте ей себя обмануть, возможно, она просто притворяется."

Толстяк склонен был согласиться со мной: "Вот тут ты, возможно, прав, женские сердца полны яда. Надо быть осторожными. Давайте пару раз как следует ее стукнем и посмотрим, останется ли она таким же овощем? И не стоит бояться оставить на ней пару синяков, она женщина сильная, переживет. Может, после пары пощечин она перестанет прикидываться невинной девочкой, покажет свои железные кулачки, а также..."

Я понял, что Толстяка заносит: "Притормози, ты насмотрелся революционной кинохрени и теперь хочешь примерить на себя роль агента Гоминдана(1)? Ты же видишь, в каком она состоянии. Неужели сможешь ее ударить?"

Толстяк поднял свою огромную ладонь и занес над лицом А Нин — и понял, что действительно не сможет ее бить. Обескураженный, он заявил: "Жаль, но Толстяк никогда не бил женщин, так что писец котенку отменяется. И что мы будем с ней делать?"

Я вообще-то с ней не был хорошо знаком, чтобы понять, притворяется она или на самом деле ничего не соображает: "Пока она сама себя не проявит, мы ничего не сможем понять. Думаю, надо ее только связать, а когда выберемся, то сдадим ее в полицию, пусть они разбираются."

Толстяк был в ярости: "Ты что, совсем пиздарик или только прикидываешься? Если ты не заметил, мы все трое тут грабим национальное достояние. Отдать ее в полицию... ты тоже где-то ушиб свои свиные мозги(2)?"

А ведь он прав! Кажется, я конкретно крышей поехал, снова стал примитивным хозяином антикварной лавки и забыл, где нахожусь и что делаю. Пришлось оправдываться: "Я всего дважды бывал в гробницах, не гони утку на насест(3). Я всегда был законопослушным гражданином и привык обращаться в полицию, когда у меня возникают трудности. Сейчас сказал, не подумав. Если еще раз сморожу откровенную чушь, притворись, что не заметил."

Толстяк махнул рукой: "Ладно, не думаю, что ты сможешь измениться, замерзшую лилию не отогреешь(4). Лучше давай послушаем, что младший брат скажет, на его слова всегда можно положиться."

А говорили, что я не вспыльчивый! Мне пришлось старательно смотреть на Молчуна, чтобы не закипеть. Он в это время осматривал А Нин, светя ей в глаза фонариком, и заметив, что мы повернулись к нему, сказал: "Зря спорите. У нее зрачки на свет не реагируют, это очень серьезно, так притворяться ни у кого не получится."

Его голос звучал уверенно, и я в его опыте не сомневался: "А ты можешь сказать, что с ней?

Молчун покачал головой: "Я же не врач. Про реакцию зрачков я слышал, когда меня самого в больнице осматривали, запомнил на всякий случай. Но от чего именно она стала такой, и как ей помочь, я не знаю. Чтобы понять, что с ней, моего опыта недостаточно, ей в больницу нужно."

Я вздохнул, вспомнив, как выглядела эта женщина раньше: "Ничего страшного, если сейчас не можем понять, что с ней, надо оставить все, как есть. Давайте не будет думать об этом, позаботимся о том, чтобы выбраться самим и ее отсюда вытащить."

Ни у кого возражений не возникло, конфликт был исчерпан, и Толстяк обратился к Молчуну: "Это похоже на ловушку, не стоит здесь задерживаться, плохое это место. Давайте быстренько осмотримся, если ничего стоящего не увидим, поскорее уйдем отсюда."

Я уже забыл, где нахожусь, но, когда Толстяк напомнил об этом, снова почувствовал нервную дрожь и острое желание убраться отсюда подальше. Но у этих двоих, видимо, были другие намерения, переубедить их будет трудно, поэтому я, стиснув зубы, кивнул.

Толстяк повернулся и осветил проход фонариком. Я проследил за лучом света: проход был не таким уж и длинным, оставалось шагов десять до его конца, но что тампросматривались лишь расплывчатые контуры.

Я рассчитывал на более острое зрение Толстяка, искренне надеясь, что ничего интересного он не увидит. У меня просто не было сил оставаться здесь дольше, казалось, если задержусь в этом месте, то умру.

Толстяк вглядывался и хмурился, пытаясь рассмотреть что-то в полумраке, но я все равно ничего не видел, лишь услышал, как он тихо спросил: "Вы двое, посмотрите внимательнее, это ведь дерево, да?"

"Дерево в древней гробнице, где нет света и никто его не поливает? — ахнул я. — Если оно тут и было, то давно уже засохло или сгнило."

Толстяк продолжал всматриваться, и, не доверяя своим глазам, требовал у меня подтверждения. Пришлось последовать за ним. Да, в сумраке виднелось что-то, похожее на ветки, очертания были знакомыми, но я не мог вспомнить конкретно, что это: "Не могу ясно рассмотреть, но это точно не дерево."

Толстяк снова и снова крутил в руках фонарь, пытаясь осветить получше, и упрямо утверждал: "А я говорю, что похоже на дерево. И оно к тому же сияет золотым светом. Если не верите моим глазам, давайте подойдем и посмотрим."

Я уже понял, что у него появились свои скрытые мотивы, и сердито сказал: "Вот только не думай, что я совсем ничего не понимаю. Даже если это дерево из золота, как ты собираешься его отсюда унести?"

Толстяк не воспринял мой упрек всерьез: "Унести не смогу, но посмотреть просто обязан. Может, рядом какие-то мелкие кусочки валяются. Если бы мимо прошли и не заметили, то можно было забыть об этом. Но мы сейчас здесь. Когда на дороге валяется что-то ценное и небольшое, почему бы не захватить. Тем более, что пока нам вообще ничего не попадалось, ни большого, ни маленького. Если что-то найдется и поместиться в карман, ведь ничего страшного не произойдет, правда?"

Вот всегда он так! Это печально, но другого выхода у меня не было. Я уже слишком хорошо знал Толстяка: просто подойти, просто посмотреть, просто забрать после того, как посмотрел. Этот парень — просто реинкарнация дьявола.

Я уже собирался от души поиздеваться над ним, когда увидел, как Молчун, активно жестикулируя, тихо зовет нас: "Следуйте за мной, не отставайте!" И я, не оглядываясь, пошел за ним в темноту.

Толстяк с довольным видом взвалил А Нин на спину и тоже пошел следом. Я чувствовал слабость, но Молчун, не обращая ни на что внимания, спешил, у меня не было времени обращать внимания на такие мелочи, как плохое самочувствие, я шел молча, прихрамывая и стараясь не отставать.

Кирпичный проход был одинаковой ширины по всей длине, до его конца идти было недалеко, и вскоре мы оказались возле так называемого "дерева" и смогли рассмотреть его во всем великолепии.

Это был огромный белый коралл ростом с человека, разделенный на двенадцать ветвей, расходящихся в разные стороны. Формой он действительно походил на обычное дерево. Работа была отличная, но ничего особенно ценного я не заметил.

Коралл был установлен в большую фарфоровую садовую вазу и закреплен галькой, а на ветвях висело множество маленьких позолоченных колокольчиков, именно их блеск и заметил издалека Толстяк. Сделаны они были, скорее всего, из бронзы или латуни, сквозь позолоту проглядывала патина. Несмотря на потертости, металл еще сохранял свой блеск.

Толстяк был очень разочарован, когда понял, что дерево не из золота, но сдаваться не собирался, тщательно осветив все вокруг фонариком, и спросил меня: "Молодой У, как думаешь, этот коралл дорого стоит?"

Я кое-что знал о кораллах, но еще больше мне хотелось подразнить Толстяка, на которого я еще был обижен: "Не хотелось бы тебя огорчать, но рыночная цена этого материала составляет 16 юаней за цзинь(5), и это еще если повезет найти покупателя."

Толстяк, видимо, понял, что я хотел его поддеть, и, сомневаясь, переспросил Молчуна. Тот кивнул, подтверждая мои слова. Толстяк сник: "Едрена вошь, я-то думал, что наконец, мне повезло, а в результате, мать мою за ногу, все равно ничего не нашел."

"Толстяк, не расстраивайся, — усмехаясь, утешил его я, — хоть кораллы и не стоят больших денег, но колокольчики, которые висят на ветках, вполне могут оказаться годным товаром."

Но Толстяк уже не доверял мне безоговорочно, как раньше: "Вижу я, как ты лыбишься, не надо дурака из меня делать. Я много этих покоцанных колокольчиков вынес за свою жизнь, а заработал на них всего-то тысячу юаней. Ну и во сколько ты эти оценишь?"

"У тебя есть деловая хватка, но ты не эксперт, — ответил я. — Сказать по правде, точную стоимость я назвать на месте не смогу. Но определенно это может стоить больше, чем такое же количество золота. Видишь узоры на колокольчиках? Они гораздо старше изделий династии Мин. Это продается не на вес, потому что считается антиквариатом, если ты понимаешь, о чем я."

Толстяк был ошеломлен моей оценкой, но все еще сомневался, правду ли я говорю. Но выглядел счастливым, хоть и промолчал в ответ. На самом деле я даже не мог определить хотя бы приблизительно возраст и происхождение этих колокольчиков. Они не пользуются популярностью у антикваров, самый ходовый товар — это фарфоровые и глиняные изделия. Металлические находки быстро ржавеют и требуют хорошего ухода и хранения, это требует не только времени, но и финансовых затрат. Музеи могут себе позволить такие сложности, но вот любители антиквариата в жилом интерьере, какими бы богатыми не были, такое редко покупают. Однако, эти колокольчики очень хорошей работы и отлично сохранились, даже мелкие детали. Значит, цена на них будет не самой маленькой.

Толстяк какое-то время размышлял надо моими словами, потом решил посмотреть товар поближе, потянулся в ближайшему колокольчику, но его остановил Молчун, схватив за руку: "Не двигайся!"

Толстяк, который уже одной ногой залез в садовую вазу, полную гальки, недоумевал, почему его оттаскивают от добычи. Чувствуя себя неуверенно, он спросил в чем дело. Молчун проигнорировал его вопрос и обратился ко мне: "Ты помнишь? Ты должен помнить эти колокольчики? Вспоминай, где ты их уже видел?"

Примечания переводчика

(1) Гоминьда́н, Чжунго Гоминьдан, буквально "Китайская Национальная партия" — консервативная политическая партия Китайской Республики. Вместе с Первой народной партией формирует «синюю коалицию», которая тяготеет к воссоединению Китая, в то время как «зелёная коалиция» во главе с Демократической прогрессивной партией стоит на позициях провозглашения Тайваня в качестве независимого государства под названием «Республика Тайвань». Гоминьдан не чурался тактики террора против коммунистов и вовсю использовал секретную полицию для подавления сопротивления со стороны своих политических противников.

(2) 你脑袋撞猪上了吧,, в основе этого оскорбления лежит часто употребляемое китайцами уничижительное сравнение со свиньей, 猪脑子, zhūnǎozi, "свиные мозги", которое означает кого-то не очень сообразительного или забывчивого

(3) 赶鸭子上架, gǎn yāzi shàng jià, буквально "гнать утку на насест", образное выражение, обозначающее "требовать невозможного"

(4) 黄花菜都凉了, huánghuācài dōu liáng le, буквально "лилия уже холодная", образное выражение, обозначающие "теперь уже поздно", аналог русского "поезд уже ушел"

(5) Цзинь - мера веса, около 0,5 кг (в древности 228-258 г).

Глава 42. Нет выхода

Как только он упомянул об этом, я сразу вспомнил, что произошло несколько недель назад.

Тогда мы собирались проникнуть во дворец Лу Шан Вана, и, когда проходили пещеру с трупами, выловили трупоеда, в теле которого был похожий колокольчик с большой зеленой многоножкой внутри. Двигаясь, многоножка заставляла колокольчик звенеть. Этот звон, отражаясь эхом от стен, походил на шепот человека, странный призрачный звук, обладавший гипнотической силой. Мы тогда чуть не попали под его воздействие, но, к счастью, с нами был Молчун, который столкнул нас в воду, тем самым избавил от наваждения и спас.

Третий дядя, позже осмотрев тот колокольчик, предположил, что он изготовлен гораздо раньше периода Сражающихся царств, но не смог назвать династию. Тогда это было не важно. Последующие события во дворце Лу Шан Вана были настолько опасными и волнующими, что, выбравшись оттуда, я постарался забыть подробности, как страшный сон.

Но теперь мне хотелось поточнее определить происхождение этого артефакта. К сожалению, я почти не помню, как выглядел колокольчик из пещеры мертвецов: освещение там было очень плохое, впрочем, как и сейчас. Да еще Паньцзы сразу раздавил его. Поэтому сравнивать мне не с чем, могу только изучать то, что вижу сейчас.

Если это тот же самый колокольчик, но надо благодарить судьбу, что Толстяк не успел дотянуться до него. Это было бы ужасно. Тогда мы совсем потеряли контроль над собой, но там была вода. А здесь больше сорока таких колокольчиков, пусть и меньших по размеру, и укрыться негде. Если они все зазвенят, я даже не могу представить последствия.

Посмотрев на Молчуна, я сказал: "Тогда я заметил еще одну странность. То место по сути было одной большой гробницей, или даже мавзолеем с несколькими гробницами. Но я не могу понять, какое отношение к этому имеет Ван Цзанхаю."

Толстяк, услышав наш рассказ о произошедшем в пещере трупов, недоумевал: "Может, вы что-то не так поняли? Эти колокольчики относятся к периоду Сражающихся царств или более раннему. Как они могли появиться здесь? Это слишком для простого совпадения. А возможно ли, что Ван Цзанхай тоже был даому?"

Этот неожиданный вопрос заставил нас с Молчуном задуматься.

"Все возможно, — подумав, ответил Молчун. — Чем он занимался в молодости, никто не знает. Но доподлинно известно, что он очень хорошо разбирался в фэн-шуй: для даому эти знания более чем важны, он был бы лучшим. Однако, Ван Цзанхай родом из приличной семьи, члены которой не опустились бы до такого. Его семья была известна своим мастерством фэн-шуй, они были богаты, необходимости воровать у них не было."

Говоря об этом, Молчун не изменился в лице, похоже, не понимая, что этими словами унижает присутствующих. Но в целом он был прав, я дополнил его выводы: "Думаю, такое невозможно. Если бы он был опытным даому, то ловушки были бы другими, предупреждающими, как во дворце Лу Шан Вана, чтобы даодоу заметили их и остановились. Вы тут что-то подобное видели?"

Молчун покачал головой: "Да, никаких предупреждений тут нет, а ловушки отлично замаскированы." Его знания мне казались непостижимыми, и, если он сказал "нет" — значит на самом деле невозможно.

"Тогда как объяснить присутствие здесь колокольчиков? — спросил я. — Он был любителем старинных вещей и унес с собой в гробницу свою любимую коллекцию?"

"Мы прошли всю гробницу, но не видели никаких других ценных старинных вещей. Тут должно быть другое объяснение, — Толстяк задумался, потом с самодовольным лицом продолжил. — На самом деле в древних гробницах могут оказаться не только даому. Кто еще занимается раскопками древностей?"

"Хочешь сказать, что он был древним археологом и иследовал территорию, на которой собирался воплощать свои проекты?" — представив это, я словно проснулся, и мои мысли приняли новое направление.

Толстяк кивнул: "Этот человек был самым известным мастером в то время. Его наследие огромно и разбросано по всей территории Китая. Вполне возможно, что он не раз сталкивался с древними гробницами, возводя свои здания. Когда вернемся, надо будет проверить, не работал ли он в районе храма Тыквенных семечек в Шаньдуне."

Доводы Толстяка были разумными, я не мог им не восхититься. Но колокольчики мы решили не трогать. Думаю, А Нин оказалась более любопытной, а когда колокольчики зазвенели все вместе, ее психика не выдержала. Я даже не могу представить, что творилось в ее голове, когда она слышала этот гипнотический звон, но результат был весьма печальным.

Возможно, в спокойной обстановке можно без последствий послушать эти колокольчики, но в гробницах всегда гнетущая и таинственная атмосфера, нервы постоянно на пределе, и этот странный звон способен свести с ума. Может быть, амнезия Молчуна тоже связана с этим звуком. Я заметил, что колокольчики не только закреплены на ветках кораллового дерева, но и связаны между собой медной проволокой, протянутой сквозь отверстия внутри коралла. Это дерево напоминает музыкальный инструмент, последовательность звуков и их сочетания могут быть разнообразными, а акустика в этом помещении отличная. Одно из таких звуковых сочетаний вполне может привести и к потере памяти.

Мои выводы удивляли меня самого, потому я не решился сказать все это вслух. Мы втроем какое-то время молчали, осматриваясь, затем Толстяк сказал: "Похоже, что этот тупик — тоже своего рода ловушка. А что еще тут есть странного, кроме колокольчиков?"

Я не видел ни монстров, ни присутствия злых духов. В некоторой степени тут было даже спокойно и уютно. Впрочем, не важно, что я чувствую: время отлива приближалось. Искать в этом месте было нечего, потому, забрав с собой А Нин, мы пошли обратно.

По дороге в моей голове крутились два вопроса. Первое: двадцать лет назад третий дядя заманил сюда не одного Молчуна. Где же все остальные? Третий дядя вытащил всех?

Второе: Молчун упоминал странный аромат, который почувствовал сразу, как вошел сюда. Но сейчас его нет. Значит ли это, что двадцать лет назад тут было еще что-то странное, помимо колокольчиков?

Ответить на эти вопросы может только третий дядя.

Но он пропал. И, возможно, найду я его в месяц лошади года обезьяны(1). Он может никогда не объявиться, и все тайны остануться не разгаданными.

Если допустить, что версия Толстяка верна, и третий дядя одержим духами из этой гробницы, то куда бы он в таком случае пошел? Когда он увидел старую фотографию с Молчуном, то сказал: "Я понял!" Что такого он понял? Что же все-таки случилось двадцать лет назад?

Размышляя об этом, я чувствовал недостаток информации, не хватало совсем маленького кусочка, небольшой подсказки, получив которую, я смогу соединить все кусочки этого пазла. И мой инстинкт подсказывал мне, что все это каким-то образом связано с дворцом Лу Шан Вана.

Пока я думал об этом, мы вышли из прохода. Толстяк положил А Нин на землю и сказал: "Время уже пришло. Надо бы выбираться отсюда."

Проблема спасения из гробницы была по-прежнему в приоритете, я отвлекся от своих мыслей и начал объяснять детали своего плана. Я никогда не вскрывал своды гробниц династии Мин, как и других гробниц, потому не был уверен в правильности своих решений. Но других вариантов не было, и после обсуждения все действовали по моему плану.

Толстяк подтянул живот, взял опору от зеркала и начал долбить колонну. Недооценив прочность нанму, спустя некоторое время он уже задыхался, однако, сумел сделать несколько выемок.

Поняв, что работа двигается медленно, он сказал: "Молодой У, эта колонна слишком прочная. Если мы будем действовать так, то за неделю не управимся."

"Не волнуйся, — ответил я, — внешний слой самый прочный, с внутренним справиться будет легче."

Толстяк сомневался, но продолжал работу еще минут двадцать, пока древесина не стала более податливой. Пробив внешний слой, он сумел сделать выемку, куда можно было поставить ногу.

Я теперь знал, что проход в углу — тупик. Даже если в нее попадет морская вода, водоворота не будет. Беспокоиться и заваливать этот проход смысла не было, и я решил помочь Толстяку. Но сделав всего две выемки, я зауважал его. Каким бы толстым он ни был, сила и выносливость у него отменные. Он довольно бодро продолжал разбивать прочное дерево, забираясь все выше. По сравнению с ним я был слабаком. Сделал вдвое меньше, а руки уже отваливались от усталости.

Мы работали до седьмого пота, пока в глазах темнеть не стало, и через три часа, наконец, закончили лестницу. Нижние выемки получились отлично, в них можно было поставить ступню целиком и держаться руками за следующие, без проблем карабкаясь вверх. Чем выше, тем сложнее. Выемки там глубокими не сделаешь. Дай бог, чтобы поместить половину ступни удалось. Но, несмотря на это, часть работы была сделана.

Мы сняли гидрокостюмы и нарезали из них веревки. Эта ткань очень эластичная, прорезиненная и хорошо тянется. Из них получились отличные петли вроде тех, что используют мексиканские альпинисты(2). Еще одной страховочной веревкой связали друг друга, окружили колонну и начали подниматься с трех разных сторон.

Опыта подъема у меня не было, каждый раз, когда Толстяк делал рывок вверх, я чувствовал себя тряпичной куклой, которую подвесили на веревке. Ему тоже приходилось не сладко, получалось, что он тянет наверх нас двоих: "Вы двое, может останетесь внизу, — крикнул наконец он, — а я один поднимусь и пробью дыру. А вы потом сможете подняться наверх вместе с водой. А то знаете, эта страховка сделает из меня мясной рулет. Молодой У, ты практически повис на веревке, я больше не выдержу." (3)

"Не думай, что я горю желанием карабкаться с тобой, — отозвался я, — но я снизу не буду видеть реальной ситуации, которая может оказаться смертельно опасной. Возможно, там двойные стены, между которыми находится плывун(4). Если пробить такую стену, то те, кто находится внизу, будут заживо похоронены, да и ты вряд ли удержишься."

Я говорил правду: слой плывунов в стенах гробницы — самая распространенная защита против даодоу и очень эффективная. Чтобы вскрыть такую гробницу, надо начинать с нижнего уровня: сделать отверстие в стене, выпустить плывун и лишь потом заходить. Иногда на очищение стен от песка требуются дни, а то и недели, поэтому, сталкиваясь с подобной защитой, многие обходят такую гробницу стороной. Иногда вместо песка использовали кислоту или керосин — это еще хуже.

Толстяк имел большой опыт даодоу и понимал, что я говорю дело. Он махнул рукой и продолжил подъем.

Стиснув зубы, мы следовали за ним, стараясь изо всех сил, чтобы облегчить ему движение. Добравшись до верха, Толстяк уселся на стропилах, он был измотан и тяжело дышал: "Черта лысого я еще куда-нибудь полезу! Все! Считайте, что я сдох!"

Я подождал, пока он переведет дыхание, ведь его силы потребуются, чтобы разобрать кладку. А пока я внимательно осмотрел свод, хотел простучать кирпичи, но Молчун остановил меня. Он приложил пальцы к кладке, как будто прислушался к ощущениям и сказал: "Они цельные."

Услышав это, Толстяк решил не затягивать с отдыхом. Не говоря ни слова, он начал долбить раствор белой глины между кирпичами, но слишком много усилий не прикладывал. Он опасался, что при отдаче от сильного удара может сорваться, потянет за собой остальных. А прочность наших страховок вызывала серьезные опасения: если веревки порвутся, то в лучшем случае переломаем все кости.

Мы с Молчуном поддерживали его за плечи: если он все-таки сорвется, можно будет хотя бы попытаться удержать его, чтобы не свалился с десятиметровой высоты. Вот только он сейчас весь потный, не дай бог, правда, упадет — такую скользкую тяжесть мы даже вдвоем можем не удержать.

Белая глина была очень хрупкой. После нескольких ударов откололся довольно большой кусок, обнажив синий кирпич внутри. Толстяк взглянул на него и возмущенно рыкнул. Потом попросил меня посмотреть. Ощупав кладку, я почувствовал себя полным дураком.

Между кирпичами был залит слой металла.

Примечания переводчика

(1)猴年马月, месяц лошади года обезьяны — это аналог русских поговорок "когда рак на горе свистнет" или "после дожличка в четверг".

(2) Техника лазанья по столбам довольно проста. Требуются лишь эластичные веревки. В Мексике использовали джут, но позднее более удобным материалом стала резина. Один альпинист использует две веревки. Одну связывает в круг, надевает на щиколотки, перекручивая "восьмеркой" — это будет опора для ног и рычаг для толчка ногами. Второй охватывает ствол и использует, как рычаг для рывка руками, когда ноги работают опорами.

(3) Судя по описанию, у героев была неправильно выбрана страховка. Они использовали страховку через поясницу (именно в таком случае страховочная веревка может передавить тело), но она удобна только в качестве верхней, когда поднимающий стоит на устойчивой площадке и тянет вверх тех, кто еще находится на склоне. А для подъема лучше использовать страховку через плечо.

(4) Плыву́н — насыщенный водой грунт (обычно песок или супесь), который способен разжижаться под механическим воздействием на него при вскрытии его котлованами и другими выработками. Также про плывун можно сказать, что это герметичный объём в толще грунта, в котором под давлением находятся мелкие и пылеватые пески, насыщенные водой. Часто плывунные свойства проявляют пылеватые пески и супеси, насыщенные водой, содержащие в большом количестве очень мелкие частицы (глинистые и коллоидные), которые начинают играть роль смазывающего вещества между крупными частицами грунта. Вследствие наличия глинистых и более мелких коллоидных частиц эти грунты обладают гидрофильными свойствами и слабо отдают воду. Даже при небольшом гидравлическом градиенте они переходят в плывунное состояние и перемещаются с водой в выработки. Особенно опасен ложный плывун — мелкий пористый песок, насыщенный водой. Поскольку пласт находится на глубине, вода в порах плывуна находится под давлением больше атмосферного. При вскрытии пласт обнажается, и вода под давлением попадает в котлован и выносит с собой песок. Именно ложный плывун и стал причиной размыва в Петербургском метрополитене в 1974 и 1995 гг. Плывунные свойства грунтов проявляются при наличии гидродинамического давления в подземной воде, возникающего вследствие развития гидравлического градиента. Гидравлический градиент возникает при вскрытии водоносных горизонтов. Теоретически свойства плывунов можно использовать для ловушек, которые описаны в романе.

Глава 43. Бомба

Нам только и оставалось, что смотреть на перекошенные лица друг друга.

Если швы свежей кладки залить раскаленным железом, то получится слой, по прочности не уступающий железобетону. Даже если изо всех сил бить кувалдой по такой поверхности, толку не будет. Да и невозможно наносить удары такой силы, вися под потолком.

А кроме того, эта конструкция предполагает сверху еще примерно семь слоев с общими точками соприкосновения. Вскрыть эту крышу без современного специального оборудования невозможно.

Я досадовал на собственную непредусмотрительность. Ведь понимал, что плоская крыша менее устойчива к давлению воды, значит, требует дополнительных укрепительных мер. А при династии Мин был лишь один универсальный способ для такого укрепления — заливка чугуном(1). Я же уверенно полагался только на записи Вэньцзинь и собственные знания по архитектуре, хромавшие, как трехногий кот. У меня ни в чем не было практического опыта, я обо всем знал только из книг, в итоге мой план оказался большим пшиком. Осознавая это, я страдал, понимая, что подвел не только себя.

Толстяк посмотрел на меня и добавил еще каплю в чашу моих страданий: "Товарищ архитектор, что мне теперь делать? Подскажи идею."

"А есть какие-то варианты? Будем лечить мертвую лошадь, словно она живая, — я все же не оставлял надежды выбраться. — Надо осмотреть этот слой. Прошло более двухсот лет, а даже у чугуна есть предел прочности."

Толстяк проникся моей уверенностью и не стал опускать руки. Решив, что проблема не такая уж и серьезная, он продолжил долбить кладку. В этом слое кирпичи были пустотелые, разбить их было проще простого. Но оставалась решетка из металла, залитого в швы. Сломать эти железные прутья не было никакой возможности. Толстяк попытался, но от его ударов оставались только незначительные вмятины. Поняв, что так дело не пойдет, он сказал: "Эта решетка не только прочная, но и в глубину уходит почти на ладонь. Боюсь, ее даже Цзефаном не протаранить."

Я в отчаянии пару раз стукнул кулаком по железным прутьям: ладонь онемела, усиливая мое разочарование: "Похоже, мы недооценили древнее архитектурное мастерство."

"Давай пойдем другим путем, — предложил Толстяк.— Разве древние не говорили, что был бы лишь упорный труд, и иголкою станет железный пест(2)."

"Посмотри на толщину прутьев, ты закончишь свой упорный труд к году Обезьяны(3), — ответил я. — Отлив начнется через двадцать минут, мы не успеем распилить решетку к этому времени."

Толстяк рассердился: "Тогда что ты предлагаешь? Разве ты не слышал, как А Нин говорила, что в этом районе скоро будет сезон ветров, который продлится по меньшей мере неделю? В сезон ветров мы выбраться не сможем, придется оставаться тут. А за семь дней мы либо задохнемся, либо с голоду подохнем."

Я отлично понимал все серьезность проблемы: "Твой практический опыт в этой области куда больше моего. Если бы столкнулся с такой стеной в гробнице на земле, то что бы ты сделал?"

Толстяк и Молчун ответили хором, даже не задумываясь: "Взрывчатка!"

Заметив мое изумление, Толстяк поспешил пояснить: "Не удивляйся. Прочность этой стены поражает воображение. Раньше я сталкивался с таким, когда внутрь попадал, а выбраться не получалось. Пробить обычными методами такую стену очень сложно, потому всегда помогала взрывчатка."

Понять-то я понял, но мне стало грустно по другой причине. Мы находимся в древней гробнице, которую никто не посещал вот уже двести лет. И где я тут взрывчатку найду? Я отлично помнил, как А Нин перед спуском предлагала взять ее с собой. Но я, все еще вздрагивая при воспоминании, как нас тряхнуло взрывом во дворце Лу Шан Вана, просто оставил взрывчатку на катере, а теперь остро жалел об этом. Вот если бы с нами был третий дядя, то он обязательно захватил бы ее с собой.

Сейчас я понимал, насколько был наивным: если случится опять собираться в древнюю гробницу, я обещаю себе, что буду умнее и предусмотрительнее.

Но сейчас этот способ использовать невозможно, поэтому я сдался: "Не получится взорвать, нечем. Надо успокоиться и, не торопясь, все хорошенько обдумать, придумать другой план."

"А с мамочкой посоветоваться не хочешь? У нас всего двадцать минут! — Толстяк негодовал. — Некогда думать, у нас есть лишь второй вариант: вернуться тем путем, которым пришли. Может быть, каменное ухо с нашим снаряжением вернулось на место, и мы сможем подняться на поверхность."

Я кивнул. Хотя очень не хочется снова лезть по проходу, где осталась цзинь-по. При мысли о ней у меня голова разболелась.

Но вдруг Молчун неожиданно остановил нас: "Подождите! Оставайтесь здесь и не двигайтесь. Кажется, я знаю, где взять взрывчатку!"

Прежде чем мы успели ответить, он ослабил веревку и соскользнул по столбу.

Толстяк посмотрел на меня с недоумением, и я мог лишь покачать головой, показывая, что не понимаю.

Характер у Молчуна серьезный, шутить он не умеет, но я не могу представить, где он будет взрывчатку искать. Не с собой же принес: мы все были одеты в гидрокостюмы, под которыми такое не спрячешь. Я смотрел сверху, как он запрыгнул на каменную плиту с макетом Небесного дворца и присел на корточки перед медитирующим трупом, ощупывая его. Должно быть, это та самая мумия, внутри которой двадцать лет назад он и Вэньцзинь нащупали какие-то ценности.

Но что полезного он там может найти? И тут до меня дошло!

К этому времени Молчун осторожно поднял мумию: много усилий для этого не требовалось, там всего веса — только кости. А Толстяк поинтересовался: "И что за хренью он там занимается?"

"Полагаю, — ответил я, — в теле может быть механизм, запускающийся винтовым детонатором(4), значит, под ним или в самом теле может быть спрятана взрывчатка. Если даодоу проявит неуважение к умершему и попробует неосмотрительно забрать сокровище, потянув его, он активирует вращающуюся деталь механизма и детонатор. И мумия взорвется."

Толстяк потерял дар речи: «Откуда он мог знать такое?»

"Двадцать лет назад, когда он осматривал этот труп, то мог догадаться, — ответил я. — Кстати, заметь: он сказал "кажется". Я вот тоже не уверен. Даже если взрывчатка там есть, не факт, что она сохранилась за двести лет."

Пока я объяснял это все Толстяку, Молчун уже перенес труп к нашей колонне и позвал: "Спускайтесь и помогите мне."

Думаю, для Толстяка сложно спускаться и подниматься столько раз, поэтому я позволил ему остаться наверху и спустился один. Молчун собирался привязать мумию мне на спину, наставляя: "Лезь аккуратно, не тряси тело. Конечно, я не уверен, но на ощупь вроде механизм еще работает."

Я, увидев эту сидячую мумию вблизи, понял, насколько описание Молчуна отличалось от реальности. Кожа была почти черной, блестящей и какой-то гладкой, словно мертвец не высох, а был вырезан из какого-то материала. Мышц практически не было видно, и улыбка... вроде как уголки рта приподняты, но неправильная какая-то, неестественная, словно и нет ее вообще. Прямо мурашки по коже. Одним словом, эта мумия мало походила на тела монахов в монастырях, у нее был слишком зловещий вид.

Я не осмеливался даже прикоснуться к телу и спросил Молчуна перед тем, как тот прицепит мне его на спину: "Ты уверен, что с этим трупом все в порядке? Мне кажется, что он какой-то странный, посмотри на выражение лица: чего он так лыбится?"

Молчун в какой-то мере согласился с моими словами: "Я не понимаю, почему, но эта мумия действительно заставляет живых чувствовать себя неуютно. Однако тело совсем высохло: он никак не может превратиться в цзунцзы."

Понимая, что мне все-таки придется тащить на себе этого покойника, я покрылся холодным потом: "Это радует. А ты уверен, что взрывчатку все еще можно использовать?"

"Если ловушка не сработала, — ответил он, — то взрывчатка определенно все еще в нормальном состоянии. Правда, у меня есть опасения, что механизм старый, но пока не проверим, не узнаем."

С трупом на спине лезть наверх неудобно, особенно когда его руки свешиваются вперед, и я вижу перед своим носом его длинные мягкие ногти. Сразу приходят в голову мысли погонщиках трупов в Сянси(5), но у них трупы были обернуты тремя слоями плотной ткани, и сами погонщики были хорошо одеты. А я сейчас с голым торсом, одежда на трупе давно истлела, буквально плоть к плоти. Чертовски жутко ощущать кожей мертвое иссохшее тело.

Но сделать как-то по-другому сейчас нет никакой возможности. К счастью, со светом все в порядке, я мог хорошо рассмотреть труп, чтобы убедиться, что он действительно полностью мертв. Стиснув зубы, внушая себе, что за спиной у меня обычный мешок, я начал подниматься. Молчун карабкался следом, страхуя меня на случай, если вдруг нога соскользнет.

Сделав вверх пять-шесть шагов по самодельным ступеням, я вдруг почувствовал, что с этим трупом что-то не так. Самовнушением это быть не могло, я же чувствовал его своей кожей: казалось, мертвое тело стало больше и тяжелее. Я остановился, осторожно ощупал тело, насколько смог дотянутся, но ничего особенного не обнаружил.

Одна надежда на Молчуна: если что-то не так с трупом, он бы снизу заметил. Но, похоже, он был спокоен. Может быть, я слишком впечатлительный?

Хотя не удивительно: со странным трупом на спине в подводной гробнице... Как не волноваться-то?

Сверху меня активно подбадривал и подгонял Толстяк, поэтому я собрался с духом и продолжил подниматься, но все равно нервничал, и ноги мои немного дрожали. Хотелось закончить все это побыстрее, оставалось всего три шага, и, наконец, я забрался наверх.

Толстяк, повидавший на своем веку много трупов, тоже почувствовал себя неуютно, увидев странную улыбку мумии. Но все же мне было хуже: когда к тебе привязывают мертвеца, который при каждом шаге слегка подпрыгивает, да еще рожи с улыбкой корчит, поневоле вздрогнешь.

Я собрался с мыслями и сказал Толстяку: "Прикрепи это к потолку и немедленно спускайся, мы взорвем его на расстоянии. Если механизм еще цел, то проблем быть не должно."

Толстяк посмотрел на потолок:"Ты смеешься надо мной? Как, черт возьми, мне это сделать? Ты предлагаешь мне повторить подвиг Дун Кунджуя?(6)"

Я посмотрел наверх: действительно, зацепить тело там не за что. А если мы хотим использовать всю силу взрыва, мертвеца надо как следует прижать к потолку. Это проблема.

Подумав немного, я сказал: "Если не получится к потолку, то придется привязать его вверх ногами к стропилам или колонне. Поторапливаться надо, время не ждет."

Толстяк осторожно взял труп, поставил его и спросил меня: «Эй, это действительно странно, почему у этого трупа еще и хвост имеется?»

Примечания переводчика

(1) Веьсма странный способ. В плане прочности — вполне хорош, но на счет долговечности — вряд ли. У кирпича/камня и металла разный коэффициент теплового расширения, такая решетка, возможно, и сохранилась бы, но вот кирпич за двести лет должен треснуть. А тут вообще пустотелые кирпичи, значит, сделаны их глины. Даже в бетоне элементы арматуры ведут себя по другому, со временем образуя трещины: на практике это компенсируется созданием деформационных и температурных швов, особое деление железобетонной конструкции на блоки, правильное расположение арматуры. А в данном случае арматурой по сути является кирпич, а металл — материал для заливки. Заливка расскаленным металлом однозначно сразу повредит что кирпич, что камень.

(2) 只要功夫深，铁杵磨成针; zhǐyào gōngfu shēn, tiěchǔ móchéng zhēn – образное выражение, аналогичное русскому "если долго мучиться, что-нибудь получится" или "терпение и труд все перетрут", которое означает "добиваться своей цели упорным трудом"

(3) У Се немного перефразировал еще одну своб любимую поговорку 猴年马月, месяц лошади года обезьяны.

(4) Имеется в виду принцип детонатора с предохранителем в виде ротора. В стабильном состоянии ротор (лопасть, колесо, катушка) зафиксирован и связан с внешней ловушкой нитью. Если потянуть за предмет-ловушку, ротор начинает вращаться, приводя в действие ударный механизм, являющийся непосредственно детонатором.

(5) Народный обычай «перевозить труп через тысячу ли», 千里行屍,. Родственники умершего далеко от дома человека не могли позволить себе транспортное средство, чтобы перевезти покойника домой для похорон, поэтому они нанимали даосского священника, чтобы он провёл обряд по его оживлению и научил его как «допрыгать» обратно домой. Священники перевозили покойников только ночью и звенели в колокольчики, чтобы уведомить всех в округе о своём присутствии, потому что увидеть цзянши для живого человека считалось плохим предзнаменованием. Эта практика, также называемая Сянси ганьши, 湘西趕屍, буквально «везти трупы в Сянси», была популярна в Сянси, где многие покидали свой родной город, чтобы работать в другом месте. После их смерти их тела везли обратно в родной город, потому что считалось, что если они будут похоронены в незнакомом месте, то их души будут тосковать по дому. Тела ставили вертикально в одну цепь и связывали с длинными бамбуковыми шестами по сторонам, а два человека (один спереди, а другой сзади) шли, неся на своих плечах концы шестов. Когда бамбуковые шесты изгибались вверх и вниз, издалека это выглядело так, словно тела подпрыгивают в унисон. Именно этот вариант транспортировки лег в основу легенд о цзянши (в романе они называются кодовым словом цзунцзы. Был еще один вариант перевозки трупов. Два устных свидетельства о перевозке тел включены в The Corpse Walker Ляо Иу. В одном описывается, как тела переносились командой из двух человек. Один нёс тело на своей спине, и их обоих покрывал большой халат, а сверху была траурная маска. Второй человек шёл спереди с фонарём и предупреждал своего товарища о препятствиях впереди него. Фонарь использовался для того, чтобы указывать путь носильщику тела, потому что накрывавший его халат мешал ему видеть. В свидетельствах из книги предполагается, что тела переносились ночью, чтобы избегать контактов с людьми, и потому что более прохладный воздух лучше подходил для транспортировки тел.

(6) Дун Цуньжуй (董存瑞 Dǒng Cúnruì) — китайский павший герой, во время войны с Гоминьданом, получил приказ взорвать мост, взрывпакет некуда было ни поставить, ни привязать, поэтому он просто руками прижал его к мосту и подорвал.

Глава 44. Слинявшая мумия

"Откуда появился хвост? Почему я увидел его только сейчас? — мне казалось, что Толстяк шутит надо мной. — Сейчас не до шуток!"

"Разве это не так? — торжественно указал мне толстяк на нижнюю часть спины мертвеца.— У тебя прямо глаза экстрасенса(1). Ты не смог увидеть такую очевидную вещь?"

Я проследил за пальцами Толстяка и увидел, что на копчике сидящего мертвеца действительно был отросток длиной три дюйма и толщиной в два пальца, темный, такой же высохший, как и все тело, похожий на засушенный коровий хвост, загнутый кверху.

Мне это показалось странным. Я же внимательно рассматривал мумию, пытаясь доказать себе, что она — не цзунцзы, но этой штуки не видел. Может быть, она выросла, пока я тащил тело на себе?

Хотя, стоит сделать себе скидку на нервозность: содрагаясь от отвращения, я мог и пропустить такую мелкую деталь. Тот факт, что я не помню, был хвост или нет, заставлял меня снова дрожать от неприятного чувства неопределенности.

Я постарался напомнить себе, что сейчас не время подробно изучать анатомию мумии. Тем более, что я не уверен, хвост ли это. "Не делай выводы сразу, — сказал я Толстяку, — почему это должен быть обязательно хвост? Может, это обычный член торчит, присмотрись повнимательнее."

"Да иди ты... — засмеялся Толстяк — Хер на жопе? Хотя тогда понятно, чего этот чувак помер... если у него вот так... выросло..."

Я знал, что он сейчас забросает меня своими ехидными шуточками, поэтому сразу перебил его: "Ой, ладно! Тебе не все равно, что у него на заднице и от чего он помер? После взрыва от него ни члена, ни хвоста не останется. Хотя можешь изучить подробнее, что, где и почему растет: тогда через несколько лет изучать в этой гробнице будут уже нас."

Толстяк меня понял, сообразил, что ему вообще-то тоже плевать на эту физиологическую странность мумии, и занялся делом.

Я помог ему перевернуть тело, снял веревку, которую мы использовали при подъеме, и привязал мумию к колонне. Насколько сильным будет взрыв, рассчитать трудно. Но помню, как в детстве слушал рассказы о трех храбрых и пятерых смелых(2). Там с помощью десяти игральных костей соорудили бомбу, которой удалось разнести десять слоев твердой породы.

Проверяя прочность веревок, я переживал, что привязан труп не слишком хорошо, но вроде должно хватить на время до взрыва.

Долго возиться рядом с этим странным трупом да еще под потолком мне совсем не хотелось: я спешил проверить еще раз, убедиться, что все в порядке и поскорее спуститься вниз.

Но стоило вспомнить, что приближается оптимальное время для взрыва, как меня снова затрясло. Одно дело — наблюдать работу взрывотехников со стороны, и совсем другое — участвовать в этом лично. Я просто молился и просил у богов благословения, хотел, чтобы все прошло гладко, и мы спасли свои жизни.

Я уже собрался спускаться, когда Толстяк схватил меня за плечо: "Погоди, мы еще не закончили."

Осмотревшись, я был удивлен: "Чего не хватает? Разве мы не сделали все, что требовалось?"

Но Толстяк настаивал, чтобы мы не торопились спускаться. Он повернулся к иссохшему трупу и заговорил: "Уважаемый предок с хвостом, человек ты или обезьяна — не важно. Ты уже добрался на Запад(3). Хоть эта вонючая кожа тебе уже не нужна, но все же мы совершаем плохое дело, превращая тебя во вместилище динамита — это уже слишком, но выхода у нас нет. Ты, многомудрый, не гневайся на нас. Скоро твой дух полностью освободится от бренного тела, от мирской суеты и запретов." Сказав это, Толстяк поклонился мертвецу, завершая свой символический обряд.

Я в ярости схватил его, чуть из трусов не вытряхнув, и потащил вниз, ругаясь: "Твою ж мать, нашел время шутки шутить!"

Съезжая по колонне следом за мной, он оправдывался: "Ты не понимаешь. Этот хер засохший так злобно смотрит, нельзя гарантировать, что он потом когда-нибудь не найдет нас и не сделает какую-нибудь гадость. Сам подумай: сидел он тут в одиночестве и покое, весь такой довольный. И тут мы, молодые и красивые, схватили его и потащили взрывать. Вообще-то мы не правы, так что нужно хотя бы для видимости извиниться."

"Да ладно! — продолжал возмущаться я. — А когда ты таскал двенадцатирукий труп? Ему ты ему земные поклоны отбивал. А этому достаточно было хвост отрастить, чтобы ты уважительно засуетился."

Вот так и возникли когда-то противоречия между Севером и Югом, можно сказать, это точный пример идеологических различий.

Когда мы спустились, Молчун уже перенес А Нин в дальний угол и подзывал нас. Мы установили бронзовые зеркала в качестве щитов на случай, если взрыв окажется более мощным, чем ожидается. Я полагался на меткость Молчуна, надеясь, что, когда наступит время отлива, он точно бросит подставку от зеркала, чтобы запустить механизм детонатора в мертвеце. Помню, как он чуть не убил Толстяка, бросив через всю пещеру меч во дворце Лу Шан Вана. Сейчас для него сделать такой бросок — не проблема, потому другие варианты я даже не рассматривал. Оставалось только молиться и следить за временем.

Периодичность приливов и отливов в море всегда достаточно четкая: каждый день бывает по два прилива с интервалом в двенадцать часов. Самый высокий уровень воды держится обычно чуть более часа, потом начинается отлив, на пике которого может даже обнажаться морское дно. По расчетам самый низкий уровень воды будет через шесть часов после пика прилива.

Однако, мелей на этом рифе было мало, иначе тут крупные лодки, вроде нашего катера, не ходили бы. Но я надеялся, что глубина менее двух метров при отливе вполне вероятна.

Единственное, чего я не мог точно просчитать — сколько продлится отлив. Скорее всего, не долго. Нам нужно будет дождаться, когда основная масса воды уйдет, а потом нельзя будет терять ни минуты.

Я старался рассуждать оптимистически, но допускал возможность непредвиденных ситуаций, которые сложно просчитать, надо будет решать проблемы по мере возникновения. Вполне возможно, что мы снова попадем в безвыходную ситуацию, например, крыша рухнет целиком под напором воды. Но лучше не озвучивать это, чтобы не тревожить остальных. Тем не менее, глядя мне в лицо, Толстяк чувствовал мою тревогу: "Вы двое, скажите мне правду: вы ведь не уверены, что все пройдет гладко?"

Не зная, как ему ответить, я старался говорить максимально равнодушно: "Сложно сказать. Это как маятник: надо подождать, когда он остановится, тогда станет ясно, куда он указывает."

Толстяк вздохнул: "На самом деле, чем спокойнее ты говоришь, тем больше я волнуюсь. Ты же говорил, что эта штука может не взорваться. И какой план на этот случай? Скажи мне, позволь мне тоже чувствовать себя спокойно."

"Есть способ, — ответил я. — Я ведь уже говорил: вернемся тем же путем, что и пришли. И посмотрим, не появится ли снова та комната, в которой осталось наше снаряжение. И есть третий вариант: оставаться здесь и ждать, пока явится группа с катера нас спасать."

"А если они не явятся? — продолжал расспрашивать Толстяк. — Сколько нам ждать этих спасателей? Всю жизнь? И станет эта гробница "могилой живых мертвецов" на морском дне Сиша, где мы так и не постигнем истину пути на сушу(4)."

Я постарался утешить Толстяка: "Я хочу сказать: не важно, что все здесь зловещее и необычное, и не страшно, что мы можем не выбраться с первого раза. Но сразу не умрем же. У нас будет время придумать еще какой-нибудь план. Выход можно найти всегда. А кислород... ну, я думаю, на неделю хватит. Если больше спать и меньше двигаться, то можно сэкономить."

Толстяка мои доводы не убедили: "Воздуха, может быть, и хватит, но надо еще что-то есть. Это не лес и не горы, тут нет ничего съедобного. Не святым духом же питаться. Я лучше задохнусь, чем от голода умру."

"Нашел, о чем переживать, — рассмеялся я. — Ты давно на себя в зеркало смотрел? С таким слоем жира ты можешь неделями ничего не есть и не умрешь. Ну а если захочется деликатесов, то есть морская обезьяна. Когда доедим ее, то можем поймать цзинь-по, ее даже раздевать не надо, считай, уже готовое блюдо."

Толстяк повеселел. Разговоры о жратве явно поднимали ему настроение. Он похлопал меня по плечу и заявил: "Ладно, ты изложил все доходчиво и верно, а главное, в моем стиле. Чувствую, в тебе достаточно бесстрашия и революционного духа. Ты прям вырос в моих глазах."

Сам себе удивляюсь: с каких это пор я стал подобен Толстяку? Если так пойдет дальше, то мне тоже надо будет набрать вес, чтобы не отставать. Спорить дальше не стал, надо ведь за временем следить. Оставалось всего пять минут. Если все получится, то наши планы по выживанию в гробнице будут всего лишь веселым трепом. Я напомнил Молчуну, чтобы тот был готов, не пропустил нужный момент и точно попал в детонатор. Ведь мертвец привязан не прочно. Будет очень обидно, если труп упадет вниз и взорвется тут.

Молчун был готов, сжал бронзовую подставку в руке и кивнул. И тут Толстяк закричал: "Хотите, я вас сейчас напугаю до слез? Как насчет трупа?" Мы посмотрели вверх: мумии на месте не было! Первое, о чем я подумал: веревки все-таки не выдержали. Но внизу тело мы тоже не увидели.

Я смачно выругался: дело плохо. Такого исхода я не ожидал. Да, я был готов к неудачам, но как-то быстро они нас настигли.

"А ведь я говорил, что хвост у мумии не к добру, — кричал Толстяк. — Надо найти этот мешок с костями как можно быстрее."

Мы выскочили и сразу же увидели то, что искали: мертвец висел под потолком за колонной, вцепившись пальцами с длинными ногтями за резной барельеф. Черная кожа под лохмотьями потрескалась, ее куски падали вниз, обнажая кроваво-красную плоть. Что за тварь такая?

Я видел, что веревка все еще была привязана к его телу, теоретически она должна какое-то время удерживать тварь, но вот надолго ли?

Толстяк, глядя на существо под потолком, орал: "Скорее, пока этот хвостатый хер не сбежал, давайте взорвем его!"

Молчуну явно команды не требовались: еще не успел закончить фразу Толстяк, как мимо нас просвистел кусок бронзы, сверкнув в воздухе синим светом, и попал точно в живот мумии.

Примечания переводчика

(1) 神 — эпитет, которым Толстяк наградил зрительные способности У Се, буквально переводится, как дух, божество, разум, а также имеет значение "сверхъестественное" или "паранормальное". В данном контексте эпитет имеет элемент сарказма.

(2) Имеется в виду роман «Трое храбрых, пятеро смелых» создан на основании записи устных рассказов знаменитого китайского сказителя 19-го века Ши Юй-Куня. Первая редакция романа увидела свет в 1879 году. Некоторые правки были внесены в публикации 1883 года. Хрестоматийной стала редакция 1889 года.

Действие романа переносит читателя в 11-ый век, во времена династия Сун. Известный своей мудростью и справедливостью, судья Бао-гун и группа странствующих воинов, каждый из которых владеет исключительным видом боевых искусств, ведут непримиримую борьбу с коррупцией и преступностью. «Трое храбрых, пятеро смелых» считается в Китае первым детективом, первым рыцарским и первым авантюрным романом.

(3) По китайской мифологии загробный мир находится на Западе. Теоретически это гора Кунлунь, где находится рай, владычицей которого была Си-ванму. В архаических текстах Си-ванму имеет черты зооморфности: хвост барса, клыки тигра, обитает в горной пещере. Она ведает небесными карами, насылает мор и болезни. Ей подвластна жизнь всех людей, кроме мудрецов, святых и даосов. В садах Си-ванму растут персиковые деревья, которые цветут и дают плоды раз в три тысячи лет. Си-ванму в свой день рождения третьего числа третьей луны угощает ими всех главных божеств и бессмертных сянь. В средневековом даосизме и фольклоре (цель адептов даосизма — обретение бессмертия) Си-ванму — хозяйка своеобразного рая бессмертных на горе Куньлунь, где растут персики бессмертия. Бессмертные регулярно съезжаются к ней на торжества. Она и ее муж хранят списки бессмертных, повелевают ими, награждают и наказывают.

Упоминая путешествие души на Запад, Толстяк делает мертвецу комплимент, практически утверждая, что тот был праведником.

(4) "Могила живого мертвеца" — история Ван Чунъяна, который по легенде оставил семью и ушёл в горы Чжуннань, где вырыл себе яму, названную затем «Могилой живого мертвеца», в которой практиковал около трёх лет. Затем он решил перебраться в хижину, забросал яму землёй и ещё около четырёх лет жил в отшельничестве в горах. Хижину Ван Чунъян назвал «Хижина Совершенной Истины (Цюань Чжэнь)», от чего затем пошло название основанной им школы даосизма Цюаньчжэнь (全真教 — Школа Совершенной Истины)

Глава 45. Побег

Я успел только крикнуть, предупреждая об опасности: Молчун оказался слишком быстрым. Погнавшись за мумией, мы все выскочили из под защиты бронзовых зеркал, во время взрыва нам придется не сладко.

Объяснять что-то было уже слишком поздно, я увидел внезапно вспыхнувший белый свет перед собой, Толстяк толкнул меня на землю, а затем раздался грохот, стены задрожали, и волна горячего воздуха расшвыряла нас, как котят. Я шесть или семь раз перекувырнулся в воздухе, отлетев метров на десять, и врезался головой в стену.

В этот раз было даже хуже, чем во дворце Лу Шан Вана. Повезло, что Толстяк успел толкнуть меня, иначе бы я точно шею сломал. От удара я на мгновение потерял сознание. Слыша непрерывный гул в ушах, я думал, что уже умер. Но чуть погодя сквозь веки забрезжил свет. Я пытался открыть глаза, но их засыпало песком, казалось, что меня кружит сумасшедшая карусель, желудок готов был вывернуться наизнанку.

Я встал с трудом: вокруг царил хаос, а ужасающий грохот отдавался болью в голове. Посреди всего этого беспорядка, окруженный клубами пыли, показался Молчун, сообщая: "Получилось!"

Падая, я прикусил язык, потому ответить не мог, только махнул рукой, чтобы показать, что все относительно в порядке. Прикрывая лицо руками, мы вдвоем пошли искать Толстяка. Сделав пару шагов, я нашел его сидящим на полу, кожа на плечах его была ободрана осколками кирпичей. Увидев Молчуна, он закричал: "В рот мне ноги, что ж ты быстрый такой! Не мог хотя бы сказать, чтобы мы отошли на пару шагов? Если бы я не упал на землю, то уже без руки бы остался!"

Тяжело дыша, Молчун показал нам подставку зеркала, которую все еще сжимал: "Ты ошибся, это был не я!"

"Ах! — мы были в шоке. — Не ты?"

Бросок был очень точным и сильным, но кто еще мог активировать детонатор? Толстяк все время был рядом со мной, да и не сумел бы он так точно попасть. И уж точно это не я. Хотя, мы тут были не одни. Меня озарило, словно вспышкой, и я оглянулся, ища глазами А Нин.

Толстяк, видимо, тоже подумал о ней. Мы вдвоем бросились к тому месту, где ее оставил Молчун: там никого не было. «Это она! — Толстяк был в бешенстве. — Эта чертова баба все-таки притворялась!"

В глазах Молчуна мелькнуло недоумение: он был уверен, что не мог совершить такую ошибку. Надо признать, что я тоже недооценил эту женщину: "А она действительно мастер перевоплощения. Чувствую себя старым клоуном на арене цирка. Но я никогда не видел, чтобы здоровый человек так мастерски притворялся выжившим из ума."

"Это не ты старый клоун, — возмущался Толстяк, — это она дерьмовая оскароносица. В следующий раз, когда поймаю ее, ни одному ее слову или действию не поверю." Он возбужденно размахивал руками, Молчун перехватил его кулак, напоминая: "Некогда возмущаться, забудь."

"Да, сейчас не время для эмоций, — согласился я, — самое главное на данный момент, проверить, удачным ли был взрыв. Если не можешь успокоиться, сделай несколько глубоких вдохов и выдохов." Но не успел я закончить, как услышал усиливающийся гул, долгий, эхом отражающийся от стен, сопровождающийся треском. Звук был не очень громким по сравнению с грохотом взрыва, но от него внутри все похолодело: казалось, что это трещит потолок, который сейчас обвалится под напором воды. Это будет конец!

Толстяк все еще не успокоился, но его лицо побледнело, когда он услышал этот гул: "А это что еще за хрень? Молодой У, тебе не кажется, что мы не только дыру в потолке сделали, там все гораздо серьезнее?"

Я посмотрел на место взрыва и потерял дар речи. Видимо, взрывчатка в животе мумии была достаточно мощной: все железные прутья были выворочены наружу, диаметр пробитого отверстия был около полуметра, вокруг почти полностью был разрушен гидроизоляционный слой белой глины, он трескался дальше, и морская вода уже падала вниз, образовав небольшой водопад. Странный звук, который прервал нас, был звуком падающей воды и становился все громче и громче.

Думаю, совсем скоро вода размоет слой глины и хлынет всей массой в зал, смывая все на своем пути. А треск шел от колонны из нанму, которая сейчас уже была расколота взрывом сверху до низ. Она теперь не представляла никакой ценности, превратившись просто в деревяшку.

Кажется, из-за сломанной колонны повредились стропила, закрепленные на ней, и свод грозил рухнуть в любой момент. Это определенно будет катастрофой, из под обломков выбраться мы уже не сможем.

Но я постарался успокоить Толстяка: "Ничего страшного, не волнуйся, стены и крыша этой гробницы прочнее, чем у обычных. Если не будет землетрясения, вряд ли свод рухнет."

Но мои слова были опровергнуты самой гробницей: пол под ногами ощутимо завибрировал. Да, я предполагал, что все это сооружение будет разрушено массой воды, но не ожидал, что так быстро. Голова моя снова закружилась.

Вибрация становилась все сильнее, что не просто пугало — это приводило в ужас. Кажется, вода попала не только в этот зал, но и в помещения более низких уровней. Если разрушение будет таким стремительным, боюсь, что рухнет не только свод, но и пол под нами. Толстяк тоже был напуган: "Мама моя, роди меня обратно! Да чего ж нас так трясет? Может, это землетрясение? Молодой У, ты уверен, что мы все правильно взорвали?"

"Ничего страшного, — продолжал успокаивать его я, — мы же предполагали, что разрушения будут. Мы готовы к тому, что поток воды может быть мощным, что будут трещины в потолке, откуда тоже будет литься вода. Главное: не попасть под поток и подняться наверх, держась на плаву. Не надо так нервничать, надо собрать волю в кулак и быть готовыми быстро подняться наверх." Меня снова прервал грохот: каменная плита, закрывающая проход, по которому мы сюда попали, была сорвана мощным фонтаном воды, бьющей изнутри, и ее подняло метров на восемь. Не успел я осознать это, как из прохода стремительно вылетело что-то черное, ударившись о треснувший свод, затем упало на каменный пьедестал с макетом Небесного дворца. Скорость была слишком велика, толком ничего не рассмотреть. Но там, внутри ничего не было, кроме цзинь-по с ее черными волосами.

Вот только этого нам не хватало для полного счастья. Цзинь-по на свободе и в воде, где ее не поджечь, может стать серьезной проблемой. Тут она может легко нас оплести своими волосами.

Но обдумывать это у меня не было времени: весь пол возле прохода был вздыблен, словно под ним проснулись маленькие вулканы, а уровень воды быстро поднимался. Мы уже барахтались на высоте пяти-шести метров.

Я все еще пытался высмотреть А Нин. Пыли и дыма от взрыва уже не было, но я все равно ее не видел. Может, она пряталась где-то за сохранившимися колоннами?

Толстяк явно был не самым лучшим пловцом, но изо всех сил старался держаться на воде, двигаясь к выходу. От него в поисках А Нин толку мало. Я решил больше не искать ее: выход тут только один, все равно столкнемся. Толстяк подмигнул мне, я подумал, что он не оставляет надежды сделать женщине какую-нибудь гадость. В принципе, мне было все равно, что с ней будет, поэтому не обратил внимание на его подмигивание.

Через несколько минут наши головы почти уперлись в потолок, и вдруг Толстяк двинулся в сторону от дыры. Не понимая, что он задумал, я крикнул: "Если мы сейчас не выберемся будет поздно, тут все может рухнуть в любую минуту. Что ты делаешь? Жить надоело?"

Он подплыл прямо к ночной жемчужине, сбил ее подставкой от зеркала и засунул себе в трусы. Вернувшись обратно, проплывая мимо меня, он заявил: "Должен же я получить хоть какую-то компенсацию за вред, нанесенный моей психике? Я всего лишь хочу забрать свое."

Я готов был придушить его, но времени на это не было. Вода через дыру уже текла не таким мощным потоком, заполняя остатки воздушного пространства. Я жадно сделал несколько последних вдохов. Через секунду вода добралась до кончиков ушей, и я оказался под водой.

Жестом я пригласил Толстяка плыть первым: среди нас он был самым худшим пловцом. Но он покачал головой, показывая, что толстый и может застрять, тогда не выберется никто. Я согласился и поплыл первым. Отверстие в своде было широким только вначале и сужалось к верху. У самого выхода в воду оседал песок, смываемый с крыши гробницы, превращающий все вокруг в подобие непрозрачного белого тумана. Попадая в глаза, этот песок вызывал неприятные ощущения, пришлось плыть на ощупь. Я старался выбраться из этой смеси воды и песка как можно быстрее.

Мы очень хорошо рассчитали время: поверхность воды оказалась достаточно близко, но мне все равно не хватило дыхания, несмотря на быстрые движения. Вынырнув, я чуть сознание не потерял, не в силах надышаться, хотя каждый вдох причинял небольшую боль.

Следом за мной на поверхности показались Молчун и Толстяк, нахлебавшийся воды. Он кашлял, но смеялся между приступами: "Бляха-муха, я не надеялся, что все так удачно будет. Наконец-то Толстяк выбрался наружу! Ха-ха!"

Отдышавшись, я осмотрелся. Снаружи был уже вечер. Подсвеченные солнцем облака на горизонте отражались золотом в море, солнце казалось почти малиновым, окутывая все вокруг тусклым мягким светом. Эта умиротворяющая картина завораживала.

Я за свою жизнь видел очень много закатов, но этот показался мне самым прекрасным, всколыхнувшим из глубины души самые потаенные чувства. Но тут я почувствовал судорогу в ноге и стал озираться, ища наш катер. Он был возле рифа неподалеку: это вернуло мне уверенность в своих силах. Забраться на палубу, смыть соленую морскую воду с тела и крепко заснуть — все, о чем я сейчас мог мечтать.

Толстяк, наконец, откашлялся, но, словно вспомнив что-то, встрепенулся и снова нырнул. Не понимая, в чем дело, я последовал за ним и увидел А Нин, которая отчаянно барахталась, пытаясь выбраться из дыры в крыше гробницы.

Это было странно: она хороший пловец и гораздо стройнее Толстяка. Он спокойно выбрался из узкого отверстия, как она могла застрять?

Казалось, отчаяние А Нин достигло предела. Я видел, как ее горло судорожно дернулось, а изо рта всплыли пузыри, глаза закатились. Мы с Толстяком были уже рядом, схватили ее за руки и потащили наверх.

Странно, но пришлось преодолевать сильное сопротивление, словно кто-то пытался затащить женщину обратно внутрь гробницы. Нас было двое, мы сумели пересилить невидимого соперника и одним рывком вытянули А Нин из отверстия. Обернувшись назад, я понял, что произошло.

Свод гробницы на дне был полностью покрыт черными волосами. Несомненно, это была цзинь-по, и через некоторое время она может выбраться наружу, поэтому в воде лучше долго не оставаться. Мы всплыли на поверхность, Толстяк прислушался к А Нин — казалось, она была без сознания, но все еще дышала. Мы втроем добрались до катера, втащили женщину на палубу, там ей стало хуже: ее рвало, глаза закатились.

Понимая, что мой опыт первой помощи до обидного небольшой, я позвал: "Капитан! Человек захлебнулся! Скорее, надо оказать помощь!" Я крикнул дважды, но ответа не последовало.

Это было странно. Я оставил Толстяка с женщиной и пошел в каюту, чтобы найти людей, но там никого не было. У меня появилось странное ощущение нереальности: открытое море, район, где редко бывают рейсовые и рыболовные суда, рифы поблизости не слишком располагают к прогулкам. Куда делись все люди? Даже если за чем-то все отправились на риф, все равно оставили бы кого-то следить за катером.

Я позвал еще несколько раз, мне отозвался только Толстяк, который поинтересовался, чего это я кричу. Показав ему пустые каюты, я сказал: "Странное дело, на борту никого нет."

Толстяк тоже был удивлен, осмотрел все помещения и, почесывая голову заметил: "Точно, нет никого. Но рыба в трюме выловлена недавно, еще даже жива. Значит, рыбачили они примерно полчаса назад. Слишком мало времени прошло. Куда они могли так быстро свалить?"

Глава 46. Подводя итоги...

Я проверил приборную панель в рулевой рубке, вроде все выглядело нормально: "С управлением все в порядке, не похоже это на несчастный случай или аварию. Может быть, их заметила береговая охрана и забрала?" Толстяк покачал головой: "Береговая охрана бы сняла экипаж на свой борт, а катер отбуксировала бы следом. Получается, что катер брошен без присмотра, и это не дело рук пограничников. Но могу сказать, что этот район редко посещается официальными судами, тут могут бывать всякие темные личности. Пойдем проверим трюм: если груз пропал, значит, это были пираты."

Я знаю о пиратах. По пути сюда капитан мне много о них рассказывал, но чувствовалось, что в его словах мало правды. Когда Толстяк их тоже упомянул, я был удивлен: "Это район совсем не далеко от берега и границы. Разве пираты могут тут свободно заниматься своими темными делами?"

Толстяк посмеивался надо мной: "Какой ты Наивняшка(1)! Думаешь, Народно-освободительная армия всемогуща и вездесуща? Иногда и тигры дремлют(2), хочу тебе сказать, что в этом море ходят еще и вьетнамцы, японцы, малазийцы. На первый взгляд они тоже соблюдают международные морские законы, а на самом деле тут даже войны бывают. Ты даже представить себе не можешь, какой тут оборот наркотиков и контрабанды, грабежи — обычное дело. И у всех есть оружие. Так что я не удивлюсь, если катер ограбили, а экипаж увели."

Спустившись в трюм, мы сразу почувствовали запах свежезаваренного чая. Толстяк, идущий впереди, осмотрел все внутри и снаружи: груз был на месте. Даже наши вещи оставались на тех местах, где мы их оставили перед погружением. На столике я увидел чашку, потрогал ее: "Чертовски странно, она еще теплая."

Толстяк беспомощно улыбнулся: "С нами все время случаются какие-то странности. Сегодня их чересчур много. Неужто весь экипаж унесли призраки?"

"Из этой чашки сделали всего несколько глотков, — заметил я, — и закрыли крышкой, значит, не торопились и не паниковали. При каких обстоятельствах ты бы ушел в спешке, но не забыл о всяких мелочах, например, закрыть чай, чтобы он не остыл?"

Толстяк пожал плечами и ответил, что не знает. Я пытался проследить за логикой пропавших, но все равно не мог представить, что здесь произошло. Продолжая размышлять об этом, мы вернулись в рубку. Толстяк нашел рацию и несколько раз пытался вызвать помощь, но либо наш сигнал никто не принимал, либо рация была сломана и не давала возможности получить ответ. Я нашел радио, включил его, и сразу услышал предупреждение о приближающемся тайфуне на волне Тайваньской рыболовной радиостанции.

Мы выглянули на палубу: чувствовалось, что ветер крепчает, но были сумерки, и небо на горизонте было уже плохо различимым. В передаче рыболовной станции я не смог разобрать все, но четко слышал предупреждение, повторяющееся несколько раз: " Пожалуйста, укройтесь в ближайшем порту!"

Мы с Толстяком помрачнели. Когда поднимались на поверхность, нас вообще ничего не волновало, только бы добраться до катера. Но теперь, когда мы оказались на опустевшей палубе, один на один с надвигающимся тайфуном, стало как-то не по себе. Бог, действительно, великий шутник.

Толстяк посмотрел на часы и сказал: "Кажется, нам тут не стоит оставаться. Если этот маленький катер разобьется, нам всем прямая дорога на небеса. Если успеем выйти в открытое море, я справлюсь с тайфуном. Но здесь везде подводные рифы, даже небольшая волна просто расколет это корыто. Иди якорь поднимай."

Сказав это, он закурил сигарету и похлопал по приборной панели. В его действиях чувствовалась уверенность, но это же Толстяк, я все равно сомневался: "Ты совсем головой поехал? Это чудо, что мы вчетвером выбрались из гробницы. Теперь ты хочешь накормить нами рыб?"

Толстяк улыбнулся мне и сказал, что у него есть много талантов. Что катер, что самолет: все это можно завести с помощью пары трюков.

Говорил он вполне серьезно, но я продолжал сомневаться. Тогда Толстяк успокоил меня, сказав, что он разбирается в корабельных двигателях. Ему доводилось быть бригадиром производственной группы в рыболовной бригаде, правда, не на море, а в артелях горных деревень. Что речной, что морской катер — их двигатели мало чем отличаются. Это основы, которые должен знать каждый образованный человек. А уж он, Толстяк, лучший представитель образованной молодежи, все это умеет делать. Кроме того, по дороге сюда он внимательно наблюдал за действиями капитана и команды, видел, как надо пользоваться всеми этими приборами. Потому не видит проблемы, кроме шторма, чтобы добраться до берега.

Лишь потом я узнал, что все его руководство рыболовной бригадой заключалось в управлении бамбуковым плотом во время рыбалки в горной реке. Но тогда я этого не знал. Толстяк вел себя так, что я успокоился и, ободренный, побежал поднимать якорь.

Запустив двигатель, Толстяк с важным видом сказал не беспокоить его: мы находимся в районе рифов и, чтобы не угробить наш катер, ему надо сосредоточиться. Лицо его было серьезным, на лбу выступили капельки пота, я решил не мешаться под ногами и вернулся на палубу.

Молчун массировал руки А Нин, пытаясь восстановить кровообращение. Выглядела она немного лучше, чем когда мы затащили ее на катер, но лицо ее все еще было бледным, дыхание поверхностным и неровным. Я спросил, будет ли с ней все в порядке, и Молчун кивнул, полагая, что проблем быть не должно.

Отыскав сухой паек, я сразу съел несколько порций, накормил остальных. После стольких злоключений я, наконец, оказался в знакомом месте и, несмотря на вероятность шторма, расслабился, чувствуя накатывающую сонливость. Решив немного вздремнуть, я переоделся, завернулся в одеяло и свернулся калачиком на своей кровати.

Вообще-то я собирался поспать всего пару часов, а затем присоединиться к Толстяку, чтобы помочь. Но, когда проснулся, то обнаружил, что проспал почти сутки, даже не мог сразу понять, утро сейчас или полдень.

Волны за бортом были довольно высокие, несколько морских птиц следовали за нами и летели они очень низко. Небо было сплошь затянуто облаками, наплывавшими друг на друга, казалось, вот-вот пойдет дождь. Здесь не было высоких зданий, визуально уменьшающих пространство, в поле зрения были лишь бесконечное небо и море, в котором отражались облака. В такой обстановке человек обычно чувствует себя маленькой беспомощной песчинкой, и это угнетающее чувство, не знакомое городским жителям, ни с чем нельзя сравнить.

Заглянув в рубку, я нашел Толстяка спящим в углу. Он от души храпел, сотрясая стены, а у руля стоял Молчун. Что-то в этой ситуации мне показалось неправильным, но сейчас мне было все равно, я снова отправился спать и проснулся лишь к полудню, когда меня разбудил Толстяк.

"Товарищ Наивняшка, возьмите свои палочки для еды и отправляйтесь к столу."

Еще не открыв глаза, я уже почувствовал запах вареной рыбы и понял, что Толстяк готовит рыбный суп. Он уже сидел возле котелка и держал палочками дымящийся кусок. Суп был светлым и горячим. И рыба в нем мне была знакома: это тот самый окунь, которого так берег капитан катера. Я улыбнулся: Толстяк долго уговаривал капитана поделиться, но тот отказывался, заявляя, что собирается продать отборную рыбу отелю на побережье. Однако, окунь не избежал загребущих рук этого любителя покушать.

Толстяк посыпáл суп зеленым луком и перцем, вылавливал ароматные кусочки и выглядел опытным поваром. Улыбаясь, я спросил: " Толстяк, а есть что-то, чего ты не умеешь? Где ты готовить научился?"

"Когда я работал в горной деревеньке, — самодовольно ответил он, — у меня не было ни матери, ни жены, никого, кто бы кормил меня. Поэтому я должен был все делать сам. Магазинов там тоже не было, поэтому приходилось рыбачить и готовить самому. Впрочем, это не особенно трудно, это всего лишь простой рыбный суп."

Я поднял большой палец вверх: "Толстяк... брат Толстяк, я редко хвалю кого-то, но ты чертовски хорош. Мне стоит у тебя многому поучиться."

"Прекрати свою чертову лесть, — Толстяк не купился и предпочел ругаться, — Если хочешь есть, то ешь быстрее. А если не хочешь, то не занимай место и мое внимание: мне же больше достанется. И не капай слюнями в котелок!"

Да чтобы я от еды отказывался: в моих палочках сразу оказался солидный кусок рыбы, и за двадцать минут мы съели не только трех огромных окуней, но еще и суп выпили до последней капли.

Наевшись, Толстяк отправился сменить Молчуна. У катера было автоматическое навигационное оборудование, и лодка могла бы сама плыть по заданному маршруту, но мы не знали, как этим пользоваться. Сытый толстяк выглядел очень довольным: одной рукой держа руль, он достал ночную светящуюся жемчужину и, любуясь ею, напевал себе под нос: "Красавица, что живет у моря в бамбуковой хижине, разгонит холодную тьму, подобно ночной жемчужине..."(3)

Напевая, он обернулся в мою сторону и, заметив, что я просто сижу без дела, отдыхая после обеда, сказал: "Хватит бездельничать. Лучше помоги мне, попробуй прикинуть, сколько стоит эта драгоценность?"

Я осмотрел жемчужину, взвесил ее в руке: "Подделка! Это точно не светящийся жемчуг."

Толстяк резко повернулся ко мне всем телом и уставился на меня, вид у него был достаточно грозный, чтобы я поспешил его успокоить: "Не переживай, такие подделки тоже достаточно ценны. Конкретно этот камень называется "рыбий глаз"(4). Он не такой редкий, как ночной жемчуг, но тоже попадается не часто. Главное — это найти покупателя. А о том, что это подделка, я знал сразу. Сам подумай, сколь богат должен быть владелец гробницы, чтобы украсить потолок таким количеством ночного жемчуга. Ван Цзанхай, хоть и знаменит, но всего лишь архитектор, мог ли он собрать такую коллекцию? Самые могущественные императорские семьи могли за несколько поколений накопить таких жемчужин не больше десятка, а тут весь потолок отделан."

Толстяк почувствовал себя спокойнее, когда услышал о возможности продать подделку, но все равно ругался: "Ты можешь не трепаться попусту? Смотри, одышка замучает. Просто скажи, можешь цену назвать?"

Я действительно не имел дел с продажей драгоценностей, поэтому мог только предположить "ценовые ножницы"(5), но Толстяк не был удовлетворен моим ответом. Он заявил обиженно, что рисковал жизнью, чтобы добыть жемчужину. И если хорошую цену не дадут, то он лучше оставит ее у себя в качестве ночника. Вздохнув, я предложил: "Ничего страшного, прошлый раз в Цзинане я встретил крупного скупщика. Когда вернемся, я поговорю с ним. Думаю, не будет сложно обменять твое сокровище на небольшую виллу, так что не заморачивайся." Толстяк шутливо поклонился мне: "Уж будь добр, позаботься обо мне. Я и моя вилла рассчитываем на тебя. Черт побери, я как чувствовал, что надо потратить еще несколько минут и выковырять вторую жемчужину. Тогда я мог бы купить маленький самолет, как богатые американцы, верно?"

Поняв, что мечты Толстяка уже достигли неба, я перестал обращать на него внимания. Он убрал жемчужину в карман и перевел тему: "Кстати, твоего третьего дядю мы так и не нашли. Что планируешь делать дальше? Я так понимаю, закончить на этом ты не собираешься, будешь искать дальше?"

На самом деле я планировал, когда вернемся, навестить дом дяди и перевернуть там все вверх дном, чтобы понять, что он за человек такой. Но Толстяку об этом знать не обязательно: "Какие у меня могут быть планы? Вернусь и продолжу работать в своем магазинчике. И уж точно не решусь больше спускаться в гробницы после этого путешествия. Да, даому хорошие деньги зарабатывают, но и жизнью. Рискуют на каждом шагу. Я считаю, что это не выгодно."

Толстяк засмеялся и ничего не ответил.

Через несколько часов мы прибыли на остров Юнсин. Там все суетились, готовясь к приближающемуся шторму, рыбаки укрывали свои лодки. Мы собрали вещи и убрались подальше от этого хаоса, оставив катер в порту. Толстяк нес А Нин на спине: сначала мы занялись ею, отправив в местный военный госпиталь, затем нашли гостиницу для себя. В сезон ветров туристов тут мало, рыбаки обычно остаются на своих лодках, поэтому гостиница была практически пуста.

Мы пробыли на острове до возобновления авиаперелетов, около семи дней и за это время успели в спокойной обстановке обсудить все, что произошло, подвели итоги.

Прежде всего, мы все согласились с тем, что подводная гробница принадлежит Ван Цзанхаю и даже спроектирована им самим. Но вот является ли взорванная мумия его телом или нет — на этот вопрос ответа не было. Смущало то, что мумия могла двигаться: Ван Цзанхай, конечно, был странным, но не думаю, что таким уж злым, чтобы воскреснуть в виде цзунцзы.

Во-вторых, Небесный дворец, скорее всего, находился на горе Чанбайшань. Неизвестно только, кто там похоронен. Можно предположить, что это был монгол, вероятно, женщина, имевшая довольно высокий социальный статус.

В-третьих, бронзовые рыбки со змеиными бровями были найдены и во дворце Лу Шан Вана, и в подводной гробнице, как и бронзовые колокольчики. Вполне возможно, что рыбка и колокольчики как-то связаны. Мы точно знаем, что Лу Шан Ван был даому, а Ван Цзанхай — архитектором. Их объединяло только то, что оба могли вскрыть одну и ту же гробницу: первый — специально, второй — случайно, во время строительства. Вот только где была эта неизвестная гробница?

Четвертый момент нам пояснил Молчун, напомнив весь наш путь в подводной гробнице и нарисовав ее план. Он обратил наше внимание на зону между каменным ухом, через которую мы вошли, и погребальной камерой с бассейном внизу. Судя по довольно большому пространству, там могли быть еще помещения, структура этой гробницы чем-то напоминала императорские гробницы Сражающихся царств, где среди потайных комнат иногда встречалась одна, в которой хоронили редких птиц и животных из зверинца императора(6). Возможно, в подводной гробнице тоже была такая комната.

Я был поражен, услышав это предположение: "Ты хочешь сказать, что Ван Цзанхай держал цзинь-по, демона засухи и морскую обезьяну в качестве домашних зверушек, а потом утащил их с собой в могилу? Кажется, для его статуса это было сделать сложновато, разве нет?"

"Ну, он не был первым. Подобные гробницы были у Шан и Чжоу, в том числе гробница Первого императора. Ван Цзанхай был хорошим архитектором, скорее всего, знал об этом. А еще он был очень самолюбив, мог и попытаться уподобить себя императорам."

В свободное время я вынимал свой ноутбук и забивал запрос в интернете, пытаясь побольше узнать о Ван Цзанхае. Но в сети информации было мало, я лишь нашел сведения, что он проектировал поселение Макао, причем, это не лучшая его работа, он просто скопировал план другого города(7). Следующие несколько дней были до смерти скучными, из-за сильного ветра нельзя было даже выйти на прогулку. На четвертый день все телефонные линии были оборваны. Мы с Толстяком весь день резались в китайский покер(8). Молчун к нам присоединиться отказался: улегся на кровать и смотрел в потолок, достучаться до него у меня не получилось.

Странная белая плесень на спине Толстяка больше его не беспокоила, даже следа не осталось, если не считать ссадин. Я стал думать, что моя слюна действительно обладает какими-то лечебными свойствами, но сначала лень было обдумывать причину чудесного исцеления, а потом я вообще забыл об этом. Хотя уже тогда надо было понять, что со мной что-то не так, но я выбрался из смертельной передряги — остальное меня не интересовало.

Еще я пытался расспросить Молчуна о его прошлом, но он, похоже, даже не слышал мои вопросы. Своей способностью притворятся глупым и глухим он превзошел даже А Нин.

На пятый день телефонную линию восстановили, и я продолжил поиск в интернете. За время информационного бездействия я много думал о жизненном опыте Чжан Цилина, и внезапно меня настигло озарение. Если его память постепенно восстанавливается, то, возможно, другие выжившие тоже могли что-то вспомнить. Я начал поиск с его имени, но информации именно о нашем Чжане в интернете не было: только его полные тезки, которых нашлось огромное количество. Я просмотрел несколько ссылок — все не то!

Поскольку так найти ничего не получилось, я объединил в поисковом запросе имена Цилина и Саньсина. Сразу нашлось объявление о пропавших без вести.

Я чуть не задохнулся от волнения: к объявлению была прикреплена та самая старая фотография, которую группа третьего дяди сделала в день отплытия на риф. Точнее, даже не сама фотография, а ее скан. Ниже были перечислены все участники группы по именам. Я пробежал список глазами и в самом конце увидел предложение, которое заняло все мои мысли.

Там было написано всего три слова, напомнившие мне недавний разговор с дядей.

"Рыбка у меня"

Примечания переводчика

(1) 天真无 переводится, как "наивный".Но по-русски прозвище, данное У Се фансаберами, звучит просто восхитительно, полностью отражая его характер.

(2) идиома, имеющая значение "время от времени", "иногда".

(3) 竹楼里的好姑娘，光彩夺目像夜明珠啊,, дословно "Хорошая девочка в бамбуковом здании, ослепительная, как жемчужина ночи." Не знаю, является ли это отрывком из существующей песни, или Толстяк сам придумал эти строки. Но я рискнула сделать свой рифмованный вариант.

(4) Толстяк надеялся, что добыл флюорит (судя по зеленоватому оттенку, хлорофан, спектральная разновидность флюорита) — именно так в минералогии называется светящаяся жемчужина. Его отличительные особенности: способность светиться после облучения ультрафиолетом, рентгеном или радиоактивными частицами, а также при нагревании. Кроме того. Флюорит тяжелее стекла. И его, как правило, использовали в качестве материала для подделок изумрудов и сапфиров, оттенки которых флюорит идеально имитирует. Скорее всего подделку У Се определил по весу: существует еще один минерал, который способен светиться в темноте, флуорапофиллит (фторапофиллит, рыбий глаз) – его флюоресценция гораздо слабее и он плохо выдерживает нагревание, распадаясь при этом на тонкие пластины. Но внешне очень похож на флюорит. Название "рыбий глаз" он получил за светящуюся полоску, которая возникает при определенном угле освещения. Оба минерала не являются ценными из-за физических свойств, как алмаз, сапфир, рубин или аметист, их ценность связана с редкостью и сложностью обработки: камни встречаются в природе только при сочетании нескольких важных факторов, часто в районах с повышенной радиоактивностью, обрабатывать их сложно из-за хрупкости минералов, тогда как ценится именно округлая, "жемчужная" форма.

(5) Линейка цен от минимальной до максимальной, так называемая приблизительная цена.

(6) Никакой похожей научно проверенной информации о таких гробницах нет. Захоронения периода Сражающихся царств достаточно однотипны и на дворцы похожи лишь изнутри в общих чертах, но архитектура их гораздо проще. Животных иногда тоже хоронили с хозяевами, для них даже выделяли отдельные камеры, но сложной многоуровневой структуры там не было. Хотя ходят легенды о сложном строении гробницы Цинь Шихуанди, но этот факт научно не подтвержден. Насчет зверинцев в императорских дворцах информации больше. К примеру, загон Шоуцюань, входивший в известный сад Шанлиньюань. В Шоуцюане содержались и разводились дикие свирепые животные (тигры, львы, вроде бы крокодилы). Скорее всего, в этом зверинце были и закрытые помещения для животных. Но в целом это было больше похоже на привычный зоопарк. Однако, в Китае известны сказки и легенды о потайных комнатах в императорских дворцах, где содержали свирепых животных и чудовищ (для коллекции, устрашения пленников и еще чего-то подобного).

(7)Мака́о (Аомы́нь, 澳门) — специальный административный район Китайской Народной Республики. Бывшая португальская колония. Древнейшие обнаруженные следы южнокитайской культуры датируются 4—2 тыс. до н. э. на о. Колоан — 3 тыс. до н. э. Со времени династии Цинь (221—206 до н. э.) территория Макао входила в состав её провинции Гуандун. По меньшей мере с V века торговые корабли, плававшие между Гуанчжоу и Юго-Восточной Азией, использовали этот район в качестве промежуточной стоянки. В 1277 году в Макао нашли убежище представители китайской династии Сун и их последователи, которые бежали на юг от монгольского завоевания. Они образовали первое постоянное население территории и сумели закрепиться на ней. В это время был построен старейший храм Ванся, посвящённый буддийской богине Гуаньинь. В последующем интерес к Макао как к торговому центру южных провинций проявили китайцы хакка. В эпоху династии Мин (1368—1644) в Макао переселялись рыбаки из различных районов провинций Гуандун и Фуцзянь. Они построили храм А-ма, от которого происходит название «Макао». Другое китайское название «Аомынь» напоминает о двух возвышавшихся холмах — Наньтай и Бэйтай.

(8) 锄大D, чу да D (произносится чудади), китайский покер. Правила придуманы китайцами, они лишь позаимстсвовали европейскую колоду карт. Игра отличается не сложными правилами и разнообразной игровой стратегией. По популярности в Китае уступает только маджонгу, от которого отличается степенью противостояния игроков. В маджонге игроки априори являются противниками, а в китайском покере многие стратегии основаны на сотрудничестве между игроками ради большей выгоды и выигрыша. Именно этот момент делает игру такой популярной.

Конец первой книги. Спасибо, что прочитали. Продолжение следует...

Спасибо, что продолжаете читать

Здесь заканчивается

первая книга из восьми "Записок расхитителя гробниц"

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Священное дерево Циньлина

Глава 1. Лао Ян выходит из тюрьмы

Всего три слова, но они полностью заняли все мои мысли.

"Рыбка у меня"

Какая рыбка? Та самая бронзовая со змеями вместо бровей?

Судя по тому рисунку, что мы видели на каменной стеле, этих рыбок должно быть три: там они, соединяясь, образовывали что-то вроде равностороннего треугольника. В моих руках оказались две, значит, где-то должна быть еще одна, похожая на них. Означает ли это сообщение, что давший объявление владеет третьей рыбкой?

У него есть фотография двадцатилетней давности, он знает о рыбке: возможно ли, что это один из пропавших без вести двадцать лет назад?

Я внимательно просмотрел эту веб-страницу, пытаясь найти время публикации: около двух лет назад, и сайт, где выложено объявление, все еще работал, иначе этой информации не было бы в поисковой раздаче. Однако, я не смог найти ни имени этого человека, ни его контактов.

Это было очень странно: кто-то публикует объявление, но не оставляет контактных данных. Какой смысл в таком объявлении?

Я менял запросы и поисковики, пытаясь найти дополнительную информацию, но все впустую, ничего, связанного с этим объявлением, я не нашел и чувствовал себя подавленным.

Однако, даже такая малая подсказка — уже большое открытие. По крайней мере я теперь знаю, что два года назад существовал кто-то, знакомый с событиями двадцатилетней давности. Вопрос лишь в том, кто этот человек?

Вскоре шторм начал ослабевать. Через сутки прибыл пехотный транспорт Цюнша(1) из порта Цинлан в Вэньчане(2). Здесь нам больше нечего было делать, поэтому мы стали собираться домой и упаковывать вещи.

Перед отъездом зашли в военный госпиталь, чтобы проведать А Нин. Однако, ее там не было: врач сказал, что несколько дней назад группа иностранцев забрала девушку. Дело было во время шторма, в тот день, когда оборвало телефонные кабели, поэтому связаться с нами они не могли, да и не особенно хотели, решив, что мы все из одной команды.

Я догадывался, что ее забрали организаторы нашей поисковой экспедиции, которые оставались все это время здесь. Вряд ли мы могли бы их остановить.

Толстяк заявил, что она легко отделалась, не дождавшись нас, а я вздохнул с облегчением, потому что не знал, что с ней делать. Доверять А Нин я уже не мог, добиться от нее правды — тоже.

Тем более не хотелось иметь ничего общего с ее работодателями: зачем они организовали экспедицию в подводную гробницу, я так и не понял. Но уж точно не ради спасения людей: их совсем не беспокоило, что третий дядя так и не нашелся. Но даже если они что-то и узнали, то вряд ли доложили бы мне о том, что произошло с третьим дядей и его спутниками. Эти секреты так и останутся пока на дне синего моря Сиша.

Короче, на борту Цюнша мы добрались на материк. Два дня спустя, в аэропорту Хайкоу я попрощался с Молчуном и Толстяком. Поднимаясь на борт самолета до Ханчжоу, я осознал, что жизнь налаживалась. Через четыре часа я вернулся домой.

Эти похождения в подводной гробнице совершенно вымотали меня. Добравшись до дома, я, даже не разобрав вещи, уронил голову на подушку и отрубился. Вроде бы просыпался я раз в день, голодный, с закрытыми глазами добирался до холодильника, ел и снова ложился спать. Так прошли две недели. Я понял, что достаточно отдохнул, только когда ко мне заявился один из моих друзей. Его беспокоило мое молчание, мучили мысли, что я умер, и он решил проведать меня.

Поняв, что слишком долго проспал, я почувствовал беспокойство по поводу текущих дел. Сначала я позвонил Ван Мэну и спросил, все ли в порядке в магазине. Оказалось, что все как обычно, за исключением того, что бизнес стоял на месте. На самом деле отсутствие бизнеса для моего магазина является вполне нормальным явлением: нет босса — нет работы. Затем я обзвонил тетушек, бабушек, дядюшек, всех родственников и знакомых, кто мог что-то знать или встречаться с третьим дядей. Результата не было. Наконец, я решил позвонить в магазин третьего дяди. На звонок ответил один из его людей, и я спросил: "Третий дядя не появлялся?"

Услышав мой вопрос, мужчина немного поколебался и ответил: "Он так и не вернулся. Но заходил какой-то чудак, сказал, что он твой брат. Требовал сказать ему, куда ты делся. Не знаю, кто он и откуда, но мне он показался очень скользким типом, вдруг что злое замыслил, поэтому я не отправил его к тебе. Он оставил номер телефона, когда уходил, просил связаться с ним. Хочешь позвонить?"

Я был в недоумении. У меня много разных знакомых. Но никому в голову не придет разыскивать меня через третьего дядю. Разве что это был не мой, а его знакомый. Подумав об этом, я спросил: "А на сколько лет выглядел этот человек?"

"Не могу сказать точно, — ответил человек третьего дяди. — На первый взгляд, твой ровесник, может чуток постарше. Короткая стрижка, треугольный разрез глаз, высокая переносица. Носит очки и серьгу в ухе. Выглядит неприметно так: ни то, ни сё"

"Ни то, ни сё? — задумчиво повторил я. Сердце подсказывало, что этот человек мне знаком. — А он, случаем, не заикался?"

"Да, да, да ... — услышал я ответ, — этот парень повторял каждое слово раз по десять, никак одну фразу закончить не мог."

Эта новость меня обрадовала невероятно, я уже понял, кто меня разыскивал, поэтому поспешил узнать номер и сразу же перезвонил. После нескольких гудков на том конце мне ответил знакомый заикающийся голос: "Кто-кто-кто?"

Я усмехнулся: "Что, мудозвон, ты даже мой голос не узнаешь?"

Он замолк на мгновение, издал несколько невнятных звуков, явно перевозбудившись, потом крикнул: "Три-три... три года я тебя не слышал. Конечно, не узнал сразу. Ты бы себя со стороны слышал: голос не мальчика, но мужа."

Я так расчувствовался, что чуть не прослезился: "У тебя есть совесть, чтобы так говорить? Да, я ничего не слышал о тебе в течение нескольких лет. Думал, что ты мертв!"

Человек, с которым я разговаривал — это Лао Ян. Я не знаю его настоящего имени(3). Мы с ним выросли в одних штанах(4), все делали вместе. Какое-то время он был мне самым близким, единственным другом. Его семья была бедной. Закончив колледж, он не смог найти работу, и я устроил его в свой магазинчик. У него был талант находить общий язык с клиентами, и в этом нарушение дикции ему никак не мешало. Мы двое были очень похожи, предпочитая всегда полагаться на волю случая. Наша жизнь была вполне счастливой.

Но три года назад этот сопляк встал на кривую дорожку и отправился в Циньлин(5) с двоюродным братом, даодоу из Цзянси(6). Их поймали, его брата приговорили к пожизненному заключению. Сидеть бы Лао Яну столько же, но тут и пригодилась его способность заговаривать зубы. Он прикинулся добрым пареньком, которого обманул опытный рецидивист, заставив преступить закон по незнанию. Давая показания, он был так искренен, что получил всего лишь три года тюрьмы. Первое время я пытался навещать его в тюрьме, но Лао Ян не хотел терять лицо передо мной, и просто отказался от встреч. Позже я переехал, и наша связь прервалась. Не ожидал, что, выйдя из тюрьмы, он захочет меня увидеть.

Честно говоря, в том, что он связался с даодоу, есть и моя вина. В детстве мы были настолько близки, что я часто хвастался подвигами своего дедушки, а однажды показал его дневник. Наверно, тогда ему в голову и пришла мысль пойти по стопам моего деда. Он вообще был сорвиголовой, но я почему-то не подумал, что идея стать даодоу так его захватит. Впрочем, вряд ли я смог бы его остановить.

Мы не виделись целых три года, было о чем поговорить. Как только я открыл рот, то уже не мог остановиться, пока не охрип, даже телефон перегрелся. Чувствуя, что пора заканчивать разговор, я предложил: "Ты, сукин сын, теперь свободен, как ветер? Даже не пытайся отвертеться: давай встретимся, пообедаем, выпьем."

Кажется, мое предложение было очень к месту, Лао Ян сразу согласился: "Ты прямо ясновидящий! Я уже три года не ел нормального мяса. В этот раз я хочу большой кусок, съем в один присест и еще попрошу!"

Наша встреча была делом решенным, но я был так взволнован, что не мог спать. Принял душ, прибрался в доме, затем отправился в отель, где мы условились встретиться. Дожидаясь этого большого ребенка, я заказал самые разные мясные блюда. К моему удовольствию, он не заставил себя долго ждать. Увидев его, я не мог не удивиться: ох уж этот обжора, после трех лет тюрьмы он совсем не выглядел отощавшим.

Встреча старых друзей удалась на славу. Правда, ничего такого мы не учудили. Сначала опустошили полбутылки Улянъе(7), вспомнили нашу прошлую жизнь, обсудили нынешнюю, даже погрустили маленько. Лишь когда стаканы и блюда опустели, мы поняли, что темы для разговоров подошли к концу.

К тому времени я выпил столько, что плохо соображал. Лао Ян еще рассказывал что-то о своих незаконных похождениях, я икнул и спросил его: "Скажи мне правду, во что ты вляпался с тем мошенником из Цзянси? Твоего кузена же приговорили к пожизненному?"

И тут же пожалел о своих словах: зачем напоминаю другу о печальных событиях его жизни?

Однако, услышав мой вопрос, он самодовольно встрепенулся, надул губы и заявил: "То, что я тогда вынес... хе-хе... странная штука. Я не говорил тебе, но даже если бы и сказал — вряд ли ты бы понял."

Увидев, что он смотрит на меня сверху вниз, я пришел в ярость: "Оставь свой презрительный тон. Я уже не мальчишка. Тан, Сун, Юань, Мин и Цин — мне все это знакомо. Главное, чтобы ты смог описать находку, а я уж разберусь!"

Лао Ян серьезно посмотрел на меня и улыбнулся: "Да какой медведь(8) не знает Тан, Сун, Юань, Мин и Цин! — он окунул свои палочки в вино и нарисовал на салфетке странную фигуру. — Ты... ты видел когда-нибудь такое?"

Я был настолько пьян, что в глазах уже двоилось. Несколько раз пытаясь сфокусировать зрение на рисунке, я почувствовал себя безмозглым деревом и ругнулся: "Ты — яйцо осла. Зря штаны три года просиживал — так и не продвинулся в живописи! Спрашиваешь, что это? Палка! Целая палка!"

"Ты... ты... ты соберись и посмотри хорошенько, — настаивал Лао Ян. — Тебе... тебе... стоит лишь внимательно посмотреть и все поймешь!"

Я присмотрелся, но художник из Лао Яна никакой: "Хрень какую-то ты нарисовал. Ну, ветка. Ты нарисовал ветку дерева. И что нового и странного я должен тут увидеть?"

Он торжествующе улыбнулся: "Ни... ни... ничего странного, кроме того, что это ветка дерева сделана из бронзы. Бронзовая ветка толщиной с твое запястье!"

Мне надо было снова выпить: этот парень вынес из гробницы древнюю бронзу? Это действительно проблема, свои три года он получил вполне заслуженно. "И сколько весит эта штука? — спросил я. — Если я помню, ты можешь пройти мимо мелочи, но обязательно захапаешь что-то побольше, не так ли?"

Он похлопал меня по плечу, очистил таро(9), засунул его в рот и ответил: "Ты даже не представляешь, куда я попал. Это место отличается от всего, что ты мог видеть. Но история долгая."

Вообще-то я занимался исследованиями бронзовых старинных изделий и, еще раз взглянув на его рисунок, подумал, что это похоже на священные бронзовые деревья Саньсиндуй(10).

Реликвии этой культуры относятся к эпохе древнего царства Шу(11)Строго говоря, эти вещи даже нельзя назвать антикварными: возраст их слишком велик, они имеют очень высокую культурную ценность, но вот рыночная стоимость их очень мала. Учитывая меркантильные интересы Лао Яна, даже не знаю, повезло ему или нет.

А вот меня эта вещь заинтересовала.

Лао Ян был пьян не меньше меня, поэтому с готовностью рассказал всю историю этой бронзовой ветки.

Они с двоюродным братом бродили в горах Циньлин больше десяти дней, но, кроме первобытного леса, ничего не нашли. К тому времени у них закончилась еда, а затем и патроны для охоты.

Они оба не обладали аналитическими способностями и упорством потомственных даому, но были полны энтузиазма. И все же первым начал сдавать двоюродный брат. Лао Ян долго не сдавался, но постепенно тоже начал сомневаться в успехе.

В тот день они отправились в долину, скрытую среди высоких гор. К тому времени они обследовали множество похожих долин, и все безрезультатно. Но в этот раз Лао Ян заметил некоторые отличия.

География этого места была своеобразная. Глубокая низина с достаточно высокой температурой воздуха, насыщенного влагой. В центре долины была баньяновая роща, возраст деревьев определить было сложно, но сразу видно, что они очень старые. Стволы не обхватили бы и десять человек, корни покрывали землю так густо, что почвы почти не было видно.

Кузен сразу почувствовал особенность этого места: не может баньяновый лес вырасти до таких размеров в естественных условиях.

Дисяни говорят: "Не растет трава на солончаках, не встает радуга в полдень, нет леса на скалах — там и нужно ворошить песок."(12) Иными словами, причина аномального роста деревьев или атмосферных явлений находится под землей или заключается в искажении ландшафта, значит, велика вероятность, что в подобном месте может находиться гробница.

Корни баньянов были похожи на сплетающихся змей, деревья располагались слишком близко друг к другу. Продраться сквозь эти дебри было довольно сложно. Но, думая о том, что за столько времени не удалось ничего ценного найти, скрепя сердце, Лао Ян с братом пошли туда.

Они упорно двигались в западном направлении, медленно приближаясь к центру чащи, вокруг громко ухали совы, а кроны деревьев почти полностью скрывали солнечный свет.

Приходилось освещать путь фонарями, чтобы не заблудиться. В какой-то момент кузен запутался в корнях и чуть не упал. Помогая ему подняться, Лао Ян заметил, что в основании дерева, под корнями что-то лежит.

Они обрубили топором корни, обнажили находку и осветили ее фонарем. Это оказалась каменная статуя человека, почти полностью покрытая мхом. Судя по одежде и вырезанным изысканным узорам это была скульптура времен династии Хань.

Старая примета оказалась верна: в этом лесу что-то есть...

Они осмотрели все вокруг и вскоре обнаружили, что под корнями есть много больших каменных плит, скрытых опавшей листвой. Это было похоже на остатки каменной дороги. Найденная первой статуя лежала на обочине, наверно, это был хранитель пути(13).

Могла ли это быть дорога к императорской гробнице? Лао Ян вспомнил, как старик из местной деревеньки в нескольких милях отсюда говорил, что в горах были захоронения титулованной знати западной Цзинь(14). Может, именно ради этого они потратили столько времени и усилий?

Если это правда, то их страдания окупятся с лихвой.

Он посовещался с кузеном и решил проследить, куда ведет древняя дорога: если поблизости есть гробница, то по пути должны быть какие-нибудь признаки и приметы.

Они брели по скрытым под корнями каменным плитам довольно долго, все больше углубляясь в баньяновую чащу. По обочинам обнаружились и другие статуи, некоторые лежали поперек плит, одна была полностью заплетена воздушными корнями и целиком покрыта мхом. Эта дорога явно имела черты "божественного дао"(15) и, скорее всего, вела к гробнице.

Они оба были взволнованы, хотя пытались скрыть это друг от друга, и ускорили шаг. Но чем дальше они следовали по каменным плитам, тем плотнее становилось переплетение корней. Под конец пришлось обрубать их, чтобы сделать еще несколько шагов. Было такое ощущение, что сами деревья не хотели пропускать чужаков дальше.

Так они шли почти до полуночи. И лишь когда впереди, между стволами деревьев стал виден лунный свет, Лао Ян почувствовал, что конец пути уже близок. Они вывернули из земли еще несколько валунов, преграждавших дорогу, обрезали последний воздушный корень баньянового дерева — и, наконец, выбрались из леса.

В лунном свете они увидели огромный котлован в форме перевернутой пирамиды с четырехугольником в основании, размером с футбольное поле. Это было похоже на гигантское ведро, закопанное вниз дном посреди леса. Склоны котлована со всех четырех сторон были ступенчатыми, и до дна этих ступеней насчитывалось около сотни.

Лао Ян просто обалдел от вида, который ему открылся. Он даже предположить не мог, что заброшенная дорога через лес приведет к такому чуду древнего мира. Он чувствовал, как сердце бьется все быстрее, ноги слабеют. Ему хотелось встать на колени и поклониться этому сокровищу древней архитектуры.

Вот только было очевидно, что это никакая не гробница. Тогда что это, и мастера какой династии создали такой шедевр?

Кузен тоже был шокирован, но, в отличие от Лао Яна, знал чуть побольше. И даже имел некоторое подобие морали: "Сдается мне, — сказал он, — это не гробница, а место для жертвоприношений. И, судя по размерам, тут не только животных умерщвляли. Что за преступный мир! Давай спустимся и посмотрим, есть ли там жертвенная яма или алтарь."

К этому времени уже луна взошла полностью, все было залито мутно-белым светом, которого все равно было недостаточно. Чтобы не споткнуться об извивающиеся корни, они светили под ноги фонарями и осторожно спускались вниз.

Стена деревьев вокруг котлована была такая плотная, что, блуждая по лесу, легко было пройти мимо него и не заметить. Целых камней на ступенях почти нигде не было: они были либо расколоты, либо выворочены проросшими корнями баньянов.

На самом дне обнаружились густые заросли сорняков, и лишь местами проглядывал синий сланец.

Сорняки были высотой в половину человеческого роста, их приходилось рубить мачете, чтобы продвигаться вперед. Вскоре они достигли центра алтаря.

Там, окружённый каменным кругом, находился земляной колодец глубиной около десяти метров, на дне которого в свете фонарей виднелась густая трава.

Они спустились на дно по веревкам, осмотрелись, но ничего интересного не увидели. Тогда решили использовать лоянскую лопату.

В первый раз ее удалось забить на глубину около пятнадцати метров, и вроде бы это был не предел, по крайней мере, прочной поверхности на этой глубине не ощущалось. Поднятую пробу Лао Ян разбил на куски: почва была смешана с угольной золой, такие следы остаются на месте пожарищ. Кроме этого в комьях почвы нашлись несколько осколков фарфора, керамики и нефрита.

Карбонатный сапропель(16) — это остатки сожжения органики. Кажется, этот колодец был местом, где сжигались жертвы, живые или заранее умерщвленные, а осколки нефрита и керамики — не сгоревшие остатки украшений, надетых на жертвы. Похоже, им удалось добраться до слоя, соответствующего погребальным жертвенным кострам. И, судя по глубине этого слоя, использовался этот колодец для жертвоприношений не один раз.

Поняв это, Лао Ян не мог сдержать волнения. Он знал, что вместе с жертвами сжигали большое количество бронзовой погребальной утвари и нефрита. Если бы они смогли выкопать хотя бы пару вещиц, то стали бы богаты.

Вооружившись лопатами, они работали по очереди, не покладая рук, и довольно быстро углубились метров на семь. В процессе работы им попадалось бесчисленное количество осколков и относительно неплохо сохранившихся предметов: нефритовые пластины и украшения, глиняная посуда. Все это расхитители складывали в одну кучу неподалеку от вырытой ямы.

К сожалению, большая часть найденных нефрита и керамики не представляла большой ценности. Это было печально, но обиднее всего то, что они так и не нашли никакой бронзы.

Однако сдаваться никто не собирался. Вскоре они достигли глубины десяти метров, но все равно ничего более ценного не нашли. Копать дальше было опасно: десять метров по прямой вниз грозили осыпанием почвы, после которого из узкой ямы будет не выбраться.

Более осторожный и опытный кузен предположил, что в этом алтаре не использовали бронзовую погребальную утварь. Но Лао Яна было не остановить. Что бы не говорил ему двоюродный брат, он продолжал копать дальше. Кузен поднялся наверх, оставив товарища в одиночестве. Через пару часов, выкопав еще метра четыре в глубину, Лао Ян внезапно услышал, как его лопата ударилась о металл.

Удивленно глянув на кузена, он наклонился и увидел, что в центре выкопанной ямы сквозь грязь виднеется темно-зеленый металл.

Конечно же это бронза, скорее всего посуда. Сердце Лао Яна дрогнуло, а руки задрожали от волнения. кузен вскрикнул, прыгнул в яму, и они вдвоем, отбросив в сторону лопаты, стали разгребать почву руками.

Однако, постепенно они осознавали, что это не посуда или другая обычная утварь. Удаляя грунт с поверхности бронзы, они с удивлением видели, как обнажается бронзовая палка... нет, тонкая ветка из бронзы.

Они оба были вне себя от радости: такого они никогда не видели и даже не слышали о чем-то подобном. Эта веточка, должно быть, стоит кучу денег. Дрожа от нетерпения, они продолжили аккуратно отгребать грунт руками, периодически пытаясь выдернуть ветку. Но она не поддавалась. Тогда они снова взялись за лопаты, и отбрасывая грязь от ветки, прорыли вниз еще метров шесть. Однако, конца этой ветке видно все еще не было.

Лао Ян чувствовал себя странно: его опыт и знания антикварного ремесла подсказывали, что встречаются крупные бронзовые изделия высотой около трех метров. Но то, что они сейчас откапывают, по самым скромным подсчетам гораздо больше. Это слишком необычно. Они уже прокопались вниз метров на двадцать. Сколько еще?

Если рыть дальше, то обрушение почвы неизбежно. Но возвращаться с пустыми руками тоже обидно: расхитители были сбиты с толку и остановились, не зная, что предпринять.

В конце концов, кузен нашел выход. Он снова взялся за лоянскую лопату, вбил ее в землю примерно в метре от бронзовой ветки и стал забивать по диагонали, постепенно накручивая рукоять. Примерно на глубине десяти метров звук ударов по стальной рукояти стал глухим, а но глубже забить лопату не удалось...

Казалось, Лао Ян на этом собрался закончить рассказ. Лицо его было напряженными, он зажег сигарету, затянулся и с облегчением выдохнул дым: "Получается, что под землей оставалось еще метров десять этого бронзового дерева. А учитывая, сколько мы уже выкопали, можно предположить, что эта бронзовая штуковина высотой в тридцать метров. Даже если полностью освободить ее от грунта, то никак не унести."

Слушая его, я подумал, что он преувеличивает. Бронзовый четырехножник Сымуу(17), обнаруженный в селе Угун города Аньян центральной провинции Китая Хэнань, является самым большим известным бронзовым изделием древнего Китая, и его высота составляет всего чуть более одного метра. В те времена для его создания требовалось двести или триста человек, работавших одновременно. А чтобы отлить бронзовое дерево высотой около тридцати метров, нужно больше десяти тысяч человек. Причем, не простых рабочих, а мастеров.

Но я видел, как убежденно говорит Лао Ян, непросто будет усомниться в его словах и не обидеть. Потому я просто спросил: "Что случилось потом? Вы продолжали копать?"

"Нет, — ответил он. — Я хотел продолжить, но мой двоюродный брат заявил, что эта штука может быть волшебной. Мол, она действительно растет из земли, тогда трогать ее нельзя. Я повозился там еще немного, но это становилось уже опасным для жизни. Поэтому я тоже сдался. Согласись, странно все это. Думаю, эта ветка — лишь часть огромного бронзового дерева или чего-то еще. Если откопать все до конца, это может стать мировым открытием. Вот только без четкого плана работ и оборудования этого не сделать."

"Значит, дерево вы с собой не унесли, — задумался я. — За что же вас тогда арестовали?"

"Я чувствую себя полным дураком, когда вспоминаю об этом, — усмехнулся Лао Ян. — Мы тогда не смирились с тем, что придется уйти с пустыми руками. Покопались вокруг еще какое-то время, нашли несколько целой посуды. Выбравшись из Циньлина, собирались найти, где сбыть товар. Странно, но двоюродный брат после этого похода был не в себе: нервный какой-то, суетился все время, болтал много. Добравшись до города, он на каждом углу рассказывал о бронзовом дереве. А ты сам знаешь, как Циньлин популярен у даому, значит, и власти не ослабляют бдительность. Когда мы нашли антикварный магазин, он непрестанно чушь городил такую, что местные, не долго думая, доложили о нас куда следует. К счастью, мне повезло с офицером, который допрашивал меня. Он повелся на мой обман, решив, что я — наивный дурачок, обманутый прожженным вором. И мне дали всего три года. Брату тоже, можно сказать, повезло — четыре или пять лет грозило. Но он совсем поехал крышей и сознался во всех своих прежних грехах, хвастал, что он опытный даодоу. Хорошо, хоть пожизненное дали, а не расстреляли."

"О! Столько усилий пропало зря! — мне было искренне жаль старого друга. — Но сколько раз я тебе говорил, что нельзя продавать товар на том месте, где он добыт. Вы сами виноваты, что местные на вас ополчились, вы же для них конкуренты. Это называется заслуженное возмездие."

Лао Ян загадочно улыбнулся: "Кто сказал, что все зря? Кое-что я нашел. Посмотри на это: дзинь!" И он указал на свою серьгу.

Примечания переводчика

(1) Десантный ТР типа «Цюнша». Водоизмещение: полное – 2150 т. Главные размерения: 86.0х13.4х1.39 м. ГЭУ: ДУ – 3960 л.с. Скорость 16 уз. Дальность плавания – 3000 миль (14 уз.). Запас топлива – 500 т. Экипаж – 59 чел. (10 офицеров). Оружие: 3х2 37-мм АУ, ПЗРК. Десант: 400 чел. и 300 т. груза. Способны к перевозке 400 чел. десанта и 350 т. груза каждый, на дальность до 3000 миль. Данные корабли, по сути, и внешнему виду, являются обычными грузопассажирскими судами, с ограниченными возможностями грузовых устройств, могущие производить погрузку/выгрузку только в оборудованных для этого местах, и в силу этого не способные участвовать в высадке десанта первой волны.

(2) Вэньчан,文昌 — город уездного уровня на северо-востоке провинции Хайнань , Китай. Хотя Вэньчан называют «городом» , он относится к большой территории на Хайнане - области, которая когда-то была уездом. Городской центр и резиденция правительства Вэньчана официально известен как «Город Вэньчэн» ( 文 城镇 ), который также в просторечии называют городом Вэньчан. Гавань в этом городе называется Цинлань 澜清

(3)Лао Ян — это, скорее всего, прозвище. 老 (лао) можно перевести, как старый, старина. Но, учитывая, что прозвище, скорее всего, было дано еще в детстве, то больше подходит значение "рожденный в старости", то есть, "самый младший сын престарелых родителей". 痒 (ян) буквально обозначает "зуд", "желание чесаться". Но у этого иероглифа есть и переносное значение "нетерпение". Таким образом, прозвище можно перевести, как "Нетерпеливый сын старых родителей."

(4) Образное выражение, обозначающее крепкую дружбу в детстве, "носили одни штаны на двоих по очереди": в смысле, все делали вместе, все было общее.

(5) Циньлин (秦岭 Qínlǐng) — горный хребет в Восточной Азии, расположен на территории Китая. Является восточным продолжением хребта Куньлунь. Тянется с запада на восток на 1000 км от юго-запада провинции Ганьсу в провинции Шэньси и Хэнань. Самая высокая точка — гора Тайбайшань (высота 3767 м). Кроме того, вершиной хребта является одна из священных гор даосизма — Хуашань. По хребту проходит водораздел бассейнов главных рек Китая — Хуанхэ и Янцзы. Протекающая с севера от хребта река Вэйхэ отделяет Циньлин от Лёссового плато, а долина реки Ханьшуй с юга — от хребтов Мицаншань и Бадашань, за которыми лежит Сычуаньская котловина. Хребет состоит преимущественно из известняка и метаморфических сланцев. Западная часть прорезана глубокими ущельями, восточная состоит из четырёх отдельных отрогов. Имеется месторождение молибденовых руд. У северных подножий хребта — города Сиань и Сяньян.

(6) Цзянси (江西 Jiāngxī) — провинция на юго-востоке Китая. Власти провинции размещаются в Наньчане.

(7) Улянъе, 五粮液 — типичное сычжуанское спиртное вино из зерна с густым ароматом, выпускается в городе Ибин. Она получена в результате брожения пяти видов зерна как гаоляна, клейкого риса, риса, пшеницы и кукурузы. Вода чистая берется из середины реки Минъцзян. Улянъе разделяется на 68, 52, 39 градусов и других несколько типов. Водка кристально прозрачная, ее вкус- ароматный , тонкий и приятный, бьющий в нос густой аромат долго не исчезает.

(8) Сравнивая У Се с медведем, Лао Ян по сути грубит ему. Дело в том, что в китайской символике образ медведя довольно похож на русскую фольклорную систему символов, однако, носит более выраженный отрицательный эффект. Сравнение с медведем означает не способность широко мыслить, видеть дальше собственного носа.

(9) Та́ро, или Колока́зия съедо́бная, или Колока́зия дре́вняя, или Дашин (芋)— многолетнее растение, вид рода Колоказия (Colocasia) семейства Ароидные (Araceae). Популярное пищевое растение Африки, Юго-Восточной Азии и других тропических регионов. Лао Ян есть самое простое блюдо из него: отварной таро, который перед едой надо очистить от кожуры (варится неочищенным, как картофель в мундире)

(10) Саньсиндуй, 三星堆, — археологическая культура позднего неолита и раннего бронзового века (2800—800 гг. до н. э.), обнаруженная в районе Чэнду (Китай). Названа по местечку Саньсиндуй уезда Гуанхань провинции Сычуань (в 30 километрах от Чэнду, административного центра провинции). Саньсиндуй находится в 7 километрах к западу от уездного центра на южном берегу реки Мамухэ. Древнее поселение расположено на берегу реки Янцзы и огорожено рвами и земляными валами. Создатели этой культуры обладали развитой технологией литья бронзы, а также строили ирригационные сооружения. Среди артефактов Саньсиндуя — золотые и бронзовые маски-личины и золотой жезл с изображением человеческих голов, представляющий собой, очевидно, регалию власти. Также найдены многие сотни образцов литых бронзовых изделий, в том числе статуй людей в натуральную величину и даже большего размера, а также крупномасштабных скульптурных изображений человеческих голов с разнообразными головными уборами (что свидетельствует об устойчивой социальной стратификации). В Саньсиндуе уже существовали устойчивые объединения людей, которые по форме организации превышали племя. Примечательны находки изделий из слоновой кости. Возможны культурные связи с культурой Банчианг (Таиланд), а также с культурами бассейна Хуанхэ (эпохи Ся и Шан). Примечателен облик статуэток и масок, который изображает узколицых людей с большим носом и большими глазами, что напоминает антропологический тип людей ближневосточной цивилизаций, что подтверждает гипотезу Старостина о сино-кавказской семье языков (то есть о связях носителей китайских и тибетских языков с древними земледельцами средиземноморского региона). Найденные артефакты относят к культуре существовавшего здесь во II—I тыс. до н. э. царства Шу. Данные археологических раскопок указывают на то, что укрепления в поселении Саньсиндуй были построены около 1300 г. до н. э. На позднем этапе существования население княжества Шу говорило на языке башуту (очевидно, тибето-бирманского происхождения). Население Шу не знало развитой письменности и, по-видимому, пользовалось пиктографией. В поздних китайских мифах упоминается княжество Шу и его первый правитель Цань Цун. Княжества Ба и Шу были завоёваны империей Цинь в 316 году до н. э. Потомками их населения, как полагают, являются туцзя.

(11) Шу, 蜀,— древнее царство периодов Весны и Осени и Сражающихся царств, существовавшее примерно с XI века до н. э. по 316 год до н. э, когда оно было уничтожено царством Цинь. Располагалось на западе Сычуаньской котловины. Его столицей был город Чэнду. В 221—263 гг. н. э. в Сычуани существовало ещё одно государство, вошедшее в историю под названием Шу, но оно уже принадлежало к совершенно иной (китайской) культуре.

(12) 咸地不长篙，日上九八桥，秃山不冒林，必有沙泥淘 , "не растет трава на солончаках, не встает радуга в полдень, нет леса на скалах — там и нужно ворошить песок." Поговорка основана на советах по геомантти, скорее всего, из сборника Цзаншу, составленного Го Пу в начале этого тысячелетия. В оригинале сказано, что это поговорка дисяней (дисянь — это шестой этап так называемого плода Дао, алгоритма самосовершенствования), но сомнительно, чтобы земные бессмертные занимались геомантией. Скорее всего использована какая-то оригинальная поговорка, которую адаптировали под известный трактат геоманта.

(13) Обычно такими хранителями в Китае были львы и прочие мифические существа (не только хранители дорог, но и ворот, дверей и т.д.).

(14) Первый из двух периодов — государство Западная Цзинь ( 265—316, основано Сыма Янем). Новый император в 280 году провел успешные реформы, ввёл надельную систему. К цзиньскому двору начали прибывать иноземные посольства: в 270 году из Кашгара и Ферганы, в 284 году — из Рима, в 286 году — из Кангюя. В 290 году на престол взошёл Хуэй-ди, не заботившийся о делах государства. Власть сосредоточилась в руках его жены. Империя Западная Цзинь не смогла сдержать набегов и переселения многочисленных сюнну и других степных народов. После опустошительной Войны восьми князей столицей государства был Лоян до 311 года, когда император Хуай-ди был взят в плен войсками Северной Хань. Следующее царствование императора Минь-ди продолжалось пять лет в Чанъани, пока и эта столица не была захвачена Северной Хань в 316 году.

(15) В оригинале речь идет о 神道, шэньдао, - общее название дорог, проложенных к гробницам, как , например, известная "Дорога для богов" или "божественное дао" к Храму Неба в Пекине.

(16) Сапропель — (от греч. Σαπρός «гнилой» + πηλός «глина; ил, грязь») — многовековые донные отложения пресноводных водоёмов, которые сформировались из отмершей водной растительности, остатков живых организмов, планктона, также частиц почвенного перегноя, содержащий большое количество органических веществ, гумуса: лигниногумусовый комплекс, углеводы, битумы и другие в коллоидном состоянии. Сырой сапропель добывается подъёмниками со дна водоёмов и проходит специальную подготовку — сушку. Однако, особенности сапропеля как органического компонента органических минеральных удобрений не позволяли использовать ни один из известных грануляторов без значительной дработки конструкции. В результате появилась так называемая барабанная сушилка-гранулятор. Сапропель, смешанный тип — очень распространённая ошибочная классификация типа сапропеля. Возникла по аналогии со смешанным типом лесов. Однако, если там термин может быть приемлемым, поскольку в лесу бывает невозможно точно определить соотношение разных пород деревьев, то химический анализ сапропеля позволяет установить преобладающий компонент и соответственно обозначить на типы:

Существование смешанного типа сапропеля не позволяет потребителю точно определять практическое использование сапропеля. Обычно различаются два типа месторождений — озёрный и торфяниковый. Однако, при заболачивании озера на нём можно выделить три участка:

Если запасы сапропеля в остаточном озере и под торфяником определяются при стандартных геологоразведочных работах, то под трясиной по техническим причинам разведка не производится, что сильно уменьшает разведанные запасы. Поэтому следует к двум известным типам месторождений прибавить третье — трясинный тип. Итого, если добавить морской и межледниковый тип месторождений, то следует различать пять типов месторождений сапропелей. Судя по описанию, Лао Ян и его кузен имеют дело с озерным карбонатным сапропелем, который образовался в результате многолетнего наполнения земляного колодца водой.

(17) 司母戊鼎 , четырехножник Сымуу— крупнейший в мире образец древнекитайской бронзы, обнаруженный в марте 1939 года в селе Угун города Аньян центральной провинции Китая Хэнань. Его вес 875 кг., высота 133 см., длина 110 см., ширина 78 см. Такие сосуды использовались для жертвоприношений. Как считают специалисты, сосуд "Сымуу" был изготовлен во времена правителя Эпохи Шан по имени Цзу Гэн для отправления жертвоприношений праху его матери, которую звали У. Раньше специалисты полагали, что столь огромный бронзовый сосуд был отлит по частям, которые потом соединили вместе. Однако согласно последним исследованиям, сосуд "Сымуу" все-таки был изготовлен традиционным способом, с использованием керамической модели. Во время его изготовления огромные горны расположили по сторонам ножек сосуда, одна из которых служила воздухоотводом. Во время выплавки расплавленная бронза по горнам переливалась и наполняла модель.

Глава 2. Шестигранный колокольчик

Я наклонился, чтобы рассмотреть серьгу, и больше не мог оторвать от нее взгляда, даже дыхание перехватило от волнения. Схватив Лао Яна за уши, я притянул его голову поближе, желая убедиться, что глаза меня не обманывают. Серьга была маленькой, размером с кончик мизинца, и со стороны могла показаться дешевкой за две пары долларов, купленной в придорожной лавке. Но я-то уже видел нечто подобное: это был миниатюрный шестигранный колокольчик!

Точная копия, только во много раз меньше тех, что я видел в пещере с трупами и подводной гробнице, лишь немного отличались узоры.

У меня было ощущение, что я до сих пор спал, и вдруг меня резко разбудили. "Где ты взял это?" — спросил я.

Его лицо перекосилось от гнева: "Ты... ты... ты, мать твою, слишком много выпил. Знаешь же, что я ненавижу, когда кто-то меня за уши трогает! Еще раз так сделаешь, я твои уши оторву и съем!"

И правда, видимо, алкоголь у меня еще не выветрился, к тому же я слишком сильно вцепился: уши Лао Яна сильно покраснели от моих пальцев.

Потирая мочки, он ухмыльнулся: "Е-маё, ты действительно сделал это! Вот и показывай тебе хорошие вещи. Ох, уши мои, уши!"

У меня не было намерения спорить с ним, меня интересовало только одно: "Да ладно тебе, говори быстрее, как... откуда ты это взял?"

Он улыбнулся и торжествующе сказал: "Ты такого раньше не видел. Признавайся честно, завидуешь? Эту штуку я снял в алтаре для жертвоприношений с одного несостоявшегося цзунцзы, тебя такое объяснение устроит? Смотри, какой чистый зеленый оттенок и чернь, отличный образец древней бронзы, не чета тем морским товарам, которые вы продаете."

Его ответ сбил меня с толку: "Что за цзунцзы? Разве вы нашли еще что-то, кроме обычной погребальной утвари? Откуда цзунцзы взялся?"

Лао Ян решил, что я завидую ему, и горделиво ответил: "Этот цзунцзы был обмотан воздушными корнями баньяна, как куколка шелкопряда. Я наткнулся на него, когда копал другие ямы. Вероятно, при жизни он был высокопоставленным чиновником, потому что у обычных цзунцзы таких серег в ушах я никогда не видел. Вот я и забрал ее себе. Слушай, а чего ты так разнервничался? Ты знаешь, что это за штука и откуда она? А сколько стоит, знаешь?"

Я не знал, что думать, мысли мои проносились с огромной скоростью. Если там тоже оказался такой колокольчик, значит, странный алтарь для жертвоприношений в Циньлине как-то связан с теми местами, где я уже побывал?

Лао Ян заметил мое смятение и удивился: "Что с тобой? Тебя так перекосило, что аж страшно. Ты увидел, что я нашел хорошую вещицу, и позавидовал? Не переживай, если она тебе нравится, я отдам, не жалко."

"Да нет, — успокоил его я, — никакой зависти. Но черт тебя подери, ты носишь в ухе странную вещь. Ничего пока не могу сказать о ее происхождении, но я видел похожие в других местах. Вот как это произошло..."

И я рассказал Лао Яну о дворце Лу Шан Вана и подводной гробнице, стараясь останавливаться в основном на моментах, связанных с этими колокольчиками. Он слушал меня с каменным выражением лица, лишь иногда бледнел, видимо, удивляясь услышанному.

Потом, немного помолчав, он ответил: "Бабушкой клянусь, я считал, что своими делами, за которые три года отсидел, всю жизнь хвалиться буду. Но по сравнению с тобой я, оказывается, малец зеленый. Если тебя поймают на таком, то расстреляют без лишних вопросов."

Я, заметив зависть в его глазах, поспешил его успокоить: "Не сравнивай. Если бы я знал, что иду в компании даодоу, то скорее бы покончил с собой, чем пошел туда. Но твой колокольчик странный. Почему он не звенит? Те, что я видел, своим звоном могут сводить людей с ума. Но ты носишь его при себе постоянно. Ничего странного за собой не замечал?"

"Ничего необычного, тем более такого, как ты описал. Сам посмотри поближе." Он снял серьгу и протянул мне.

Я рассмотрел ее под светом лампы, почувствовал знакомый запах и понял, в чем дело. Колокольчик был залит сосновой смолой, потому не звенел. Но он был очень похож на те, что я видел раньше.

Заметив, как меня заинтересовала эта вещь, Лао Ян, вдев серьгу в ухо, сказал: "Если тебе эта вещица действительно нравится, могу сказать, что там еще много цзунцзы есть, и все дохлые. Я делал пометки на месте и хорошо запомнил дорогу: мы можем снова наведаться туда, может быть, найдем что-то еще, — он понизил голос и с загадочным видом продолжил. — честно говоря, у меня не слишком хорошо сейчас дела идут, поэтому я планирую сам туда отправиться."

Я подумал, что он пошутил: "Постой, я не хочу сопровождать тебя на тюремные обеды. Тебе лучше не заниматься этим в ближайшее время, поищи более законные способы заработка."

Лао Ян наклонился ко мне, он был абсолютно серьезен: "Тебе просто говорить. У тебя есть семья, которая тебя всегда поддержит, есть дом, где жить, есть отличное образование и опыт. У меня нет ничего такого, да еще и впустую потратил три года своей жизни. Если я сейчас не найду любого способа заработать деньги — мне конец."

Видя, как он серьезен, я разозлился: "Ты бредишь? Сукин сын, три года ты не впустую отсидел, а заслуженно. Только вышел — и снова туда же. Это уже рецидив, получишь куда более серьезное наказание, а если не будешь осторожен, до и до расстрела доиграешься."

"Невезучий я, по-другому никак, — вздохнув, ответил Лао Ян. — У меня нет выбора, чувствую, как огонь палит брови(1). Вот и подумал, раз больше ничего не умею, надо еще раз пойти в гробницу. Я все уже решил: некоторое время поживу тут, в Ханчжоу, а затем отправлюсь в Циньлин. Мне еще сто тысяч найти где-то надо. Я искал тебя именно по этому поводу, надеялся, что ты, брат, поедешь со мной, а потом поможешь продать товар так, чтобы не попасться."

Он выглядел грустным, но я все равно был не доволен его решением: "Что значит "нет выбора"? У тебя мало денег, говоришь? Сколько тебе не хватает? Я могу одолжить, а проценты возьму по фиксированной ставке Банка Китая(2)."

Лао Ян, словно решив подначить меня, презрительно ответил: "Откуда я знаю, сколько у тебя есть денег? Я хочу, чтобы ты мне дал сто тысяч, потом попрошу еще восемьдесят. У тебя, возможно, есть столько. А еще больше есть? Ты такой богатый и щедрый?"

"Сто тысяч, восемьдесят тысяч — ты не можешь понять, сколько тебе надо? Что ты фигней страдаешь! Ведешь себя, как зазнавшаяся звездюля! Тебе на еду хватает, ты только что вышел из заключения. Пожалуйста, начинай вести себя, как взрослый!"

Лао Ян не понравились мои слова, он выругался и отмахнулся от меня: "Мои планы не имеют к тебе никакого отношения. И меня не интересует, есть у тебя деньги или нет. Не учи меня жить. Давай забудем об этом, мы — братья, такими и останемся при любом раскладе, не важно, поможешь ты мне или нет. Давай не будем больше говорить о грустном." Сказав это, он налил мне вина.

Я понимал, что он так высокомерен и агрессивен, потому что пьян: "Лао Ян, не смотри на людей свысока. У меня накопилась кое-какая сумма за эти годы. Скажи мне правду, сколько тебе надо: я сразу отдам их тебе!"

Он, набычившись, посмотрел на меня, вино явно ударило ему в голову. Поднявшись, с серьезным видом, он выставил четыре пальца и потряс ими у меня перед лицом: "Столько дашь? Если да, то я на тебя, как вол, работать буду."

"Четыреста тысяч? — спросил я. Мне такая сумма не казалась слишком большой. — Нет проблем, бери сразу, у меня дома есть столько."

Но Лао Ян неожиданно покачал головой: "Добавь еще один ноль!"

"Четыре миллиона? — я был удивлен не на шутку. — Мать моя женщина, да, столько у меня нет. Но что ты собрался с такими деньгами делать?"

"Не проси объяснений, — вздохнул Лао Ян, — но мне не хватает именно столько. Говоришь, что у тебя такой суммы нет?"

Четыре миллиона - это немало. Хотя говорят, что на аукционах можно получить и десять миллионов за поврежденную фарфоровую вазу, но это, в основном, слухи, покупательная способность теневого антикварного рынка ограничена. Антиквариат — это культурные реликвии. Государство за такой товар платит мало, а то и вообще даром забирает. Подпольные скупщики не могут покупать много. Так что для того, кто работает в этом бизнесе сто тысяч — вполне нормальный доход, и у меня действительно нет четырех миллионов.

Увидев, что выражение моего лица изменилось, Лао Ян понял, что сумел задеть меня, снова наполнил вином мой бокал и сказал: "Я так понимаю, одолжить мне четыре миллиона ты не можешь? Думаешь, я пошел бы просить такую мелочь, как четыреста тысяч?"

"Не делай выводы сразу, — остановил его я, — я могу найти того, у кого ты сможешь одолжить такую сумму. В моем бизнесе очень много тех, кто достаточно богат. Но, чтобы порекомендовать тебя, я должен знать, зачем тебе деньги."

Лао Ян отвел глаза, прихлебывая вино, и пробормотал: "Ты можешь попросить для меня у своих знакомых такую сумму? У кого? У тебя есть кто-то, кого я не знаю? Но даже если и найдется такой щедрый и богатый, я все равно не могу рассказать, зачем мне все это. Одно скажу: эти четыре миллиона могут решить главную проблему в моей жизни."

Я тоже думал об этом. Со многими моими деловыми партнерами меня в свое время познакомил именно Лао Ян. И немногие из них способны дать в долг. Можно попросить моего отца, но этот скряга скорее меня убьет, чем деньгами поделится. Лао Ян прав, все не так просто, как кажется.

Он похлопал меня по плечу и тоном наставника сказал: "Старина У, давай больше не будем говорить о долгах. Есть ведь другой, лучший способ — один раз как следует поработать, нет, просто сопроводить своего брата. В любом случае для тебя это уже не первый раз. Не дрейфь! Это даже не большое дело, а я — не даодоу. Просто будешь смотреть на то, что я найду, и говорить — ценно это или нет. За консультации никто не сажает, ты же не нарушал закон. Воспринимай это, как туристическую поездку. Там красивые виды, свежие горный воздух и вода. А девушки какие красавицы! Ты ведь еще не выбрал себе спутницу жизни? Поехали со мной. Вдруг подберешь себе девушку дай(3) и приведешь ее в свою семью."

Я не хотел слушать эту чушь и покачал головой: "Тебе легко говорить, ты надеешься вот прям так легко набрать в гробнице товара на четыре миллиона? Для этого надо обнести пару гробниц династии Хань. Ты же говорил, что вы все там уже перекопали."

Лао Ян терпеливо доказывал свое: "Ты думаешь, я такой глупый? Говорю тебе, я не собираюсь копаться там, где мы уже были. Когда я там был с братом, он говорил, что рядом с такой жертвенной ямой должна быть и царская гробница, но мы ее тогда не нашли. Я собираюсь туда именно за этим. Ты же силен в фэн-шуй, если пойдешь со мной, то поможешь мне найти нужное место."

"Найди кого-нибудь еще, — упорствовал я, — я больше не хочу лезть в гробницы."

Лао Ян дружески толкнул меня в бок: "Старина У, разве мы не братья? Только подумай о преимуществах этого предприятия. Во-первых, ты поможешь мне. Во-вторых, проверишь, связано ли это с твоим третьим дядей. Я ведь правильно понял, что колокольчик — одна из подсказок, почему бы тебе лично, не ради меня, взглянуть, что да как?"

Когда он упомянул свою серьгу, мне снова стало не по себе. Но вообще-то он был прав: в поисках дяди я зашел в тупик, мне не хватало зацепок. Колокольчик же был тем, что объединяло дворец Лу Шан Вана и подводную гробницу, а это очень важно. Если я не воспользуюсь этой возможностью, разобраться, возможно, упущу последний шанс.

Однако, когда вспоминал свой предыдущий опыт, мои ноги начинали дрожать, я жутко боялся. А еще там горы, опыта в скалолазании у меня нет совсем: я действительно не хотел соглашаться.

Несколько минут я раздумывал. Если сейчас откажусь, в будущем совесть меня замучает. За помощью Лао Ян ко мне обращается редко, и он мой друг. Лучше согласиться, посмотреть, как пойдут дела — потом всегда можно будет отказаться.

А еще для таких людей, как я, Тайцзи — это судьба(4), если я чего-то не знаю, то все отдам, чтобы получить это знание. Делая хотя бы один шаг к желаемому, я уже испытываю облегчение. И я принял решение, о чем поспешил сообщить Лао Яну: "Раз ты так говоришь, не вижу проблем, я буду сопровождать тебя. Но ты должен дать мне эту серьгу, чтобы я изучил ее, откуда она, какой династии. Тогда можно будет точно знать, стоит ли твоя гробница наших трудов. Если нет, тогда придумаешь другой план."

Услышав, что я согласен, Лао Ян очень обрадовался: "Хорошо, я отдам, я отдам все, что ты скажешь!"

"Не торопись радоваться, у меня условие. Когда мы спустимся в гробницу, ты будешь слушаться меня беспрекословно. И еще — никакого вранья, если я о чем-то спрошу — говоришь только правду. Слышишь меня?"

Но Лао Ян радовался, как ребенок, уже ничего не слышал и был согласен на все условия. Его сердце уже устремилось к желанному Циньлину. Подливая мне вино, он льстиво приговаривал: "Само собой, само собой. Если ты поможешь добыть мне эти четыре миллиона, буду звать тебя вторым отцом. И никакого вранья. Если хоть раз солгу — скормишь мне мой же язык!"

На том и порешили. После мы пили до полуночи, несли всякую чушь, обсуждая женщин и мои безумные похождения на рифах, пока не свалились под стол.

На следующий месяц мы распределили между собой свои обязанности. Вещи, которые я в прошлый раз покупал в Шаньдуне(5), остались погребены там, поэтому снаряжения у меня не было. Я составил для Лао Яна список, основываясь на своем прошлом опыте и доверил ему закупить все самому.

Затем я воспользовался семейными связями с военным врачами, чтобы собрать походную аптечку. Когда мы отправлялись в горы Шаньдуна, то запасались большим количеством воды, это потребовало от нас лишних физических затрат, чтобы тащить такой груз. В горах Циньлин гораздо больше ручьев и рек, нет необходимости тащить с собой бутилированную воду. Однако, пришлось запастись лекарствами от диареи: наши избалованные городские желудки не смогут приспособиться к воде из горных ручьев.

Закончив с приготовлениями, я слетал в Цзинань, нашел старину Хая на Горе Героев и показал ему рыбий глаз, добытый Толстяком.

Увидев его, старина Хай прямо расцвел, не в силах закрыть рот от удивления. Но потом, смущенно улыбаясь, сказал: "Уважаемый, я продаю антиквариат. А эту вещь надо отнести ювелиру для оценки."

"Этот камень тоже антиквариат, — ответил я, — ему не меньше четырех-пяти сотен лет."

Продолжая улыбаться, от возразил: "Я знаю, что плохих вещей ты не принесешь. Но драгоценные камни и жемчуг должны быть вставлены в какую-то вещь, тогда это будет ценный товар на антикварном рынке. А как я могу продать просто камень? Ну, скажу я покупателю, что он старый, а мне не поверят и предпочтут купить нефритовую шпильку для волос. Давай я выложу этот камень на витрину и посмотрим, найдется ли покупатель. Я дам тебе залог. И, если найдется человек, готовый заплатить хорошую цену, сообщу."

Он говорил искренне, и у меня не было времени спорить, поэтому мне пришлось положиться на него. Я взял его залог в размере двухсот пятидесяти тысяч и, сожалея о несостоявшейся пока сделке, вернулся в Ханчжоу. Теперь можно было заняться серьгой Лао Яна. Я отправился к другу моего деда, чтобы спросить о ее происхождении и прикинуть, стоит ли она долгого путешествия в Шэньси(6)

Этот старик по фамилии Ци был из первого поколения торговцев антиквариатом в Ханьчжоу. Сейчас он имел звание магистра китайской археологии, читал лекции по приглашению в нескольких университетах, проводил серьезные исследования истории этнических меньшинств. Когда я показал ему колокольчик, глаза его округлились, а руки задрожали.

Забрав серьгу, старик Ци рассматривал ее часа три, пролистал шесть или семь толстенных книг, прежде чем вспомнил обо мне. Я терпеливо ждал, стараясь не заснуть. Глянув на меня, он вздохнул и сказал: "Стыдно признаться, я многое видел, но подобного не встречал никогда. Молодой Се, скажи дедушке, где ты взял эту вещь?"

Не желая знакомить его со всеми подробностями, я постарался придумать достаточно правдоподобный рассказ. Увидев, как сияют его глаза, я почувствовал, что не все так просто, и спросил: "Дедушка, а что это? С этой серьгой какие-то проблемы?"

Старик снова вздохнул и сказал, что, согласно его предварительным выводам, этот колокольчик можно отнести к периоду от династии Ся до Западной Чжоу(7). Узор, вырезанный на колокольчике, называется "две змеи с человеческим лицом"(8). Скорее всего его создали мастера царства Шэ(9), которое внезапно исчезло около двух тысяч лет назад и по легенде располагалось между Шэньси и Хубэем(10).

Сведения об этом царстве часто прослеживаются в фольклоре. Время от времени, попадаются при раскопках древние бамбуковые свитки, где упоминается Шэ. Считается, что в начале династии Западная Чжоу был период короткий период процветания, около десяти-двадцати лет, который закончился примерно к середине этой эпохи. И царство Шэ исчезло среди первобытного леса.

Есть множество разрозненных упоминаний об этом царстве, например, в "Книге гор и морей", где говорится о Змеином церстве, которое существовало за пределами Сычуани(11). Вполне возможно, что это и есть царство Шэ, так как иероглиф 蛇(шэ) означает змею и имитирует ее шипение. Народ этой страны поклонялся богам с лицом человека и телом змеи, поэтому многие предметы оттуда украшены узорами из двух переплетающихся змей.

Большинство тех, кто изучает историю этой страны, считают, что царство Шэ является наследником легендарной древней Страны рода Хуасюй(12). Для общественного строя этого государства была характерна матрилинейность(13), вытесненная к периоду царства Шэ патриархальным тотемизмом, в основе которого лежит символика змей-близнецов с человеческим лицом. Это подтверждает легенда о Фуси(14).

Поскольку все эти сведения взяты из записей, рисунков и легенд, и нет никаких фактических подтверждений, в академических кругах считают эту страну мифической. Конечно, для исследователей колокольчик из сказочной страны бесценен, а вот на антикварном рынке, скорее всего, его не продать даже по малой цене.

Я разочарованно вздохнул, услышав, что эта вещь не ценится в качестве антиквариата. Если так, то нет смысла искать гробницу. Сколько бы мы оттуда не вынесли, все равно больших денег не получим, и толку от этого не будет.

Увидев мое выражение лица, господин Ци спросил меня, что случилось. Я знал: до того, как получить ученую степень, он слыл опытным антикваром. Поэтому я решил поделиться с ним своей проблемой и сомнениями.

Старик немного подумал, сначала согласился, что товарной ценности найденные вещи иметь не будут. Но потом, похлопав меня по плечу, сказал, что поможет найти покупателя на этот товар, для которого четыре миллиона — не проблема. Но поставил условие: об этом я никому ничего не расскажу.

Слушая этого старика, я понял, что он за человек. Кажется, у него есть свои секреты. Для всех он занимается вполне законной научно-изыскательной деятельностью, но, к моему счастью, еще не оставил свой старый бизнес, которым занимался до освобождения(15). Я решил принять его предложение и от души поблагодарил за помощь.

Покидая старика, я взял у него много материалов о царстве Шэ, которые бегло просмотрел в такси. В основном это были снимки фресок очень странного содержания. На одной из них было изображено множество людей, преклонивших колени перед деревом. Рядом с этим изображением были пометки, в которых говорилось о жертвоприношении змеиному богу-дереву, которое являлось практически самым важным обрядом этого народа. Считалось, что получив кровавую жертву, это дерево может выполнить любую просьбу. Этакое легендарное дерево желаний, форма которого напоминала набросок, сделанный Лао Яном.

Возможно, то бронзовое дерево, которое он откопал, является древним тотемом царства Шэ, змеиным деревом-богом?

На других фресках были изображены змеи с человеческими лицами, которые, несомненно, являются отличительной чертой этого царства. Вот только не могу вспомнить, были ли такие узоры на колокольчиках, что мы нашли в пещере трупов и подводной гробнице. Но, судя по тому, что я узнал, все колокольчики, найденные мной и Лао Яном, сделаны в одном месте. Поэтому загадочное царство Шэ может стать ключом к разгадке.

Два дня спустя в автобусе повышенной комфортности дальнего следования, направлявшемся в Сиань(16), мы с Лао Яном сидели на двух кроватях бок о бок, ели дынные семечки и болтали.

Изначально я планировал лететь в Сиань напрямую самолетом, но у меня не было способностей третьего дяди договариваться со всеми и обо всем. А наш объемный багаж явно намекал, что мы занимаемся контрабандой — на контрольно-пропускном пункте аэропорта сразу развернут. Оставался только наземный транспорт, желательно, частный.

Чтобы сэкономить на транзитных сборах, наш автобус частенько съезжал с основного шоссе и объезжал платные участки по горным дорогам. Это было скучно и долго, поэтому я развлекал себя разговорами, объясняя Лао Яну, что в том месте, о котором он говорил, могут быть как гробницы эпохи Хань, так и танские могильники.

В ответ он, посмеиваясь, заявил, что не может дождаться, когда выберется из этого автобуса и начнет копать. Затем спросил, стоит ли нам осмотреть окрестности той ямы для жертвоприношений, которую он нашел три года назад. В горы же нелегко добраться. Раз уж окажемся там, не стоит терять возможности обыскать все, вдруг там есть и другие гробницы, даже лучше этой.

У меня действительно был такой план. Окрестности жертвенной ямы, скорее всего, находились в пределах царства Шэ, там вполне могли быть и другие исторические объекты. Если найду еще парочку, смогу получше узнать, что это за колокольчики такие. Но план этот я придумал для себя, с Лао Яном делиться не собирался, потому отшутился: "Не жадничай! Забыл уже, как ты с одной ямой возился. Кроме того, я не уверен, что ты ее найти сможешь."

Лао Ян улыбнулся и сообщил, что он там знак оставил. Я рассмеялся в ответ: "Три года прошло. Там старый лес и сырость, какой знак сохранится за такое время?"

Он тоже со смехом ответил: "А вот посмотрим! Я такую метку оставил, что она не то что три года — тридцать лет будет в полной сохранности."

Я не стал уточнять, что за пометка такая вечная, мы уже слишком долго болтали без устали, у меня кружилась голова и я прилег вздремнуть.

Прибыв в Сиань, мы остановились в небольшой гостинице, отведали местный жареный рис с квашеной капустой и суп из гибискуса, а потом гуляли по ночному рынку до двенадцати часов. Я снова вспомнил вкус жаренного риса и захотел найти закусочную, чтобы поесть. Такая нашлась на обочине дороги, мы заказали пару бутылок пива, выпили и наелись до отвала. Рассчитывая на то, что местные не понимают наш южный диалект, мы свободно обсуждали завтрашние планы, пока я не услышал голос старика, сидевшего за соседним столиком: "Вы двое, хотите пойти за местными товарами? Вы же тут по торговым делам, не так ли?"

Примечания переводчика

(1) 火烧眉毛, huǒshāo méimáo "как огонь палит брови" (обр. в знач.: неотложный, не терпящий промедления; настоятельный, крайне срочный; экстренный)

(2) В оригинале это звучит так: 利息按中国银行的固定打95折算给你 (проценты конвертируются вам по фиксированной ставке 95 от банка Китая). Вероятно, У Се предлагает долг под фиксированные 5 процентов.

(3) Дай, 傣, небольшая народность на юге Китая. Но Лао Ян явно с географией плохо знаком — дайцев в Сиане, куда он собирается, нет.

(4) 太极 (Тайцзи) – одна из старейших философских систем в мире. Значение, вложенное в символ инь (Yin) и ян (Yang), который китайцы называют Тайцзи, оказывает влияние на их мышление с незапаметных времён. Упоминания о взаимосвязи между частью целого (инь) и его противоположностью (ян) мы находим ещё в древнейших, дошедших до нашего времени устных и письменных источниках. Во всех классических книгах Китая - «И-цзин», «Дао Дэ Цзин», в трудах Чжуан Цзы и Конфуция – приведено изложение теории инь и ян. Обобщая можно сказать, что эта философская система насчитывает уже тысячи лет. Философия Тайцзи и сегодня насквозь пронизывает все мировоззрение жителей Китая. Подобно тому, как христианство влияет на поведение западного человека, осознаёт он это или нет, также и китаец часто действует в соответствии с понятием инь и ян. При этом он вовсе не считает себя приверженцем даосизма. Концепция тайцзи-цюань строится на признании этих внешне противоположных полюсов. Здесь делается попытка понять противоположности, проникнув внутрь их и примирить друг с другом. В каждом человеке есть не только доброе, но и дурное. Но речь идёт не о том, чтобы подавить в себе то или другое начало или ограничить его проявление. Вместо этого необходимо добиться понимания того, что лучше научиться обращаться с данным началом. Грубо говоря, это философия познания. У се имеет в виду, что принципы познания Тайцзи у него в крови, что-то вроде предназначения. И если он не будет следовать своему пути познания, то нарушит основные принципы своего существования и не сможет дальше нормально жить. А делая шаг к познанию, он получает награду от судьбы практически сразу, так как выполняет свое предназначение.

(5)Шаньдун — 山东, провинция на востоке Китая. Административный центр — город Цзинань, где происходило действие книги "Дворец Семи звезд Лу Шан Вана".

(6) Шэньси — одна из провинций Китая, через которую проходит горный хребет Циньлин.

(7) Ся,夏朝 — легендарная династия, согласно традиционным представлениям, правившая в древнем Китае, в период с 2070 год до н. э. по 1765 год до н. э. Другая версия относит правление династии к 2700 году до н. э. Китайские археологи нередко связывают династию Ся с археологической культурой Эрлитоу. На территории, отождествляемой с Ся, в эпоху Восточное Чжоу располагалось царство Цзинь. Западная Чжоу — раннее царство в Китае, период Западного Чжоу выделяют как начальный период эпохи Чжоу. Династия является правящей с 1045 по 770 год до н. э.

(8) 双身人面纹蛇, полагаю, речь идет о наге, змееподобном мифическом существе в индуизме и буддизме. Изображаются в виде змей с человеческим торсом и человеческой головой, укрытой сверху веером змеиных голов. Обитают в пещерах и водоёмах, на земле, в воде или под землёй. В китайской мифологии прародительница человечества богиня Нюйва и её брат и супруг — первый правитель Фуси изображаются в виде нагов. Не могу понять, что значит 双身. Либо это существо с телом змеи и человека (双身人 — человек с двумя телами), либо речь идет о традиционном изображении нагов парой, где переплетаются их хвосты. Но, скорее всего, и то, и другое.

(9) 厍国 -(царство Шэ, Змеиное царство). В "Записках расхитителей гробниц" эта страна сочетает в себе черты мифических государств Сиванму (царицы-богини северо-запада) и Хуасюй. Иероглиф 厍 переводится, как "село", "деревня". Единственным предметным подтверждением культа змей в археологии Китая является "Алтарь Шэ", напоминающий ту самую жертвенную яму, которую выкопали Лао Ян и его кузен. Низы китайского общества Чжоу составляли крестьянские общины с их привычными ритуалами и культами, среди которых центральное место занимал культ Земли. Еще со времен неолита этот культ был тесно связан с магией и ритуальной символикой, с колдовством и шаманством. Чаще всего общение с духами у земледельцев было связано с заботой об урожае. В древнем Китае ритуалы вызывания дождя и оплодотворения земли выполняли женщины-шаманки. Нагие, под палящими лучами солнца, эти жрицы Матери-Земли долгими часами стояли, вызывая дождь в случае засухи. Если это не помогало, шаманку подчас сжигали, принося ее в жертву божеству засухи. На алтаре в честь духа земли, который имелся в каждой деревне и именовался "шэ", приносили жертвы, моля об урожае. С течением времени алтари-шэ стали воздвигаться и при дворах аристократов и правителей. Такой шэ становился символом власти, могущества данного владения. На ритуальном поле рядом со столичным алтарем шэ чжоуского вана правитель лично проводил весной первую борозду, совершая торжественный обряд первовспашки - считалось, что только после этого крестьяне Поднебесной могут приступать к полевым работам. На алтарях-шэ аристократы казнили своих противников, а захват алтаря-шэ во время войны означал полное военное поражение. Весной и осенью рядом с алтарем-шэ устраивались праздники в честь оживления природы и сбора урожая. Осенью эти праздники были более пышными и торжественными, в них принимали участие буквально все. В это время обычно устраивались свадьбы, подводились хозяйственные итоги года. Центральной фигурой при этом были чиновники-управители, обычно сочетавшие в своем лице и светские, и духовные (жреческие) функции.

(10) Шэньси́, 陕西 — провинция в центре Китая. Хубэ́й, 湖北, — провинция на востоке центральной части Китая.

(11) Сычуань — провинция на юге центральной части КНР. Восточная часть провинции расположена в холмистой Сычуаньской котловине с высотами в пределах 300—700 м. С северо-востока впадину окаймляет хребет Дабашань. На самом юге провинции начинается Юньнань-Гуйчжоуское плато, львиная часть которого покинула Сычуань вместе с отделившимся городом Чунцином.

На западе провинции возвышаются Сино-Тибетские горы, составляющие окраину Тибетского плато. В англоязычной литературе они известны как горы Хэндуань (Хэндуаньшань, горы = шань). Главная вершина всей горной системы и провинции Сычуань — Гунгá, она же Минья Конка (7556 м). По максимальной высоте Хэндуаньшань занимает пятое место в списке после Гималаев, Каракорума, Гиндукуша и Памира. Сино-Тибетские горы состоят из нескольких хребтов, разделённых глубокими долинами реки Янцзы и её притоков. В эпоху неолита и бронзы здесь существовала культура Саньсиндуй (III—I тыс. До н. э.)

(12) Страна Хуасюй. По свидетельству Ле-цзы такой сон был еще легендарному императору Хуан-ди, который видел страну всеобщего благоденствия Хуасюй. Легенды говорят, что в сотнях тысяч ли к северо-западу от Китая находилась процветающая страна и называлась она Страной рода Хуасюй. Эта страна была так далеко, что ни пешком, ни в повозке, ни на лодке до неё нельзя было добраться и можно было только «направляться туда в мыслях». В той стране не было ни правителей, ни вождей, люди не имели ни стремлений, ни страстей, следовали лишь своим естественным желаниям, и поэтому все жили очень долго, красиво и весело. Они могли ходить по воде, не боясь утонуть, проходить через огонь, не боясь сгореть, летать по воздуху так же свободно, как и ходить по земле. Облака и туманы не мешали им видеть, раскаты грома не тревожили их слуха. Люди этой страны были чем-то средним между людьми и божествами, и их можно было считать земными шэньсянями – бессмертными.

(13) (от лат. mater, род. падеж matris — «мать»), счёт происхождения и наследования по материнской линии. Согласно представлениям некоторых советских этнографов, матрилинейность — одна из важнейших особенностей эпохи материнско-родового строя, основной принцип организации людей в материнский род (матриархат) как социально-экономическую единицу первобытного общества. Согласно этим представлениям, матрилинейность — наиболее стойкий институт этой эпохи, долго сохранявшийся даже после распада рода как экономической общности; со становлением патриархата матрилинейность сменяется патрилинейностью, но нередко бытует наряду с последней даже в ранне-классовых обществах в форме материнского права наследования власти верховных вождей и некоторых видов имущества.

(14) В Хуасюй жила девушка. У неё не было имени, и все её звали Хуа-сюй-ши (рождённая в Хуа-сюй). Однажды она направилась на восток погулять к красивому заросшему травой и деревьями большому Болоту грома - Лэйцзэ. Вдруг увидела она на берегу след ног какого-то великана. Удивилась и шутки ради наступила на этот след. Только ступила, внезапно почувствовала какое-то волнение. Потом она забеременела и родила мальчика, которого назвали Фуси. По легенде, у Фуси было «лицо человека и тело змеи» или «тело дракона и голова человека». Поэтому можно говорить о кровном родстве между Фуси и Лэйшэнем, богом грома, который был получеловеком, полузверем с человечьей головой и телом дракона.

(15) "до освобождения" — до провозглашения КНР в 1949 году

(16) Сиа́нь, 西安 — город субпровинциального значения в провинции Шэньси (КНР) Старое название города — Чанъан, 长安, в переводе — «долгий мир». Город Сиань (Чанъань) был местом назначения торговых караванов, которые шли по Великому шёлковому пути в Китай. В окрестностях города расположены курганные гробницы Древнего Китая, включая мавзолей Цинь Шихуанди c терракотовой армией.

Глава 3. Преследование

До того, как он обратился к нам, мы энергично болтали, и не сразу смогли вникнуть в суть вопроса. Тем более, что говорил он на местном диалекте, и часть слов мы просто не поняли. Лао Ян переспросил: "Что вы имеете в виду?"

Увидев, что мы не поняли, старик приблизился к нам и перешел на путунхуа: "Что я имею в виду, говоря о торговых делах? Вы приехали за каким-то местным товаром?"

Я не знаю, какие местные товары он имел в виду. Но на юге люди обычно не обращают внимание на чужаков, за исключением ситуаций, когда сами хотят что-то продать, тем более мало кто случайно заговаривает с незнакомцами в придорожных закусочных. Какое-то время я собирался с мыслями, думая, что ему ответить. Но, к счастью Лао Ян оказался шустрее, распознав вкрадчивый тон старика: "Мы... мы здесь... мы туристы, местными товарами не интересуемся. Ты... ты... отец, ты продаешь местные товары?"

Старик рассмеялся, помахал нам рукой и вернулся на свое место. Но мы уже насторожились, прислушались. Сев за соседний столик, он прошептал своим товарищам: "Все в порядке. Это ганган, начальники зелени(1). Хе-хе, ничего они не знают, не обращайте внимания."

Услышав это Лао Ян переменился в лице и сделал мне знак уходить. Я не понимал, но, увидев, что он нервничает, оставил десять юаней на столике и покинул закусочную следом за ним. Догнав Лао Яна на повороте, я спросил: "Почему ты так быстро ушел? Мы даже пиво не допили."

Он украдкой оглянулся и ответил: "Эт...этот старик только что сказал своим друзьям за столом, что мы "ганган, на...на...начальники зелени". Когда я был в тюрьме, внимательно слушал тех, кто часто ходил в горы за товаром, немного знаю жаргон даому. Ганган — так у нас называли даому. Могу сказать точно: от этой компании за версту несет грязью, а возможно, они тут всем заправляют. Мы расслабились и говорили, как даодоу, вот он и подошел, чтобы проверить."

Я улыбнулся: "И только-то? Вторгнется враг — найдутся генералы, чтобы отразить нападение, разбушуется паводок — дамба его остановит(2). В закусочной было полно посетителей, что эти несколько человек могли нам сделать в толпе народа?"

Лао Ян похлопал меня по плечу и сказал, что я ничего не понимаю. Он не может знать, кто это, но, вполне вероятно, что люди из местного клана. И, предположительно, они слышали и поняли все, о чем мы говорили за столом. Может быть, не все поняли, но суть ухватили. Не вскрытые гробницы сейчас редко отыщешь. И, если у местных есть виды на археологические объекты в этом районе, то нам может не поздоровиться.

Я знаю, что он, возможно, узнал много полезного, пока сидел в тюрьме, потому спорить с ним не стал, кивнул, и мы вернулись в гостиницу.

На следующий день мы встали до семи часов, каждый нес по пятнадцать килограммов снаряжения и сухого пайка. Мы отправились к самой большой драконовой жиле в Китае(3).

Я бывал в Циньлине раньше, и каждый раз приходилось искать проводника, чужаку здесь легко заблудиться. В этот раз мне следовало полностью положиться на Лао Яна. В прошлый раз, чтобы добраться до места, он с кузеном присоединились к группе туристов с гидом, так что сейчас он шел тем же путем, иначе опасался потерять дорогу.

Примерно через три часа по скоростной магистрали Сибао(4) мы добрались до горы Чанъян в Баоцзи провинции Шэньси. Затем направились к истоку Цзялинцзян(5).

Вообще-то я привык ездить по прямым дорогам, и повороты горного серпантина меня сильно утомили. Были бы они еще не такими частыми, но когда тебя бросает в одну сторону на пять секунд и тут же в другую сторону на десять секунд, это слишком. Я только мог упереться головой в сидение напротив, чтобы хоть немного ослабить ощущения, будто мои внутренности взбалтывают миксером. Лао Яну было еще хуже: он вообще три года ни на чем не ездил. Сдержав очередной рвотный позыв, он простонал: "Старый... старый... я старый и бесполезный. Три... три года назад, когда я ехал этой дорогой, то мог даже переругиваться с женщинами, сидящими рядом со мной. Но сейчас я даже боюсь смотреть по сторонам. Ох, лучше вообще глаза не открывать!"

"Ты гребанный нытик, хватит брехать. Это же не шоссе! Вот если ты проехал по Паньшанской дороге, то понял бы, что сейчас ты чушь городишь.(6)"

Лао Ян отмахнулся, давая понять, что ему сейчас не до разговоров.

И в эту минуту я услышал звук взрыва, от которого задрожало лобовое стекло, а машина слегка подпрыгнула. Посмотрев в сторону, откуда донесся звук, я увидел пыль и дым, поднимающиеся с противоположной горы. Это меня слегка напугало, и я спросил водителя: "Что происходит? Землетрясение?"

Водитель, мужчина средних лет, из местных, повернул голову и с улыбкой ответил: "Вы двое приезжие? Тогда понятно, почему не знаете. Это кто-то взорвал гробницу. В это время каждый день бывает по два-три взрыва."

"Средь бела дня, так близко от дороги? — я был поражен. — Эти даому, должно быть, очень храбры." Водитель снова улыбнулся, показав свой полный желтых зубов рот: "Гора, где взрыв был, отличается от той, где мы едем. Между ними течет Цзялинцзян. Здесь хотя бы серпантин есть, а там даже пеших тропинок не найдешь. Даже если сейчас вызвать полицию, туда она добираться будет около суток. Быстрее туда попасть можно, только если крылья отрастить. Вот и остается только смотреть."

"Неужели такое возможно?" — удивился я.

Мужчина посмотрел в ту сторону, откуда донесся звук взрыва и снова улыбнулся: "Это, можно сказать, местный обычай, что-то вроде национальной рыбалки, особенно в этом сезоне. Пару дней назад я уже слышал взрывы. Сейчас неисследованных гробниц становится все меньше и меньше, а в этом году очень много народа занялось этим незаконным промыслом. Может быть, где-то далеко в горах и остались нетронутые гробницы, но именно из-за отсутствия дорог правительство не может контролировать ситуацию. А еще мне кажется, что в этот раз грабители переборщили со взрывчаткой."

С удивленным возгласом я выглянул в окно. Это, должно быть, один из бесчисленных отрогов Циньлина. Я видел лишь бурый лес, но что происходило под густыми кронами, рассмотреть было невозможно.

Перед тем как отправиться сюда, я изучил информацию о географии этого места. Горы Циньлин в Шэньси неоднородны по высоте. Западная часть прорезана глубокими ущельями, восточная состоит из четырёх отдельных отрогов. На протяжении всего хребта горные пики и долины чередуются, есть множество рек, которые глубоко врезаются в горы. Восемьсот миль Циньлина с древних времен считались наиболее благоприятным местом для захоронений. В частности, на северном склоне есть несколько гробниц императоров, а уж могилы высокопоставленных чиновников, богатых и влиятельных аристократов встречаются еще чаще. Поэтому не удивительно, что Циньлин прямо-таки притягивает внимание даому цзей со всей страны. И большинство из них не церемонится, выбирая легкие способы проникновения: излюбленный метод даому цзей — взрывы. Кажется, найти здесь что-то не исследованное не так уж и легко.

Водитель оказался весьма общительным, эта темя для разговора была ему явно по душе. Он угостил меня сигаретой и спросил: "А вы двое, путешествуете? Куда собираетесь?"

"Я хочу увидеть гору Тайбай(7)," — сказал я. Он кивнул: "Вы не сможете далеко уйти. Если свернете с туристического маршрута, то заблудитесь. Могу я предложить свои услуги проводника? Я живу в деревне на окраине заповедника, это через пару перевалов отсюда. Если хотите путешествовать по горам без проблем, проводник вам необходим."

Я сомневался: похоже, это так называемый черный проводник(8). Местные все люди крепкие, легко могут справится с нами, городскими, затащить в овраг, а то и ножом пырнуть. Поэтому, покачав головой, я поспешил отказаться от заманчивого предложения: "Спасибо, мы уже договорились, да и дорогу изучили."

"Не торопись отказываться, — ответил он, — проводник со стороны вам тут мало поможет. Здесь много таких мест, где даже местные могут заблудиться. Если сами пойдете в горы, неприятностей не избежите. Тщательно все обдумайте. Я хороший проводник, местные меня хорошо знают и ценят, можете поспрашивать, прежде чем соглашаться, если не доверяете."

Думаю, он говорил искренне, отказываться сразу было неудобно. Поэтому я сказал, что мы для начала собирались посетить деревни, изучить быт национальных меньшинств, для этого нам проводник не нужен. А когда через несколько дней соберемся в горы, тогда я его найду.

"Тогда все равно лучше договориться заранее. Я здесь один из немногих, кто водит людей по этим горам. Если вы хотите пойти в деревню яо(9), вам нужно перебраться вон там, — он указал на длинный участок дороги впереди, ведущей через горный хребет. — Эту гору называют Змеиная голова(10), вершина которой находится на высоте более тысячи метров над уровнем моря. Вся гора похожа на голову питона, оттуда и название такое. Все приезжие, что желают посетить этнические деревни, должны пройти через эту гору восемь-десять миль шаг за шагом. Там погибло очень много людей. В прошлом году несколько студентов художественного университета отправились туда, чтобы сделать пейзажные зарисовки, да так и пропали. Все еще хотите идти одни?"

Я проследил за его рукой и увидел Змеиную голову вдалеке. Она была сплошь покрыта лесом, а вершина терялась в облаках. Из-за субтропического климата горный хребет Циньлин почти все время окружен облаками и туманом, рассмотреть можно было лишь склон, спускающийся к Цзялинцзян. К сожалению, этот склон был очень крутым, думаю, что даже обезьянам взбираться на гору будет сложно.

Вот уж действительно точно сказал поэт: "Облака закрыли Циньлин. А где же дом?

Снежная синь преградила коню моему путь, не сделать ни шага вперед."(11) Я ничего не ответил водителю, но сердце мне подсказывало, что живым я до вершины точно не доберусь.

Машина ехала еще около часа и, наконец, мы прибыли к подножью Тайбайшеня. Лао Ян вместе со мной выскочил на свежий воздух, чтобы почувствовать нормальную землю под ногами. Черный проводник предложил проводить нас в гостиницу. Я не отказался от этой услуги, все же он хорошо знает эти места, раз предложил тост, пусть пьет(12). Мы последовали за ним и оказались в небольшой деревенской гостинице. Цены там были невысокие. И, похоже, черный проводник искренне был рад, что помог нам.

После того, как мы устроились, он попрощался, оставил нам свой номер телефона перед тем, как уйти, и еще раз напомнил, чтобы мы не забыли позвонить, когда соберемся в горы, он везде проведет нас.

Хозяйка деревенской гостиницы была полна энтузиазма и приготовила ужин. Но нам было неудобно есть вместе с ее семьей, поэтому ужинали мы в своей комнате, усевшись на подоконник и внимательно рассматривая карту.

Черный проводник был прав, чтобы попасть отсюда в баньяновый лес Циньлин, нам нужно было подняться на гору высотой более тысячи метров. Этого я совсем не ожидал. Опираясь на свой прошлый опыт, я думал, что достаточно будет обойти гору, а на деле оказалось, что надо подвергать себя смертельной опасности. Но если возьмем проводника, который сможет показать нам нужные тропы, то справимся. Только надо будет попросить его подождать нас там пару дней. Хотя, провозиться мы можем и целую неделю, а это несомненно вызовет подозрения.

Когда Лао Ян был здесь в прошлый раз, его двоюродный брат нанял знакомого проводника, который и показывал дорогу. Но сейчас кузен тюремную баланду хлебает, а где искать того проводника, Лао Ян не знал. Сам он тогда не собирался сюда возвращаться, потому путь через горы запомнил плохо, и положиться на его память было нельзя. Я спросил хозяйку, нет ли другого пути. Она сказала, что это единственный путь. Даже жители деревни, когда ходят на рынок, всегда идут через гору, несмотря на то, что дорога не простая.

Пока я раздумывал, что делать, Лао Ян хлопнул меня по плечу и прошептал: "Старина У, поторопись, посмотри, кто внизу!"

Я выглянул в окно и увидел пятерых странных гостей во дворе деревенской гостиницы прямо под нашей комнатой. Приглядевшись, я узнал одного: это был тот старик, которого мы встретили в придорожной закусочной в Сиане.

Зачем они сюда заявились, подумал я. Или Лао Ян был прав, и они здесь с целью грабежа?

Он закрыл шторы, оставив только щель, и прошептал мне: "Сумки у этих парней большие, видать, снаряжение. Похоже, у нас появились конкуренты. Ты же помнишь, они слышали наш разговор в Сиане и даже поговорить хотели? Может, они собираются последовать за нами и остричь нам бороды?"(13)

Заметив, как хозяйка гостиницы с улыбкой приветствует их, я покачал головой: "Не похоже, что они здесь по нашу душу. Посмотри, кажется, хозяйка их хорошо знает, они, наверно, часто останавливаются у нее. Так встречают постоянных клиентов. И вообще-то здесь не так много гостиниц, чтобы предполагать, что они преследуют нас. Думаю, мы просто должны потерпеть их соседство какое-то время." Однако, если Лао Ян прав, и они тоже даодоу и ведут себя здесь, как постоянные клиенты, значит, местные, живут неподалеку.

Но Лао Ян продолжал волноваться: "Нехорошо все это. Они слышали наш разговор в Сиане. Если узнают, что мы тоже тут, заподозрят нас. Может, лучше смыться потихоньку?"

Я немного подумал и понял, что проблемы особенной тут нет, зато есть отличная возможность: "Нет, эти люди, как мухи, которые на яйца просто так не садятся(14). У них есть какая-то цель в горах, а у нас нет опыта, мы не знаем маршрутов. Вместо того, чтобы метаться туда-сюда, лучше последовать за ними. Узнаем, что именно они ищут, или же просто сможем найти путь через гору."

"Это же отъявленные мерзавцы(15), — все еще сомневался Лао Ян. — Таким убить ничего не стоит. Пойдем за ними — себя обнаружим. Разве это не слишком рискованно?"

"С каких это пор ты трусливой бабой стал? — рассмеялся я. — Это глухой лес в горах, думаешь, легко обнаружить, что кто-то идет следом? А если заметят, то мы что, такие дураки и убежать не сможем? Ты зря волнуешься. Нам просто надо последовать за ними, посмотреть, насколько они осторожны. Если не получится, то мы просто пойдем своим путем, и никаких потерь, верно?"

Лао Ян не нашел слов, чтобы возразить мне, потому кивнул, и мы немедленно занялись подготовкой, чтобы не суетиться завтра поутру. Я предполагал, что в следующие несколько дней нам придется работать без устали, и заставил Лао Яна отказаться от любых планов на оставшийся день, поставил будильник на раннее утро и отправился спать, чтобы как следует отдохнуть.

Видимо, дорога сюда оказалась для нас слишком утомительной: мы проспали до полудня и даже будильник не слышали. Я открыл глаза только потому, что сквозь веки проникал яркий солнечный свет, резко вскочил и бросился будить Лао Яна. Затем спустился, чтобы разузнать, чем занимаются наши конкуренты. Оказалось, они совсем недавно ушли в сторону Змеиной головы.

Мы вдвоем на бегу прикупили несколько лепешек в дополнение к сухому пайку, и поспешили вдогонку. Через пятнадцать минут мы догнали людей из Сианя у подножья горы, у входа в ландшафтный парк.

Примечания

(1) 冈冈的青 ганган де цин — зеленые холмы, холмы, покрытые зеленью. По словам Лао Яна это производное от криминального сленгового слова 冈冈 (ганган, холм-холм), которым называют даому. Но, скорее всего, ганган называют любых злоумышленников, промышляющих в горах, в том числе и даому. Добавка де цин (的青) делает это выражение калькой с профессионального сленга "цинь тоу" и применяется к тем, кто организует контрабанду лекарственным (натуральным) сырьем и натуральными наркотиками. 青头, цинь тоу — "зеленая голова", "начальник зелени", профессиональный сленг, "ответственный за закупку растительного сырья". Используется сотрудниками чайных и фармацевтических компаний.

(2) 兵来将挡，水来土淹, Вторгнется враг — найдутся генералы, чтобы отразить нападение, разбушуется паводок — дамба его остановит" образный оборот, обозначающий "принимать меры в зависимости от конкретной ситуации; быть готовым к любому развитию событий, быть готовым ко всему; из любой ситуации всегда есть выход; на любой случай найдется средство; из трудного положения выход найдётся; всё обойдётся". Аналог русской поговорки "бог не выдаст, свинья не съест".

(3) Драконова жила, лун мэй, 龙脉 — раньше основное понятие в фен-шуй и геомантии, сейчас — образное выражение, обозначающее "горный кряж". Длинные непрерывающиеся гряды гор или холмов представляют собой «вены дракона», по которым перемещается ци, или «кровь дракона» (часто в виде рек, текущих параллельно горным кряжам). Там, где горный хребет опускается, Горный Дракон, как говорят, вдыхает, а там, где повышается, – выдыхает. Но чтобы получить статус «вены дракона», горная гряда должна обладать высоким красивым пиком («головой дракона»), длинным осевым хребтом («спинным хребтом дракона»), отрогами, простирающимися от осевого хребта («ногами дракона»), и небольшими контрфорсами, отходящими от отрогов («когтями дракона»). Различаются три типа лун мэй. «Юные жилы» – высокие гребни гор с зубчатыми пиками и скалистыми склонами. Они обладают сильной ци, потому дикие, беспокойные и неукротимые. «Зрелые жилы» – более низкие гребни гор с округленными, но выраженными вершинами и склонами, заросшими деревьями. Ци, которую они распространяют, более слабая, но устойчивая и благоприятная людям. «Старые жилы» – низкие гребни гор с маленькими вершинами и разрушенными склонами. Ци «старых жил» самая слабая и обычно деградирующая.

(4) Сибао — сокращенное название скоростной автомагистрали Сиань - Баоцзи

(5) Цзялинцзян (嘉陵江) — левый приток реки Янцзы, зарождается на южных склонах хребта Циньлин, далее пересекает Сычуаньскую котловину. Длина 1119 км, площадь бассейна около 160 тыс. км².

(6) Спиральная автодорога Паньшань в живописной местности горы Тяньмэнь в Чжанцзяцзе (пр. Хубэй). Эту дорогу считают самой изогнутой в Китае. Она имеет 99 поворотов, с углом поворота до180 градусов и расстоянием между поворотами от 200 до 1300 м. Эту трассу называют "небесной дорогой" по названию горы и одноимённого парка. Эта дорога является самой опасной, многие китайцы не осмеливаются по ней проехать.

(7) Из-за снега, который в больших количествах порывает гору, она получила имя «Тайбай», по-русски означает «очень белая». Тайбайшань на возвышается на 3767 метров над уровнем моря и представляет собой главный пик горного массива Циньлин, который пересекает провинцию Шэньси. Тайбайшань в древности была очень известна. Знаменитые поэты династий Тан и Сун, такие, как Либай, Дуфу, Лю Цзунюань, Хань Юй, Су Ши побывали здесь и написали много прекрасных стихотворений. На горе расположено много древних зданий, в том числе, 14 храмов, 32 дома, 5 памятников из камня и 110 железных статуй Будды. В первый день седьмого месяца по лунному календарю каждый год на горе проводится храмовой праздник, тогда здесь собирается много людей. У подножья Тайбайшаня расположены 3 озера: Даехай, Эрехай и Саньехай, вода там очень прозрачная, над озерами всегда стоят туманы, много облаков. Все это создает прекрасный пейзаж. Гора Тайбайшань была объявлена лесопарком-заповедником и находится в ведении Государственного управления лесного хозяйства с 1991-го года. В настоящее время в лесопарке растет 1550 видов диких растений. Кроме того, здесь также имеется 230 видов птиц и больше 40 видов животных, в том числе большая панда и золотая обезьяна.

(8) 黑导, хэй дао, черный проводник или черный гид". Можно сказать, международный жаргонный термин, которым называют нелегальных экскурсоводов. Чаще всего такие "проводники" устраивают шоп-туры по магазинам, ресторанам, злачным местам. Иногда их деятельность контролируется криминальными структурами.

(9) Яо — этническая группа с населением более 2,6 млн., и в основном обитают в Гуанси, Хунань, Юньнань, Гуанчжоу, Гуйчжоу и Цзянси провинции. Большинство людей Яо фермеры, живущие вместе в небольших группах и широко распространены по всему горным районам. В прошлом Яо были разделены на подгруппы на основе историческо-сравнительной классификации в экономическом сфере, по образу жизни, нравам и обычаям. Существует около двадцати подгрупп народности Яо, каждая из которых имеет свой собственный диалект. Эти диалекты сильно отличаются. Изменения могут быть настолько велики, что члены различных групп не могут даже понять друг друга.

(10) 蛇头, шэтоу, буквально "змеиная голова". Учитывая историки-географическую специфику Циньлин, этимология этого названия связана с мифологией и, возможно, фен-шуй. Однако, в контексте романа это название приобретает некоторую двузначность, так как на сленге некоторых диалектов ( например, в Гонконге) выражение "змеиная голова" означает людей, занимающихся нелегальной переправой людей через границу и контрабандой.

(11) Строка из стихотворения Хань Юя

一封朝奏九重天，夕贬潮州路八千。

欲为圣明除弊事，肯将衰朽惜残年！

云横秦岭家何在？雪拥蓝关马不前。

知汝远来应有意，好收吾骨瘴江边。

Поэт имел смелость высказать свое несогласие с политикой императора, надеясь, что к его словам прислушаются, чтобы сохранить процветание династии. Позже написал об этом стихотворение, весьма печальное и мрачное. Насколько я смогла перевести, звучит это так:

"В одиночестве проживаю девять тяжелых дней.

На закат бреду, впереди восемь тысяч ли.

Желая очистить душу от зла, исполнил свой долг,

боясь угаснуть среди гниения, сожалея о прошлом в последние мгновения жизни.

Облака закрыли Циньлин. А где же дом?

Снежная синь преградила коню моему путь, не сделать ни шага вперед.

Знаю, что ты ехал издалека, чтобы спросит о смысле моих слов.

Хорошо хоть сможешь кости мои собрать, истлевшие на берегу реки."

(12) "Сказал тост — пусть пьет". В Китае не принято отказываться от выпивки, произнеся тост (впрочем, как и везде). Имеется в виду, что проводник сам предложил свои услуги.

(13) "обрезать/остричь бороду" — идиома со значением "забрать заработанное другим, не прилагая усилий". Часто применяется в криминаьном сленге.

(14) "Мухи, которые на яйца просто так не садятся" У Се перефразировал поговорку 苍蝇不叮无缝的蛋, "на яйцо без трещин муха не сядет" Приблизительным аналогом можно считать русскую поговорку "нет дыма без огня".

(15) "Отъявленные мерзавцы" — в оригинале используется образное выражение亡命徒, ванминту — аналог латинского десперадо.

Глава 4. По следам

Купив билеты, наши конкуренты направились прямо к ландшафтному парку, мы осторожно последовали за ними, держась в отдалении.

В парке было мало людей, и мы опасались, что нас заметят. Оставалось прятаться за кустами, обдирая кожу о колючки и шипы, которых было достаточно, чтобы ссадины сильно зудели. Очень скоро мы почувствовали себя очень не комфортно.

Фактически мы уже находились недалеко от Змеиной головы. Дорожки к туристическим стоянкам были вымощены камнем, и идти по ним было несложно. Эти тропки петляли вдоль склона, по обе стороны попадались многочисленные мелкие горные ручьи. В скальных породах были вырезаны фигуры знаменитых людей, это было очень красиво. Но люди впереди нас прошли весь путь, не останавливаясь и не глядя на красоту вокруг, словно их не интересовали горные пейзажи Циньлина.

Видимо, я уже привык к физическим нагрузкам и почти не чувствовал усталости от длительных пеших переходов. А вот Лао Ян, наверно, растерял свою выносливость за три года в тюрьме, где явно было не до зарядки по утрам. Его физическая подготовка уступала моей, через какое-то время он выглядел очень уставшим и начал задыхаться.

В горах становилось все тише и тише, мы не осмеливались переговариваться, молча следуя за нашими невольными проводниками, и шли так до темноты. В полночь, когда взошла луна, они остановились.

Мы, укрывшись в кустах неподалеку, наблюдали, как они разводят костер. Лао Ян нетерпеливо потянул меня за рукав. Обернувшись, я увидел, какой он бледный и вспотевший. Понимая, что держится он из последних сил, я дал ему воды и приказал отдыхать.

Задыхаясь, он сказал мне: "Старина... старина У, забудь все это. У них своя дорога, у нас — своя. Я сдохну, если дальше пойду за ними."

Я, конечно, тоже немного устал, но, когда услышал его нытье, разозлился: "Да что ты говоришь? Ты, мать твою за ногу, всего три года отсидел. Когда успел стать таким беспомощным? Не понимаю тебя... Разве хочешь, чтобы все наши старания оказались напрасны? Стисни зубы и терпи!"

"И сколько нам еще так следить за ними? — спросил Лао Ян. — Может, они остановились, потому что до места добрались?"

Наблюдая за суетой на поляне, я ответил: "Нет, слишком близко от людных мест. Да и перевал через гору еще далеко. Вероятно, они тоже устали и разбили привал, возможно, на всю ночь — вон и костер развели. Не теряй времени: поешь и отдохни."

Мы поудобнее устроились в кустах, притоптав траву, чтобы хоть какой-то настил на земле был. Жаль, что костер развести не могли: ни одежду с обувью не просушить, ни еду разгореть. Лао Ян жевал холодную лепешку и жаловался, что моя идея не совсем удачная.

В душе я тоже сожалел о своем решении, но нытье Лао Яна раздражало. В конце концов, я тут, чтобы ему помочь. И что мне теперь с ним делать? Если он такой хилый, лучше сейчас вернуться, потому что дальше будет только хуже.

Лао Ян еще долго ныл, потом заявил: "Нет, старина У, следовать за ними, не понимая, куда они идут — плохая идея. Мы даже не знаем, собираются они идти через перевал, или просто углубятся в лес на этой стороне горы. А, может, они вообще по делам в местную деревню идут. Мы так и будем за ними бродить?"

А ведь он прав! С чего я решил, что они именно через горы идти собираются?

И спросить их нельзя. Я смотрел на пламя их костра и не знал, что делать.

Лао Ян, кажется, заметил мое замешательство, вздохнул и сказал, что надо бы прекратить это бессмысленное преследование. А пока можно подслушать их разговоры. Люди не могут идти в горы и ни словом не обмолвиться друг с другом о цели своего похода — что-то да можно узнать.

Я уже не злился на него и согласился. Вот только мне беспокойно было отпускать этого оболтуса одного, и пришлось последовать за ним.

Мы старались двигаться бесшумно. К счастью, в лесу была такая тишина, что далеко идти не пришлось: через несколько шагов их речь стала достаточно различимой. Лао Ян придержал меня, сделав знак остановиться и спрятаться.

Я кивнул, вдвоем мы присели на корточки и, затаив дыхание, прислушались. Люди у костра громко смеялись, но, что удивительно, один из них разговаривал с сильным кантонским акцентом.

Это действительно странно, я не ожидал услышать кантонский диалект в этом регионе(1).

Они долго болтали ни о чем и смеялись, пока один молодой парень не спросил: "Дядя Тай(2), скажите, сколько нам времени потребуется, чтобы добраться до места? У меня за сегодняшний день ноги уже похудели."

Тот, кого назвали дядей Таем, хриплым голосом ответил: "Вот говорил же тебе в свободное время заниматься своим физическим здоровьем. А ты, ублюдок маменькин, только и умеешь, что есть, пить, играть и баб трахать. Как ты собирался идти в горы неподготовленным? Я говорил, что пересечь Змеиную голову можно лишь одним способом, и на этот путь уйдет дня два, может и больше, наверняка сказать не могу. Если ты не можешь идти дальше, возвращайся сейчас, не тащи остальных назад."

Очевидно, дядя Тай был у них кем-то вроде лидера, которому полагалось подчиняться беспрекословно и выказывать уважение, молодой человек стал оправдываться: "В последнее время я, и правда, немного сдал. Но не волнуйтесь, я сделаю все, чтобы закончить дело как надо. И нам больше никогда не надо будет таскаться по горам и лесам. Мы с боссом Ваном и боссом Ли ездили в Гонконг, когда собирали информацию, там вполне можно неплохо жить, верно?"

Человек, говоривший с кантонским акцентом, ответил: "О, да, да, никаких проблем. Все, как и договаривались: вы, ребята, делаете свое дело, возьмем все, что найдем, все получают свою долю. Такое дело раз в жизни бывает, если справимся, то можно будет отойти от дел. Вам откроется сказочный мир Гонконга, вы будете деньгами сорить. Но сначала нужно хорошенько потрудиться."

"Уважаемый Ли(3), — обратился к нему дядя Тай, — красиво говоришь. Но до сих пор не доказал нам, что в гробнице что-то есть. А вдруг ты ошибся, и там пусто?"

"Вот же старый черт! — беззлобно выругался Ли. — Дядя Тай, я сказал тебе достаточно. Почему ты так недоверчив? Мы же давно работаем вместе, я когда-нибудь тебе врал? Сказать по правде, то место, куда мы идем, не сравнится даже с мавзолеем Цинь Шихуанди."

Но на дядю Тая такое сравнение никак не подействовало: "Это лишь твои слова. И не льсти себе. Да, мы работали вместе, но я тебя, как человека, не знаю. И ты никогда не рассказывал, откуда информацию для наводок брал. Но сейчас — другое дело. Если тебе нечего скрывать, расскажи нам всем, пусть мои братья тоже знают."

"Да, давайте поговорим об этом! —влез в разговор молодой человек. — А я потом расскажу про своих девочек!"

Ли улыбнулся: "Ну, если вы двое... правда .. если вы хотите узнать, я вам расскажу все. Но боюсь, что вы мне не поверите."

Примечания переводчика

(1) В оригинале говорится о 广东, гуандуньской речи, так кантонский диалект называют в Гонконге и Макао. Кантонский диалект, гуанчжоуский диалект — один из китайских диалектов, появившийся в Кантоне (французское название Гуанчжоу). В материковом Китае выполняет роль языка межнационального общения в провинции Гуандун и некоторых прилегающих к ней районах, в частности, на востоке провинции Гуанси. Кантонский также употребляется жителями Гонконга и Макао в повседневной жизни. В странах с традиционно высоким числом китайского населения (Канада, Перу, Панама, США, Австралия) местные китайцы сохраняют говоры родины своих предков, а большинство эмигрантов родом именно из Гонконга и районов к нему прилежащих. Поэтому, большинство китайских эмигрантов говорит именно на кантонском диалекте.

(2) 泰叔 можно перевести как сложное имя Тайшу и как вежливое обращение "Дядя Тай". Предполагая, что в этой группе людей имеют место уставные отношения, принятые в Китае, уместным будет именно второй вариант — уважительное обращение к старшему по возрасту, по социальной иерархии.

(3) 李老板. Сочетание 老板, лаобан, можно перевести как "старший" в смысле "главный", или как "босс", "шеф", "начальник", а также как вежливое обращение, аналогичное русскому "вы" или "уважаемый". В дальнейшем в переводе это обращение переводится по разному. Например, в устах молодого человека лаобан логичнее перевести "босс", учитывая криминальные отношения в группе и его самый низкий статус. А в речи старших лаобан — скорее "уважаемый".

Глава 5. Подслушанное

Сидевшие у костра притихли в ожидании, затем Ли сказал: "Вообще-то я предпочитаю не рассказывать подобные вещи. Но вы так упрашиваете, к тому же это касается нашего дела. Так и быть, я все расскажу."

Молодой человек восхищенно перебил: "Это отлично! Знаете, а мы все гадали, какие-такие у вас, босс Ли, особенные способности? Вы умеете точно определять местонахождение гробниц."

Ли сделал паузу, словно раздумывал, продолжать ли рассказ, потом сказал: "Никаких особенных умений у меня нет, это связано с одним из моих предков. Слушайте же."

Его рассказ оказался очень интересным.

Началось все во времена династии Северная Вэй(1). Это была эпоха войн, иногда ни дня не проходило без битв, их бессчетное число выматывало солдат, многие мужчины остались лежать мертвыми на полях сражений. Предку босса Ли тогда было чуть меньше шести лет, ему приходилось пасти скот, чтобы помогать семье.

В том году неподалеку от их деревни вспыхнул бунт, и против восставших выступила армия. Многие бежали из деревни, но эта семья не успела покинуть дом, они прятались, закрывшись изнутри, и дрожали, слыша крики умирающих и звуки боя, доносившиеся снаружи. Жестокий бой длился три дня.

А когда все стихло, люди, дрожа, вышли на улицу: везде валялись мертвые тела, среди них были еще раненые. Мальчик оцепенел от ужаса, но взял себя в руки и побежал искать своих коров. В коровнике скотины не было, зато в соломе лежал раненый.

Он был настолько слаб, что даже говорить не мог. Мальчик не знал, солдат это или мятежник, но он был совсем беспомощный. Добрый ребенок дал ему воды и тряпку, чтобы перевязать раны.

Раны были слишком тяжелы, несчастный был обречен. Он достал хлопковый свиток, изрисованный сверху донизу, протянул его мальчику и жестом велел сохранить.

В семье мальчика не было грамотных, кто бы смог прочитать, что написано в свитке. А позднее, в этом же году случилась очень холодная зима, когда многие умерли от холода. Старики использовали свиток, чтобы подшить для мальчика мянь-и из хлопка(2).

Он вырос, отправился исполнять воинскую повинность. За время гражданских войн Северной и Южной династий(3) он не раз отличился, дослужился до сяо вэя(4). Но династия Северная Вэй довольно быстро потеряла свое политическое влияние(5), потому его семья постепенно обнищала. Когда сяо вэй Ли умер, единственное, что положили с ним в гроб— это тот самый мянь-и.

За долгое время семья Ли пережила много взлетов и падений, к концу династии Цин(6) они уже были настолько успешными землевладельцами, что решили перенести семейную гробницу в место с хорошим фэн-шуй. Но когда поднимали гроб сяо вэя Ли, были неосторожны и уронили его. Очищая и складывая кости, дед Ли обнаружил, что одежда полностью истлела, и лишь один кусок мянь-и остался целым. Это и был тот свиток.

Дед понял, что этот кусок ткани не простой, и отнес его родственнику, который занимался антикварным бизнесом. Бросив всего лишь один взгляд на свиток, тот понял, что знаки на нем относятся к беззвучному письму. Прочитать этот язык могут немногие, чаще всего те, кто от рождения нем.

Прервав свой рассказ, Ли спросил своих слушателей: "А знаете ли вы, для чего использовалось беззвучное письмо?"

Все покачали головой, и лишь один молчавший до сих пор человек ответил: "Кое-что слышал об этом. В те времена в армии Северной Вэй существовал один отряд, его называли Армией Немых, солдаты, служившие там, с детства не разговаривали. Беззвучное письмо они использовали для передачи секретной информации, потому что этот язык большинство людей не знает. Это мне мой дядя рассказывал."

Ли согласно кивнул: "Наставник(7), вы правы, сразу видно мастера. А вы знали, чем занимался этот отряд?"

Тот, кого назвали наставником, ответил и на этот вопрос: "Я не очень осведомлен, но слышал, что Немой Армией Северной Вэй командовали офицеры Моцзинь Сяо Вэй(8). Это тайная гвардия императора, солдаты которого официально считались телохранителями, но на самом деле были даодоу, задачей которой было наполнять казну страны для оплаты солдат... Многие солдаты этой армии на самом деле были немыми, поэтому использовали для общения и донесений беззвучное письмо. Они подчинялись только императору и очень много знали о древних гробницах. Много легенд о них ходит, история этой армии полна загадок."

Сказав это, Наставник сделал паузу, как будто о чем-то задумался, затем спросил: "Уважаемый Ли, может быть, кусок хлопка, который вы упомянули, на самом деле является "Сборником лесов и рек"(9)?"

Ли внезапно рассмеялся и торжествующе кивнул: "Это потрясающе. Хотел бы вас удивить, да не могу — ваш наставник отлично знает, что к чему."

В ответ тот лишь вздохнул: "Потрясающе другое: с этим свитком семья Ли давно могла разбогатеть."

Лишь молодой парень так и не понял, о чем речь, и спросил: "А что за "Сборник лесов и рек" такой? И при чем тут древняя гробница, которую мы ищем?"

Наставник терпеливо ответил: "Говорят, что, обнаружив новую гробницу, отряд Моцзинь только тщательно изучал ее, а потом снова запечатывал. Если был курган, его ровняли с землей, прогоняли по этому месту лошадей, чтобы затоптать следы. А местонахождение гробницы указывали в списке, используя письмо немых. Таким списком и является "Сборник лесов и рек". Думаю, местоположение нашей гробницы тоже там указано."

Молодой человек был удивлен: "Получается, последние несколько гробниц, которые мы вскрыли, были из этого списка? Ух ты! Босс Ли, ты был неправ, ты должен показать нам все гробницы, которые записаны в этом списке."

Ли снисходительно улыбнулся: "Не все. Это наследие предков нельзя использовать бесконечно. В этом свитке перечислены двадцать четыре древних гробницы, и все они уже вскрыты. Та, к которой я вас сейчас веду — последняя. Но она должна быть самой лучшей из всех."

"А в списке указано, что можно найти в каждой гробнице?" — заинтересовался молодой парень.

"Подробных записей нет, — нахмурившись, ответил Ли, — но есть заметка, что именно в этой гробнице находится сокровище не для смертных, для лучших из лучших. Полагаю, там ценностей раза в три больше, чем в гробнице императора Цинь Шихуанди. Не может такой древний список нести ложную информацию, так что поверьте мне."

Когда я и Лао Ян последовали за ними, то догадывались, что в горах они не бесцельно бродить собирались. Но чтобы такое! Лао Ян спросил: "Как думаешь, этот Ли не врет? Неужели может быть что-то более ценное, чем гробница Цинь Шихуанди?"

"Не могу сказать наверняка, — покачал головой я, — но ты же видишь, как он уверенно говорит, что-то там должно быть. Завтра они пересекут гору, а мы просто за ними проследим."

"Тогда давай пойдем за ними до самого конца, — обрадовался Лао Ян. — Если их гробница настолько хороша, то вряд ли они выгребут оттуда все, нам тоже достанется. Может, тогда не надо искать гробницу возле жертвенника?"

Он сильно разнервничался и, стараясь не заикаться, заговорил слишком громко. Я прикрыл ему рот, пытаясь остановить, и прислушался. Но кажется, что я опоздал: у костра повисла гнетущая тишина.

Мы затаили дыхание, изо всех сил стараясь не издавать ни звука. В этой тишине нам казалось, что даже стук наших сердец слишком громкий. Люди на поляне тоже замолчали и оглядывались, ища источник звуков. В этой тишине прошло несколько минут, потом дядя Тай приказал молодому человеку: "Эр Мацзы(10), кажется, в кустах кто-то есть. Сходи посмотри, что там."

Сразу после этой фразы я покрылся холодным потом, услышав два характерных щелчка, свидетельствующих о том, что пара патронов зафиксирована в подствольном магазине. Похоже, мы имеем дело с серьезными людьми, и я опасался за жизнь Лао Яна.

Оглядевшись, я прикинул наши возможности. Можно прямо сейчас убежать: с вероятностью в восемьдесят процентов мы легко затеряемся в ночном лесу. Но тогда не сможем последовать за этими людьми. А если сейчас не убежим, то не уверен, что сможем спрятаться прямо у них под носом.

Пока я раздумывал, раздался шум: к нам приближались люди с фонарями, четыре или пять человек. Похоже, это был горный патруль. Я слышал, как дядя Тай тихонько потребовал: "Шухер! Не шумите!" Они быстро затоптали костер, схватили рюкзаки и побежали в лес.

А Лао Ян, который только что трясся от страха, уже всерьез забеспокоился: "Что... что делать? Бежим за ними? Или нет?"

Я осторожно выглянул из кустов и понял, что сбежавшие так и не использовали фонари. Лес был черным, как смоль, и никого из них уже не было видно. "Это как читать при свете черной лампы, — сказал я, — сейчас бессмысленно их догонять. Давай отдохнем, а завтра пойдем по их следам. Не думаю, что они ночью уйдут слишком далеко, все равно остановятся, им тоже надо отдыхать."

Впрочем, Лао Яну надо было сейчас не об этом беспокоиться: люди из горного патруля были совсем рядом. Если мы сейчас не уйдем, нас точно поймают. Я посоветовал товарищу заткнуться и потащил его в противоположную от патрульных сторону, вглубь леса.

Мы не решались заходить слишком далеко, опасаясь, что завтра не найдем места, где был костер, спрятались в ближайших кустах и смотрели, как исчезает в темноте леса свет фонарей.

Подумав немного, я предложил Лао Яну: "Когда мы ехали сюда, водитель говорил, что в этом сезоне сюда наведывается слишком много опытных даому. Боюсь, что сегодня тут будет очень много горных патрулей, и нам не удастся как следует поспать. Надо найти укромное место для ночлега, а завтра побыстрее уйти вглубь леса. Иначе, если столкнемся с патрульными, не сможем объяснить, что мы тут забыли."

Лао Ян кивнул, пробормотав что-то невнятное. Я слегка тряхнул его и понял, что он уже дремлет сидя. Вздохнув, я укрыл его курткой, сетуя в душе, что мне одному придется караулить всю ночь. Но стоило мне прислониться спиной к дереву, как я тоже уснул, даже не осознав этого.

Мы проснулись рано утром. Я понял, что решение спать под деревом было не самым лучшим: ствол был сильно испачкан птичьим пометом, который вонял так, что наизнанку выворачивало. И мы умудрились во сне извозиться в этой грязи. Кажется, Лао Яна это не сильно волновало: открыв глаза, он сразу засуетился, требуя поторопиться. Но бегать по лесу с птичьим пометом на голове я не собирался, поэтому использовал половину нашего запаса воды, чтобы хоть немного отмыться.

Мы поспешили к тому месту, где прятались вчера, молясь, чтобы на земле остались хоть какие-то следы. Но, обойдя все вокруг, даже кострища не нашли. Лао Ян снова заныл так, что у меня в ушах зазвенело: "Говорил... говорил же вчера, предлагал идти... идти следом. Смотри... смотри, что ты наделал. Доволен? Наша вареная утка улетела.(11)

Я был в ярости: "Ты, бля, достал уже своим нытьем! Видишь, тут одна горная дорога, только по ней они могли пойти. Если они не дураки, чтобы бродить по кустам и буреломам, то мы сможем их быстро найти."

Все утро мы быстро шли по этой тропе, надеясь нагнать наших конкурентов, но нам это не удалось. А дорога к тому времени закончилась: впереди был лишь густой лес, стволы огромных деревьев уходили ввысь, вокруг были густые кусты. И никаких следов, никаких тропинок больше мы не видели. В глубине души я чувствовал нарастающее беспокойство. Хотя есть и плюс: горный патруль за нами сюда тоже не последует. Получается, мы уже далеко зашли в лес, покрывающий Змеиную голову, и сколько дальше нам еще идти по этому бездорожью, я даже представить не мог.

Но больше меня беспокоило то, что на пути сюда мы так и не увидели следов костра. Видимо, люди дяди Тая были так напуганы горным патрулем, что решили ночью не отдыхать, в надежде оторваться от полиции. Если это так, то нам надо поторапливаться, мне кажется, уже сейчас шансы найти их равны нулю.

Стоя в конце горной дороги, я колебался, прежде чем принять решение. Но полагаю, запас человеческих сил не безграничен: если эти люди шли всю ночь, то им потребуется отдых днем. Да и двигались они в темноте, скорее всего, медленно. Определенно, они нас ненамного обогнали. Значит, надежда встретить их еще есть, но надо быть осторожными, чтобы не обнаружить себя.

Мы достали из рюкзаков армейские ножи и закрепили их на поясе, чтобы были под рукой. Из крепких веток выстругали себе посохи, которые можно будет и в качестве оружия использовать, если придется. В горах Циньлин водится много диких животных: тигры и медведи пугают своими размерами и силой, хищники поменьше, кабаны и волки не менее опасны. А для таких неудачников, как мы, достаточно будет встретить лишь одного хищника.

Лао Ян продолжал ныть, спрашивая, что мы будем делать, если мое решение будет ошибочным, и мы не сможем их догнать. Стараясь его успокоить, я рассказал, что на этой горе есть много времянок, построенных местными травниками. Там для случайных путников всегда есть дрова и вяленое мясо, а также немного кухонной утвари, чтобы приготовить еду. Если найдем такую времянку, то сможем хорошо отдохнуть, а затем продумать дальнейший план.

Но Лао Ян продолжал ныть: "А ты уверен? Сейчас у нас еще есть возможность вернуться. Но если пойдем дальше, такого шанса уже не будет. Ты готов идти... идти вперед? Ты... ты... оглядись, вокруг... вокруг ни души. Если заблудимся в лесу — все будет напрасно. "Легче к небу подняться, чем в Шу по дорогам пройти"(12). С древних времен, за тысячу лет на дороге из Чанъань в Шу, которая длиной в несколько сотен миль, погибло очень много людей. Я не знаю, но, может быть, тут по ночам призраки толпами ходят."

"И куда подевался твой энтузиазм, который прямо из ушей выплескивался, когда мы собирались в гробницу? — рассмеялся я. — Ты прямо, как глупый генерал, который ведет войну на бумаге(13). Это горная дорога, она не может быть легкой. Если боишься, то давай вернемся."

Лао Ян улыбнулся: "Я специально так красочно расписываю трудности, чтобы посмотреть, сколь велика твоя решимость. Кажется, ты мой достойный ученик, младший У, уже перестал быть книжным червем и превратился в негодяя, вроде меня. Не бойся, я не из тех, кто ведет войну на бумаге. И сложность путешествия в горы для меня так же страшна, как лай брехливой деревенской собаки."

Раздвинув посохами кусты, мы углубились в чащу, направляясь к вершине. Это "горную дорогу" и дорогой-то назвать язык не поворачивается, идти было очень трудно. Земля была сплошь покрыта спутанной травой и корнями вековых деревьев. Высокие кроны плотным пологом скрывали небо, и солнечные лучи не проникали сквозь густую листву. Стволы, кусты, заросшая земля — все было вокруг таким одинаковым, что я даже засомневался, а не ходим ли мы по кругу. Но постепенно гора становилась все круче, впереди показалась скала с дощатым настилом, судя по виду, сделанным очень давно.

Это настил приобрел темно-зеленый цвет из-за покрывавшего его мха, зарос цветущей свиной травой(14). Кажется, тут давно никто не ходил. Мы собрались подниматься по настилу наверх, когда услышали крик в лесу: "Эй! Что вы делаете?"

Мы с Лао Яном опешили, обернувшись и заметив, что к нам приближается группа людей, по виду местные, впереди пара, мужчина и женщина. Наверно, они шли через гору в деревню на той стороне.

Я не знал, радоваться ли мне, что нашлись те, кто подскажет дорогу, или же стоит их опасаться. Но на всякий случай подмигнул Лао Яну, жестом приказав прикрыть нож на поясе. Затем поздоровался, и, прикидываясь самой невинностью, спросил: "Старшие брат и сестра, мы не местные, туристы. Хотели посетить деревню на той стороне горы. Скажите, далеко ли до нее?"

Женщина в красном дагуа(15) посмотрела на меня и спросила: "Ты говоришь о нашей деревне? Ты прошел такой большой путь, чтобы посетить нашу бедную деревню?"

Пытаясь обмануть бдительность этой женщины, я сморозил откровенную чушь: "Мы ищем кое-кого. Бывали в вашей деревне пару лет назад, нас принимал старик. Мы хотели навестить его, но за два года дорогу подзабыли."

Обмануть ее не удалось. Женщина строго посмотрела на меня и резко ответила: "Ба! Ворюгу всегда насквозь видать. Речи твои вежливые, но кто знает, что у тебя на сердце? Я много таких, как ты, повидала. Вы либо могилы раскапываете, либо браконьерствуете. Свою мамашу обманывай, а меня не проведешь!"

Я был ошеломлен и не знал, что ей сказать. На помощь пришел Лао Ян, который протянул женщине сто юаней и сказал: "Что... что за ерунду несешь? Ты своими глазами видела, как мы гробницу грабим? Просто вежливо ответь на обычный вопрос, и эти... эти... сто юаней твои. Но если, твою ж мать, снова... снова ругаться будешь, получишь оплеуху."

Мужчины, отставшие немного от этой пары, уже приближались и выглядели достаточно крепкими. Я был уверен, что за свои слова Лао Яну придется ответить, горцы — люди гордые, малой кровью не обойдется. Поэтому я отступил назад и приготовился бежать. Однако, мужчина, стоявший за спиной женщины, увидев деньги, сразу переменился в лице, заулыбался и протянул руку: "Не сердитесь, моя жена шутит с вами. Если вы хотите дойти до деревни, сверните влево и обойдите гору. На вершине есть водопад. Брод через ручей за ним — самый короткий путь, чтобы пересечь гору. А если вы пойдете по течению ручья, то дойдете до нашей деревни."

Лао Ян ухмыльнулся: «А ты не врешь? Разве по этому настилу пойти будет не быстрее?"

"Возможно, — ответил мужчина, — но эта тропа построена в незапамятные времена. Ее никогда не чинили и не укрепляли. Там давно никто не осмеливается ходить."

Я чуть язык не проглотил: ведь только что собирался пройти именно этой дорогой. Нам повезло встретить местных, иначе никто не знает, чем бы наше путешествие закончилось. А ведь видно невооруженным глазом, что настил крайне ненадежен.

Мужчина посмотрел на небо и сказал: "О, я не думаю, что вы сможете добраться в деревню до вечера. Тем более, в горном ручье есть множество притоков, которые можно спутать с основным течением. Если перепутаете, то обязательно заблудитесь. Вам придется заночевать в горах. Хотите пойти с нами? Мы идем собирать корм для свиней, если дождетесь нас во времянке, то пойдете в деревню вместе с нами завтра утром, и все будет хорошо." И он потянулся, чтобы помочь мне снять рюкзак.

Я видел, что он горит желанием помочь и на плохого человека не похож. Если прикинуть, что гробница, куда мы шли, на другой стороне Змеиной головы, то нам потребуется около трех дней, чтобы добраться туда. Два дня мы уже потратили. Стараясь уменьшить вес наших рюкзаков, мы сэкономили на сухом пайке, взяв не больше, чем на десять дней. Нам не помешает зайти в деревню и купить еду про запас, чтобы без проблем идти дальше. Людей дяди Тая мы потеряли, а возможно, сами сбились с пути. Нам повезло в этой глухомани встретить людей до того, как окончательно заплутали в лесу.

"Спасибо, старший брат," — я, переглянувшись с Лао Яном, решил согласиться на предложение горца и достал сигареты, чтобы угостить всех мужчин.

Женщина все еще хотела возразить, но мужчина так выразительно посмотрел на нее, что она предпочла промолчать.

У горцев не принято, чтобы женщины противоречили мужчинами, особенно если это глава семьи. И, завоевав доверие мужской части селян, я мог не опасаться недовольства склочной бабы. Глянув на ее недовольное лицо, я чуть не улыбнулся ехидно.

Так мы присоединились к группе горцев. Человек, с которым мы беседовали, похоже, был их старшим, и из-за возраста работал меньше остальных, поэтому уделял нам много внимания. Подозвав нас поближе, он рассказал, что является секретарем(16), в их деревне все по-простому, хотя есть электричество, но транспортом до них не добраться. Молодежь стремится уехать в города, сельским хозяйством заниматься некому, поэтому они вынуждены уходить далеко от деревни, чтобы заготавливать корм для скота. Но у него больная спина, потому он часто вынужден отдыхать даже после недолгой работы.

Слушая его, я вздохнул, понимая, как тяжела жизнь этих людей.

Вместе с горцами мы дошли до места, где они собирались работать. Пока жители деревни были заняты делом, мы осмотрели местность. Горы здесь были невысокими, но густой лес не позволял увидеть весь ландшафт целиком: была ли это одна гора с плоской вершиной или несколько холмов, сливающихся друг с другом? Возможно, где-то там, в густой зелени скрывался алтарь, о котором говорил Лао Ян.

Осмотревшись, мы присоединились к работе селян. Собранную траву связывали в большие тюки, каждый размером с меня. На закате, взвалив на спину тюки, мы отправились к месту ночевки, шли около часа. Небо становилось все темнее. Я заметил, что выражение Лао Яна меняется, словно он что-то пристально высматривает в лесу.

Я спросил его, в чем дело. "В прошлый раз я был тут, — прошептал он. — Если я правильно помню, чуть впереди должно быть место, где можно отдохнуть."

И действительно, вскоре среди деревьев показалась деревянная хижина, которую использовали травники для ночевок в горах. Усталое выражение Лао Яна сменилось радостью, он подмигнул мне, убедившись, что был прав. Деревенский секретарь открыл дверь и, обернувшись ко мне, сказал: "Тут мы останемся на ночь. Здесь есть печь, если хотите, можете еду приготовить."

Пройдя за ним внутрь, я увидел, что хижина имела два этажа, наверх вела лестница, и второй этаж больше напоминал чердак, где почти не было мебели, а пол был застелен большими деревянными досками. В центре комнаты на первом этаже была угольная яма, которую использовали для разведения огня. Сложив свои рюкзаки в углу, мы наскоро набрали дров во дворе и поспешили развести огонь, чтобы согреться. Потом достали сухой паек и консервы, которые, наконец, могли разогреть и поесть горячими. Когда мы насытились, снаружи уже было совсем темно и со всех сторон доносились крики диких животных.

Лао Ян закурил и спросил секретаря деревни, что за звери издают эти звуки. Но тот ответить не смог: местные охотники давно умерли, осталось лишь несколько дряхлых стариков, кто разбирался в охоте. Он добавил: "Ночью каждый из нас должен нести вахту, чтобы следить за огнем и не давать ему гаснуть, иначе животные могут пробраться внутрь."

Я сильно настолько измотан дорогой, представил, что в таком ритме мне придется жить еще бог знает сколько времени. Поэтому, не считая себя эгоистом, забыв о своем обещании помогать, заявил Лао Яну: "Я буду дежурить последним. Разбуди меня, когда надо будет тебя сменить." Он попытался громко протестовать, но я его уже не слушал, погружаясь в крепкий сон.

Однако, спал я плохо: метался и крутился, потом меня кто-то встряхнул. Я открыл глаза и увидел, что все спят, а Лао Ян продолжал трясти меня, громко шепча на ухо: "Вставай! Вставай быстрее!"

Примечания переводчика

(1) Империя Северная Вэй, 北魏, ( 386—535), также известная как Тоба Вэй (拓拔魏) или Юань Вэй (元魏), наиболее известна объединением Северного Китая в 439 году; она также широко финансировала развитие искусств, многие произведения этого периода сохранились до наших дней. В 494 году империя перенесла столицу из Датуна в Лоян и начала строительство искусственных пещер Лунмэнь. В этих пещерах обнаружено свыше 30000 буддийских изображений, относящихся к периоду династии Северная Вэй. Считается, что империя основана родом Тоба, относившегося к монголоязычному племени сяньби. Род Тоба сменил своё родовое имя на Юань в процессе систематической китаизации. Ближе к концу империи произошёл значительный внутренний раскол, приведший империю к разделению на Западную Вэй и Восточную Вэй.

(2) Мянь-и,棉衣, "хлопчатобумажная ватная одежда", "ватник", этим словосочетанием обозначается и зимнее обмундирование в старой китайской армии. Верхней наплечной одеждой (衣, «и») были распашные двубортные или однобортные халаты и кофты. Верхняя одежда запахивалась на правую сторону и завязывалась. Считалось, что на левую сторону запахиваются только варвары. Рукава были широкими (средняя ширина рукава составляла 240 сантиметров). Во время работы рукава подвязывались специальной лентой, которая перекрещивалась на груди. Обычно такая одежда шилась из шелка или хлопка (棉, "мянь").

(3)Период Северных и Южных династий (420-589 года) — период между эпохой Шестнадцати государств и правлением династии Суй. Хотя это была эпоха гражданской войны и политического хаоса, это было также время процветания искусства и культуры, прогресса в технологиях и распространения буддизма Махаяны и даосизма . В этот период произошла крупномасштабная миграция ханьских китайцев в земли к югу от Янцзы.

(4) Сяо вэй,校尉 , военное звание, соответствующее старшему командному составу, аналогичное современному капитану или старшему лейтенанту.

(5) Причины обнищания сяо вэя Ли. В начале истории Северной Вэй большое внимание уделялось обороне северной границы от жужаней, а военная служба на северной границе считалась чрезвычайно почётной и давала большие привилегии. В целом, в период становления Северной Вэй, именно силой меча и лука создавалась и поддерживалась империя. Но как только кампания китаизации достигла наибольшего размаха при императоре Дао У-ди, военная служба, особенно на северной границе, утратила свой почётный статус, а традиционные роды сяньбийских воинов-пограничников лишились своего статуса и привилегий и опустились на низ социальной иерархии.

(6) Империя Великая Цин, или государство Великая Цин (大清国), часто неправильно именуемая как династия Цин, или Маньчжурская династия — последняя империя, включавшая территорию Китая. Империя Цин существовала на собственно китайских землях с 1644 по 1912 год с краткой реставрацией в 1917 (последняя продлилась всего 11 дней), ей на этих землях предшествовала империя Мин, а сменила её Китайская республика. Мультикультурная Цинская империя существовала в течение почти трёх веков и сформировала территориальную базу для современного китайского государства.

(7) Наставник,师爷, ши е, уважительное обращение к учителю или наставнику или к отцу учителя. В старом китайском языке ши е означало также "господин наставник", "советник". Советником этого героя называют в сериале и аниме. Однако, этот перевод неточен: вряд ли современники будут использовать устаревшее значение слова. Кроме того, в среде даому старейшин чаще называют именно наставниками.

(8) Моцзин сяовэй摸金校尉 — именно так называется клан расхитителей гробниц в "Свече в гробнице" Чжана Муэ. Представителей этого клана называли офицерами (校尉, сяо вэй), а сочетание 摸金 (моцзинь) можно перевести как "золотодобытчик". Буквально Моцзинь сяо вэй переводится "офицер-золотоискатель".

(9) Сборник рек и озер, собрание рек и озер,河木集хэ му цзи,. Смысл этого названия многозначен. Словосочетание 河木, хэ му синонимично другому словосочетанию, 江湖, цзян ху, которое, помимо своего прямого значения "реки и озера", используется в криминальной среде, означая "преступный мир", "уголовная среда". Есть и еще один смысловой нюанс. Иероглиф 木, му, помимо прямого значения "лес, дерево", имеет еще и метафоримческое значение "гроб" (сделанный из дерева). Этот иероглиф созвучен с иероглифом 墓(в составе словосочетания даому), который означает "могила, гробница, мавзолей". Таким образом "Сборник лесов и рек" означает не просто карту, а воровскую карту, где указано местоположение древних и настоящих гробниц.

(10) Эр Мацзы, 二麻子. Это может быть как имя, так и прозвище. Одно точно: 二(эр) — это не фамилия (в китайском языке фамилии всегда пишутся сначала), он может означать как старшинство (в группе, в семье) так и прозвище "глупый, глупыш". Иероглиф 麻 означает коноплю, а 子 - сын. Во втором случае стоит перевести как "второй сын Ма", "глупый сын Ма" или просто "второй сын Ма".

(11) Наша вареная утка улетела .煮熟的鸭子飞了, дословный перевод "улетела нашща сваренная утка". Идиома со значением "выпустить удачу из рук; упустить хороший шанс",

(12) "Дорога в Шу сложна, проще подняться в небо", 蜀道难，难于上青天,. Это вторая строка стихотворения Ли Бо "Трудны дороги в Шу"

(13) Глупый генерал, который ведет войну на бумаге 纸上谈兵 — китайская популярная среди военных идиома, обозначающая следующее: попусту теоретизировать; кабинетные рассуждения, пустые разглагольствования, попусту болтать; воевать по карте; академические рассуждения; кабинетные рассуждения; пустые разговоры.

(14) Свиная трава,猪草. В разных источниках указываются многочисленные аналоги этого названия: борщевик (вряд ли, это растение редко встречается в горах), амброзия (обычно распространено в Северной Америке, но является карантинным сорняком, так что вполне могло быть занесено и в Китай. Однако, оно плохо приживается на каменистой почве), щирица или амарант (как и амброзия, плохо приживается на скальных почвах), свинорой пыльчатый (наиболее вероятно, тоже карантинный сорняк, причем, довольно живучий в условиях отсутствия влаги, в том числе и на скальных породах). В сериале в кадр попадали камнеломка, папоротники и спорыш (последний тоже можно отнести к группе сорняков, называемых "свиной травой". В сериале в этом месте "свиная трава" переводится, как "корм для свиней". Учитывая традиционные рационы, общие для разных стран, упомянутая трава может быть люцерной, клевером, крапивой или лебедой.

(15) Дагуа,大褂 или 大褂儿 — разновидность китайского укороченного халата. Воротник стойка, косая застежка, длинные полы, по бокам разрезы, рукава длинные с манжетами, вниз надеваются брюки. Странно, что так одета женщина, дагуа считается мужской одеждой. Хотя сейчас такие грани в одежде давно стерты даже в Китае с его строгим соблюдением традиций.

(16) Секретарь. Старик либо секретарь парткома деревни, что вряд ли, так как слишком небольшой населенный пункт, либо просто секретарь — так называют выборную должность, раньше секретарей звали старостами.

Глава 6. Откопать сокрытое

Мой сон и так был неспокоен, а тут еще и трясут почем зря. Еще не проснувшись, я уже разозлился и готов был отругать нарушителя моего покоя, но Лао Ян зажал мне рот ладонью и мягко прошептал: "Ничего не говори, пошли со мной."

Его поведение было странным, а выражение лица — озабоченным. Я, отогнав остатки сна, сел и спросил: "Что случилось?"

"Пошли со мной, — настаивал он, — я покажу тебе кое-что."

Какое-то время я пытался понять, что с ним, может, он так пошутить решил. Но не похоже было, что он развлекается, поэтому я без возражений накинул куртку и последовал за ним.

Мы вышли из дома и углубились в лес. Лао Ян достал компас, сверился с его стрелкой, вынул лопату и жестом поманил меня за собой.

Включив фонари, мы шли вдоль высохшего ручья минут десять. Потом он остановился, воткнул лопату в землю и сказал: "Это здесь!"

Я был до крайности озадачен: он что, деревья сажать посреди ночи собрался?

Заметив, как мрачнеет мое лицо, Лао Ян быстро пояснил: "Когда я тут был в прошлый раз, мы ночевали в этом месте. В ту ночь я заметил, как брат прокрался в лес и что-то закопал там. Я следил за ним, но выяснить тогда, что именно он закопал, не удалось. У нас были проблемы, надо было побыстрее выбираться из леса. И вообще не до того было. Но сейчас, когда я спокойно все вспоминаю, мне кажется, что с той вещью, которую он закопал, что-то было не так."

"А ты уверен, что это именно здесь?"— спросил я.

Он кивнул: "Когда брат выбрался из жертвенной ямы, он слишком нервничал. Я даже подумывал, не вселилось ли в него что-то злое. И я уверен, что ему было что скрывать от меня. Раз уж я оказался здесь, то собираюсь выкопать это и взглянуть, что он так старательно прятал. А ты мне помоги, стой на стреме."

Я кивнул, и он начал копать.

Лесная почвы была податливой, дело шло быстро. Но селяне спали в хижине неподалеку, мы не знали, насколько далеко разносится по лесу звук, поэтому, периодически Лао Ян останавливался и прислушивался, опасаясь, не проснулись ли остальные.

Он возился уже полчаса, и я начал сомневаться, не ошибся ли он. Но вдруг лопата задела что-то металлическое, издав характерный звук.

Лао Ян остановился, наклонился и достал из ямы нечто, похожее на палку.

Эта вещь была покрыта грязью, поначалу мне показалось, что это кость. Но когда Лао Ян счистил комья земли, его лицо изменилось, и он воскликнул: " Да чтоб меня, это же бронзовая ветка."

Присмотревшись, я понял, что это действительно похоже на ветку, отлитую из бронзы. Причем, вещь старинная, покрыта патиной. Конец ветки был неровный, с острыми краями, словно кто-то отпили неаккуратно или отломал эту ветку от основания. В свете фонаря я рассмотрел абстрактный узор, напоминающий змею с двумя хвостами. А ведь старик Ци рассказывал мне о "змеиных кланах".

"Это та бронзовая ветка, о которой я тебе рассказывал, — подтвердил Лао Ян мои выводы. — Вот только я не знал, что брат отпилил кусок от того дерева и скрыл это от меня."

Я нахмурился. Может, его кузен и даодоу, но профессионалом его точно не назвать. К сожалению, таких сейчас очень много. Для них нет ничего зазорного в том, чтобы разломать бесценное сокровище, чтобы получить свою тысячу баксов.

Лао Ян еще немного покопался в яме, чтобы проверить, нет ли там еще чего-нибудь, но ничего не нашел и стал засыпать яму землей.

Потом мы завернули веточку в ткань и пошли обратно, стараясь не шуметь. Остальные все еще спали, утомившись после работы, но вот с нас сон как рукой сняло. Лао Ян сел напротив меня и стал подкидывать дрова в огонь.

Увидев, что он снова помрачнел, я не мог не спросить: "В последнее время у тебя постоянно настроение меняется: то печальный, то возбужденный какой-то. Ты что-то скрываешь от меня? Или просто геморрой замучил?"

"Чувствую я, что не все так просто, — закурив, ответил Лао Ян, — но вот что именно не так, не могу понять."

Я молчал, поощряя его говорить дальше.

И он продолжил: "В основном это касается моего двоюродного брата. Когда мы отправились в горы, он был вполне нормальным человеком. Но, когда увидел это бронзовое дерево, мне показалось, что он начал меняться. Поначалу я думал, что он просто нервничает, но потом его лицо... казалось, выражение его лица стало каким-то ненормальным..."

"Ты хочешь сказать, что твой кузен постепенно сошел с ума, и это как-то связано с бронзовым деревом?" — подвел я итог.

Лао Ян кивнул: "Сам подумай, зачем ему надо выламывать эту ветку, а потом так тщательно прятать? Почему это надо было скрывать от меня?"

Я наблюдал, как Лао Ян вертит в руках бронзовую ветку, и внезапно вспомнил, где видел ее раньше. Мой преподаватель в университете, профессор Ван рассказывал об изысканиях одного английского миссионера, который в 1845 году в пещерах западного Хунаня обнаружил наскальные рисунки. На лекциях я видел фотографии его зарисовок, среди которых был тотем, похожий на дерево. Миссионер под этим рисунком сделал пометку, что это, возможно, "священное дерево" местных жителей. Профессор Ван, в руки которому попали эти рисунки, полагал, что там был изображен один из тотемов "змеиного царства", олицетворявший божественную сущность земли, священное дерево, которому поклонялись и приносили жертвы для плодородия.

Я по памяти сравнил рисунок англичанина с имеющейся у нас веткой, которая, похоже, была отломана с верхушки. Значит, само дерево должно быть высотой около семидесяти или восьмидесяти метров. Если его выкопать целиком — это была бы археологическая сенсация мирового масштаба.

Я похлопал Лао Яна по плечу и посоветовал ему поменьше думать. Скорее всего, проблема не в ветке, иначе бы он сам сейчас уже стал таким же психом, как и его двоюродный брат.

Глава 7. Лощина Цзяцзы

На следующий день после пятичасового перехода мы, наконец, добрались до другой стороны Змеиной головы, где у подножья притулилась маленькая горная деревушка. Поблагодарив секретаря, который столько усилий приложил, чтобы провести нас, мы расстались с ним. Лао Ян отвел меня к старику, у которого останавливался в прошлый раз.

Эта горная деревня располагалась на крутом склоне, дома там были в основном каменные, построенные лет сто назад, скорее всего, в эпоху Мин или Цин. Через деревню шла неплохо сохранившаяся дорога, выложенная из серого гранита, с очень большим уклоном, из-за чего архитектурный ландшафт деревни имел ступенчатый вид, а самый верхний дом возвышался над самым нижним на сто метров. По обочинам были проложены канавы, укрепленные камнем и гравием, по которым бежала вода из горного ручья, и везде рос зеленый мох. Рассматривая деревенские дома, я заметил, что для их ремонта часто использовались надгробные камни разного возраста, значит, жители деревни не брезговали брать строительный материал из гробниц.

Мы прикупили сухой паек в доме, где в прошлый раз останавливался Лао Ян. Там был проточный водопровод, и мы смогли отмыться и постирать одежду. Потом сели на берегу ручья и принялись обсуждать дальнейшие планы.

Догонять группу дяди Тая не было смысла, мы уже без их помощи перебрались на другую сторону Змеиной головы. Теперь надо было сосредоточить внимание на поисках тех отметок, которые оставил три года назад Лао Ян, чтобы найти жертвенный алтарь с бронзовым деревом.

Я спросил его, что за отметки такие, и почему он так уверен, что они все еще сохранились. Лао Ян объяснил, что дорога к алтарю лежала через лощину характерной формы, которую местные жители зовут Цзяцзы(1). В деревне все знали об этом месте, но находилось оно далековато, километрах в сорока, в самой глубине леса, покрывавшего предгорье.

Мы опасались, что не справимся с таким переходом без проводника, потому посоветовались с секретарем, не может ли он порекомендовать кого-то. И он отправил с нами своего сына, чтобы тот проводил нас к одному из таких знающих местность жителей. Мы прошли через всю деревню. Подойдя к двухэтажному дому с черепичной крышей, мальчик указал на седобородого старика, греющегося на солнце: "Это он, старик Лю."

Этот человек был не из местных, он приехал в деревню очень давно и с тех пор все время жил здесь. Ему было больше восьмидесяти лет, но, несмотря на свой возраст, выглядел он очень здоровым. Сын секретаря сказал, что старик Лю не раз сопровождал в горы археологические экспедиции, даому и обычных туристов.

Мы угостили старика, и он с радостью съел предложенную нами тарелку риса. Можно было просто предложить деньги, но угощение он воспринял, как дань уважения его высокому статусу в деревне. За едой мы рассказали ему о наших планах. Он не был удивлен, но покачал головой и сказал: "Сейчас вы не можете идти в лощину Цзяцзы."

"Почему, — я был озадачен, — почему мы не можем пойти в горы? Сейчас ранняя осень, отличное время для охоты. Если не сейчас, то когда мы сможем пойти?"

Он попросил своего сына подать нам чай и сказал: "В это время горные духи особенно злы, в лесу кишат призраки и нечисть. Мне уже больше восьмидесяти лет, стыдно было бы врать в таком возрасте. Лощина Цзяцзы всегда была очень плохим местом, а сейчас там часто можно встретить призраков солдат. Если столкнетесь с ними — быть беде."

Я — материалист и предполагал, что для таких верований есть вполне объективные причины. Но выяснять, какое именно природное явление их породило, времени не было. Старик отказывался нас вести — не заставлять же его силой, поэтому я попросил описать поподробнее дорогу через лощину.

Старик сказал нам, что если из этой деревни идти на запад через горные перевалы в сторону Циньчуань(2), то через семь дней путь преградит гора Тяньмэнь(3). Забраться на нее невозможно, так как скалы поднимаются почти вертикально вверх. Но можно пройти через узкую лощину, там два человека рядом друг с другом с трудом встанут. Местные называют это место "Небесная нить"(4) или лощина Цзяцзы. Легенда говорит, что это проход через гору использовал один из отрядов армии Северной Вэй, чтобы сократить путь в Циньчуань, они даже оборудовали там дощатую дорогу. Отряд этот был очень странным: никто из солдат не издавал ни звука. Их называли Немой армией, солдатами Ночи. Однажды они, как обычно, зашли в лощину, потом гора внезапно затряслась, случился обвал — и отряд оказался в ловушке внутри горы. Отсюда и второе название лощины — Цзяцзы, капкан. С тех пор этих солдат никто не видел.

Позже, во времена династии Цин несколько мастеров фэн-шуй пришли сюда, чтобы найти место для могилы одного богатого человека. Они вошли в гору и отсутствовали более десяти дней. Когда они вернулись, то сами на себя похожи не были: растерянные и напуганные. Все они говорили одно: в горе Тяньмэнь есть водопад, скрывающий вход в загробный мир. Они нашли туда дорогу и едва смогли потом выбраться наружу.

Жители горных деревень поначалу не поверили. Но позже многие слышали звук скачущих через лощину лошадей, и все чаще стали вспоминать старую легенду о Немой армии, пропавшей в горах. И родилось поверье, что иногда духи солдат Ночи выходят из загробного мира через водопад, и тогда лощина Цзяцзы становится их пристанищем.

Старик говорил нам, что мы можем без проблем добраться до лощины, ведущей через Тяньмэнь. Но это предел для человека. Никто не знает, что ждет людей, решившихся пройти дальше. Те, кто решались на такое, так и оставались там навеки, будь то маньчжурские солдаты династии Цин или разбитые отряды Гоминьдана. Он — единственный проводник в деревне, кто мог бы провести нас туда. Но сейчас он стар и слаб, а остальные не решатся на такое. Все что он может — это подробно объяснить нам, как добраться до лощины Цзяцзы, семи дней нам вполне хватит и проблем по дороге не будет. Но за то, что с нами произойдет потом, он нести ответственность не хочет.

В дневнике своем мой дед писал, что при поисках гробницы стоит особое внимание уделять местному фольклору. Поэтому, выслушав рассказ старика, я был более чем уверен, что лощина Цзяцзы — это то самое место, которое мы ищем, и жертвенный алтарь должен где-то рядом.

Мы поблагодарили старика Лю и хотели уйти. Но у него, вероятно, редко бывали гости, он так был рад с нами пообщаться, что уговаривал остаться на ужин. Пришлось приложить массу стараний, чтобы отказаться, не обидев гостеприимного хозяина. Тогда он предложил нам взять с собой маринованное мясо. Я не хотел доставлять ему лишних хлопот, но когда почувствовал аромат этой вкуснятины, вспомнил, что несколько дней уже сидел на сухомятке, мой желудок был неумолим — пришлось принять угощение.

Отдохнув день в деревне, мы снова отправились в путь, на этот раз у нас уже была четкая цель. Следуя по компасу на запад, собравшись с силами, мы пересекли несколько горных переходов и ручьев и углубились в девственный лес центрального Китая.

По пути мне было не до разговоров и, тем более, не было сил писать заметки. Через семь дней, увидев вершину Тяньмэнь, возвышающуюся над густыми кронами деревьев, Лао Ян остановился и восторженно закричал.

Оглядевшись, он уверенно сказал, что это то самое место. Оставалось лишь пройти через лощину Цзяцзы, на той стороне и будет тот самый жертвенный алтарь.

Я взобрался на огромную старую ель: даже в бинокль можно было увидеть лишь одну небольшую часть горы. Склоны Тяньмэнь понимаются ввысь почти под прямым углом, вершина плоская, местами похожа на плато. Этот величественный пейзаж не похож на другие горные ландшафты мира, и кажется странным, почти фантастическим. Ущелья, рассекающие гору, чем-то напоминают многочисленные двери, отсюда и пошло название "Небесные врата". С моего места лощина Цзяцзы казалась тонкой черной полоской, пересекающей гору.

Мы поднялись на небольшой гребень и продолжили путь к Тяньмэнь, огибая ее и внимательно осматривая местность перед нами. Около полудня мы оказались у подножья, где начиналась лощина. Вокруг были хаотично разбросаны камни.

Циньлин действительно невероятное место, особенно те районы, которые не были затронуты активным развитием туризма. Прекрасные пейзажи, великолепные виды с высоты горных плато, а если смотреть на скалы Тяньмэнь, стоя у подножья, гора кажется просто огромной, необъятной. Казалось, эти скалы кто-то разрубил мечом до самого дна, образовав узкий проход. Ширина лощины везде одинакова, но скалы столь высоки, что стоящий в ущелье не видит небо — лишь тонкую светлую полоску, словно кто-то нитку натянул сверху. Потому местные и называют лощину "Небесная нить". Кажется, что все небо сжалось в одну струну. Но сколько не описывай — это невозможно представить, пока не увидишь собственными глазами.

Дорогу через лощину преграждали груды камней, местами с обеих сторон из скал пробивались родники. Камни и земля внизу покрыты зеленым мхом, в котором ноги утопали так глубоко, что шагать довольно сложно. Однако, вблизи лощина оказалась не такой узкой, как мне казалось издалека. Там было достаточно светло, потому что высота скал у входа гораздо меньше, чем в центре горы. И над нашими головами пока еще была не "небесная нить", а вполне себе "одно целое небо"(5).

Лао Ян напомнил, что на путь через лощину уйдет примерно полдня, внутри земля влажная, ветрено, развести огонь будет трудно. Поэтому, расположившись у входа, мы разожгли костер и занялись обедом. Консервы и маринованное мясо, которым нас угостил старик Лю, мы выложили в котелок и разогрели — получился ароматный и густой мясной суп. Возможно, вкус этого блюда совсем не утонченный, но мы в горах, когда еще доведется поесть горячего — неизвестно. И уж в любом случае это вкуснее сухого пайка, который мы старались экономить все эти дни. Теперь, когда цель близка, можно немного побаловать себя. Потому мы съели все без остатка и даже котелок вылизали дочиста.

Кажется, я не наелся. Потому вспомнил, что у нас еще есть пакеты с маринованным фазаном в жаренных побегах бамбука, протянул руку к нему — и обнаружил, что пакет пропал. Я обшарил вещи, но не нашел еду.

Странно это. Я спросил у Лао Яна, не брал ли он, но тот в ответ начал ругаться: "Что за блядство, кто мне кости за шиворот бросает?!"

Кости? Какие кости? Все кости я схрумкал вместе с мясом, нельзя такое выбрасывать, как мусор. И тут со скалы упала еще одна кость. Я посмотрел вверх и увидел дюжину золотистых обезьян(6). Понятия не имею, как они незаметно забрались на скалы. Одна из них держала в лапках тот самый пакет с фазаном и бамбуком, засовывала пальцы внутрь, выуживала кусочки и съедала их с таким видом, словно ничего вкуснее в жизни не пробовала.

Доев все, что было в пакете, обезьяна стала спускаться к нам, не отрывая взгляда от моего рюкзака.

Мне стало не по себе. Это милые зверушки, вероятно думают, что у меня там этой еды полно, потому запросто могут спереть весь рюкзак. Только этого не хватало! Не успел я подумать об этом, как спускавшаяся обезьяна издала громкий крик, сородичи ответили ей, и вся стая направилась вниз.

Примечания переводчика

(1) Цзяцзы, 夹子, капкан, зажимная ловушка, клещи.

(2) Циньчуань или равнина Гуаньчжун (关中, буквально «внутри, в середине (горных) проходов», то есть «в пределах собственно Китая») – исторический регион Китая в долине реки Вэйхэ (правого притока Хуанхэ), расположенный к северу от горного хребта Циньлин и к западу от Центральной равнины, на севере примыкает к Лёссовому плато. Это – центральная часть современной провинции Шэньси. Равнина Гуаньчжун – один из основных исторических регионов формирования китайского этноса, исторический центр китайской государственности. В Гуаньчжуне находились древние столицы Китая города Хао, Сяньян и Чанъань (современный Сиань).

(3) Гора Тяньмэнь или Тяньмэньшань «Небесные врата» — Tianmenshan 天门山 . На гору можно подняться по канатной дороге, сесть на неё можно около ближайшей железнодорожной станции Чжанцзяцзе; канатная дорога Тяньмэнь часто упоминается в туристических гидах как «самая длинная высокогорная канатная дорога в мире» — она состоит из 98 вагонов, её общая длина 7455 м перепад высот составляет 1279 метров, а самый крутой угол подъёма 37°. Туристы также могут дойти по утёсу, где в некоторых местах установлена «стеклянная тропа»; дорога с 99 изгибами проходит рядом с пещерой «Небесные врата» горы Тяньмэнь и достигает вершины горы. Гора Тяньмэнь от подножья до вершин изрезана многочисленными пещерами, ущельями, лощинами.

(4)Небесная нить,一线天, исяньтянь, дословно "небо в одну линию".

(6) "Одно целое небо"一根天, и гэнь тянь. В оригинале это словосочетание взято в кавычки, возможно, это какой-то термин или образное выражение. Поскольку переводчик сомневается, то оставил пословный перевод.

(6) Золотистые обезьяны или рокселланов ринопитек (первоначально Rhinopithecus roxellanae, сейчас Pygathrix roxellana) — вид китайских обезьян. Видовое имя roxellanae образовано от имени жены османского султана Сулеймана Великолепного красавицы Роксоланы, отличавшейся вздёрнутым носом. Отличаются весьма необычным и ярким внешним видом: шерсть оранжево-золотистая, лицо синее, а нос максимально курносый. Весьма редки, вид находится под угрозой исчезновения, занесены в Красную книгу. Обитают в Южном и Центральном Китае. Крупнейшие популяции находятся в Национальном заповеднике Волун (Сычуань), а также в заповедниках Циньлина и, в частности, на горе Тяньмэнь. Изображения обезьяны часто встречаются на старинных китайских вазах и шелкографиях.

Глава 8. Обезьяны

Вожак смотрел на меня в упор и продолжал истошно кричать, обнажая белые клыки. Затем притих и угрожающе зарычал, словно предупреждая нас.

Мы с Лао Яном вытащили горящие ветки из костра и в отчаянии замахнулись ими, пытаясь заставить обезьян отступить. Большинство нападавших не среагировали на опасность и мы сумели поджечь им хвосты. Обезьяны кричали от боли, пытаясь убраться подальше.

Но в стае были особи поумнее: они не нападали, а, обождав, пока мы отвлечемся на основную стаю, обошли нас сзади и направились к рюкзакам. Я заметил их слишком поздно. Лао Ян не успел убрать пакеты с едой, и теперь они оказались захвачены маленькой обезьянкой. Я бросился к ней с криком, пытаясь схватить, но в это время вожак подкрался сзади, пытаясь схватить мой рюкзак, который оказался слишком тяжелым для него.

Он тащил свою добычу рывками, медленно, и я исхитрился вытащить из рюкзака самые необходимые вещи.

Не ожидал, что обезьяны окажутся такими искусными ворами. Я знаю, конечно, что эти животные часто нападают на людей с целью отобрать еду. Но я всегда считал, что у их интеллекта есть предел, не превышающий человеческий. Однако теперь мне кажется, что это не мы — воры, а они. По крайней мере, их воровской план был лучше, чем все наши проекты.

Я чуть замешкался, и обезьяна, тащившая мой рюкзак, выудила оттуда пачку прессованного печенья. Сил моих больше не было, чтобы терпеть такую наглость. Я пнул эту ворюгу, и она с визгом отлетела в сторону, а я с гордостью забрал печение и засунул его обратно.

Рано обрадовался: вожак воспользовался тем, что я отвернулся, и, словно рыжая молния, бросился ко мне, пытаясь вцепиться когтями в лицо. Он промахнулся, оставив лишь глубокую царапину на щеке. Я видел, как обезьяны охотятся на кроликов. Будь вожак чуть половчее, я бы уже остался без глаз.

У меня не было времени, чтобы увернуться от когтистых лап, поэтому пришлось защищаться горящей веткой. Пытаясь выбить ее, вожак исцарапал мне руки и, под конец, вцепился за кисть зубами — ветку я все-таки выронил.

Чувствуя свое преимущество, вожак продолжал нападать, не давая мне времени подобрать выпавшую ветку или что-то еще. Оставалось только отбиваться ногами. Но кто ж знал, что эта сволочь укусит меня за лодыжку.

Это было ужасно больно. Ничего не соображая, я лупил руками по обезьяньей туше до тех пор, пока вожак не расцепил зубы и попытался отпрыгнуть, повернувшись ко мне спиной. Он сделал ошибку — я изо всех сил вцепился в его хвост.

Надо сказать, что хвост — очень важная часть тела для обезьян. Быть пойманным в драке за хвост равносильно смертному приговору(1). Вожак дико завизжал, и отчаянно бросился на меня, целясь в лицо.

Но я уже был жутко зол, уклонился от когтей и, держа за хвост, швырнул его о землю. Весил он килограммов сорок, так что от моего удара должен был если не сдохнуть, то сильно расшибиться.

Однако, я не рассчитал выносливость этого зверя. Вместо того, чтобы отключиться, он снова закричал и бросился на меня, я был ошеломлен, не сразу среагировал на нападение и оказался прижатым к дереву. Пытаясь снова швырнуть обезьяну на землю, я ослабил хватку и выпустил хвост. Вожак отлетел на несколько метров, кувыркаясь в воздухе, вскочил и забрался на соседнее дерево.

Лао Ян, пытаясь вернуть спертые из наших рюкзаков вещи, гонялся за обезьянами, которые, увидев, что их вожак пострадал в драке, должны были сбежать. Но они этого не сделали. Правда, теперь их наша еда не сильно волновала, они полностью переключились на бегавшего за ними Лао Яна. Пока он гонялся за одной, остальные следовали за ним на безопасном расстоянии и швырялись камнями. Бедняга уже совсем вымотался, тяжело дышал, но так и не поймал ни одну из них.

Я начал понимать, что дело плохо: эти обезьяны были довольно крупными и гибкими, их действия казались очень слаженными, словно они умели договариваться. И, что самое печальное, они не боялись людей. Я еле справился с вожаком. Но если на меня нападут сразу двое, боюсь, мне придется не сладко. Надо еще помнить, что у обезьян хорошая память: если сейчас разозлить всю стаю, нам дальше по дороге точно не поздоровится, эти вредные злопамятные приматы будут нас преследовать.

Лао Ян устал гоняться за стаей и, тяжело дыша, вернулся ко мне: "Нет... нет... эти обезьяны двигаются слишком быстро. Давай больше не будем обращать на них внимания. Пусть подавятся спертой едой, будем считать это жертвой горным духам."

Думаю, другого выхода, действительно нет. В древнем лесу в окружении стаи обезьян у нас нет ни одного шанса на победу. Если будем и дальше гоняться за ними, потеряем время, силы, да еще и врагов мохнатых наживем. Тем более, что некоторые вещи, украденные обезьянами, были не так важны, например, лайтстики(2) можно заменить фонарями и факелами.

Поэтому я сказал Лао Яну: "Верно, пусть подавятся. Скоро стемнеет, будет трудно идти через лощину. Но ты должен был лучше следить за вещами. Считай, ты сам перед их носом жратву разложил."

Лао Ян вспомнил, как разбросал пакеты с едой, торопясь набить живот, и беззлобно отмахнулся: "Хорошо, хватит об этом. Закрыли тему!"

Мы застегнули рюкзаки, прикрикнули на обезьян, крутившихся в ветках деревьев, и пошли по узкой дороге в сторону лощины. Увидев, что мы уходим, эти гады, видимо, посчитали наше поведение бегством. Прыгая по скалам и веткам деревьев, они издавали хохочущие звуки. А Лао Ян кричал в ответ: "Чего ржете, собаки драные?! Если у меня будет возможность — вернусь, всех переловлю и съем!"

В ответ на его возмущенную реплику, обезьяны начали орать еще громче, особенно вожак, который обнаглел настолько, что оказался слишком близко от меня. Я старался не обращать на него внимания, а вот Лао Ян не выдержал, подобрал с земли камень и запустил его в обезьяну: попал прямо в переносицу, удар был настолько сильным, что вожак чуть не свалился на землю.

Вопреки ожиданиям это его не испугало, а вся стая словно взбесилась. С криками они бросились следом и, подбирая с земли камни, швыряли ими в нас. Несколько камней и комьев грязи попало мне по голове. К счастью, некому было это наблюдать, иначе бы я умер от стыда.

Мы бежали несколько минут и остановились лишь когда оказались глубоко в лощине. "Одно целое небо" там уже превратилось в ту самую "небесную нить", а вертикально поднимающиеся на огромную высоту стены создавали ощущение физического давления. Это пугало так сильно, что хотелось покинуть это место как можно быстрее.

Кажется, все, что рассказывал об этой лощине старик Лю, было правдой, и это на самом деле дорога к Желтому источнику(3).

Думаю, дальше будет только хуже: если бы я раньше не видел лощину сверху, то поверил бы, что скалы здесь смыкаются друг с другом и в конце пути могут раздавить путников.

Я вспомнил рассказ старого проводника и задумался о легендах, упоминавших солдат Ночи.

Таких легенд очень много, некоторым ученые пытались дать научное обоснование, но обычно они так и оставались загадкой. Чаще всего упоминается ущелье Цзинмацао(4) в Юньнани. Легенда гласит, что вождь Мэн Хо(5) однажды раскопал поблизости от этого ущелья гробницу и остался там со своим отрядом навеки. С тех пор в сезон дождей там всегда слышны топот лошадей и звон оружия. Другое необъяснимое явление — землетрясение в Таншане(6). Многие видели вереницу лошадей, запряженных в повозки, груженые человеческими головами, которых насчитывалось более ста тысяч. Двигалась эта вереница прямо из Таншаня, вроде бы с ней сталкивались даже отряды Национально-освободительной армии, которая отправилась в город для оказания помощи пострадавшим от землетрясения. Есть и много других случаев, подробности которых я сейчас вспомнить не мог.

Лао Ян подметил еще кое-что. Через эту лощину редко кто ходит уже несколько веков. Однако, трава на тропе невысокая, местами словно притоптана. Такое впечатление, что по этой дороге каждый день проезжают всадники. А еще он в деревне слышал историю: не так давно один предприниматель решил устроить здесь небольшой ландшафтный парк, и проложить дорогу в лощине. Была вполне хорошая погода, когда строители направились сюда, чтобы начать работы, но, как только оказались на месте — пошел сильный дождь. И так было каждый раз, пока у предпринимателя не кончилось терпение и он не сдался.

Мы продолжали идти, и постепенно прекратили разговоры. Не знаю, какой длины лощина, но, чем дальше заходили вглубь, тем темнее и холоднее становилось. Атмосфера здесь мрачная, и все время кажется, что кто-то смотрит тебе в спину. В какой-то момент я заметил, что обезьяны не преследуют нас, словно их тоже пугало это место. Тишину здесь нарушали лишь свист ветра и какие-то странные незнакомые мне звуки. От всего этого мурашки пробегали по коже.

Чтобы отвлечься от гнетущей атмосферы, мы с Лао Яном загадывали друг другу загадки. Но все равно не смогли до конца избавиться от тревоги, которая медленно и неотвратимо нарастала. Чем дальше я шел, тем больше верил в то, что тонкая нитка неба над нами может исчезнуть, и мы навсегда останемся в темноте этой горной ловушки.

Я уже потерял счет времени, когда Лао Ян, идущий впереди, неожиданно остановился, да так резко, что я врезался в его спину. Это разозлило меня: "Ну почему ты всегда тормозишь так резко? Предупредить не судьба?"

Он обернулся, его лицо было бледным, губы тряслись: "Старина У, впереди кто-то есть..."

Я был в недоумении: откуда тут человек? Ближайшая деревня в сорока километрах, вокруг девственный безлюдный лес. Как кто-то мог оказаться впереди нас в узкой лощине? Я выглянул из-за спины Лао Яна и от страха отступил назад, прикусив язык и едва не упав на землю.

Впереди, между скалами действительно маячил силуэт, напоминавший человеческую фигуру, лицо которого было скрыто в тени. Казалось, этот "человек" молча смотрит в нашу сторону.

Примечания переводчика

(1) Вряд ли хвост имеет какое-то социальное значение в стае обезьян. Но это у многих животных весьма чувствительное место. Во-первых, это своего рода орган невербального общения. Во-вторых, многие, особенно обезьяны, прыгающие по деревьям, используют хвост как руль и пятую руку. В-третьих, в основании хвоста сконцентрировано много нервных узлов, и травма в этом месте очень болезненна.

(2) Лайтстик — хемилюминисцентные источники света (ХИС), одноразовые источники света, действие которых основано на выделении световой энергии в результате химической реакции. Чаще всего используют реакцию диарил(гетерил)оксалатов с H2O2 в присутствии активатора (люминофора, Л) и осно́вного катализатора в безводном апротонном растворителе, например, диметил- или дибутилфталате (т.н. пероксидно-оксалатная хемилюминесценция). Исходными реагентами обычно служат оксалаты, производные 2-пиридона и 3,4,5-трихлоранилина. Люминофорами, как правило, служат полициклические арены в концентрации 10–4–10–3моль/л. Используются как автономные источники света при экстремальных видах деятельность в чрезвычайных ситуациях, в экстремальном туризме, подводном плавании, спелеологии. Реже имеет место коммерческое использование для декоративного освещения, особенно в массовых мероприятиях

(3) Дорога к Желтому источнику. Хуанцюань黄泉 дословно "желтый источник", а 黄泉路的, хуанцюань лу дэ - "дорога к Желтому источнику", то есть дорога в загробный мир.

(4) Ущелье Цзинмацао 惊马槽 . Название переводится, как "лошадиные ясли, кормушка для лошадей".

(5) Мэн Хо (孟獲 ) — вождь племени южного племени Нанман. Полуисторический персонаж периода Троецарствия. Его обычно изображали как местного лидера, представляющего дворян из области Наньчжун, но некоторые историки сомневаются в его историческом существовании. Популярный образ Мэн Хо происходит из исторического романа XIV века «Роман о трех королевствах» , в котором романтизируются события до и во время периода Троецарствия. Роман изображает Мэн Хо как вождя южных варваров . Он также женится на вымышленной Леди Чжуронг , которая утверждает, что произошла от божества огня Чжуронг. В первую очередь сомнения в реальности персонажа возникли из-за его имени: иероглиф Хо означает в плену, и описание семи последовательных пленений, причины которых абсурдны, кажется сказкой. Но некоторые историки считают Мэн Хо реальной исторической личностью, которая послужила прототипом персонажа исторических романов с вымышленными событиями.

(6) Землетрясение в китайском городе Таншане (провинция Хубэй) произошло 28 июля 1976г. Магнитуда толчков достигала 8,2 баллов по шкале Рихтера. Это событие считается одной из крупнейших катастроф 20 века, официально погибло 242 419 человек, неофициально называется цифра до 655 тысяч человек, второе в истории человечества землетрясение по количеству жертв.

Глава 9. Статуя

Замкнутое пространство ущелья, изрядно накопившаяся усталость, психологическая подавленность — и вдруг неожиданно появление человека впереди, в месте, где людей быть не должно. В такой ситуации мало кто сможет оставаться спокойным.

Мы с Лао Яном инстинктивно попятились, стараясь держаться от него подальше. Вот только ноги меня не слушались: сердце бешено колотилось, а тело словно льдом сковало.

Лао Ян оказался чуток посмелее меня и, сделав глубокий вдох, крикнул: "Кто... ты кто такой?"

Но человек впереди никак не отреагировал, продолжал стоять неподвижно, как каменный.

Лао Ян шепотом спросил меня: "Как думаешь, почему он не отвечает? Старина У, может, это один из солдат Ночи, о которых рассказывал старик Лю?"

Потянуло сквозняком, и это немного привело меня в чувство. Я словно очнулся ото сна и ответил: "Не паникуй сразу. Прежде, чем пугаться, надо посмотреть, кто это." Я направил на фигуру впереди свет фонаря.

Казалось, что это был "человек" в странной старинной одежде, обнажающей серовато-белые руки по локоть. Стоял он точно посередине тропы, перегораживая дорогу. В окружении тусклых теней ущелья его вид был уж слишком фантастическим и нереальным. Но самое странное было то, что он никак не реагировал на свет фонаря.

И тут я заметил еще одну странность.

Вся фигура была покрыта темно-зеленым мхом.

Он что, черепаха, если позволил мху вырасти на своем теле? Я присмотрелся повнимательнее и понял, что это не "человек из плоти". Статуя, высеченная из серого камня настолько искусно, что от живого человека не отличить.

И все равно я не мог сразу успокоиться. Даже вблизи эта идеально вырезанная статуя внушала ужас, осматривая ее, я невольно смахивал капельки холодного пота со лба.

Все еще с опаской мы приблизились к нему и обнаружили, что вся нижняя часть "каменного человека" была разбита, головы не было, только шея. Кажется, это каменное изваяние разбилось при падении. Я посмотрел наверх: на скальном выступе грунт явно был рыхлым, заметны следы оползня, над которым нависал карниз, закрывавший обзор верхней части стены, и я не мог увидеть, откуда свалилось это чудо древней скульптуры.

Определить происхождение статуи тоже было сложно. Руки обнажены, значит, это не период Хань. На одежде я обнаружил узоры в виде двойных змей, но фасон мне тоже был не знаком. А куда голова делась? Разбилась при падении?

Но в любом случае, это, скорее всего, погребальная статуя.

Я еще раз посмотрел наверх, откуда, вероятнее всего, упала статуя — там обязательно должно быть что-то еще.

Лао Ян уже позабыл о недавнем страхе и, прежде чем я успел рассказать ему о своих выводах, он начал карабкаться наверх. Я последовал за ним, медленно поднимаясь по отвесной стене, и вскоре мы добрались до места, где произошло обрушение.

Это было похоже на небольшой грот, выдолбленный в скале, и там были такие же каменные статуи. Теперь я понял, почему не было каменной головы. У всех каменных фигур вместо голов были человеческие черепа, закрепленные на шеях глиной.

Я понял: это не просто статуи, а глиняные трупы. В древности было принято хоронить всех погибших воинов-победителей. Однако тащить с поля боя тело целиком для погребения было тяжело, потому оставшиеся в живых отрезали погибшим головы, которые затем хоронили, прикрепляя к статуям, словно целого человека.

На стенах грота были заметны следы фресок, кажется, времен династии Западная Чжоу, но дождь размыл их так, что цвета и сюжеты было уже не различить. В глубине грота был вырезанный из камня бюст, кажется, разбитый совсем недавно: тоже без головы, с расколотым туловищем, относительно сохранились лишь рука и половина плеча.

Трещина в туловище обнажила темную дыру в стене размером чуть больше баскетбольного мяча(1). Следуя своему инстинкту, я посветил туда фонарем: казалось, что за стеной есть большое помещение.

Что-то подсказывало мне, что эта разбитая каменная фигура скрывала вход в древнюю гробницу, для которой и был построен жертвенный алтарь, найденный Лао Яном три года назад. И, по всей видимости, сюда уже кто-то заходил.

Если судить по маскировке входа в гробницу, ее хозяин был человеком не из последних. И расхитители, сумевшие найти этот вход, явно обладают большим опытом: можно сотни раз бродить туда-сюда по лощине Цзяцзы, но так и не догадаться, что над головой есть что-то достойное внимания.

Я обсудил все это с Лао Яном, и мы решили осмотреть помещение внутри. Наша цель, жертвенный алтарь, все равно уже неподалеку. Тем более, что за нас уже кто-то вскрыл проход, глупо было бы не осмотреться. Если не найдем ничего, то продолжим путь.

Лао Ян был более тощим, чем я, потому полез первым. Оказалось, что вход располагался почти под сводом помещения, ногами Лао Ян не смог нащупать пол, пришлось закрепиться на стене. Я подал ему фонарь, и вскоре услышал его голос: "Вот же засада, внизу стоячая вода! Много воды!"

Я заглянул внутрь: это был большой каменный зал, с потолком в виде арки и следами фресок на стенах. Уровень воды был очень высоким, доходил до начала арочного свода. Во всех четырех стенах помещения, затопленного водой, были выдолблены ниши, заполненные каменными статуями без голов, покрытыми мхом. Не могу понять только одного: вода здесь накапливается из-за дождей, попадая через отверстие в стене, или есть другая причина?

Лао Ян сказал, что когда он проходил здесь три года назад, каменной статуи на тропе в ущелье не было. Значит, в этот грот кто-то проник позднее. За три года, даже если дождь будет идти непрерывно, столько не нальется. Значит, источник воды другой.

Я попросил его быть осторожным, но Лао Ян был хорошим пловцом, он отцепился от стены и прыгнул вниз. Возле стен глубина оказалась небольшой, вода даже не доходила ему до груди. Лао Ян уверенно сделал пару шагов и чуть не поскользнулся.

Мне показалось, что дальше глубина будет больше, и я спросил его: "Пощупай дно: там ил или камень?"

Покрутившись на месте, Лао Ян ответил: "Не могу сказать, дальше дно не нащупать. И вода пиздец какая холодная."

Я завернул рюкзаки в брезент, один отдал Лао Яну, а второй надел сам, осторожно шагнув в воду. И сразу вздрогнул от холода, коснувшегося моих ног.

Пройдя пару шагов, я тоже нащупал пустоту под ногами — действительно, там было глубоко. Жаль, что я не продумал такой случай и не подготовил никакого снаряжения для плавания. Потому пришлось просто плыть, освещая себе путь фонарями.

Проплыв немного, я увидел каменную арку с открытыми воротами.

Из-за уровня воды каменные ворота очень низкие.Внутри низких ворот проходит каменная дорога шириной примерно с две машины Jiefang.Есть также фрески в нескольких местах, но фрески здесь уже проржавели и их не видно вообще.

Уровень воды здесь очень высокий, и пройти через арку, не задев головой свод, нельзя. Но ширина ворот впечатляет — там легко пара цзефанов проехать сможет. За воротами на синевато-серых каменных стенах были следы фресок. Росписи практически не сохранились, поврежденные влагой.

Метров через десять каменный коридор изменил направление, поворачивая почти под прямым углом. Я осветил пространство за поворотом и вдруг понял, что не хочу туда идти.

Вода здесь стоит высоко, что внизу — не разглядеть. Невольно ожидаешь, как нечто вылезет из воды и нападет, даже бревно плывущее может меня напугать до смерти.

Лао Ян, глядя на стены, спросил меня: "Ты заметил, какая грубая кладка? Камень не только не шлифовали, но даже не выравнивали. Такое ощущение, что у хозяина денег было мало, хватило только на строительство, а когда дело дошло до украшения — бабло кончилось."

"Это могут быть внешние помещения гробницы, — ответил я. — Видишь, сколько незаконченных статуй. Возможно, это место, где мастера добывали и отделывали камень."

Мы плыли еще несколько минут, прошли поворот и услышали впереди в темноте странные звуки, словно что-то двигалось в воде.

Я схватил Лао Яна за руку и направил фонарь в сторону, откуда доносились эти звуки: в луче света мелькнул треугольный плавник, который мгновенно погрузился в воду.

Я даже не смог понять, что это такое, но Лао Ян оттолкнул мою руку, повернул голову и крикнул: "Бежим!"

Примечания переводчика

(1) В оригинале написано, что "Трещина в туловище обнажила темную дыру в стене размером с баскетбольный мяч." Размер самого большого баскетбольного мяча — 780 мм (окружность). Надо быть очень худым, чтобы пролезть. Потому в переводе добавлено словосочетание "чуть больше": даже при совпадении окружности дыры с объемом бедер, протиснутся практически невозможно.

Глава 10. Таймень

Лао Яну легко было советовать, но бежать-то мы никак не могли. В самых мелких местах нам было воды по шею, сильно не разбежишься. Несколько раз я ушел под воду с головой, пытаясь убраться подальше, но, когда оглянулся, то увидел, как треугольный плавник неумолимо приближается со скоростью молнии, оставляя за собой бурлящий след, вода вокруг потемнела от поднятой со дна грязи.

Я привязал фонарик к своему запястью, вытащил нож, предусмотрительно закрепленный на поясе и повернул рюкзак вперед, как щит. Затем попросил Лао Яна прикрыть меня — и обнаружил, что он уже свалил подальше, отплыв метров на десять.

Про себя я помянул всех его предков до десятого колена, понимая, что придется полагаться только на свои силы. Чудовище неслось ко мне с огромной скоростью, я даже глазом моргнуть не успел, как оно уже было в трех футах от меня.

Оставалось лишь собраться и принять удар монстра. Внезапно треугольный плавник исчез под водой, оставив на поверхности крупную рябь.

Это было неожиданно, но оценить ситуацию я не успел: вода словно взорвалась у меня перед глазами, и что-то с огромной силой ударило в грудь. Все произошло слишком быстро, в нос попала вода, я инстинктивно закрыл глаза.

Не способный видеть, что происходит, я только чувствовал, что меня тащит по воде с огромной скоростью невидимое существо, толкая в грудь. Эта невидимая живая торпеда таким образом проволокла меня метров десять. Периодически я с головой уходил под воду и выныривал, не успевая сделать нормальный вдох. Если так будет продолжаться, запросто можно задохнуться, поэтому, стиснув зубы, я взмахнул ножом и ударил наугад, рукой ощутил сопротивление... наверно, попал. Точно попал! Чудовище, почувствовав боль, резко повернулось в воде, отшвырнув меня в сторону. Я ударился головой о стену и чуть сознание не потерял.

Но нож меня спас, монстр отстал, пытаясь справиться с болью.

Чувствуя облегчение, я с наслаждением глубоко дышал, ощупывая рюкзак. Он был разорван пополам и выпотрошен. Какое счастье, что я додумался прикрыть им грудь, иначе это чудище выпотрошило бы меня.

Вокруг было темно, лишь позади маячил лучик фонаря, который держал Лао Ян, но этот свет был тусклым, его блики отражались от поверхности воды и слепили глаза.

После нескольких глубоких вдохов мой разум прояснился, и я заметил, что потерял нож. Застрял он в теле чудовища или я уронил его уже после, когда ударился о стену? Со вздохом я понял, что придется смириться и справляться только голыми руками. Рюкзак тоже полностью пришел в негодность, и теперь, если эта тварь нападет, то проделает во мне большую дыру и доберется до моих внутренностей.

Оставалось только втиснуться в узкий проем в стене — так зубастая зверюга не сможет дотянуться до моего тела.

Во время столкновения я чувствовал, что существо это больших размеров. Раз у него есть плавник, значит, это рыба. Откуда рыба таких размеров могла оказаться в запечатанной гробнице? Это не возможно. А что она тут ест? Камни?

Лао Ян спешил ко мне с криком: "С тобой все в порядке? Руки-ноги целы?"

Я поторопился остановить его, сказав, чтобы он держался поближе к стенам: "Не подходи сюда, эта тварь все еще где-то рядом!"

Но он, видимо, не расслышал мой приказ и продолжал двигаться ко мне, спрашивая: "Все в порядке. Я пытался кричать, чтобы отвлечь его, не думал, что это сработает..." Договорить он не успел, его накрыло волной. Поверхность воды взметнулась вверх, рассыпаясь брызгами, меня чуть не затащило в образовавшийся небольшой водоворот, а рядом поднялся из глубины хвост огромной рыбы, направляющейся к Лао Яну.

Я был в ужасе и мог лишь надеяться, что тварь не разгрызет его пополам. При таких размерах после ее нападения, если Лао Ян не умрет, то вполне может остаться инвалидом.

Ощупав все карманы, я понял, что оружия у меня нет. Разве что консервный нож: у него хорошее и прочное стальное лезвие, но слишком короткое, таким даже человека не убить. Но... "Не время привередничать!" — крикнул я и, бросившись вперед, поплыл в направлении пропавшего под водой Лао Яна.

На том месте, где только что был мой друг, вода словно кипела, но разглядеть что-либо не было возможности. С трудом я мог различить, где кто двигается. Пытаясь подобраться поближе, я не заметил вынырнувший из воды рыбий хвост, который с размаху ударил меня. Из глаз посыпались искры, меня несколько раз перевернуло, шею свело так, словно она была сломана.

Но эта рыбья пощечина только разозлила меня. Сжав зубы, я снова бросился вперед, обхватил руками что-то толстое, покрытое чешуей. Раз чешуя, значит, точно рыба! Не долго думая, я вонзил в нее консервный нож.

Хотя мое оружие не отличалось большой длиной, зато лезвие у него было отлично заточено. Даже первый удар оказался весьма чувствительным: рыба судорожно забилась, отшвырнула меня, выбросив из воды. Но, помня прошлый урок, нож я не отпустил, держа рукоять обратным хватом. И, когда меня отшвырнуло, нож проехался по всему телу рыбины, оставляя большую, хоть и не очень глубокую рану.

Я снова с головой ушел под воду, а когда вынырнул, то увидел, как в зеленоватой воде расплывается большое пятно крови. Два цвета смешались вместе, и выглядело это отвратительно. Лезвие ножа согнулось, изранив мне пальцы, но я не обращал на это внимания.

Надо было успокоиться и прийти в себя. Но я рано обрадовался. Из воды внезапно появилась огромная голова рыбы. Последнее, что я успел увидеть перед тем, как меня толкнуло под воду — это полная острых зубов пасть.

Погрузившись, я отчаянно пытался найти, за что бы ухватиться, и вдруг почувствовал, как меня кто-то схватил за руку и с силой тащит из воды. Вынырнув, я увидел Лао Яна, тяжело дышавшего и покрытого кровью с головы до ног.

"Как ты? — ужасно беспокоясь, спросил я. — Она укусила тебя?"

Криво ухмыляясь, он вытащил из воды половину своего рюкзака, прикрывавшего его грудь и живот. Я вздохнул с облегчением. В этом узком коридоре рыба могла атаковать только в грудь, но не нападать сзади — это можно назвать благословением в данной ситуации, мы могли использовать рюкзаки, как щиты, не думая о защите спины.

Вода все еще бурлила, очевидно, в глубине рыба все еще металась от боли, натыкаясь на стены. Мы были начеку, но вскоре она всплыла боком. Тело, покрытое чешуей, уже не двигалось, лишь иногда подрагивал плавник. Но и он вскоре замер.

Я подождал некоторое время, и лишь убедившись, что рыба окончательно затихла, смело подплыл к ней.

Этот чешуйчатый монстр был длиной не менее двух с половиной метров, с огромной головой и пастью размером с умывальник, откуда угрожающе торчало множество мелких, но очень острых зубов. Лоб рыбины украшало воткнутое лезвие без рукояти, но не знаю, мой это был нож или Лао Яна.

Рассмотрев тело, я понял, что это был таймень обыкновенный, который водится только в пресных водах и может быть очень жестоким. Наша рыбина была еще не самым крупным представителем своего вида(1). Таймень предпочитает холодные воды, вот только как она попала сюда?

Пока я озадаченно рассматривал чешуйчатый труп, Лао Ян крикнул: "Смотри, там ступеньки!"

В пылу схватки с пресноводным чудовищем я не обращал внимания, куда нас забросило. Но, кажется, мы добрались до конца коридора. Оглядевшись, я увидел несколько грубых ступеней, которые поднимались из воды к высокой площадке(2). Осветив стены фонарем, мы увидели старые фрески.

Мы замерзли так, что не могли унять дрожь, надо было согреться и отдохнуть. Потому решили забраться подальше от воды и обработать для начала раны.

Лао Ян, дрожа от холода, слова сказать не мог, но сначала схватил рыбу за жабры и вытащил из воды. Не понимая, зачем ему эта рыба, я спросил об этом. "Она сожрала наше снаряжение, — ответил он. — Если мы собираемся дальше искать сокровища, нам оно нужно. Значит, все сожранное надо достать из рыбины."

Услышав это, я мог лишь головой покачать. Но возмущаться не стал и помог, подталкивая рыбу вперед, подальше от воды. Затем, оставив Лао Яна возиться с добычей, я прошелся по площадке. Впереди находилась каменная камера, напоминающая штольню(3), стены и свод которой были укреплены деревянными опорами. К ней вела узкая площадка, на которую мы выбрались. Внутри было темно, не понять, куда штольня ведет, но ясно было, что она достаточно просторная. Вероятно, ее использовали для складирования добытого необработанного камня. Несущие опоры местами уже подгнили, а фрески на стенах выглядели очень простенькими, с каким-то абстрактным содержанием. Но я чувствовал себя все еще не комфортно, чтобы рассматривать все это внимательно.

Мы развели костер в углу площадки, сняли одежду, чтобы просушить, и отправились потрошить рыбу в надежде вернуть свое снаряжение. Лао Ян, вспарывая брюхо, заявил: "Такая большая, жалко будет выбрасывать. Как насчет запечь ее потом?"

"Можешь сам ее съесть. Вода тут слишком грязная, неизвестно, что она тут ела. Не буду я есть непонятно что, "— ответил я и достал из сохранившейся половины рюкзака аптечку.

Пока я обрабатывал изрезанные пальцы и залеплял их пластырем, Лао Ян уже вскрыл желудок рыбы, и нам в лицо ударило убийственное зловоние. Я непроизвольно глянул туда: из распоротого живота на землю капала какая-то гадость, а из желудка выкатились несколько круглых предметов размером с мяч, один из которых подкатился ко мне.

Я испуганно взвизгнул, рассмотрев, что это было.

У моих ног лежала человеческая голова.

Примечания переводчика

(1) 哲罗鲑, Обыкновенный таймень — рыба рода таймени семейства лососёвых.

Самый крупный представитель семейства лососёвых, достигающий 1,5—2 м длины и 60—80 кг веса. Обитает в пресной воде — реках и проточных холодноводных озёрах, никогда не выходит в море. Встречается в России на обширной территории: от Предуралья до восточных окраин Якутии и юга Дальнего Востока, на Сахалине. Сахалинский таймень обитает в Охотском море. Водится в Хакасии в реке Абакан. Таймень любит быстрое течение. Встречается также в истоке реки Бия и реке Катунь. Распространён в сибирских реках, но уже в ограниченном количестве. В Забайкалье сохранился в реках Ононе, Витиме, но на территории Монголии в этой реке рыбы намного больше. В республике Бурятия — в реке Уде. В Приморском крае распространён в притоках реки Амур: Уссури, Бикин, Большая Уссурка, а также в оз. Ханка. Что касается размеров, то здесь явное преувеличение, в реальности таймень больше двух метров — большая редкость. Но затерянные гробницы Сюй Лэя — это на грани реальности, так что все возможно.

(2) "Несколько грубых ступеней, которые поднимались из воды к высокой площадке." Имеется в виду лестничная площадка: часть лестничной конструкции, соединяющая лестничные марши или один марш с выходом, помещением.

(3) "Впереди находилась каменная камера, напоминающая штольню." В оригинале ничего нет о штольне, но судя по описанию, это именно эксплуатационная штольня: горизонтальная или наклонная горная выработка, имеющая выход на поверхность, проведённая на местности со сложным рельефом. Нередко штольни соединяют разные уровни подземных сооружений. В эксплуатационных штольнях обычно размещены средства перемещения (подъема и спуска) — лестницы, лифты, монорельс, а также коммуникации и складские помещения.

Глава 11. Человеческая голова

С тех пор, как мы ушли в горы, нормально я не ел, если не считать вкуснейшего маринованного мяса старика Лю. Консервы, которые можно было разогреть, мы даже попробовать не успели — их обезьяны украли. И когда Лао Ян заговорил о том, чтобы съесть тайменя, я лишь отговорился, что не буду, но на самом деле сразу вспомнил ароматные рыбьи головы, которые Толстяк готовил в море — слюни так и потекли.

Но теперь все мои мечты наесться снова были разбиты. Я смотрел на окровавленную человеческую голову, слегка разъеденную желудочным соком, эта картина смешалась с воспоминанием о вкусной еде — и мой желудок чуть не взорвался от таких противоположных раздражителей.

Лао Ян обычно не брезглив, и многое повидал, но сейчас он тоже побледнел.

С трудом сдерживая тошноту, я перевернул голову ножом: кожа на верхней части лица и черепе была местами покрыта язвами от кислоты, но в целом неплохо сохранилась, наверно, съели ее обладателя не так давно. Нижние челюсти были деформированы, видимо, рыба покромсала голову своими острыми зубами, поэтому разобрать черты лица было уже невозможно.

И кажется, в желудок обладатель этой головы попал либо еще живым, либо умер в процессе.

Я прикрыл нос одной рукой, зажал нож в другой и решительно стал ковыряться в рыбьем желудке. Я хотел увидеть остальные части этого человека. Нашел руку с остатками мяса. Повреждения и действие желудочного сока изуродовали останки так, что определить личность съеденного было невозможно.

Нашлась и проглоченная часть моего рюкзака, но его содержимое все было измазюкано в вонючем желудочном соке и не переваренных остатках другой пищи. Я отложил то, без чего мы обойтись не сможем, а вот сухой паек, хоть он и герметично упакован, наверно, придется выбросить, ибо убедить себя съесть его я уже не смогу.

Вдруг среди содержимого желудка показалось что-то металлическое и черное. Прежде чем я успел это вытащить, Лао Ян удивленно воскликнул: "Бля буду, это же пайцзы ляо!(1)"

Понятия не имею, почему он так назвал это, наверно, тюремных словечек понабрался за три года. Когда я вытащил находку на свет, то обнаружил изрядно испачканный обрез, у которого укорочен был не только ствол, но и приклад, что сделало его похожим на револьвер(2). Неплохой обрез: два ствола, два курка — значит можно сделать почти одновременно два выстрела. Но на перезарядку потребуется некоторое время(3). Другими словами, на близком расстоянии можно убить или ранить мелкое зверье, которое не собирается нападать. Но если противником окажется крупный зверь, то есть риск лишиться головы, пока будешь перезаряжать обрез, чтобы сделать вторую пару выстрелов. Кроме того, такой обрез имеет огромную убойную силу на близком расстоянии, но даже собаку не получиться убить, если она отбежит метров на двадцать. В общем, с практической точки зрения обычный пистолет куда удобнее.

Я вытащил обрез, вытер его, затем открыл патронник: в нем было два патрона, справа имелся подствольный патронташ, в котором лежали еще восемь — четыре синих и четыре красных. Почему цвета разные, понятия не имею.(4)

Этот человек, возможно, браконьерствовал в горах и случайно нашел это место. Зашел посмотреть — и накормил собой рыбу, которая пережевала человеческое мясо, а обрез проглотила целиком. Вот не везет же людям: кто бы мог подумать, что здесь, внутри горы обитает большая хищная рыба.

Обрез — вещь хорошая, может спасти жизнь в экстренном случае. Но вот патронов маловато. Лао Ян еще покопался в желудке рыбы, но больше ничего не нашел. А я, осматривая ее снаружи, обнаружил старые раны, в том числе и огнестрельные. Видимо, мы не первые, на кого она нападала, вот только предыдущим ее жертвам повезло меньше, и даже пули эту громадину не убили, а лишь ранили.

Глядя на рыбью тушу, Лао Ян растерянно спросил меня: "Старина У, как думаешь, откуда она тут взялась? Может, кто-то ее специально сюда привез и оставил?"

"Не думаю, — ответил я. — Скорее всего, на дне коридора есть проходы, которые сообщаются с ближайшей подземной рекой. А все подземные реки тут связаны с Цзялинь, откуда и попал сюда этот таймень."

"Коридор же был сделан тысячу лет назад, — недоумевал Лао Ян. — Разве тогда было водолазное снаряжение? Как без него вырыть проходы под водой?"

"Эти проходы не выкопали, они образовались, скорее всего, естественным путем," — видя заинтересованность Лао Яна, я решил объяснить все подробно.

В университете у нас была геомеханика(5), с которой я относительно неплохо знаком. Потому могу сделать предположения о причинах присутствия в этом коридоре воды и хищной рыбы. В скалистых горах часто встречаются дайки(6), которые образовались еще в архейский период. Материал дайки всегда отличается от окружающей породы, как правило, тверже, потому создает водоносные горизонты(7), которые, соединяясь с горными реками, могут сформировать водную систему внутри горы. Обычно такая система достаточно стабильна. Но, когда здесь работали мастера, строившие гробницу, или позже произошло что-то непредвиденное: взрыв, обвал или землетрясение. В результате этого естественная горная водная система была разрушена, образовались крупные провалы, через которые скопившаяся вода стала попадать сюда.

Эта пещера, куда мы попали по затопленному коридору, скорее всего была каменоломней, и дренажа в ней не делали, поэтому вода постепенно накапливалась.

Полагаю, что размер этой каменоломни гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, потому что невозможно оценить затопленную часть. Если каменоломня так велика, то и гробница должна быть не маленькой.

Мы затолкали тушу рыбы и человеческую голову обратно в воду, но отвратительный запах все равно преследовал нас. К счастью одежда уже немного просохла. Рассовав все необходимое по карманам, мы поспешили уйти отсюда.

Лао Ян включил фонарь, посветил вперед, и мы вдвоем пошли в штольню.

Внутри было темно, как в смоляной бочке, луч фонаря скользил по стенам, сплошь покрытым выбоинами и трещинами, среди которых иногда попадались незаконченные барельефы. Вокруг под ногами валялись каменные статуи животных.

Они были такими большими, что я с трудом мог представить, как их переносили в древнюю гробницу.

Согласно информации, предоставленной мне господином Ци, территория Змеиного царства не велика, по большей части это горные районы. Охота у этого народа должна быть основным источником пропитания. А вот производство, скорее всего, было развито слабо, как у большинства горцев. Вряд ли они могли иметь какие-то технологии для перевозки камней такого размера на большие расстояния. Значит, гробница должна была находиться где-то рядом с каменоломней.

Мы сюда попали через пролом, сделанный даому цзэй, следовательно, должен быть выход, который соорудили мастера, строившие гробницу, вероятно он находится в противоположной стороне. Если пройдем весь этот путь, можем ли мы добраться до самой гробницы?

Хотя есть вероятность, что я ошибаюсь. Например, мастера специально строили гробницу подальше от каменоломни, чтобы скрыть ее местоположение.

Мы шли около получаса, позади и впереди нас сгущалась тьма. В фонаре Лао Яна садился аккумулятор, и свет стал постепенно мерцать и гаснуть. Я уже устал, поэтому остановился, чтобы заменить батарею, и, выкурив сигарету, попытался привести свои мысли в порядок.

Сидя на земле, мы рассматривали каменные статуи, реалистичность которых просто поражала. "Эти истуканы совсем как живые, — шепотом сказал Лао Ян. — Прямо мурашки по коже, когда смотришь на них. Как думаешь, что это за династия? Я все никак определить не могу."

Но я тоже был в растерянности. Все статуи были сделаны из аргиллита(8). Скульптуры из этого материала пришли в Китай тысячелетия назад из индийских и тибетских культур. Я помню лишь один пример китайской резьбы по аргиллиту — терракотовая армия Цинь Шихуана. Но то, что мы видели здесь, сильно отличается, в этих статуях было что-то нечеловеческое.

На всех фигурах были змеевидные рисунки и орнаменты, из-за чего я предположил, что это наследие змеиного народа. Значит, не важно, далеко ли расположена гробница — мы оказались на территории древнего царства. И это уже неплохо.

Лао Ян, пока мы курили, просто завалил меня вопросами, его интересовало буквально все, что он видел или слышал. Но я же не археолог, потому предложил идти дальше и оставить теоретические изыскания старым и умудренным опытом профессорам.

Заменив батарейку, я сделал всего несколько шагов и увидел отражение света от каменной стены: кажется, впереди был тупик. Мы бросились туда: ну конечно, так и есть — каменная стена. Штольня, по которой мы шли, соединяла каменоломню с небольшой камерой. На полу там валялось множество каменных обломков, стояли безголовые статуи, окруженные каменными светильниками, а в центре красовался саркофаг.

Он был большой, на крышке изображены две змеи, тела которых переплетались, а затем спускались по обе стороны саркофага, словно оплетая его стенки. Резьба изысканная, вот только один из хвостов не был закончен, лишь грубо намечены его очертания.

В свете фонаря камень, из которого был сделан саркофаг, казался полупрозрачным, желтовато-белым, как топленый жир. Крышка не была закрыта, оставляя щель, куда легко можно было просунуть руку. Саркофаг располагался на постаменте, и вокруг больше ничего не было.

Почему его не закончили, сказать сложно: возможно, оказался лишним или специально делался про запас.

Меня интересовало другое: штольня привела нас в тупик. Это невозможно: получается, что входа сюда нет вообще. Куча недоделанных статуй есть, а входа нет? Или вход есть, но его запечатали после того, как каменоломня стала не нужна? Или вход находится под водой? А может быть, в этой камере есть какая-то секретная дверь?

"Если вход находится под водой, это будет ужасно,"— подумал я.

В этой камере не было ничего, что говорило бы о наличии секретной двери. Тщательно обыскав все, мы, наконец, подошли к саркофагу.

Лао Ян вел себя так, словно увидел саркофаг впервые в жизни, стал позади меня и спросил: "А в нем есть цзунцзы?"

"Ни разу не слышал, чтобы в незаконченном гробу даже простые трупы были, — ответил я, не задумываясь. — Он должен быть пуст."

Лао Ян заглянул в щель, направив туда свет, и сообщил: "А в этом, кажется, что-то лежит. Не веришь — сам посмотри."

Я заглянул: казалось, на дне саркофага виднелась какая-то тень. Но что именно, в темноте не разглядеть.

Лао Ян смахнул с крышки пыль и попытался засунуть фонарь поглубже, чтобы добавить освещения внутри, но щель была слишком узкой для этого. Тогда он предложил: "А не открыть ли нам его, чтобы посмотреть?"

И тут я почувствовал неуверенность. До сих пор, когда вскрывался какой-нибудь гроб, рядом были люди, более опытные и знающие. Но сейчас я один, и уверенность моя таяла с каждой минутой. Я покачал головой: "Неправильно это. У меня плохое предчувствие. Давай не будем действовать опрометчиво."

Я не закончил говорить, а Лао Ян вдруг вздрогнул, отступил назад, споткнулся и сел на землю, а его фонарь откатился в сторону. Я опешил и хотел спросить, что с ним. И тут почувствовал, как моей руки коснулось что-то холодное. Я посмотрел вниз.

Из щели саркофага торчала бледная сухонькая рука, схватившая меня за запястье.

Примечания переводчика

(1) 五子棋, пайцзы ляо, дословно "пять в ряд", китайское название известной игры гомоку. Настольная логическая игра для двух игроков. На квадратной доске размером 19×19 (в традиционном варианте) или 15×15 (в современном спортивном варианте) пунктов игроки поочерёдно выставляют камни двух цветов. Выигрывает тот, кто первым построит непрерывный ряд из пяти камней своего цвета по вертикали, горизонтали или диагонали. Имеет множество вариантов, различающихся отдельными деталями правил. Считается, что игра была изобретена в Китае более двух тысяч лет назад. Современное название происходит от японского слова гомокунарабэ («пять камней в ряд»). Является предком рэндзю. В настоящее время игра известна во всём мире, по ней проводятся спортивные соревнования. В данном случае, полагаю, слово "пайцзы ляо" используется в переносном значении в рамках тюремного (по мнению У Се) сленга и обозначает "обрез". Такое значение не случайно. Первые два иероглифа игры, пайцзы (五子) имеет два значения: ритм (музыкальный) и хлопушка (мухобойка). Последний иероглиф ци (棋) редко употребляется в значении валить/уложить в словосочетаниях "уложить пикой, уложить выстрелом из ружья".

(2) "Обрез, у которого укорочен был не только ствол, но и приклад, что сделало его похожим на револьвер." Обрезка ствола огнестрельного оружия делает стрельбу не прицельной, уменьшает дальность выстрела, зато увеличивает его мощность за счет увеличения радиуса разлета картечи. Обрезка приклада имеет значение только для уменьшения габаритов оружия и удобства использования (проще стрелять с одной руки)

(3) "На перезарядку потребуется некоторое время". Двустволка с двумя курками, а не с одним дешевле обычной, но более надежна. Достаточно привыкнуть и перестать путаться, нажимая сначала передний спуск (правый ствол у большинства ружей), а потом задний (соответственно, левый ствол), и можно получать стабильный сплит 0.5сек. Что касается перезарядки: это проблема практически всех дробовиков: быстрая перезарядка требует наработанного навыка. Гильзы редко автоматически отстреливаются, из надо вынуть, а затем вставить новые патроны (у двуствольного дробовика получается при хорошей тренировке примерно два выстрела в полминуты, спортсмены способны перезаряжать за 5-6 секунд)

(4) "Четыре синих и четыре красных патрона." Патроны для дробовиков на самом деле имеют разные цвета, чаще всего встречаются красный, зеленый и черный, реже — желтый и синий. Но, в отличие от патронов к автоматам, цветовая маркировка не имеет особого значения, на сколько мне известно. Специалисты, которых я знаю, говорят, что цвет зависит от того, какая гильза на момент изготовления была под рукой на заводе.))) Хотя бытует мнение, что по цвету патрона можно определить его прочность (скажем, некоторые считают, что черный и зеленый патроны более твердые и толстостенные, но это мнение я сайтах официальных производителей боеприпасов отсутствует)

(5) Геомеханика — наука, изучающая механическое состояние земной коры и идущие в ней под воздействием естественных физических причин процессы. Геомеханика возникла в качестве части геофизики и симбиоза геологии с механикой в конце XIX — начале XX века. Являясь синтезирующим направлением, в своих исследованиях она применяет методы родственных дисциплин, таких как инженерные геология и геодинамика, сейсмология, механика сплошных сред, гидро- и газомеханика, термодинамика Важнейшей целью геомеханики является предсказание развития процессов напряженно-деформационного состояния земной коры в целом и, в частности, её твёрдой, жидкой и газообразной фаз. Поэтому предметом изучения являются закономерности эволюции свойств горных пород под воздействием таких факторов, как остывание и нагревание земной коры, притяжение Земли и других небесных тел, центробежные силы, обусловленные вращением планеты. То есть, факторов приводящих к процессам изменения напряжений, деформирования, перемещения, разрушения и упрочнения участков земной коры. Геомеханика включает в себя два основных направления исследований. Это механика грунтов и механика горных пород.

(6) Дайка — несогласное малоглубинное интрузивное тело, длина которого во много раз превышает его ширину, а плоскости эндоконтактов практически параллельны. По сути дайка представляет собой трещину, которая была заполнена магматическим расплавом. Дайки обладают длиной от десятков метров до сотен километров и шириной от нескольких сантиметров до 5 — 10 км. Я позволила себе более полно описать теоретическую выкладку про дайки. Хотя сама не совсем поняла, почему именно их У Се считает причиной образования подземной водной системы — логичнее было бы говорить о карстовых пустотах. Ну, или я не правильно поняла терминологию при переводе.

(7) Водоносный горизонт или аквифер — осадочная горная порода, представленная одним или несколькими переслаивающимися подземными слоями горных пород с различной степенью водопроницаемости. Из подземной прослойки водонапорной проницаемой горной породы или не консолидированных материалов (гравий, песок, ил, глина) могут быть извлечены подземные воды с помощью скважины. Водоносный горизонт может формироваться из вулканических метаморфических пород (из которых состоят дайки). Количество воды, которое может вмещать аквифер, зависит от его пористости, являющейся поровым пространством между зёрнами отложений или объёмом трещин в породе. Для движения воды в породе необходимо, чтобы поровые пространства были соединены между собой. Подземные воды движутся очень медленно внутри аквифера, и скорость движения зависит от размера пространств внутри грунта или породы, соединённости между собой этих пространств и градиента давления водной поверхности.

(8) Аргиллит — твёрдая порода, продукт дегидратации, спрессования и перекристаллизации глин, происходивших при диагенезе и эпигенезе. По минералогическому и химическому составу аргиллиты очень сходны с глинами, но отличаются от них большей твёрдостью и неспособностью размокать в воде. Сложены в основном глинистыми минералами гидрослюдистого, монтмориллонитового и хлоритового типов с примесью частиц кварца, слюды, полевых шпатов. Подобно глинам, аргиллиты образуют либо массивные пласты, либо микрослоистые (плитчатые) разновидности. Аргиллиты — типичные осадочные породы, характерные для областей, подвергшихся действию высоких температур и давлений, чаще всего это складчатые области из глубоко погружённых осадочных толщ. Аргиллит является разновидностью камнеподобной сланцеватой глины. Порода бывает синевато-серой, чёрной, аспидной, светлой, беловатой окраски. Блеск — шелковистый, смолянистый. Твёрдость — 3,5—4,0. Плотность — 1,3—2,6 г/см3.

Глава 12. Подземная река

Волосы на моей голове дыбом встали. Покрываясь холодным потом, я пытался вырваться, но хватка этой маленькой сухонькой ручонки была настолько сильной, что не просто держала, но еще и подтаскивала меня к саркофагу.

Теряя рассудок от ужаса, я схватил обрез, надеясь отстрелить державшую меня руку. Но даже прицелиться не успел: кто-то сзади схватил меня и заломил руку с обрезом за спину.

Не пытаясь разобраться, кто это был, я стал кричать и отбиваться. Не знаю как, но мне удалось вырваться из цепкой хватки рук мертвеца. Оттолкнувшись ногой от саркофага, я перекувырнулся, откатился подальше и обернулся.

Еще катясь по земле, я понял, что на меня со спины напал человек. Это придало мне смелости, и, обернувшись, я вытянул руку с обрезом вперед, готовый стрелять.

Разглядеть нападавшего я не успел, сзади услышал легкий шум, в спину подул холодный сквозняк. А затем меня ударили по затылку. В глазах потемнело.

Кажется, двое подхватили меня под руки и прижали к стенке саркофага. Краем глаза я заметил, что Лао Ян, связанный, уже лежит неподвижно на земле.

Мне связали руки за спиной, повалили на землю и приставили к голове ствол. И только теперь я смог рассмотреть тех, кто напал на нас. Знакомые все лица — та самая компания, с которой мы столкнулись в закусочной Сианя.

И как они нас тут нашли? Я был удивлен. Неужели и правда подслушали наш разговор с Лао Яном и следили за нами все это время?

В таком случае это ужасно. Скорее всего, это местные бандиты, и нам не повезло попасть к ним в руки. Тем более здесь: лучшего места для убийства и придумать нельзя. Местность на много километров безлюдная, наши тела в этой гробнице не найдут и через сто лет.

Связав нас, бандиты не стали бить или убивать. Вместо этого они подошли к саркофагу и сняли крышку. Тоненькая рука все еще свисала оттуда, и мы с Лао Яном в ужасе закричали: "Что вы делаете? Там внутри цзунцзы! Всем будет плохо, если вы выпустите его оттуда!"

Но ответом нам был дружный громкий смех. А самый молодой из бандитов весело сообщил: "Цзунцзы? Какой цзунцзы? Вы в гроб-то заглядывали?"

При этом он продолжал отодвигать крышку, затем она с грохотом упала, а в саркофаге сел старик, похожий на тощего крестьянина.

Ёпт, да ведь это дядя Тай! Как он мог оказаться там? И тут я понял, как лоханулся, они же нас вокруг пальца обвели!

Дядя Тай встал, засунул свою морщинистую бледную руку в рукав куртки, вылез из саркофага и подошел к нам.

Я посмотрел на его руки. Ногти были желтые, длинные и заостренные. Внезапно я вспомнил друга моего деда, которого видел, когда был ребенком. Однажды его за ногу схватил цзунцзы, оставив царапины. Десять дней нога гноилась, а потом начала сохнуть, уменьшилась в размерах и выглядела потом точно так же, как рука дяди Тая.

Думаю, его тоже когда-то за руку цзунцзы поцарапал. Вспомни я об этом раньше, уродливая рука меня не напугала, и эта банда не смогла бы захватить нас врасплох.

Дядя Тай молча посмотрел на нас, закурил сигарету и сказал что-то на диалекте своим людям. Они тоже покосились в нашу сторону и кивнули.

Я полагал, что нам сейчас придется не сладко, но они перестали обращать на нас внимание и окружили саркофаг. Дядя Тай на путунхуа спросил одного из своих спутников: "Уважаемый Ван, согласно словам уважаемого Ли, здесь должен быть выход к подземной реке, что ведет в гробницу. Но здесь ничего нет. В чем дело?"

Ван, полный мужчина средних лет, с трудом присел на корточки, достал свой свиток, просмотрел его и сказал: "Все так и есть, это то самое место. Должно быть, когда гробницу запечатывали, этот проход скрыли. Но он должен быть в этой камере."

Дядя Тай огляделся и спросил другого своего спутника: "Наставник Лян, у вас ведь есть исследования по этому поводу, что вы думаете?"

Человек, которого называли наставником, стоял в тени, и я не мог его видеть, лишь слышал голос, довольно молодой: "Я видел мельком карту босса Ли. Это должно быть то самое место. Если есть потайная дверь, она может быть только здесь, скорее всего, под саркофагом."

Все внимательно стали осматривать постамент, на котором возвышался саркофаг. Старый Тай, постукивая рукояткой пистолета по камню, спросил: "И как ее открыть?"

Наставник Лян немного подумал и покачал головой: "Я не знаю. Надо сдвинуть саркофаг и посмотреть."

Дядя Тай и самый молодой из бандитов уперлись плечами в саркофаг, резко толкнули. Раздался щелчок, и каменная махина немного сдвинулась, обнажив черную щель на постаменте.

Остальные присоединились, помогая отодвинуть саркофаг еще дальше, он соскользнул с постамента, на котором появился проем шириной около метра.

Я, вытянув шею, увидел, что там в темноту уходила лестница с каменными ступеньками. А еще почувствовал странный знакомый запах, только не мог вспомнить, где я с ним сталкивался.

Молодой человек включил фонарь и собрался спускаться, но дядя Тай остановил его, указал на меня и что-то сказал на своем диалекте. Тогда молодой человек подошел ко мне и подтащил меня к краю проема, развязал руки, а затем подтолкнул меня к ступеням и взял на прицел.

Теперь я понял, почему нас еще не убили. Это же самый простой случай обойти ловушки в незнакомой гробнице: отправить туда кого-то, кто заставит их сработать. И этим "кем-то" сейчас был я. Помню, как Лао Ян, уговаривая меня пойти с ним, рассказывал, что это будет что-то вроде туристической поездки. Теперь я жалел, что послушал его. Внизу с большой вероятностью ловушки будут, и вполне возможно, смертельные.

Я размял руки, собираясь сопротивляться. А что? В любом случае умирать. Даже если повезет, и в конце лестницы ловушки не будет или я как-то сумею обойти ее, то дальше они все равно пустят меня вперед. А надеяться на постоянное везение глупо, лучше уж попытаться отбиться, в этом случае я хотя бы знаю, что меня ожидает. Но тут я заметил, как Лао Ян подмигивает мне и тихо говорит: "Ничего страшного, спускайся."

Я был удивлен: он же тут не бывал, откуда мог знать, что там все безопасно? Но, судя по виду и голосу, он был абсолютно уверен. И, хотя я не понимал, в чем состоит его план, решил послушаться, привязал фонарь к руке и стал спускаться, тщательно прощупывая ногами каждую ступеньку.

Направив фонарь вперед, я обнаружил, что проход вниз прямой и глубокий, я не видел, где заканчиваются ступеньки. Стены были влажные, покрытые зеленоватым мхом, скользкие, что было странно, потому что внизу вроде воды не было, влаге неоткуда взяться.

Увидев, что я послушно спускаюсь, дядя Тай погладил меня по голове и протянул свисток: "Когда дойдешь до конца, свистни. Если в течение получаса сигнала не будет, убью твоего приятеля."

Я понял, что он всерьез опасается моего побега, усмехнулся, взял свисток и пошел вниз.

Спускаться по этим каменным ступеням было сложно. Делали лестницу то ли наспех, то ли специально так, чтобы идти по ней было сложно. Все ступеньки были разные: одна высокая, вторая слишком низкая, некоторые широкие, а на других даже половиной ступни встать нельзя было. После десятка шагов я уже задыхался, а пальцы ног ныли от напряжения. Метровый проем вверху уже казался маленьким светлым квадратом, тьма сгущалась вокруг, как густые чернила. И в этой темноте мерцали какие-то слабые тени, которые, казалось, двигались в мою сторону.

Поначалу я опасался, что ловушки будут непосредственно в ступеньках, и шел очень осторожно. Но потом заметил, что все ступени были из цельных каменных плит, а стены — одинаково шероховатыми, без заметных выемок или трещин. Определенно тут ловушек быть не должно.

Внизу направление штольни постоянно менялось, сворачивая то вправо, то влево, а ступеньки стали ровнее. Камень с одной стороны изменил свой цвет на красновато-коричневый, мерцавший искорками в свете фонаря.

Думаю, это была гранитная дайка с пиритовыми и слюдяными вкраплениями. Гранит очень твердый, вероятно, строители, пробивая штольню, наткнулись на дайку и решили ее обогнуть. Кажется, эта штольня уходила глубоко внутрь горы.

И откуда-то снизу уже доносился шум воды. Через несколько шагов звук этот стал громче, и походил на топот десяти тысяч скачущих лошадей, видимо, поток был очень сильным

Я посмотрел на часы: прошло уже почти двадцать минут. Боюсь, если спущусь ниже, то наверху не услышат звук свистка. И я подал сигнал.

Звук ушел вверх и вернулся свистящим эхом.

Я продолжил спускаться, штольня впереди стала шире, показался выход, откуда подул сильный ветер, чуть не сбивший меня с ног. Я прошел еще несколько ступенек, уши заложило от рева воды. Выбравшись из темной штольни, я оказался на берегу бурлящей подземной реки.

Ширина ее была примерно с баскетбольную площадку, до свода пещеры около десяти метров, начало и конец потока терялись в темноте. Даже не могу предположить, куда ведет эта река. На своде не было сталактитов, камни на уровне потока выглядели гладкими, их за много лет отшлифовала вода, когда ее уровень повышался. Глядя на размеры этого подземного речного туннеля я понял, что он образовался естественным путем.

Поток стремительно проносился мимо меня. Шум воды был таким громким из-за идеальной акустики. Я попробовал пройти к середине потока, но вода оказалась горячей. К тому же река была довольно глубокой: через пару шагов я был уже по колено в воде, потому поспешил обратно на берег.

Мне эта пещера представлялась каменной веной, которая несла воду через гору точно так же, как кровеносный сосуд в теле человека несет кровь. Присмотревшись, я заметил, что речное русло с обеих сторон постепенно становится уже. А еще на стенах слева от меня по обе стороны реки висело множество железных цепей.

Я не успел даже удивиться, как из штольни выбрался молодой бандит, забежал в воду и закричал: "Бля, горячо-то как!"

Следом за ним вышел человек в очках, видимо наставник Лян. Когда он подошел поближе, я убедился, что именно его силуэт я видел в тени в камере, где нас поймали. Вблизи он не выглядел молодо, как мне показалось по его голосу. Третьим вышел Лао Ян, за ним следовал мужчина средних лет, которого называли Ван. И последним появился дядя Тай. Если не ошибаюсь, должен быть еще один, ведь, когда они шли к горе, их было пятеро. Но больше никто не появился. Интересно, куда он делся?

Все они зажгли фонари, и несколько лучей света отразились мельтешащими бликами в быстром потоке. Наставник Лян воскликнул: "Это невероятно! Путь, ведущий к гробнице оказался подземной рекой. Если бы я не видел это собственными глазами, ни за что бы не поверил."

Молодой человек снова попробовал зайти в воду, нахмурился, вернулся и доложил: "Река довольно глубокая, дядя Тай, и течение слишком быстрое, ее будет сложно пересечь."

Тай взглянул на Вана и спросил: "Уважаемый Ван, и как нам идти дальше? Есть что-нибудь об этом на вашей карте?"

Тот пролистал свою книгу и ответил: "Написано, что, когда запечатывали гробницу, то установили под водой две цепи. Если идти через реку, держась за них, то получится добраться до входа в подземный дворец!"

Осветив фонарями воду, все увидели, что на дне действительно лежала черная железная цепь, закрепленная в камне массивным железным кольцом. Дядя Тай вытащил ее из воды, взвесил на руке и воскликнул: "В натуре, цепи есть."

Молодой человек подошел и потянул на себя, но вытащить не смог. Он явно занервничал, взгляд его остановился: "Дядя Тай, мне страшно. Может, не стоит снова в воду лезть. Босс Ли только что так страшно умер. Вдруг тут тоже есть такие рыбины, и мы все погибнем."

Наставник Лян потрогал воду рукой и сказал: «Все в порядке. Вода здесь словно из горячего источника. А в горячих источниках рыбы не водятся, разве что сваренные. Эр Мацзы, ты слишком впечатлительный, думай поменьше."

Молодой бандит ухмыльнулся, казалось, не веря сказанному: "Правда, рыб тут нет?"

Наставник Лян похлопал его по плечу, собираясь что-то сказать. Ему помешал громкий звук: за спиной Эр Мацзы внезапно взлетела вверх мощная струя, окруженная клубами брызг и пара, ударила в свод пещеры и упала вниз горячим дождем. Нас обдало водой с головы до ног.

Наставник Лян побледнел от страха, он присел в воду, словно обмочился и хотел скрыть это. А вот дядя Тай, видимо, повидал многое и не сильно испугался. Размахивая пистолетом, он громко спросил наставника Ляна: "Бля, что это было?"

Глава 13. Водопад Хуанцюань

Подземная река текла быстро, а температура водяного столба очень высокая, хотя в самой реке вода была холоднее. Но все равно там не должно быть живых существ. Однако, что-то под водой должно было выбросить такой столб горячей воды, взмывшей до потолка и обрызгавшей всех, кто стоял на берегу.

В этом хаосе я не видел, что случилось с Эр Мацзы, который ближе всех стоял к горячему фонтану, лишь слышал, как дядя Тай спросил наставника Ляна, что может находиться в воде. Но последний был так напуган, что даже говорить не мог. Я обернулся, но увидел лишь облако водяных брызг, река на этом месте бурлила, и рассмотреть что-то было невозможно.

Водяной столб, достававший до потолка, ни на мгновение не уменьшался, напор становился все сильнее. Это было похоже на фонтан кита, всплывшего из глубины. Но откуда здесь киты? И какое еще животное, кроме кита, может устроить такой хаос? Может быть, это сказочный таймень с головой размером с кабину цзефана? Мне стало тоскливо: Будда явно отвернулся от нас, а все демоны и злые духи обратили к нам свои лица. Боюсь, нам так и не удастся добраться до гробницы.

В этот момент из воды показался Эр Мацзы и направился к берегу. Я не мог понять, почему его лицо и руки были такими красными. Пройдя несколько шагов, он упал в воду и больше не двигался. Дядя Тай, не понимая, что происходит, пнул меня по ноге и потребовал, чтобы я вытащил его.

В душе я слал всевозможные проклятия на голову этого вредного старика, но он держал пистолет, и выбора у меня не было. Закусив губу, я бросился в бурлящий поток. С потолка капала вода, казалось, что идет теплый дождь. Вода в реке оказалась в несколько раз горячее, чем была раньше, у меня на коже сразу образовался волдырь от ожога.

Я поспешил спрятать обожженную руку в рукав, а другой потянулся к Эр Мацзы. Но когда коснулся его, вздрогнул, ощутив очень горячую и мягкую кожу. Этому мальчишке уже не помочь, он просто сварился заживо.

И тут снова раздался шум, а из воды вырвался еще один кипящий водяной столб. Я так и не смог разглядеть пространство под водой, но это определенно не рыба. Любое живое существо в воде такой температуры постепенно превратилось бы в уху.

Лао Ян крикнул мне: "Хули ты застыл?! Ныряй! Это же гейзер(1), ты там сваришься до смерти."

Диаметр гейзера постепенно увеличивался, горячая вода уже лилась с потолка, как проливной дождь. Я поспешил зайти в реку по пояс. Остальные уже почувствовали прикосновение раскаленных брызг и были похожи на ошпаренных свиней. Увидев, что я делаю, они спешно последовали моему примеру.

Вода из гейзера смешивалась с более холодной речной, согревая ее. Но на глубине кипящая вода быстро остывала. Я проплыл несколько метров, вынырнул и огляделся. Вода в реке поблизости от гейзера уже бурлила, и горячие потоки воды быстро распространялись во все стороны. Я видел, как от поверхности воды поднимается густой пар. Если бы я не отплыл подальше, то закончил бы так же, как Эр Мацзы.

Вернуться в штольню, откуда мы сюда пришли, уже не было возможности, вода в той стороне вовсю кипела. Оставалось только плыть по течению. Я сейчас жалел только об одном: надо было сразу двигаться против течения, тогда поток горячей воды уходил бы в противоположном направлении. Теперь же нам придется соревноваться в скорости с потоком кипящей воды — веселого мало.

Но другого пути уже нет. Не будем же мы спокойно ждать смерти в кипятке. Я махнул рукой Лао Яну и поплыл первым, остальные последовали за мной.

Стремительный поток унес меня на сотню метров вперед, туда, где вода больше не нагревалась. Чувствуя облегчение, я обернулся, направив фонарик на людей, следовавших за мной. Лао Ян отчаянно звал меня: "Стой!Остановись! Там впереди..."

Потом он словно натолкнулся на что-то и с головой погрузился в воду, не успев сказать, что хотел. А я услышал шум позади, обернулся: совсем недалеко от меня бурлила вода, но это уже был не кипяток. Поток несся под уклоном к нависшей скале, которая преграждала реке путь: там должен был быть огромный водопад, настоящий Хуанцюань(2).

Я чувствовал себя маленьким тыквенным семечком, который несет бурный поток, и это было ужасно. Если не смогу остановиться, то сорвусь вниз и уже точно не выживу. В этот момент Лао Ян снова вынырнул и заорал: "В сторону! Греби в сторону!" Я изо всех сил старался добраться до берега, мне удалось зацепиться за выступ на каменной стене, но все равно проволокло потоком еще метра три-четыре. Остановившись, я только успел вздохнуть с облегчением, как сзади, зовя на помощь, в меня врезался наставник Лян, я потерял опору, и нас обоих снова снесло в воду.

Когда я вынырнул, то увидел, что меня неумолимо несет к водопаду. Даже если бы был способ спастись, то у меня уже не было времени. Не думая ни о чем, я протянул руку и ухватился за железную цепь. Стиснув зубы, я намертво вцепился в нее и остановился, глянул вниз: ноги уже болтались над пропастью с бурлящей водой, падающей в темноту, высоту водопада определить было невозможно.

Похоже, судьба повернулась ко мне лицом. Но в это время кто-то толкнул мою ногу. Я направил фонарь в эту сторону: внизу наставник Лян цеплялся за другую цепь, и моя нога упиралась как раз ему в затылок. Я пнул его, отшвыривая в сторону, при этом заметил, что вокруг в воде много цепей, скрепленных вместе, образующих что-то вроде улавливающей сетки(3), которая предотвращает падение плывущих по течению в водопад. Но сейчас некоторые цепи были оборваны и свисали вниз, а в сетке образовалось множество брешей.

Лао Ян старался держаться ко мне поближе, я схватил его за руку и притянул к себе. Дядя Тай и толстый Ван уцепились за цепи на другой стороне реки. Мимо нас проплыло тело Эр Мацзы, проскользнув мимо оборванной цепи, но застряло между двумя другими, Лао Ян успел забрать с трупа обрез и пистолет.

Я понял, что он собирается стрелять в дядю Тая, и схватил его за руку: "Совсем сдурел? В стволе вода, пистолет взорвется у тебя в руках!"

"Но если мы их сейчас не прибьем, потом шансов не будет," — не согласился Лао Ян.

Я оттащил его назад, крича: "Нашел, о чем переживать. Смотри, что вокруг творится!"

Он обернулся и увидел, как приближался густой пар, поднимавшийся с поверхности воды. Стометровый поток уже не справлялся с охлаждением, и мы чувствовали теплые, почти горячие волны, текущие мимо нас. Лао Ян в ужасе крикнул: "Что за блядство?! Вот уж не ожидал такого поворота: столько раз варил баранину, и не думал, что когда-нибудь окажусь на ее месте."

Я не хотел так умирать, поэтому, стиснув зубы, искал способ выбраться из этой передряги. Но единственный шанс выжить я видел лишь в том, чтобы броситься вниз с водопада. Вот только не знаю, что там, внизу.

Висящий подо мной наставник Лян внезапно подал голос: "Я знаю, что надо делать!"

"Излагай, — отозвался я, — что нам делать?"

"Поднимите меня наверх! — отчаянно требовал Лян. — Поднимите, и тогда я вам скажу. Иначе умрем все вместе!"

Я схватил его за воротник, подтянул к себе и встряхнул: "Говори!"

Он обеими руками обхватил железную цепь, покосился на бурлящую воду и судорожно сглотнул: "Горячая вода в таком стремительном потоке будет течь по верху. Если нырнем вниз и сможем подольше задержать дыхание, есть шанс выжить и не свариться."

Думать, прав он или нет, времени не было. Я снова оттолкнул его и нырнул, потянув за собой цепь.

Река была очень глубокой, и, погрузившись на пару метров, я почувствовал, что внизу вода действительно холоднее. Как мог, я сдерживал дыхание, стараясь не двигаться и ожидая, когда горячий поток закончится.

В какой-то момент что-то странное коснулось моей руки. Я направил туда свет фонаря и увидел перед собой жуткое лицо, словно выглядывавшее из-за ржавой цепи. Я забыл, что надо задерживать дыхание как можно дольше и выпустил из легких весь воздух. Желание вдохнуть стало невыносимым.

В железных цепях запутался полусгнивший труп, кожа висела клочьями, а два выпученных глаза выглядели просто отвратительно. Осмотрев тело, я заметил на нем остатки зимнего альпинистского костюма и рюкзак за спиной.

Интересно, как альпинист попал сюда? Я взял фонарик в рот, чтобы освободить руку, обыскал рюкзак мертвеца и нашел несколько карандашей, этюдник и много красок.

Должно быть, это один из тех студентов-художников, которые пропали в горах несколько лет назад. Его тело принесло течением от истока реки, куда он каким-то образом попал снаружи. Не повезло человеку умереть в таком месте.

Ничего полезного я не нашел, но у меня и рюкзака не было, потому я забрал его.

К этому времени вода уже существенно нагрелась, видимо, горячий поток был прямо надо мной. Сжав зубы, я нырнул поглубже.

Но это не помогло: горячая вода окружила меня за несколько секунд. Я понял, что способ, предложенный наставником Ляном, не сработал, видимо, объем кипящей воды был слишком велик, а поток слишком бурным, в результате чего горячая вода быстрее смешивалась с холодной. Лао Ян, нырнул глубже, но вернулся, показывая жестами, что там тоже горячо, и указал на водопад. Нырять бесполезно, хоть наверху, хоть на дне сваримся насмерть. Лучше уж спрыгнуть и повеселиться!

Я посмотрел на труп: если останусь тут, что точно составлю ему компанию на долгие годы. И, как только нахлынула волна кипятка, собравшись с силами, я отпустил цепь полетел с обрыва вместе с мощным потоком воды.

Примечания переводчика

(1) Гейзер. По сути в описанной пещере имеются два геотермальных явления: сама река, истоком которой, вероятно, является термальное озеро, судя по описанию температуры, суб-термальный источник, а также гейзеры - гипертермальные. Хотя, возможно, термального озера нет, а температура воды в реке обусловленная высокой активностью гейзеров в ее русле. Вообще такое сочетание геотермальных объектов в месте, где отсутствует вулканическая активность - редкость. Хотя и такое случается, например, известное Гейзерное озеро на Алтае. Правда, при такой геотермальной активности в этой пещере должны быть сталактиты и сталагмиты. Но У Се обратил внимание на их отсутствие.

(2) "Настоящий Хуанцюань". В оригинале говорится только об "огромном водопаде". Но в заголовке главы упоминается водопад Хуанцюань, дословно переводится как "желтый источник". В добудистской китайской мифологии считался своего рода вратами, переходом в потусторонний мир. Считалось, что к Хуанцюань направляются души умерших сразу после смерти. Причем, в мифах отсутствует географическая привязка этого источника, примерно определяется лишь местоположение самого потустороннего мира: где-то на западе или на северо-западе. В начале новой эры царство мёртвых было теоретически локализовано в пределах горы Тайшань, повелитель которой ведал судьбами людей и умерших, а также в уезде Фэнсянь (провинция Сычуань). Структуре загробного мира также не уделялось столько внимания, как в буддизме. В контексте романа проводится аналогия между мифическим Желтым источником и реальным цветом подводной реки и водопада, в который попали герои — потому логичнее было бы оставить именно оригинальное название, взятое из классической мифологии.

(3) Защитно-улавливающая сетка, представляет собой горизонтально устанавливаемое страхующее заграждение в виде защитной безузловой сети. предназначена не только для улавливания рабочих, инструментов, строительных материалов, мусора, но и для защиты работающих под сеткой от падающих предметов. В некоторой степени может предотвратить падение рабочего. Используется при строительно-монтажных высотных работах, монтируется на нижнюю часть лесов.

Глава 14. Глубокое озеро

Я с трудом открыл глаза и обнаружил, что лежу на земле в кромешной тьме. Фонаря, который я привязал к запястью, не было.

Подо мной была холодная ровная поверхность, а откуда-то сбоку доносился звук текущей воды. Что это за место?

Я сделал глубокий вдох, и воспоминания постепенно начали возвращаться: водопад, кипящая вода из гейзера, труп на цепи — все события, словно вспышка, промелькнули в моей голове.

Вроде бы я упал со скалы вместе с потоком воды, и попал в водоем, образованный водопадом. Вода там была очень холодной, это был резкий контраст с тем, что я испытывал наверху, в кипящей реке. Я вспомнил, как погрузился в воду и перестал слышать звуки, словно оглох — дальше ничего не помню. Полагаю, что я сильно ушибся и потерял сознание. При падении в воду с высоты более десяти метров это вполне возможно: если не сгруппироваться правильно, то это ничем не отличается от падения на бетонную поверхность.

Я ощупал себя: одежда была мокрой. Может быть, после того, как я упал, меня течением отнесло на какую-то отмель? Или я умер и попал в загробный мир?

Собираясь встать, я чуть приподнял голову и ударился обо что-то, аж искры из глаз посыпались. Вытянув руку, я ощупал плоскую ровную поверхность над собой. Что это за место такое, почему тут так тесно? Меня течением занесло в какую-то расщелину?

Я провел руками по плоской поверхности в стороны: справа и слева от меня на расстоянии не более фута были грубые деревянные доски. Я постучал по ним: раздался довольно звонкий звук, словно по ту сторону была пустота. В таком узком пространстве я мог только лежать, даже повернуться было сложно, потому что голову не поднять как следует.

Я снова уперся руками в доски над собой, чтобы определить их толщину, но вдруг оказалось, что их можно легко сдвинуть. Я их приподнял немного — и снаружи появился свет. Согнув колени, я осторожно отодвинул доску, сел, выглянул наружу. И оторопел.

Комната со стенами из белого мрамора, освещенная факелами, закрепленными в четырех углах. На потолке виднелся барельеф, изображавших двух переплетенных змей. А сам я сидел в гробу. Рядом валялась крышка, которую я только что столкнул.

Блин! Что это за место? И кто засунул меня в гроб?

Я выбрался наружу и огляделся, плохо понимая, что со мной происходит. Материал стен, узор со змеями на потолке — все так знакомо. Чуток подумав, я вспомнил: такая комната была в подводной гробнице.

Как такое возможно?

Я прошелся и заметил еще более странную вещь: меня переодели. Вот только кто и когда успел заменить мою одежду на водолазный костюм, да еще старого образца, какие использовали примерно в 80-х годах? Неужели у кого-то сохранился такой раритет?

Взяв факел, я прошел в дверь: снаружи был коридор. Оглядевшись, я только ахнуть смог: божечки мои, прямой коридор из белого мрамора, который ведет к трем нефритовым воротам — это точно подводная гробница!

Что за дела? Как я сюда попал? Казалось мой мозг прямо сейчас взорвется от мельтешащих и путающихся мыслей: это место просто напоминает подводную гробницу, или я вообще никогда ее не покидал? Господи, да что со мной происходит?

Я энергично потер лицо, поднял факел и внимательно посмотрел вокруг, пытаясь найти какие-то мелочи, подтверждающие, что это просто похожее место.

В коридоре была деревянная конструкция с настилами, похожая на строительные леса, по которой можно было пройти, не задевая каменных плит на полу, активирующих ловушки. Вопрос только в том, кто ее построил. Я осторожно поднялся наверх и пошел к противоположной стороне коридора. Из центральных ворот пробивался свет от факелов, а два боковых прохода были совершенно темными.

Тут я вспомнил о Лао Яне. Он же прыгнул в водопад вместе со мной. Я, видимо упав в воду, потерял сознание на какое-то время. Интересно, а что случилось с ним? И где он сейчас?

Подойдя к освещенным воротам, я услышал неясный шум изнутри и, прижав ухо к двери, смог разобрать чей-то кашель.

Затем раздался голос: "Так что мне теперь делать? Разве мы не можем открыть гроб?"

Другой голос звучал смущенно: "Саньсин сказал, что мы не должны ничего трогать, давайте послушаем его."

Услышав эти голоса, я был поражен: первого я узнал сразу, это был Молчун, а вот второй голос мне не был знаком. А еще они упоминали третьего дядю. Он тоже здесь?

Но ответ третьего человека, несомненно женщины, меня поразил, как громом: "У Саньсин все еще спит. Мы просто откроем и посмотрим. Что может случиться? Тем более с нами младший Чжан."

Я не совсем понимал, о чем речь, и что тут вообще происходит.

Похоже, что Молчун хочет открыть какой-то гроб, женщина его поддерживает, но еще один человек колеблется из-за запрета Саньсина. Это что же получается: Молчун уже нашел третьего дядю?

Я попытался заглянуть в дверную щель, чтобы рассмотреть разговаривающих, но обзор был сильно ограничен. Я видел лишь спину миниатюрной женщины с большой косой и в гидрокостюме, таком же, какой был на мне.

Затем я услышал голос четвертого человека: "А как насчет Ци Юя? Этот мальчишка доиграется, ушел неизвестно куда. Но мы же не можем оставить его здесь?"

Я снова был удивлен: прозвучавшее имя было мне знакомо, я встречал его в записях третьего дяди... стоп, не так...

Мне стало не по себе. Ци Юй — не просто знакомое имя, кажется, я его часто слышал, сердце подсказывало, что нечто особенное связано с ним.

В это время женщина отступила в сторону, я увидел Молчуна, стоящего в нерешительности с ломом в руках возле гроба. Затем женщина повернулась, и, увидев ее лицо, я чуть факел на землю не уронил от удивления.

Разве это не Вэньцзинь? Всемогущие боги! Я ни разу не видел ее лично, но у третьего дяди много ее фотографий. В канун Нового года он часто показывал их мне, поэтому я узнал ее безошибочно с первого взгляда.

Меня терзали сомнения и догадки, я уже был готов толкнуть дверь и войти, когда еще один незнакомый мужской голос сказал: "Эта гробница очень большая, найти его тут будет не просто. Думаю, лучше оставить знак, который он заметит и будет знать, куда мы ушли. Младший Чжан, согласен?"

Молчун кивнул, поднял лом и собрался ударить, но в этот момент из соседнего помещения раздался оглушительный шум воды, я даже вздрогнул от неожиданности.

Все находившиеся в аспиде, повернули головы, и кто-то спросил: "Кажется, это доносится из соседнего зала."

"Так вперед! Идем и посмотрим!" — Молчун опустил лом и побежал к двери. Чтобы не быть замеченным, я метнулся в тот зал, что справа, положил факел на землю и затушил его ногой. За это время четверо выбежали из центральных ворот и устремились в противоположную сторону, и я услышал, как женщина воскликнула: "Смотрите, здесь бассейн!"

Прячась, я пытался собрать мысли в одну кучу: Саньсин заснул, его группа археологов ушла в гробницу. Об этом рассказывал Чжан Цилин. Вот только что я здесь делаю? Это иллюзия? Галлюцинация? Я сошел с ума?

Вокруг меня снова была кромешная тьма. Сделав несколько глубоких вдохов, я уже собрался снова зажечь факел, как вдруг увидел еще одного человека, держащего в руке запал. Он спустился с деревянных лесов в коридоре, притаился за распахнутой дверью левых ворот и заглянул внутрь. Приглядевшись, я узнал его: это же мой третий дядя, но моложе лет на двадцать. Выглядел он сильно расстроенным, брови сердито сошлись на переносице.

К этому времени голоса в левом зале стихли, Чжан Цилин и его товарищи сейчас должны были спускаться по лестнице на дно бассейна.

Третий дядя задул запал и вбежал в левый зал. Несмотря на захватившее меня ощущение нереальности, я поспешно последовал за ним, но не успел приоткрыть дверь, как перед моими глазами мелькнула вспышка света. Третий дядя вышел мне навстречу, схватил меня за шею и угрожающе прошептал: "Значит, это ты за мной ходишь!" Его пальцы сдавливали мое горло все сильнее и сильнее.

Мне хотелось крикнуть: "Третий дядя! Я же твой племянник!" Но я уже не мог выдавить ни звука, лишь изо всех сил пытался оторвать его руку от моего горла.

Теряя сознание, я услышал знакомый голос: "Старина У, проснись, тебе кошмар что ли снится?"

Меня охватил трепет, в глазах потемнело, и вдруг все исчезло. Вокруг снова было темно, и из этой темноты появилось лицо Лао Яна, который тряс меня за плечи.

Так это был сон? Я криво улыбнулся, потрогал шею, сел и огляделся. Я находился на каменистом берегу подземного озера, звук водопада был еще слышен, но я не видел падающей воды. Рядом горел костер, а Лао Ян помог мне сесть, спрашивая обеспокоенно, как я себя чувствую.

Отмахнувшись, я успокоил его, что со мной все в порядке. Но на самом деле чувствовал я себя странно. Потирая переносицу, я думал, что за сон такой непонятный? Может, я слишком много думаю об этом, вот и вижу сны наяву?

Лао Ян протянул мне флягу, я сделал глоток, еще раз огляделся и хрипло спросил: "Что это за место? Как я сюда попал?"

"Это озеро, куда падает вода из реки, — ответил Лао Ян. — Водопад в той стороне. Ты потерял сознание, когда ударился о воду. Пришлось торопиться, вытаскивая тебя, чтобы не засосало в водоворот. А потом еще нести сюда. Ты должен быть мне благодарен, я так устал, спасая тебя, что никаких сил уже не осталось."

Я выругался, попытался встать: со мной на самом деле все было в порядке, только идти было трудно поначалу. Свет костра хорошо освещал все вокруг: каменистый берег, где мы находились, был невелик и имел форму полумесяца. Озеро казалось огромным, а вода в нем — черной и густой. Со свода пещеры свисали многочисленные сталактиты самых разнообразных форм и размеров. Вокруг озера виднелось множество пещер: огромные, куда легко мог пройти слон, и крошечные, как крысиная нора, одни располагались выше уровня воды, другие оказались затопленными, из некоторых сюда текли ручьи. Типичная карстовая пещера с подземным озером.

Я знаю, что условия для образования таких пещер появились в период голоцена(1). Требуются тысячи лет постепенной эрозии под воздействием воды и солей, чтобы образовалась пещера такого размера, история ее, наверно, гораздо больше, чем история человечества.

На берегу и мелководье валялось много веток, видимо, перенесенных рекой: Лао Ян использовал их, чтобы разжечь костер. Если бы не это, я бы давно замерз, потому что здесь было слишком холодно.

Вспоминая недавние события, я подумал о дяде Тае и спросил: "А что с остальными?"

"Этим черепашьим ублюдкам(2), наверное, не повезло так, как нам, — ответил Лао Ян. — Я перестал обращать на них внимание, когда мы нырнули. Не знаю, прыгнули ли они следом. Если все-таки додумались, то, может быть, их отнесло куда-то в другую сторону. Или просто утонули, — он задумался. — Если серьезно, то у нас положение тоже не самое лучшее. Снаряжения нет, куда идти — не понятно. Посмотри, из этой пещеры много выходов, карстовые пещеры славятся своими развилками и многочисленными проходами, тут, как по лабиринту, можно бесконечно блуждать и не найти выхода."

Я снова осмотрел пещеру: на виду было семь или восемь пещер, еще часть может находиться под водой. Сколько еще было на той стороне, куда не доставал свет от костра, неизвестно. Я вспомнил: "Тот толстяк из Гуандуна говорил, что для выхода надо найти железную цепь, спрятанную под водой. Один конец мы нашли в реке наверху, второй должен быть тут, в озере. Если найдем ее, то сможем, следуя по ней, добраться до древней гробницы."

Лао Ян, задумавшись, нахмурился, потом сказал: "Кстати, о железных цепях, я тут кое-что вспомнил. В тот момент, когда я скатился в водопад, сознание не терял, хотя и потрепало сильно, упал в озеро и погрузился метров на шесть-семь. Там, на дне, есть куча таких же каменных статуй, которые мы видели по дороге сюда. И мне показалось, что там же была железная цепь. Вот только тянулась она не в сторону пещер, а прямо под водопад."

Вот это поворот, как такое может быть? Получается, что вход в гробницу скрыт в скале под водопадом?

Слушая шум воды, я вспоминал тот момент, когда мы свалились сюда, и внезапно меня озарило. "Это вполне логично, — сказал я Лао Яну. — Возможно, эта гробница построена не для людей из мира Янши(3), должна быть построена с соблюдением множества условий, чтобы быть благоприятной. Но если ее спрятать в загробном мире...(4)"

Преисподняя!

Лао Ян услышал мои слова, ничего не понял, но его захватило мое воодушевление. Тихим голосом он спросил: "О чем ты говоришь? Как такое может быть?"

Я покачал головой и задал вопрос: "Помнишь, старик Лю из деревни рассказывал о древнем водопаде Хуанцюань династии Цин и легенде о солдатах Ночи, скачущих по горам?"

Лао Ян кивнул: "Конечно, я помню, на горе Тяньмэнь есть водопад Хуанцюань. Этот водопад — проход между мирами Инь и Ян. Но разве ты сам не говорил, что это суеверие?"

"Нет, — ответил я, — сейчас мне уже это не кажется суеверием. Наверно, мы не правильно трактовали легенды и мифы, оставленные нам предками. Вспомни, какого цвета была вода, когда смешивалась с гейзерным фонтаном. Думаю, вполне возможно допустить, что когда говорят о желтом источнике, то имеют в виду не метафоричный "загробный мир", а вполне реальный цвет источника."

Подумав, Лао Ян возразил: "Действительно логично, но невозможно. Говорить о настоящем цвете воды могли лишь те, кто это видел. А попасть сюда могли не многие... — он замолчал, словно что-то вспомнив, и вдруг воскликнул. — Да чтоб я сдох, неужели эти мастера фэн-шуй из династии Цин были нашими коллегами?"

"Ну наконец-то ты головой думать начал!" — согласно кивнул я.

"А в этом есть смысл, — Лао Ян был крайне взволнован, —большинство легенд о солдатах Ночи появилось именно в период династии Цин. Их ведь могли намеренно распространять мастера фэн-шуй этой эпохи?"

Я кивнул: "И это возможно. Но нам сейчас надо думать о другом. Как ты помнишь, в легенде говорится, что Желтый источник является воротами из реального мира в загробный. Пришедший к нему должен найти проход в загробный мир, который находится на другой стороне источника, или, в нашем случае, за водопадом. Разве не получается так, что древняя гробница находится в преисподней?"

Лао Ян побледнел так, что на него страшно было смотреть: "Нет, не пугай меня. Если там действительно загробный мир, то, добравшись туда, мы умрем?"

"Вот же черт, — выругался я, — ты действительно в это веришь? Сам же допустил, что мастера фэн-шуй, побывавшие тут, занимались тем же, что и мы. А значит, верили своим глазам, а не сказкам. Есть два варианта. Первое: "желтый источник" — это кодовое слово, основанное на аллегории и обозначающее проход к древней гробнице, скрытой от лишних глаз этого мира. Второе: они увидели в гробнице за водопадом что-то такое, что заставило их сравнить гробницу с преисподней."

Я сделал паузу и продолжил: "Нам нужно всегда быть готовым к худшему и учесть второй вариант: в гробнице может быть нечто ужасающее и опасное..."

Лао Ян притих, долго молчал, потом робко предложил: "А, может быть, вернемся?"

Я покачал головой: мы уже добрались сюда, жалко будет уйти, так и не увидев гробницу. К тому же обратно на водопад не забраться, так что вернуться той дорогой, которой пришли, не выйдет. Многочисленные пещеры, которые кажутся выходами, на самом деле — странный лабиринт, где легко заблудиться и погибнуть. Я предпочитаю идти вперед, добраться до гробницы и там поискать выход. Это казалось мудрым решением.

Лао Ян переубедить меня не смог. Мы решили отдохнуть, потом проверили снаряжение, прикидывая, что у нас осталось после всех передряг.

С оружием все было в порядке: Лао Ян смог забрать с трупа Эр Мацзы пистолет ТТ. Я осмотрел тот рюкзак, который забрал с трупа, обнаруженного под водой: там нашлись фляга с водкой, перчатки, кисти и краски, а также консервы, срок годности которых определить было уже невозможно.

Лао Ян посчитал все это бесполезным и хотел оставить, но я считал иначе: водка поможет согреться, если замерзнем, краску можно использовать, чтобы метки по дороге оставлять, перчаткам тоже найдется применение.

Самым неприятным было то, что мы остались без освещения. Батарея в фонаре Лао Яна уже села, свой я потерял где-то в реке. А ведь нам придется плыть под водой, темнота может сыграть злую шутку."

Лао Ян, прицеливаясь пистолетом с темноту, предложил: "Есть только один способ. Наберем побольше дров, сложим большой костер. Освещения должно хватить. А если что случится, всегда найдем дорогу назад по свету костра. Как думаешь?"

Я понимал, что это единственно возможный вариант в данной ситуации, потому ответил: "Ничего страшного, давай начнем."

Из перчаток и палок, собранных на берегу, мы сделали несколько коротких факелов. Потом сняли одежду, спрятали все это в водонепроницаемое отделение рюкзака и подложили хвороста в костер. Чуть погревшись возле него, зашли в воду и поплыли в сторону водопада, ориентируясь на шум падающей воды.

В озере было холодно, тело довольно быстро теряло тепло. К счастью, в последнее время я немного прибавил в весе, и надеялся, что сразу не замерзну.

Через минут пять шум воды стал громче. Мы с Лао Яном остановились, прислушались и попытались поточнее определить направление, куда двигаться дальше.

И услышали всплеск, словно что-то упало в воду. Свет от костра сюда почти не доходил, и мы не могли видеть, что это было.

Лао Ян достал пистолет, вытряхнул воду из ствола, поднял руку повыше, огляделся и настороженно спросил: "Старина У, а здесь тот огромный таймень появиться не может?"

У меня мурашки по спине побежали от его предположения. Хотя, если бы тут водились эти рыбы-убийцы, то мы умерли бы гораздо раньше. Я собирался уверенно ответить "нет", но неподалеку снова послышался всплеск, сердце мое бешено забилось: "Не знаю. В любом случае поплыли быстрее. Рыбы боятся шума, чем ближе мы к водопаду, тем безопаснее.(5)"

Дав рукам чуть-чуть отдохнуть, мы продолжили плыть к водопаду. Свет костра позади нас становился все слабее и слабее, постепенно превращаясь в маленькое пятно на удаляющемся берегу. Мы плыли почти в полной темноте, перекликаясь, чтобы не потерять друг друга.

Вблизи водопада плыть стало тяжелее: мешали быстрое течение и возникающие тут и там водовороты. Иногда мы просто оставались на месте, хоть и продолжали грести, приходилось двигаться рывками, поджидая, когда вода вокруг успокоится.

Мои силы были на исходе, течением меня постоянно относило обратно, в сторону от водопада. Лао Ян крикнул, что плыть поверху уже невозможно, проще будет, если нырнуть и двигаться ближе к дну, а затем показал пример, исчезнув под водой.

Я последовал за ним, проплыл несколько метров и внезапно увидел на дне яркий белый свет.

Это был мой потерянный фонарик. Если бы не вода вокруг, я бы закричал от радости. Что за отличная штука: не разбилась, батарея все еще жива. Собравшись с силами, я поплыл на свет.

Рыб и других каких-либо живых существ под водой я не видел. Зато там, где лежал фонарь, возвышались каменные статуи, причем было ощущение, что их аккуратно расставили на дне. На некоторых были закрепленные черепа, большинство которых уже было повреждено длительным воздействием воды. А посередине озера с неясном свете фонаря виднелась каменная плита, на которой зависло в воде тело, завернутое в белую ткань.

Но меня в данный момент больше всего интересовал мой фонарь. Бегло оглядевшись, я пытался плыть быстрее, отталкиваясь от каменных статуй, шаг за шагом приближаясь к своей цели.

И когда я уже протянул руку, чтобы схватить находку, меня накрыло потоком воды. Я понимал, что даже под водой течения могут меня настигнуть. Но такой силы не ожидал, какая-то белая тень мелькнула перед глазами, я не удержался за каменную статую, и течением меня стало поднимать наверх.

Матерясь про себя, я попытался нырнуть в центр водоворота, но меня отшвырнуло в сторону и с силой закрутило потоком так, что я потерял ориентацию в пространстве.

Сколько меня швыряло туда-сюда в этом водяном хаосе, не знаю. Кажется, белая тень мелькала перед моими глазами несколько раз, но что это было, рассмотреть не получалось.

В голове все расплывалось, мне казалось, что я умираю. Но тут я врезался во что-то спиной, и от боли мой разум немного прояснился. Обернувшись, я увидел позади себя железную цепь, о которой говорил Лао Ян.

Теперь меня уже не заботил мой потерянный фонарик. Вцепившись в звенья цепи, я полез вперед, но, когда оказался под водопадом, меня просто придавило падающей водой так, что чуть по дну не размазало, да еще дышать было нечем. Вода била прямо в затылок, голову поднять было невозможно. Я едва мог продвинуться на пару метров вперед.

Сзади, словно из ниоткуда, появился Лао Ян, схватил меня за руку и потянул за собой. Так, хватаясь за цепь, отталкиваясь ногами от каменных статуй, мы, наконец, перебрались через водопад. Я с облегчением почувствовал, что напор воды больше не давит мне на голову, поторопился всплыть наверх. Вынырнув, я старался отдышаться, преодолевая приступы головокружения.

Вокруг было темно, рядом слышно было, как хрипит Лао Ян. Откашлявшись, он спросил меня: "Все в порядке? Кажется, мы добрались."

Я тоже закашлялся, потом ответил: "Свет нужен. С этим озером не все в порядке. Что-то там было в воде непонятное, но я рассмотреть не смог."

Лао Ян щелкнул зажигалкой в надежде осветить место, куда мы попали. Но брызги водопада долетали и сюда, огонек погас, не успев разгореться.

Пришлось плыть в темноте. И тут я услышал плеск воды, но это был явно не звук долетавших брызг. Такое ощущение, что кто-то плывет всего в паре метров от меня.

"Будь осторожен!" — сказал я себе, вспоминая белую тень, мелькавшую передо мной. Занервничав, я хотел предупредить Лао Яна: "Кажется, поблизости что-то..." Но договорить не успел: холодная и скользкая рука резко легла мне на плечо.

От испуга я чуть не заорал в голос. Неужели каменные статуи под водой живые? Нырнув, я инстинктивно ударил ногой то, что было позади меня, оттолкнул, вынырнул и заорал во все горло: "Бля! Под водой призрак! Скорее, мать твою, посвети!"

Лао Ян уже справился с зажигалкой и осветил пространство позади меня. Лучше бы я не смотрел. Обернувшись назад, я увидел, как из воды показывается голова с мертвенно-бледным лицом и отвратительным выражением глаз, смотрящих прямо на меня.

В ужасе, я пытался оттолкнуть это, одновременно пытаясь вытащить пистолет, но не мог.

Голова, похоже, принадлежала мужчине, он закатил глаза, открыл рот, словно что-то хотел сказать и внезапно бросился ко мне. Я закричал, пытаясь убраться с его дороги, но не успел, голова прижалась ко мне.

Мы барахтались в воде: я пытался отпихнуть тело, а он крепко вцепился в меня. И тут я услышал, как он ясно и тихо говорит мне на ухо: "Помогите... мне..."

Я застыл в изумлении, мой разум отказывался работать: разве водяные призраки умеют разговаривать? Повернув голову так, чтобы легче было рассмотреть лицо, я увидел, что волосы и подбородок испачканы красным, словно его рвало кровью.

Боженьки мои, кого же мне так напоминает этот водяной призрак? Разве это не наставник Лян из банды дяди Тая?

Он был до крайней степени истощен, глаза непроизвольно закрывались, кажется, он периодически терял сознание. Не удивительно, что его лицо было таким бледным. Я попытался вытащить его из воды, призывая на помощь Лао Яна.

В отличие от меня, мой друг узнал наставника Ляна сразу, и удивленно спросил: "Вот же бля, что он тут делает? Как попал сюда?"

Придерживая старика, я ответил: "Наверно, оказавшись один, не знал, куда пойти, и решил следить за нами. Подумал, что мы нашли выход, и отправился следом, но не ожидал, что мы полезем в такое опасное место." Я уже понял, что странный плеск рядом со мной издавал именно он, преследуя нас.

На спине наставника Ляна был рюкзак, слишком тяжелый и мешавший ему держаться на воде. Лао Ян поспешил освободить его от этой ноши и спросил меня: "И что мы теперь с ним делать будем? Этот человек — один из тех, кто хотел убить нас. Не доставит ли он нам хлопот?"

Я тоже понимал, что наставник Лян может добавить нам лишней головной боли, но брать на себя ответственность за его смерть? Я не могу дать ему умереть: "У нас нет выхода. Сначала надо найти место, где можно выбраться из воды. А потом подумаем, как от него избавиться."

Мы, придерживая старика, проплыли еще несколько метров, пока не почувствовали под ногами длинные каменные ступени. Эта невидимая нам лестница, кажется, поднималась со дна наверх. Медленно преодолев с десяток степеней, мы, наконец, выбрались из воды.

Я был так истощен, что просто рухнул на ступеньки, задыхаясь. Лао Ян, напротив, казался слишком возбужденным. Достав заготовленный короткий факел, он полил его водкой, поджег — вокруг стало светлее.

Я огляделся, пытаясь понять, куда нас занесло на этот раз. Оказалось, что вход в так называемый подземный мир был обычной пещерой, скрытой водопадом.

Ступени из воды вели к каменной плите из синего камня, вокруг которой возвышались четыре каменных столба, украшенных резьбой, изображавшей птиц и зверей. В центре плиты стоял высокий, гораздо выше моего роста, бронзовый сосуд, похожий по форме на большую тыквенную бутыль. Он был весь покрыт патиной, сквозь которую проглядывали узоры в виде переплетенных змей и сюжетные рисунки, изображавшие ритуал жертвоприношения.

Это место было похоже на алтарь. Я вспомнил, как важны были жертвоприношения в погребальных ритуалах Змеиного царства. Глядя на бронзовый сосуд, я рискнул предположить, что древняя гробница действительно где-то неподалеку.

Подойдя к каменной плите, мы положили вещи и наставника Ляна на землю, а сами отправились вперед, посмотреть, куда идти дальше. Там обнаружилась каменная лестница, на ступенях которой в ряд могли стать десять человек. И уходила она вглубь пещеры. Я насчитал примерно сотню ступеней, которые были освещены нашим факелом, но дальше сгущалась тьма, свет не достигал дна. Я обратился к Лао Яну: "Если это вход в преисподнюю, то мы сейчас у ворот. Думаю, внизу нас ждут восемнадцать кругов ада(6). Ты не боишься?"

Лао Ян указал на наставника Ляна: "Не городи чушь, мне не терпится побыстрее спуститься вниз. Но как насчет этого парня?"

Вход в гробницу был так близко, что нам обоим не терпелось отправиться туда и осмотреть все. Но что нас там может ожидать, мы даже предположить не могли, потому спускаться туда, таща на спине наставника Ляна, который никак не приходил в себя, было не разумно. Для начала надо привести его в чувство.

Мы сняли с него мокрую одежду, затем влили ему в рот пару глотков водки — лицо старика чуть порозовело. Увидев, что он открыл глаза, Лао Ян спросил: "Эй, ты говорить можешь?"

К наставнику Ляну постепенно возвращался рассудок, он быстро понял, что полностью зависит от нас, беспомощно кивнул и закашлялся.

"Не бойся, — сказал ему Лао Ян, — мы отличаемся от твоих друзей и убивать тебя не хотим. Но мы должны думать и о своей безопасности. Если ты будешь честен с нами, то возьмем тебя с собой. Если нет, я тебя пришибу. Ты меня понимаешь?"

Наставник Лян снова кивнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог этого сказать.

Лао Ян дал ему еще пару глотков водки и, пока тот откашливался и приходил в себя, связал ему руки ремнем. Обращаясь ко мне, он пояснил: "Не доверяю я ему. Все они головорезы. Пусть пока будет связан, потом посмотрим."

У наставника Ляна явно не было ни желания, ни сил сопротивляться, он спокойно дал себя связать. Мы решили, что проблем с ним пока не будет, подняли его на ноги и втроем направились к каменной лестнице на другой стороне пещеры.

Честно говоря, я не слышал, чтобы мастера Змеиного царства были любителями устраивать хитроумные ловушки, но все равно осторожничал, осматривая каждую ступеньку, прежде чем наступить на нее. Медленно, но мы добрались до самого дна, где оказались на ровной площадке.

У последней ступени виднелась черная гладкая каменная плита недостроенного моста — а дальше обрыв.

Думаю, что дайка, вдоль которой образовалась подземная река, имела неоднородную структуру, которая со временем давала трещины, результатом которых оказывались глубокие разломы в скалах. Такие геологические деформации могли привести к обрушению архитектурных элементов, связанных со скалами.

Обрыв уходил в темноту и определить глубину пропасти было нельзя.

Это не было проблемой, будь у нас фонари. Однако их не было. Лао Ян предложил бросить вниз факел и посмотреть, сколько он будет лететь до дна. Но мне казалось, определить так глубину не получится, факел может погаснуть раньше, чем достигнет дна.

И тут наставник Лян слабо сказал: "Молодые люди... в... в моем рюкзаке есть ракетница..."

Лао Ян обшарил рюкзак и действительно нашел обещанное. Глянув на наставника Ляна с удивлением, он сказал: "Эй, а ты вроде неплохой человек и готов сотрудничать."

Я проверил, все ли в порядке с ракетницей, а затем выстрелил.

С характерных хлопком ракета взлетела вверх, осветив все вокруг, и в мгновение ока вся пещера предстала перед нами.

Взглянув вниз, мы замерли.

Я не сразу осознал увиденное, закрыл глаза, думая, что мне это мерещится, но когда открыл, зрелище было все таким же ужасающим.

Наставник Лян, который все еще не полностью пришел в себя, увидав картину, развернувшуюся внизу, осел на землю в полуобморочном состоянии. Лао Ян побледнел, а я бессознательно отступил на шаг назад.

В десятке футов под обрывом большая естественная пещера была густо забита чем-то похожим на кучи сухого хвороста. Присмотревшись, мы поняли, что это человеческие кости, много костей, сваленных на земле. Десятки тысяч побелевших от времени костей лежали в несколько слоев.

"Это ... что это за место!" — воскликнул я. — Боже мой, это похоже на братскую могилу!"

Неудивительно, что мастера фэн-шуй приняли это место за преисподнюю. Зрелище было шокирующим, действительно адским!

Но почему мне казалось, что подобное я уже где-то видел? Нахмурившись, я вспомнил: конечно же видел! Разве не похожа пещера с трупами в Шаньдуне на это место?

Мои мысли спутались, а в горле словно застрял ком. Похоже, есть какая-то связь с пещерой, которая вела к дворцу Лу Шан Вана! Интересно, а хрустальные гробы и покойница в белом платье с длинными волосами тоже здесь будут?

Я старался рассмотреть все повнимательнее, но сигнальная ракета уже затухала. В тот момент, когда свет погас окончательно, мне показалось, что среди костей я увидел нечто странное.

Примечания переводчика

(1) Голоцен(начался 11,7 тыс. лет назад и продолжается до сих пор) — межледниковая эпоха с относительно стабильным климатом. Приходится на конец последнего ледникового периода, является последним из четырех отделов четвертичного периода (в оригинале дословно назван автором "последней четвертью ледникового периода" — по хронологии голоцену предшествует плейстоцен, ледниковый период). Около 7000 лет назад климат стал несколько теплее, окончательно растаяли Североамериканский и Евроазиатский континентальные ледники, распался Арктический ледниковый покров, завершили существование многие горные ледники, остались лишь сократившиеся щиты близ полярных шапок.

(2) 龟儿子 (гуй эр цзы) — черепаший сын, черепаший ублюдок. Ругательство, свойственное жителям юга Китая. Черепахе в китайском фольклоре приписывается беспорядочная половая жизнь. Никогда неизвестно от кого из самцов черепаха откладывает яйца, поэтому "черепашье яйцо" имеет еще одно крайне грубое значение - бастард или выродок. По другой версии, у черепах не существует самцов и поэтому они спариваются со змеями, а если поглубже уйти в китайскую мифологию, то и с драконами. Один из «Девяти сыновей дракона» - Биси, помесь дракона и черепахи. В русском языке так же может считаться аналогом "сукин сын".

(3) Янши,阳世 — мир Ян, мир живых.

(4) Загробный мир,阴曹地府 инь цао дифу, мир, противопоставляемый Янши, ад, преисподняя, тот свет, царство теней.

(5) "Рыбы боятся шума". У Се ошибается: рыбы не пугаются резких звуков, их раздражает вибрация от звуковых колебаний. К водопаду рыбы не подплывают по другой причине: они воспринимают быстрое движение воды. Хотя, если понаблюдать за рыбками в аквариуме, падающая вода и водовороты от нее рыбок обычно не беспокоят, некоторые даже умудряются кувыркаться там. Тем более водопад не напугает рыбину такого размера, как описанный ранее таймень.

(6) "Внизу нас ждут восемнадцать кругов ада." В традиции буддизма выделяют восемь холодных кругов ада и восемь горячих — всего шестнадцать. Есть еще смежные и непреодолимые, которые в совокупности считаются двумя кругами ада — всего восемнадцать.

Глава 15. Передышка

Лао Ян перезарядил ракетницу и снова выстрелил, чтобы получше рассмотреть то, что не успела осветить первая ракета. Я увидел, что в центре на дне пещеры не было трупов, примерно тридцать квадратных метров были свободны. Света было недостаточно, чтобы рассмотреть все в подробностях, но мне показалось, что там какая-то яма или углубление.

Лао Ян, указывая туда, сказал, что это место похоже на погребальную яму, которую он видел в лесу три года назад. Там тоже было открытое место с углублением-колодцем посередине, где они с товарищем откопали бронзовое дерево.

Свет ракеты погас, и пещера снова погрузилась в темноту. Лао Ян собирался снова перезарядить ракетницу, но я остановил его. Все, что нужно, мы уже увидели, не за чем было тратить ресурсы.

"И что теперь делать? — спросил меня Лао Ян. — Видимо, тут случилось что-то плохое. А может быть, это обычное место для погребального жертвоприношения. Спустимся и посмотрим?"

Поразмыслив, я принял решение: "В "Сборнике лесов и рек", которым владел босс Ли, написано, что в этой гробнице есть много ценностей. Это должно быть правдой. По крайней мере, мы нашли путь, указанный железной цепью, и он нас привел сюда. Значит, надо идти вниз. Однако, думаю, что поляна, полная трупов, очень подозрительна. Нам надо спуститься и посмотреть, но следует иметь в виду, что в хороших местах мертвецов в кучу не складывают. Мы должны быть осторожны и готовы к неприятностям."

Я хотел рассказать им и о пещере трупов в Шаньдуне, но, оглянувшись назад, увидел, что они оба и так чувствуют себя неуверенно, еще перепугаю их до смерти. Поэтому я промолчал.

Лао Ян не очень хотел идти за мной, но именно он так рвался сюда, и не в его правилах было отказываться от собственных слов и намерений. Потому, пусть и с неохотой, он кивнул, соглашаясь со мной.

Я прикинул, как нам попасть вниз. Чтобы добраться до ямы, придется преодолеть метров двести, перешагивая через разбросанные тела. Неприятно, но проблем быть не должно. Другой вопрос в том, как спуститься с обрыва высотой около двадцати метров. У нас нет ни веревки, ни инструментов, чтобы сделать зарубки в скале. Используя только руки и сноровку — так мы провозимся очень долго.

Но самое главное: нет ли внизу цзунцзы? Вроде хорошо сохранившихся трупов там не было видно, большинство высохли и стали похожи на обтянутые кожей скелеты. Но мне показалось, что в свете ракет я видел и тела, напоминающие мумии, с жуткими выражениями лиц. Не знаю, даже предположить не могу, что же там внизу произошло.

Пока я раздумывал, позади раздался звук шагов.

Оглянувшись, я увидел, как наставник Лян на цыпочках крадется в сторону ступеней, уходящих в воду.

Лао Ян, подняв пистолет, крикнул: "Еще хоть шаг сделаешь, я тебе ногу прострелю и сброшу вниз!"

Услышав его голос, наставник Лян побежал прочь со всех ног, а Лао Ян выстрелил в воздух, и грохот сотряс стены пещеры, отдаваясь эхом со всех сторон.

Наставник Лян встал, как вкопанный, испугавшись выстрела, втянул голову в плечи и, обернувшись, стал умолять: "Не стреляйте! Не стреляйте! Разве я могу отсюда убежать?"

"А черт тебя знает, — ругался Лао Ян, — но ты лучше вернись и будь рядом. Снова пойдешь куда-нибудь без предупреждения, я уж о тебе позабочусь!"

Наставник Лян с угрюмым видом вернулся, присел рядом с нами на корточки и, скорчив печальную мину, сказал: "Младшие мои братья, вы же видите, что я — интеллигентный человек. Это старик Тай и его люди решили обмануть гостей из Гуандуна. Я же просто хотел немного подзаработать. Конечно, я тоже преступил закон, но вы можете отпустить меня. Ваша цель очень серьезная, а путь сложен и тернист, я же слаб и бесполезен, буду вам обузой, если возьмете с собой. Я лишь наврежу вам."

Увидев, что он все еще держит рюкзак в руке, Лао Ян не мог удержаться. Скорчив злобную гримасу, он направил на старика пистолет и сказал: "С чего ты взял, что мы горим желанием тащить тебя с собой? Иди, куда глаза глядят. Но вот вещи оставь тут — и можешь спокойно свалить в туман."

Наставник Лян смущенно посмотрел на рюкзак: "Но это... это же моё. Младший брат, ты же джентльмен..." В ответ Лао Ян потряс перед его носом пистолетом, возмущаясь: "Я не джентльмен, я — собака страшная. И взывать к моей совести не имеет смысла."

Я же подумал, что наставник Лян не так беспомощен, как хочет казаться. И, если отпустить его, он вполне может снова встретиться с дядей Таем, если тот выжил. Тогда наши враги снова станут сильнее. Если возьмем его с собой, то сможем следить за ним, возможно, что-нибудь полезное узнаем. Поэтому я остановил Лао Яна и обратился к старику: "Возможно, наш путь и сложен. Но если вы уйдете один, даже забрав свой рюкзак, то, не имея опыта, не сможете выбраться отсюда. Почему бы вам не спуститься вместе с нами. Дядя Тай обещал вам отдать часть находок. Если нам попадется что-то ценное, мы тоже можем поделиться. Согласитесь, что у троих шансы на выживание выше, чем у одного. Видите ли, в темноте на вас может напасть цзунцзы, призрак или злой дух, и никто вас не спасет..."

Лао Ян же продолжал угрожать: "Можешь уходить, не держим. Только барахло оставь тут. И одежду тоже снимай..."

Но наставник Лян уже раздумывал над моими словами о части добычи, угрозы Лао Яна лишь добавили ему уверенности: "Давайте не будем спорить, нам же есть, что обсудить. Вы двое, сразу видно, достойные молодые люди, уважающие старость. Мне неудобно отказывать вам. Думаю, будет идеально, если мы объединим ваши профессиональный опыт и мои знания."

Когда я услышал его слова о том, какой я хороший и уважительный молодой человек, то чуть не расхохотался ему в лицо. Это ж надо с такой скоростью менять свое мнение. Мой дедушка был прав: людям нельзя доверять, попадаются самые разные и странные.

Мы осмотрели содержимое рюкзака наставника Ляна в поисках чего-то полезного, искали веревки и фонари, которых нам не хватало. Но в основном там были еда и одежда. Наставник Лян сказал, что важное снаряжение несли дядя Тай и Эр Мацзы, не доверив это другим. Ему дали лишь ракетницу и несколько фальшфейеров(1) на случай, если он потеряется, чтобы дал о себе знать.

Без веревок нам надо уметь лазать по стенам, как гекконы, но сомневаюсь, что такие навыки у нас есть. Я зажег одних из фальшфейеров и бросил его вниз, чтобы определить хотя бы примерно, где и за что можно зацепиться при спуске. Путь вниз не был сложным, если бы у нас были фонари.

Сейчас уже около одиннадцати часов вечера, за весь день мы ни разу не отдохнули. Не стоило спускаться сегодня, надо восстановить силы, перекусить, выспаться, иначе наделаем ошибок по дороге. Это может стоить нам жизни.

Тем более, что мы не знаем, живы ли дядя Тай и его кантонский приятель. А у них были два пистолета с собой. И, если они доберутся до нас, серьезное столкновение неизбежно, поэтому надо быть предельно осторожными.

Я хотел расспросить наставника Ляна о его спутниках, но подумал, что сейчас такие разговоры не совсем уместны. Отношения у нас с ним все еще напряженные, он либо говорить откажется, либо соврет. Вот когда узнаем друг друга поближе, можно будет вытянуть из него правду.

Я изложил свои соображения Лао Яну, и он согласно кивнул: "Ты все правильно решил. Внизу так много трупов, давай отдохнем наверху, пока есть возможность."

И мы вернулись к алтарю с бронзовым сосудом.

Лао Ян разжег уголь, найденный в рюкзаке наставника Ляна, разогрел консервы и вскипятил воду. Наевшись, мы съели еще немного шоколада, чтобы повысить уровень сахара в крови.

И после еды нас всех стало клонить в сон. Я решил дать остальным поспать первыми, сказал, что послежу за огнем. Лао Ян усмехнулся, напомнив, что тут нет диких зверей, которых надо отпугивать, но я шепнул ему на ухо, что на самом деле хочу понаблюдать за наставником Ляном. Казалось бы, такой бесполезный человек зачем-то понадобился дяде Таю. Может быть, если мы сделаем вид, что оба спим, он покажет свои истинное лицо.

"Если ты так переживаешь, давай я просто дам ему по башке. И будем спать спокойно," —предложил Лао Ян.

Я отмахнулся: он и сейчас обуза, а после такого может совсем полным идиотом стать. Это было бы неприятно.

Лао Ян согласился со мной и отправился спать. Я вытащил спрятанный под одеждой обрез, проверил заряды и засунул его за пояс. Затем вскипятил еще воды, чтобы промыть свои раны. Спасаясь от гейзера, я сильно обжег руки, если их сейчас не обработать, ожоги могут загноиться.

Пока я этим занимался, Лао Ян успел выспаться и сменил меня. Но сон не принес мне облегчения: все тело болело, ожоги на руках сильно чесались и ныли. Проспал я часов пять и проснулся, чувствуя себя совсем разбитым: суставы ломило, как при простуде, а нос был заложен.

Умывшись и выпив кипятка, приготовленного Лао Яном, я почувствовал себя чуть-чуть лучше. Во время завтрака я заметил, что лицо наставника Ляна было уже не таким настороженным и испуганным, как вчера, поэтому решил расспросить его о банде дяди Тая.

Наставник Лян уже знал нас по именам. Внимательно выслушав мой вопрос, он посмотрел на меня и ответил: "Младший брат У, так как мы теперь в одной лодке, я ничего от тебя не скрою. Когда мы отправились сюда, нас было пятеро. И только дядя Тай и Эр Мацзы были имеют необходимый опыт. Уважаемые Ли и Ван, можно сказать, организаторы всей нашей экспедиции, а я просто последовал за ними. В первую очередь мне хотелось увидеть, как добывают ценный антиквариат. А еще уважаемый Ли обещал, что я смогу выбрать для себя самое ценное. Как видите, я самый бесполезный в их команде."

Выслушав его, Лао Ян спросил: "Ты говоришь, вас пятеро было. Но к реке пришли только четверо. Пятый куда делся?"

"Человек, о котором вы говорите, — ответил наставник Лян, — это уважаемый Ли. Когда мы спустились в шахту, он пошел к воде умыться и не вернулся. Мы пошли его искать, и нашли, но уже без головы: кто-то откусил ему голову."

У нас с Лао Яном сразу пропал аппетит: мы сразу поняли, чью голову нашли в животе тайменя. Так бесславно закончился наш завтрак.

Видя, что наставник Лян готов рассказывать обо всем, что спросят, я поинтересовался, хорошо ли он знает Вана и Ли.

И он гордо ответил: "Знаю ли я этих двоих? Конечно. Они не обычные антиквары. Позвольте, я вам много интересного расскажу..."

Примечания переводчика

(1) Фальшфейер —пиротехническое сигнальное устройство в виде картонной или эбонитовой гильзы, наполненной сигнальным пиротехническим составом и оснащенной пиротехническим воспламенителем. Другие названия: факел-свечка, аварийная свечка, вспышка, свеча бедствия, сигнальная шашка, сигнальный огонь.

Глава 16. Сползти на дно

Закончив есть, наставник Лян вкратце рассказал нам историю двух интересовавших нас людей.

Те, кого Эр Мацзы льстиво называл боссами, родом были из Фошаня провинции Гуандун, и звали их Ван Ци и Ли Пипа. Были они хорошо известны в среде местных торговцев антиквариатом. Мы с Лао Яном уже были немного в курсе истории Ли Пипы: его семья разбогатела благодаря "Сборнику лесов и рек", где было указано местоположение множества еще не вскрытых гробниц.

Но знали мы это с его собственных слов, а он мог преувеличить что-то или вообще соврать. Словам наставника Ляна я сейчас доверял гораздо больше.

История Ван Ци была не такой захватывающей, как у Ли Пипа, зато больше похожа на правду. Его предки были чаофэнами(1).

Кто такие чаофэны? Это самые важные люди в ломбардах, в обязанности которых входило быстро и точно оценить вещь, принесенную в залог, проверить ее подлинность.

Чаофэнов в одном ломбарде могло быть несколько, но среди них был старший — да чаофэн(2). К нему обращались, когда требовалась оценка дорогого или спорного антиквариата, подлинность и стоимость которого было сложно определить. Поэтому старшие видели очень много настоящих сокровищ и странных предметов. Предком Ван Ци был известный да чаофэн по имени Ван Саньчу. В старости он написал "Записки об удивительных древностях". Эта странная книга была его автобиографией, в которой он большое внимание уделял тем раритетам, с которыми сталкивался. Информация о них была очень подробной: место находки, имя владельца, мнение о предмете владельца и экспертов — все, что Ван Саньчу мог узнать. Думаю, такая книга имела бы большую ценность для археологов.

Ван Ци был не так образован, как его предок, но от природы обладал отличной памятью. Он не раз перечитывал эти записки и помнил их наизусть, почти дословно. Случилось так, что однажды у уличного торговца он увидел фигурку белого нефритового льва и вспомнил, что в книге была описана похожая шкатулка с секретом. На глазах у всех, следуя инструкциям "Записок об удивительных древностях" он опустил фигурку в горячий чай. И вскоре пасть льва открылась — там лежала монетка сусального золота. С тех пор Ван Ци стал известен, а его авторитет среди торговцев антиквариатом вырос до небес.

Что касается истории, как познакомились Ван Ци и Ли Пипа, наставник Лян ничего не мог рассказать, он не знал.

Меня вообще удивлял тот факт, что они пошли в гробницу. Люди такого рода избалованы и не привыкли к работе на земле, как они решились и выдержали такой поход?

"Что непонятного? — ответил Лао Ян. — Деньги легко могут свести с ума. Богатые люди кроме денег другой ценности в жизни не видят и ради них способны на все. Слышал, некоторые богачи даже попрошайничают, хотя на еду им хватает."

Наставник Лян усмехнулся, не соглашаясь: "Сначала я тоже так думал. Но позже понял, что ошибался. Они были весьма решительны, и, кажется, деньги их не слишком интересовали. Думаю, ответ кроется внутри древней гробницы."

"Кстати, наставник, — сменил тему я, — вы ведь тоже видели "Сборник лесов и рек". Знаете ли вы, куда нам надо двигаться дальше, после того, как удалось пройти под водопадом?"

Наставник Лян взглянул на меня и ответил: "Этот "Сборник лесов и рек" — сокровище Ли Пипы. Я смог лишь краем глаза взглянуть на записи после его смерти. Кое-что видел, но вот о строении гробницы сведения прочитать не успел. Потом уважаемый Ван забрал записи и держал у себя, никому не показывая. Но из того, что мне удалось подсмотреть, я могу сделать вывод, что вход в гробницу находится недалеко, где-то в той куче скелетов внизу."

Поскольку он честно признался, что не уверен в своих выводах, я не видел причины не доверять ему. Мы позавтракали, собрали рюкзаки. Я развязал руки наставнику Ляну, затем снял свою куртку и повязал ее вокруг талии, зашнуровал потуже ботинки. Подготовившись, мы подошли к каменному мосту и начали спуск.

Ирония заключается в том, что среди нас троих я оказался самым физически подготовленным, потому факел доверили нести мне. Смешно: во дворце Лу Шан Вана я был обузой для спутников. Как получилось, что ответственность за остальных легла на мои плечи сейчас? Не знаю, когда я успел так измениться.

Во время спуска не произошло ничего особенного. Мы медленно, шаг за шагом, ползли вниз, приближаясь к темному дну пещеры.

Было трудно, иногда я терял опору и дважды чуть не сорвался, но в целом спуск не был очень сложным. Даже смелая и отважная девочка могла бы сделать это, просто ей понадобилось чуть больше времени.

Наставнику Ляну было труднее всех: к середине пути ноги его дрожали, заметно было, что этот человек не привык к таким испытаниям. За время нашего спуска можно было выкурить полпачки сигарет, и наконец, мы смогли вздохнуть с облегчением, почувствовав твердую и ровную поверхность под ногами.

Вблизи куча трупов производила гнетущее впечатление, вызывая необъяснимый страх. Наверно, это были рабы или военнопленные, которых принесли в жертву. Их тела долгое время находились под воздействием влажного воздуха, без солнечного света, и на костях появилась черная плесень, в воздухе стоял затхлый запах. Многие тела были расчленены, пустые глазницы пугали. Мне показалось, что у некоторых были острые клыки.

Я помог наставнику Ляну спуститься со скалы. Он пошатнулся и наступил на череп, проломив ногой кость. К счастью, я вовремя поддержал его, иначе старик упал бы. Вытирая пот со лба, он слабо улыбнулся: "Наверно, я выгляжу смешным. С детства я был слаб, падал от порыва ветра. А сейчас мое тело и кости еще слабее. Думаю, что не решусь снова когда-нибудь связаться с даодоу и спуститься в гробницу."

Успокоив его, я поднял факел, пытаясь понять, куда идти дальше.

Вокруг были нагромождения относительно целых трупов и отдельных костей. В одном месте было заметно что-то вроде тропинки, но света факела хватало лишь на дюжину метров вперед, не понятно, куда она ведет. Но если прикинуть направление, то по ней можно дойти до ямы в центре.

Наставник Лян был настолько физически переутомлен, что больше не мог идти. Я предложил ему пока передохнуть, а сам пошел осмотреть трупы, что показались мне необычными.

Мы прошлись туда-сюда несколько раз. Вернувшись, я заметил, что выражение лица наставника Ляна, смотревшего на кости, сильно изменилось, и спросил: "Вы что-то увидели?"

"Кажется, здесь есть тела, которые не были людьми, — неуверенно ответил он. — Форма некоторых черепов неправильная."

По спине у меня пробежали мурашки: не является ли это признаком, что трупы тут могут трансформироваться? А если это не люди, то кто тогда?

Я спросил об этом наставника Ляна и он ответил: "Не могу сказать. Если бы тут были такие тела, что не до конца разложились. Не знаю, найдутся ли такие. Можете поискать?"

"Легко сказать, сложнее сделать, — сказал Лао Ян. — Судя по запаху, такие тут могут быть. Но тогда они могут стать цзунцзы. Будем копаться в костях — потревожим их. А у нас с собой нет даже копыта черного осла, и убежать тут некуда. Думаю, лучше все оставить, как есть."

Я был согласен с другом: "Давайте не будем исследования проводить без необходимости."

Наставник Лян, вероятно, тоже много слышал о цзунцзы и согласно кивнул: "Я и не настаиваю, сам не хочу сталкиваться с чем-то подобным."

Тут я сообразил, что факел горит уже давно, его надолго не хватит. А остаться здесь в темноте равносильно смерти, в лучшем случае придется идти на ощупь через свалку из мертвецов. Я не мог позволить нам долго отдыхать и поторопил остальных, направляясь вперед.

Мы шли по тропе, со всех сторон окруженные костями и мумифицированными телами, среди которых я заметил много каменных статуй с черепами вместо голов. Земля тут была покрыта какой-то черной грязью, идти по ней было сложно, ноги скользили. Подумав, что эта грязь могла образоваться из гниющих тел, я почувствовал, как холодеют ноги от испуга.

Пламя факела становилось все слабее, темнота сгущалась вокруг нас. Мы прибавили шагу, почти перешли на бег. Но через некоторое время я почувствовал неуверенность. Когда я осматривал эту тропу с высоты, мне казалось, что ее длина не более двухсот метров. Такое расстояние мы должны были быстрым шагом пройти минут за пять. Но уже прошло более четверти часа, а до ямы мы так и не добрались. Почему? Неужели где-то были развилки и мы свернули не туда?

Прошло еще минут пять, мы почти бежали, но вокруг все так же были груды костей, а впереди — темнота. Мне было стыдно: кажется, я просчитался, не подумав, что обзор внизу будет ограничен. Куда бы мы ни шли, везде картина была одинаковой, здесь нет ничего, что помогло бы сориентироваться.

Наставник Лян вдруг остановился, задыхаясь, и сказал: "Молодой брат У... не беги... остановись... это бесполезно... это ловушка."

Примечания переводчика

(1) Чаофэн,朝奉, дословно переводится, как "блюститель казны". В древности в Китае не было ростовщиков, как таковых, было понятие займа (обычно, земли), который приводил в долговому рабству заемщика. Все ростовщики были государственными чиновниками, а возвращенные долги по сути являлись одним из источников пополнения императорской казны. Позднее (в прошлом и позапрошлом веке) китайцы переняли в некоторой степени традицию европейских ломбардов, и чаофэны перекочевали туда, но уже потеряли статус гос. Служащих, по сути это были специалисты по возвращению долгов. Официально ломбарды были запрещены, не первое место вышли государственное и банковское кредитование, и до 90-х годов ломбарды были для этой системы серьезными конкурентами. Лишь в настоящее время система займов под залог вышла из тени.

(2)Да чаофэн, 大朝奉 — дословно "глава чаофэн".

Глава 17. Боевой порядок мертвецов

Мы уже долго бегали среди истлевших костей, у меня начала кружиться голова, и я не понимал, куда надо двигаться дальше. Сомнения все сильнее тревожили меня. Когда прозвучали слова о ловушке, Лао Ян остановился и переспросил: "Наставник, в чем заключается эта ловушка? С чего вы это взяли?"

Наставник Лян, потирая грудь слева, указал на землю: "Младшие братья... посмотрите на этот череп. Не узнаете?"

Я поднял факел и увидел тот самый череп, который раздавил наставник, когда спускался со скалы. Сердце мое замерло, я огляделся: действительно, тот самый обрыв, с которого мы спустились.

Лао Ян, растерянно озираясь, спросил: "Старина У, ты вообще как ориентировался, когда вел нас? Разве это не то самое место, где мы спустились?"

Было обидно, но сердиться я мог только на себя: "Не знаю. Тут все кругом выглядит одинаково, я не думал, что могут быть развилки. Видимо, мы свернули по дороге, и вернулись туда, откуда пришли."

Наставник Лян взмахнул рукой и в гневе сказал: "Нет, вы не поняли. Я точно помню, что мы все время шли прямо, никуда не сворачивали. Развилок и поворотов я не заметил. Мы не допускали ошибок, нас что-то обмануло."

Лао Ян, понимая, что дело не в запутанных тропинках, вдруг побледнел: "Это же ужасно. Возможно ли, что кругом мстящие души тех, кого погребли здесь? Могут ли они, защищая свою могилу, наводить морок, не давая живым приблизиться к погребальной яме?"

Я горько усмехнулся: здесь вокруг столько трупов, что сложно не поверить в козни нечисти. Но наставник Лян покачал головой: "Не думаю, что это так. У меня с собой благословенный амулет. Вас, возможно, могли заморочить, но со мной это не должно было сработать."

Зная, что этот человек имеет некоторый опыт, я спросил его: "Наставник Лян, вы лучше нас осведомлены в этой области. Помогите понять, что тут происходит. Скоро наш факел погаснет, мы должны быстро найти решение."

Наставник Лян осмотрелся: "Мы доверились тому, что увидели сверху. А на местности пошли по кругу. Думаю, тут проблема с расположением мертвых тел. С помощью такого количества костей можно использовать древнее искусство Цимень, которое может превратить в лабиринт простую комнату, пещеру или открытое пространство. Вы же помните восемь боевых построений Чжугэ Ляна(1)? Он сумел заманить в ловушку сотню тысяч солдат, использовав всего лишь груду камней. Здесь же огромное количество разбросанных в определенном порядке костей и тел. Неудивительно, что мы оказались в таком затруднительном положении. Разве для вас это не очевидно?

Нам с Лао Яном была знакома история Чжугэ Ляна, который, создав идеальное построение из камней на берегу горной реки, сумел поймать в ловушку Лу Синя. Но это же роман, там полно преувеличений. Если побеждать врагов с помощью подобных стратегий было так просто, зачем тогда человечество создавало танки и артиллерию?

Лао Ян тоже не поверил: "Наставник, не обманывай нас, как делал это с боссами из Гуандуна. Ты тут в ловушке вместе с нами. Да, я слышал историю о восьми боевых построениях. Но тут все совсем иначе. Тем более, что мы видели сверху, что кости расположены беспорядочно, нет тут никакого особого расположения. Как эта беспорядочная груда костей могла нас запутать? Или они перемещаются туда-сюда?"

Сказав это, Лао Ян резко замолчал, словно вспомнил что-то. Испуганно прикрыв рот, он оглянулся и прошептал, видимо, обращаясь к духам умерших: "Простите, меня, неразумного, не гневайтесь пожалуйста!"

Не обращая внимания на испуг Лао Яна, наставник Лян продолжал настаивать: "То, что мы видели сверху — общая картина. Могли ли вы точно рассмотреть и запомнить всё, даже маленькие проходы между трупами? Здесь же внизу мы не можем постоянно видеть общую картину, к тому же тут темно. Достаточно лишь на полметра отклониться от прямого пути, чтобы заблудиться. Не имея возможности видеть общую картину, мы неосознанно поворачиваем назад, считая, что идем прямо. И вот мы снова вначале пути. Я не буду вам подробно рассказывать общеизвестные принципы, скажу только, что не стоит недооценивать мудрость древних(3)."

Казалось, наставник Лян говорит разумные вещи, но мне все равно не верилось, что такое возможно. В любом случае, с нами творилось что-то странное, и добраться до свободного пространства в центре пещеры будет непросто. Я спросил наставника, нет ли у него каких-нибудь идей.

Он вздохнул и ответил: "Хвастаться не буду, я не специалист в этой области. Но тут все довольно просто, я бы смог решить задачу, будь у меня время. Только вот времени у нас нет — факел скоро потухнет. К тому же я думаю, что у нас сейчас есть более важная задача, нежели решение древних головоломок."

Я знал, что он имеет в виду, у меня самого голова об этом болела. Основная проблема в том, что какое бы решение мы не приняли — все будет плохо. Можно идти вперед — и потеряться окончательно. Сейчас нам повезло, и мы вышли к исходной точке. Но в следующий раз нам не повезет. Стоять на месте — тоже не вариант. Подниматься наверх — тот еще труд, не имеющий смысла, так как другой дороги от алтаря нет. И скоро факел погаснет, еды мало, воды — тоже. Останется только лечь и умирать.

Есть лишь один простой способ решить проблему — пойти по телам напролом. Но этот вариант никто из нас почему-то не предложил.

Пока мы обсуждали создавшееся положение, пламя факела несколько раз дрогнуло и ослабло. Лао Ян задумчиво смотрел на огонь и вдруг закричал: "Черт побери, как же все просто! Надо поджечь все эти кости, пока факел не потух. Когда все сгорит, дорога будет свободна, блуждать будет негде."

Интересно, как можно быть умным и таким глупым одновременно? Обругав его, я объяснил: "Кости уже в камень почти превратились и отсырели. В лучшем случае мы от дыма задохнемся, пока они прогорят. Ну, а если повезет — сгорим вместе с ними, потому что укрыться негде. Ты думать иногда не пытался? Сделаем так: я пойду первым, а вы будете следить за факелом в моих руках. Если я отклонюсь от прямого пути, то факел скроется за грудой тел, и вы мне сообщите об этом. Мы уже знаем, в чем проблема, и сможем ее решить."

"Не пойдет, — возразил Лао Ян, — если погаснет факел, ты останешься один. И кто тебя спасать будет? Мы не должны разделяться."

Я собрался поспорить, доказывая свою точку зрения, но тут факел в моей руке вспыхнул дважды и окончательно погас.

Примечания переводчика

(1) Чжугэ Лян, 诸葛亮 (181—234), взрослое имя Кунмин (孔明) — гениальный учёный-энциклопедист и военный стратег, мыслитель, автор многочисленных капитальных трудов по истории, астрономии, математике и другим наукам.

Ему приписывается разработка принципа восьми боевых построений. Изначально этот термин был обобщающим названием для боевого построения войск, как говорил Сунь Бинь, «применение восьми способов боевого построения обусловлено преимуществами местности» . В более поздней военной традиции это понятие означало классическое круговое построение войска, разбитого на восемь частей. Изобретение этой позиции приписывалось самому Желтому Владыке, а первое упоминание о ней связано с именем знаменитого полководца Чжугэ Ляна и ее описание содержится в книге «Разговор Тай-цзуна с Ли Вэй-гуном». Согласно этому описанию, войско выстраивается по периметру квадрата из девяти полей, и каждое поле имеет свое символическое наименование. Средние поля в каждой стороне квадрата соответствуют традиционным аллегориям четырех сторон света: Тигру и Дракону, Птице и Змее. Угловые поля символизируют природные стихии: Небо и Землю, Облака и Ветер. В центре остается пустое поле: здесь находится командующий.

Ему же приписывается изобретение стратегии пустого города (вошла в основную систему 36 китайских стратагем), построение лабиринта, из которого невозможно было выйти, хотя в нем не было никаких ловушек. В романе "Троецарствие" примером использования этой стратегемы является битва со стотысячным войском, которое Чжугэ Лян заманил в открытый лабиринт, созданный из камней, установленных с учетом юго-восточного ветра и огненной атаки (об этом речь идет в следующей фразе наставника Ляна)

История Чжугэ Ляна и его восьми построений описана во втором томе Троецарствия. Восемь построений еще называют Лабиринтом каменного стража: массив камней, разложенных по принципу багуа. Это сооружение было построено на берегу реки Юфу.По Лендам, во время разлива Янцзы Лабиринт каменного стража на берегу оказывается затопленным, но осенью и зимой можно увидеть руины восьми построений.

(2) Лу Синь — генерал и политик государства Восточная У в период Троецарствия. Он начал свою карьеру в качестве чиновника, затем полевого командира при военачальнике Сунь Цюане в 200-х годах во времена поздней династии Восточная Хань, а к 244 году дослужился до имперского канцлера.

(3) "Не имея возможности видеть общую картину, мы неосознанно поворачиваем назад, считая, что идем прямо." Наставник Лян описывает не принципы Цимэнь Дуньцзя, а общеизвестное "правило левой ноги". Если не иметь возможности сверяться с ориентирами на местности, легко начать путь по кругу (влево — если путник правша, вправо — если левша). В такую ловушку не попадут только абмидекстеры, но даже их можно сбить с пути, если использовать малозаметные указатели направления вроде удобных проходов, ведущих в нужную сторону. Именно это "правило левой ноги" следует соблюдать, чтобы не заблудиться в лесу. Этот принцип является наиболее частой причиной того, что люди теряют направление в незнакомой местности. Скорее всего, некоторые принципы Цимэнь Дуньцзя сориентированы на это человеческую особенность, их цель — не запутать, а спровоцировать ошибку, основанную на "правиле левой ноги". Например, расположить камни так, чтобы укрепить убеждение движения по прямой, создать видимость ровной дороги, чтобы идущий перестал следить за направлением.

Глава 18. Дух, играющий с огнем

От факела и так немного света было, но когда он погас, воцарилась кромешная тьма. От неожиданности и испуга я чуть не выронил его.

Наставник Лян оказался еще менее храбрым, чем я: с испуганным криком он бросился наутек. Но далеко убежать не смог: раздался звук падения, видимо, он во что-то врезался и теперь уже кричал не от страха, а от боли.

Я достал зажигалку, снова запалил факел и обнаружил, что он даже не догорел до конца. Интересно, почему тогда пламя внезапно погасло? Может быть, это ветер? Но ветра-то здесь нет.

Лао Ян злорадствовал: "Старина У, ты прямо злой волшебник. Этот факел еще цел, но ты сказал, что погаснет — и он погас. Зато теперь даже прыгающего рядом негра не увидим... и ты напугал старика... до усрачки напугал."

"Вот какого ляда ты ахинею несешь? — возмутился я. — Нашел время шутки шутить. Почему бы тебе не пойти посмотреть, что там с наставником, вдруг он до смерти убился." Факел уже разгорелся как следует и я поднял его повыше. Наставник Лян был неподалеку, он лежал на относительно целом скелете в окружении разбросанных на земле костей.

Я подошел, помог ему подняться. Лицо его было бледным, взгляд перепуганным. Лао Ян похлопал его по плечу: "Наставник, а ты забавный. Как ты, такой храбрый, собрался гробницы грабить?"

С облегчением глядя на горящий факел, наставник Лян ответил: "Младшие братья, не поймите меня неправильно, я не боюсь темноты. Но здесь не просто стало темно. Перед тем, как огонь погас, что-то подуло мне в шею. Я подумал, что это цзунцзы, и мне стало страшно."

Лао Ян рассмеялся: "Тебе показалось, просто холодный пот прошиб, ты его со сквозняком. Думаешь, если цзунцзы был позади тебя, он ограничился бы просто дыханием в спину? Ты полагаешь, что цзунцзы тут от скуки совсем рехнулись?"

"Да, наставник Лян, успокойтесь, — постарался ободрить старика я, — бояться нет причин."

Поняв, что мы ему не верим, он встревожился, закашлялся и суетливо стал нас убеждать: "Вы двое... братья, вы должны мне поверить. Кто-то на самом деле дышал мне в затылок только что. Вот оттуда дышал. Думаю, кроме нас троих тут есть кто-то еще!"

Глядя на его упорство, я задумался. Факел погас без видимой причины, так что в его словах есть зерно истины, что-то тут не так. Еще мне вспомнилось правило свечи в юго-восточном углу(1). Но факел — не свеча, просто дуновением его погасить трудно. Думаю, нам сейчас надо быть крайне осторожными.

Я подмигнул Лао Яну, рассчитывая, что он меня подстрахует. Мы достали оружие и медленно пошли к тому месту, где стоял наставник Лян, когда погас свет.

Там обнаружилась каменная статуя с черепом на плечах. Но череп был высохший и совершенно не живой, определенно дышать он не мог. А вот за статуей мог кто-то прятаться.

Осторожно, направив свет вперед, мы обошли статую, заглянули за нее, опасаясь, что кто-нибудь выпрыгнет оттуда. Затем Лао Ян забежал назад с криком: "Руки вверх!"

Но ничего не произошло: за статуей никого не было.

Я вздохнул с облегчением, похоже, наставник Лян действительно был так напуган, что напридумывал себе всякого. Но нельзя его винить: еще пару месяцев назад я и сам бы в такой обстановке напугался до смерти. Достаточно вспомнить, как я от каждой тени шарахался во дворце Лу Шан Вана.

Лао Ян, глядя на меня, покачал головой, мы собрались уходить. И тут воздух вокруг нас словно всколыхнулся, раздался тихий звук, похожий на хлопок — и факел снова погас.

Я чувствовал себя слепым котенком. Что случилось? Огонь погас слишком внезапно. И в этот момент в темноте раздался крик Лао Яна: "Да чтоб меня! Старина У, осторожно! Здесь что-то есть! Быстро зажигай факел!"

Я словно очнулся ото сна, достал зажигалку, но еще не успел чиркнуть ею, как почувствовал движение воздуха за спиной. Словно порывом ветра меня ударило сзади, перед глазами появились искры, сердце чуть из груди не выпрыгнуло, но я был слеп в полной темноте и не мог понять, что ко мне приближалось. Этот порыв ветра пронесся надо моей головой, я пошатнулся, ноги подкосились.

К счастью мое падение не было слишком болезненным, я всего лишь налетел на каменные статуи, стоявшие рядом, и уронил их. Что-то коснулось моего лица, но меня это не взволновало: я спешно пытался снова разжечь факел.

Когда мне это удалось, я увидел Лао Яна и наставника Ляна, лежащих на земле, лица из приобрели сероватый оттенок, старик беспрестанно призывал Амитабху(2).

Лао Ян, сдерживая дрожь, попросил: "Посвети, что, черт возьми, это было? Почему так быстро?!"

Я, собравшись с силами, встал и огляделся, держа факел повыше. Но кроме нас и каменных статуй вокруг никого больше не было. Ничего не изменилось, никаких новых следов. А ведь движение воздуха было очень сильным, значит, противник был совсем рядом. Не мог же он исчезнуть без следа за то короткое время, пока я возился с зажигалкой. Да чтоб меня разорвало, неужели мы столкнулись с духом гробницы?

Факел гас дважды, но если это дух гробницы, почему он играет с факелом, как со свечой? Это ни в какие ворота не лезет, так не должно быть.

Я прикрыл огонь ладонью, чтобы его снова не задуло, и попытался поднять наставника Ляна. Но он был почти в трансе, ничего не соображая, ноги его не держали. Одной рукой мне не удавалось его удержать, он все время оседал вниз, словно мутной лужей пытался растечься. Лао Ян поспешил на подмогу и влепил старику пару пощечин, чтобы привести в чувство.

Я опасался, что мой друг бьет слишком сильно, и остановил его. А наставник Лян, наконец, начал приходить в себя. Он растерянно огляделся и вдруг заорал благом матом: "Ой, права была мама, называя меня неудачником. Как хорошо было дома. И зачем я связался с даодоу? Все кончено, я здесь сгину навеки."

Понимая, что этим причитаниям конца не будет, Лао Ян зажал ему рот и выругался: "Это не конец. Не стыдно быть слабым, стыдно такие истерики на пустом месте устраивать! Если не успокоишься, мы тебя тут бросим и ищи выход сам."

Угрозы подействовали, наставник Лян вытер лицо рукавом и притих, опасаясь, что мы приведем угрозы в исполнение. А Лао Ян обратился ко мне: "Старина У, что это только что было? Ты смог рассмотреть? Это цзунцзы?"

Я отмахнулся: "Нет. Это было совсем рядом с нами, но мы даже тени его не увидели. Цзунцзы не может быть таким быстрым."

"Да посмотри, сколько тут трупов, — настаивал Лао Ян. — Не может быть, чтобы тут не было цзунцзы. А вдруг нам не повезло, и мы встретили мастера цингун(3), который стал цзунцзы?"

Я не хотел с ним спорить, просто подошел к телам, разбросанным наставником Ляном при падении. Поковырявшись пистолетом в костях, объяснил другу: "Тут слишком влажно, трупы быстро разлагаются, остались одни кости. Высохли эти тела давно, вон даже плесень образовалась. Они не могут стать цзунцзы, голову даю на отсечение."

Наставник Лян уже немного успокоился и, хлюпая носом, сказал: "Младшие братья, не имеет значения, цзунцзы это или нет. Я думаю, что пока факел не погас, надо вернуться на скалу и там все обдумать."

Я понимал, что он не выдержал свалившихся на него испытаний и просто хочет отступить, потому успокаивающе похлопал его по плечу, объясняя, что враг сейчас в темноте, зато мы на свету, он хорошо нас видит. Если полезем наверх, он просто бросится следом. А защищаться на отвесной скале невозможно, нам останется лишь отправиться в ад и взывать там к милости Янь-вана. Поэтому не стоит действовать опрометчиво, надо разобраться с создавшейся ситуацией здесь и сейчас.

Лао Ян поддержал меня: "Старина У прав, разве у нас нет оружия? Даже если это цзунцзы, мы не боимся его. Два ствола против одного — перевес на нашей стороне."

Но наставник Лян, качая головой, расплакался: "Брат, не утешай меня, даже два ствола не остановят цзунцзы, мы обречены. Пули против мертвеца бессильны."

Я никогда не сталкивался с цзунцзы лицом к лицу, и понятия не имею, может ли огнестрельное оружие нанести ему вред. Но ведь даже мертвец состоит из мяса и костей, хоть как-то отстреляться мы сможем, наверное.

Эта мысль принесла мне облегчение, я уже не нервничал так сильно, как несколько минут назад. Но одно ясно: медлить нельзя, надо идти вперед. Если не видим дороги, пойдем по трупам. Мы и так их уже немало переломали, ничего страшного не будет, если раздавим еще несколько. Это всего лишь трупы, бояться нечего. Что касается аморальности такого решения, думаю, сейчас не время думать о морали, жизнь важнее.

Лао Ян тоже считал, что это лучший выход, другого у нас все равно нет. Он поднял наставника Ляна, мы зарядили оружие и, собравшись с духом, пошли вперед, окруженные белеющими костями.

На земле все еще виднелись следы, которые мы оставили в прошлый раз. Осматривая дорогу я припоминал, что вот тут оступился Лао Ян, оставив грязь на лежащем скелете, а вот поскользнулся я. Двигаясь вперед по собственным следам, мы не видели вокруг ни одной развилки. Но я чувствовал что-то странное. Почему тела вокруг разлагаются неравномерно? Рядом с белеющими скелетами лежали тела, на которых еще оставалась гниющая плоть, а иные имели даже кожу на лицах. Я решил остановиться и рассмотреть их повнимательнее. И, как только повернул голову к ближайшему телу, снова воздух пришел в движение, послышался хлопок и факел погас в третий раз.

Помня свое неудачное падение в прошлый раз, я сразу присел на корточки и тут же услышал где-то сбоку крик Лао Яна: "Бля! Я поймал его!"

Примечания переводчика

(1) "Свеча в гробнице". Этот обычай описывал и Чжан Муэ в своих романах. У северных даому есть правило: при посещении гробницы сразу зажечь свечу в юго-восточном углу. Если она гаснет, значит духи, обитающие там, против гостей. И тем более в таком случае ничего нельзя оттуда выносить.

(2) Будда Амитабха — одна из трёх форм Будды, самый известный и популярный из Пяти Будд Мудрости, покровительствует всем, кто искренне взывает к нему вне зависимости от их происхождения, положения или добродетелей

(3) Цингун — одна из техник у-шу, позволяющая добиваться легкости передвижения, словно избавляющая от влияния гравитации.

Глава 19. История костей

Я не успел дослушать до конца: кто-то ударил меня прямо в переносицу с такой силой, что я чуть сознание не потерял. Затем послышался звук ломающихся костей, но в темноте было не разобрать, что там происходило. Пытаясь подавить нараставшую панику, я поспешно зажег факел. Лао Ян боролся с кем-то, катаясь по трупам, которые ломались под тяжестью его тела, в стороны отлетали отломанные конечности и черепа.

Я подбежал, но понял, что помочь ничем не могу. Существо, с которым сцепился Лао Ян, было невелико, но, видимо, обладало недюжинной силой и легко противостояло противнику из более тяжелой весовой категории. Они катались по земле, разнося все вокруг в пух и прах, подойти к ним я не мог из опасения, что снова получу в лоб, оставалось только стоять и смотреть.

Лао Ян постепенно выбивался из сил, пару раз существу почти удалось освободиться от его хватки. Больше бездействовать было нельзя. Пришлось позвать на помощь наставника Ляна. Вместе с ним мы навалились на дерущихся, стараясь прижать их к земле. Видимо, переборщили, потому что Лао Ян закричал: "Ой, бля!!! Вы мне так позвоночник сломаете!"

Но наши усилия увенчались успехом, существо вроде перестало вырываться. Убедившись, что противник наш успокоился, я спросил Лао Яна: "Ты как? Жив?"

"Не знаю! — сквозь зубы прошипел он. — Но если ты, сукин сын, не слезешь с меня, то точно умру!"

Увидев, что его лицо приобрело нездоровый багровый оттенок, я откатился в сторону, и Лао Ян встал, вздохнув с облегчением: "Ты... чтоб тебя, ты слишком тяжелый. Это в детстве можно было ввосьмером на одного навалиться — и все в порядке. Хорошо, что у меня кости крепкие, иначе быть бы мне уже парализованным!"

Это ж надо, как он заговорил! Да если бы он сам справился с этой тварью, мне бы в голову не пришло заниматься такой гимнастикой в моем возрасте. А ведь мне тоже несладко пришлось, о чем я, не задумываясь, сообщил.

Услышав мой ответ, Лао Ян, потирая поясницу, заявил, что у меня совести нет. Проигнорировав его ворчание, я обратился к наставнику Ляну: "Кстати, что это такое? Как при таком небольшом размере оно оказалось столь сильным? Давайте посмотрим, только осторожно."

Перестав препираться, мы приблизились к нашему врагу: в куче костей лежал небольшой мохнатый клубок, размером с большую кошку. Наверно, мы его здорово придавили, но существо все еще было живо и дрожало.

Лао Ян подобрал бедренную кость, валявшуюся неподалеку, и перевернул клубок. Мать моя! Да это же обычная большая крыса. Глядя друг на друга, мы громко рассмеялись. Неудивительно, что не получалось обнаружить нападавшего: эта тварь быстро могла напасть и сразу же проскользнуть между костями, даже не задев их. А мы-то уже и духа гробницы приплели. Прямо как старая курица, считающая себя матерью(1) — сами себя напугали.

Однако, приглядевшись, я понял, что крыса эта не простая, она была слишком велика для своего вида. Может, она так разъелась, поедая плоть похороненных здесь трупов. А если она тут не одна такая? Вряд ли мы справимся, если столкнемся с целой стаей огромных крыс.

Лао Ян думал точно так же: "Этот мышиный император чуть до смерти нас не загонял. Не дай бог, заявятся его крысиные подданные. Нам надо побыстрее убираться отсюда."

Я согласно кивнул, повернулся, собираясь уходить и тут сообразил: "Ой! А куда нам идти?"

В пылу схватки мы перевернули все вокруг вверх дном, теперь со всех сторон не было ни одного ориентира, следы наши затоптаны. Я не мог определить даже откуда мы пришли, и уж точно не знал, куда идти.

Хотя я смутно чувствовал нужное направление, но не уверен, что эти ощущения были верными. А мои сомнения окончательно сбили меня с толку.

Лао Ян пробежался кругами не менее дюжины раз, но дорогу найти не смог и сказал: "Раз направление потеряли, давай пойдем напролом."

Но мне такое решение почему-то не казалось правильным, и я решил спросить совета у наставника Ляна. Обернувшись, я заметил, что он совсем перестал обращать на нас внимание и с усердием расчищал кости, валявшиеся на земле.

Мне это показалось странным, я остановил Лао Яна и присмотрелся, пытаясь понять, чем таким интересным наставник занят.

В процессе потасовки с крысой мы повредили более дюжины трупов. В основном это были скелеты, большая часть которых сейчас мелкими костями была разбросана на земле.

Все они имели следы крысиных зубов, но нельзя было понять, к какой части тела относились эти осколки. И старик зачем-то перебирал все это, аккуратно складывая и внимательно рассматривая каждую косточку.

Мне стало любопытно: "Наставник Лян, чем вы там занимаетесь?"

С трудом оторвавшись от созерцания останков, он обернулся и ответил: "Это потрясающе!Эта крыса здорово попортила нам жизнь, но благодаря ей я сделал невероятное открытие."

Его глаза сверкали от возбуждения, и это меня очень удивляло. Что такого он мог увидеть в этих древних костях?

Подозвав нас подойти поближе, он протянул нам кость: "Братья, посмотрите внимательно, что вы видите?"

Мы с Лао Яном переглянулись: что за игры он ведет с нами? Лао Ян с ехидной ухмылкой спросил: "И вам не стыдно? Мы можем обобрать покойников, чтобы продать погребальную утварь. Но торговать самими покойниками — это уже беспредел. Говори быстрее, нам торопиться надо, чтобы выбраться отсюда."

Наставник Лян смутился, но все равно сказал: "Я так взволнован сейчас, что быстро объяснить не смогу. Не сердитесь на меня, позвольте мне собраться с мыслями. И все-таки приглядитесь: не замечаете ничего особенного?"

Я взял кость: так, куда указывал старик, виднелась очень ровная трещина. Цвет кости и трещины был одинаков, значит, это не мы ее в потасовке поломали. Но что именно увидел наставник Лян, я так и не понял.

Он явно был удивлен моей неосведомленностью: "Неважно, если вы не увидели очевидного. Точно могу сказать, что это часть ключицы, она вот тут располагается, — он указал на основание шеи. — Эта трещина является следом старой раны, которая, вероятнее всего, была нанесена незадолго до смерти. Края трещины острые, значит, человек умер до того, как кость срослась."

Я все еще не мог понять, а Лао Ян нетерпеливо прервал старика: "И что в этом необычного? Жалко, что кому-то кость перед смертью сломали, ему было больно. Но мы пока еще живы и должны идти вперед, потому что факелов больше нет."

Наставник Лян махнул рукой и попросил: "Дайте мне еще три минуты, я все объясню."

Я видел, как он взволнован и не может подобрать слова, пытаясь объяснить нам то, что уже понял сам. А Лао Ян не дает ему слова сказать. Я подмигнул другу, намекая, чтобы тот не перебивал, и поддержал старика: "Не обращайте внимания на него, говорите, что вы там обнаружили."

Наставник Лян нервно сглотнул и продолжил: "Как я уже сказал, в момент смерти кость еще не срослась, вполне возможно, именно эта рана стала причиной смерти этого человека. Думаю, целью меча была сонная артерия, а ключица была задета случайно, меч или нож соскользнул с шеи вниз."

И тут, представив направление удара, я понял: "Вы хотите сказать, что человека, которому принадлежит эта кость, убили, перерезав горло?"

Наставник Лян робко улыбнулся, кивая: "И не только он один. Тут у всех трупов такие следы. Видите, здесь я нашел семь ключичных костей с такими же порезами. В древние времена, чтобы совершить жертвоприношение, людей ставили на колени, и жрец, стоя позади перерезал горло движением клинка снизу вверх. Ключица не была бы задета. Здесь же у всех повреждены ключицы, значит, убийца стоял перед жертвой. Потому я думаю, что все лежащие здесь здесь, погибли защищая гробницу или пытаясь ее ограбить."

Горящими глазами наставник смотрел на меня, а я все никак не мог понять причины его воодушевления. Ну, погибли эти люди в бою — и что в этом такого загадочного? Почему это должно меня удивлять? "Наставник Лян, в чем тут загадка-то?" — спросил я его.

Придав своему лицу таинственный вид, он ответил: "Это еще не загадка, это всего лишь пролог большой загадки. Я еще не сказал и не показал самого главного."

Он вытащил из груды костей еще что-то и протянул мне, говоря: "Вот тут и кроется самая интересная загадка."

В моих руках оказался кусок доули(2) и часть доспеха. Это уже поинтереснее, чем треснувшая кость. Я рассмотрел остатки облачения при свете факела: "Это бронзовая пластина от боевой брони?"

Наставник Лян кивнул: «Да».

Не знаю, подействовало ли на меня возбуждение старика или моя собственная интуиция вдруг заговорила, но я уже понимал, что наставник Лян нашел нечто потрясающее. Дрожа от предвкушения разгадки, я почувствовал, как мой лоб покрывается испариной.

А старик продолжал: "Судя по форме пластины, эти доспехи носили воины поздней Хань(3). У них нет подкладки, значит, доспехи летние, стало быть, умер этот человек летом. Но самое интересное тут, — он осторожно отделил кусок бронзовой брони от кости. — Посмотри, хоть этот кусочек и маленький, но это и есть ключ к разгадке. Молодой брат У, ты образованный человек, сразу поймешь, в чем тут дело."

Рассмотрев этот кусок бронзы, я заметил, что с обратной стороны к нему приклеился небольшой обрывок шелка. Вероятно, когда труп разлагался, часть облачения приклеилась к доспеху, потому и сохранилась.

И это действительно облачение воинов ханьской эпохи. Вот только как они могли появиться возле могильной ямы в гробнице Змеиного царства, исчезнувшего тысячу лет назад?

Наставник Лян, окинув взглядом это место, сказал: "Мне кажется, это не просто могильная яма для жертвоприношений, а место битвы. И здесь есть два типа трупов: защитники гробницы и ханьские воины."

Примечания переводчика

(1) "Как курица, считающая себя матерью." В птицеводстве различают куриц-несушек и куриц-наседок. Нестись могут все, а вот высиживать потомство — немногие птицы. Курица, готовая стать наседкой, определяется по нескольким признакам, в том числе, по беспокойству за еще не вылупившееся потомство. Оказавшись на гнезде, они остро реагируют на любые резкие звуки и движение, со стороны кажется, что попусту пугаются.

(2) Доули — коническая шляпа, чаще всего из бамбука. Название доули переводится, как "шляпа на десять литров" — раньше этот головной убор использовали не только по прямому назначению, но и для переноски воды: размеры доули позволяли набрать до 10 литров.

(3) Поздняя Хань или Восточная Хань — второй период династии Хань, (25—220)

Глава 20. Бой с огненными драконами

Я вспомнил легенду о лощине Цзяцзы, где исчезла Немая армия Северной Вэй, и почти все понял. Вполне возможно, в этот отряд император нанимал настоящих немых, как говорил наставник Лян, "немых всадников", чтобы они не рассказали о постыдном поручении выполнять работу даому. Впрочем, неважно, были они немыми, или просто умели хранить секреты, они уже ничего не расскажут.

Тысячи лет назад потомки Змеиного царства исчезли, смешавшись с ханьским народом. Но небольшая часть змеиного народа осталась охранять гробницу своего вождя. Вероятно, несколько поколений жили тут изолированно от всего мира. А потом, уж не знаю как, но Немая армия Северной Вэй узнала о местонахождении гробницы.

Они прошли через лощину Цзяцзы, преодолели лабиринты пещер и проникли в гробницу, где встретили сопротивление ее защитников. Несомненно Немая армия была вооружена и оснащена гораздо лучше. Думаю, что потомки змеиного народа все полегли здесь, но и немало воинов Немой армии они забрали с собой.

И теперь гробницу охраняют уже не люди, а души погибших здесь, не позволяя чужакам пройти и водя их кругами среди истлевших костей.

Хотя, скорее всего, есть научное объяснение тому, что мы никак не можем выбраться из этого странного лабиринта. Но если это на самом деле работа духов, то шансов у нас никаких.

Факел постепенно угасал, иногда вспыхивая ярче, но постепенно пламя становилось все слабее, почти как огонек свечи.

Лао Ян уже не подгонял нас, понимая, что обычными способами добраться до входа в гробницу у нас не получится. И не важно, есть тут призраки или нет — факела нам не хватит в любом случае.

Наставник Лян задумчиво произнес: "Поскольку это поле боя, думаю, мое предположение о восьми боевых построениях здесь ошибочно. Возможно, нас на самом деле просто морочат духи мертвых. Вы знаете, как их можно остановить?"

Лао Ян беспомощно вздохнул: "Мой двоюродный брат из Цзянси, говорил, что, столкнувшись с подобным, надо повязать на левую ногу красную нить. Тогда получится найти дорогу. Но у нас нет ничего красного. Может, использовать собственную кровь и покрасить ею обычную белую нитку?"

"Нельзя, — возразили я. — Открытая кровь в таком месте привлечет зло. Давай придумаем другой способ."

"Мой учитель кое-что рассказывал мне о призраках, — сказал наставник Лян. — Он говорил, что духи мертвых могут морочить людей лишь в темноте. У нас ведь есть еще сигнальные ракеты. Надо выпустить одну, и, пока она не погаснет, бежать вперед. Думаю, это будет практичнее, чем факел, который так легко задуть."

Это имело смысл: при свете мы хотя бы будем представлять, куда надо идти, заморочить нас будет сложно. Поэтому я подмигнул Лао Яну.

Он со вздохом достал ракетницу, заявляя: "Это пустая трата времени!" Но все равно послушно поднял руку и выстрелил.

Подобно метеору, ракета взвилась вверх. Я следил за ее полетом, ожидая, когда появится свет. Но тут раздался резкий звук, и ракета начала падать.

Увидев это, я в отчаянии вскрикнул. Идиот долбаный, я забыл, что мы находимся в пещере. Ракета ударилась о свод еще до того, как успела загореться! Падала она быстро и взорвалась прямо возле земли.

Пентаоксид фосфора, входящий в состав ракеты, может непрерывно гореть около пятидесяти секунд при очень высокой температуре. Воспламеняясь в воздухе, горючая смесь сжигает только кислород, но на земле потребовалось всего несколько секунд, чтобы полыхнул огонь.

Я толкнул Лао Яна, ругаясь на него за недогадливость. Хорошо, что вокруг отсыревшие кости, иначе нам сейчас пришлось бы со всех ног убегать от огня. Мою ругань прервал озабоченный наставник Лян: "Братья, все очень плохо!"

Глянув в ту сторону, куда указывал старик, я увидел, как небольшое возгорание вдруг превратилось в сплошную стену огня. Это было похоже на огромного огненного дракона, который с ужасающей скоростью шагал по темной пещере между трупами, поглощая все на своем пути. От высокой температуры кости лопались, издавая жуткий треск.

Наставник Лян побледнел, присел на корточки, взял горсть земли и принюхался. На его лице появилось выражение ужаса: "Сырая нефть!(1) Земля пропитана ею!"

Услышав это, я принюхался — так и есть. Я приказал Лао Яну поскорее потушить факел, и сердце мое похолодело. Я и подумать не мог, что в этом могильнике придется столкнуться с такой проблемой. Боюсь, это был один из способов защиты гробницы, и мы его обойти не смогли по незнанию.

Это просто чудо, что до сих пор не произошло возгорания: если бы факел случайно упал, то мы бы уже давно сгорели дотла.

Огненный дракон вдалеке не собирался останавливаться. Я даже не заметил, как стена огня разделилась на две части. Пламя взметнулось выше человеческого роста, осветив пещеру полностью. Зато теперь я мог рассмотреть всю схему тропинок между телами: их было много, они пересекались между собой, и огонь уже пробирался по этим узким проходам в нашу сторону. Рано или поздно пламя доберется до нас, надо было искать хоть какое-то убежище.

В свете пожара хорошо выделялось темнеющее свободное от тел пространство, куда мы и стремились. Оно было всего в десяти метрах от нас, свободное от огня, там можно было укрыться. Но дорогу туда преграждала огненная стена. И она приближалась. Раздумывать было некогда, я крикнул своим спутникам: "Здесь оставаться нельзя, вон там яма! Бегом туда!"

Оба отреагировали мгновенно, прямо по трупам бросившись вперед. Я даже не знал, что так хорошо умею бегать по пересеченной местности. Легко перепрыгивая через тела и упавшие каменные статуи, я за несколько секунд добрался до огненной стены, в лицо ударила волна горячего воздуха.

Почувствовав запах паленых волос, я хотел было остановиться, но ноги по инерции несли меня вперед, оставалось лишь зажмуриться, и крича во все горло, прыгать в огонь. К счастью, скорость я развил достаточную, и жар горящей одежды почувствовал уже на той стороне, когда упал на землю. Следом за мной из-за пламени появились Лао Ян и наставник Лян, мы втроем катались по земле и хлопали себя по рукам и ногам, гася тлеющую одежду.

Теперь я понял, почему тут нет огня: верхний слой земли, смешанный с нефтью, был снят. Но рассмотреть получше я ничего не успел: в меня врезался Лао Ян.

Я стащил с него куртку и помог потушить ее. В целом с ним все было в порядке, только брови немного опалил. А вот наставнику Ляну пришлось хуже: он все еще катался по земле, но пламя на его одежде не гасло. Из нас троих он чаще всего падал, наверно, его одежда пропиталась нефтью. Пришлось забросать его землей, чтобы потушить.

Он жалобно кричал, из-под куртки вился тонкий белый дымок. Мы с Лао Яном стянули с него одежду: на спине было несколько крупных ожогов. К счастью, он слишком много потел, поэтому, ожоги были несильными. Я вылил ему на спину половину воды из фляги, чтобы охладить. А потом осмотрелся, чтобы оценить обстановку.

Вокруг нас была сплошная стена огня, снаружи царил хаос. Волны горячего воздуха долетали до нас, скручивая волосы в колечки. Слышно было, как в пещере лопаются горящие кости. Думаю, эта пещера выгорит полностью, кроме того углубления, где мы находимся сейчас. Но и тут нас ждет опасность: пламя может выжечь весь кислород.

В этот момент Лао Ян с яростью схватил меня за плечо, крича: "Хреново дело, если эти твари возьмут нас в кольцо, Янь-ван нас точно в свои списки внесет!"

Я не сразу понял, что он имел в виду. Но, обернувшись, увидел шесть или семь огромных крыс, ополоумевших от огня, одна из них бросилась мне в лицо, пытаясь укусить. Лао Ян не стал ждать, когда они доберутся до него, сразу выстрелил. Я поднял потухший факел и отбил атаку нескольких крыс. Но тут же из огня показалась еще дюжина, я оказался слишком близко к ним, парочка повисла на мне, полосуя спину когтями. Чтобы сбросить их, я упал на землю вниз спиной, раздался писк. Лао Ян еще несколькими выстрелами отпугнул остальных, крысы отступили. Но за стеной огня были другие, большие и маленькие, злобно смотревшие на нас красными глазками.

Им было наплевать на стрельбу, их больше пугало пламя. Они неизбежно бросятся вперед, следуя инстинкту самосохранения. И их слишком много: они просто сожрут нас целиком, только кости оставят.

Я понимал, что отбиваться смысла нет, потому остановил друга. Надо оставить крыс в покое и искать выход. Его нашел наставник Лян, крикнув: "Тут есть проход!"

В центре не захваченного огнем круга виднелась неприметная яма. Не знаю, кто ее выкопал: ее создатели гробницы или грабители. Лао Ян проверил, сколько патронов осталось, отдал мне пистолет, взвалил наставника Ляна на спину и пошел к проходу. Держа пистолет в одной руке и погасший факел в другой, я последовал за ним.

Ближайшие ко мне крысы с визгом бросились к нам. Выстрелив четыре раза, я попал в трех. Две других пытались прыгнуть на меня, но я ударил их факелом, как битой, превратив их тушки в месиво.

Примечания переводчика

(1) Нефть. В оригинале речь идет именно о керосине – 火油. Но в столь древней пещере керосина быть не могло — ни тысячу лет назад, ни в эпоху Хань им еще не пользовались. Тогда в качестве горючих материалов использовали светильные масла. Кроме этого, в древнем Китае использовали и сырую нефть, чаще всего для лекарственных средств и бальзамирования. Но никак не керосин. Возможно, автор имел в виду буквальное значение иероглифов, обозначающих в настоящее время "керосин" — "огненное масло", одно из древних названий сырой нефти.

Глава 21. Священное дерево Циньлина

Я бил крыс зажатым в левой руке факелом, отдача от удара была такой сильной, что моя кисть онемела, а рука перестала подниматься. Но результат был потрясающий, даже Лао Ян удивленно покачал головой, потому что крысы внезапно отступили, не решаясь атаковать.

Это давало нам возможность убраться отсюда, я сказал Лао Яну поторопиться. В ближнем бою факел оказался хорошим и мощным оружием, но крыс слишком много. Патронов в пистолете почти не осталось, и, даже если я смогу одним ударом факела убить сразу десятерых, этого будет недостаточно. К тому же я не уверен, что крысы снова испугаются.

Я уже отступил к центру и посмотрел вниз: проем был темный и небольшой, кирпичная кладка под землей была видна плохо. Лао Ян с трудом протиснул наставника Ляна в проем, придерживая подмышки, потом осторожно отпустил и прыгнул следом. Старик не успел упасть — мой друг подхватил его раньше.

Я остался один, прикрывая остальных. Затем услышал, как Лао Ян зовет меня снизу. Пора было последовать за ним, я оперся одной рукой о землю и спрыгнул вниз.

Высота там оказалась небольшой, в половину человеческого роста. Когда я коснулся ногами земли, то чиркнул зажигалкой и осмотрелся. Лао Ян с нетерпением ждал, когда я спущусь, наставник Лян лежал в стороне, я гадал, жив ли он.

Отдав Лао Яну зажигалку, я попросил его найти что-нибудь для освещения. На земле валялись несколько щитов, ими я закрыл отверстие сверху, чтобы крысы не смогли проникнуть сюда.

Лао Ян нашел факелы в кронштейнах на стенах, зажег их, вокруг стало светло. Мы находились в небольшой комнате со стенами из синего гранита, украшенными фресками в стиле Змеиного царства. Влажность тут высокая, и все стены были покрыты плесенью.

За исключением нескольких копий, мечей и щитов, валявшихся на полу, тут больше ничего не было: ни ритуальных предметов, ни погребального инвентаря. Гроба тоже не было, лишь след от него в центре.

Кроме того, я не видел выхода из этой комнаты. Правда, я осматривался наспех, но уже задавался вопросом: может ли быть так, что все, кто погиб наверху, защищали пустую комнату?

Из закрытого проема сверху струился горячий воздух, уже ощущалась нехватка кислорода. Видимо, от высокой температуры цвета фресок стали более яркими. Это пугало. Я понимал, что эта комната — лишь временная передышка, оставаясь здесь, мы не сможем спастись.

Отхлебнув немного воды из фляги, я пошел посмотреть, как дела у наставника Ляна. Потрогав лоб, почувствовал, что кожа очень горячая и сухая, дыхание его было слабым — это явные симптомы гипертермии. Чтобы облегчить его состояние, я облил его небольшим количеством воды. Лао Ян несколько раз ущипнул его в области точки жэнь-чжун(1), это немного привело наставника в чувство.

Крысы снаружи словно обезумели: отчаянно пищали и скреблись, пытаясь пробраться вниз. Но проем был хорошо закрыт бронзовыми щитами, пробиться они пока не могли.

Лао Ян обошел комнату несколько раз, тщательно все осматривая и прощупывая, но выхода тоже не нашел и спросил меня, нет ли здесь какого-нибудь секретного прохода или двери. Если его нет, то мы скоро превратимся в запеканку.

Осмотрев внимательно кладку, я пришел к выводу, что никаких секретных дверей тут нет. Да и сама комната была слишком маленькой, тут все ясно в первого взгляда.

Внезапно раздался треск, и сверху упал кирпич. Крыса умудрилась выскрести строительный раствор и пыталась пролезть внутрь. Но отверстие было слишком маленьким и голова ее застряла.

Эти твари поняли, что бронзу грызть и скрести бесполезно, и принялись за кладку. Я был в ужасе. Гранит крысы не прогрызут, а вот строительный раствор в швах — запросто.

Я поднял копье, ткнул им в морду крысы, пропихивая ее назад, и позвал на помощь Лао Яна. Он стащил с меня куртку и, используя другое копье, затолкал ее в образовавшуюся щель.

Однако, долго моя куртка не продержалась. Через несколько секунд другая крыса проделала в ней дыру, и вот уже дюжина мелкий тварей спускалась к нам по древку копья.

Мы поспешно отступили в сторону, крысы добрались до земли, но, вместо того, чтобы броситься на нас, ровным строем направились к противоположному углу.

И тут Лао Яна осенило: "Старина У, они ищут выход! Надо следовать за ними!"

Удача пришла, откуда не ждали: в углу мы обнаружили неприметную крысиную нору, простучали стену вокруг — за ней была пустота.

Не говоря ни слова, Лао Ян разыскал среди разбросанного оружия медный молот и ударил по стене. С первого удара кладка треснула, образовав дыру размером с человеческую голову. Заглянув внутрь, мы увидели другую комнату с такими же каменными стенами.

"А секрет-то оказался прост: разнести все к чертям!" — закричал Лао Ян и, ударив по стене еще несколько раз, увеличил проем. Мы подняли наставника Ляна и пробрались внутрь.

В этой комнате не было никаких украшений, зато в центре был колодец квадратной формы, ведущий глубоко вниз. Видимо, внизу не было воды, потому что крысы, не останавливаясь прыгали туда.

Позади послышался треск. Судя по всему, строительный раствор кладки и свинцовая обрешетка под воздействием огня разрушались, скоро потолок в соседней комнате, откуда мы пришли, рухнет — и настанет нам с Лао Яном конец. Стиснув зубы, мы последовали за крысами и прыгнули вниз.

Колодец имел небольшой уклон, по которому я соскользнул вниз, сильно ударившись пару раз, перекувырнулся и упал на ровную землю. Чтобы не оказаться на пути Лао Яна и старика, я поспешно отполз в сторону. Почти сразу же Лао Ян упал на то место, где только что был я, а наставник Лян, которого тот тащил на спине, придавил его к земле всем своим весом.

Сверху раздался грохот, стены задрожали. Гробница обрушилась, и в колодец вслед за нами полетели горячие обломки кладки, падая прямо на нас.

Лао Ян выбрался из-под старика, сел, держась за голову и спросил: "Где это мы?"

Я поднял факел, который захватил предусмотрительно из первой комнаты. Место, куда мы попали, напоминало шахту с квадратным сечением. "Думаю, это дренажный колодец древней гробницы, — сказал я, — и он должен быть частью системы водоотведения."

Лао Ян огляделся по сторонам и, увидев большое количество проходов, спросил: "И куда нам теперь идти?"

Я понятия не имел, что ему ответить. Но в этот момент еще несколько крыс свалились на нас сверху, спрыгнули с плеч Лао Яна и прямиком побежали в один из проходов.

Сердце подсказывало, что крысам виднее, и, направившись туда, я сказал: "Пойдем за ними!"

Крысы бежали очень быстро. Следуя за ними, едва поспевая, мы миновали несколько поворотов. Минут десять мы так и двигались гуськом, пока я не почувствовал приток свежего воздуха, а крысы впереди вдруг куда-то исчезли. Не понимая, что происходит, я прибавил шаг, тут же потерял опору под ногами и вывалился из дренажного прохода.

Пытаясь понять, куда попал, я встал, следом за мной из дренажа вывалились Лао Ян с наставником Ляном. Вокруг было темно, я поднял факел, чтобы осмотреться. Это оказалась не гробница, а дно огромного колодца, метров шестьдесят в диаметре, с глубокой ямой в центре. По кругу вдоль стен колодца были расставлены алтарные жаровни. Я разжег огонь в нескольких, чтобы стало светлее.

На стенах ствола колодца были заметны явные следы работы человека, очевидно, это сооружение было создано искусственно. Но как в древние времена люди смогли выкопать землю на такую глубину? Или это продолжение той пещеры, где добывался камень?

В центре колодца из углубления поднимался странный объект, но света было недостаточно, чтобы рассмотреть его. Здесь было жарко, раскаленные потоки воздуха спускались сверху, от чего кружилась голова и ноги подкашивались.

Подняв факел, я позвал за собой Лао Яна и пошел ближе к центру колодца. При свете факела картина стала более четкой.

Вокруг стояли и лежали каменные статуи, такие же, как мы видели раньше. Их тут было не меньше сотни, все с приделанными человеческими головами, полностью высушенными на горячем воздухе. В центре из углубления в земле поднимался огромный бронзовый ствол, диаметром около десяти метров, который, извиваясь, уходил вверх, теряясь там в темноте.

Нижняя часть этого ствола находилась в яме, словно это было настоящее дерево, выросшее на дне пещеры и пробившее корнями в скалах трещины.

Наверху от ствола отходили более мелкие ветви. И они были похожи на ту, что нашел Лао Ян. В зоне видимости я насчитал не менее тысячи веток, выше они были скрыты в темноте. Это бронзовое дерево было подобно настоящему, может быть, у него даже есть бронзовые корни, уходящие вглубь земли.

Наставник Лян, увидев это, вздрогнул, как от холода, слез со спины Лао Яна и сказал: "Люди, которые построили это место, видимо, хотели выкопать это бронзовое дерево. Видите следы у его основания. Но, наверно, не добрались до конца. Я не представляю, как глубоко оно погружено в землю."

Я тоже чувствовал озноб, пытаясь осознать масштаб этого творения. В то время не было технологий, позволяющий выплавить бронзовую вещь такого размера. Пусть сведений о Змеином царстве мало, но вряд ли они сильно обогнали тех, о ком история не умолчала. Если не люди, то кто создал это дерево? Не выросло же оно из преисподней?

И тут наставник Лян хлопнул меня по щеке. Обернувшись, я увидел, что Лао Ян ведет себя странно: молча, с застывшим взглядом он медленно шел к бронзовому дереву.

Примечания переводчика

(1) Жэнь-чжун 人中 — точка заднего срединного меридиана. Другие названия: шой гу, гуй гун, "водосточная канава". Локализация: в носогубной борозде, на нижней границе верхней трети. Одна из «четырех общих точек», которая используется при неотложной помощи. Это одна из самых эффективных точек при потере сознания, коме, шоке, солнечном ударе, отравлении угарным газом, укачивании, судорогах, столбняке, гипертермическом синдроме.

Глава 22. Наверх

Выражение лица Лао Яна было каким-то неестественным, сердцем я чувствовал, что-то не ладно, и поспешил позвать его по имени. К моему удивлению, он отреагировал сразу: задрожал всем телом и остановился.

Подбежав к нему, мы спросили, что он делает.

Лао Ян взглянул на дерево, потом затуманенным взглядом посмотрел на нас и с сомнением сказал: "Не знаю, это странно. Когда я увидел это дерево, мне оно показалось очень знакомым. И вдруг мне захотелось... взобраться наверх."

Забраться наверх? Я с подозрением посмотрел на Лао Яна, поднял голову и попытался рассмотреть, что там наверху могло его так привлечь. Он же не обезьяна, которой не терпится по веткам поскакать. Глядя задумчиво на ствол, ветви которого терялись в вышине, я сказал: "Может, на тебя просто подействовал внешний вид дерева, его высота? Многие люди, увидев что-то высокое, хотят просто ради интереса оказаться наверху."

Но Лао Ян только головой качал: "Я не знаю."

Наставник Лян тоже внимательно рассматривал дерево: "Оно такое большое. И мне кажется, от него веет злом. Давайте будем осторожны, даже просто глядя, и, тем более, постараемся не трогать."

Лао Ян согласно кивнул, я поднял факел и направился к основанию этого гигантского бронзового дерева.

Подобные находки очень редки. Я не мог вспомнить ничего подобного, кроме культуры Саньсиндуй(1), о которой узнал из документального фильма.

Археологическое сообщество до сих пор не установило с достоверной точностью генетические связи и этническую принадлежность этой культуры, существует лишь множество гипотез(2).

При ближайшем рассмотрении оказалось, что поверхность ствола дерева не гладкая, она была сплошь покрыта тотемными узорами в виде двух змей. Вероятно, это дерево обожествлялось змеиным народом.

Наставник Лян, тоже внимательно осмотревший дерево, сказал: "Оно такое большое. Могу только предположить, что это дерево как-то связано с ритуалами жертвоприношений, возможно, относится ко времени династии Шан или Чжоу. Но вот как и для чего оно использовалось, я сказать не могу: мои познания не столь глубоки."

Старик Ци говорил мне что-то похожее о жертвоприношениях. Но приблизительно Шан или Чжоу... Шан — четыреста лет, Чжоу — более шестисот лет, в сумме больше, чем тысячелетие. Если добавить сюда четырехсотлетний период, включающий Западную Ся — это будет уже половина всей известной истории Китая. Рассуждения наставника Ляна ничего не стоят.

Я спросил его, не может ли он определить происхождение дерева поточнее: какой именно период Шан или Чжоу.

Но наставник Лян лишь развел руками: "Чтобы точно определить, надо все осмотреть, а дерево слишком большое. Я могу лишь сделать вывод на основании того, что вижу. Посмотрите сюда, патина черно-серого цвета. Значит, в сплав добавлено олово и, возможно, свинец, что соответствует изделиям времен Западной Чжоу, могу утверждать это с пятидесятипроцентной вероятностью. Но вот за остальные 50% не ручаюсь. Вы же знаете правила нашего бизнеса: могу лишь сказать, что это довольно редкая и ценная вещь, но чтобы говорить более точно, надо изучить ее получше, иначе легко ошибиться."

У торговцев антиквариатом есть своя система оценки, основанная на количестве известных предметов старины. Чем больше известно таких предметов, тем точнее оценка. Больше всего встречается изделий, датированных эпохой династии Сун и позднее. Чуть реже встречаются предметы периода до эпохи династии Тан. А вот старинные изделия эпохи Шан и Чжоу немногочисленны, соответственно, изучены мало. Учитывая это, могу сказать, что наставник Лян довольно точно определил возраст бронзового дерева, я бы так не смог.

Я слышал все, что он сказал, но пока не смог составить общее представление о том, откуда взялось это дерево, потому спросил: "Хорошо, возьмем за основу гипотезу, что это было создано в эпоху Западной Чжоу. Как вы думаете, в тот период был ли уровень мастерства столь высок, чтобы отлить вещь такого размера и настолько детализированную?"

Подумав, наставник Лян ответил: "Точно ответить на этот вопрос я не смогу. Знаю лишь, что для отливки бронзовых изделий тогда использовались глиняные формы. Сомневаюсь, что форма такого размера была возможна. Дерево слишком большое, может быть, его отливали частями — под другому изготовить такое просто невозможно."

"Наставник, как думаешь, эта вещь — наследие доисторической цивилизации? — Лао Ян был озадачен. — Я читал как-то в газете, что были найдены железные гвозди, возраст которых определили в несколько сотен миллионов лет. Но эта штука несравнима с гвоздем, она такая большая. Неужели люди того времени могли такое создать? Или это были не люди?"

Наставник Лян покачал головой: "Младшие братья, я не могу что-то с уверенностью утверждать. Тысячелетие до нашей эры ученые называют Эпохой Чудес. Тогда было создано множество исторических памятников, которые кажутся нам невозможными для того времени: Великая стена, пирамиды, мавзолей Цинь Шихуан-ди, вавилонская башня. Могли или нет отлить тогда такое дерево — трудно сказать. Делать бронзовые изделия наши предки уже умели. Если поставить цель и десятилетиями работать — все возможно."

Слова наставника Ляна были разумны, но в определенный нами период металлургия не была еще сильно развита, откуда взялось такое количество бронзы? Цинь Шихуан-ди собрал в начале правления все оружие Поднебесной, переплавил его и отлил всего двенадцать золотых статуй(3). Думаю, из этого дерева можно было отлить сотни таких статуй. Сколько же бронзовых изделий понадобилось для этого создания этого дерева?

Было и еще кое-что, беспокоившее меня. Подслушивая рассказ Ли Пипы, мы узнали, что эта гробница была помечена, как сокровищница. Он тогда сказал, что даже мавзолей Шихуан-ди не сравнится с ней. Но мы тут довольно давно, а до сих пор не увидели ничего реально ценного.

Хотя, если сдать это дерево, как металлолом, хватит на всю жизнь...

Что же такого было написано в "Сборнике лесов и рек", если это привлекло Ли Пипу сюда. Он за свою жизнь видел множество сокровищ и не стал бы рисковать жизнью ради груды металлолома. Значит, тут есть что-то еще. Но что?

Если следовать логике босса Ли, тут должна быть скрытая древняя гробница. Или древний жертвенник должен скрывать сокровищницу. И это все должно быть где-то рядом. Но кроме дерева тут нет ничего такого, что могло бы заинтересовать людей, вроде босса Ли... хотя... Подождите... Дерево?

Меня настигло внезапное озарение, я посмотрел туда, где должна была находиться верхушка, и подумал: может быть, ценности, которые нашла Немая армия, и которые привлекали босса Ли, были спрятаны в самом бронзовом дереве?

Для людей Змеиного царства в те древние времена это огромное бронзовое изваяние было невероятным, чудесным, божественным. И не важно, они ли создали его, или же обнаружили древний артефакт, оставленный доисторической цивилизацией. Вполне естественно, что властитель Змеиного царства мог решить построить свою гробницу тут, в месте, близком к богам. Тогда, получается, это центр древней гробницы, и саркофаг должен быть на дереве или внутри него. А рядом с ним и вся погребальная утварь.

Я поделился своими мыслями с Лао Яном и наставником. Мы решили, что это имеет смысл, и я спросил, не хотят ли они подняться наверх, чтобы посмотреть?

Конечно, Лао Ян согласился сразу: "Если там есть что-то достойное внимания, то почему бы не подняться? Веток на стволе полно, почти как обычная лестница, нам не потребуется много усилий."

Я тоже был не против забраться наверх. Но вот наставник Лян совсем недавно получил много ожогов, был сильно истощен. Под силу ли ему будет карабкаться по веткам вместе с нами? Боюсь, на полдороги он выдохнется, и нам придется снова тащить его. А у нас тоже физические возможности не безграничные.

Я собрался было предложить ему остаться внизу и подождать, пока мы не осмотрим все наверху и не спустимся. Но Наставник Лян, энергично потирая щеки, заявил: "Все в порядке. Сейчас уже все в порядке. Почему бы нам всем не залезть наверх и не посмотреть?"

В его глазах я увидел твердую уверенность в собственных силах, и понял, что переубеждать его бесполезно. Тогда я закинул рюкзак на спину, поднял факел и сказал Лао Яну: "Вперед!."

Лао Ян надел перчатки, которые достал из своего рюкзака, и первым полез, цепляясь за ветки бронзового дерева. Наставник Лян и я последовали за ним, повторяя все его движения.

Ветви были прочные и не скользкие, на них можно было устойчиво поставить ногу и не отвлекаться, выбирая, куда лезть дальше. Лао Ян сверху страховал нас, показывая, куда лучше встать, чтобы не оступиться.

Теперь я мог более точно рассмотреть ствол: оказалось, что ветви, вероятно, были отлиты в одной заготовке со стволом, в местах соединения не было следов ковки. Удивительно было и другое: узор в виде двух змей состоял из очень глубоких бороздок.

Двигались мы очень быстро, вскоре вспотели и тяжело дышали, как волы, запряженные в повозку. Глянув вниз, я заметил, что основание дерева уже скрылось из поля зрения, различить можно было лишь свет в алтарных жаровнях, расположенных ближе к стенам колодца. На такой высоте казалось, что под нами бездонная пропасть.

Наставник Лян все-таки выбился из сил, и я сделал Лао Яну знак остановиться, чтобы мы все смогли передохнуть.

Наставник Лян выглядел, словно приговоренный к смертной казни, которому только что сообщили о помиловании. Он присел на корточки на одной из самых толстых веток, пот катил с него градом, ноги дрожали, он держался за ствол дерева, чтобы не упасть. Я устроился на соседней ветке, болтая ногами в воздухе — по-другому тут никак нельзя было отдохнуть.

Лао Ян, желая поднять наш боевой дух, достал сухой паек, приказал съесть все до крошки, затем заявил: "Так не пойдет. Впереди еще метров сто, а вы тут расслабились. Если так пойдет, нам придется заночевать на этом дереве. Старина У, расскажи анекдот какой-нибудь, смех придаст нам сил."

Я так устал, что не хотел разговаривать: «Иди к черту, ты сам не устал, что ли? Вон и у тебя руки-ноги дрожат. Может, я и хотел бы анекдотами вас порадовать, но у меня нет сил говорить."

Лао Ян откусил кусок лепешки и снова заговорил: "Хорошо, тогда я сам поддержу разговор. Только ответь мне на один вопрос. Старина У, это же мы нашли бронзовое дерево. Если мы проинформируем правительство о нашей находке, как думаешь, его назовут в нашу честь?"

Мне даже в голову не приходило думать о чем-то подобном. Я посмотрел на наставника Ляна, и он, тяжело вздохнув, отмахнулся от нас: "Уважаемый Ян, ты когда-нибудь слышал о чем-то вроде королевского треножника Эр Мацзы или трехногой чаши для вина Чжан Тугеня(5)? Смешно получилось? Люди, которые находили сокровища, ставшие национальным достоянием — это крестьяне или строители, их имена имеют значения, как правило, соответствующие их роду деятельности. Не хочу принижать достоинство трудящегося люда, но имена китайцев отличаются от европейских. Тебе самому такое название понравилось бы?"

Лао Ян подумал немного, решил, что старик дело говорит, и спросил: "Ну, тогда могу я сам назвать это дерево? Ведь те, кто открывал острова в океане, сами давали им названия."

Наставник Лян, задумавшись, ответил: "Кажется, есть такое правило. Но я не совсем в курсе, не могу тебе ничего сказать."

"А почему ты так интересуешься этим? — спросил я. — Ты, возможно, не найдешь здесь ничего, что можно продать, денег не заработаешь, и хочешь хотя бы славу получить? А ты не подумал о том, что тогда надо будет объяснять, как ты сюда забрался и зачем?"

Лао Ян улыбнулся: "Мне просто интересно. Как можно назвать такое большое бронзовое дерево? Если придумаем, потом можем хвастаться, рассказывая о нашем общем путешествии."

Но мне придумывание названий не казалось интересным занятием: "Тебе надо, ты и придумывай. У меня нет для этого настроения."

Лао Ян окинул взглядом массивные ветви и сообщил: "Еще когда я внизу увидел эту махину, мне пришло в голову "любовное полено". Как насчет дерева с таким названием?"

"Ты так часто смотрел этот фильм, что тебя переклинило? — я понимал, что сердиться на Лао Яна бесполезно. — Если ты предпочитаешь афродизиаки, называй. Главное, чтобы потом не перепутал полено с женщиной."(6)

Лао Ян рассмеялся, наставник Лян, улыбаясь, покачал головой. Смех, действительно, помог расслабиться.

Перекусив, мы почувствовали прилив сил, и Лао Ян полез выше. Я собрался последовать за ним и обратил внимание, что внизу произошли изменения: "Присмотритесь, — поспешил я привлечь внимание остальных, — почему погас огонь в алтарных жаровнях?"

Лао Ян нахмурился: "Неужели там сквозняк?"

Я покачал головой: "Нет, жаровни слишком большие, гораздо больше тех факелов, что делал я, их не задуло бы каким-то сквозняком. Тебе не кажется, что происходит что-то странное?"

Пока мы соображали, что случилось, ствол бронзового дерева задрожал, словно по нему кто-то ударил. Наставник Лян глубоко вздохнул и спросил, что происходит.

Лао Ян сделал нам знак молчать, приложил ладонь к стволу и прислушался. Лицо его резко изменилось, и он прошептал: "Хреново дело. Кажется, к нам что-то приближается!"

Примечания

(1) Саньсиндуй (三星堆) — археологическая культура позднего неолита и раннего бронзового века (2800—800 гг. до н. э.), обнаруженная в районе Чэнду (Китай). Названа по местечку Саньсиндуй уезда Гуанхань провинции Сычуань (в 30 километрах от Чэнду, административного центра провинции). Саньсиндуй находится в 7 километрах к западу от уездного центра на южном берегу реки Мамухэ. В 1929 году местный крестьянин впервые обнаружил здесь яму с нефритовыми изделиями. К 1986 году здесь удалось откопать около 2000 медных и нефритовых изделий. Древнее поселение расположено на берегу реки Янцзы и огорожено рвами и земляными валами. Создатели этой культуры обладали развитой технологией литья бронзы, а также строили ирригационные сооружения. Среди артефактов Саньсиндуя — золотые и бронзовые маски-личины и золотой жезл с изображением человеческих голов, представляющий собой, очевидно, регалию власти. Также найдены многие сотни образцов литых бронзовых изделий, в том числе статуй людей в натуральную величину и даже большего размера, а также крупномасштабных скульптурных изображений человеческих голов с разнообразными головными уборами (что свидетельствует об устойчивой социальной стратификации). В Саньсиндуе уже существовали устойчивые объединения людей, которые по форме организации превышали племя.

(2) "Этническую принадлежность этой культуры, существует лишь множество гипотез." Возможны культурные связи с культурой Банчианг (Таиланд), а также с культурами бассейна Хуанхэ (эпохи Ся и Шан). Примечателен облик статуэток и масок, который изображает узколицых людей с большим носом и большими глазами, что напоминает антропологический тип людей ближневосточной цивилизаций, что подтверждает гипотезу Старостина о сино-кавказской семье языков (то есть о связях носителей китайских и тибетских языков с древними земледельцами средиземноморского региона). Найденные артефакты относят к культуре существовавшего здесь во II—I тыс. До н. э. царства Шу.

(3) "Цинь Шихуан-ди собрал в начале правления все оружие Поднебесной, переплавил его и отлил всего двенадцать золотых статуй." Это событие считается легендарным, так как сами статуи до нашего времени не дошли. Золотыми их называют из-за желтого цвета бронзы. А вот причина, по которой Шихуан-ди собрал оружие в переплавку, вполне реалистична — он боялся восстания.

(4) "Треножник Эр Мацзы или трехногая чаша для вина Чжан Тугеня." Китайские имена всегда имеют какое-то конкретное значение. Так Эр Мацзы — "конопляный сын" или "конопляное дитя", а Чжао Тугень — "воткнутый глубоко в землю". Таким образом, использование имен людей для названия чего-то может привести к довольно смешным результатам, вроде "трехногой чаши для вина, воткнутой в землю". Для европейского человека такая игра слов и значение не очевидна, но для китайца это будет звучать смешно или просто громоздко.

(6) "Любовное полено". Речь идет о довольно посредственном и пошлом фильме "Lu ding ji" (в русском переводе "Королевский бродяга"). "Любовным поленом" там назывался афродизиак.

Глава 23. Морда треснула

Я сразу подумал про дядю Тая. Мы ничего не слышали от них с тех пор, как упали в водопад. Может быть, они последовали за нами? Но это невозможно. Пожар, который мы устроили, потушить быстро было нельзя, и проход в гробницу уже был разрушен. Они не могли пройти следом. К тому же, чтобы приблизиться к бронзовому дереву и забраться наверх, нужно освещение, а сейчас внизу темно, ни одного лучика от фонаря. В полной темноте подниматься наверх они никак не могли.

Так кто же следует за нами?

Думая об этом, я покрылся холодным потом. Мы забрались на высоту более десяти метров, развернуться тут негде. Тут даже несколько шагов вперед сделать трудно. Если случится что-то, понятия не имею, как нам поступить.

Лао Ян подмигнул мне, намекая, что нам стоит атаковать первыми. Я отмахнулся, чтобы остудить его пыл. Мы не видим врага, зато сами на виду. Нельзя сейчас действовать безрассудно. Если это на самом деле дядя Тай, столкнуться с ним в темноте — неудачная идея. Стреляя вслепую, обе стороны рискуют получить пулю. Но у меня появился план: я снял свой ремень и привязал им факел к ветке, а затем попросил Лао Яна и наставника Ляна спрятаться за стволом в темноте, где нас не будет видно.

Если снизу лезут люди, они будут видеть лишь свет факела, но не нас. Это нам на руку, мы легко может застать преследователей врасплох.

Задержав дыхание, мы сложили ладони рупором и приникли к бронзовому стволу. Металл чуть дрожал, гул шел издалека снизу, он был довольно сильным, словно сразу несколько человек стучали по стволу, а еще был звук, напоминающий скрежет когтей по металлу. Я почувствовал себя не слишком уютно: с дядей Таем оставался всего лишь один человек, вдвоем они не могли создавать такой шум. Может быть, это стая крыс следовала за нами?

Сожалея, что плохо закрыл проход от крыс, я выругался про себя и взял обрез в правую руку. Лао Ян, устроившийся на ветке надо мной, перезарядил пистолет. Мы оба были готовы к схватке.

Преследователи двигались очень быстро, в мгновение ока оказались почти рядом, но не спешили выйти на свет, и я мог лишь видеть смутно несколько нечетких теней, с двумя руками и двумя ногами, но казавшиеся какими-то нечеловеческими. Я разволновался так, что ладони вспотели, а время словно остановилось.

Внезапно лицо Лао Яна перекосило от ужаса, и он заорал: "Что за блядство? Наверх! Быстро наверх!" Наставник Лян, тоже заметив что-то внизу, испуганно взвизгнул, и они оба стали карабкаться выше с такой скоростью, словно спасались от демонов.

Понятия не имею, что такого они увидели. Я посмотрел вниз, но смог рассмотреть лишь какое-то движение, как будто кто-то извивается в темноте. Заметив, что я остался на месте, Лао Ян закричал: "Старина У, какого хрена ты там застыл? Беги!"

Его лицо было бледным, губы дрожали, я решил, что стоит последовать его совету, отцепил факел от ветки, и полез наверх.

Кажется, нервозность моих товарищей передалась мне, хотя я так и не понял, от чего мы бежим. Но чем выше я забирался, тем страшнее мне становилось, пока меня не накрыло жуткой паникой. Волосы встали дыбом, а ноги похолодели. Я просто следовал за Лао Яном, ни о чем не думая.

Минуты через две наставник Лян остановился. Добравшись до него, я увидел, что в его лице ни кровинки, руки и ноги тряслись, он достиг своего предела и не мог двигаться дальше.

А я лез дальше, не в силах остановиться. Старик схватил меня за ногу и простонал: "Подожди... подожди минутку! Не... не бросай меня, я... я просто сделаю перерыв и мы поднимемся вместе!"

Я нехотя остановился, и тут же почувствовал, что не чувствую ног. Похоже, мои силы тоже подошли к концу, и меня затрясло.

Мы уже успели наплаваться с тайменем, полазать по отвесным скалам, спастись от огня и крыс — все это требовало большого физического напряжения, стресс накапливался, отдохнуть возможности не было. Я удивляюсь, как до сих пор мои мышцы все это выдерживают. Теперь еще этот подъем на дерево, изнурительный и опасный. Пока я двигался, то не осознавал, насколько я вымотан. Но стоило на секунду расслабиться — и вот я почти потерял контроль над собственным телом.

Мой инстинкт требовал двигаться вперед, но сил не было. Взглянув наверх, я увидел лишь темноту и почувствовал озноб. Когда я доберусь до вершины, настанет месяц Лошади года Обезьяны(1). Если полезу — вымотаюсь еще больше, и, когда придет время столкнуться с опасностью, я даже руку поднять не смогу. Я отдал факел наставнику Ляну, взял в руки обрез, прицелившись вниз, и сказал: "Вот дерьмо! Я не могу лезть дальше, придется забыть о бегстве. Остается только драться!"

Когда наставник Лян осознал, что я собираюсь делать, его лицо перекосилось, он едва сознание не потерял, рискуя свалиться с дерева. Поддерживая его, я огляделся и понял, что нигде не вижу Лао Яна, и спросил об этом старика: "А как насчет Яна? Он забрался выше или мы его обогнали?"

Наставник Лян был не в силах говорить и лишь махнул рукой, указывая вниз.

И я вспомнил: когда мы бросились наверх, Лао Ян, заметив, что я держу факел, и это мешает мне двигаться быстро, уступил мне дорогу, пропустив вперед. Я попросил наставника Ляна посветить вниз, чтобы проверить, как там мой друг. Но, когда увидел происходящее там, моя душа в пятки ушла. Снизу, из темноты в нашу сторону быстро двигался человек... хотя нет, это существо больше было похоже на обезьяну.

Его лицо не выражало никаких эмоций, а темные глаза смотрели в упор, оно было вдвое меньше человеческого, грубое, словно высеченное из камня, непропорционально маленькое для такой крупной головы. Когда наставник Лян опустил факел вниз, это существо отпрянуло, казалось, огонь его пугает. Но в то же время на лице существа появилась кривая ухмылка.

Увидев его, я вздрогнул, понимая, что Лао Ян сейчас находится внизу. Но моего друга нигде не было видно, может быть, он уже погиб? Потом я вспомнил, что у него был с собой пистолет, и просто так он не сдался бы. Если на него напали, он хотя бы один выстрел сделал, но выстрелов мы не слышали. Возможно, он где-то спрятался и выжидает.

Увидев лицо существа, следовавшего за нами, наставник Лян чуть рассудка не лишился от ужаса, и с визгом полез выше. Я хотел остановить его, но не успел, а когда снова глянул вниз, то увидел это ужасное лицо на уровне своих ног.

Оно и издали не казалось нормальным, а когда я увидел эту ухмылку рядом с собой, то едва сдержал крик. Но все же прицелился и выстрелил прямо в голову преследователя.

На таком небольшом расстоянии мощность выстрела оказалась просто огромной, свинец разнес голову существа в клочья, руки отцепились от ствола и гигантское тело упало в темноту.

Я не ожидал, что выстрел окажется таким удачным, вздохнул с облегчением, собрался подниматься наверх, чтобы догнать наставника Ляна. Но внезапно там, где только что цеплялось за ствол огромное существо, из темноты появились еще два бледных лица. Потрясенный, я хотел снова выстрелить, спустил курок, но выстрела не последовало. Я вспомнил, что после каждого выстрела этот обрез надо перезаряжать.

Вот только в сложившейся ситуации заниматься этим было неудобно и некогда. Не успел я открыть патронник, как мне на плечо легла большая лапа. Обернувшись, я оказался нос к носу с огромной бледной мордой. И когда она успела оказаться позади меня?!

Наставник Лян с факелом ушел уже далеко, света вокруг почти не было, поэтому я не мог разглядеть выражение морды перед собой и хотя бы предположить, что это существо собирается делать. Оставалось лишь со всей силы ударить его головой в лоб.

Кажется, я переоценил свои силы: морда существа оказалась твердой, как камень. В моей голове зашумело, я чуть не упал с дерева. И тут услышал голос Лао Яна: "Посторонись!" Где он был, не знаю, но сразу раздался выстрел, пуля просвистела мимо меня и ударилась о бронзовый ствол рядом со моей головой, выбив из металла искры.

Звук выстрела оглушил меня, я поспешно отодвинулся в сторону, затем ощупал лицо — на руках остались следы крови.

Лао Ян, кажется, был где-то внизу и продолжал стрелять, но целился плохо, ни один выстрел не попал в цель, лишь выбивал искры из бронзового ствола, несколько пуль отрикошетили и чуть не попали в меня.

Гигантские монстры меня уже не беспокоили, я лишь уворачивался от пуль, проклиная этого дерьмового стрелка. Очевидно, с меткостью у него дела обстоят очень плохо. И если он продолжит, то сегодня похоронит меня.

Зато его беспорядочная стрельба дала мне время: странные существа испугались пуль и отступили. Я воспользовался этой возможностью, чтобы перезарядить обрез, и прицелился в ближайшую ко мне тварь. Мой выстрел был метким — существо свалилось с дерева.

На какое-то время мне никто не угрожал, и я немедленно попытался найти глазами Лао Яна. Но из темноты снова показались монстры. Я уже видел дюжину огромных лиц, черты которых лишь слегка напоминали человеческие, но мне они казались демонами.

Я не мог понять, кто они. Судя по форме тел, это люди. Но двигаются, как человекоподобные обезьяны, а еще у них головы намного крупнее человеческих. Но если это не люди, то кто?

В мгновение ока два монстра прыгнули в мою сторону, один схватил меня за ногу и потянул вниз, а другой схватил за шею. Я понимал, что перезарядить обрез уже не смогу, и воспользовался им, как молотком, изо всех сил ударив прикладом схватившего меня монстра в лицо, надеясь столкнуть его вниз.

Но он просто откинулся назад, а затем снова склонился надо мной, не отпуская мое горло. И в этот момент раздался странный щелчок, и огромная морда передо мной треснула пополам.

Примечания переводчика

(1) Когда настанет месяц Лошади года Обезьяны 猴年马月, дословный перевод образного выражения, которое означает "неизвестно когда", "никогда". Имеет в русском языке аналоги: "когда рак на горе свистнет", "после дождичка в четверг".

Глава 24. Смертельное падение

На мгновение я был ошеломлен, не понимая, что произошло, почему на морде этой твари появилась трещина? Неужели у этих монстров настолько сухая кожа? Но внимательно рассмотреть пострадавшего мне не дали, второй монстр, державший меня за лодыжку, удвоил силы и снова потянул меня вниз. Рывок был настолько мощным, что у меня не было сил сопротивляться. Я поддался на мгновение, затем ухватился за ближайшую бронзовую ветку одной рукой, а с другой выстрелил, целясь чудовищу в горло. С мерзким хлопком голова монстра оторвалась и полетела вниз.

Стрелять одной рукой из обреза — не самая лучшая идея. Отдачей меня чуть не отшвырнуло в сторону. Цепляясь за ветку из последних сил, я проверил, не уронил ли обрез. Обезглавленный труп отцепился от ствола, но его руки все еще держали меня за ноги, тело болталось над темной пропастью, таща меня вниз.

Удержать вес двух тел одной рукой я не мог. Скрежеща зубами от напряжения, я посмотрел вниз, ища ветку, на которую можно было бы встать, но не находил. Тогда я придумал способ сбросить с себя мертвеца: изо всех сил ударил того монстра, у которого треснуло лицо. Он находился выше меня и, почувствовав удар, перекувырнулся в воздухе, свесился с ветки вниз головой и снова вцепился мне в шею, поднимая наверх. Безголовый труп отцепился, но теперь мне казалось, что горло сдавило железным обручем, и даже маленький глоток воздуха сделать не получалось. Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, и начал беспорядочно лупить монстра по голове прикладом обреза.

Бил изо всех сил, будь на его месте человек, давно бы умер. Чудовищу все же приходилось не сладко, он мотал головой, пытаясь увернуться от ударов. Наконец, я удачно попал по трещине на морде. Монстр закричал от боли, ослабил свою хватку и забрался на ветку над моей головой, держась лапами за морду.

Я же снова повис на одной руке, не смог удержаться и сорвался, пролетев вниз около метра. Но, к счастью, врезался в нижнюю ветку, обхватил ее руками и посмотрел наверх. Монстр все еще был там, его лицо словно разваливалось на мелкие белые осколки, которые отваливались и падали вниз.

Один из осколков я сумел поймать — это оказался камень. Неужели эти чудовища — статуи? Я снова посмотрел наверх. Осколков на морде больше не осталось, под ними, оказывается, было настоящее лицо, покрытое желтыми волосами.

Присмотревшись повнимательнее, я вдруг все понял, и закричал: "Лао Ян! Я знаю, кто эти сукины дети! Это обезьяны, большие долбаные обезьяны!"

Лао Ян находился ниже меня в темноте и не мог видеть, что происходило со мной, но крик мой услышал и не поверил: "Это твой дедушка был обезьяной! Где ты видел обезьян с человеческим лицом? Так не бывает!"

"Это не человеческое лицо! — крикнул в ответ я, — Это маска! У этих обезьян на мордах каменные маски в виде человеческих лиц!"

Лао Ян появился из темноты снизу, одежда на нем была разорвана в клочья, сквозь прорехи проглядывала исцарапанная кожа. Он крикнул мне: "Что это такое, черт возьми? Если это обезьяны, мы можем с ними справиться?!"

За ним снизу появились черные тени. Сложно было сказать, но точно не одна обезьяна нас догоняла. Забравшись повыше, я открыл магазин: красные патроны уже закончились, оставалось лишь несколько синих, вероятно, снаряженных не порохом, а крупной дробью или картечью(1). Такие патроны хорошо бьют даже на большом расстоянии, но все равно не так эффективны, как металлические. Увидев, что нас преследуют, я прицелился, держа обрез двумя руками, и выстрелил дважды.

Все же дальность у этих патронов оказалась невысокой, но эффект был. Разлетевшаяся дробь задела обезьян, на их коже появилась кровь. Если выстрелить пять раз подряд, возможно, я даже смогу убить одну.

Стрельба озадачила обезьян, они резко остановились, а мы с Лао Яном бросились догонять наставника Ляна. Та обезьяна, маску которой я разбил, с опаской уступила нам дорогу. Минуя ее, Лао Ян присмотрелся и с удивлением воскликнул: "Е-маё, в натуре обезьяна. Что тут происходит?"

Меня тоже интересовало, кто додумался надеть на обезьян маски? И зачем это было надо? К тому же я заметил, что на этих масках не было отверстий для глаз и рта. Как же эти животные дышали и ориентировались?

Наставник Лян заполз выше метров на десять, добравшись до него, мы уже задыхались от усталости. Сам он был практически без сознания и, видимо, не удержавшись, сорвался. Но, к счастью, в этом месте ветви располагались достаточно плотно, и, падая, он застрял между ними.

Лао Ян держал в одной руке факел, в другой зажал пистолет, в котором уже не было патронов, и отбивался им от обезьяны без маски. Отогнав ее, он засунул пистолет за пояс и махнул факелом, стараясь распугать остальных тварей. Они действительно испугались, шарахаясь от огня. Но как только Лао Ян отвлекся, обезьяны снова прибавили ходу и наступали нам на пятки.

Как ни старался Лао Ян, эти твари подбирались все ближе. Я пытался вытащить наставника Ляна, который совсем не двигался. Глядя на мои попытки спасти старика, Лао Ян крикнул: "Да оставь ты его. Я долго не продержусь, уходить надо!"

С одной стороны наставник Лян был среди тех, кто нас бы точно не пожалел, но мне казалось, что он не такой уж плохой человек, и бросить его я не мог. Поднажав, я потянул его на себя посильнее, но его задница застряла между веток намертво.

Ткнув факелом в морду очередной обезьяне, рискнувшей подобраться слишком близко, Лао Ян выругался: "Черт бы тебя побрал! Ты что, сукин сын, делаешь? Этот человек не наш друг. Если ему повезет найти дядю Тая, он первый тебя пристрелить попытается. Тут не место и не время соблюдать конвенцию об обращении с военнопленными."

Я перезарядил обрез и выстрелил: пять обезьян, не удержавшись, соскользнули вниз метров на шесть. Загнав в патронник последние два заряда, я почувствовал на своем плече руку наставника Ляна, слабо прошептавшего: "Эти обезьяны боятся огня. Надо бы сигнальную ракету..."

Я словно ото сна очнулся, Лао Ян среагировал еще быстрее, вытащил ракетницу, нацелился на меня и спросил: "Куда стрелять? Вниз, наверно, бесполезно!"

Отобрав ракетницу у этого горе-снайпера, я выстрелил в стену колодца. Ракета ударилась о камень, сверкнув молнией, отрикошетила в ствол бронзового дерева, снова рикошет — и так несколько раз, пока не попала в группу обезьян и там взорвалась. Вспышка была очень яркой и сопровождалась криками боли чудовищ, которым подпалило шкуры. Я выстрелил последними патронами. И вдруг все пространство озарилось ярким белым светом, от которого глаза заболели.

Лао Ян подслеповато щурился и моргал. Я дотянулся до него и повернул его голову в сторону, предупреждая: "Не смотри! Расстояние слишком маленькое, а эта вспышка в сто раз мощнее электросварки. Сетчатку сожжешь!"

Мы втроем закрыли глаза, но перед глазами все равно мелькали яркие пятна. Обезьяны выли, обезумев от яркого света и боли, внизу царил хаос и чувствовался запах паленой шерсти и мяса.

Не могу сказать, сколько это длилось. Когда яркий свет погас, я прищурился и посмотрел вниз. Обезьян там уже не было, но я никак не мог сфокусировать взгляд, глаза горели, по щекам Лао Яна текли слезы. Я попытался потереть глаза, но у наставника Ляна закружилась голова, пришлось ловить его за воротник, чтобы он не упал.

Однако, обезьяны ушли, это уже хорошо. Не знаю, что их больше напугало: огонь или яркий свет. Вряд ли они закрывали глаза и сейчас, скорее всего, были слепы, как котята. После такой вспышки нормальное зрение восстановиться сможет не скоро, недели две, как минимум. Можно было вздохнуть с облегчением. Пытаясь привести в чувство наставника Ляна, я хлопал его по щекам, но он так и висел безвольно на ветках. Тогда я снова попытался вытащить его, держа за руку, но весил он слишком много для меня. Я мог лишь положить его поудобнее, но вытащить не получалось.

После этого я глянул на Лао Яна. Он все еще щурился, пытаясь протереть глаза, нещадно ругался и, наконец, заявил: "Ты, сукин сын, думал, что делаешь? Радуйся, что я ничего не вижу, иначе прибил бы!"

"У тебя совести нет, скотина! — возмутился я. — Ты что, не понимаешь, что я нам всем жизнь спас только что? Да и не ослеп ты, глаза скоро перестанут болеть."

Лао Ян глянул вниз: "Да, что ни говори, а этот трюк сработал. Как думаешь, обезьяны сбежали или сгорели?"

Я ответил, что вряд ли они все могли сгореть, скорее всего, отступили на время. И, вполне возможно, снова нападут. Но теперь, когда мы знаем, как с ними справиться, это уже не страшно. Интересно другое.

Маски, которые носят эти обезьяны, идеально имитируют человеческое лицо. Может ли это быть связано с реалистичными статуями, которые мы встречали раньше? И почему эти твари нападают на нас с таким упорством?

Мне когда-то довелось читать роман, в котором рассказывалось о древнем государстве, где горилл научили охранять шахты. Государство распалось, а гориллы остались, продолжая размножаться. И умение охранять и убивать нарушителей они передавали своим потомкам. Прошла почти тысяча лет, когда ученые добрались до этих шахт и пострадали от агрессивных горилл.

Но это обезьяны, их интеллект ниже, чем у горилл. Теоретически они не должны владеть такими сложными навыками. Я хотел спросить мнение наставника Ляна, но он все еще был не в себе. Похоже, если не дать ему как следует отдохнуть, он не выдержит дальнейшего подъема.

Мы позволили себе перерыв минут на десять. За это время обезьяны снизу так и не показались, можно было не беспокоиться об этом. Лао Ян достал немного еды, но я и наставник Лян отказались — сейчас проблема была не в голоде, а в критической усталости. Даже если сейчас я получу капельницу с глюкозой, сил у меня все равно не прибавится.

Я сидел на перекрестье веток, потому смог откинуться назад, подложив под голову рюкзак. Сам не заметил, как начал засыпать, а Лао Ян и наставник Лян не торопились меня будить. Уже почти совсем провалившись в сон, я почувствовал, как ствол дерева снова содрогнулся от серии ударов. Но на этот раз звук шел сверху, словно кто-то спускался к нам.

Мое сердце упало: мы еще не отошли от боя с обезьянами, а теперь очередной Кинг-конг собирается напасть сверху? Я судорожно соображал, куда можно спрятаться, когда что-то темное свалилось сверху, ударившись о соседние ветки и разбрызгивая в стороны какую-то вонючую жидкость, капли которой попали мне на лицо.

Удар был настолько сильным, что ветки под нами задрожали, я чуть равновесие не потерял. Мы трое были напуганы до смерти и не сразу сообразили посмотреть, что это.

Лао Ян пришел в себя первым и поднес факел поближе. Между двумя бронзовыми ветками застрял человек, его тело было словно судорогой сведено, глаза вытаращены, а лицо в крови. Если прикинуть, с какой высоты он упал, его ребра, наверное, сломаны, и вообще, скорее всего, он уже мертв.

Лао Ян поднес факел к лицу упавшего и воскликнул: "Твою ж мать, черепаший ублюдок Тай нашелся! Получается, они нас опередили. Неудивительно, что мы не встретили их!"

Наставник Лян, дрожа, наклонился к телу, осмотрел его и надавил на грудь. Изо рта и носа трупа хлынула кровь. Старик вздохнул и сказал: "С такой высоты упасть! Наверно, все внутренние органы повреждены. Но почему он был так неосторожен!"

Я осмотрел его конечности: кости были переломаны в нескольких местах, а все тело искорежено, словно он не один раз бился о бронзовые ветки, пока падал. Наставник Лян всплеснул руками и, тяжело вздыхая, сказал: "Да он чуть не вдвое короче стал: все длинные кости переломались. Значит, падал он с высоты не менее ста метров."

Я чуть не застонал. Мы поднялись всего на пятьдесят или шестьдесят метров, и уже вымотаны. Если впереди вдвое больше, как мы сможем добраться до верха? А если доберемся, то в таком состоянии можем сорваться и развалиться на восемнадцать частей, как дядя Тай(2).

На наших с наставником лицах появилось страдальческое выражение.

Лао Ян был более оптимистичен или же не совсем понимал масштаб проблемы. Увидев, как мы поморщились, он жизнерадостно похлопал нас по плечам, заявив, что несколько сотен метров — ерунда, их по горизонтальной дорожке всего за несколько секунд пробежать можно. Подумаешь, всего-то проблем, что надо бежать вверх. Я, предварительно перечислив все интимные проблемы его предков, съязвил: "Действительно ерунда. Высота Эвереста всего восемь тысяч метров с хвостиком — на велосипеде доехать можно. И ничего, что надо ехать в гору. Мы тут не с силой трения боремся, а пытаемся преодолеть гравитацию. Понимаешь?"

Лао Ян махнул мне рукой, сказав, что не хочет ссориться со мной, и отправился осматривать рюкзак дяди Тая. Это была верная идея, ведь в банде основное снаряжение несли именно дядя Тай и еще Эр Мацзы. И действительно, там обнаружились патроны для пистолета, несколько детонаторов, сигнальные ракеты, веревка и, главное — фонарь. Я был так рад этой находке. Еще в лабиринте с трупами меня сильно напрягала необходимость следить за факелом и беспокоиться, что он вот-вот погаснет, и сейчас я готов был расцеловать этот фонарик, наконец-то высокие технологии у меня в руках!

Лао Ян зарядил пистолет, убрал остальные вещи обратно, закинул рюкзак на спину и сказал: "Злобные обезьяны, должно быть, никуда не ушли, не стоит здесь надолго задерживаться. Давайте немного отдохнем и продолжим подъем. Ничего сложного, вы же бывали на Тайшане? Всего 1300 метров, наверх и обратно можно преодолеть за один день. Считайте, что у нас обзорная экскурсия."(3)

Лицо наставника Ляна немного разгладилось, он криво улыбнулся, изобразил пальцами шагающего человечка и сказал: "Это... брат Ян... на Тайшань поднимаются ногами по горным тропам. А мы тут по стволу дерева ползем. Согласись, это не одно и то же. И где красоты пяти священных гор(4), вершины которых скрывают облака?"

Лао Ян пнул ствол бронзового дерева и ответил: "Вот чертов придира, я просто аналогию провел. Это бронзовое дерево не так прекрасно, как пейзажи Тайшаня, но оно тоже впечатляет, верно? Вы двое, смиритесь, до победного конца осталось немного. Хватит ныть, пошевеливайтесь. Стиснем зубы, заберемся на самый верх — оттуда, наверное, открывается прекрасный вид."

Я похлопал по своим одеревеневшим ногам и сказал ему, что не хочу стискивать зубы. Я еще могу выжать немного сил, а вот наставник Лян уже, наверное, половину своей жизни растратил на этом дереве. Вместо того, чтобы торопиться, отдохнуть надо.

Старик взглянул на меня с благодарностью, вздохнул и поблагодарил за заботу. Но ему неуютно сидеть рядом с трупом дяди Тая, он спросил: "Нельзя ли его сбросить вниз?"

Искаженные черты лица и искореженное тело не вызывали у меня каких-то неприятных ощущений, но вот его вытаращенные глаза немного пугали. И меня давно не заботила аморальность этого поступка, я просто помог наставнику Ляну снять тело с ветвей. Падая вниз, натыкаясь на ветки, он окончательно превратится в прах — не такой уж и плохой способ похорон.

Поднимая тело, я заметил, что наставник Лян был прав, перемололо дядю Тая знатно, его конечности были мягкими, словно там вообще не осталось костей. Как только мы сдвинули тело, из него полилась кровь, заполняя борозды на стволе дерева, которые образовывали тотемные узоры.

Мы со стариком заметили это одновременно и были поражены. Оставив в покое тело, мы направили на ствол свет фонаря, и наставник Лян сказал: "Братья, теперь, я, вероятно, знаю, для чего было создано это бронзовое дерево!"

Примечания переводчика

(1) "Несколько синих, вероятно, снаряженных не порохом, а крупной дробью или картечью." Цветовая маркировка патронов не обязательно указывает на содержимое, как правило, для этого используются знаковые пометки на патроне, который может быть снаряжен порохом или дробью разного размера. Размер шариков дроби может быть нормальным (от №12 — 1, 25 мм до №1 — 4 мм), крупным (№0 — 4, 25 мм, №00 — 4, 5 мм, №000 — 4, 75 мм, №0000 — 5 мм), а также картечью (диаметр выше 5 мм). В патронах с красной маркировкой обычно имеется именно дробь, патроны с другой маркировкой могут содержать как порох, так и дробь разного размера. От размера дроби зависит кучность и резкость выстрела на определенном расстоянии. Грубо говоря, чем мельче дробь, тем меньше расстояние для идеального попадания. Те патроны, которые остались у У Се, скорее всего содержат крупную дробь, раз он считает возможность удачного выстрела на большом (около 50-60 метров) расстоянии.

(2) "Сорваться и развалиться на восемнадцать частей." Восемнадцать — число мистическое, соответствует числу уровней загробного мира в буддизме. Образно говоря, тело дяди Тая раскидало по всем загробному миру.

(3) "Вы же бывали на Тайшане? Всего 1300 метров." Лао Ян перепутал Тайшань (1532,7 м) и Хэншань (1300 м)

(4) "И где красоты пяти священных гор?" Пять священных гор на карте Китая образуют похожую на крест фигуру: на востоке — Тайшань (泰山); запад — Хуашань (华山); юг — Хэншань (衡山) в провинции Хунань; северный — Хэншань (恒山) в провинции Шаньси и центр — Суншань(嵩山). По легенде они возникли из рук, ног и головы Пань-гу — первого человека на земле, и именно Тайшань считается головой Пань-гу.

Глава 25. Жертвоприношение

Услышав это, мы с Лао Яном спросили, что такого он понял. Почесав затылок, наставник Лян ответил: "Это всего лишь предположение. Секрет не в самом дереве, а в этих бороздках, из которых состоят узоры. Обычно такие борозды использовали на наклонной поверхности для сбора какой-нибудь жидкости. Например, росы, дождевой воды или крови."

"Это похоже на то, как император собирал росу для приготовления чая? — уточнил Лао Ян. — Вроде бы это называлось "вода без корня"(1)?

Наставник Лян достал ручку из запаса погибшего художника, и кончиком выскреб грязь из ближайшей бороздки. Прошло уже больше тысячи лет, и сложно было понять, была ли это засохшая кровь или обычная грязь. Старик внимательно осмотрел ствол, ветви и сказал: "Смотрите, рядом с основанием этих ветвей есть странные шипы, похожие на ножи для кровопускания(2), которые соединяются с бороздами-узорами в виде переплетенных змей на стволе. Такая конструкция, вполне возможно, является алтарем для сбора жидкости, крови, это может быть связано с кровавой жертвой."

Я все еще не мог представить принцип использования бронзового дерева и попросил наставника Ляна поподробнее объяснить, как эти борозды связаны с кровавыми жертвоприношениями.

Он ответил, что жертвоприношения в эпоху Западной Чжоу не были такими жестокими, как во времена династии Шан, они были, так сказать, более разнообразны. Не достаточно было просто убить жертву, ее надо было убить правильно. Например, людей, предназначенных богам земли, заживо хоронили, жертвы богам огня сжигались, для богов рек людей топили.

Огромное бронзовое дерево, похоже, было посвящено небу, как известное священное дерево Фусан (3), которое соединяло небо и землю, подобно оси, и было посвящено управителю гор и лесов Гоуману(4). Жертвоприношения в этом случае были связаны с кровью(5), а сами деревья могли использовать, как алтари.

Прямо сейчас кровь дяди Тая перетекала по бронзовым ветвям в борозды, изображающие переплетенных змеи на стволе, и далее стекала вниз. Если борозды были нанесены на ствол случайно, такой свободный ток крови не был бы возможен. Учитывая наличие лезвий для кровопускания на ветвях, можно с уверенностью предположить, что все дерево представляло собой гигантскую конструкцию для стока крови, конечной целью которого была земля, куда кровь после жертвоприношения непрерывно впитывалась.

Жертвы должны быть расположены на вершине или ветвях, чтобы кровь не только питала корни, но и омывала ствол. Такое жертвоприношение символизирует полное посвящение кровавой жертвы богам.

Если уж выбирать самый наглядный пример, то линии этого бронзового дерева подобны желобам на столе и в полу морга. Кровь из трупов на нескольких столах стекает сначала в желоба на полу, расположенные под уклоном а затем попадает в канализацию. Здесь ветки — это столы для покойников, а узор на стволе — это желоба в полу морга. И теперь понятно, почему борозды на стволе такие глубокие.

Информация о подобных обрядах в научной литературе встречается редко. Очевидно, что подобные жестокие и масштабные жертвоприношения не могут продолжаться долго даже в могущественном государстве, потому и сведений о них мало. Что касается конкретно этого дерева, то я даже представить не могу, сколько людей надо было убить, чтобы заполнить кровью все борозды на стволе.

Выслушав слова наставника Ляна, я вздохнул: с одной стороны, мудрость древних неоспорима, а с другой — от подобных ритуалов мороз по коже. Создать такое огромное приспособление только для массового убийства, по-моему, глупо и расточительно. Представляя бессчетное число рабов, распятых вверх тормашками на этом дереве, и кровь, рекой текущую по бронзовым узорам на стволе, впитывающуюся в землю, я кожей чувствовал леденящих холод, исходящий от этого металла.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я сказал Лао Яну: "Давай побыстрее убираться отсюда, не будем ждать, пока из дяди Тая вытечет вся кровь. Может быть, дух дерева, отведав крови старика, решит, что кто-то пришел ему большую жертву принести, и сам выйдет на охоту. Тогда следующими жертвами станем мы."

Лао Яна пояснения наставника Ляна не сильно впечатлили, и он попытался меня успокоить: "Не верь сказкам. В то время в Китае не было столько народу, чтобы устраивать такую бойню забавы ради. Думаю, тут в жертву приносили свиней и баранов. Давай доберемся до верха, может быть, увидим в ветках мясо, хорошо провяленное за тысячу лет. Кроме этого, даже если это были люди, то кровь быстро сворачивается, она не сможет дотечь до самого низа с такой высоты. А еще, думаю, духу дерева не понравится твоя кровь. Раньше люди ели пищу без пестицидов и пили чистую воду. Их кровь была сладкая. А то, что течет в твоих жилах, точно вызовет у духа дерева пищевое отравление. Дурак будет этот дух, если позарится на тебя."

Такое отношение к моему организму меня просто взбесило: "Ты что несешь, падла? Почему это моя кровь отравленная? Ты вообще свой базар фильтруй тщательнее..."

Наставник Лян, чувствуя, что ситуация накаляется, поспешил охладить наш пыл: "Братья, не время сейчас для перепалок, нам надо думать, как добраться до верхушки дерева. Вам не кажется, что ветви наверху располагаются плотнее, чем внизу. Если так пойдет дальше, нам сложно будет подниматься."

"А мне кажется, тут везде по-разному, — отозвался Лао Ян. — И вообще, чем плотнее расположены ветки, тем лучше, меньше вероятности упасть. Согласитесь, дотянутся до соседней ветки, которая расположена в двух метрах от тебя, сложно, особенно когда мы находимся на высоте нескольких десятков метров."

"Давайте не будем делать поспешных выводов, — предложил я. — Лао Ян, зажги фонарь, посмотрим, что там не так с ветками."

До сих пор мы старались не использовать фонарик, который нашли в рюкзаке дяди Тая: он был не очень мощным, заряд надо было экономить. Но сейчас нам нужен был дальний свет, факела для этого недостаточно.

Лао Ян включил фонарь и направил наверх. Наставник Лян был прав: бронзовые ветви над нашими головами располагались все гуще. На расстоянии семи-восьми метров от нас они торчали из ствола практически вплотную друг к другу, как шипы терновника. Придется, цепляясь вверх ногами, двигаться к концам веток, чтобы забраться на них, а это намного опаснее, чем просто лезть по стволу бронзового дерева.

Но теперь, даже если впереди пучина дракона и логово тигра(6), мы все равно должны идти. Лао Ян велел нам оставаться на месте, сам забрался повыше и спустил вниз веревку из запасов дяди Тая. Мы с наставником Ляном, используя ее, как страховку, полезли наверх.

Чем выше мы забирались, тем становилось сложнее, бронзовые ветви были расположены так близко друг к другу, что иногда между ними невозможно было протиснуться. Неудивительно, что дядя Тай сорвался, тут трудно найти место, куда можно ногу свободно поставить. Стоит мне чуть-чуть отвлечься или попасть под сильный поток воздуха, и я последую за ним.

Несмотря на трудности, Лао Ян полз очень быстро, а у меня не было сил, чтобы попросить его остановиться. Передо мной стояла дилемма: с одной стороны я не хотел отставать, а с другой должен быть предельно осторожен и внимателен, чтобы не поскользнуться и не сорваться. Кроме того, нельзя было использовать факел, потому что руки были заняты. Пришлось потушить его и закрепить на поясе.

Поскольку двигаться наверх было трудно, никто не разговаривал. Но я заметил, что стены колодца вокруг бронзового дерева изменились: часто встречались сталактиты и эрозии грунта. Искусственную природу этих образований на такой высоте можно сразу исключить, значит, эта пещера все-таки имеет естественное происхождение.

Постепенно расстояние между стенами уменьшалось, в них появились пещеры разного размера, неглубокие, они хорошо просматривались в глубину. Иногда мне казалось, что я замечаю какое-то движение там, словно свет фонаря кого-то пугал, заставляя убегать. Это меня беспокоило немного. Но пока до этих пещер было несколько десятков метров, вряд ли тот, кто там скрывается, сможет добраться до нас.

Разглядывая стены, я не заметил, что Лао Ян и наставник Лян внезапно остановились, и продолжал ползти, пока не врезался в задницу старика. Посмотрев наверх, я увидел обезьян в масках, точно таких же, что напали на нас внизу.

Но все они были мертвы. Их тела были высушены теплым воздухом, идущим сверху, руки и ноги застряли в ветках, поэтому они не падали. Их было много, десятки тел, и странные маски на их мордах хорошо держались: казалось, они внимательно следят за нами и готовы воскреснуть в любой момент.

Остановившись, мы внимательно рассматривали эту странную картину.

Похоже, что-то произошло с кожей этих тварей: множество проплешин обнажали серовато-белую кожу, чем-то похожую на человеческую, покрытую пятнами, вроде парши или лишая. Рост этих обезьян был примерно с 15-16-летнего ребенка, если конечно, это не Яо Мин(7). Точнее сказать не могу, в такой ситуации мой глазомер перестал быть точным.

Маски на мордах обезьян, похоже, были из камня, отполированного до зеркального блеска. Возможно даже, что это был фарфор. Вблизи оказалось, что эти маски глубоко вдавлены в кожу, словно вросли.

Большинство трупов были целы, лишь у некоторых не хватало конечностей, которые отвалились естественным путем уже после смерти.

Наставник Лян посоветовал нам не торопиться вперед, указав на ближайший труп: "Подождите, мне кажется, у этих обезьян странные позы. Кажется, я такое уже где-то видел. Подождите, пока я посмотрю поближе."

"Ищешь себе проблемы на задницу? — ответил Лао Ян. — Иди осматривай, но будь осторожен, как бы те обезьяны, что остались внизу, тоже не решили, что у тебя странная поза."

Наставник Лян, игнорируя ехидство Лао Яна, осторожно подобрался к ближайшему трупу и снял с него маску. Это оказалось легко, кожа трупа была совсем сухая. Наклонившись к мумии, он осмотрел голову со всех сторон и удивленно воскликнул: "Братья... братья мои... это... это не похоже на обезьяну... Это человеческое лицо."

Примечания переводчика

(1) Вода без корня (无根水) — термин китайской медицины, обозначающий дождевую воду, росу, колодезную воду (только что вычерпанную), снег, иней. По происхождению китайские врачи разделяли воду на имеющую источник и не имеющую его. Считается, что последняя имеет лечебные свойства, так как связана с тонкими призрачными энергиями, в отличие от воды, которая имеет корни (истоки) в земле. Причастность такой воды к тонким энергиям в некоторой степени отражена в идиоме 无源之水，无本之木 (вода без источника, дерево без корней), которая обозначает нечто эфемерное, призрачное, недоступное человеческому пониманию, возникшее из ничего.

(2) 刺刀放血槽 , нож для кровопускания. Не совсем понятно, о каком ноже для кровопускания идет речь. В принципе его функциональность ясна: попасть в тело жертвы и провести вытекающую кровь в борозды. Такой шип-нож должен иметь не менее трех граней, чтобы образовать зияющую рану, а также канавки или полость внутри, для стока крови. Возможно, автор имел в виду трехгранную иглу для кровопускания, трехгранный хануур или ланцет типа скарификатора.

(3) Фусан — «склоненная шелковица». В древнекитайской мифологии дерево, на котором жили десять солнц — золотых воронов, девять на нижних ветвях, одно — на верхних. На верхушке дерева фусан сидит яшмовый петух, возвещающий рассвет. Фусан — один из эквивалентов мирового дерева, наравне с Жому, Сань чжушу, Цзяньму. Оно высотой в несколько тысяч чжан, в обхвате две с лишнем тысячи. Часто фусан сравнивают с гибикусом.

(4) Гоуман — один из пяти богов, управляющих стихиями, отвечающий за стихию дерева, помощник правителя Востока Фуси. Точнее, не совсем бог — сочетание 司木 , симу еще в эпоху Шан-Инь использовалось для обозначения должности управителя гор и лесов и присваивалось не богам, а людям.

(5) Кровавое жертвоприношение богу дерева. Обычно кровавые жертвы предназначались богам неба: проводилась аналогия между кровью и водой, падающей с неба. Однако, в глубокой древности духи неба и дерева отождествлялись, во многих мифологических системах это трансформировалось в понятие мирового/небесного дерева, которое должно питаться обильным дождем. Но если это так, то наставник Лян ошибается — Гоуман был именно покровителем конкретной стихии, а не обобщенным божеством, и ему вряд ли могли приносить кровавые жертвы.

(6) 龙潭虎穴, пучина дракона и логово тигра, идиома, обозначающая "опасное место", что-то вроде древнегреческой мифологической идиомы "между Сциллой и Харибдой."

(7) Яо Мин (姚明 Yáo Míng)— китайский баскетболист (1980 г.р.), играл в НБА, рост 229 см

Глава 26. Драконий паразит

Глаза трупа полностью высохли, остались только две черные глазницы. Рот был широко открыт, обнажая сломанные зубы. Все лицо было деформировано процессом мумифицирования и обезвоживания, потому выражение лица производило ужасающее впечатление, на него страшно было смотреть. Но зубы были точно человеческими!

Лао Ян удивленно спросил: "Старина У, что происходит? Разве ты не говорил, что это были обезьяны в масках? А теперь что получается... среди них … были люди? Это точно человек?"

"Не... не знаю, — пробормотал в растерянности я. — Когда я расколол маску, то точно видел волосатое лицо. Но это... это... странно все это. Может быть, все дело в освещении?"

Наставник Лян внезапно махнул рукой и посоветовал мне не прикасаться к трупу. Тогда я решил получше рассмотреть маску. На ее задней стороне, на уровне рта был странный выступ, похожий на небольшую раковину, в центре которого зияло небольшое отверстие. Наставник Лян примерил маску и сказал: "Кажется, ее можно носить только с открытым ртом."

"С открытым ртом? — Лао Ян задумался. — Примерно, как загубник для акваланга. Но акваланга нет, дышать в этой маске нечем."

Я еще раз взглянул на труп: теперь понятно, почему его рот так широко открыт. "Может быть, в этой "раковине" есть что-то странное? — обратился я к наставнику Ляну. — Надо разбить и посмотреть. Все эти маски практически вросли в морды обезьян, полностью закрывая рты и глаза. Но они же должны как-то дышать. А еще они отлично ориентировались, значит, могли видеть."

Наставник Лян поковырялся ручкой в отверстии и, нажав слишком сильно, расколол "раковину". Внутри обнаружилось что-то, похожее на лапку краба. Наставник вытащил ее: это было похоже на червя, но я раньше таких не видел. Он был такой же высохший, как и все тело, казалось, тронь его — и рассыпется в прах.

"Мне кажется, эти маски надевали не добровольно, — хмурясь, сказал наставник Лян. —Похоже, этого червяка сюда посадили специально. Смотрите, на внутренней стороне маски такие же узоры, как и на стволе дерева, похожие на двух переплетенных змей. Видимо, маску тоже создали люди из Змеиного царства."

Лао Ян взял маску и с интересом вертел ее в руках: "Должно быть, черви этого вида существовали в период Западной Чжоу, но сейчас вымерли. Неудивительно, что нам этот вид незнаком. Эй, послушайте, мне кажется, в маске была только половина червя."

Он удивленно посмотрел на нас:" Куда же делась вторая половина?"

Этот червяк лежал в маске на уровне рта, свернувшись клубком. Логично, что его вторая половина может быть только в одном месте. Задумавшись, я машинально посмотрел в рот мумии. Точно, вместо языка во рту была вторая половина червя, тело которого уходило в глубь глотки. Трудно сказать, к какому органу прилепился этот червь. И, если специально не присматриваться, то увидеть его не получится: он внешне был похож на сухие мышцы мумии, его легко было принять за высохший язык.

Вдруг наставник Лян, изменившись в лице, закричал: "Скорее, выброси это! Боже мой, скорее выброси! Эта штука в маске может быть живая!" И он ударил ладонью по маске, выбив ее из рук Лао Яна. Маска, кувыркаясь, полетела вниз, ударилась о ветку и раскололась на мелкие кусочки.

Лао Ян от неожиданности пошатнулся и чуть не свалился следом за маской. Торопливо ухватившись за ветку, он спросил, зачем так нервничать, с чего это маска должна быть живой?

Наставник Лян закашлялся, казалось, ему было стыдно. Он, хмурясь, почесал голову и извиняющимся тоном сказал: "Простите старика, я должен быть раньше догадаться. Но все так неожиданно... бронзовое дерево, такой странный метод жертвоприношения. Сразу же понятно, что это не ханьские обряды. Эх, какой же я дурень, старый дурень!"

"Что за бред ты, черт возьми, несешь? — разозлился Лао Ян. — Почему ты дурень, и какое отношение к твоей дурости имеет маска? Ты можешь говорить понятно?"

Наставник Лян всплеснул руками: "Вам придется терпеливо выслушать все, что я расскажу. А начать я должен с самого начала, с кровавого жертвоприношения, о котором мы недавно говорили..."

По словам старика такой способ кровавых жертвоприношений не был распространен в период Западной Чжоу, его практиковали немногочисленные этнические меньшинства. Естественно, сейчас эти культуры и народности не сохранились, исчезли, ассимилируясь, сливаясь с ханьскими народами. Многие малые народности не имели собственной письменности, потому и не сохранилось упоминаний об их кровавых обрядах. Лишь иногда всплывает информация об этом при раскопках или случайные упоминания в исторических источниках и мифологии.

Жертвенники и храмы этих малых народов всегда тщательно охранялись не только обычными людьми. Были жрецы, посвящавшие этому всю свою жизнь, и они использовали весьма странные и оригинальные методы защиты. Вся деятельность жрецов была покрыта тайной даже для своего народа. Да наших дней сведения об этом дошли в виде легенд о искусстве Гу(1), которое популяризовали в романах.

Наставник Лян рассказал, что черная магия времен Вэй, Цзинь, Южной и Северной династий(2) — жалкая пародия на настоящее искусство Гу, во времена династии Сун(3) это вообще было чаще всего шарлатанство. А вот магические практики, существовавшие в эпохи, предшествовавшие династии Цинь(4) были подобны сверхспособностям и высокому искусству. И большинство магических техник было связано с использованием насекомых, червей, земноводных. В древние времена искусство Гу называли миньчун(5). Вероятно, эти загадочные обезьяны и трупы в масках — продукт этой самой древней магической практики.

Когда-то давно наставнику Ляну довелось услышать о загадочной разновидности миньчун, о так называемом чугу, драконьем паразите(6). Говорили, что такая магия может сделать любого человека или животное крайне агрессивным. Для этого использовали особый вид червей, которые проникали глубоко в горло жертвы, цепляясь хвостом за маску. Этот вид червей-паразитов не убивает своего хозяина, но захватывает нервную систему. В природе эти черви сами искали хозяина, но змеиный народ, видимо, научился использовать их в своих целях и ограничивать их деятельность, заключая в раковину на внутренней стороне маски. Думаю, когда я разбил маску на морде обезьяны, животное перестало нас атаковать именно потому, что освободилось от влияния паразита.

Теоретически черви могут размножаться и в теле хозяина. После того, как носитель умирает, они будут скрываться в определенном месте, например, внутри раковины в маске, и ждать, когда появится новый хозяин.

Труп, возле которого мы стояли, мог быть случайным охотником, попавшим сюда в древние времена, и случайно столкнувшимся с червем, который захватил его нервную систему.

Конечно, документальных свидетельств о существовании драконьего паразита нет, нельзя достоверно сказать, правда ли это. Однако неоспорим тот факт, что в маске прятались черви, и они проникали в человеческое тело через горло. Надо быть очень осторожным, учитывая возможность агрессии паразита.

У меня мурашки по коже бегали все время, пока я слушал наставника Ляна. На самом деле что-то похожее мне уже рассказывал отец. Но тогда я считал это сказками, которые лежат в основе сценариев голливудских фильмов. Вот уж не думал, что американцы для своих фильмов и книг позаимствовали древние техники наших народов. Даже не знаю, гордиться мне своей родиной или стыдиться.

Я обернулся и посмотрел на странный труп. Он все еще висел неподвижно, а бледное лицо, казалось, улыбалось, словно мертвец ожидал, когда же мы приблизимся, чтобы поприветствовать нас.

Лицо Лао Яна было перекошено то ли от страха, то ли от отвращения, он что-то пробормотал себе под нос, потом спросил наставника Ляна: "Страсти какие-то рассказываешь! Думаю, все не так страшно. Если просто поднести драконьего паразита к лицу и не дать ему куда-то забраться, ничего ведь не будет? Или есть какие-то скрытые опасности?"

Наставник Лян ответил: "Не могу тебе точно сказать, я же не специалист. А драконий паразит — вообще существо неизученное. Одно могу сказать: если уж он залезет в горло, так просто его уже не вытащить. А поскольку мы плохо понимаем, что это за червяк такой, лучше быть осторожными и не подходить близко. Кстати, дядя Тай упал, наверно, отсюда. Он, хоть и стар, но очень опытен, и не мог просто поскользнуться и упасть. Будьте осторожны."

Лао Ян нахмурился, словно собирался что-то сказать, но промолчал. Я спросил его, сколько еще нам потребуется времени, чтобы забраться наверх. Если ветки дальше будут располагаться еще гуще, это создаст серьезные проблемы, мы и так уже вымотаны почти до предела. Лао Ян ответил, что, по его мнению, наверху будет посвободнее. Он посветил вверх слабым светом фонарика. Положение мумий говорило о том, что все они спустились сверху, значит, как-то забрались туда. В любом случае, другой дороги у нас нет.

Я чувствовал, что оставаться здесь надолго не стоит, но есть один неприятный момент. С наставником Ляном кроме дяди Тая был еще босс Ван. Если этот жирдяй еще жив, то, скорее всего, находится где-то наверху. Значит, у нас могут быть проблемы: если он устроит впереди засаду, то вполне может убить нас троих.

"В этом есть смысл, — поддержал меня Лао Ян. — Подожди минутку. Запустим ракету и посмотрим, есть ли впереди опасность." Он достал ракетницу и выстрелил вверх.

Сигнальная взлетела, ничего не задев, и не ударилась о свод пещеры. Я застонал: высота полета сигнальной ракеты может достигать двухсот метров. Если нам предстоит такой подъем, это просто ужасно.

Ракета, наконец, взорвалась, я посмотрел наверх. Как и ожидал Лао Ян, ветви выше нас действительно располагались намного реже, но все равно загораживали обзор. Но я все же кое-что заметил, вот только не мог рассмотреть, что именно.

Горящая ракета начала падать, Лао Ян, наблюдая за ней, сказал: "Кажется, босс из Гуандуна не устроил нам засаду. Может, дядя Тай единственный добрался сюда живым. В конце концов пройти через боевые порядки мертвецов в гробнице было довольно сложно... А что это там такое?"

Сигнальная ракета светилась примерно в шестидесяти метрах от нас, освещая множество странных бугорков на бронзовом стволе. Присмотревшись к ним, я почувствовал, как от страха леденеет мой затылок, и холодный пот стекает по ногам вниз: в десяти метрах над нами весь бронзовый ствол был покрыт лицами. Точнее, это были не лица, а те самые странные маски.

Примечания переводчика

(1) Искусство Гу, гушу, 蛊术, на русский можно перевести, как "черная магия", но термин несколько отличается. Иероглиф шу означает искусство, а иероглиф гу неоднозначен: колдовство, яд, обольщение, но одновременно это 18-я гексаграмма Ицзина, "Исправление". Другими словами, искусство Гу (Гушу) направлено не на сотворение зла, подобно европейской черной магии, а на взаимодействие с силами зла с целью исправить какое-то событие (действие, явление) реального мира. Проще говоря, "неплохое дело плохими способами."

(2) Вэй, Цзинь, Южная и Северная династии: имеется в виду период с 200-х годов нашей эры.

(3) Времена династии Сун: имеется в виду примерно второе тысячелетие нашей эры.

(4) Эпоха, предшествовавшая династии Цинь: имеется в виду период до первой империи в Китае, до двухсотых годов до нашей эры.

(5) Миньчун, 皿虫, дословно переводится, как "червь в сосуде".

(6) Драконий паразит, чугу螭蛊. Иероглиф 螭 , чу, обозначает безрогого дракона (в некоторых переводах уточняется его цвет (желтый). Думаю, что этот иероглиф имеет негативную окраску, так как в других сочетаниях (駟螭) обозначает чудовище, часто используется для обозначения злого духа. Негативную окраску усиливает и связанный иероглиф蛊, который обозначает как собственно "яд", так и ядовитую тварь (существо в закрытом сосуде с другими ядовитыми, пожравшее остальных и накопившее в себе яд всех съеденных), паразита, мстительную душу.

(7)Этот абзац переведен не точно. Я использовала вольный перевод, чтобы точнее донести суть деятельности паразитов.

Глава 27. Подняться ввысь

Там, где ракета была ближе всего к стволу, маски начали двигаться, словно избегая горячего воздуха, пытались спрятаться. Они были похожи на жуков с нарисованными на панцирях человеческими лицами.

Наверно, именно так и выглядели "драконьи паразиты", о которых рассказывал наставник Лян. Древний народ Змеиного царства выращивал их внутри каменных масок. Со временем черви стали использовать эти маски в качестве панциря, там же и размножались. Совсем недавно я сомневался в истинности этой легенды, и не ожидал, что так скоро увижу этих тварей своими глазами, да еще в таком количестве.

Маски, поблескивая в свете падающей ракеты, покрывали сплошной массой ствол бронзового дерева. Лица на масках поражали своим разнообразием эмоций: боль, отвращение, печаль, усмешка. Это выглядело настолько странно и жутко, что у меня волосы встали дыбом.

Наставник Лян, который только что спокойно рассказывал про древних червей, сейчас, увидев их воочию, растерял все свое спокойствие и двух слов связать не мог. Он дрожал и заикался: "Бра... братья, они же все живые! Эти черви живут под масками. Что нам делать? Как пройти мимо них?"

"Без паники! — рявкнул Лао Ян. — Посмотрите, как они реагируют на свет и тепло. Они разбегаются прочь. Если мы зажжем факел и будем подниматься, не делая резких движений, думаю, они не посмеют приблизиться к нам."

Я покачал головой: "Не будь так уверен. Температура и яркость вспышки сигнальной ракеты очень высокие, могут быть даже смертельно опасными для таких мелких тварей, долгое время живших в темноте. Но свет факела намного слабее. Если ты помнишь, обезьян удалось испугать ракетой, но от факела они только уворачивались и сразу возвращались назад. Думаю, если ты поднимешься, вооруженный только факелом, то проиграешь, попадешь в окружение, из которого будет трудно выбраться."

"Тогда что прикажешь делать? — спросил меня Лао Ян. — Идеи у тебя есть?"

"Не знаю я, что может нам помочь, — с сомнением ответил я. — Но есть одна мысль, возможно, это сработает."

"Да ладно, я знаю, что в твоей голове всегда есть годные идеи. Просто скажи, что делать," — нетерпеливо подгонял меня Лао Ян.

Указав на каменную стену колодца, я пояснил: "По стволу прямо в гущу этих тварей подниматься опасно. Если то, о чем рассказывал наставник Лян, правда, им достаточно просто забраться на лицо жертвы, потом их уже не снять. Проще обойти их стороной. Надо найти способ добраться до стены колодца, там есть много пещер, может быть, получится даже подняться по стене вверх, а в пещерах мы сможем передохнуть."

Глядя в указанном мною направлении, Лао Ян с сомнением покачал головой: "Это... а не далековато ли?"

Я кивнул, соглашаясь, и продолжил объяснять: "Я ж не просто всякую фигню придумываю, разве у нас нет веревки? Повезет, если она достаточно длинная. Если же нет, нам остается только вернуться и в следующий раз прийти сюда с огнеметом."

Лао Ян снял с себя веревку, которую забрал ранее из запасов дяди Тая. На мотке была этикетка с маркировкой UIAA(1). Такие веревки и тросы используют альпинисты-профессионалы, промышленные высотники и спецназ. Похоже, люди дяди Тая не привыкли экономить на снаряжении.

Помогая третьему дяде собирать снаряжение для экспедиции во дворец Лу Шан Вана, я изучил много полезной информации. Знаю точно, если диаметр такой веревки больше десяти миллиметров, она может выдержать рывок силой в три тонны(2) при внезапном падении. Теоретически она должна выдержать вес трех человек, если ползти по очереди...

Прочности-то у веревки хватает, но как насчет длины. Не разматывая веревку, я прикинул ее размер и огорченно вскрикнул: всего десять метров, до стены колодца не хватит.

"И что мы будем делать? — спросил Лао Ян. — Даже если мы соединим все ремни, которые найдем и снимем с себя, этого будет недостаточно."

Прощупав веревку, я обнаружил, что она двойная, с шестнадцатипрядной оплеткой(3). Это придало мне уверенности: "Все в порядке. Мы просто разделим двойную веревку на две одинарные и соединим их. Должно хватить по длине."

"Молодой брат У, получится ли? — засомневался наставник Лян. — Эта веревка и так очень тонкая. Если расплетем, она будет тоньше рисовой лапши, не порвется ли под нашим весом?"

"Расчеты прочности этих веревок я видел в зарубежных журналах. Там редко ошибочные сведения попадаются."

Сняв тонкую оплетку, я вытащил двойной нейлоновый трос и тоже засомневался — он действительно чертовски тонкий. Мой разум убеждал, что такая тоненькая веревка не должна выдержать даже ребенка. Но ведь я видел расчеты. Армированное нейлоновое волокно диаметром от восьми миллиметров уже можно использовать для альпинистской страховки, она даже выдерживает рывки при нескольких сильных падениях. Риски, конечно, есть, поэтому в нормальной ситуации такую веревку дублируют. Но у нас она единственная. Остается лишь молиться богам, чтобы все обошлось.

"Надо верить высоким технологиях и научно-техническому прогрессу, — убеждал себя я. — Никогда не будет так, чтобы что-нибудь было..."(4)

Я отдал веревку Лао Яну, он достал из рюкзака бутылку с водой, привязал амфорным узлом(5) ее в качестве груза и забросил в сторону стены. После нескольких неудачных попыток, наконец, удалось зацепить веревку за сталагмит, натянуть и прочно закрепить.

"Дело сделано, — сказал Лао Ян. -— Но черт возьми, старина У, мы и в прочности веревки не уверены. А что мы может сказать о прочности сталактита?"

"Откуда мне знать!" — огрызнувшись, я подумал о том, что произойдет, если камень окажется ненадежным. В лучшем случае нас отбросит обратно и мы врежемся в ствол. Хорошо, если ветки не проткнут нас насквозь, превратив наши тела в подобие сита.

С нашей стороны Лао Ян привязал веревку к бронзовой ветке стопорным узлом, который можно было развязать, находясь на противоположной стороне(6). Этот узел мне казался очень сложным, я был поражен умениями друга и спросил, где он научился этому. Оказалось, все это тюремные навыки.

Когда все было готово, я натянул веревку, чтобы проверить, насколько прочно она закреплена, затем предложил переползти по ней на ту сторону. Но никто не решался отправиться первым. Взгляд наставника Ляна говорил, что он лучше умрет, чем доверится такой тонкой веревке. Лао Ян смотрел на меня щенячьими глазами, пытаясь решиться на смелый шаг. Я дважды указал на веревку, но они оба только головами мотали. Поминая всех их предков до седьмого колена, я стиснул зубы и пошел первым.

Перед этим я отдал ракетницу и рюкзак Лао Яну, чтобы максимально уменьшить свой вес. Эти вещи можно привязать к концу веревки и забрать, когда доберемся до стены. Но Лао Ян заставил взять с собой пистолет. Он не особенно доверял темным пещерам на стене: если возникнет что-то чрезвычайное, мне надо будет защищаться.

Я вздохнул, чувствуя себя мучеником, отправляющимся на казнь, похлопал своих спутников по плечам и пополз.

В ту секунду, когда мои ноги оторвались от устойчивой бронзы, мне показалось, что вместе с веревкой до предела натянулись и мои нервы. Слушая скрежет своих зубов, я был готов услышать еще и треск рвущейся веревки, но пока до меня доносился лишь неприятный скрип затягивающихся узлов с обеих сторон.

Стараясь не смотреть вниз, я полз вперед, но долго не выдержал и посмотрел... Божечки мои! Со стоном я закрыл глаза и начал молиться Амитабхе.

Со стороны дерева донесся нетерпеливый голос Лао Яна: "Эй, старина У, что ты трешься на одном месте? Задерживаться на веревке опасно, двигайся быстрее."

Пообещав передать привет всем предкам Лао Яна, если сорвусь, я глубоко вздохнул, размял руки и ноги, насколько это было возможно, и двинулся дальше. Проблема была не только в прочности веревки. Она была очень эластичной, и каждое движение приводило к тому, что меня раскачивало над пропастью, как на качелях. Приходилось замирать и ждать, пока это движение прекратится, иначе начинала кружиться голова. Кроме того, веревка была тонкая, держаться за нее неудобно, она скользила в ладонях, приходилось чуть ли не ногтями в нее вцепляться. Очень скоро я совсем обессилел, в голове не было не одной мысли, кроме стремления добраться до устойчивой поверхности. Оказавшись у стены, я обнял сталагмит и сел возле него, тяжело дыша, ноги меня больше не держали.

Факел я захватил с собой, теперь зажег его и воткнул в какую-то дыру в стене. Затем обернулся посмотреть, как там дела у моих друзей. Наставник Лян, дрожа, собирался ползти по веревке, но Лао Ян остановил его и крикнул мне осмотреться на месте. Вдруг в пещере опасно, зачем всем лазить туда-сюда.

Входы в окружающие пещеры оказались небольшими, высотой всего в половину человеческого роста и, кажется, эти пещеры были искусственными, выдолбленными в скале людьми. Однако в течение тысячи лет сюда попадало много осадков: внутри было сыро, а снаружи возле пещер образовалось множество сталагмитов. Возможно, эти пещеры были созданы в тот период, когда отливали бронзовое дерево.

Между пещерами было всего три-четыре фута. Не самый легкий путь наверх, но добраться туда можно. В самих пещерах ничего не было. Мне казалось, что я видел какое-то движение, когда находился на бронзовом дереве, но, возможно, это была иллюзия, вызванная игрой света и тени. Тем более, что в такой атмосфере человеческий разум способен собственную тень принять за демона.

Успокоив себя, я махнул рукой Лао Яну, подтверждая, что все в порядке.

Он похлопал наставника Ляна по спине, разрешая двигаться вперед. Тот потер лицо руками, зацепился за веревку и пополз.

Наблюдать за ним было страшно, проще самому еще раз проползти туда и обратно. Не буду описывать страдания старика. Через десять минут я наконец поймал его за руку и затащил в пещеру.

Последним шел Лао Ян. Глубоко вздохнув, он привязал фонарь к руке, еще раз проверил узел на бронзовой ветке и скользнул по веревке над пропастью. До середины он дополз достаточно быстро, как вдруг сталагмит рядом со мной издал странный звук. Мы все трое с ужасом уставились на камень: у основания появилась трещина.

Да что ж так не везет?! "Лезь! — закричал я. — Не тяни, лезь быстрее!"

Отчаянно жестикулируя, я звал друга, но он оставался неподвижным, уставившись куда-то вверх. А затем начал пятиться назад, жестикулируя, словно звал меня за собой.

Что это с ним? Я ненадолго задумался, чувствуя зловещее предчувствие.

А Лао Ян в отчаянии указал куда-то вверх и прошептал: "Беги..."

Наставник Лян и я посмотрели туда, куда указывал Лао Ян, и онемели от ужаса.

К нам по стене приближались черви в масках, наползая друг на друга и издавая странный шуршащий звук, похожий на шум прибоя. Казалось, прямо из стены на нас смотрит множество людей.

Какой же я идиот! Я полный кретин! На дереве были черви, но я не ожидал, что они появятся и на стене. Теперь все кончено. Я не хочу закончить, как эти обезьяны. Это же форменное блядство: остаться до конца жизни марионеткой драконьего паразита! Лучше спрыгнуть вниз и остаться висеть мумией на бронзовых ветках.

Лао Ян, удивляясь, почему я не предпринимаю ничего, кричал: "Не падай духом! Просто перережь веревку"!

До меня, наконец, дошло, что надо сделать, я соскользнул вниз по веревке и завис над пропастью. Сталагмит затрещал сильнее. Наставник Лян бросился следом за мной, веревка растянулась сантиметров на десять. Треск еще больше усилился, а следом раздался звук, от которого похолодело сердце. Самая прочная в мире веревка диаметром восемь миллиметров не выдержала нашего общего веса.

С резким хлопком она оборвалась на стороне бронзового дерева. Пролетев над пропастью по большой дуге, как гигантские качели, мы с размаху ударились о стену колодца. Казалось, что все мои внутренности перемешались в кровавое месиво.

Хуже всего пришлось Лао Яну, который оказался на самом конце веревки. Некоторое время он скользил по стене, пока не смог зацепиться за трещины в камне и остановиться. Нам с наставником Ляном тоже не сладко пришлось. Ощупав голову, я обнаружил глубокую рану, из которой текла кровь. Наставник Лян никак не мог удержаться за веревку и скользил вниз, к счастью, под ним оказался Лао Ян.

Сталагмит наверху продолжал издавать треск, он мог отколоться в любой момент. Я поспешил протянуть руку, охватить еще целый сталактитовый столб, запрыгнул в пещеру, а затем потянул к себе наставника Ляна. Он был напуган до смерти, но смог слабо улыбнуться и поблагодарить. Словно услышав его голос, сверху свалилась маска с червем и упала ему на лицо.

Мне показалось, что из-под маски торчат несколько крабоподобных лапок. Наставник Лян закричал, пытаясь закрыть лицо руками, но уже было поздно, маска словно присосалась к нему. В отчаянии он скреб пальцами, пытаясь сорвать ее. Несколько раз ему удалось оттащить от себя ее на несколько сантиметров, но тварь упорно возвращалась на место. Я хотел помочь ему, но он метался, как сумасшедший. Едва я смог приблизиться, как он толкнул меня, и я полетел в пропасть, к счастью, сумел схватиться за веревку, соскользнул по ней и остановился над Лао Яном.

Глядя в бездну под своими ногами, я проклинал всех демонов, которые тут обитали, и собирался снова подняться, чтобы помочь наставнику Ляну. Но как только я поднял голову вверх, черная тень, похожая на большую ладонь с растопыренными пальцами, упала на меня сверху, закрыв лицо полностью. Я словно погрузился во тьму, ничего не видел, а мне в рот пыталось забраться что-то пушистое и тонкое.

Я запаниковал: свободной у меня была лишь одна рука, другой я держался за трещину в скале. Но все равно сумел оторвать от себя тварь и отшвырнул ее, случайно попав в Лао Яна. Маска зацепилась лапками за его штанину. Ругаясь на чем свет стоит, Лао Ян разбил маску прикладом обреза.

Я вздохнул с облегчением. Но рано обрадовался: еще четыре или пять тварей прыгнули в мою сторону. Вздрогнув, я поднял руку и выстрелил. Однако, сделав четыре выстрела, ни в одну не попал, и следом нахлынуло еще около дюжины таких же тварей. Лао Ян и я, отступая вниз, услышали, как страшно завыл наставник Лян. Я посмотрел наверх: ему было совсем плохо, все его тело было покрыто масками. Он едва успевал сорвать со своего лица одну, как тут же на ее месте оказывалась другая, и еще несколько прыгали на него сверху.

Отступая вниз, я выстрелил еще несколько раз, но это была напрасная трата патронов. Черви в масках наступали со всех сторон, пытаясь накрыть нас, словно волной. Окружающие стены были сплошь покрыты этими тварями, издававшими странные звуки, от которых боль пульсировала в висках. Многие бросались прямо в лицо: малейшая оплошность — и мы окажемся в их плену.

Спускаться ниже было опасно, вперед идти некуда: твари окружили нас кольцом. В отчаянии Лао Ян выстрелил из обреза, и несколько масок разлетелись на мелкие осколки, падающие на меня, словно снег.

Но на их место сразу же пришли следующие, стрелять по ним было бесполезно. Лао Ян накрыл голову курткой и крикнул мне: "Старина У! Я прикрою тебя. Поторопись, закрой чем-нибудь лицо и возьми факел!"

Я его сразу понял: факел, который я принес, все еще торчал в стене, и вокруг него не было ни одной маски. Очевидно, эти твари все-таки боятся огня. Вот только расстояние между мной и спасительным огнем было заполнено ими, подняться было невозможно. Я попытался переложить ответственность на друга: "Давай лучше ты иди, а я тебя прикрою!"

"Мне добираться дальше! — возразил Лао Ян. — У тебя шансов больше! — и он в отчаянии хлопнул себя по бедру. — Что за блядское невезение!"

Я смотрел на этих тварей, и сердце мое трепетало. Вообще-то они не такие уж и сильные, но их слишком много, и их слабые тельца защищены каменными масками. За тысячу лет они, вероятно, хорошо научились использовать эту каменную защиту, которую им дали люди, поэтому их так сложно убить. Не могу представить, сколько их создали жрецы змеиного народа, чтобы защитить свое бронзовое дерево.

Лао Ян сбросил очередную тварь со своего тела и попытался добраться до меня. Взглянув в мою сторону, он внезапно застыл в изумлении и спросил: "Старина У, что это с тобой?"

Я видел, как несколько масок упали ему на плечи, пытаясь пробраться под куртку, закрывающую лицо, и крикнул в ответ: "А что со мной? Сам будь осторожнее!"

Лао Ян сбросил тварей со своего плеча и сказал: "Старина У, что с тобой не так? Это неправильно!"

"Да что случилось? — не выдержал я. — Хватит загадками говорить!"

"Посмотри на себя, на тебе нет ни одной твари! Почему они не лезут на тебя? Это невозможно!"

Я осмотрел себя, насколько это было возможно, потом взглянул на Лао Яна и наставника Ляна. Они оба были покрыты масками, пытающимися добраться до их лиц. А вот на мне их действительно не было.

И тут я вспомнил, что всего лишь одна тварь в самом начале попыталась вцепиться мне в лицо, и довольно быстро я смог от нее избавиться. А затем они просто мельтешили вокруг. В хаосе борьбы я не заметил этого, но сейчас чувствую, что мне повезло. Не просто повезло: что-то со мной действительно не так. Ко мне они тоже ползли, но когда оказывались рядом, сразу меняли направление, словно на меня какое-то табу наложено или я был факелом.

"Что происходит?" — подумал я и попытался схватить ближайшую маску. Но даже прикоснуться к ней не успел, как тварь шарахнулась назад.

Мы с Лао Яном в удивлении уставились друг на друга. Это было необъяснимо. Лао Ян вскричал: "Владыка неба, это же круто. Посмотри, может у тебя на руках что-то такое, что их отпугивает."

Но на моих руках ничего особенного не было, только грязь и кровь от мелких ссадин.

Странно, почему они меня боятся? Их паразитизм какой-то избирательный?

Я вспомнил, как от Молчуна шарахались жуки-трупоеды, и задумался.

Стоп, может быть это... кровь?

Но я же не Молчун, я обычный человек, как эти твари могут бояться меня?

Я с сомнением смотрел на свои руки, в голове стоял туман, я ничего не мог понять.

Лао Ян в это время уже сопротивлялся из последних сил. Решив еще раз попробовать, я протянул руку в его сторону и то, что последовало, поразило меня. Тварь в маске отцепилась от Лао Яна и, шевеля лапками, как испуганный таракан, почуявший дихлофос, метнулась прочь. Именно так и трупоеды разбегались от Молчуна.

"Невозможно!" Я чуть челюсть на землю не уронил, но сердце подсказывало, что еще как возможно.

Лао Ян, не понимая, что происходит, все еще кричал, чтобы я лез за факелом. Но я хлопнул его по плечу и сказал: "Подожди, кажется, у нас есть другой способ."

Забравшись к наставнику Ляну, который уже бился в судорогах, не в силах противостоять паразитам, я снова протянул руки — и твари ровным строем отступили, издавая испуганный писк.

Лао Ян ошеломленно смотрел на меня, словно видел перед собой какое-то чудовище. Стараясь не обращать внимание на его реакцию, я поднес руку к лицу наставника Ляна. Маска, прилепившаяся к нему, недовольно зашевелилась, я схватил ее и потянул на себя. За маской тянулся длинный червь, покрытый слизью, похожий на длинный язык, который уже успел наполовину забраться в горло старика. Когда я полностью вытащил этот "язык" из него, старика стошнило.

Драконий паразит в моей руке яростно извивался, я с трудом поймал его, сдавил, из мерзкого тельца потекла отвратительная зеленоватая жижа.

Остальные маски отступили, но не ушли далеко. Мы оказались в кольце, которое продолжало сжиматься. Лао Ян схватил факел и стал размахивать им, вынуждая тварей отступить. Наставник Лян кашлял, но, кажется, постепенно приходил в себя. Отогнав тварей на почтительное расстояние, Лао Ян втащил веревку. Оказалось, что все наши вещи остались на бронзовом дереве. Неизвестно, сможем ли мы их вернуть.

Я смочил губы наставника Ляна водой из бутылки, которая была привязана к веревке. Наконец, он пришел в себя. Увидев меня, он шмыгнул носом и слезы потекли по его щекам. Я растерялся, поспешил отойти в сторону и чуть не врезался в Лао Яна, который все еще не мог успокоиться. Расслабляться пока еще не стоило, но все же факел отпугнул тварей, и они пока не рисковали приблизиться. Лао Ян вернул факел на место и, вздохнув с облегчением, спросил меня: "Старина У, так что с тобой случилось? С каких это пор ты стал божественной коровой?(7) Не мог сразу избавить нас от этой напасти?"

Все еще глядя на свои руки, я качал головой: "Да не знаю я, что со мной. Мне все это кажется каким-то странным сном."

Лао Ян, заметил кровь на моих ладонях, принюхался. Но судя по его глазам, он и сам не верил в мое могущество: "Слушай, может с тобой по дороге сюда случилось что-то странное? Подумай об этом. Ну, может ты столкнулся с чем-то, вляпался во что-то, а сам не заметил."

Какое-то время я пытался вспомнить. Но чего я только не касался, во что только не вляпывался. И все равно: не может быть моя кровь какой-то там чудодейственной. Иначе бы у меня не было столько проблем во дворце Лу Шан Вана. Ах да, я же тогда измазался кровью Молчуна. Неужели она до сих пор действует? Подумав об этом, я отрицательно покачал головой.

Наставник Лян, прислушавшись к нашему обсуждению, спросил, о чем мы так увлеченно спорим. Конечно, он не знал, ведь когда все случилось, его лицо было полностью закрыто маской с паразитом. Не дав мне слова сказать, Лао Ян затарахтел: "Ты даже себе не представляешь, какой у нас старина У могущественный, прям божество ходячее. Слушай, как дело было..."

Наставник Лян, внимательно выслушав рассказ Лао Яна, задумался и спросил меня: "Молодой брат У, а тебе никогда не доводилось есть что-нибудь такое черное и большое..."

Примечания переводчика

(1) UIAA — требования к техническим характеристикам веревок, канатов и тросов, используемых для альпинизма. По классификации UIAA веревки могут быть динамическими и статическими. Динамическая веревка применяется для страховки первого на маршруте (для нижней страховки). Статическая веревка не применяется для нижней страховки и используется для организации перил, в спасработах или промышленном альпинизме. На статическую веревку также есть европейские нормы. Основное отличие их от динамических - статическая веревка на должна сильно растягиваться ( не более 5% при грузе 150 кг.).

Нормативы UIAA следующие:

(2) "Веревка может выдержать рывок силой в три тонны." Имеется в виду не вес, который выдерживает веревка, а силу рывка в определенный промежуток времени. 3 тс(тонна-сила)=3000 кгс(килограмм-сила)=29419.95 Н — международные единицы измерения силы. О промежутке времени У Се ничего не говорит. Обычно время рывка измеряется в секундах. По нормативам не более 2-3 секунд. Не очень уверенно себя чувствую в расчетах. Но норма силы рывка для человека весом в 80 кг равна примерно 15000 Н. Стало быть, веревка, которую оценивает У Се выдержит не более двух человек среднего веса, либо все трое должны весить не более 55 кг. Вероятно, У Се с самого начала рассчитывал на вес одного человека, предполагая, что ползти они будут по очереди.

(3) Альпинистский шнур или веревка состоят из сердечника, двух или трех крученых нейлоновых нитей и оплетки. Самое прочное плетение 16-прядное, больше встречается редко, меньше — менее прочное, поэтому восьмипрядную оплетку часто кладут в два слоя.

(4) "Никогда не было так, чтобы что-нибудь и было." В оригинале 总不会这么倒霉(все не так уж и плохо). Но переводчик не удержался. Ведь У Се все время шутит. Почему бы не пошутить немножко по-русски в русском переводе.))) Цитата переводчика - фраза из анекдота "И никогда не было бы так, чтобы что-нибудь было, а случись оно что — вот тебе и пожалуйста".

(5) Амфорный узел применялся ещё в античном Средиземноморье в качестве «ручки» для переноски амфор, за что и приобрёл своё название. В книге узлов американский журналист Эшли писал о том, что узел впервые был нарисован Родингом в 1795 году. Американские ковбои использовали его как узду для лошадей. Другое популярное применение узла — закрепление бутылок для охлаждения в воде. Вязание узла — сложное, и требует предварительной наработки.

(6) Стопорные узлы используется при наведении переправы. Функций у этих узлов две: 1. фиксация веревки или каната для переправы; 2. Возможность легко развязать узел на расстоянии. Видов стопорных легко развязывающихся узлов много, какой именно использовал Лао Ян, не уточняется.

(7) Божественная корова. Лао Ян вспомнил традиции индуизма, в котором корова почиталась, как божество. Более того, корове приписывалась способность изгонять зло. В том числе она считалась проводником в загробный мир праведников. В китайской мифологии (видимо, это заимствовано из индуизма) также был страж загробного мира с головой быка (牛头)

Глава 28. Испивший кровь цилиня

Я был удивлен его вопросом и не знал, что ответить: "Насколько большое? Я много чего ел раньше. Откуда мне знать, что вы имеете в виду? Наставник Лян, поясните, что такого я мог съесть?"

Он обмакнул пальцы в кровь, стекавшую у меня по лицу, понюхал ее и сказал: "Слушая рассказ брата Яна, я кое-что вспомнил. Один мудрый старик рассказывал мне когда-то, что есть одна вещь... одно лекарство... В общем, испивший кровь цилиня(1) обретет способность отгонять злых духов и монстров собственной кровью, точно так же, как ты отогнал драконьих паразитов. Это очень редкое лекарство, известное только в Китае. Подумай, не ел ли ты что-то подобное?"

В последнее время произошло много чего странного. Чего мне только в рот не попадало. И я не болел так уж часто, чтобы жрать лекарства. Вообще не имею привычки запоминать, что я ем. Потому я не сразу вспомнил.(2)

Лао Ян, смеясь надо мной, сказал: "Я слышал, что кровь черной собаки и кровь петуха тоже могут отгонять злых духов. Подумать не мог, что у тебя, старина У, есть такие же способности. Никому об этом не говори, иначе к тебе очередь выстроится, чтобы крови набрать. Выдоят досуха." И он снова засмеялся.

"Блять, тебя не учили культуре?(3) — возмутился я. — Дерьмовый ты друг! Нечего сравнивать меня со всякой фигней, человеческая кровь всегда была самым сильным средством избавления от злых духов. Слышал о крови осужденных на казнь? До сих пор некоторые просят палачей окунуть белую ткань в кровь казненных, а потом вывешивают ее на дверной балке, чтобы злые духи обошли этот дом стороной. Не говори ерунды, если ничего не понимаешь!"

Заметив мое искреннее возмущение, Лао Ян рассмеялся еще громче, но вдруг затих, схватившись за спину. Наверно, здорово приложился, когда мы врезались в скалу, если даже смеяться ему больно.

Впрочем, он это заслужил, нечего насмехаться над друзьями. Я перестал обращать на него внимание и снова обратился к наставнику Ляну: "Вы бы уточнили, как выглядит это лекарство. Большой и черный — слишком много всего можно так описать. Может, есть что-то более конкретное?"

Наставник Лян смутился: "Я же не видел это собственными глазами, лишь слышал рассказы других. И это было давно, подробностей я уже не могу вспомнить."

Я разочарованно вздохнул.

А старик ободряюще улыбнулся: "Все это не важно, младший брат. Если бы не ты, сейчас мы были бы мертвы. Возможно, это твоя судьба, которая спасет тебя в будущем. Подумай об этом: если ты в будущем решишь остаться даодоу, то эта способность тебе пригодится в гробницах."

Мне стало не по себе от его слов. Пока все, что связано с гробницами, доставляло мне кучу проблем и никакой радости. Я стану даодоу, только если захочу свести счеты с жизнью. Я решил закончить обсуждение моей персоны: "Кстати, мне анализ крови никто не делал, потому нельзя с уверенностью сказать, что это именно моя кровь вас спасла. Думаю, нам надо продолжить путь, а о моих мистических способностях можно будет поговорить потом."

Наставник Лян заметно устал и был не прочь передохнуть, но заметил прячущихся в тени драконьих паразитов и согласился со мной. Мы начали подъем вверх, но вскоре Лао Ян схватил меня за руку, неуверенно попросив: "Погоди... Давай остановимся!"

Я обернулся: лицо его было бледным, покрытым капельками холодного пота, губы кривились словно от боли. Чувствуя беспокойство, я спросил, в чем дело.

Лао Ян, держась одной рукой за трещину в стене, другой указал на спину: "Я не знаю, что произошло. Когда я смеялся, спина резко заболела. Наверно, когда порвалась веревка, я ушибся сильно и повредил мышцы. Думал, пройдет, но сейчас так больно, что мне трудно двигаться."

Нас тогда действительно хорошенько приложило. Я сам до сих пор чувствовал боль во всем теле, но в азарте боя с паразитами почти не замечал ее. Сейчас, когда все позади, неприятные ощущения сильнее давали о себе знать. А Лао Ян был внизу, потому ему пришлось хуже, чем нам со стариком. Вдруг у него кости сломаны?

Сказав ему не шевелиться, я приподнял одежду. На спине, на уровне третьего ребра темнел кровоподтек, в центре которого была небольшая вмятина. Я легонько нажал на края синяка, и Лао Ян громко взвизгнул, отбросив мою руку.

Это меня еще больше встревожило. Вряд ли это просто ушиб, если болит даже от легкого прикосновения, неужели, правда, перелом?

Лао Ян с трудом обернулся ко мне и спросил, что я вижу. Хмурясь, я не знал, что ему ответить: "Трудно сказать на глаз. Но если тебе так больно, ты не можешь двигаться дальше. Может быть, у тебя сломаны ребра, пока тебе не стоит напрягаться, это не шутки. Надо найти удобное место и внимательно тебя осмотреть."

Но Лао Ян торопился добраться до верха, как бы ему не было трудно: "Внимательный осмотр избавит меня от боли? Батареи в фонарях садятся, мы не можем надолго задерживаться."

Однако, наставник Лян, бросив беглый взгляд на спину Лао Яна, поспешил меня поддержать: "Нет, брат Ян, молодой брат У прав. У тебя на спине большая вмятина. Мы должны осмотреть тебя. Если ребра на самом деле сломаны, надо наложить повязку, иначе они могут проткнуть легкое, и ты умрешь. Я кое-что смыслю в этом. Мы уже почти добрались, нет ничего плохого в том, чтобы чуть задержаться."

Лао Ян хотел ответить, но его снова скрутило от боли, и слова превратились в стон. Сбоку я заметил две небольшие пещеры, где можно было расположиться с относительным удобством. Выбрав самую просторную, мы с наставником помогли Лао Яну забраться туда. Горящий факел я воткнул в стену у входа, чтобы драконьи паразиты не пролезли внутрь.

В глубину пещера была около семи-восьми метров, высота у входа — чуть меньше метра. Наверно, в течение многих лет сюда не проникал солнечный свет, и все стены были покрыты плесенью. На первый взгляд казалось, что тут есть следы человеческой деятельности, но это не было очевидно: пройдя пять-шесть метров в глубь, я заметил, что дно пещеры представляет собой грубый камень без каких-либо следов обработки.

Но опасности тут вроде бы не было. Я убрал пистолет за пояс, а наставник Лян в это время соорудил повязку, использовав ракетницу и обрез в качестве шины. После наложения повязки лицо Лао Яна чуть-чуть разгладилось, видимо, ему стало немного легче. А я подумал, что этот старик — на все руки мастер. Если когда-нибудь мне придется еще раз связаться с даодоу, вряд ли повезет встретить такой же талант.

Когда наставник Лян закончил, я шепотом спросил его, как обстоят дела у Лао Яна. Понизив голос, он ответил: "Не могу точно сказать, но похоже, что у него сломаны ребра. Я наложил давящую повязку, она должна помочь. Но, молодой брат У, тебе лучше отговорить своего друга о того, чтобы идти дальше. Он не выдержит подъем."

Я внимательно посмотрел на старика: понятное дело, что ему самому не слишком хочется продолжать путь. За все время он уже не раз заикался об этом. Вполне естественно, что в его возрасте такие испытания слишком тяжелы. Но до сих пор настоять на своем ему мешало упорство Лао Яна. Сейчас же сама судьба подкинула ему отличное оправдание, и он пытается воспользоваться этой возможностью.

Поэтому я не был уверен, стоит ли ему доверять в оценке состояния моего друга.

Заметив мою неуверенность, наставник Лян поспешно сказал: "Младший У, хоть я и не был с вами с самого начала. Но сейчас мы зависим друг от друга, я не могу тебя обманывать. Посмотри на своего друга и подумай сам — сможет ли он карабкаться вверх по отвесной скале? Боюсь, в этом случае мы все погибнем."

Я посмотрел на Лао Яна, сейчас ему было больно, и на наш со стариком разговор он не обращал внимания. Похлопав наставника Ляна по плечу, я ответил: "Хорошо, не будем торопиться с решением. Тебе тоже надо немного отдохнуть. А потом уже обсудим, куда идти: для обратного пути нам тоже нужны силы."

Наставник Лян пробормотал что-то, отвернувшись, потер бедро и замолчал. Я проверил оставшиеся у нас вещи, сел, потирая виски, и стал обдумывать слова старика.

Изначально меня не особо интересовали сокровища, о которых грезил Ли Пипа. Я бы вообще не пошел бы сюда, если бы не настойчивые просьбы Лао Яна. И уже много раз я сам задумывался над тем, чтобы вернуться, потому что мне было тяжело, я готов сдаться в любой момент. А еще я в глубине души понимал, что наставник Лян прав: у Лао Яна серьезная травма, возраст старика дает о себе знать, да и я тоже достиг своего предела выносливости. Продолжать подъем не разумно.

Но с другой стороны, такое решение огорчит Лао Яна. В конце концов, мы оба все это начали. И мы друзья. Если сейчас я приму сторону кого-то постороннего, мой друг почувствует себя преданным, и нашей дружбе придет конец. А кроме того, хоть наставник Лян и выглядит слабым и бесполезным, но он опытен и умен. И вполне возможно, он не столь искренен, это может быть уловка, чтобы рассорить нас. Если соглашусь с ним — попаду в расставленную им ловушку. Это действительно дилемма.

Думал я долго, но так и не смог принять правильное решение.

Я посмотрел, что делают мои спутники. Наставник Лян уже крепко спал, он выглядел измученным и изредка похрапывал. Глаза Лао Яна тоже были закрыты, но кажется, его сон не был крепким из-за боли. Пещера, в которой мы расположились, была сырая и холодная, но тут все равно удобнее, чем висеть на отвесной скале или спать на бронзовых ветвях. Глядя на спящих рядом людей, я чувствовал, как и на меня накатывают волны нескончаемой усталости. Я понимал, что хоть один из нас должен бодрствовать на всякий случай, но не смог справиться и быстро заснул.

Сон мой был крепок и сладок, когда я проснулся, все мышцы были расслаблены, а в теле ощущалась покалывающая, но не доставляющая неприятных ощущений боль. Свет факела был очень слабым, очевидно, я спал долго. Выглянув наружу, я заметил, что большинство драконьих паразитов исчезли, остались лишь единицы.

Вздохнув с облегчением, я включил фонарь и осмотрел дорогу наверх. Оказалось, что до вершины бронзового дерева всего три-четыре часа, мы уже почти добрались. Жалко было бы отступать, когда цель так близка.

Лао Ян еще не проснулся, но черты его лица заметно разгладились, кажется, ему намного лучше. Я хотел разбудить наставника Ляна, чтобы обсудить, что делать дальше. Но место, где он лежал, пустовало. Его не было в пещере.

«Эй!» — позвал я и машинально направил фонарик в глубину пещеры, но и там старика не увидел. Я недоумевал: куда мог подеваться этот человек? И тут я заметил, что обрез, который наставник Лян использовал для шины, исчез. Холодок пробежал у меня по позвоночнику, а зловещее предчувствие стало сильнее, когда я ощупал собственный пояс — пистолета там не было!

"Сукин сын!"— мне оставалось только ругаться, потому что я даже предположить не мог, что человек, который выглядел таким беспомощным, стащит мой пистолет, пока я буду спать! Но почему он фонарь оставил? Куда он мог пойти без света? Думать об этом не было времени, я взял факел и собрался идти его искать. Этот старик двигается очень медленно, мне легко будет его догнать.

Я высунулся из пещеры, пытаясь предположить, вверх ушел старик или вниз. Вдруг перед глазами что-то мелькнуло, черная тень показалась сверху, и последовал удар в грудь, выбивший весь воздух из легких. Меня отшвырнуло обратно в пещеру. Упав на землю, я попытался подняться, но другой удар в челюсть был настолько сильным, что в голове все перемешалось. В недоумении я увидел, как толстый мужчина с сигаретой в зубах закрывает собой вход в пещеру, держа в руке обрез. А за ним стоит наставник Лян с каменным выражением лица.

С первого взгляда я узнал этого жирдяя: один из двух гуаньдунских боссов по фамилии Ван. Он направил на меня ствол, сказав отойти в сторону, повернулся к наставнику Ляну и спросил: "Старый Лян, который из этих двоих испил крови цилиня?"

Примечания переводчика

(1) Глава называется 麒麟竭, испивший кровь цилиня. Сложным для перевода является последний иероглиф. С первыми двумя проще. 麒 — единорог, самец, 麟 — единорог, самка. Название мифического цилиня состоит из двух иероглифов, обозначающих женское и мужское начало единорога. Однако, иероглиф линь в некоторых диалектах, а также в японском языке имеет метафорическое значение "драконья кровь" — обобщенное название крови чудесных животных. Потому эту пару иероглифов можно перевести по-разному: собственно цилинь(единорог) или же кровь цилиня. Иероглиф 竭 имеет несколько значений. Основное — "иссякнуть", "истощить", "исчерпать", а также значение наречия "до конца", сполна, полностью. Значение "исчерпать полностью" близко русскому словосочетанию "испить до дна".

(2) "Я не имею привычки запоминать, что ем, потому не сразу вспомнил" — Сюй Лэй не уточнил, что именно вспомнил У Се. Это та самая черная пластина от пояса с доспехов Зеленоглазого лиса из дворца Лу Шан Вана.

(3) Сравнение с собакой и петухом в китайском языке может восприниматься оскорбительно. Так в древней китайской картине мира собаки занимали крайне низкое положение и причислялись к нечистым существам, к тому же в народном сознании они часто отождествлялись с дьявольскими силами. Именно поэтому кровь собаки и считается средством против нечисти. Что касается сравнения с петухом (как и с курами, утками и селезнями) — это совсем пошло. На основе таких сравнений возникли довольно устойчивые ненормативные фразеологические единицы и ругательства.

Глава 29. На подходе

Наставник Лян кивнул в мою сторону, лицо его выражало крайнюю степень презрения. Мне стало противно: каков же лицемер, я ж о нем всю дорогу заботился и даже предположить не мог, что он поступит так подло. Знал бы раньше — убил, чтобы избежать неприятностей.

Жирдяй вынул таганок(1), поставил его на землю и разжег. Такие горелки используются альпинистами и охотниками: места занимают мало, горючее для них компактное, в таблетках. Но ими не только можно осветить и согреть помещение, но и еду на огне приготовить. Для нашей пещеры огня горелки хватило, чтобы осветить даже самые темные углы. Затем он вынул несколько галет и кинул их мне, при этом продолжал держать меня на прицеле.

Я поймал галеты, чувствуя удивление. Откуда доброта такая? Швырнув их обратно, я сказал: "Мы оба в твоих руках, ты ствол на меня направил. Хочешь убивать — убивай. Зачем устраивать благотворительное шоу?"

Наставник Лян усмехнулся и обратился к жирдяю: "Позвольте мне объяснить ему все. Этот молодой человек — циньтоу, откуда контрабандисту знать все подробности."

После рождения ребенка выходи и бегай по рекам и озерам, тебе нужно покрасить лоб. Я дам тебе что-нибудь поесть, но я не планировала тебя перевозить. Ты выглядишь вот так. Если ты впадешь в дурное настроение, это смерть.

Босс Ван покачал головой и, вернув мне галеты, сказал: "Скоро гробницы будут младенцы обчищать, разбивая здесь себе головы. Позволь пояснить: если я даю тебе поесть, значит, убивать не собираюсь. Выглядишь ты хреново, а таскать тебя на спине я не собираюсь. Веди себя смирно, с таким дурным характером когда-нибудь голову потеряешь."

Кажется, босс Ван сильно отличается от дяди Тая. Старый Тай любил выставлять на показ свой бандитский авторитет, при каждом удобном случае разъясняя, что может убить любого без раздумий. А этот жирдяй кажется добродушным. Вот только дерется он слишком хорошо для простого антиквара. Не могу я понять, что он за человек.

Босс Ван, словно прочитав мои мысли и поняв, что я сомневаюсь, затянулся сигаретой и пояснил: "Я не старый Тай. Он бандит, я — бизнесмен. В бизнесе не бывает друзей, но и врагов нет. По крайней мере нельзя сразу всех считать врагами, главное — выгода."

Наставник Лян, старательно делая вид, что не обращает на меня внимание, снова обратился к боссу: "Уважаемый Ван, может быть, вы расскажете им все? Надеюсь, оба молодых человека все поймут. Молодой У более сговорчивый и умный. Но вот когда проснется второй, нам придется помучиться с ним."

Босс Ван засмеялся и снова обратился ко мне: "Что ж, если ты такой честный, как говорит старик Лян, я буду откровенным с тобой. Я — деловой человек, не люблю насилие. Посмотри на свою ситуацию со стороны. Если мы пойдем каждый своим путем, вам будет трудно выбраться, у меня тоже проблем прибавится. Раньше я рассчитывал на помощь старого Тая, но он мертв. Подумай, может нам стоит сотрудничать. Я позабочусь о вас, даже могу предложить долю из того, что мы найдем."

А ведь совсем недавно я то же самое говорил наставнику Ляну. Надо же, как переменчива судьба.

Заметив, что я молчу, Ван снова затянулся сигаретой и продолжил: "Ничего страшного, если ты не согласен. Я дам тебе что-нибудь из своего снаряжения и позволю идти своей дорогой. Но ты не один, как с больным товарищем ты собираешься выбираться? О себе не думаешь, так хоть о нем подумай!"

А он дело говорит. Я даже был немного тронут такой заботой, но потом задумался. Он ведь вооружен, преимущество на его стороне, зачем тогда просит о сотрудничестве? Да еще предлагает доходом поделиться. Тут явно какой-то подвох. Их план в этой гробнице мне не понятен, но явно продумали они все давно и до мелочей. Даже беззащитный на вид наставник Лян, всю дорогу следовавший за мной безропотно со льстивой миной, при первой возможности так быстро все провернул, явно был готов к таким поворотам. По сравнению с ними мы к такому не готовы. Мы вообще нежные и глупые. И зачем с нами, такими бесполезными, сотрудничать? Должна быть какая-то причина.

Все эти мысли пронеслись в моей голове с огромной скоростью и тут же возник план. Надо согласиться с их предложением, как и сделал в свое время наставник Лян, а потом можно будет придумать способ сбежать. Тем более, что Ван прав: если я хочу спасти Лао Яна, мне понадобится помощь хотя бы одного человека, один я не справлюсь. Эти двое меня сейчас презирают, считая слабым и беспомощным. Это та самая ошибка, которую я совершил, когда забрал с собой наставника Ляна. Но они недооценивают меня, со временем я определенно смогу что-нибудь придумать, хотя бы верну себе оружие.

Размышляя так, я прикинулся растерянным дурачком и спросил: "Если то, что вы сказали сейчас, правда, я готов сотрудничать. Но сначала вы должны сказать мне, что от нас потребуется."

Босс Ван вздохнул с облегчением и подмигнул наставнику Ляну. Тот похлопал меня и сказал: "Я знал, что ты — умный молодой человек. Молодой У, раз ты согласен, то добро пожаловать в нашу команду. Конечно, я теперь расскажу тебе все, что знаю об этой гробнице. Но это долгий разговор, как насчет того, чтобы сначала поесть, а рассказывать я буду в процессе?"

Говоря это, он слишком близко наклонился, и у меня появилось сильное желание его придушить, но босс Ван все еще держал меня на прицеле, потому, подавив это нестерпимое желание, я пробормотал: "Рассказывай!"

Наставник Лян посмотрел на бронзовое дерево и начал: "Кстати, об этом дереве есть кое-какая удивительная информация. Согласно записям в "Сборнике лесов и рек" бронзовое дерево было обнаружено на тринадцатом году правления Сяо Вэня(2), императора династии Северная Вэй."

С момента смерти Ли Пипы прошло совсем немного времени, но за это время наставник Лян внимательно изучил записи об этой гробнице из "Сборника лесов и рек". Этот сборник — своего рода путевые заметки, написанные, к слову, очень небрежно. Большая часть информации была зашифрована беззвучным письмом, лишь иногда попадались куски, записанные привычными иероглифами. В Китае лишь пара десятков человек знает беззвучное письмо, и наставник Лян — один из них.

В "Сборнике лесов и рек" беззвучным письмом имеются три заметки, связанные с гробницей, в которую мы спустились.

Первая заметка рассказывала о происшествии, которое произошло в тринадцатый год правления императора Сяо Вэня из династии Северная Вэй. Об этом сообщил чиновник, управлявший рудником на Тайбайшане. Разведчик-старатель нашел древний бронзовый столб, похожий на дерево, корни которого, казалось, были врыты глубоко в землю, насколько глубоко, определить не получалось.

Местное население было неприятно взбудоражено. Некоторые говорили, что у этого дерева есть душа, которая находится в корнях. И чем больше копать, тем глубже будут уходить корни, потому нельзя выкопать это дерево. Также рассказывали, что это рукоять топора, которым Пань-гу разделил хаос на небо и землю(3), и, если копать дальше, то можно будет завладеть этим топором. Некоторые мастера фэн-шуй говорили, что это гвоздь, которым Нефритовый император прибил к земле вены дракона земли в горах Циньлин, чтобы тот не смог взлететь в небо. Этот бронзовый гвоздь уходит в землю на восемьсот ли, и его нельзя тревожить, иначе Китай постигнут великие беды.

Вскоре Немая армия Инь получила секретный приказ отправиться на Тайбайшань и проверить подлинность легенд. Но отряд немых наемников исчез (думаю, что это те, кто сражался с защитниками гробницы, чьи кости мы сожгли). Четыре месяца спустя другой отряд получил такой же приказ, на этот раз дерево нашли. Солдаты привели три тысячи осужденных преступников, которые должны были под надзором армии провести раскопки.

Вторая заметка касалась одной из находок. Датирована она была восемнадцатым годом правления Сяо Вэня. Раскопки к тому времени велись непрерывно уже четыре года и три месяца. Силами осужденных была освобождена от грунта та самая пещера, где сейчас находимся мы, но раскопать корни так и не удалось. Но в процессе раскопок был обнаружен каменный ящик с изображением дракона, внутри которого что-то лежало. Но открыть его никто не смог: на ящике не было ни замочной скважины, ни секретного запирающего механизма. Взламывать его солдаты не решились и отправили ящик во дворец императора.

Третья заметка была очень краткой. В конце восемнадцатого года правления императора Сяо Вэня в "Сборнике лесов и рек" была сделана запись о том, что военачальник отряда немых наемников был удостоен титула второго ранга(4), а каждый солдат получил по две сотни золотых. Составитель "Сборника лесов и рек" здорово напился с несколькими солдатами, и на спор собирался забраться на верхушку бронзового дерева.

Дальше составитель "Сборника" снова перешел на беззвучное письмо, и наставник Лян, к сожалению, не смог его перевести. Не знаю, было это сделано с определенной целью, имеет ли зашифрованный текст отношение к предыдущей заметке. Наставник Лян сказал, что Ли Пипа смог перевести эту часть. Но когда его спросили, о чем там было написано, он почему-то отказался отвечать, а потом погиб.

В конце "Сборника лесов и рек" знакомыми китайскими иероглифами был описан процесс строительства навесного моста, который ведет со дна колодца с бронзовым деревом наверх. Если верить этому описанию, то недалеко от нас должны быть деревянные мостки, поднимающиеся вдоль каменной стены по спирали. Планировалось сделать такой мост сверху до самого дна, чтобы по ним мог спуститься император для осмотра. Но эта дорога не была достроена: слишком много людей погибло, работа шла очень медленно.

Мы выбрались из пещеры, босс Ван протянул мне бинокль и направил свет фонаря вперед. Отрегулировав фокус, я увидел, что недалеко от нас на скале торчали из камня части древнего навесного моста, уходящего вверх. Наши с Лао Яном фонари были слишком слабыми, потому мы его и не заметили.

Босс Ван объяснил, что, если мы доберемся до этого моста, то сможем сэкономить много сил во время подъема. Однако, он был уверен, что там могут быть ловушки. Наставник Лян — человек интеллигентный и умный, но у него нет опыта. Потому в качестве спутника на этой дороге я боссу Вану подхожу больше.

У меня эта идея прилива оптимизма не вызвала. Сколь не присматривался, в подробностях я этот мост рассмотреть не смог, даже света мощного фонаря не хватало. Кажется, края досок были опутаны чем-то вроде корней. Даже прогулка по современным подвесным дорогам, усиленным стальными конструкциями, не всегда безопасна. "Сборник лесов и рек" был написан во времена Северной и Южной династий, тысячу лет назад. И там написано, что эта дощатая дорога не закончена, а о ее прочности вообще нет никакой информации.

Босс Ван настаивал, что эта конструкция создавалась для императора, а не как временный проход для строителей. Значит, материалы и качество работы должны быть отменными. Сейчас многие строения династии Хань гораздо прочнее современных, поэтому он не считает, что качество дороги может стать проблемой. Кроме того, у него есть много веревок, которые можно использовать для страховки. В любом случае подниматься вдоль отвесной стены, используя дощатый мост любой прочности удобнее, чем заниматься скалолазанием.

Он говорил очень решительно, его тон не допускал возражений. Выругавшись про себя, я понял, что моего мнения не спрашивали и выбора особого у меня нет. Переговорив с наставником Ляном, Ван дал мне отдохнуть минут пятнадцать перед тем, как отправиться наверх. Наставник Лян и Лао Ян останутся пока в пещере.

Особого отдыха мне не требовалось: еще до встречи с боссом я хорошо выспался, потом меня накормили. Потому у меня было время прислушаться к разговору. Босс Ван и наставник Лян разговаривали на кантонском диалекте, который я не очень хорошо понимал. Но кое-что разобрать смог: они обсуждали что-то, связанное с кровью цилиня. Это меня беспокоило, потому что в некоторой степени касалось меня, но как именно, я пока не понимал. Я уже неплохо вжился в роль смирившегося пленника, думаю, самое время задать интересующие меня вопросы. Поэтому я спросил наставника Ляна, что это за кровь цилиня? И может ли она быть опасной для меня?

"Нет причин для беспокойства, — ответил наставник Лян. — До сих пор я вам ничего ничего не рассказывал, потому что не доверял. Мне нужно было иметь хоть какие-то козыри в рукаве на случай, если ваше отношение ко мне изменится. Но сейчас мы в одной команде, я все расскажу, чтобы ты чувствовал себя уверенно."

По легенде загустевшая кровь цилиня считалась очень сильным лекарством. Конечно, это была не кровь, а сок растения, которое называлось кровавая змеиная лоза(5), она обычно встречается на юге.

Чем дольше хранится кровь цилиня, тем сильнее ее лечебный эффект. Вначале этот сок использовался только для лечения, но области его применения весьма ограничены. Чаще всего это лекарство использовали для окуривания тел при бальзамировании. В древности у некоторых малых народов существовал обычай помещать каплю крови цилиня в пупок трупа. Считалось, что она вытягивает из тела энергию инь, тогда труп разлагается, но этот процесс не привлекает насекомых, которые откладывают личинки.

Свежая кровь цилиня имеет темно-красный цвет, но со временем темнеет и становится черной. Меняется при этом не только цвет, но и ее свойства, она становится съедобной. После того, как человек съест ее, насекомые и черви станут его избегать, даже комары летом кусать не будут.

Конечно, это всего лишь легенда. Наставник Лян пересказал лишь то, что слышал от других. Но когда он увидел, как от меня шарахались драконьи паразиты, то начал верить, что подобное лекарство существует на самом деле. Вот только он не знает, есть ли у этого средства какие-то побочные эффекты, об этом нигде не написано. Однако, в целом большинство средств китайской медицины малотоксичны, потому он и считает, что мне не о чем беспокоиться. "Даже если и есть какое-то побочные эффекты, — сказал он, — думаю, что драконьи паразиты куда опаснее. Однако, в "Сборнике лесов и рек" не было упоминания об этих тварях. Может быть, когда Немая армия начинала раскопки, их тут и не было вовсе. Либо их нашли позже, но не описали, потому что погибли, либо их создали солдаты Немой армии, что маловероятно, но тоже возможно. Тут я не могу ничего уверенно утверждать. Однако, когда вы будете подниматься, то должны быть очень осторожными."

Мы немного отдохнули, Лао Ян еще не проснулся, жирдяй дал мне часть своего снаряжения, я надел налобный фонарь, закрепил страховочную веревку и направился к навесному мосту.

Казалось, что до него было далеко, но, видимо, рассчитать реальное расстояние нам помешал недостаток освещения. По нашим прикидкам нужно было чуть больше часа, чтобы добраться, на самом деле мы ползли по отвесной скале всего полчаса.

Жирдяй был прав, мост хорошо сохранился. Не знаю, для императора его строили или для рабочих, но сделан он была на совесть: снаружи все бамбуковые части и опоры были обработаны маслом настолько хорошо, что до сих пор не сгнили, лишь поскрипывали, когда я наступал на них.

Должно быть, мы уже поднялись до уровня иллювиального горизонта(6), потому что скала сбоку растрескалась, а из трещин торчали корни, свисавшие на веревочные перила, обвивая их, как лианы. Некоторые корни были очень толстыми, похожими на щупальца осьминога, они полностью перегораживали мост. И чем выше мы поднимались, тем больше было таких корней, и сложнее было идти. В некоторых местах корни располагались так густо, что приходилось использовать мачете и прорубать себе путь, иногда получалось перелезать через переплетения корней.

Трещины в скале образовались очень давно, они рассохлись, и время от времени сверху на нас падали камни. Приходилось прикрывать голову руками и одновременно следить, куда шагать. В общем, устали мы больше, чем после подъема по отвесной скале. Тем более не было сил и времени следить за тем, сколько мы уже прошли.

Впереди мост был сломан, видимо, большим камнем, сорвавшемся сверху. Провал был шириной метров десять, и я сказал боссу Вану: "Перепрыгнуть тут не получится, только переползти по веревке."

С того времени, как мы покинули пещеру, пошел час, но, посмотрев вниз, мы увидели, что ушли не так уж и далеко. Наверно, за час не получится добраться до самого верха. До сих пор двигались мы очень быстро, уже устали и решили сделать небольшой перерыв. В колодце было очень холодно и сыро, но, активно двигаясь, я вспотел, одежда неприятно липла к телу. Если не просушить одежду, можно и заболеть. Нам сейчас надо найти место, где можно согреться.

В скале неподалеку нашлась небольшая расщелина, образованная корнями, обвившими дощатый настил. Босс Ван всадил в большой корень нож и повесил на него шахтерский фонарь. Я снял одежду, чтобы просушить, и немного перекусил. Босс Ван был чем-то сильно озабочен, пытаясь осветить бронзовое дерево. Через какое-то время он обратился ко мне: "Смотри, отсюда уже можно рассмотреть верхушку. Видишь там что-нибудь?"

Я посмотрел в бинокль и заметил, что всего в десяти метрах от нас на самом деле была вершина бронзового дерева. Но сверху спускалось огромное количество корней, заслонявших обзор. Единственное, что я смог рассмотреть — что-то вроде клубка корней, словно опутавших что-то в верхушке. Но что это, понять было невозможно.

Мост, ведущий вдоль стены колодца, поднимался гораздо выше самого бронзового дерева, это отличалось от того, что было описано в "Сборнике лесов и рек". Возможно, за долгие годы после раскопок бронзовое дерево медленно погружалось в землю под влиянием своего веса и оказалось ниже, чем окончание подвесной дороги.

Корни, свисавшие сверху, вероятно, принадлежали тем баньяновым деревьям, которые видел Лао Ян, когда три года назад обнаружил это место. Думаю, корневая система этих великанов была более впечатляющей, чем их стволы и кроны на поверхности земли. Здесь казалось, что демоны выпустили из скалы свои гигантские лапы, которые, извиваясь, когтями схватили ствол бронзового дерева, пытаясь вырвать его из того ада, откуда оно росло. А само дерево напоминало мне гигантского питона, которому поклонялись в древности люди. От этой картины мурашки ползли по коже.

Пока я внимательно осматривался, жирдяй обратился ко мне: "Видишь, тут корни деревьев растут очень густо, значит, мы в районе верхних слоев почвы. Думаю, это естественная карстовая пещера. В древности люди приходили сюда для поклонения, но они не могли добираться до дерева через гору, как это сделали мы. Значит, наверху есть проход, который ведет наружу. Если найдем его, нам не придется возвращаться тем путем, по которому пришли."

Услышав это, я был вне себя от радости. Это просто прекрасно, потому что идти обратно слишком хлопотно. Однако, и эта карстовая пещера может быть полна неприятных сюрпризов. Но если я смогу выбраться отсюда — это будет неплохой итог моего путешествия. Тут босс Ван толкнул меня и сказал: "Хватит пялиться наверх, лучше посмотри на этот клубок корней в центре дерева, мне кажется, там какая-то статуя. Мне отсюда плохо видно, тебе ближе. Посмотри внимательно."

Глянув туда, куда указывал Ван, я рассмотрел среди сплетения корней что-то похожее на две бронзовые руки. Это было очень похоже на ту статую, которую мы видели в лощине Цзяцзы. Только у той статуи отсутствовала голова из-за взрыва, устроенного даому цзэй. Помню, тогда у меня появилось странное ощущение, что с этой головой что-то не так. Теперь я смогу узнать, как эта голова выглядит.

Примечания переводчика

(1) Таганок — портативное устройство, несгораемая подставка, в которую кладется таблетка горючего и разжигается открытый огонь. Устройство таганка позволяет поставить на него котелок или консервную банку, чтобы разогреть воду или еду.

(2) Сяо Вэнь — седьмой император Северной Вэй, годы правления 20.09.471 — 26.04.499)

(3) "Рукоять топора, которым Пань-гу разделил хаос на небо и землю." Согласно китайским мифам, изначально во Вселенной был бесформенный хаос. Со временем в хаосе возникло вселенское яйцо, из которого позднее появился Пань-гу. Считается, что взмахом огромного топора Пань-гу отделил Инь от Ян и сотворил мутную часть — землю (Инь) и светлую часть — небо (Ян). Чтобы Инь и Ян не соединились, Пань-гу каждый день отталкивал небо от земли. Когда Пань-гу удостоверился, что земля и небо не соединятся и не нуждаются в его подпирании, он умер. Дыхание Пань-гу стало ветром, голос — громом, левый глаз солнцем, правый глаз — луной. Руки и ноги образовали четыре стороны света, туловище землю, из крови возникли реки, из вен — дороги, из волос — звёзды, растения, деревья, из зубов и костей — металл, из костного мозга — нефрит.

(4) Титул второго ранга — наградной ранг военачальника несколько отличался от его аристократического аналога в первую очередь тем, что не мог передаваться по наследству, как, к примеру, титул хоу (тоже второй ранг аналогичный европейскому маркизу).

(5) Кровавая змеиная лоза — растение вымышленное. Если исходить из названия, то описанное растение имеет несколько возможных прототипов, относящихся к виду ротангов: демоноропсы и каламусы (Calamus , Daemonorops). В древнем Китае не проводилось различий между типами драконьей крови разных видов. Смолы Daemonorops до сих пор часто продаются как кровь дракона, при этом различия между растительными источниками практически отсутствуют. В народной медицине кровь дракона используется наружно для промывания, способствующего заживлению ран и остановки кровотечения. Его применяют внутрь при болях в груди, послеродовых кровотечениях , внутренних травмах и нарушениях менструального цикла. Однако, наиболее распространено магическое использование крови дракона в качестве красителя для ритуалов, обрядов и амулетов, заменителя крови в ритуалах, требующих жертвоприношения. Но в романе речь идет не о крови дракона, а о крови цилиня. Кроме того, та смола, которая продается в Китае по сей день, добывается из плодов ротанга, а кровь цилиня, придуманная Сюй Лэем — это сок растения. Тем более вымышленным является использование сока растения для предотвращения гниения тела (по сути, бальзамирования).

(6) Иллювиальный горизонт — слой почвы, располагающийся между гумусом и материнской породой. Именно там располагаются корни растений с вертикальной корневой системой и крупных деревьев.

Глава 30. Древние хитросплетения

Рассмотреть голову этой статуи было несложно. Но мы были внизу, тут в какой угол не стань, все равно что-то будет загораживать обзор. Я был раздосадован, эта статуя оставалась для меня загадкой.

Босс Ван, вероятно, испытывал то же самое: чем больше пытался рассмотреть, тем меньше видел, его лицо прямо посинело от напряжения и досады. После нескольких неудачных попыток мы решили подняться наверх. Провал посередине моста нас не беспокоил, тут очень много корней торчали из стены, можно было перебраться по ним. Главное: не соскользнуть и не разбиться насмерть, а так беспокоиться не о чем.

Мы снова вернулись к провалу. Босс Ван проверил прочность свисающих корней и, используя складной скальный крюк, собранный в виде кирки, быстро перебрался на ту сторону. Освещая ему дорогу, я желал, чтобы он сорвался. Но, к сожалению, умения босса Вана не соответствовали его внешнему виду. Несмотря на полноту, он был силен и ловок.

Обернувшись, он бросил мне крюк, а сам пробежал вперед, видимо, горел желанием рассмотреть статую. Я включил налобный фонарь и полез по корням: одной рукой хватался за тонкие корни, другой вбивал кирку в толстые и подтягивался. Не знаю, сколько лет этим деревьям, но их корни были тверды, как камни, словно это не растения вовсе. Трещины на коре образовывали нерукотворные рисунки, похожие на чешую змеи. Если бы не форма корней, можно было бы решить, что это окаменевшие останки какого-то древнего существа.

Я поднимался очень осторожно и медленно. На полпути я услышал громкий голос босса Вана: "Иди сюда, с этого места можно все рассмотреть получше. Кажется, корни оплели не одну статую, их там больше. Подробнее рассмотреть у меня не получается."

Услышав его слова, я собрался с силами, сделал последний рывок и добрался до конца провала, затем отыскал свет его фонаря и бросился туда. Он забрался довольно высоко, на три витка по спирали вверх, и стоял там, рассматривая статую на бронзовом дереве в бинокль. Глянув в ту сторону, я подумал, что угол обозрения оттуда действительно лучше, но с моего места детали все еще сложно было рассмотреть.

Подбежав, я отдышался, забрал у него бинокль. Действительно, среди гигантских корней было видно множество бронзовых рук, покрытых патиной. Вероятно, там было не меньше четырех статуй, расставленных по углам вокруг чего-то, скрытого в центре. По видимым частям статуй сложно было понять, похожи они на те, что я уже видел, или нет. Точно можно было определить лишь размер, примерно такой же, как и у статуи в лощине Цзяцзы.

"Большая выгода", о которой говорил Лао Ян, когда заманивал меня сюда — это явно не гигантские корни, значит, то, что спрятано в них. Но даже если эти статуи имеют высокую ценность, мы не сможем их забрать. Должно быть еще что-то, о чем мы еще не знаем. Но чтобы найти это, надо забраться в сплетение корней.

Мы продолжали подниматься вверх, ближе к своду пещеры расстояние между стенами и бронзовым деревом уменьшалось, и мы могли видеть все более отчетливо. На вершине бронзового дерева была круглой формы платформа, которую, вероятно, использовали как жертвенный алтарь, по краям которого были установлены четыре бронзовые статуи, обращенные лицом к центру. Поднимаясь все выше и выше, мы рассчитывали, что сможем рассмотреть эти лица, но нас ждало разочарование: статуи плотно были оплетены корнями, чтобы рассмотреть их, надо было обрезать эти толстые куски дерева. У нас такой возможности не было.

Наконец, мы поднялись чуть выше уровня алтаря. Босс Ван остановился, посмотрел туда и сказал: "Эти четыре статуи образуют фигуру, в центре которой должно быть что-то еще. Если бы у нас был мощный прожектор, мы смогли бы что-то увидеть, но он пропал, когда мы пересекали водопад. Остается только добраться туда и посмотреть все вблизи." Он сказал, что можно использовать скальный крюк: если привязать его к веревке, получится летающий коготь, который можно забросить далеко, скрутив веревку, как лассо.

Брошенный крюк, описав в воздухе параболу, зацепился за корень дерева, обернув веревку вокруг него несколько раз. Босс Ван натянул веревку, корни заскрипели, из трещин в дереве появилось множество странных жуков серого цвета, которые быстро разбежались в разные стороны.

Ван нахмурился и сказал: "Сынок! В этот раз ты должен пойти первым!"

Я понял, что он хочет использовать мою способность распугивать всяких насекомых, выругался про себя и прикинул расстояние, которое мне предстоит преодолеть. Не так много по сравнению с тем, что мне уже довелось переползать в этой гробнице, думаю, проблем не будет, поэтому я кивнул и взялся за веревку.

Надо сказать, что босс Ван, наверно, имел большой опыт в скалолазании. Он забросил крюк очень удачно, два конца веревки образовывали угол наклона около шестидесяти градусов в сторону алтаря. Зажав веревку между ног, я легко перелетел по воздуху, приложив небольшие усилия, чтобы удобнее держаться, быстро достиг корней дерева на алтаре, схватился за них и встал на твердую поверхность.

Босс Ван жестом попросил меня разобраться с жуками. Это оказались не драконьи паразиты, а что-то похожее на личинок цикад, их было довольно много, но выглядели они безобидно. Я отогнал их и жестом пригласил босса Вана последовать за мной. Он осветил пространство вокруг меня фонарем, убедился в отсутствии насекомых и только тогда перебрался по веревке ко мне.

Корни деревьев здесь были огромные, толщиной раза в два-три больше, чем мое бедро. Местами они не просто переплетались, а срастались друг с другом, но между ними иногда образовывались просветы и даже проходы, напоминающие нерукотворный лабиринт. Такое часто встречается в баньяновых лесах, когда кажется, что стволы деревьев соединены в одну сплошную стену, в которой есть узкие тропы, похожие на коридоры. Заблудится в таких лесных лабиринтах легко, лес с призраками по сравнению с этим — меньшее зло.

Осмотрев корни, которые оплели статуи, мы обнаружили, что они очень старые, точно возраст не определить. Но их переплетение настолько прочное, что распилить их будет очень сложно. Я даже не знал, что придумать. Поразмыслив, босс Ван предложил попробовать пробраться в дупла, образованные в переплетениях корней.

Я засомневался, слишком уж все там запутано, но вспомнил, что обсуждать со мной Ван ничего не собирается, он лишь приказывает.

Чем-то этот жирдяй напоминал мне Толстяка, который тоже не ждал возражений, когда что-то предлагал. Уж не родственники ли они, и фамилия одинаковая? Вот только Толстяк был более милым и веселым, а от этого прямо несет темной энергией инь.

Корни заплели всю центральную часть алтаря. Мы обшарили эту древесную стену, заглянули во все дупла, которые увидели, работали до седьмого пота, пытаясь пролезть внутрь, но никакого прохода не нашли. У меня даже поясницу свело.

Босс Ван посмотрел на меня и вдруг резко выругался: "Ли Пипа — яйцо черепахи, либо глуп, как пробка, либо наколоть меня хотел."

Я тоже так думал, но не видел смысла говорить об этом. Но если Ли Пипа шутил, то как быть с Лао Яном? Такие розыгрыши не в его духе. Может быть, мы сами где-то ошиблись? Если так, то где и в чем?

Мы двое молчали, каждый думал о своем. Меня волновала вероятность того, что Лао Ян мне врал. В чем был смысл его вранья? До сих пор он прикрывался возможностью заработать, но тут ничего нет. Ему надо было привести меня сюда, а необходимость заработка была всего лишь предлогом? Но зачем я ему тут нужен? Ответов на эти вопросы у меня не было.

Внезапно босс Ван толкнул меня в бок и, когда я посмотрел на него, сделал знак прислушаться. Я последовал совету, но, к своему удивлению, ничего не услышал.

Тогда он притянул меня вниз, к корням дерева...

Вокруг было тихо, я старательно прислушался, прижавшись ухом к коре. Здесь не было ветра, но от корня шел странный звук, "де-де-де", будто внутри кто-то стучал зубами от холода.

Звук этот отличался ритмичностью и был настолько тихий, что заметить его очень сложно. Он напоминал правильное произношение иероглифа 的 (де), и совсем не был похож на бормотание сюэши или шуршание бегающих по стволу дерева жуков в масках.

Босс Ван прошептал: "Интервалы между звуками одинаковой длины, как если бы монах стучал по барабану. Такое впечатление, что внутри работает какой-то механизм. Но не исключаю, что этот стук может издавать и живое существо."

Я вспотел от волнения: кто может стучать внутри этих тысячелетних деревьев. Может быть, мы встретили древнего демона? Я хотел спросить, но босс Ван приложил палец к губам, поднял обрез, передернув затвор, и, пригласив меня следовать за ним, пошел на звук. За толстым корнем баньяна обнаружилось большое дупло, и звук шел точно оттуда. Босс Ван включил фонарь и направил луч внутрь — звук тут же прекратился.

Он взглянул на меня и прошептал: "Да, это должно быть здесь, как и сказано в "Сборнике лесов и рек". Тебе придется пойти туда."

"Корневая система внутри очень сложна, — нахмурился я, — намного сложнее, чем лабиринт карстовых пещер. А еще я не знаю, вдруг бронзовое дерево полое внутри. Бродить там может быть опасно."

Ван кивнул и ответил: "Я это знаю, поэтому мы не можем идти вдвоем. Только один должен пойти вперед и все исследовать."

Сердце мое забилось. Он же не хочет, чтобы первым был я?

Но босс Ван, увидев, что я колеблюсь, поднял обрез и с наигранной мягкостью сказал: "Я слишком толстый, потому ты пойдешь первым. Обвяжись веревкой, я буду держать ее конец, потом пойду за тобой. Можешь не сомневаться, все будет в полном порядке." И он просто толкнул меня в дупло.

Я посмотрел вперед, там было темно, как в бочке. Оглянувшись, я увидел выражение лица босса Вана, которое не предвещало ничего хорошего, если я откажусь. Собравшись с силами, я включил налобный фонарь и решительно направился вглубь. Но тут жирдяй остановил меня, протянул рацию со словами: "Если не будешь слышать меня, используй это. Вперед, будущее за молодыми!"

Ругая этого гада в душе, я опробовал рацию, положил ее в карман и обратился к нему: "Уважаемый Ван, если со мной случится что-то непредвиденное, нет гарантий, что ты успеешь на помощь. Я же тебе живым нужен. Если не хочешь отдать мне пистолет, то хотя бы нож дай, чтобы я смог защититься."

Это требование боссу Вану не понравилось, но доводы мои были разумными. Нехотя он вынул из ботинка небольшой нож и бросил его мне, одновременно направляя на меня ствол обреза: "Смотри только осторожнее. Я просто позабыл об этом."

Мне достался простой охотничий нож для свежевания, с достаточно длинной рукоятью. Это лучше, чем ничего, поэтому, матерясь, я залез в дупло. Почувствовав резкий запах плесени, надел респиратор, и пополз вглубь дупла.

Там было очень сыро, кора корней отличалась, была мягкой и иногда скользкой, местами на ней росли грибы, вид которых я распознать не смог. Вокруг сновали жуки, похожие на личинок цикады, но они разбегались прочь при моем появлении. Пойдя небольшое расстояние, я застыл в недоумении: передо мной была развилка, проход ветвился на несколько других. И в какую именно сторону мне идти?

Присмотревшись, я заметил у одной из развилок метку, явно нарисованную. Может, кто-то уже проходил здесь? Туда я и пополз. Через несколько метров впереди оказалась пустота, и я чуть не вывалился в некое подобие пещеры.

Включив налобный фонарь, я осмотрелся: вокруг были корни, которые словно оплели что-то размером с невысокую каморку, а затем это "что-то" убрали отсюда — и осталась пустота. Интересно, как тут образовалось это пустое пространство? И тут я увидел угол черного камня, выступающего из переплетения корней.

При ближайшем рассмотрении это оказался огромный саркофаг, почти полностью заплетенный корнями. Судя по расстоянию, которое я прошел, тут был должен быть центр алтаря, именно то место, которое мы искали.

Я подполз к свободному краю саркофага и понял, что он был ненамного меньше стандартного контейнера для морских грузов, а на краю крышки виднелись выбитые рисунки в виде двух переплетенных змей. Большая часть саркофага была так плотно опутана корнями, что разглядеть остальные узоры невозможно.

Босс Ван дважды звал меня, но я настолько был увлечен, что не ответил ему. Подумав, что мои опасения оправдались, и я провалился внутрь бронзового дерева, он включил рацию и снова позвал: "Сынок, ты в порядке? Что-то нашел?"

"Тут есть саркофаг!" — ответил я, пытаясь найти место, где можно было хотя бы сесть. Постоянно ползать на животе было неудобно

"Саркофаг? Ты можешь предположить, кому он принадлежит?"

"Откуда мне знать, — ругнулся я. — Но он большой, притащить его сюда было, наверно, непросто. Может быть, там лежит кто-то из создателей бронзового дерева?" В принципе, логично установить саркофаг повыше, ближе к небесам. Вот только не знаю, какие возможности надо было иметь, чтобы соорудить такое на большой высоте.

Тут я заметил, что крышка саркофага приоткрыта, опирается на тянувшиеся изнутри корни, и не удержался от удивленного восклицания: "Гм..."

Услышав это, босс Ван занервничал: "Что у тебя случилось?"

"Этот саркофаг... крышка не закрыта должным образом," — объяснил я, осматривая щель. Получается, что саркофаг изначально был неплотно закрыт, раз корни смогли пробраться внутрь. Кого-то похоронили в незакрытом гробу?

Я думал о том, как такое могло произойти. Может быть, сквозь щель между крышкой и саркофагом протиснулись крошечные корешки, которые потом разрослись внутри и приподняли крышку. Корни баньянов растут в разные стороны и способны разрушить даже скалу. Может быть, они целиком заполнили саркофаг. Тогда узнать, что лежит внутри, невозможно, мы до самого года обезьяны пилить эти корни будем.

Просунув фонарик в щель, я включил его: внутри казалось пусто и темно, словно что-то поглощало свет. Ничего не увидеть.

В археологии поднять внутренний гроб из саркофага — самая трудная работа. Обычно стенки внутреннего и внешнего гробов делаются почти в притирку, расстояние между ними всегда не больше сантиметра. Это правило. Но тот саркофаг, который осматривал я, явно не соответствовал канону. Между стенками гроба и саркофага было много места, что очень странно. Погребальные обычаи в период династии Западной Чжоу были уже достаточно сформированы, даже аристократы и императоры не позволяли себе нарушать правила погребения. Возможно, наставник Лян был прав, и эта гробница относится не к Западной Чжоу, а к малой народности, обычаи которой сильно отличаются. Однако, если учесть масштаб строительства, эта малая народность не уступала в развитии Западной Чжоу.

Взяв рацию, я сообщил: "Этот саркофаг кажется пустым. Не могу сказать, что внутри, мой фонарь слишком слаб. Можете следовать за мной, тут вполне безопасно." Говоря это, я подумал, что, когда босс Ван будет протискиваться сюда, я смогу схватить его за горло, тогда посмотрим, кто кого.

В ответ моя рация издала лишь статические помехи, сквозь которые лишь изредка прорывались нечленораздельные звуки и шумы.

"Что?" — переспросил я, думая, что это Ван отвечает мне.

Но ответом мне были те же самые помехи, прерываемые странными звуками, среди которых слова точно было не разобрать.

"Что?" — снова нетерпеливо позвал я.

Глава 31. Призрачный туман

В узком и темном пространстве, где я вынужден был сидеть в скрюченном положении рядом со странным саркофагом, из рации раздавались зловещие звуки: внезапный неестественный крик, как будто кто-то заплакал навзрыд, затем какие-то хрипы, похожие на скандирование толпы на митинге, пробивавшееся сквозь помехи. От неожиданности я вздрогнул и подпрыгнул, затем выключил звук и постучал по рации, в надежде, что это просто неисправность.

Но военная рация Motorola с прочным пластиковым корпусом рассчитана на использование в экстремальных и плохих погодных условиях. Такие рации не так-то просто вывести из строя. Я попытался включить и выключить ее несколько раз, странный звук сначала пропал, но помехи никуда не исчезли. Все время проходил сигнал вызова, но фраз не было слышно, мой ответ тоже не доходил до Вана, как я ни кричал. Я даже пытался поменять частоту, но это не помогло.

Это было не похоже на неисправность, причина помех находится где-то рядом. Обычно источниками помех могут быть мощные бытовые приборы, иногда такое случается в результате появления пятен на солнце. Но я сейчас глубоко под землей, вероятность воздействия солнечного магнитного излучения крайне мала, и бытовой техники поблизости быть не должно. Так что же мешает работе рации?

Перемещаясь в этом узком пространстве, я заметил, что самые сильные помехи возникают, когда я нахожусь рядом с саркофагом, а чем дальше от него — тем помехи тише. Получается, источник помех — это саркофаг? Я осторожно просунул рацию в щель между крышкой и стенкой саркофага, и в то же мгновение помехи превратились в хрипящее подобие крика. От неожиданности и испуга я чуть не уронил рацию.

Похоже что-то внутри саркофага испускает электромагнитные волны. Это невероятно. Может ли это быть естественным явлением или же создано людьми, строившими гробницу?

Я знаю, что некоторые растения могут излучать слабые радиосигналы, и их частота зависит от внешнего воздействия. Например, когда рядом с цветком играет приятная музыка — сигнал будет одной частоты, а если его сломать, то частота изменится. Эти сигналы называют языком растений. Но они очень слабые, их специальным оборудованием трудно обнаружить, тем более, они не будут мешать работе мощной рации.

Еще помню, что сильными электромагнитными возмущениями сопровождаются землетрясения и извержения вулканов. Но при этом происходят разрушительные процессы, которых сейчас точно нет, так что катастрофические природные явления тоже можно исключить.

Глядя на огромный саркофаг, я подумал о маловероятной возможности возникновения электромагнитных аномалий, связанных с паранормальной активностью. Такое бывает в местах массовых убийств, в районах крупных захоронений. Считается, что это результат выделения энергии из умирающего тела, которая может долгое время оставаться возле него. Обычно в таких местах люди наблюдают призраков. Может ли труп в этом саркофаге быть окружен мощным электромагнитным полем?

В этом тесном помещении было темно. Бледные корни баньяновых деревьев в свете фонаря напоминали кости доисторической змеи. Осознание, что кто-то странный, испускающий электромагнитные волны, лежит в саркофаге, раздражало до мурашек на коже. Я поспешил вынуть рацию и выключить ее, чтобы на нервы не действовала.

Вокруг стало тихо, но теперь у меня закружилась голова, возможно, от высокой влажности, странного запаха или нехватки кислорода, ведь в респираторе было трудно дышать. Озираясь вокруг, я почувствовал, как сердце сковало холодом. По пути сюда все эти странности меня не беспокоили, но сейчас мне было не по себе.

Снаружи были слышны крики босса Вана. Видимо, не услышав моего ответа по рации, он собрался ползти следом. Его голос был едва слышен, пробиваясь сквозь несколько слоев переплетенных корней. В нормальной ситуации, чтобы так приглушить звук, потребуется накрыть его источник дюжиной лоскутных одеял.

Совсем недавно я раздумывал над тем, как обмануть босса Вана, но теперь в голове крутилась только одна мысль — убраться отсюда подальше. Это место наполнено злом, оставаться тут мне было невыносимо. Возможно, это потому, что я тут один. Будь со мной еще кто-то, мне было бы спокойнее.

Я думал об этом снова и снова, понимая, что попал в капкан собственной нерешительности, не в силах сделать выбор и решиться хоть на какое-то действие. Босс Ван снаружи коротко выругался и перестал кричать. Наверное, тоже не знал, что ему делать и, несмотря на свою вспыльчивость, не решался ползти внутрь, чтобы посмотреть, что со мной случилось. Такие, как он, люди рек и озер, — смелые и отчаянные, но даже они могут испытывать инстинктивный страх смерти, находясь в странных местах рядом с захоронениями. Гроб или саркофаг исконно олицетворяли смерть, над которой не властны ни люди, ни боги, которую не преодолеть с помощью власти или богатства. Даже даодоу трудно бороться с этим инстинктом.

Я был в оцепенении, мысли, словно самостоятельные существа, мельтешили в моей голове, когда вновь раздался ритмичный странный звук: "де-де-де". Не знаю, откуда он шел, но тут он был слышен намного четче, чем снаружи.

Теперь я мог его прочувствовать и представить: словно кто-то ходит по каменному полу в обуви на деревянной подошве, но ритм не равномерный, как если бы этот "кто-то" не только ходил, но иногда еще и подпрыгивал.

Громкость этого постукивания была ровной. И здесь этот звук мне показался страшным, заставив мое сердце биться сильнее.

Какое-то время я не мог даже пошевелиться, поддавшись панике. Но надо было преодолеть этот страх. Чтобы успокоиться, я снял респиратор, мешавший дышать, и почувствовал резкий запах. Вообще-то этот респиратор не защитил бы меня от отравляющих веществ. Он фильтрует мелкую пыль в воздухе, может даже ослабить сильный запах. Но многие токсичные вещества смогут преодолеть эту преграду.

Я еще был жив, потому за свое здоровье не опасался. Но витавший здесь запах был таким сильным, что дышать стало еще труднее. Всего раз вздохнув полной грудью, я расчихался, покрылся холодным потом от напряжения и поскорее снова надел респиратор.

Судя по направлению звука, постукивание раздавалось из саркофага.

Вытащив охотничий нож, я подполз к щели, надеясь, что там звук будет слышен лучше. Но сердце мое стучало так громко и сильно, что чуть из горла не выскакивало, мешая прислушиваться.

Я понимал, что повода для такого сильного страха у меня нет, паника является результатом создавшейся гнетущей атмосферы. После всего, что мне довелось пережить, пора бы уже избавиться от привычки фантазировать, но оказалось, что мои фантазии все еще имеют надо мной власть. Воображение — не то свойство, которое полезно для даому. Напоминая себе о необходимости самообладания в данной ситуации, я представил, что вокруг светло, как днем, сделал несколько глубоких вдохов и, наконец, подавил сердцебиение. Теперь можно было прислушаться и попытаться определить, что это за звук исходит из саркофага.

Но именно в этот момент постукивание прекратилось и наступила гнетущая тишина. Паника снова чуть не накрыла меня, но в этот момент что-то коснулось моего плеча.

У меня моментально волосы зашевелились на голове, в глазах потемнело, я словно обезумел, отмахиваясь от невидимого противника ножом. Налобный фонарь упал и вырубился, вокруг воцарилась полная тьма. Затем кто-то заломил мне руку за спину, навалившись сзади всем телом. И я полностью потерял контроль и способность думать, дико закричал, пытаясь вывернуться из захвата. Внезапно корень под моей ногой хрустнул, и вместе с тем, кто навалился на меня, я провалился в неглубокую яму между корнями.

Падая, я четко слышал крик: "Ублюдок!" Затем появился свет фонаря. Босс Ван прижимал меня к земле, направив свет прямо мне в глаза и ослепив. Я попытался прикрыть глаза ладонью, но он со всей силы ударил меня по лицу, в носу стало холодно от крови.

Закончив лупить меня по лицу, он грязно выругался и сказал: "Ты, мелкий пиздюк, играть со мной вздумал? Смерти моей захотел? Доиграешься!"

И тут я понял, что произошло. Этот чертов жирдяй из Гуандуна все-таки набрался смелости, чтобы пойти следом за мной. Наверно, не дождавшись от меня ответа, он решил, что я собираюсь его кинуть, и постарался двигаться как можно тише, даже фонарь выключил, чтобы подкрасться незаметно. До меня он добрался в тот момент, когда я испугался затихшего стука и стал отмахиваться от того, что считал призраком. Естественно, он решил, что я хотел его убить.

Я пытался объяснить ему, что вышло недоразумение, но он слишком сильно сдавил мне шею, и я не мог издать ни звука. Казалось, в припадке гнева он совсем соображать перестал, очередная затрещина оказалась слишком сильной, в ушах зазвенело. Теперь рассердился я. Да чтоб его предкам спокойно не лежалось, если он так сильно бьет меня, значит, за человека не считает. И я со всей силы ударил его головой в лоб. В ответ он вцепился в меня, и мы покатились, пытаясь мутузить друг друга, он — кулаками, я — ногами. Ван был тяжелее и сильнее, когда мы докатились до саркофага, он взял верх. Пытаясь сесть поудобнее, чтобы придушить меня, он не учел то обстоятельство, что тут было очень тесно, и со всего размаху ударился головой о корень сверху. Воспользовавшись секундным замешательством, я ударил его между ног, сбросил с себя, дотянулся до фонаря и одним ударом по голове вырубил его.

Я несколько раз ткнул его, чтобы убедиться, что он не шевелится, и взял фонарь, чтобы осмотреться. Наше снаряжение и оружие этот засранец с собой не взял. Думаю, опасался, что при стрельбе в таком тесном месте может ранить рикошетом сам себя. Я собрался обыскать его и хотя бы нож отобрать, но, как только дотронулся, он пришел в себя и отшвырнул меня. Теперь была моя очередь треснуться головой о корень так, что искры из глаз посыпались. Я постарался увернуться, чтобы не получить еще один удар, но от этого движения голова закружилась так сильно, что, казалось, мозг через нос вытечет.

Босс Ван встал на четвереньки, тяжело дыша, его тело было покрыто ошметками мелких корней и раздавленными грибами, лицо перекошено от гнева, а глаза наливались кровью. Я знал, что такие люди не остановятся перед убийством для достижения своей цели, даже если это не в его привычках. Кажется, в этот раз мне придется постараться, чтобы спасти свою жизнь.

Босс Ван мягким движением вытащил из-за пояса нож и, готовясь ударить им наотмашь(1), с яростным выражением лица пошел ко мне. Мой нож был в полтора раза короче, даже если сумею ударить, много вреда не причиню. Единственное, что мне пришло в голову, это направить в лицо свет фонаря, чтобы ослепить противника на какое-то время. Но рассвирепевший жирдяй оказался проворнее и быстро отвернулся от света. Он бросился на меня со скоростью молнии и ударил, порезав шею, но неглубоко — я успел увернуться, перехватывая его левой рукой, а правой неожиданно выключил фонарь.

Резкий переход от света к темноте обескуражил моего противника, он на мгновение остановился, а я, запомнив положение его головы, ударил туда фонарем. Раздался приглушенный стон. Когда я снова включил фонарь, босс Ван лежал, не двигаясь, изо рта текла кровь, казалось, он был без сознания.

Зная, как он умеет притворяться, я пнул его ногой, подталкивая в сторону саркофага. Если притворяется, то ему придется пошевелиться, чтобы не свалиться внутрь. Так я пинал его ногой несколько раз, пока его нога не соскользнула внутрь.

Провалившись в саркофаг по грудь, он застрял. Пришлось заталкивать его туда. Босс Ван при этом напоминал мне дохлую рыбу, но, наконец, исчез в темноте каменного саркофага. Я вздохнул с облегчением — все-таки он был без сознания. Но в этот момент из щели протянулась его пухлая рука и схватила меня за ногу, потянув вниз.

Меня это застало врасплох, я ведь уже расслабился, потому даже не мог сопротивляться, проваливаясь в саркофаг следом за Ваном. Я лишь успел испугаться, пытался схватиться за что-нибудь, но ничего под руку не попалось. Я провалился в бесконечную тьму!

Босс Ван все-таки затащил меня внутрь. Когда я впервые увидел этот саркофаг, то решил, что его глубина не более человеческого роста. Оказалось, что я ошибался, и то, что я посчитал саркофагом, было всего лишь входом в склеп(2). Попав внутрь, я проскользнул вниз метра на три, прежде чем коснуться твердой поверхности своей пятой точкой. Упав, я так щелкнул зубами, что челюсти свело. В это же время рука босса Вана отпустила мою ногу, словно он снова хотел напасть.

Я сразу же направил фонарь в его сторону, но вокруг был густой туман, на расстоянии полуметра ничего рассмотреть было нельзя.

Поднявшись на ноги, я направил свет фонаря в другую сторону, но все равно ничего не увидел. Туман здесь был очень густой, вероятно, босс Ван, отпустив меня, тоже не видел ничего и скрывался где-то рядом.

Я был озадачен: откуда в склепе туман? Даже если здесь жгли ладан, то за тысячу лет дым все равно пропал бы. Да и на дым это мало было похоже, субстанция вокруг была такой же густой, как и вода. Я взмахнул рукой, и от этого движения возник вихрь в воздухе, видимый невооруженным глазом.

Что находилось в центре склепа, я рассмотреть не мог. Идти туда я тоже пока не решался, подумав, что сначала стоит осмотреть ту стену, по которой я сюда свалился, может быть, найду что-то, позволяющее мне забраться наверх. Но ничего подобного найти не смог, лишь корни, спускавшиеся через щель сверху. Они не заполняли все пространство внутри, змеясь по стенке, как лианы, и были покрыты мелкими грибами, больше похожими на крупную плесень, которые отваливались от коры, стоило лишь прикоснуться к ним.

На стенах склепа сквозь переплетения корней проглядывала резьба. Большая часть этих рисунков была закрыта. Лезвие моего ножа было слишком тонким, но я все же сумел отрезать несколько небольших корешков, однако более крупные не поддавались, я мог лишь оставить порезы на коре, сквозь которые проступала белая сочная древесина.

Тем не менее, мне удалось рассмотреть часть резьбы. Это было похоже на картину создания бронзового дерева. Люди, изображенные здесь, были одеты в одежду с левосторонним запахом(3). Но главное, что поразило меня: на рисунках дерево было разделено на две части. Получается, что эта гигантская реликвия создавалась не сразу. Возможно, сменилось несколько поколений, пока бронзовое дерево обрело свой законченный вид.

Соблазн изучить резьбу на стене получше был велик, но я не осмелился следовать своим желаниям. Вглядевшись в толщу густого тумана, я вдруг почувствовал, как накатывает волна необъяснимого страха, заставившая меня заметаться, пытаясь подняться наверх, цепляясь за корни деревьев.

Но эта попытка была неудачной. Со стороны казалось, что эти переплетения корней очень удобны для того, чтобы взобраться по ним. Но, стоило мне поставить ногу на нижний корень, как я тут же соскальзывал, словно дерево было покрыто ледяной коркой. Ощупав поверхность корня, я понял причину: растущие на коре грибы выделяли липкую и скользкую жидкость, похожую на масло.

Сев, я решил обдумать способ, как выбраться отсюда. Кажется, мне надо будет как следует соскрести грибы с корней, чтобы подняться. Или использовать нож как кирку?

Мои размышления были прерваны знакомым странным звуком "де... де..." На этот раз он раздавался прямо за моей спиной, словно кто-то стоял рядом.

Примечания переводчика

(1) "Ударить ножом наотмашь". 反手握住, дословно "удержание наотмашь", название способа захвата ножа и последующего приема. В технике ножевого боя это по-русски называется "порез наотмашь" или захват бэкхенд: нож захватывается прямым хватом или обратным хватом (последнее менее удобно, так как требует во время удара поворота туловища влево), лезвие в обязательном порядке направлено от себя, удар-порез в шею наносится слева направо. Обратный хват, хоть и неудобен, но более практичен в бою, так как порез в этом случае будет глубже. Противник, против которого используют этот прием, может уйти от удара, отворачивая голову от удара и захватывая ведущую руку противника левой.

(2) Склеп. Для обозначения этого помещения здесь и дальше используется иероглиф 石棺, который дословно переводится, как "каменный гроб". Этими же иероглифами в книге обозначаются и обычные саркофаги. Но по описанию У Се провалился именно в склеп. В следующей главе он сам объясняет разницу между склепами и саркофагами, которые называются одинаково.

(3)Одежда с левосторонним запахом. Традиционно китайская и японская одежда имеют правосторонний запах. Левосторонний используется только для погребальной одежды.

Глава 32. Напасть, скрываясь в тумане

Странный звук, который заманил нас сюда, внезапно снова раздался позади. Он был негромким и очень четким, но эффект был такой, словно гром раздался среди полной тишины. От неожиданности я вздрогнул, холодный пот проступил на лбу.

Склеп был примерно метров шесть-семь в длину и достаточно широкий. Судя по четкости звука, его источник находился примерно в метре от меня. Казалось, что я могу обернуться и похлопать по плечу того, кто находится позади. "Де-де..." — это было похоже на стук о дверной косяк, от этого у меня холодок по спине пробежал.

На какое-то время меня сковало страхом, я не мог пошевелиться, лишь думал о том, обернуться ли мне или же притвориться, что ничего не слышу. Реакция моя была похожа на истерику: хотелось плакать и смеяться одновременно. Я закусил губу, напоминая себе, что надо держать себя в руках. Мне просто надо принять происходящее и стараться мыслить здраво. А просто трястись от страха, оправдывая себя отсутствием возможностей спасения и ожидая смерти — так никуда не годится.

Пока я стоял неподвижно, пытаясь справиться с паникой, ничего не менялось. Странный звук был ровным и ритмичным, но его источник, казалось, не двигался, не приближаясь и не отдаляясь. Я перевел дыхание, сжал зубы и, держа наготове свой нож, медленно повернул голову, чтобы посмотреть, что же творится позади меня.

Но стоило мне обернуться, как звук снова затих. Я старательно вглядывался в туман, но там ничего не было. Лишь мое движение вызвало движение воздуха, от которого туман местами поредел, но вскоре снова стал однородным и густым.

Я судорожно сглотнул, направил свет фонаря туда, откуда вроде бы исходил звук, но, казалось, я тут был совершенно один.

Но я же слышал постукивание отчетливо, это определенно не было слуховой галлюцинацией. И повернулся я очень быстро, за пару секунд. Тот, кто издавал это звук, не мог так мгновенно и бесследно исчезнуть. Неужели источник такого четкого звука был не здесь? Я ошибся, неточно определил расстояние?

Сделав шаг вперед, желая найти источник звука, спрятавшийся в тумане, я чуть не наткнулся на внезапно появившуюся перед мной фигуру. Мои глаза уже привыкли к темноте, я заметил движение практически сразу и резко остановился, и быстро направлявшийся ко мне человек не смог схватить меня, но все же сбил с ног. Я упал, перекатился в сторону и оглянулся: это был жирдяй Ван, из-за которого я сюда попал.

Выругавшись, я выставил вперед нож, готовый защищать свою жизнь. Но он явно не собирался снова нападать и неожиданно скрылся в тумане.

Презрительно плюнув в его сторону, я догадался, что свой нож он умудрился потерять во время драки. Теперь вооружен только я, и нападать в открытую он не решается. Вместо этого он выбрал трусливую тактику: прячется в тумане и нападает неожиданно, поджидая момент, когда я стою спиной к нему. Это подло, его предки, наверно, сгорают от стыда.

Но, надо сказать, ситуация, в которой мы оба оказались, необычная. И босс Ван не такой уж и трус. Останься я без фонаря и оружия, то сидел бы где-нибудь в углу и дрожал от страха. Туман, конечно, играет ему на руку, но в нем сразу заметно любое движение. Незаметно напасть в таких условиях не так-то просто. Иначе я тоже мог бы найти жирдяя, подкрасться незаметно и напасть.

Подумав об этом, я почувствовал себя неуверенно. Мы с боссом Ваном оставляем следы в тумане, когда двигаемся. Но тот, кто издает странные постукивания, не оставляет ни единого следа. Как же он передвигается? Ведь туман при этом остается неподвижным. У этого существа нет тела? Это призрак?

Я встал, готовый защищаться от возможной внезапной атаки босса Вана. Места в склепе было не так много, но, уворачиваясь от жирдяя, я потерял направление. Мне надо было найти то место, откуда можно забраться наверх.

Осмотревшись, я предположил, что нахожусь близко от центра помещения. Сквозь туман недалеко от меня виднелось что-то, похожее на свисающие веревки. Я решил, что это корни дерева, которые, возможно, протиснулись через трещину в середине крышки наверху. Но, приблизившись, я понял, что ошибся. Это были не корни, а бронзовые цепи, звенья которых были толщиной с мое запястье. Их оплетали корни, покрытые мелкими грибами. Вроде бы цепи сверху были прикреплены к крышке, а внизу свободно болтались, наверно их длина была равна высоте склепа.

Это последнее пристанище мертвых казалось огромным. Такого размера склепы можно было найти лишь в нескольких гробницах аристократов династии Западная Хань(1) и эпохи пяти династий и десяти царств(2). Хоть это и называется "каменным гробом"(3), но по сути это больше похоже на небольшую погребальную камеру или склеп. Согласно традициям, внутренний гроб должен быть помещен в центре такого склепа. Если хозяин гробницы был достаточно богат, то внутренний гроб мог вмещать еще с дюжину деревянных гробов, меньших по размеру и вставленных впритирку друг к другу.

Я сейчас находился в нескольких шагах от центра и теоретически должен был видеть очертания внутреннего гроба, но, кроме цепей, там ничего не было. Неужели саркофаг пуст? Откуда исходят странные звуки? И что явилось причиной радиопомех?

Какое-то время я стоял на месте, удивляясь увиденному, затем сделал шаг вперед, собираясь осмотреть цепи и проверить наличие ловушек. Но этот шаг оказался роковым, под ногами образовалась пустота, и я полетел вниз. Инстинктивно ухватившись за цепь, я притормозил, соскользнув на несколько метров. Ладони вспотели от напряжения и неожиданного испуга.

Что за хрень? Почему в центре склепа пустота? У меня в душе зашевелились детские страхи, я посветил фонарем вниз, но земли не увидел, лишь густой туман. Пошевелив ногами, я попытался нащупать землю, но там все равно была лишь пустота. Чувство безысходности накрыло меня.

Странно все это. Думаю, алтарь, построенный на верхушке бронзового дерева предварял многослойную гробницу, какие были характерны для периода Сражающихся царств. В этом случае внутренний гроб помещали не в сам склеп. В центре погребальной камеры делали углубление, так называемый "гробовой колодец", на дно которого опускали настоящий гроб. Такое устройство гробницы само по себе могло считаться ловушкой: если не знать о наличии колодца, легко можно оступиться, упасть и разбиться насмерть.

Бронзовые цепи, за одну из которых я в данный момент держался, скорее всего были частью подъемника, с помощью которого опускали гроб. И этот гроб должен быть сейчас прямо подо мной.

Пока я думал, туман сбоку пошел полосами, и ко мне бросился босс Ван, держа нож в руке. Вряд ли он видел провал в центре, скорее всего ориентировался лишь по свету моего фонаря. Я закричал: "Нет! Стой!", но опоздал.

Босс Ван только успел сказать "Ой!", оступился и упал, пролетев мимо меня. Затем я почувствовал, как железная цепь в моих руках дрогнула и натянулась, вероятно, ему тоже удалось схватиться за нее. И в то же время что-то хрустнуло под моей ладонью, а руки начали скользить по цепи.

Глянув наверх, я понял, что ладонью задел гриб на корне, переплетенном с цепью, за которую я держался. Теперь бронза под моими ладонями была словно маслом смазана. В отчаянии я пытался вставить нож в звено цепи, но он туда не пролезал. С трудом мне удалось вонзить нож в корень, за это время я соскользнул метров на десять вниз по колодцу, который, вероятно, уходил вглубь ствола бронзового дерева.

Босс Ван весь залитый кровью висел, цепляясь за бронзовую цепь, прямо подо мной. Как и я, держаться за скользкий металл он тоже не мог, и использовал свой ремень, продев его в звено, чтобы остановить падение. Я направил на него фонарь, он выругался и отвернулся от яркого света.

Не думаю, что в этот момент он представлял какую-либо угрозу, меня больше интересовало, где находится гроб с телом хозяина гробницы. Внутри ствол дерева так же, как и снаружи, был сплошь покрыт узорами в виде переплетенных змей. Сверху свисали корни баньяна, которые спускались вниз и терялись в темноте. Туман тут был не такой густой, как наверху. Я осмотрелся, пытаясь понять, насколько велик этот колодец. Если мои опасения оправдаются, и его глубина окажется слишком большой, выбраться отсюда будет трудно.

Колодец для гроба имел прямоугольную форму, четыре метра в длину и два метра в ширину, по нему вполне можно было свободно спустить гроб среднего размера. Стены были не такими скользкими, как цепь. Не знаю, возможно из-за того, что туман здесь был не такой густой, грибов на корнях было меньше, и можно было рассмотреть настоящий цвет свисавших корней. Однако, в воздухе витал сильный своеобразный запах. Может быть, из-за высокой влажности респиратор отсырел и перестал качественно фильтровать воздух. Я чувствовал, что этот удушающий запах становится все сильнее. Думаю, что боссу Вану было еще хуже, так как его лицо не было защищено.

Посмотрев вниз, я опешил: железная цепь, за которую я держался, свисала вниз, и ее конец терялся в темноте и тумане. Казалось, что этот колодец был бездонным.

Неужели такое возможно? Не может быть, чтобы все бронзовое дерево было полым внутри. Мы поднялись примерно на триста метров, и не знаю, как глубоко этот ствол уходит под землю. Если оно целиком пустотелое, то где его дно? В центре земли? В аду? Какой смысл в этом пустотелом стволе?

Босс Ван явно тоже был ошеломлен. Мы оба молча смотрели вниз. И тут внезапно снова раздался странный "тук... тук..." Этот мрачный перестук раздавался совсем рядом, вокруг нас!

Мы посмотрели друг на друга, потом снова вниз. Это постукивание доносилось из темной бездны под нами.

Примечания переводчика

(1) Династия Западная Хань — начальный период правления империи Хань (206 до н. э. — 9 н. э.) со столицей Чанъань носит название ранней Хань (前漢) или западной Хань (西漢).

(2) Эпоха пяти династий и десяти царств,五代十國, (907—960) — эпоха политических переворотов в Китае, начавшаяся со свержения династии Тан и закончившаяся установлением династии Сун. За это время на севере страны быстро сменились пять династий, и было основано более 12 независимых царств, преимущественно на юге. Однако традиция называет только десять государственных образований, отсюда и название периода «Десяти царств». Некоторые историки, например Бо Ян, насчитывают 11 царств, включая Янь и Ци, но исключая Северную Хань, которую они считают просто продолжением Поздней Хань. Пять династий: Поздняя Лян (5 июня 907—923) ; Поздняя Тан (923—936) ; Поздняя Цзинь (936—947) ; Поздняя Хань (947—950 или 979, в зависимости от того, считать ли Северную Хань частью династии) ; Поздняя Чжоу (951—960). Десять царств: У, У Юэ, Минь, Чу, Южная Хань, Ранняя Шу, Поздняя Шу, Цзиннань, Южная Тан, Северная Хань.

(3) Каменный гроб, словосочетание石棺 , которое используется как для обозначения саркофагов из камня, так и для погребальных помещений (склепов, гробниц, усыпальниц).

Глава 33. Перемирие

В этом месте звук немного отличался от того, что мы слышали раньше: на него накладывалось эхо, поднимавшееся из глубины колодца. Ритм теперь был не только четко слышен, я его ощущал руками, потому что бронзовая цепь подрагивала, словно внизу соприкасалась с пульсирующей артерией какого-то гиганта.

Это было так странно, что я почувствовал озноб, как будто снизу поднимался порывами холодный воздух. Никто из нас двоих не мог заставить тяжелую цепь так ритмично вздрагивать. Что же такое находилось внизу?

Босс Ван притих, прислушиваясь. С подобными явлениями ему не доводилось сталкиваться, он был напуган не меньше, чем я. Но выражение лица его было спокойным, словно он старательно обдумывал ситуацию, в которой мы оказались.

Через какое-то время звук снова затих, и бронзовая цепь перестала вздрагивать. Я позволил себе выдохнуть с облегчением и расслабился настолько, что чуть не сорвался вниз.

А босс Ван все еще молчал. Держась одной рукой за цепь, он вынул сигарету, закурил, сделав глубокую затяжку. Затем достал лайтстик, встряхнул его, чтобы включить.

Не понимая, что он собирается делать, я с опаской смотрел на него. Когда свет стал максимально ярким, он бросил палочку вниз, параллельно свисающей цепи. Зеленый свет стал опускаться в глубину колодца.

Светящийся круг становился все меньше и меньше, исчезая в темноте. Внезапно на пределе видимости раздался звонкий звук, словно палочка ударилась обо что-то и отскочила в сторону стены колодца, круг света метнулся и пропал.

Видимо, на расстоянии пятидесяти-шестидесяти метров на этой цепи что-то висело. К сожалению, света было недостаточно, чтобы рассмотреть все в подробностях. Но мне показалось, что я заметил слабый контур чего-то похожего на прозрачный гроб желтоватого оттенка. Такие саркофаги из полупрозрачного желтого камня часто встречаются в усыпальницах периода династии Шан(1).

Босс Ван поднял голову и вопросительно посмотрел на меня, потом отцепил ремень от звена цепи, включил зажигалку и начал соскальзывать вниз. Вскоре он пропал в темноте, я видел лишь постепенно исчезающий огонек.

На мгновение я задумался, почему-то мне было тревожно, хотя в действиях Босса Вана не было ничего странного. Кажется, он уверен в себе, за свою жизнь часто сталкивался со многими необычными объектами и явлениями и, возможно, знает, что находится внизу. Он собирается это заполучить? Я вспомнил, что говорил мне Лао Ян, и не мог смириться с тем, что этот бандит все захапает. Потому, вытащив свой нож из корня, я скользнул вниз следом за боссом Ваном.

Падал я с постепенно возрастающей скоростью, корни деревьев на такую глубину не дотягивались. Потребовалось всего секунд десять, чтобы добраться до того места, где пропал свет от лайтстика. Пытаясь остановиться, я крепко вцепился в цепь, руки по ней больше не скользили, как это было наверху.

Босс Ван уже почти добрался до предмета, что висел на цепях, остановился всего в нескольких метрах от него. Зажигалкой он попытался осветить этот предмет, но видно было плохо, очевидно лишь, что это действительно поделочный полупрозрачный камень, висящий в воздухе.

Я включил фонарь, и лишь тогда смог четко увидеть форму предмета под нами.

К моему удивлению, это оказался не саркофаг и не гроб, а огромный валун янтарного цвета, похоже, естественного происхождения. Камень был прозрачным, но свет, падая на него, преломлялся, и тогда внутри валуна начинали мерцать золотистые искорки, отбрасывая блики на бронзовые стены. Это была впечатляющая картина.

Четыре бронзовые цепи, свисающие сверху, проходили сквозь валун, словно когда-то их запечатали огромной каплей янтарной смолы. В центре камня виднелась черная тень, расплывчатые очертания которой напоминали тело человека в позе эмбриона. Отчетливо можно было рассмотреть лишь плечи, похожие на два горба, лицо же было скрыто.

Никогда раньше я не видел ничего подобного и на мгновение потерял дар речи. А вот босс Ван был на удивление спокоен, он скользнул вниз, собираясь наступить ногой на янтарный валун. Я же остановился и крикнул ему: "Стой!"

Босс Ван удивленно посмотрел на меня.

"Никогда не видел янтаря или другого поделочного камня такого размера, — объяснил я. — Возможно, это канифоль, если наступить, то она треснет."

"Если не знаешь, то чушь не городи, — презрительно усмехнулся босс Ван. — Какой янтарь? Какая канифоль? Это кокон Ши(2)" Он уверенно наступил на камень, который отлично выдержал его вес и даже не качнулся.

Видя, что с ним все в порядке, я тоже спустился и, почувствовав под ногами твердую поверхность, уверенно решил убрать за пояс нож и фонарь. Но стоять на этом камне оказалось непросто — я поскользнулся и взмахнул рукой с ножом, пытаясь удержать равновесие.

Босс Ван оказался настороже и сразу же неправильно истолковал мое движение. Внимательно следя за мной, он наматывал ремень на кулак, готовясь защищаться, я в ответ тоже передумал убирать нож.

Какое-то время напряжение между нами нарастало, но никто так и не двинулся с места. Мы оба отлично понимали, что драться тут глупо: достаточно потерять равновесие, чтобы свалиться в пропасть. Тем более не получится нанести даже слабый удар противнику, чтобы погибнуть, понадобится всего пара секунд.

Босс Ван все же был взрослым и опытным, потому справился со своей импульсивностью и позволил себе сделать первый шаг к примирению. Он махнул рукой и сказал: "Молодой человек, в подобной ситуации надо идти на компромисс, по-другому нельзя. Кто бы из нас ни погиб, другой тоже проиграет, потому что в одиночку отсюда не выбраться."

Я посмотрел наверх и понял, что он прав. Чтобы подняться, потребуется помощь второго человека. Он не осмелится убить меня, потому что тогда его конец будет куда более трагичным, чем просто смерть. Однако, доверять ему полностью все равно нельзя.

Сначала я медленно убрал нож, развел руки в стороны, показывая готовность к диалогу и вкратце рассказал о радиопомехах и причинах, по которым первый нанес удар. В конце концов он имел полное право считать меня врагом, ведь не он первый напал.

Босс Ван вытащил рацию, все еще сомневаясь в моих словах, и включил ее. Динамик словно взорвался громкими статическими шумами, похожими на отчаянный крик человека, которому собираются горло перерезать. Ван в испуге выругался и быстро выключил рацию.

Резкий звук напугал и меня, должно быть, мы были очень близко от источника помех. От этого ужасного шума легко можно сойти с ума и прыгнуть вниз, лишь бы перестать слышать этот звук.

Надевая ремень обратно, босс Ван сказал: "Признаюсь, я ошибся в тебе. Но ты же понимаешь, всякое случается в гробницах, иногда можно даже лишиться рассудка, — он указал на фингал у себя под глазом. — Юноша, ты тоже в драке не плох. Будем считать, что мы квиты, давай разборки оставим на потом, идет?"

Я чуть не рассмеялся: он почти не скрывал уже своих намерений в отношении нас. Я и раньше догадывался, что он планировал убить нас, когда выберемся из гробницы. Думаю, планы его не изменились. Но сейчас действительно не время бодаться, нам нужна помощь друг друга, поэтому я отдал ему фонарь, чтобы было чем удерживать равновесие.

Хоть мы и заключили временное перемирие, но я все еще не осмеливался подходить ближе, опасаясь, что он может меня столкнуть вниз. Очевидно, у него были такие же сомнения в отношении меня. Мы оба, стараясь держаться на безопасном расстоянии, осторожно присели на корточки, рассматривая кокон под нашими ногами.

На поверхности камня много естественных трещин, внутри он был не полностью прозрачный, и рассмотреть тело внутри как следует не получалось. Чтобы увидеть все подробности, придется использовать рентген или же разбить кокон. Одно можно было сказать точно: внутри находится мертвец. Вот только очертания его казались странными, тело не было похоже на человеческое.

Примечания переводчика

(1) Саркофаги из полупрозрачного желтого камня династии Шан. Эта династия сыграла важную роль в развитии металлургии и технологий обработки поделочных камней (нефрита, жадеита и других).

(2) Кокон Ши, 尸茧, дословно переводится, как "трупный кокон" или "кокон мертвеца". Но одно из значений иероглифа 尸 имеет устаревшее ритуальное значение "ши" (господин) — так называли человека, представляющего умершего предка во время жертвоприношения (традиция времен династии Чжоу), ритуальное изображение предка или ритуальную статую, его изображающую.

Глава 34. Смелая гипотеза об опасности желаний

Коконы Ши были найдены при раскопках в Сычуани и Внутренней Монголии несколько лет назад, но все они были небольшого размера, примерно как таз для умывания. Материал этих коконов напоминал нефрит или янтарь, а внутри находились мумифицированные тела животных или маленьких детей, реже — взрослых небольшого роста. Все эти находки классифицировались, как погребальные предметы, но науке неизвестно, как они создавались.

Согласно древним письменным источникам кокон Ши был основой для эликсира бессмертия, который пытались создать алхимики доциньской эпохи. Беременную женщину за месяц до родов живой помещали в чан, наполненный специальным раствором. Затем чан закапывали на семнадцать лет. По прошествии этого времени чан выкапывали. За это время плод превращался в кокон Ши. Внешний слой кокона — это окаменевшие плацента и амнион(1), а сам камень — это затвердевшие околоплодные воды. Но есть и менее фантастическая гипотеза о том, что это особая техника бальзамирования, при которой тело заливали специальной смолой, чтобы оно не теряло влагу, но и не разлагалось при этом.

Я слышал о существовании такой реликвии, но она была слишком ценной, потому мне еще не доводилось видеть ее своими глазами. Сейчас же, воочию убедившись в существовании такой редкой вещи, я не знал, что и подумать. Пользуясь тем, что между нами с боссом Ваном заключено временное перемирие, я рискнул задать пару вопросов.

Ван рассказал мне, что в первой половине двадцатого века его прадед был судебным исполнителем в Гонконге. Там ему и довелось однажды увидеть коконы Ши среди сокровищ богатых людей, спасавшихся от японской оккупации.

Коконы эти бывают разного размера, и содержимое у них тоже разное. Иногда это похоже на обычный янтарь, в котором застыли насекомые и мелкие животные, но встречаются и крупные, в которых заключены человеческие тела.

Прадед Вана однажды видел кокон с телом девочки в красном платье, лет шестнадцати. Глаза ее были закрыты, казалось, она просто спала.

Тогда прадеду Вана стало жаль ребенка, и он сжег кокон Ши, рискуя навлечь на себя гнев начальника. К счастью, начальство не заметило столь серьезного проступка. А прадеду Вана спустя некоторое время приснилась эта девочка в красном платье, которая подошла к нему во сне, поклонилась и поблагодарила.

Позже босс Ван, занявшись антикварным бизнесом, сталкивался с подобными реликвиями, но такой большой кокон Ши видел впервые. Ему казалось странным, что трудно рассмотреть тело внутри, обычно коконы были прозрачными.

Меня же беспокоило другое. Возможно ли, что, когда Ли Пипа говорил о сокровищах, превосходящих реликвии мавзолея Цинь Шихуана, он имел в виду этот кокон Ши? Мне это не кажется разумным. Каким бы редким не был кокон, за него однозначно нельзя выручить много денег, как за сокровища великого императора.

Босс Ван тоже считал это странным, но он верил, что информация в "Сборнике лесов и рек" не могла быть ошибочной. Присев на корточки, он прямо-таки прилип к поверхности кокона, пытаясь рассмотреть, нет ли внутри каких-то погребальных предметов, имеющих ценность.

Кокон Ши уравновешивался четырьмя бронзовыми цепями, и мы не могли подойти к одной из них одновременно, не нарушая этого равновесия. Поэтому я остался там, где стоял, держась за цепь, и пытался рассмотреть, что он там увидел.

Босс Ван тщательно все кругом осмотрел, но все равно ничего не нашел. Кроме черной тени внутри ничего не было. Однако, он заметил, что субстанция внутри напоминала текущую жидкость, наверно, из-за этого кокон не был прозрачным.

Я огляделся кругом: внизу темная бездна и никакой возможности спуститься туда. Наверху — лабиринт из корней баньяна, а тут — только кокон Ши вместо гроба.

Мы оба застыли, не в силах вымолвить ни слова. Ценен этот кокон Ши или нет, мы вдвоем все равно не сможем его поднять и вынести отсюда. Тут вообще искать нечего. Мне-то все равно, но босс Ван прошел такой путь, потеряв своих людей, и сейчас я отлично понимал его подавленное состояние.

И тут меня осенило. Анализируя характер Ли Пипы, я решил напомнить о его неуемной болтливости и спросил босса Вана, не мог ли тот по пути сюда проговориться об истинной цели? Мне показалось, что этот человек не умеет хранить секреты, он мог сделать это не специально, а по неосторожности, хвастаясь о том, о сем.

Выражение лица босса Вана изменилось: "А ты прав, Ли Пипа был не столь жаден, сколь хвастлив, и рот на замке держать не умел. Именно это и странно. В этот раз он был слишком молчалив и какой-то нервный. И он постоянно говорил нам одно и то же, мол, когда мы доберемся туда, у нас будет все, что захотим. Я думал, что он повторяет это, чтобы мы не беспокоились и верили ему. А кроме того, он склонен привирать и хвастаться, потому я не обратил на это серьезного внимания."

Когда мы доберемся туда, у нас будет все, что захотим.

Я повторил эту фразу несколько раз, испытывая странное чувство, словно упустил какой-то скрытый смысл в этих словах.

Снова и снова произнося эти несколько слов, я, наконец, понял: "Неужели это возможно?"

Босс Ван удивленно смотрел на меня, не понимая ход моих мыслей.

Я разволновался, почесал голову, словно пытаясь привести свои мысли в порядок. Ли Пипа сказал, что надо добраться сюда — и будет все, что захотим. Не добраться, чтобы получить, а просто добраться туда, где уже есть все. Все, что только можно захотеть. Захотеть!

Среди материалов, которые дал мне господин Ци, была фотография наскального рисунка, где изображено бронзовое дерево, а вокруг него множество людей, стоящих на коленях. Я тогда подумал, что они молились о хорошем урожае. Но, судя по пояснительной записке на обратное стороне фотографии, это был обряд для исполнения желаний. Люди приходили к дереву, приносили кровавые жертвы, загадывали желание. И желание должно было исполниться.

Это, конечно, суеверие, но, кажется, Ли Пипа верил в него.

Может быть, он отправился сюда, чтобы проверить, может ли бронзовое дерево исполнять желания?

Мне стало смешно, хотя вообще-то ничего смешного не было. Если допустить, что дерево, исполняющее желание, существует — что может быть ценнее этого? Никакое золото не сравнится. Однако, это просто невозможно. И если Ли Пипа поставил перед собой такую цель, вполне естественно, что он ее не озвучил перед спутниками, иначе ему никто бы не поверил и не пошел за ним.

Я поделился своими мыслями с боссом Ваном. К моему удивлению, ему не было смешно. Казалось, он что-то вспомнил и сказал: "Почему ты считаешь это суеверием? Такое вполне возможно."

Настало время удивляться мне. Мой разум твердил о нереальности подобных суеверий, и я спросил, почему Ван верит в это.

"Помнишь, как я прятался от тебя в тумане? — ответил он. — Я, как и ты, видел эти бронзовые цепи, и прошел между ними, прячась от тебя, но не провалился, там был пол. А потом я напал на тебя, наступив на то же самое место, но там уже была дыра. Сначала я думал, что просто не заметил ее из-за тумана, но сейчас уверен, что ее там не было сначала и она появилась потом."

"Что ты имеешь в виду?" — спросил я, не понимая ход его мыслей.

"Когда я в первый раз прошел между цепями, — пояснил он, — то подумал, что на этом месте должен быть гроб. Очень удивился, что его там нет. А когда прошел по этому месту второй раз — там появился колодец для гроба. Можно ли такое считать исполнением моего желания?"

Я с подозрением посмотрел на него: он рассудок потерял? Неужели я избил его слишком сильно?

Босс Ван, заметив мои сомнения, стал настаивать: "Это должно быть правдой. Я уверен, что информация в "Сборнике лесов и рек" не может быть лживой. Да и Ли Пипа, судя по всему, был уверен, что все это правда. Так что это возможно."

Я нахмурился, не в силах поверить в такую нелепицу. Хотя в психологии есть метод, которым можно описать слова Ли Пипы. Если мы попадаем в определенное место, где создается определенная обстановка, то наше подсознание может повлиять на окружающую среду, делая воображаемое реальным.

Если это так, и бронзовое дерево действительно обладает подобным воздействием на людей, то, получается, все, что мы видим сейчас, создано нашим воображением. И на самом деле бронзовое дерево не такое, и пещера совсем другая, и трупы вовсе не трупы.

Если владелец "Сборника лесов и рек" знал о необычной силе бронзового дерева, догадавшись или выведав под пытками у народа змеиного царства, то Ли Пипа мог прочитать об этом и отправиться сюда лишь за исполнением желаний, наврав с три короба своим спутникам, чтобы те сопровождали его.

Поведение Ли Пипы и его мотивы стали мне понятны. Но теперь возникла еще большая путаница: я оказался в мире, где подсознание и реальность переплелись. И как на самом деле выглядит этот мир, в котором есть бронзовое дерево? И существует ли оно?

Разве это не слишком странно? Получается, что все происходящее по дороге сюда придумали мы сами?

Обезьяны в масках с паразитами, пещеры в каменных стенах — это все наша материализованная фантазия?

На первый взгляд такая способность кажется очень заманчивой. Но если подумать, то мысли и желания людей трудно контролировать. Например, после просмотра фильма ужасов фантазии материализуются — и вот ты находишь в своей комнате свисающий с потолочного вентилятора труп, истекающий кровью. А если с такой способностью пройтись по кладбищу...

Возможно, хорошо обученный человек с высоким уровнем самоконтроля и сможет до некоторой степени сдерживать свою фантазию и желания, и тогда он сможет управлять миром... и тут я кое-что вспомнил.

Бронзовая ветка, которую выкопали Лао Ян и его двоюродный брат, должна быть частью этого гигантского дерева желаний. Его кузен тайком вынес эту ветку, возможно, тогда уже понял, какой силой она обладает? Но он же сошел с ума, почему? И теперь, когда ветка в руках Лао Яна, осознает ли он силу этой реликвии?

Глядя на внутреннюю стену бронзового дерева, я вдруг подумал, что, если бы это было правдой, то я загадал бы одно желание: узнать обо всем, что касается происходящего здесь. Интересно, исполнилось бы такое желание? Я тут же рассмеялся. Что за чушь лезет мне в голову? Передо мной всего лишь огромный кусок бронзы...

И тут я ощутил странное чувство, словно мысли кадрами кинопленки пронеслись перед глазами, формируя в голове четкие картинки. Я вздрогнул, резко обернулся и уставился на босса Вана.

Примечания переводчика

(1) Амнион — плодный пузырь, плацента — эмбриональный орган, осуществляющий физиологическую связь матери и плода.

Глава 35. Все в наших руках

Наставник Лян говорил нам, что босс Ван с детства не имел постоянного дома, так как его семья вынуждена была часто переезжать, потому был человеком грубым и малообразованным. Единственное, чем он мог похвастаться — это унаследованные от деда "Записки об удивительных древностях". И этот человек, услышав мои путанные объяснения о работе подсознания, сразу все понял, даже пример привести смог? Он так хорошо разбирается в психологии?

Меня это сразу удивило, но я списал все на совпадение.

Возможно, у босса Вана действительно был некоторый опыт. Может быть, не желая быть обманутым, он уделял некоторое внимание изучению психологии. Не просто преступник, а образованный преступник. Но, если вспомнить его импульсивность и продуманную жестокость, это маловероятно.

Думая об этом, я смотрел на босса Вана, и странное чувство охватывало меня. Я уже не был уверен, что человек передо мной — это Ван Ци из Гуандуна.

Обдумывая мои слова, он не обращал внимания на мой пристальный взгляд, и я воспользовался этим, чтобы внимательно рассмотреть выражение его лица, одежду и прочие мелкие детали.

До сих пор у меня не было полного представления о том, что это за человек. Во-первых, он был немногословен, а во-вторых, ничем особым не выделялся, стараясь держаться в тени. До того, как мы начали подъем на бронзовое дерево, я мог вспомнить только пару случаев, когда он хоть чем-то мне запомнился. Потому сейчас мне сложно было судить, настоящий он или нет.

Но все же я заметил некоторые несоответствия, однако, не был полностью уверен.

Надо было все тщательно проверить. Притворившись, что увидел что-то у него на плече, я махнул ему рукой, привлекая внимание: "Уважаемый Ван!"

Отвлекшись от своих размышлений, он повернул голову и удивленно спросил: "Что? Что такое?"

"Не двигайся!" — я сделал предостерегающий жест и осторожно направился к нему.

Он неуверенно посмотрел на меня, затем скосил глаза на свое плечо. Я подошел к нему, быстро ощупал одежду на груди и сразу отступил назад.

Ничего не понимая, он снова спросил: "Что ты делаешь? Что случилось?"

Я уже почти был уверен, что не ошибся в своих догадках. Внимательно следя за ним, я спросил: "Странная у вас одежда, уважаемый Ван. Где вы ее купили?"

Он посмотрел на меня, как на умалишенного и улыбнулся: "Что-то не так с моей одеждой? С чего вдруг такой вопрос?"

"Ничего особенного, уважаемый Ван, — ответил я. — Несколько месяцев назад я впервые в жизни отправился в гробницу. Мой дядя доверил мне покупать снаряжение и оборудование, в том числе и одежду. Я тогда поначалу хотел купить экипировку того бренда, который носите вы сейчас, но потом передумал. Знаете, почему? У моделей этого бренда эти огромные карманы на груди, но они фальшивые. А мне показалось, что для походной одежды чем больше настоящих карманов, тем лучше, поэтому я выбрал другой бренд."

Босс Ван потрогал карманы на груди, и выражение его лица изменилось.

Хлопнув в ладоши, я продолжил: "Вот и мне показалось странным, откуда ты только что достал лайтстик, а до этого сигарету? Скажи мне, уважаемый Ван, — и тут меня озарило, и я добавил, — а может быть, тебя правильнее называть Лао Ян?"

Босс Ван оторопело уставился на меня, потом хмыкнул и рассмеялся. Внезапно его пухлое тело начало сжиматься, словно сдувался воздушный шарик.

Я с удивлением наблюдал, как лицо жирдяя меняется, и он постепенно превращается в Лао Яна. Я был прав.

Когда его тело полностью обрело знакомые формы, он вздохнул и сказал: "У Се заслуживает того, чтобы быть божественно хитроумным(1). Ты единственный, кто с самого детства мог меня обмануть. Я же единственный раз попытался обвести тебя вокруг пальца, но ты все равно догадался."

Холодно глядя на него, я спросил: "Перестань чушь городить и объясни, зачем тебе все это? Что за игру ты затеял?"

Он, отмахнувшись от меня, криво улыбнулся и передразнил: "Объясни мне то, объясни мне это, ой! Я же знаю, что так легко мне это все с рук не сойдет."

Увидев, что я молчу, он продолжил: "У меня не было цели именно обмануть тебя. Но так надо было, чтобы у меня все получилось. После того, как я все объясню тебе, ты поймешь, как мне было трудно решиться на это."

Я видел, как он свободно контролирует свою внешность, но пока это выходило за рамки моего воображения. Однако, теперь я точно знал, что не деньги были целью Лао Яна. Благодаря его обретенной способности деньги — вообще не проблема, его можно считать всемогущим и непобедимым.

Так с какой же целью он пришел сюда? Или у его способностей есть какой-то недостаток?

Во всяком случае, теперь я был уверен, что с самого начала он манипулировал мной. А ведь я, блять, ему искренне верил. Сукин сын, если я смогу обрести такую же способность, я его в свинью превращу!

Лао Ян заметил, как я переменился в лице, и понимал, какие чувства меня раздирают, хотя внешне я старался быть спокойным. Некоторое время он смотрел на меня растерянно, не зная, как унять мой гнев.

Чуть обождав, пока первая вспышка злости пройдет, он внезапно вздохнул, словно ему в голову пришла идея, достал из кармана фотографию и протянул ее мне: "Посмотри сюда, я тебе все объясню."

Я подсветил снимок фонариком: это была фотография матери Лао Яна. Я помнил ее очень красивой женщиной, она очень хорошо относилась к нам, друзьям Лао Яна, а мы в ответ звали ее тетушкой Лян(2). Я с отцом навещал их семью пару раз в году. Но на этой фотографии она была наполовину седой и выглядела сильно постаревшей. Видимо, годы заключения ее сына в тюрьме не прошли для матери даром.

Не понимая, какое отношение к гробнице имеет эта фотография, я спросил: "Что ты имеешь в виду?"

Он вздохнул и грустно улыбнулся: "Я говорил тебе, что мне нужны деньги? Ты прав, если думаешь, что я лгал тебе. На самом деле я шел сюда за мамой. Она умерла, пока я был в тюрьме."

Я вскрикнул от неожиданности, недоверчиво посмотрел на друга и, нахмурившись, переспросил: "Твоя мама... скончалась?"

Он молча кивнул, какое-то время рассматривал свои руки, словно пытался подобрать слова, потом рассказал: "На следующий день после того, как меня выпустили из тюрьмы, я торопился домой, желая сделать маме сюрприз. Но, когда открыл дверь, почувствовал зловоние. А потом увидел маму: она лежала, уткнувшись лицом в швейную машинку, совершенно неподвижно. Сначала я решил, что у нее случился сердечный приступ, хотел помочь, перенести на кровать. Но знаешь, что за хрень я увидел, когда попытался поднять ее?"

Лао Ян закрыл глаза и застонал, словно испытывал сильную боль: "Наверно, она так лежала уже давно. Когда я поднял ее, оказалось, что кожа лица прилипла к машинке и оторвалась. Господи..."

Я не знал, что его мать скончалась, и не знал, как реагировать. Мне оставалось лишь молча слушать. Но одно точно знаю: Лао Ян был очень хорошим сыном, он не стал бы использовать имя матери ради шутки или лжи.

Он, морщась, потер виски и продолжил: "Похоронив маму, я остался один в пустом доме. Я не знал, что мне делать. А еще бессонница мучила. Как только закрывал глаза, сразу видел, как отрывается от ее лица кожа, прилипшая к швейной машинке. Девять дней я был словно в беспамятстве: никуда не ходил, ничего не ел. Даже чувства голода не испытывал, чуть не умер. Мне на самом деле хотелось умереть. Но однажды я почувствовал запах, доносившийся из кухни, словно кто-то там готовил обед. Я пошел туда. Там стояла мама. Увидев меня, она сказала: "Подожди минутку, скоро все будет готово."

Услышав это, я начал понимать, что произошло.

А Лао Ян продолжал: "Сначала я подумал, что схожу с ума и у меня начались галлюцинации. Но позже понял, что это не так. Это не было иллюзией или плодом моего больного воображения. Не только я видел мою мать, но и продавцы овощей, и прохожие. Я просто знал, что моя мама вернулась, она была такая же, как и прежде. Даже вкус приготовленных ею блюд был настоящим.

Кто-то другой, наверно, подумал бы, что попал в ад или общается с призраком. Но только не я, мне надо было понять, что произошло. Я осознавал, что это все неправильно, что-то не так с окружающим меня миром, но что именно — не мог объяснить. Происходили и другие странные вещи. Например, однажды ночью во всем районе вырубило электричество. Окна во всех домах вокруг были темны, и лишь в моем доме горел свет. И даже телевизор работал. Еще я заметил, что все электроприборы дома работали сами по себе, их даже не надо было включать в розетку. Я все еще не мог объяснить происходящего.

Именно в это время мне написал письмо мой двоюродный брат, где описывал нечто подобное, происходящее с ним. И тогда я понял, что все эти события как-то связаны с бронзовым деревом.

Тогда я стал искать информацию о нем и узнал, что в древности эту реликвию называли "деревом Бога, исполняющим желания". Я понял, что это бронзовая ветка наделила меня такими способностями. Поначалу я был очень счастлив, считая, что мне теперь многое подвластно. Но, когда я получше изучил свои способности, обнаружил проблему.

Чтобы использовать эту способность, надо полностью контролировать свой разум, отсеивая лишние мысли и фантазии. Если этого не сделать, они будут смешиваться и воплощаться в реальность без всякого порядка, иногда создавая по-настоящему ужасные вещи. Однажды я увидел, как моя мать шьет на машинке, сидя спиной ко мне. Ее поза была именно такой, как в тот день, когда я вернулся домой. Я испугался. А когда подошел к ней на цыпочках, знаешь, что именно я увидел? Господи, снова лицо моей матери было..."

Лао Ян больше не мог говорить, только несколько раз судорожно всхлипнул.

У меня мурашки по спине пробежали, когда я услышал это. Даже представить не могу, насколько ужасной была эта сцена для Лао Яна.

В руке его словно из воздуха появилась сигарета и зажглась сама собой. Глубоко затянувшись, Лао Ян закончил свой рассказ: "С тех пор я боялся своей собственной силы, помня тот ужас, который я испытал дважды в жизни, и второй раз — уже по собственной вине. Но смириться уже не мог. Я очень хочу, чтобы мама вернулась. Поэтому мне нужно было найти кого-то, кто хорошо ее знал, а также был чист помыслами, чтобы не создать нечто ужасное. Именно поэтому мне был нужен ты, старина У. А еще мне надо придумать, как потом избавиться от этой способности."

Для меня идея воскресить человека таким способом была неожиданной: "Но, Лао Ян, это противоречит законам природы. И даже если считать возможной некую волшебную силу, то это против божественных законов. Люди не могут вернуться после смерти такими же, как они и были."

"Старина У, я не жадный, — сказал Лао Ян, — мне всего-то года три нужно. Мне хватит и трех лет, которые я у нее отобрал. Ты же часто приходил к нам, ты ее знаешь. Разве ты желал бы ей такой смерти в одиночестве?"

Я вздохнул и подумал: если его мать воскреснет, я уже вряд ли осмелюсь зайти к ним в гости. Тем более, что мне не понятен принцип действия бронзового дерева на психику человека. Может быть, это совсем не к добру, и последствия будут весьма плачевными. И будет ли человеком существо, материализованное таким образом?

Поразмыслив немного, я покачал головой: "Лао Ян, я не могу этого сделать. Твоя мама умерла, ее тело в земле, а душа на небе или ожидает перерождения. Ты просто... отпусти ее, не держи. Иначе она не сможет переродиться."

"Слишком поздно, старина У, — улыбнулся Лао Ян, — ты не понимаешь. Не важно, хочешь ты это делать или нет. Именно поэтому я до самого конца не говорил тебе о своей настоящей цели. И думаю, я уже достиг того, к чему стремился."

Я не понимал, о чем он говорит: "Что ты имеешь в виду?"

Он поднял руку и сказал: "Сначала попробуй, сможешь ли ты что-нибудь материализовать."

Что бы мне такого сделать? Я посмотрел на свою руку, думая о небольшом камне, лежащем в ладони. Но сколько ни старался, моя ладонь оставалась пустой. Нет сомнений в том, что эту способность сложно использовать. Обычные люди вряд ли могут контролировать свое подсознание.

"Послушай меня внимательно, — с гордым тоном наставника сказал Лао Ян, — у тебя ничего не получится, если ты будешь просто думать. Даже если мысленно озвучивать желание, ничего не произойдет. Иначе бы жареные утки летали вокруг меня, как только я проголодаюсь. Нужно иметь не только желание, но и определенные обстоятельства. Это сложно, старина У. Эту силу можно только направлять. Даже если ты очень хорошо представишь телевизор в этом месте, он все равно не появится, потому что ему тут не место."

Я удивленно посмотрел на него: "Ты имеешь в виду, что эта сила пассивна? Требуется психологическая подготовка для материализации?"

"Ну да, — кивнул он. — Думаешь, я зря тебе все это сейчас рассказывал? Я пытался направить твои мысли, а с ними и твою способность в нужное мне русло, чтобы не здесь, а в моем доме за сотни миль отсюда появилась моя живая мама."

Я был ошеломлен: "Чушь не городи! Думаешь, я действительно во все это верю?"

Лао Ян удрученно покачал головой, и в то же время бронзовое дерево вздрогнуло. Толчок был очень сильным, кокон Ши наклонился, и мы чуть не соскользнули вниз. Уцепившись за спасительные бронзовые цепи, мы посмотрели вниз: казалось, внизу что-то шевелилось. И каждый раз, когда нам мерещилось движение, бронзовое дерево вздрагивало.

Держась за цепь, я задумался, и вспомнил кое-что: "Кстати, а эти странные ритмичные звуки... де-де-де... создавал ты?"

Лао Ян не сразу понял, о чем я, потом кивнул: "Да, вас с боссом Ваном надо было заинтересовать, чтобы вы полезли сюда. Потом я вырубил жирдяя снаружи, а сам пошел за тобой. Радиопомехи — это тоже я, не надо было, чтобы ты слышал звуки нашей драки."

Я нахмурился: "Сейчас эту дрожь земли тоже ты устроил?"

Лао Ян помрачнел: "Я не знаю. Но, старина У, что ты думаешь об этом бронзовом дереве?"

Его тон мне совсем не понравился, я даже вздрогнул: "Я с самого начала думал... думал, что оно растет из ада... — посмотрев вниз, я неуверенно продолжил, — только не говори, что сейчас оттуда..."

Сильно пнув меня, Лао Ян заорал: "Идиот! Не думай об этом!"

Эхо от его крика не успело затихнуть, как в бездне внизу словно открылся огромный глаз с фиолетовым зрачком, сначала круглым, а потом превратившимся в узкую, как у кота, линию.

Примечания переводчика

(1) "У Се заслуживает того, чтобы быть божественно хитроумным". Имя У Се дословно можно перевести как "богоподобная хитрость". Значений у иероглифа 邪 (Се) много, их можно разделить на два типа по значению: зло (подлый, дьявольский, сатанинский, подлый, порочный) и хитрость (лживость, обманчивость, хитроумность). С иероглифом 吴 (У) проще, у него всего лишь два основных значения: метафорическое "шумный" и прямое "большой, великий". Основное значение в древности имело более узкий смысл "богоподобный, божественный".

(2) Тетушка Лян亮阿姨. Иероглифы 阿姨 (айи) — это традиционное обращение к взрослой женщине "тетушка" или "тетя". А вот 亮 (Лян) — это, скорее, прозвище, а не имя, которое обозначает светлого, жизнерадостного, человека.

Глава 36. Обвал

Огромный глаз внизу быстро приближался, а происходящее вокруг напоминало землетрясение: все бронзовое дерево так сильно тряслось, что я не мог рассмотреть, кто же это поднимается к нам из глубины. Но по примерным подсчетам меньше чем через десять минут нам придется с этим чем-то сражаться.

Лицо Лао Яна позеленело, он жалобно спросил: "Господи, ну что у тебя в голове такое?"

Я искренне оправдывался: "Клянусь всеми богами, я впервые вижу эту фигню. Если хоть полслова неправды сказал, пусть меня громом поразит небо."

Поняв, что я тоже удивлен, он опешил: "Но если это не ты, то кто тогда?"

А вот на этот вопрос я ответить не мог и посоветовал ему прекратить ерунду всякую спрашивать и придумать способ спастись, потому что смотреть на этот немигающий глаз уже никакой мочи не было.

"Не стоит сильно беспокоиться, — ответил Лао Ян, — там всего лишь один глаз. Даже если он моргнет, то вряд ли этим убьет нас. Когда он поднимется, я его пну и ослеплю."

Он не успел закончить свои храбрые речи, как из глубины взметнулось ввысь огромное щупальце, похожее на осьминога, потом резко опустилось, ударив по кокону Ши. Мы чувствовали себя акробатами на трапеции, когда нас со всей силы ударило о бронзовую стену. От удара кокон раскололся, тело внутри разорвало, и мерцающие куски камня полетели вниз, напоминая опадающие цветы желтой хризантемы.

В последний момент мы вдвоем успели намертво вцепиться в бронзовые цепи. Не упали, но от одного взгляда в бездну кружилась голова. Я крикнул Лао Яну: "Эта дрянь слишком большая, ты можешь что-нибудь сделать? Создай пушку, и мы расстреляем ее к чертям!"

"Что за хрень ты несешь? — Лао Ян был вне себя от гнева и паники одновременно. — Думаешь, это так просто? Бежим!"

Не говоря ни слова, мы стали карабкаться по цепям наверх. Но через некоторое время руки стали скользить по металлу. Я вспомнил о маслянистых грибах, растущих на корнях баньянов, и стало страшно: все кончено, неужели мы тут и умрем?

В это мгновение Лао Ян поднял руку, и я вдруг почувствовал, что мои руки больше не скользят. Он быстро залез наверх, потом подтянул меня следом, вися на цепи, как обезьяна. Доверившись ему, я немного ослабил хватку и чуть не сорвался, ругаясь: "Раз такие способности имеешь, почему бы лестницу не сделать?"

"Вот только не надо желать слишком много!" — выругался он в ответ.

Собравшись с силами, мы залезли в склеп. Туман уже рассеялся, и я хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы осмотреть рисунки на стенах, но Лао Ян заявил, что сейчас не время археологическими изысканиями заниматься, схватил меня за шиворот и подтолкнул к стене, намекая, что надо лезть наверх. Внезапно из гробового колодца появилось щупальце, молнией метнулось наверх, выбив каменную крышку, закрывавшую склеп сверху. Сила этой твари была невероятной: даже твердые, как железо, корни дерева были расколоты в мелкую щепу, бронзовое дерево содрогалось, а сгнившая кора и древесная пыль, падая вниз, попали в глаза. Один из корней, который раньше удерживался другими, переплетшимися с ним, теперь оказался свободным и под действием силы упругости распрямился, его конец врезался в подвесную дорогу. Мы как раз держались за него, и нас выбросило из склепа, швырнув на алтарь.

Вырвавшись наружу, щупальце уже не собиралось возвращаться обратно, оно прошлось по всей поверхности алтаря, дважды ударив по ней со страшной силой и сбросив на землю две бронзовые статуи. Лао Ян и я пригнулись довольно удачно, сумев увернуться. Указав на подвесную дорогу, Лао Ян сказал: "Надо бы поторопиться, иначе нам конец." А я вспомнил о боссе Ване, которого оглушенным оставил тут Лао Ян, когда погнался за мной. Надо сказать, хоть этот ублюдок из Гуандуна и был отвратительным человеком, но я не мог позволить ему вот так умереть. Озираясь вокруг, я попытался найти его, но ни следа не было. Неужели какой-то из вырванных корней сбросил его вниз?

Большая часть их была отсутствовала, лишь те, что цеплялись за алтарь, еще были целы. Лао Ян, заметив, что я замешкался, пнул меня ногой и указал наверх. Я проследил за его жестом: каменная крышка, которую подбросило щупальце, сейчас падала назад. Я поспешил убраться в сторону, Лао Ян, перекатившись, успел схватить рюкзак, висевший на уцелевшей ветке, и мы вдвоем, как два мерфолка(1), запрыгнули на веревку, по которой добирались сюда.

И очень вовремя: каменная крышка упала на алтарь, с грохотом развалившись на куски. Веревка, за которую мы держались, задрожала и натянулась, как струна, грозя лопнуть в любой момент.

Оглянувшись назад, я увидел, что крюк, удерживавший веревку, крепится к той части корня, которая оплетала расколовшуюся крышку. Сейчас этот корень просто болтался в воздухе и трещал под нашим весом. Полагаю, долго он не продержится.

Я чувствовал себя совсем некомфортно и, повернувшись к Лао Яну, поторопил его, сказав, что, если мы как можно быстрее не заберемся на подвесную дорогу, то отправимся следом за стариной Таем. В ответ он изо всей силы влепил мне затрещину так, что в ушах зазвенело.

"Ты совсем крышей поехал? — заорал я. — Понравилось мне тумаки раздавать?"

"А как тебя не бить? — заорал в ответ Лао Ян. — Ты же не можешь собственную фантазию в узде удержать. Не думай о всякой херне..."

"Да о чем таком я думаю?" — попытался оправдываться я, но закончить не успел.

Раздался громкий хлопок. Глянув назад, мы увидели, как стены склепа словно вздулись, пошли трещинами, и оттуда показалась голова черной гигантской змеи. Щупальце оказалось ее хвостом. Змея была одноглазой, ее тело покрыто мелкой чешуей, почти неразличимой, поэтому тварь была больше похожа на огромного червяка.

Выбравшись наружу, эта змеюка сразу же уставилась на нас своим единственным немигающих глазом. Лао Ян побледнел, выхватил у меня из-за пояса нож и перерезал веревку. Мы пролетели над пропастью, как обезьяны, цепляющиеся за лиану, описав циклоиду(2) и ударившись о каменную стену с подвесной дорогой. Помня предыдущий опыт, я старался катиться по доскам, чтобы смягчить удар.

Лао Ян, поднявшись после падения на ноги, выхватил обрез и выстрелил в гигантский змеиный глаз. Пуля попала в зрачок, и змея свернулась в клубок от боли, а взмахом хвоста смела доски подвесной дороги над нашими головами.

Лао Ян увернулся от падающих досок, схватив меня за руку, бросился прочь от змеи, продолжая стрелять в нее. Его обрез был пятизарядным, казалось, что Лао Ян стреляет очередью.

Но, видимо, калибр был маловат, а змея оказалась достаточно умной и быстро научилась справляться с пулями. Она прикрывала глаз хвостом, от чешуи пули отскакивали, как от железной брони.

Поняв, что стрелять бесполезно, я крикнул Лао Яну, что надо бежать до провала в подвесной дороге. Добежав туда, я собирался перебраться через провал, но Лао Ян остановил меня, схватив за руку: "У нас за спиной змеюка чокнутая, а ты тут ползать собрался?" Он сбил меня с ног, столкнув на нижний уровень подвесной дороги, доски под нами треснули, не выдержав нашего веса. Мы провалились еще ниже и, пролетев еще один уровень, наконец, упали на более прочную часть настила.

На этот раз падение было неудачным: приземлившись, я почувствовал во рту привкус крови. Лао Ян помог мне встать и сказал: "Кажется, нам повезло. Ты в порядке?"

Мне казалось, что все кружится вокруг меня, даже не помню, что ответил другу. А черная гигантская змея с огромной скоростью ползла от бронзового дерева в нашу сторону. Лао Ян предложил: "Сражаться с ней бессмысленно, бежать некуда. Давай найдем пещеру внизу, чтобы спрятаться."

Я посмотрел туда, где заканчивалась подвесная дорога. Ниже нее были те пещеры, в одной из которых мы отдыхали. Идея хорошая: входы в эти пещеры небольшие, змея туда не пролезет. Мы сможем выбрать одну, куда самим получится пролезть, и можно будет немного перевести дух и обдумать, как противостоять этой гадине.

Потянув за собой Лао Яна, я сполз вниз и забрался в ближайшую пещеру, вход которой был не больше метра в диаметре. Не успели мы отойти от входа, как в проеме появился змеиный глаз и глянул на нас. А затем змея бросилась головой в проем, пытаясь пролезть следом.

Лао Ян выстрелил несколько раз, пытаясь попасть в глаз, но промахнулся, и пули скользнули по чешуе, покрывавшей голову. Несколько чешуек отлетели, но в целом толку от этой стрельбы не было.

Голова этой змеюки была размером с цзефан. Она еще несколько раз ударилась о стену, но безуспешно. Однако, эта тварь продолжала упорно биться головой о стену, от входа в нашу сторону летели камни. Пришлось отойти в глубину, чтобы не пришибло ненароком.

Увидев, что мы удаляемся, змея словно рассвирепела, удары стали чаще и сильнее, стены пещеры содрогались, камень трещал непрерывно, казалось, все сейчас обрушится нам на головы.

Учитывая, что базальт тут и так уже был поврежден при выдалбливании пещеры, это вполне реальный исход, над нашими головами уже появилась и медленно расширялась глубокая трещина. Лао Яну это не нравилось, он потащил меня в самый конец пещеры. Я был в панике и бездумно следовал за ним. За нашими спинами раздался грохот, а воздух наполнился песком и мелкими осколками камня. Не знаю, где, но часть каменных стен точно рухнула.

Я инстинктивно свернулся калачиком и прикрыл голову руками. Камни летели сверху, словно крупный град, я чувствовал по всему телу десятки ощутимых ударов. Лао Ян был в ужасе, но пытался тащить меня дальше. Там, где мы только что были, снова раздался грохот, сверху упал огромный кусок породы, размером со старинный письменный стол, и полностью перекрыл проход назад.

Теперь черная змея не могла достать нас, мы тоже не могли ее видеть. Но, судя по звукам, сдаваться она не собиралась: удары продолжались, камни падали со стен и потолка, трещины в породе расширялись.

"Так не может больше продолжаться, — прохрипел Лао Ян. — Боюсь, если эта тварь не остановится, мы умрем. Еще несколько ударов, и рухнет все."

Оглядевшись, я увидел, что мы забрались в самую глубину пещеры, отступать больше некуда, теперь даже богам не под силу нас спасти.

Ощущение безысходности придавило меня. Даже если бы у нас была взрывчатка, в таком маленьком пространстве ее нельзя использовать без риска для собственной жизни. Наблюдая, как трещины в стенах расширяются, я паниковал все сильнее.

Наконец, часть скалы оглушительно треснула и откололась, обрушившись прямо рядом, мы едва успели вжаться в стену. Однако, за обрушившимся камнем обнаружился проход в другую пещеру.

Я был вне себя от радости: похоже, небо не оставило меня на произвол судьбы. Должно быть, эта скала разделяла две соседние пещеры, и в ней образовался за долгое время естественный коридор.

Я обернулся и позвал Лао Яна, собираясь пройти туда. Но он внезапно загородил мне дорогу со словами: "Ты не можешь туда войти!"

Примечания переводчика

(1) Мерфолк (人鱼) дословно эти иероглифы переводятся, как русалка или тритон. Но в китайской онлайн-пространстве чаще употребляются для обозначения мерфолков — гуманоидной расы из популярной (в том числе и в Китае) карточной игры Magic: The Gathering

(2) Циклоида или циклоидальная линия — плоская кривая, рисуемая точкой, находящейся на радиальной прямой окружности, катящейся по какой-либо кривой. Обычно выделяют три типа циклоидальных кривых: трохоида (частный случай — циклоида) — окружность катится по прямой; эпитрохоида (эпициклоида) — окружность катится по внешней стороне другой окружности; гипотрохоида (гипоциклоида) — по внутренней стороне. Некоторые типы имеют в свою очередь отдельно известные частные случаи, которые могут быть получены не из кинематических соображений. В данном случае имеется в виду, скорее всего трохоида.

Глава 37. Дневник

Если я промедлю еще хотя бы секунду, то погибну под камнями. Пещера вот-вот рухнет, и неважно, какой камень, большой или маленький, разобьет мне голову. А тут передо мной открылся выход, так почему я должен отказываться от него? Схватив Лао Яна за руку, я крикнул: "Почему это я не могу туда идти? Нам надо оставаться здесь и ждать неминуемой смерти?"

"Не известно, что там, — ответил Лао Ян. — Сначала надо все проверить!"

"Да некогда нам проверять, — возразил я. — Посмотри вокруг, тут же драконья бездна и тигриное логово(1), нам надо убираться отсюда." Сказав это, я потянул Лао Яна за собой, надеясь укрыться в соседней пещере.

Но он упрямо тянул меня обратно, повторяя: "Пожалуйста, хоть раз меня послушай, ты действительно не можешь войти туда!"

Я хотел было поинтересоваться, почему он настаивает на таком странном способе самоубийства, но не успел. Каменные стены пещеры рухнули прямо между нами, обратной дороги для меня больше не было.

Испугавшись за Лао Яна, я громко позвал его, спрашивая, все ли у него хорошо. Сначала ответом мне была тишина, потом я услышал его стон: "Все в порядке, только мне по голове ебнуло. Но от одного удара я не развалюсь. А ты как?"

Ответив, что со мной все нормально, я осмотрел завал. Путь наружу был закрыт. Тогда я огляделся вокруг. Поначалу я думал, что за проходом скрывается одна из пещер, которые мы видели в стене, и на той стороне будет выход. Но это было не так: я находился в замкнутом пространстве, тут было довольно тесно. И похоже, что эта пещера была не карстовой, а тектонической(2). Знакомая ситуация — я снова в тупике.

Поднявшись по камням завала, как по ступенькам, я, осмотревшись получше, понял, что эта пещера когда-то давно образовалась в результате обвала: вся земля была завалена старым щебнем, но трещин в стенах было немного, видимо, все, что должно было рухнуть, уже рухнуло.

Я все еще задавался вопросом, откуда у этой гигантской змеи столько сил, что после нескольких ударов случился такой масштабный обвал. Но, если подумать, стены в разрушенной пещере были сплошь покрыты трещинами: должно быть, старый обвал был тому причиной, а потом еще и люди, создававшие пещеру, повредили камень еще сильнее. И, когда змея стала биться о скалу, стены окончательно рухнули, освободив проход сюда.

Посмотрев наверх, я понял, что та узкая пещера, где я оказался запертым, на самом деле была всего лишь большой щелью между двумя обрушившимися давно каменными плитами. Упали они весьма удачно для меня, прочно поддерживая друг друга: несмотря на удары снаружи, здесь со стен только песок сыпался.

Гигантская змея, казалось, уже устала, удары становились все реже и слабее, затем прекратились совсем.

Вспомнив, как Лао Ян тянул меня назад, я сообразил, что мог оказаться прямо под обвалом, превратившись в мясной фарш. Сначала я не мог и слова сказать, потом отошел от шока, разозлился и заорал: "Ты, сукин сын, что за зелье пил из тыквенной бутыли(3)? Ты же только что чуть не убил меня!"

Лао Ян оказался снаружи, он не мог попасть ко мне, даже если бы очень хотел. И оттуда он возмутился в ответ: "Чего ты в мою тыквенную бутыль заглядываешь? Сам-то умно поступил? Тебе там сейчас хорошо? И что теперь мне прикажешь делать?"

Вытащив несколько камней из завала, я увидел свет фонаря Лао Яна. Но весь проход был перекрыт большим камнем размером со стол восьми бессмертных(4). Даже если выбрать остальные булыжники вокруг него, я только руку просунуть смогу, но не протиснуться целиком.

Подняв камень с земли, я несколько раз ударил по этой глыбе, в стороны полетели искры, но поверхность даже не треснула. Зато мелкие камни и щебень посыпались с обеих сторон, и Лао Ян попросил меня остановиться: "Ты не можешь умерить свою активность? Если еще раз стукнешь и снова устроишь обвал."

"Что оторвать голову, что отрезать, — ответил я. — Какая разница, умру я от голода или меня раздавит камнями. Никакой разницы не вижу."

"Не надо сразу так отчаиваться, ты еще не при смерти, — успокоил меня Лао Ян. — Сначала осмотрись спокойно, может, там есть что-то особенное. Если что увидишь, скажи мне, что-нибудь придумаем."

Осматриваться тут можно было до бесконечности: кругом темень, обломки камня и гравий. Я сообщил другу, что тут ничего нет.

Помолчав немного, он спросил: "Так таки и ничего? Присмотрись повнимательнее."

"Думаешь, я тебе вру? — отозвался я. — Делать мне больше нечего. Будь я чуток потолще, то даже развернуться тут не смог бы, места маловато, чтобы не заметить что-то важное."

"А ты все равно еще раз осмотрись, — настаивал Лао Ян. — А я пока пойду и посмотрю, нет ли где щелей, через которые можно выбраться."

Свет его фонаря пропал, я со вздохом прислонился к камню, потом еще раз все осмотрел. Но ничего нового для себя не нашел: выхода отсюда нет. Каменные глыбы над моей головой весили несколько тонн, чтобы выкопаться отсюда без инструментов, мне потребуется год-полтора.

Забравшись в глубину узкой пещеры, я окончательно убедился в безвыходности своего положения и уже собирался вернуться к завалу, как вдруг увидел рисунки на каменной стене. А вот это уже интересно!

На первый взгляд это были обычные наскальные рисунки, похожие на примитивные граффити. Вероятно, какие-то пометки, оставленные создателями бронзового дерева. Однако, приглядевшись, я понял, что ошибся. На камне были выбиты несколько английских букв и изображение самолета. Это явно дело рук моих современников.

Кто-то тут побывал до нас? Я был озадачен.

Часть рисунков и надписей была закрыта грудой камней, лежавших у стены. Отодвинув их, я увидел кусок черной ткани, похожей на рукав куртки, прикрывавшей руку человека, кожа которой уже сморщилась и сгнила, обнажив кости.

Пальцы были скрючены, словно этот человек пытался выбраться из-под обломков. Наверно, в конце концов, он умер от истощения.

Я вскрикнул от удивления. Похоже, предыдущий обвал кого-то похоронил заживо. Значит, этот обвал случился не так давно, как я думал? И кто этот человек?

Продолжая разгребать камни, я вскоре увидел почти весь труп, который уже почти полностью высох, пролежав здесь несколько лет, одежда на нем была разорвана, местами истлела, уже невозможно было определить ее цвет и фасон, а значит, эти тряпки ничего не могли рассказать мне об этом мертвеце. Но на его шее сохранился амулет, думаю, что этот человек, как и мы, был даодоу.

Я вспомнил тело, которое видел на дне водопада: степень его разложения была примерно такая же, значит эти двое могли быть из одной группы. Думаю, именно о таких людях говорит поговорка "птицы гибнут за еду, а люди — за богатство". Но меня может ожидать такой же конец.

Продолжая разгребать груду камней, я добрался до рюкзака, ткань которого истлела почти полностью. В нем ничего не было, кроме странных черных полусгнивших остатков еды или еще чего-то, сейчас уже не разобрать. Заглянув в дырявый задний карман рюкзака, я нашел блокнот.

Обложка его была в плачевном состоянии, но страницы сохранились неплохо, записи, написанные синей шариковой ручкой, легко можно было прочесть. В начале были указаны географические координаты и несколько номеров телефонов. Я перевернул несколько страниц и удивленно вскрикнул: это был дневник. Первая запись была сделана, кажется, года три назад.

Почерк этого человека был неаккуратным, такое ощущение, что он писать недавно научился. Записи были краткие, на каждой странице не более ста иероглифов. Я пролистал несколько страниц, и неприятный холодок пробежал по спине.

Судя по записям, этот человек попал сюда около трех лет назад. В дневнике не было информации о том, как и зачем он приехал сюда. Первая запись касалась посещения колодца с бронзовым деревом, иногда попадались записи о предшествующих событиях, но их было немного, и носили они дополняющий и уточняющий характер.

В этой группе, вероятно, было восемнадцать человек. Точно об этом он не писал, была лишь фраза "я остался один из восемнадцати человек." На одной из первых страниц уточнялось, что шли они не тем же путем, что и мы: сюда они попали через дупло баньяна, корни которого пробили отверстие в своде пещеры своими воздушными корнями.

Должно быть, это тот самый лес, о котором рассказывал Лао Ян. Жаль, что у нас не было возможности добраться туда. Впрочем, мы вообще не ожидали, что тут столько странного. Но если бы знали о проходе сверху, то смогли бы избежать многих трудностей.

Однако, прочитав записи дальше, я возблагодарил судьбу, которая повела нас по другому пути. Дорога этой группы оказалась весьма опасной. Спуск начали восемнадцать человек, сюда добрались лишь шестеро, остальные погибли.

Предполагаю, что дерево с дуплом было одним из тех древних гигантов, ствол которых десять человек обхватить не смогут. Но иногда баньяны растут так тесно, что кажутся одним деревом. Интересно, там было одно дерево или целый лес? Ответа на этот вопрос у меня не было. Ясно было одно: они добрались сюда совершенно противоположным способом. Мы поднимались по стволу, они же сразу попали на вершину бронзового дерева.

К моему удивлению, дальше было написано, что на алтаре они ничего не нашли, оттуда сразу перебрались на подвесную дорогу. Но нижняя ее часть была скрыта водой. Похоже было на глубокий бассейн, вода в котором была зеленоватого цвета.

Они нырнули в воду и обнаружили, что глубина бассейна очень велика, только задержав дыхание дна не достичь. Хотя снаряжение для дайвинга они захватили, но оно не было рассчитано на длительные погружения, до дна они так и не добрались.

Отказавшись от идеи погружения, они поднялись на поверхность и были ошеломлены: уровень воды, пока они плавали, сильно упал, и подвесная дорога теперь находилась высоко, в семи-восьми метрах от поверхности воды. Рюкзаки с большей частью снаряжения для скалолазания и веревками остались там, и теперь люди в панике не знали, что делать.

Вода быстро убывала, группа людей разделилась: одни попытались взобраться по стволу бронзового дерева, другие надеялись найти проходы в пещерах. Хозяин дневника был среди тех, кто пошел в пещеры. Так случилось, что он забрался в ту же пещеру, что и мы, когда увидел, как из воды вынырнул огромный черный змей, похожий на дракона, и погнался за теми, кто поднимался по дереву. Этот человек слышал лишь стрельбу и крики своих товарищей, он так испугался, что даже выглядывать не рискнул.

Их всех появление черного змея застало врасплох. Но эти ребята, видимо, были отчаянными людьми и пытались справиться с тварью с помощью взрывчатки, которой у них было достаточно. Ею запаслись, чтобы взорвать гробницу и сэкономить время. Один из них и подорвал динамит, прежде чем змея сожрала его. Взрыв был настолько сильным, что вызвал обвал, я правильно понял, что пещера уже была повреждена, когда мы туда попали.

Владелец дневника временно потерял сознание от ударной волны. Придя в себя, он понял, что оказался в ловушке. Для даому остаться в гробнице в одиночестве — это верная смерть. Полагаю, состояние этого человека было весьма подавленным.

Следующие записи были свидетельствовали о нараставшей депрессии и местами напоминали бред.

Семь дней он находился в заваленной пещере, с собой у него было не так много еды, но он все сразу съел. Вода тоже кончилась быстро. Его мучили голод и жажда, батарея в фонаре села, и он оказался в полной темноте. Понимая, что близиться время его смерти, он вспомнил свою старую мать, о которой теперь некому будет заботиться. И он отчаянно не хотел умирать.

Следующие несколько дней он провел в полубессознательном состоянии. Однажды, уже потеряв чувство времени, он проснулся и почувствовал сильную жажду. Машинально схватив пустую бутылку, он сделал несколько глотков. И произошло чудо: он ощутил сладкий вкус свежей воды. Не понимая, что происходит, он жадно пил, а вода все не кончалась.

Поначалу он решил, что бредит перед смертью. Или уже умер и попал в потусторонний мир. И тогда решил, раз это сон или галлюцинация, то, может быть, в рюкзаке есть иллюзорная еда. И там действительно оказалось много еды, рюкзак был полон. Он был вне себя от радости и ел до тех пор, пока не стало тяжело дышать.

Насытившись и отдохнув, он осознал, что все это не было сном или иллюзией. Теперь ему казалось, что это бог услышал его молитвы и спас его, совершив чудо. Но позже понял, что это не так: еду создавало его собственное воображение. Причем, если специально представлять что-то конкретное или просто хотеть есть, ничего не происходит. Но стоит потянутся машинально за едой, как она тут же появляется, хотя только что в рюкзаке было пусто.

Тогда он начал анализировать происходящее и экспериментировать с мышлением и воображением. И постепенно понял, как управлять своей внезапно возникшей способностью к материализации. Записей об этих экспериментах было много, они слишком сумбурны и запутаны. Однако, он так и не понял настоящую причину способности к материализации, лишь решил, что каким-то образом стал "богом иллюзии"(5).

Рисунки на каменных стенах были сделаны примерно в это время. Думаю, он так развлекался.

В конце дневника была запись о том, что он собирается выбраться, используя свою обретенную способность. Если это ему удастся, то он станет сверхчеловеком. Если же потерпит неудачу, то так и умрет тут. Понятия не имею, как он пытался выбраться, но, судя по тому, что я сижу возле его тела, засыпанного камнями и щебнем, попытка не была удачной.

Однако, если человек с такой способностью попадет в реальный мир, даже не знаю, к добру это или к беде.

Глянув на труп, я задумался о своем положении и почувствовал голод. Еды у меня не было совсем, и не уверен, что смогу продержаться, как он, семь дней. Хотя, если бы у меня была еда, я все равно застрял бы здесь навечно. Это совсем плохо, лучше умереть сразу.

Отложив блокнот, я порылся в карманах мертвеца: нашелся мобильный телефон с разряженной батареей и бумажник с деньгами. Голодный, зато с деньгами — это называется полный отстой.

В бумажнике нашлось еще удостоверение личности. Интересно, как же зовут этого несчастного мертвеца? Посветив фонарем, я увидел нечеткую фотографию и имя Се Цзыян.

Это редкая фамилия, я вспомнил, что Се Ляньхуань, который умер в подводной гробнице Ван Цзанхая, носил такую же. Судя по дате рождения этот Се Цзыян был совсем молод. Жаль, так рано умер.

Вдруг между камнями появился свет фонаря, и я услышал голос Лао Яна: "Старина У! Что ты там рассматриваешь?"

Примечания переводчика

(1) Драконья бездна и тигриное логово 龙潭虎穴 (lóng tán hǔ xué) — идиома, обозначающая крайне опасное место, аналогично европейской идиоме "Между Сциллой и Харибдой".

(2) "Пещера была не карстовой, а тектонической." По способу образования пустоты в скальных породах (пещеры) делятся на два типа: карстовые (образованные в результате эрозии, чаще всего, с участием воды, реже — ветра) и тектонические (образованные в результате вулканических извержений, смещения тектонических плит и, как следствие, землетрясений и обвалов). Тектонические в редких случаях могут иметь частично искусственное происхождение (образуются в результате обвалов, вызванных взрывами и другими горнотехническими работами)

(3) "Что за зелье ты пил из тыквенной бутыли" 了什么药了 – игра слов, основанная на китайской поговорке 葫芦里卖的什么药

(húlu lǐ mài de shénme yào), "что за зелье (он) продает в кувшине-тыкве". Идиома, которая обозначает скрытые мотивы (туз, припрятанный в рукаве). У Се имеет в виду, что Лао Ян настолько заигрался в свои странные игры, что чуть не убил его.

(4) Восемь бессмертных — Ба сянь, в китайской даосской мифологии популярнейшая группа героев. Чаще всего они изображаются вместе сидящими на террасе и приветствующими только что прилетевшего на журавле Хоу-Цзиня, бога долгожительства. Это излюбленные образы даосской иконографии. У Се не случайно сравнивает камень со столом. В традиционной иконографии восемь бессмертных частенько изображаются за трапезой. И, если эта трапеза происходит на острове или в горах, то вместо стола изображается плоский камень.

(5) Бог иллюзий,恍惚的上帝 . Первые три иероглифа можно перевести как транс или сон, но без иероглифа 的 (де) эта пара переводится "кажется" "кажущийся". Поэтому, перевод может быть неоднозначным: бог сна, бог транса, бог иллюзии.

Глава 38. Истинное лицо

Вопрос Лао Яна прозвучал неожиданно и напугал меня: я в это время задумчиво смотрел на удостоверение личности мертвеца, пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль. Буркнув в ответ другу что-то невнятное, я продолжил изучать найденные вещи и размышлять.

Судя по записям в дневнике, погибший приехал сюда три года назад. Примерно в это же время тут побывал и Лао Ян. Может ли быть так, что они встречались? Подумав немного, я решил, что ошибся. Да, некоторые детали, описанные в дневнике, совпадали с рассказами Лао Яна, но все же различий было больше. Должно быть, этот мертвец пришел сюда с другой группой.

Однако, почему-то имя Се Цзыян казалось мне очень знакомым. И вроде фамилия редкая, людей с таким именем не так уж и много. Где же я мог о нем слышать?

Я старательно пытался вспомнить. Но в последнее время происходило так много странного, что мой разум, вероятно, превысил свои возможности: как ни напрягал я свою память, но вспомнить ничего не мог.

Не обнаружив ничего полезного, я отложил дневник, рассчитывая позже ознакомиться с ним получше.

Лао Ян, видя, что я молча сижу на корточках и практически на него не реагирую, решил, что со мной случилось что-то нехорошее, и снова позвал меня. Оглянувшись, я увидел его лицо: такое впечатление, что он пытался протиснуться в щель между камнями, чтобы рассмотреть то, что я держу в руках. Но камни были расположены так, что я находился в слепой зоне, он мог видеть только мою спину. Зато я видел его лицо хорошо, выглядел он странно, словно изо всех сил пытался просочиться внутрь.

Выругавшись про себя, я подивился его переменчивости. Когда проход был открыт, его сюда никак затащить не удавалось, а теперь он ужом вертится в надежде хоть что-то увидеть. И что толку сейчас так стараться? "Не шуми, — сказал ему я, — я просто нашел кое-что интересное и рассматриваю."

Лао Ян резко нахмурился и быстро спросил: "Что ты там нашел?

Я рассказал, как обнаружил тело и со вздохом сообщил: "Вполне возможно, меня ждет та же судьба. Если не найду выход отсюда, то умру быстрее, чем он. Но меня не оставляет мысль о том, что это за человек. Имя его мне знакомо. Может, ты вспомнишь: вдруг кого-то из наших одноклассников так звали?"

Говоря это, я подошел к завалу, желая показать Лао Яну удостоверение через щель. И вдруг меня поразило лицо друга: на нем не было ни кровинки, он застывшим взглядом смотрел мне прямо в глаза.

Сердце мое екнуло от нехорошего предчувствия, что это с ним случилось? Почему он так внезапно переменился в лице? Может быть, вспомнил кого-то из нашего детства, кого звали Се Цзыян?

Я закрыл глаза и еще немного подумал. Я действительно не могу вспомнить имена из моего детства. Наши дороги давно разошлись, некоторые из моих одноклассников не общаются друг с другом, моя память не настолько хороша. Вертя в руках удостоверение, я сказал: "Не помню, но этот человек моложе, чем мы..."

И в ту же секунду в моей голове словно молния сверкнула, ошеломив меня.

Се Цзыян, Се Цзыян, Се Цзыян, Се Цзыян!

Ох, это имя мне знакомо — это настоящее имя Лао Яна!

Мой мозг чуть не взорвался, отдаваясь дрожью во всем теле. Глядя на дату рождения, я чувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Это день рождения Лао Яна, но это... это же невозможно. Это удостоверение личности Лао Яна!

Получается, что этот полуразложившийся труп — Лао Ян...

Но это неправильно. Если Лао Ян умер здесь три года назад, то кто же тогда смотрит на меня сквозь завал?

Мурашки пробежали по моей шее, когда я медленно поворачивал голову в сторону завала. Глядя на часть лица, видневшуюся сквозь щель, я вдруг почувствовал необъяснимый страх. Лицо Лао Яна в свете фонаря казалось каким-то потусторонним, призрачным, неестественным, я почему-то вспомнил гигантскую черную змею, что напала на нас.

Невольно отступая внутрь пещеры, я хотел оказаться как можно дальше от завала. Лао Ян продолжал смотреть на меня в упор, не двигаясь, молча, словно был одной из резных каменных статуй.

Хорошо зная его характер, я бы не удивился, что увидев такую мою реакцию, он будет ругаться, как вредный старик на внука. Но он молчит, неужели понял, что его истинное лицо раскрылось, и теперь не знает, как реагировать?

Похоже, у меня развивается паранойя. Хотя человек за стеной обрушившихся камней выглядит, как Лао Ян, возможно, это не он. В моей памяти, как в кино, промелькнули все события с момента моего отъезда из Ханчжоу: ложь, недомолвки, странное поведение на вершине бронзового дерева, его способности — мои сомнения и подозрения только крепли.

Я всегда считал Лао Яна очень простым и открытым парнем. Во-первых, между нами были настолько дружеские отношения, что не было нужды врать мне. Во-вторых, если он лгал мне, то выглядел до крайности убедительным, я не могу быть уверен, что это ложь. Слишком все запутано, сейчас быстро выяснить истину просто невозможно. Глядя сейчас на него, подмечая мелочи, я понимаю, что этот человек слишком похож на Лао Яна, я не могу найти ни одного изъяна или несоответствия. Сомнения были только в моем сердце. Да, я подметил, что он немного изменился, но за три года это естественно. Я не могу поверить, что этот человек — не Лао Ян.

Наконец он заговорил, его лицо стало прежним: "Старина У, я же не хотел тебя сюда пускать, но ты меня не послушал. Теперь ты можешь только себя винить за это, ты был слишком упрям. Слышал, как люди говорят — во многих знаниях, многие печали."

Я присел на корточки, сердце сжалось в предчувствии беды. Пытаясь сдержать дрожь в голосе, я сказал: "Ты же не Лао Ян... Кто ты?"

Он странно рассмеялся и ответил: "Кто я? Я — Лао Ян. Я — Се Цзыян, который рос с тобой вместе, который провел три года в тюрьме. Если не веришь мне, можешь задать мне любой вопрос и проверить!"

"Чушь! — усмехнулся я. — Тело Лао Яна лежит рядом со мной. Он мертв уже три года, и получается, никогда не был в тюрьме. Кто ты, черт побери?"

Та половина лица "Лао Яна" которую я видел в щель, ухмыльнулась: "Ну да, он мертв уже три года. Но я жив. Есть ли для тебя какая-то разница?"

Я смотрел на его лицо, хмурясь, постепенно осознавая, что именно произошло. Потом, запинаясь, спросил: "Сукин сын, ты же не человек! Ты.... не может быть... он материализовал сам себя..."

"Лао Ян" фыркнул, его голос стал холодным и чужим: "Почему ты говоришь, что он материализовал меня? Ты в этом уверен? Я точно такой же, как и он. Ты можешь с уверенностью сказать, что настоящий он, а не я?"

Чувствуя, что теряю над собой контроль, я поднял с земли камень и швырнул в его сторону завала. Он отшатнулся, я больше не видел его лица, лишь слышал голос: "Старина У, почему ты так зол на меня, я ведь точно такой же, как он. Между нами нет разницы." Я ответил: "Конечно, есть разница! Кто знает, что за хрень материализуется этой силой!"

"Лао Ян" внезапно замолчал, его перекошенное лицо снова появилось в щели между камнями. Некоторое время он молча смотрел на меня, затем мрачно сказал: "Да класть я хотел на твое мнение. Я — Лао Ян. Вы с ним одинаковые, так что не вини меня."

Дурное предчувствие стало просто невыносимым, и вдруг из щели показалось дуло обреза. Я метнулся в слепую зону. Первым выстрелом "Лао Ян" попал в камень, отбив большой кусок, и тут же, направив ствол в слепую зону, снова выстрелил, не целясь. Пуля просвистела прямо возле моей шеи.

Места тут маловато, чтобы укрыться от стрельбы, даже слепая зона не поможет. Выход у меня был только один: я выключил фонарь, чтобы он не мог меня видеть. Растерявшись, "Лао Ян" сделал несколько выстрелов наугад, но не попал. Стараясь двигаться как можно тише, я подобрался к завалу, поднял камень, и стал бить по стволу обреза. После нескольких ударов, ствол согнулся почти на девяносто градусов.

Как ни пытался, "Лао Ян" не мог вытащить обрез обратно. Я же, злобно усмехнувшись, сказал: "Говоришь, точно такой же? Лао Ян никогда бы не стал стрелять в меня. Ты — ебнутая на всю голову подделка!" Говоря это, я вдруг осознал до конца факт возможности подобной материализации живого человека — и в моем сердце застыл леденящий душу болезненный комок. Это бронзовое дерево не могли возвести просто так, без всякой конкретной цели, просто ради поклонения. Результат действия этого гигантского артефакта я видел прямо перед собой. Существо, созданное им, обладающее невероятными способностями к материализации — может ли оно считаться нормальным человеком? Неужели он такой же, как я? Или это уже монстр?

Этот "человек" прекрасно понимает, что он был материализован настоящим Лао Яном, но продолжает считать себя им. Я плохо понимал ход его суждений, но чувствовал, что дела обстоят очень плохо.

Какое-то время мы переругивались, потом он резко замолчал, словно о чем-то задумался, и выключил свой фонарь. Нас окружила непроглядная тьма. В узком замкнутом пространстве без единого источника света я чувствовал, как мрачный темный ужас давит на меня со всех сторон.

Опасаясь, что "Лао Ян" придумает какую-нибудь уловку, я вжался в стену в слепой зоне и прислушался. Глухой голос донесся из-за завала: "Старина У, я помню, что ты больше всего боялся темноты, когда был ребенком. Тебе сейчас страшно? Не думай об этом, помни, что я тебе говорил. Держи свои мысли в узде. Иначе, когда включишь фонарь, то увидишь перед собой лицо какого-нибудь мертвеца."

Проклиная этого гада, я понимал, что он прав: из-за своей никтофобии(1) я легко нафантазирую себе всяких монстров.

Старательно убеждая себя, что не позволю ему манипулировать моим сознанием, я все равно не мог справиться со страхом. Когда он заговорил о мертвом лице, что я могу увидеть в свете фонаря, мои нервы словно натянулись до предела, и я почувствовал что-то, находящееся рядом. Всего в нескольких сантиметрах от меня, казалось, что-то появилось. Мое дыхание, наткнувшись на невидимое препятствие, вернулось ко мне теплом, принеся с собой чужое зловоние.

Даже предположить не мог, что мой страх материализуется так быстро. Судя по тому, что демонстрировал мне "Лао Ян", управлять этой способностью довольно сложно, иначе бы мы быстро справились с той черной одноглазой змеюкой. Я не мог так быстро создать монстра.

Это всего лишь самовнушение, а чужой запах — моя фантазия, разыгравшаяся от страха.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. И мой выдох снова вернулся ко мне, принеся неестественно влажный воздух, словно рядом стояло что-то очень холодное. Покрывшись потом, я чуть со страху не обмочился, а сердце попыталось выпрыгнуть из груди. Ноги подкосились: вот же блядство, в темноте на самом деле что-то есть.

Не решаясь включить фонарь, я медленно шагнул назад, пытаясь прижаться к стене. Но вместо камня ощутил странную поверхность... чешуя... Я четко ощущал, как под этой чешуей двигаются мышцы.

Боже мой, о чем я думаю? Почему позади чешуя? Я быстро закрыл глаза, крепко сжав фонарь, вытянул руку перед собой, готовый включить его. И внезапно услышал какой-то ненатуральный голос "Лао Яна": "Старина У, почему бы мне не включить фонарь? Тебе же там темно!"

Затем из щели появился свет, и я увидел у самого кончика моего носа голову гигантского питона. Змей свернулся внутри маленькой пещерки, закрывая своим телом стены и камни над моей головой. Чешуя была черной, но сверкала в свете фонаря, словно россыпь драгоценных камней, разбрасывая блики вокруг. Тело медленно двигалось, задевая чешуйками стены, издавая при этом едва слышное шуршание, а сам змей негромко свистел. И от этого свиста кровь застывала в жилах.

Примечания переводчика

(1) Никтофобия — боязнь темноты.

Глава 39. Свеча Девяти Инь

Огромный змеиный язык, дрожащий прямо возле моего носа, и шуршащая по камню чешуя. Я не знаю, как описать свои ощущения и шок, который я испытывал в тот момент. Казалось, что сердце перестало биться, а все тело превратилось в камень.

В первый раз за все время я осознал огромную силу бронзового дерева, мои робкие надежды на то, что это всего лишь иллюзии, рухнули. Этот черный питон был реален: каждая чешуйка, запах, витающий вокруг, шуршащие звуки и свист. Это все было абсолютно реальным, никаких фантазий и галлюцинаций. Единственное, чего я не мог представить, как эта материализация появляется. Если бы горел свет, как бы это выглядело? Он постепенно возникает в воздухе или просто "хлоп" — и питон рядом?

"Лао Ян" все еще кричал снаружи, но мне было не до него, бесстрастные глаза этой гигантской рептилии смотрели на меня в упор, остальное было не важно. Пещера, где я застрял, и так была тесной, а теперь, в компании с огромным питоном тут даже шевельнуться негде было. Когда язык этой твари, дрожа, двигался из стороны в сторону, я мог только задержать дыхание и отвернуться, чтобы меня не задело.

Близость питона меня беспокоила. Зрение у рептилий так себе, но обоняние отличное, его язык совсем рядом, он не может не чувствовать мое присутствие. Надеяться можно лишь на то, что его не заинтересует моя маленькая тушка в качестве обеда. Если я правильно помню, змеи предпочитают крупную добычу мелкой. И еще не обращают внимания на неподвижные предметы. Если я не буду шевелиться, то, может быть, он оставит меня в покое. В противном случае мне каюк.

Я осторожно сглотнул, стараясь не дрожать. Огромный змеиный язык прошелся по моему уху, оставив неприятно холодную слюну. Затем питон повернул голову, словно хотел рассмотреть, что же такое обнаружил его язык. Но, к счастью, его отвлек свет фонаря, струившийся из-за завала.

"Лао Ян", заглядывавший в пещеру, сразу осознал опасность своего положения, увидев, что питон не собирался нападать на меня, а, вместо этого, заинтересованно смотрел в сторону фонаря. Камни, завалившие проход, были ненамного больше змеиной головы, это для него не препятствие. Я услышал, как "Лао Ян" выругался вполголоса, метнулся за камень и щелкнул выключателем фонаря.

Свет погас, и лишь два желтых глаза светились с темноте. Я старался не дышать, смутно ощутил движение в темноте, услышал звук легкого удара. Камни завала не шелохнулись. Тогда питон ударил сильнее.

У меня в памяти промелькнули кадры документальных фильмов о змеях: так двигается рептилия, нападая на свою жертву. Я отлично представлял, что будет дальше. В одно мгновение шея питона напряглась и сжалась, я услышал приглушенный звук, похожий на свист. И тут же вся пещера задрожала, а перекрывающие проход в пещеру камни разлетелись в стороны. До меня донесся крик "Лао Яна", а затем грохот рушащегося завала.

Хотя я знал, что снаружи находится не мой настоящий друг, но этот крик заставил меня забеспокоиться о нем. Гигантский питон пробил дыру в завале, но все еще не мог просунуть голову наружу. Его тело извивалось в тесной пещере, заставляя меня уклоняться. Меня не беспокоило, что он снова обратит на меня внимание. Однако, его чешуя казалась слишком твердой, тело было огромным, и я опасался, что питон может запросто размазать меня по стенам, переломав все кости и даже не заметив этого.

После нескольких неудачных попыток выбраться, питон начал сердиться, замотал головой, ударяя ею о стены возле завала. Тело его свернулось кольцами, а поднятая голова раскачивалась в сторону, как нападающая индийская кобра. Он был похож на танцующего дракона и выглядел устрашающе. После нескольких мощных ударов в стену питон снова нацелился на завал. На этот раз отверстие достаточно расширилось, он просунул голову наружу и громче зашуршал чешуей по камням, вытягивая следом за головой свое длинное тело.

Все камни, до этого преграждавшие проход, были раскиданы вокруг, я осторожно последовал за питоном и нашел "Лао Яна", лежавшего в куче щебня. Его наполовину завалило, а дыхание было слабым. Увидев меня, он закашлялся, силясь что-то сказать, но не смог, а из уголка рта показалась струйка крови.

В надежде вытащить его, я попытался убрать камни, но, кажется, нижняя часть тела была просто раздавлена. Тяжело вздохнув, я спросил: "Ты... Ты хотел что-то сказать?"

Сжав зубы, он посмотрел на меня, вытащил из-под заваливших его камней рюкзак, который отобрал у босса Вана, и бросил его мне.

Не зная, как реагировать, я взял рюкзак, а "Лао Ян" снова закашлялся, давясь кровью, потом замолчал и закрыл глаза.

Я задумался, собираясь спросить, что произошло в тот день, когда настоящий Лао Ян собирался выбраться из пещеры. Но внезапно раздался громкий треск, стены задрожали. Я не смог устоять на ногах и отлетел в сторону, ударившись о камень головой так, что теперь затрещало и в ушах.

В ужасе я подумал: неужели гигантский одноглазый змей, притихший снаружи, снова собрался с силами и начал громить все вокруг. Затем поторопился убраться отсюда в более безопасное место. Вслед мне донесся крик "Лао Яна": "Старина У!"

Я был в замешательстве: он звал на помощь или просто хотел что-то сказать? Но, когда я оглянулся назад, видел лишь, как он открыл рот, а затем сверху обрушился камнепад, и все заволокло клубами пыли.

Мое сердце бешено колотилось, казалось, что оно сейчас разорвется пополам. Но времени обращать внимание на свои чувства не было. Стараясь уворачиваться от падающих сверху камней, я выбрался из пещеры и заметил, что меня догоняет черная тень. Перекатившись вбок, я снова ударился обо что-то, гнавшийся за мной питон исчез впереди. И в этот момент словно вся земля вокруг содрогнулась, а в стене образовалась трещина, как раз на том месте, где я только что стоял.

Да что с той змеей не так? Она решила расшибить себе голову о камни? Но обернувшись, я понял, что дело обстоит совсем по-другому. Гигантский питон выбрался наружу и сразу оказался обвит кольцами одноглазой змеи. Их схватка поражала воображение. Несмотря на то, что одноглазая змея была больше, казалось, что она уступает по силам более мелкому питону. Вдобавок оба были черными, и нельзя было понять кто кого душит, они оба превратились в гигантский черный клубок, мечущийся среди ветвей бронзового дерева. Они судорожно переплетались друг с другом, беспорядочно размахивая хвостами, сбивая сталагмиты и сталактиты, разбивая одни камни в мелкую пыль, и расшвыривая другие, как пушечные ядра.

Я никогда не видел такой захватывающей сцены и был так увлечен созерцанием, что потерял бдительность. Вдруг огромный черный хвост хлестнул меня по ногами, а каменная плита, на которой я стоял, превратилась в пыль. Это было так неожиданно, что я даже не успел найти, за что ухватиться, и сорвался в пропасть.

За считанные секунды вся жизнь промелькнула у меня перед глазами, я успел попрощаться со всеми родными, потом ко мне вернулись чувства, и продолжая падать, я заорал изо всей силы. Сквозь собственный крик я услышал шум воды. Потом меня окутало холодом, а уши заложило, словно отключив все окружающие звуки. Я упал в воду.

Блять! Вода-то здесь откуда?

При столкновении в поверхностью воды я ясно почувствовал хруст в шее, даже подумал, что позвонки сломались. Стремительно погрузившись метров на шесть-семь, я понял, что не в силах пошевелиться, и продолжал безвольно опускаться на дно.

Когда я решил, что все кончено, почувствовал сзади движение, кто-то подхватил меня и, поддерживая, стал поднимать наверх.

С трудом повернув голову, я узнал наставника Ляна. Вероятно, он, скрываясь в еще не затопленной пещере, услышал, как я упал в воду, и бросился следом, пытаясь спасти.

Вынырнув, я увидел, что пропасть, из которой мы поднимались на бронзовое дерево, непонятным образом превратилась в огромный и глубокий бассейн. Вода продолжала прибывать неизвестно откуда, уровень ее быстро поднимался.

Мне вспомнилось, что группа, посетившая гробницу три года назад, тоже обнаружила тут бассейн. Получается, что для нас теперь путь назад закрыт?

Пловец из наставника Ляна никакой. Когда мы поднялись на поверхность, он ослабел и снова погрузился под воду с головой. Поймав его, я направился к ветвям бронзового дерева. Нет смысла сейчас выяснять отношения, я лишь спросил: "Что тут произошло?"

Наставник Лян откашлялся, прежде чем ответить: "Наверно, снаружи прошел ливень. Может быть, от этого разлились горные реки или образовался сель. В этом сезоне часто такое бывает. Потоки воды сверху переполнили подземную реку, Видимо, где-то в стене этого колодца есть проходы, через которые подземная река и затопила все. Когда на поверхности вода спадет, уровень воды в колодце тоже снизится."

Мне жутко раздражала эта неопределенность: сойдет вода или будет еще долго подниматься? И куда нам теперь идти: вверх или вниз? Подняв голову, я увидел мечущиеся наверху черные тени, постепенно опускающиеся все ниже и ниже. Сердце подсказывало, что мне повезло свалиться в воду сейчас. Случись это чуть позже, я бы оказался в огромном бассейне вместе с двумя обезумевшими змеями и выплыть бы не смог.

Не успел я поежиться, представляя себе смерть, которую удалось избежать, как мимо меня пролетело что-то черное, а от свиста чуть не заложило уши. Черный питон упал в воду, взбаламутив ее. Казалось, что бассейн закипел.

Следом сверху спустилась одноглазая змея с мелкой чешуей. Увидев ее пурпурный глаз, наставник Лян не на шутку перепугался и снова ушел с головой под воду. Когда я выудил его оттуда, он, дрожа, сказал: "Боги всемогущие! Откуда это? Это... это же Свеча Девяти Инь!" (1)

Название было мне незнакомо, я поспешил затащить старика за ствол бронзового дерева и спросил, что это такое.

Заикаясь, наставник Лян прошептал: "Свеча Девяти Инь — это дракон. В древние времена его называли драконом-свечой, он считался ядовитым. В эпоху императора Шуня(2) их жир использовали для изготовления светильного масла, потому их и истребили много тысячелетий назад. Откуда тут взялся один из них?"

Я никогда не слышал таких подробностей о драконах-свечах, и потому чувствовал себя не уютно. Если мне неизвестен этот зверь, он не мог быть моей материализовавшейся фантазией. Получается, в бронзовом дереве много тысяч лет жила ядовитая древняя змея?

А наставник Лян продолжал рассказывать: "Не знаю, как долго жили Свечи Девяти Инь. Ты заметил, что у нее один глаз? На самом деле глаза два, но они расположены друг под другом. То, что мы видим — это светлый глаз, из-за которого дракона и называли Свечой. А под ним есть другой, темный глаз. Легенда гласит, что темный глаз тысячелетней Свечи Девяти Инь станет проходом в ад. А человек, которому не повезет заглянуть в этот глаз, станет одержим злыми духами, превратится в чудовище с человеческой головой и телом змеи."

Я вспомнил, что в какой-то момент глаза на бледном лице "Лао Яна" приобрели злобное змеиное выражение, и почувствовал, как похолодело сердце. Змеи все еще продолжали битву в воде. К счастью, внимания на нас Свеча Девяти Инь не обращала. Вода вокруг бурлила, черного питона на поверхности не было видно, но дракон-свеча уставился в глубину, видимо, ожидая внезапной атаки соперника.

Уровень воды продолжал повышаться, из-за этого мы оказывали все ближе и ближе к Свече Девяти Инь. Наставник Лян заметно нервничал. Я, глядя вверх, думал, что там должен быть выход. Если уровень воды поднимется достаточно высоко, мы сможем выбраться. Проблема в том, что я не знал, насколько высоко тут обычно поднимается вода. С одной стороны мы уже близко к поверхности. С другой стороны, на алтаре и в склепе я не видел следов затопления, значит выше верхушки вода никогда не поднималась. Сможем ли мы так выбраться? Не знаю, нам остается лишь ждать, держась на воде, как поплавки.

Я попытался донести свои мысли до наставника Ляна, но он меня совсем не слушал, глядя, как на поверхности воды появляются белые маски, в которых гнездились драконьи паразиты. Чувствуя, что в этом есть что-то неправильное, я подобрал одну из них: паразита там не было.

"Вот же зараза!" — выругался я, понимая, почему не всплыл черный питон. Нырнув, я включил фонарь под водой и увидел огромное количество драконьих паразитов. Часть из них еще не покинули маски, другие же облепили тело черного питона, как пиявки, из-за чего он стал похож на огромную белую актинию. Питон извивался, переворачиваясь кверху светлым брюхом, но понятно было, что от паразитов ему не избавиться. Я видел, как он ударился о камень, сбив одну из масок, но паразит, живший в ней, остался висеть на черном теле, вгрызаясь между чешуйками все глубже и глубже. Странное и жуткое зрелище.

Некоторые паразиты еще не успели присосаться к телу питона и плавали рядом, их движения были четкими и стремительными. На свою беду я не подумал, что свет фонаря привлечет их. Они внезапно прекратили кружиться вокруг питона и направились ко мне, напоминая гигантский косяк коралловых рыб, снующих рядом с огромной актинией.

Приближались они очень быстро, это было очень плохо, времени на раздумья не было. Неосознанно я вцепился зубами в свою ладонь, но даже не почувствовал боли. Кровь быстро заполнила воду рядом со мной, я повел рукой, чтобы она распределялась равномерно.

Ближайший ко мне паразит добрался до растворяющейся в воде крови, стремясь ко мне, резко дернулся и отплыл на безопасное расстояние, не решаясь приблизиться. Стая паразитов, напоминающих белых червей, остановилась на небольшом расстоянии от меня, образовав подобие стены. Места, где они держались не так близко друг к другу, образовывали что-то вроде темных провалов, и мне казалось, что эти провалы образуют рисунок человеческого лица.

Наставник Лян был ужасно напуган и молча забрался на ближайшую ветку бронзового дерева. Я понимал, что оставаться в воде опасно, поэтому вынырнул и огляделся. Свеча Девяти Инь, наконец, заметила нас, ее голова была повернута в нашу сторону, но глаз его уже не был пурпурным, а светился кроваво-красным светом. Похоже, Свеча Девяти Инь закрыла светлый глаз и уставилась на нас злобным темным глазом.

Примечания переводчика

(1) Свеча девяти инь. За основу дракона, описанного в этой и предыдущих главах автор, вероятно, взял дракона со свечой, Чжулун(燭龍) — в древнекитайской мифологии божество, освещающее мрак. Согласно «Книге гор и морей», у Чжулуна змеиное красное тело длиной в тысячу чжанов, лицо человеческое. Когда Чжулун закрывает глаза, наступает мрак, когда открывает, становится светло. Чжулун не ест, не спит, не отдыхает. По другим источникам, поскольку на северо-западе не хватает неба, там обитает дракон, держащий во рту огонь, которым он освещает небесные врата. Предполагается, что это и есть Чжулун. Когда Чжулун дует, наступает зима, когда выдыхает, стоит лето. Чжулун освещает «девять мраков» (九陰)

(2) Император Шунь - легендарный китайский император, согласно преданиям живший в XXIII веке до н. э., последний из «Пяти Древних Императоров». Считалось, что он мог превращаться в дракона и Феникса и управлять фениксами.

Глава 40. Выход наружу

Этот красный глаз выглядел странно: словно огромный шар, покрытый сетью ритмично пульсирующих налитых кровью прожилок. Достаточно было лишь раз взглянуть на него, как я почувствовал, что мою душу засасывает в глубину этого шара, накатили тошнота и сильное головокружение, и я поспешил отвести взгляд.

А вот наставник Лян так и не смог отвести глаз, казалось, злой дух полностью завладел его душой, обездвижив и лишив рассудка. Я дважды окликнул его, но не получил ответа.

Вроде бы он недавно сказал, что темный глаз Свечи Девяти Инь — это проход в ад. Правда, это или нет, но действие этого глаза явно ни к чему хорошему не приведет. Наставника Ляна надо было спасать, я набрал в ладони воды и плеснул ему в лицо.

Не знаю, как так получилось: то ли Свеча Девяти Инь изменила свое положение, то ли я почему-то промахнулся. Но вся вода попала на голову дракона-свечи.

Реакция его последовала незамедлительно: он прикрыл свой глаз и откинул голову назад, готовясь атаковать. Я поспешил укрыться за стволом бронзового дерева, еле успел: голова Свечи Девяти Инь ударилась о металл, погнув ветви, сломав некоторые из них.

Я вспомнил о рюкзаке, который отдал мне "Лао Ян", там могло быть хоть какое-то оружие. Торопливо я перекинул его со спины на грудь.

Оружия там могло и не быть, но я точно помню, что все сумки были набиты детонаторами, которыми дядя Тай собирался взрывать проход в гробницу. Мне и это сойдет: я сейчас совсем беззащитен, взрывчатка, возможно, достаточно мощная и поможет справиться с драконом.

Свеча Девяти Инь крутилась с одной стороны бронзового дерева. Стараясь двигаться так, чтобы она меня не увидела, я полез по ветвям наверх, одновременно пытаясь найти еще что-нибудь полезное в рюкзаке. Там было много всякого хлама. Я вынул всю еду и выбросил ее в воду. В конце концов пальцы нащупали что-то, похожее на взрывчатку. Я вытащил ее на свет. Черт возьми, это оказалась всего лишь связка черных свечей!

В этот момент дракон-свеча наклонил голову, увидел меня и принял атакующую стойку.

Для нападения обычным змеям достаточно четверти секунды. Хотя Свеча Девяти Инь во много раз больше обычной, думаю, ее скорость тоже будет не маленькой. Помедли я на секунду — мне придет конец. Не раздумывая, я в обнимку с рюкзаком прыгнул в воду.

Но скорость моего падения была медленной по сравнению с движениями дракона. Черная тень метнулась вслед за мной, пасть ее сомкнулась на моем теле, а затем Свеча Девяти Инь начала сворачиваться кольцами, пытаясь сдавить меня, как обычный питон.

Я продолжал шарить в рюкзаке свободной рукой и, наконец, нашел ракетницу. Даже не вытащив ее наружу, я машинально нажал курок. Пробив большую дыру в рюкзаке, сигнальная ракета вылетела наружу, устроив настоящий хаос. Взорваться она еще не успела, но воздух вокруг раскалился до предела, а затем все закружилось в горячем вихре.

Дракон выпустил меня, с громким всплеском я упал в воду, а когда всплыл, посмотрел наверх. Сигнальная ракета в пасти Свечи Девяти Инь горела невыносимо ярким белым светом, в воздухе почему-то витал сильный запах воска, а все тело дракона заволокло синим дымом.

Вместо крови в теле этого дракона течет горючее масло, из-за которого древние и охотились на него. Интересно, а можно ли поджечь это масло, пока оно еще внутри дракона? Что именно течет в ее теле вместо крови?

Свеча Девяти Инь больше не обращала на меня внимания и, скручиваясь в кольца от боли, хлестала по каменным стенам и бронзовому стволу огромным хвостом. В скале уже образовалась большая трещина, дракон продолжал бить по камню, и эта трещина становилась все шире и шире, разветвляясь на более мелкие трещинки, покрывая скалу подобием паутины. Если так пойдет дальше, вся гора рухнет мне на голову.

Вот только не знаю, умрет ли под обвалом Свеча Девяти Инь. Я продолжал обыскивать рюкзак, но, не найдя там больше ничего полезного, выбросил его. В это время недалеко от меня образовался довольно сильный водоворот. Похоже, вода из бассейна уходила в трещину, появившуюся от ударов дракона. Поток набирал скорость и мощь быстро.

Здесь и без этой трещины есть множество пещер, в которые может уходить вода, но я не знаю, куда она в этом случае попадет. Хотя не важно куда — подальше бы отсюда. Взглянув на бронзовое дерево в последний раз, я поискал глазами наставника Ляна, но его нигде не было. Усиливающийся поток уже вырывал камни с краев трещины, унося с собой. Свеча Девяти Инь, казалось, совсем обезумела, продолжая метаться в клубах дыма. Я успел бросить недолгий взгляд на дракона, потом меня подхватило течением и утащило в пропасть.

Трещина в скале была огромной, внутри было темно, как в смоляной бочке. Вырванные из скалы водой камни образовали за трещиной что-то вроде порогов, вокруг которых закручивалось множество больших и мелких водоворотов. Меня беспощадно крутило в них, волоча по гравию и швыряя на острые камни. Сопротивляться этому мощному потоку было невозможно, оставалось лишь плыть по течению.

Минут через десять меня перестало мотать из стороны в сторону, возникло ощущение свободного падения, а затем я снова погрузился в воду. Из последних сил мне удалось вынырнуть. Я оказался в той самой подземной реке, по которой мы пришли сюда. Только сейчас ее течение было намного быстрее, должно быть потому, что снаружи прошли сильные ливни, как предполагал наставник Лян.

Несмотря на большую скорость течения, водоворотов здесь почти не было, вода была теплой. В таких условиях я уже мог шевелить ногами и руками. Теперь можно было управлять ситуацией на свое усмотрение, и я начал продумывать план дальнейших действий.

Эта подземная река течет сверху вниз. Не могу точно сказать, куда уходит вода. Если прямо под землю, на десятки метров в глубину, тогда мне конец. Но, возможно, уклон русла небольшой, тогда, если я правильно помню, она должна впадать в ту горную реку, что мы с "Лао Яном" пересекли по дороге к гробнице.

Решив понадеяться на последний вариант, я осмотрелся, чтобы уточнить собственные расчеты. И в этот момент краем глаза заметил резьбу на стене пещеры, по которой текла подземная река.

Судя по состоянию камня, пещера эта была почти такой же древней, как сама гора. И если здесь есть какие-то рисунки или резьба, то сделаны они были точно не в наше время. При первой же возможности я ухватился за один из сталактитов, которые в огромном количестве свисали с потолка, остановился, включил фонарь — и просто застыл в удивлении.

По обе стороны речного потока стены были покрыты рельефами, такими же, как те, что я видел в склепе на вершине бронзового дерева. Казалось, весь камень вокруг был покрыт картинами, некоторые барельефы были повреждены, но большая часть отлично сохранилась. Эта резьба передавала даже мелкие детали: изящные линии, точные позы, элегантную одежду. Сюжеты картин были яркие, динамичные и разнообразные.

Я сразу понял, что эти барельефы изображают процесс поклонения древнего малого народа бронзовому дереву. Сцены были очень выразительны. Один сюжет описывал кровавое жертвоприношение: тела рабов и кровь, стекающую по стволу в углубление на дне колодца. Другой сюжет показывал, что жертву бросали внутрь ствола с алтаря, что был расположен на вершине дерева.

Нижняя часть барельефа была покрыта водой. Видимо, когда создавали эти картины, реки тут еще не было.

Судя по сюжетам, жертвоприношения бронзовому дереву носили массовый характер. Но чем больше я рассматривал рельефы, тем более странными казались обычаи этого народа. Некоторые сюжеты мне совсем были непонятны.

Я увидел картину, где древние заливали бронзовое дерево какой-то жидкостью. На другом рисунке изображалась Свеча Девяти Инь, в точности такая, которую я только что видел. Она выползала из бронзового дерева, а вокруг стояли люди, одетые, как воины, вооруженные луками и копьями. И это было похоже на охоту, а не на поклонение.

Я предположил, что бронзовое дерево было чем-то большим, нежели просто божественный атрибут жертвоприношения. Скорее это особый символ теократии(1). Свеча Девяти Инь в древние времена приравнивалась к божественному дракону. В некоторых романах ее значение и величие приравнивается по значимости к первопредку Паньгу. Значит, Свече Девяти Инь должны поклоняться, как божеству. Как же они могли на нее охотиться?

Продолжая рассматривать барельефы, я надеялся найти ответ. Здесь было изображено множество странных ритуалов, но везде было нечто общее. Все люди на этих картинах носили маски, странные и безжизненные. Но в каждом сюжете присутствовал один человек, который сильно выделялся из толпы. Его фигура всегда была вырезана более тщательно. Внимательно рассмотрев его одежду и позы, я пришел к выводу, что это был лидер малого народа, вождь или король. И его фигура сильно напоминала мне статую, что мы нашли в ущелье.

Голова у той статуи отсутствовала, была ли она разбита специально или пострадала при падении, я так и не узнал. Тогда мне это показалось неправильным и странным. И теперь я хотел рассмотреть фигуру вождя получше.

Хватаясь за сталактиты, я подобрался поближе и стер с барельефа грязь.

Фигура вождя везде была вдвое больше остальных людей. Но, если вспомнить все виденные мной здесь статуи, то они имели натуральную высоту и лишь статуя в ущелье отличалась. Этот человек на самом деле мог быть в два раза выше остальных(2).

Но удивил меня не рост вождя, странно было другое. На всех рисунках у него была голова змеи. И на маску это совсем не было похоже.

Хотя у меня есть некоторые познания в археологии, я до сих пор о многом представления не имею. Мне еще учиться и учиться. Но даже поверхностно осмотрев эти барельефы, я пришел к выводу: наставник Лян ошибся, утверждая, что бронзовое дерево — всего лишь атрибут жертвоприношения. Здесь изображены как кровавые жертвы, так и охотничьи ритуалы. И жертвы могли быть не ритуальными. Больше похоже, что это приманки, дабы выманить Свечу Девяти Инь из дерева.

Я до сих пор не имею представления, насколько глубоко уходит ствол бронзового дерева под землю. Но думаю, достаточно глубоко, чтобы там, внизу могла обитать Свеча Девяти Инь. На такой большой глубине возможна жизнь? Этого я представить пока не мог. Но мне было любопытно, зачем предки создали эту пещеру с бронзовым деревом внутри горы? Какова цель охоты на Свечу Девяти Инь?

Другие рисунки не давали ответов на мои вопросы. Я увидел какие-то сцены массовых праздников. Но сюжет, описывающий, чем закончилась охота на Свечу Девяти Инь, я не нашел.

Впрочем, основное я уже увидел. А вот уровень воды в русле продолжал подниматься, поэтому мне пришлось отцепиться от сталактитов и продолжить плыть по течению.

Постепенно батарея в фонаре садилась, свет стал совсем тусклым и, наконец, пропал. Я выключил фонарь и дальше двигался в полной темноте, следуя за бурным потоком.

Мой путь был крайне трудным. Несколько раз пришлось преодолеть небольшие водопады. Не смертельно, но нос и лицо мои были разбиты в кровь. Я плыл несколько часов, не представляя, в какую сторону меня несет вода и что окружает меня.

Постепенно во мне копилось отчаяние. Я не видел, встречались ли мне по дороге развилки. Может быть, меня занесло не в тот поворот потоком, и теперь я двигаюсь в неизвестность, устремляясь на самое дно, где обитает Свеча Девяти Инь?

Интересно, что это за место? Может быть, именно там находится главный зал с саркофагом хозяина? Это было бы хорошей идеей для создателей гробницы.

В моей голове копошились подобные мысли долгое время. Но вдруг я увидел перед собой луч света и кожей почувствовал вибрацию, а затем услышал шум воды. Вне себя от радости, я решил, что добрался до выхода. Более десяти часов я не видел солнечного света. Отшвырнув бесполезный фонарь, я быстрее поплыл вперед.

Меня несло с огромной скоростью. Через несколько минут яркий солнечный свет ударил в глаза, я практически ослеп после долгого пребывания в полной темноте. Но не успел я обрадоваться, как ощутил знакомое ужасное чувство.

Снова свободное падение! Это еще один водопад!

Судя по силе потока и грохоту впереди, водопад был определенно не маленький. И что внизу — неизвестно. Если водоем под водопадом мелкий, я точно умру.

В ушах свистел воздух, перед глазами расплывались яркие пятна. И еще до того, как зрение восстановилось, я погрузился в воду с головой.

Едва успев вытянуть вперед руки, я коснулся камня. Ой, тут действительно слишком мелко! Я даже не успел это до конца осознать, как моя голова ударилась обо что-то, в глазах потемнело. Я потерял сознание.

Примечания переводчика

(1) Теократия — форма правления, при которой власть в государстве находится в руках религиозного института и духовенства. При такой форме религиозные деятели имеют большее влияние на политику, нежели светская власть (если она вообще присутствует), а приоритетными основами управления являются божественные указания, откровениям или заповеди.

(2) "Этот человек на самом деле мог быть в два раза выше остальных." В древней иконографии часто встречается стилистический прием, когда наиболее значимых персонажей рисуют больше остальных — символическая гиперболизация. Обычно, этот прием сохраняется в творчестве определенного народа всегда (например, изображения египетских богов и фараонов — они всегда больше). Гиперболизация предполагает осознанное нарушение пропорций. Значит, статуи обычных людей должны быть ниже человеческого роста. Но, видимо, У Се заметил, что все статуи, кроме самой большой, пропорциональны. Значит, гиперболизации в рисунках могло и не быть.

Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Спасибо, что прочитали до конца. Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Небесный дворец, парящий над облаками

Часть 1. Глава 1. Новые вести

Я пробыл без сознания три дня. Пришел в себя в больнице и, открыв глаза, осознал, что не могу ничего вспомнить. Как оказался тут? Как меня спасли? Лишь чувствовал, что все вокруг кружится, как в бешеной карусели.

Через пару дней мое состояние немного улучшилось. Однако обнаружилась проблема с голосом. Что бы я ни пытался сказать, из моего горла вырывались писклявые невнятные звуки. Поначалу я решил, что из-за травмы головы поврежден речевой центр, и здорово испугался, что так теперь будет всегда. Но врач успокоил, сказав, что это временные последствия сотрясения мозга, все постепенно вернется в норму, посоветовал не волноваться, чтобы процесс реабилитации шел быстрее. А пока я общался с людьми жестами, словно немой.

На четвертый день я решился поинтересоваться у доктора, где нахожусь. Оказалось, что это больница Красного Креста в районе Бэйлинь, в Сиане(1). Доставили меня в больницу военные, но врач не знал, кто и как меня нашел. По его словам, при поступлении у меня обнаружили множественные переломы, вероятно, полученные при падении с высоты.

Моя грудь и левая рука были полностью в гипсе, я даже представить не мог, насколько сильно пострадал, но, выслушав доктора, понял, что был на грани смерти. С неуверенностью я спросил, когда меня выпишут из больницы? На что доктор с улыбкой ответил: не меньше десяти дней мне положен строгий постельный режим и никаких выписок.

К вечеру четвертого дня, узнав, что я пришел в себя, меня навестили военные и принесли корзину фруктов. Их я тоже спросил о том, как меня спасли. Но точного ответа не получил. Их вызвали жители одной из деревень Ланьтянь, которые обнаружили меня на бамбуковом плоту, который прибило к берегу ручья. Именно они оказали первую помощь. Врач сказал, что благодаря этой помощи я остался жив.

Мне этот рассказ показался странным. Я точно помнил тот момент, когда упал: это было похоже на отмель или покрытый водой пляж. Даже если там почему-то оказался бамбуковый плот, как его с мелководья унесло в ручей? И Ланьтянь... оттуда до ущелья Дзяцзы около семи километров. Неужели я все это расстояние преодолел по руслу подземной реки?

Военным я соврал, что занимаюсь альпинизмом, пытался подняться на скалу, но сорвался. Скорее всего, мне поверили, потому что, сделав пометки в документах, они ушли, а я немедленно позвонил Ван Мэну и потребовал, чтобы он привез мне немного денег и одежду. Мой помощник прибыл на следующий день, я оплатил больничный счет, а затем попросил прикупить мне мобильник и ноутбук.

Получив желаемое, я расспросил Ван Мэна о делах. В магазине все было как обычно. Много раз звонил отец, разыскивая меня. Уезжая в Сиань, я не собирался надолго задерживаться и семью не предупредил. Естественно, они волнуются, поэтому я поторопился позвонить и успокоить их. Отца дома не было, я перебросился парой слов с мамой, между делом спросил, как дела у третьего дяди. Но вестей от него не было.

Казалось, что все было так же, как прежде, и я вздохнул с облегчением.

Следующие несколько дней делать мне было особенно нечего, и в голову лезли навязчивые мысли о Лао Яне. Я попросил принести мне одежду, в которой меня нашли. Она была порвана, но найденный в пещере дневник друга все еще лежал в кармане. Все записи размыло водой, их уже не прочесть. Делать было совершенно нечего, и я подключился к больничному вай-фаю, чтобы скоротать время.

Первое, что мне пришло в голову — поискать информацию о бронзовом дереве. Но таковой нашлось немного. Я попытался опросить друзей и знакомых, но предоставить им мог лишь краткое словесное описание. Большинство даже не представляли себе, что это может быть, некоторые посчитали мое описание фантазией. Но несколько ответных писем оказались весьма полезны.

Одним из ответивших подробно был друг моего отца, давно уехавший в США. Он написал, что в некоторых источниках это бронзовое дерево называется "стволом", потому что имеет форму шэн или гуань(2). В 1984 году в одной из шахт рудника Паньчжихуа(3) было найдено нечто похожее, но размерами поменьше. Надземная часть находки была небольшой, а все, что оставалось под землей, полностью поржавело.

Нет никаких документальных источников о том, как древние использовали эти "стволы". Но, согласно устному творчеству малых народов, сохраненному в "Книге гор и морей", бронзовые деревья и впрямь связаны с охотой на "земного дракона".

"Свеча Девяти Инь" могла быть обычной змеей большого размера, обитавшей глубоко под землей в пещерах или руслах подземных рек. Поскольку света там нет, строение ее глаз могло сильно измениться, как у камбалы, к примеру. Древние народы использовали человеческую кровь, чтобы выманить змею и добыть ее кровь, которую использовали как горючее для светильников. Для современного человека жертвоприношения для такой охоты кажутся нелогичными, но на самом деле смысл есть. В те времена постоянный источник света был ценнее, чем золото, особенно для тех народов, что вели ночной образ жизни или жили в пещерах.

Его пояснения полностью подтверждали мои выводы, которые я сделал, рассматривая барельефы в пещере с подземной рекой. Но это не объясняло невероятной возможности бронзового дерева давать человеку устрашающую способность к материализации. Я спросил, известно ли ему что-то подобное из документальных источников или легенд?

В ответ он прислал мне фрагмент рукописного романа, где было описано интересное событие, датированное периодом правления императора Цяньлуна династии Цин(4). В одной из шахт сианьских рудников была найдена шкатулка из бело-голубого нефрита(5) с вырезанным изображением дракона. Император созвал на тайную встречу самых верных министров, совещались они до полуночи. Открывали ли они шкатулку, нашли там что-нибудь — не известно. Но позже во дворце случился пожар, а затем погибли все участники того совета, кроме одного. И раскрыть причины их смерти так и не удалось.

Я напряг свою память: вроде бы примерно в ту же эпоху предки Ли Пипы нашли "Сборник лесов и рек". Может быть, тут есть какая-то связь. Одно было совершенно ясно: люди, узнавшие, что лежит в голубой шкатулке с драконом, владели тайной, которую император предпочитал скрыть от всего мира. Возможно он, или тот, кто выжил, позаботился о том, чтобы все причастные были мертвы. Что же было в этой шкатулке? Может быть, нечто связанное с древним бронзовым деревом?

Я снова спросил друга моего отца, что он об этом всем думает. Но он ответил коротко: чтобы делать выводы, надо раскопать само бронзовое дерево. Мне оставалось лишь горько улыбнуться. Такие раскопки казались мне невозможными: кто знает, на какую глубину уходит в землю бронзовый ствол. Возможно, потребуются столетия, чтобы докопаться до самого конца. У меня нет столько времени в запасе.

Кое-какую ценную информацию подкинул мне мой второй дядя. Он рассказал, что малые народы в то время обычно перенимали обычаи и технологии западной Чжоу. Но межнациональные связи были тогда развиты слабо, транспортное сообщение практически отсутствовало, поэтому вполне возможно, что такая преемственность отставала во времени, и черты западной Чжоу могли проявляться у жителей Центральных равнин даже в поздний период Цинь.

В то время почти вся страна следовала указаниям и приказам императора Цинь Шихуана: поиск эликсира бессмертия, возведение знаменитой сейчас гробницы. Возможно, охота на "Свечу Девяти Инь" была способом добыть драгоценный драконий жир, который не только ценился, как горючее, но и был составляющим компонентом алхимиков. Кроме этого, под мавзолеем Цинь Шихуана и в его окрестностях геологи находили массивные металлические предметы. Однако, технологии того времени не позволяли отлить что-то подобное. Поэтому выдвигались гипотезы, что подобные изделия были привезены из других стран с более развитыми технологиями или же созданы мастерами-иностранцами.

Но мой второй дядя всегда с особым трепетом относился ко всему, что связано с Цинь Шихуаном, и все события того времени мог связывать с ним, поэтому я не стал безоговорочно доверять его выводам.

Через месяц меня выписали из больницы. Вернувшись домой, я занялся наведением порядка, надо было возвращаться к нормальной жизни. Разбирая забитый корреспонденцией почтовый ящик, я нашел много журналов и газет, среди которых оказалось письмо без подписи.

"Старина У, угадай, кто я? Да, я не умер, точнее, я снова жив.

Мне очень не хотелось втягивать тебя в это дело. Но, в конце концов, ты единственный человек, кому я могу доверять, у меня не было другого выбора. Теперь, когда все закончилось, мы больше никогда не увидимся. Я был бы рад считать тебя своим другом, но сейчас это уже не важно.

Ты действительно хотел бы узнать, что произошло три года назад?

Тогда я с командой ребят из Ляодуна(6) отправился в Циньлин, планируя пограбить гробницы. Изучив местные легенды, мы нашли проход в пещеру в баньяновом лесу на вершине горы. Мы собирались спуститься туда без проблем. Но, как ты уже знаешь, не получилось, и я застрял в той пещере.

Я был в отчаянии, быстрая смерть не так пугает, как перспектива медленно умирать в замкнутом пространстве. Но еще страшнее было представить, что такое существование никогда не кончится. Ты лишь немного прочувствовал этот ужас. Я же пробыл в темноте целых четыре месяца.

Это время казалось мне адом. Но я обнаружил свою новую способность, и у меня было время все обдумать и изучить. Постепенно я понял, что материализация связана с работой подсознания. Например, чтобы открыть несуществующую дверь в каменной стене, я должен убедить себя, что эта дверь там есть. Иначе можно голову себе разбить, но камень останется камнем.

К сожалению, человек не может обмануть свое подсознание, получится лишь направить его в нужное русло. Это было очень сложно. Я говорил тебе: малейшая ошибка в направлении мысли или воображаемого образа — и случается непоправимая ошибка, материализуется твой самый страшный кошмар.

Но я продолжал работать над собой и даже освоил некоторые нехитрые трюки, позволяющие управлять собственным подсознанием. К тому времени я обнаружил, что эта способность остается с человеком не навсегда. Постепенно она исчезает, как способность концентрировать внимание снижается от усталости. Я понял, что действовать надо быстро, иначе мои способности пропадут, а я так и останусь в пещере и умру с голоду.

Не придумав ничего лучше, я попытался создать свою копию за пределами пещеры. Даже не ожидал, что мой эксперимент будет успешным, но результат меня шокировал. Внезапно я понял, что оказался снаружи. Я в тот момент я не осознавал себя копией, я был самим собой: мои воспоминания, привычки, ощущения никак не изменились. Поэтому, когда настоящий Лао Ян обратился ко мне, я ему не поверил. Слово за слово, мы стали ругаться. Он считал, что я собираюсь заменить его, требовал, чтобы я исчез. Он был так зол, что напугал меня своим желанием уничтожить. Я считал его монстром, своей копией. Не задумываясь, кто же он такой на самом деле, действуя на эмоциях, я нашел взрывчатку и подорвал пещеру.

Если быть честным, в глубине души я понимал, что являюсь копией, но не желал в это верить. А еще я был хорошей копией, имеющей тот же инстинкт самосохранения, что и оригинал. Потому и выбрал такой путь, убил настоящего себя, а затем долго доказывал своей совести, что в пещере была копия.

Воздействие бронзового дерева слабеет на расстоянии, поэтому я захватил с собой отломанную ветку, надеясь использовать способность к материализации еще немного. Оказалось, что это возможно. Выбравшись из пещер, я нашел зарытый нашей командой хабар, который мы собрали раньше. Опасаясь, что бронзовая ветка привлечет лишнее внимание, я закопал ее там же. А затем вернулся в Сиань, чтобы найти, где продать антиквариат.

К сожалению, я был невнимателен и проглядел военного в штатском, крутившегося возле лавки антиквара. Остальное ты знаешь. Когда я вернулся домой, мама была мертва, об этом я не солгал тебе.

Есть еще кое-что, о чем я должен тебе рассказать. Способность к материализации имеет побочный эффект, влияющий на память. Сейчас я очень плохо запоминаю все, что со мной происходит. Приходиться все записывать, чтобы потом вспомнить. Если бы не это, я бы смог воспользоваться твоей помощью, и ты бы даже не догадался ни о чем. Но за последние три года я многое подзабыл и постоянно допускал ошибки в общении с тобой. Я даже не помню точно, как выбрался в этот раз. Думаю, через два-три года я совсем потеряю возможность запоминать что-то и полностью забуду прошлое.

У тебя тоже есть эта способность, но я не знаю, как она повлияет на тебя. Береги себя. По моим расчетам, твоя способность проявляется очень слабо и не должна причинить тебе вреда.

Лао Ян."

Я прочитал все письмо до конца и глубоко вздохнул, не зная, что и думать. В конверте была фотография, где он вместе со своей мамой сняты на фоне моря. Вероятно, это где-то за границей. Его мать выглядит очень молодой, они даже больше напоминают пару. Приглядевшись, я вздрогнул: показалось, что сквозь черты лица тети Лян просвечивает что-то злое, уродливое. Возможно, это предубеждение после того, что я узнал в пещере бронзового дерева.

Не успел я прийти в себя, как наступила зима, и я дни напролет проводил в комнате с кондиционером. Лень на меня напала страшная, ни на что не было сил, только дремать дни напролет. Несмотря на то, что я не выходил из внутренних комнат своего магазина, ноги мои мерзли, и я не знал, как согреться. Однажды сквозь дремоту я услышал голос Ван Мэна: "Босс, тебя тут ищут."

Просыпаться не хотелось, я зевнул, удивляясь, что зимой, когда антикварный бизнес замирает, нашелся какой-то клиент. С другой стороны, это же бизнес, надо вставать. Похлопав себя по щекам, чтобы окончательно проснуться, я встал и вышел навстречу посетителю.

Кондиционер у входа был слабоват, поэтому, когда снаружи поднимался ветер, внутри холод пробирал до костей. Посетителем оказалась помощница дяди Хая(7) из Цзинаня, она тоже дрожала от холода. Я решил, что продана нефритовая мозаика, и девушка принесла мне чек. От этой мысли на душе у меня потеплело. Попросив Ван Мэна заварить чай, я спросил ее: "Девушка, зачем дядя Хай прислал тебя?"

Ее звали Цинь Хайтин, она родственница дяди Хая. Ей всего семнадцать лет, но она уже имеет неплохой опыт в антикварном деле. Кивнув мне, она вместо ответа воскликнула: "Ой, мамочки, почему в Ханчжоу холоднее, чем у нас на севере?"

Ван Мэн с улыбкой объяснил: "У нас на юге воздух сухой, но ветрено, потому и кажется холоднее. Да и Цзинань не совсем север."

Видя, как Цинь Хайтин стучит зубами, я поспешил ее отвести во внутреннюю комнату, где воздух прогревался кондиционером получше, протянул ей грелку, наполненную горячей водой и спросил с улыбкой: "Ты так боишься холода? Теплолюбивая очень?"

Сделав несколько глотков горячего чая, она перестала, наконец, дрожать: "Спасибо, теперь немного лучше. Люди говорят, Ханчжоу красивый город. Но дядя Хай не позволял мне ездить сюда. А тут вдруг ему помощь понадобилась, вот я и поехала. Кто ж знал, что тут так холодно? В следующий раз ни за что не поеду!"

"Так что просил тебя сделать дядя Хай? — спросил я. — Неужели нельзя было решить эти вопросы по телефону?"

Цинь Хайтин сняла шарф, достала из сумочки небольшой пакет и ответила: "Конечно нельзя, это же бизнес. Вот, чек. Это деньги за продажу "рыбьего глаза".

Посмотрев на сумму, я довольно улыбнулся и положил чек в карман: "Спасибо, передай дяде мою благодарность."

Но она протянула мне еще одну бумагу, приглашение: "Мой дядя Хай послезавтра тоже будет в Ханчжоу, чтобы принять участие в аукционе в качестве эксперта-оценщика. И вас туда приглашает, чтобы переговорить с вами. У него есть для вас что-то важное."

"Послезавтра? — задумался я. — Не знаю, есть ли у меня время. Почему нельзя обсудить это по телефону? Тайна какая-то?" Если быть честным, я никуда идти не хотел. Аукционы слишком скучны: торчать там нужно полдня из вежливости, а определить подлинность антиквариата опытный оценщик может за несколько секунд. Вот дядя Хай и ищет компанию того, кто поможет скоротать ему оставшееся время.

Но Цинь Хайтин наклонилась ко мне и шепнула на ухо: "Дядя Хай сказал, что это как-то связано с бронзовой рыбкой. Еще он сказал, что вы не пожалеете."

Примечания переводчика

(1) Больница Красного Креста в районе Бэйлинь, в Сиане. Сейчас это Бэйлиньская больница традиционной китайской медицины (Beilin Hospital of Traditional Chinese Medicine of Shaanxi)

(2) "Бронзовое дерево называется "стволом", потому что имеет форму шэн или гуань". В оригинале не напечатано название, с которым сравнивается бронзовое дерево, лишь озвучено, что это древний музыкальный инструмент (古乐器). Вероятно, речь идет о шэн или гуань. Они оба имеют "стволы"(柱) , у шэн их несколько, у гуань — один, а описанное устройство дерева говорит о том, что речь идет о духовых инструментах. Внешне на дерево больше походит гуань. Однако, первые гуани появились в эпоху Тан, бронзовое дерево по версии автора было создано раньше, потому, скорее всего это шэн, о котором известно как раз с ранней Чжоу.

(3) Паньчжихуа ,攀枝花 — городской округ в провинции Сычуань КНР. Был основан в 1965 году в месте слияния рек Цзиньшацзян и Ялунцзян, зелёные крутые берега которых и дали современное название «Паньчжихуа» («цветок, зацепившийся за кручу»). Центр сталелитейной промышленности Юго-западного Китая.

(4) "Император Цяньлун династии Цин". Айсиньгьоро Хунли (爱新觉罗 弘历) правил с 25 сентября 1711 по 7 февраля 1799. Шестой маньчжурский правитель империи Цин, девиз его правления «Цяньлун» (乾隆, буквально: «непоколебимое и славное»).

(5) Голубой нефрит — один из самых редких камней в минералогии. Зачастую о нём мало вспоминают, поскольку самоцвет можно встретить только лишь в музеях или личных коллекциях. Оценивается голубой нефрит по баснословной цене, которая любителям драгоценностей просто недоступна. Этот поделочный ювелирный самоцвет относится к полудрагоценным камням первой категории, основной цвет голубой с вкраплениями амфибола, который образует на поверхности камня тонкий рисунок, чаще серого (темно-серого) цвета, реже — белого.

(6) Ляодун, 辽东 — провинция КНР, существовавшая в 1949—1954 годах. Название провинции означало «к востоку (дун) от реки Ляо». Провинция Ляодун была образована 21 апреля 1949 года из частей расформированных провинций Аньдун, Ляобэй и Ляонин, столицей новосозданной провинции стал город Аньдун.

(7) Дядя Хай из Цзиннаня. Впервые появляется в "Подводной гробнице" глава 6. Там этого антиквара звали Лао Хай (老海, старик/старина Хай). Здесь же используется иероглиф海叔 (Хайшу, дядя Хай, тоже уважительное обращение, но к менее старым мужчинам).

Часть 1. Глава 2. Первая пушка 2007 года

Мы с дядей Хаем не настолько близки, чтобы просто встретиться и поболтать о том, о сем. Наши отношения строго деловые, не более того. Хотя, когда мы познакомились, я показал себя с хорошей стороны, возможно, он захотел узнать меня получше. В общем, я не знал, как мне поступить в этой ситуации. Но показывать его помощнице свою неуверенность не стоило, поэтому я с равнодушным видом согласился и спросил: "Что же он мне хочет рассказать? Он нашел что-то новое?"

Цинь Хайтин странно улыбнулась: "Дядя Хай просто просил меня передать приглашение. Но я не знаю, о чем конкретно он хочет поговорить, поэтому не задавайте мне вопросов."

Я выругался про себя. Дядя Хай — старый и опытный торговец, возможно, тут есть какой-то подвох.

Спустя три дня прибыл старик Хай. Я встретил его на вокзале и отвез в отель, где он забронировал себе номер. По дороге в машине я спросил меня, что за новости такие интересные он мне привез. Если все это шутки ради, я ему точно такого не прощу.

Старый Хай, дрожа от холода, ответил: "Сильный дракон не раздавит змею на земле(1), вы здесь на своей территории, как я могу вас дурачить. Но давайте пока оставим серьезный разговор, я замерз до смерти."

Я привел его в гостиницу. Оставив вещи в номере, мы спустились в ресторан. После нескольких чашек подогретого вина, он, наконец, почувствовал себя лучше и спокойнее.

Заметив, что он уже начал пьянеть, я поспешил начать интересующий меня разговор: "Вы уже наелись и выпили достаточно. Не пора ли поговорить о деле. Что вы такого нашли?"

Он моргнул, улыбнулся, достал бумажный пакет и протянул мне: "Посмотрите на это."

Я заглянул в пакет: там лежала старая пожелтевшая газета, выпущенная в 1974 году. Маркером была обведена статья, иллюстрированная одной черно-белой фотографией. Снимок был не четкий, но я рассмотрел то, что могло меня заинтересовать: среди немногочисленных культурных реликвий, вроде старинных буддийских четок, лежала бронзовая рыбка со змеиными бровями. Но ее вид отличался от тех, что были у меня и у третьего дяди. Я вспомнил, что в подводной гробнице видел изображение сразу трех рыб, одна из которых отличалась от двух остальных. Получается, что теперь я воочию увидел все три варианта.

"Как вы нашли эту газету? — спросил я старика. — С этим связана какая-то тайна?"

"В последнее время я помогаю одному крупному клиенту, который коллекционирует старые газеты, — неспешно начал рассказывать старый Хай. — Что только не коллекционируют богатые люди, знаете ли. Он просил меня найти подшивку "Вечерних культурных новостей Гуанси"(2) за 1974 год. Я собрал все, на это у меня ушло два месяца. Через несколько дней я должен отправить ему выполненный заказ, и на днях решил пересмотреть, вдруг чего-то недостает. Так я и заметил эту статью в выпуске за 4 июля. Не правда ли, удачное совпадение? Эта газета выходила всего лишь один год, в 1975 году ее выпуск прекратили, а существующие экземпляры очень сложно найти. И, если бы я не решил пересмотреть собранную подшивку, то так и не заметил бы интересующую вас статью. Вам повезло, что у меня острый глаз."

Я еще раз посмотрел на фото и пробежал глазами текст. Статья была небольшой, всего на 300 слов. В ней говорилось, что эта рыбка была найдена в руинах буддийского храма в Гуанси. Здание настолько обветшало, что стены не выдержали и обрушились, а под ними обнаружился вход в подземную усыпальницу. Там были найдены старинные тексты священных писаний, сильно поврежденные, и несколько ларцов для хранения реликвий, в одном из которых лежала бронзовая рыбка. Специалисты предположили, что она принадлежала одному из монахов, живших во времена Северной Сун.

Династия Северная Сун? Я закурил сигарету, откинулся на спинку стула и задумался. Первая бронзовая рыбка была найдена в гробнице, построенной в конце периода Сражающихся царств; вторую рыбку нашли в подводной гробнице, построенной на границе между династиями Юань и Мин. Третья рыбка обнаружена в храме времен династии Северной Сун. Эта рыбка словно во времени путешествует(3).

Я пролистал газеты: только эта статья касалась бронзовой рыбки, больше никакой полезной для себя информации я не нашел. Получается, я до сих пор практически ничего об этой рыбке не знаю. Печально.

Старый Хай , глядя на мое озабоченное выражение лица, сказал: "Не расстраивайтесь, я еще не закончил. Надеюсь, история, которую я вам расскажу, вас заинтересует даже больше самой статьи."

Я нахмурился: "Есть еще что-то? Я пропустил еще одну статью?"

Старый Хай покачал головой: "Если бы я хотел вам только газеты показать, мне не нужно было ехать в Ханчжоу, не так ли? Но есть вещи, которые стоит обсудить при личной встрече. Я знаю, что вы из семьи даому. Значит, можете знать человека по имени Чэнь Пи четвертый?"(4)

Я был удивлен. Господин Чэнь Пи четвертый был известным наставником в Чанша, одним из старых даому, из того же поколения, что и мой дед. Я слышал, что сейчас ему почти девяносто лет. В десятилетие хаоса(5) он потерял зрение, с тех пор о нем не было известий. Я даже не знаю, жив ли он сейчас. Но его имя дед упоминал довольно часто.

Чэнь Пи сильно отличался от моего деда и других наставников Чанша. Он словно воспринимал жизнь, как войну. Не просто грабил гробницы, но еще убивал и поджигал. За деньги он был способен на все. До освобождения люди звали его Четвертым Брадобреем(6), потому что отрезать голову человеку он мог так же легко, как и побрить ее.

Меня удивило, что старый Хай вспомнил о нем, ведь мы никогда не пересекались, а в делах семей Чанша Чэнь Пи давно не принимал никакого участия. Хотя, может быть, бронзовая рубка имеет какое-то отношение к нему? Даже если со мной это никак не связано, эту историю стоит послушать.

Старый Хай, заметив, что я не отвечаю, решил, что это имя мне не знакомо, и пояснил: "Вы не знаете Чэнь Пи четвертого. Это естественно, другое поколение. Но должен вам сказать, что ту бронзовую рубку, о которой говорится в газете, нашел именно он. И все было совсем не так гладко, как это описано в газете. Нам доводилось встречаться с ним, и он вкратце рассказывал мне о событиях того года."

В 1974 году четвертому господину Чэнь Пи было около шестидесяти лет. И со зрением тогда у него все было в порядке. В то время беспорядки царили повсюду, а Чэнь Пи был командиром взвода армии Гоминьдана, но недолго. За несколько лет до освобождения он ушел из армии и занялся привычным незаконным бизнесом. Если бы его поймали, то наверняка казнили. Но Чэнь Пи был осторожен и действовал только в районах, где проживали малые народности, в том числе, в Гуанси. Но даже там старался избегать крупных городов, обходя административный центр округа стороной.

В первые годы культурной революции многие древние реликвии в Гуанси были уничтожены за исключением четырех гробниц, самых старых. Чэнь Пи побывал практически во всех: в Гуанси их было не так много, как на Центральных равнинах. А затем старый бандит вынужден был вести законопослушный образ жизни, грабить-то больше нечего. Но к несчастью, в том году, посетив Цзяцяолин(7), он пообщался с местными мяо. Напившись, они рассказали об обрушении храма на Кошачьем холме. Говорили, что это даже было похоже на землетрясение, храм просто ушел под землю, оставив после себя большую яму. И в ту же ночь из этой ямы многие слышали странные крики.

Чэнь Пи сначала не поверил. Он много раз бывал на Кошачьем холме. Храмы там были старые, но построены на совесть. Как один из них мог просто рухнуть без видимых причин? Расспросив местных поподробнее, он узнал, что на самом деле разрушенный храм находился не на Кошачьем холме, а в другом месте, в центре горы, которую называли Лежащим Буддой. Это было странное место. Сама гора невысокая, но занимает большую площадь, со всех сторон окружена деревнями, вершина ее плоская, а в самом центре — котловина площадью около десяти квадратных километров. Растительность там очень густая, многие деревни ютятся на пологих склонах, но встречаются и крутые обрывы. На одном из таких обрывов, склонившихся над котловиной, есть деревушка, откуда можно добраться до внутренней долины, но только по веревкам, потому что высота скалы около ста метров.

Спустившись в котловину, словно попадаешь в другой мир. Местные говорят, что там отличная охота, много растений, которые высоко ценятся на рынке. Но растительность там настолько густая, что ходить очень трудно. Люди мяо в прошлом часто спускались туда, но многие пропадали. Сейчас никто туда ходить не рискует.

Тот древний храм, который обвалился, был построен почти в центре котловины. Люди, смотревшие вниз со скалы, видели лишь тонкий сёрин(8), возвышавшийся над кронами деревьев, сам же храм был скрыт в густой зелени. Мяо знали, что храм построен давно, более десяти поколений назад, но никто туда не ходил. И вот в ту самую ночь раздался грохот, а когда люди подошли к краю скалы, сёрина над пологом леса уже не было видно.

Об этом загадочном храме ходило множество легенд. По словам местных стариков, его в древние времена построил один из старших членов сангхи(9) для защиты этой местности от демонов. И разрушение храма местные жители восприняли, как плохой знак, а странные крики посчитали голосами вырывающихся из ада демонов.

Выслушав рассказ, Чэнь Пи посчитал все это интересным, но кое-что его беспокоило. Само расположение храма не соответствовало традициям, да и крики не вписывались в общую картину. Он относился к той категории людей, которые обладали хорошо развитой интуицией и могли вычленить нужную информацию из сумбурных рассказов и древних легенд. Среди расхитителей нынешнего поколения таких уже не осталось.

Поразмышляв над историей храма, Чэнь Пи решил все проверить сам.

В Гуанси множество гор, настоящая горная страна. Кошачий холм, хоть и невысок, но занимает самую большую площадь, охватывая территории трех уездов — Синъань, Цзыюань и Луншен. Там берут истоки реки Лицзян, Цзыцзян и Сюньцзян, впадающих потом в Янцзы и Чжуцзян. В этом районе много глухих лесных участков, непроходимых джунглей. И именно здесь расположена та самая гора, которую первой преодолели солдаты Красной армии во время Великого похода(10). Во время Второй мировой войны в этом районе загадочным образом исчезли несколько бомбардировщиков"Летающих тигров", оказывавших военную поддержку Китаю(11). Это место издавна было окружено тайнами и легендами.

По извилистой дороге четвертый господин Чэнь Пи добрался до деревни на горе Лежащего Будды. Стоя на скале, он смотрел на кроны деревьев, сверху напоминавшие бескрайнее зеленое море. Разрушения от обрушения храма оказались куда более масштабные, чем он предполагал: в зеленом пологе леса образовалась большая брешь. Но с вершины Лежащего Будды увидеть, что там, было невозможно. Однако Чэнь Пи догадывался, что причина в оседании почвы, которую не смогла удержать корневая система деревьев. Очевидно, что под храмом были какие-то пустоты, и довольно большие, суда по размеру разрушений.

Услышав это, я догадался, что речь идет о Зеркальном дворце. Так на диалекте Чанша называли древние строения, под которыми есть подземная часть, равная по размеру надземной. Обычно обе части симметричны, от того и называется такая архитектура "зеркальной", словно надземная постройка отражается под землей. Северяне же называют такой стиль "челноком инь-ян": здание-челнок вставлено вертикально в землю, надземная часть символизирует энергию ян и обращена к солнцу, подземная — инь обращена в подземный мир, и они уравновешивают друг друга. Однако, такие древние постройки редко встречаются: либо надземные части разрушены, и теперь оставшиеся подземные части не найти, либо пустоты под землей приводили к обрушению надземных частей. Поэтому во времена культурной революции и подобных вещах никто не слышал.

Чэнь Пи опытный даому и мог распознать зеркальный дворец, всего лишь взглянув на изменения лесного покрова со стороны. Я бы так не сумел, и, вздохнув, продолжил слушать рассказ дяди Хая.

Поняв, с чем имеет дело, Чэнь Пи уже не мог остановиться, его сердце переполняла алчность. В подземной части зеркального дворца могли быть лишь три вещи: реликвии, золотое тело монаха(12) или древние буддийские тексты. Что бы там ни было, все эти вещи бесценны.

Вот только он был не местный. Если попадется властям, его подведет собственное криминальное прошлое. Столкнется с местными — тоже проблемы будут. Мяо, обитающие в этом районе, и ханьцы на тот момент находились в состоянии тихого перманентного конфликта(13). Если шататься тут без видимой причины, легко вызвать ненужные подозрения.

Поразмыслив, Чэнь Пи придумал себе легенду. Сначала в ближайшей деревне нашел проводника из местных и нанял его за хорошие деньги. Сам представился старым ученым, который пришел сюда с учеником. И якобы этот ученик умудрился упасть со скалы. Люди Мяо просты, легковерны и совсем мало знают об окружающем их современном мире, обмануть их проще простого. Узнав, что кто-то сорвался со скалы, ни один из жителей деревни не отказался помочь. Так Чэнь Пи с несколькими молодыми людьми из деревни оказался внизу, спустившись в подвесной корзине с обрыва.

Он рассказывал старому Хаю о своих впечатлениях от этого стометрового спуска. Ощущения были ужасны. Скала крутая, под весом человека ротанговый канат растягивался и пружинил, в корзине помещались только ягодицы, а ноги болтались в воздухе. Когда дул даже несильный ветерок, спускающегося человека закручивало волчком, и казалось, что канат вот-вот оборвется. Миновав кроны деревьев, Чэнь Пи ступил на твердую землю, и чувствовал себя так, словно потерял половину своей жизни.

Сквозь полог леса солнечный свет почти не проникал, там было темно, а в воздухе витал запах болотных газов. Деревья росли очень густо, стволы почти полностью покрыты зеленым мхом, а грязь под ногами была такой мягкой и вязкой, что с трудом получалось сделать даже пару шагов.

Спустившись, Чэнь Пи притворился обессиленным (хотя на самом деле он был весь на нервах после спуска) и присел, пытаясь отдышаться. Понимая, что их спутник не молод, проводник предложил, чтобы тот не торопился и отдохнул, сказав, что молодые люди сами могут поискать упавшего. Они зажгли факелы и отправились на поиски в указанную сторону.

Как только они пропали из виду, Чэнь Пи немедленно достал компас и прикинул расстояние до храма. По его расчетам на такой большой территории спасателям из деревни понадобится как минимум целая ночь, чтобы обыскать все. Времени, чтобы найти зеркальный дворец и вернуться обратно, должно хватить. Правда, нужного снаряжения у него не было, и сможет ли он спуститься в подземную часть храма, зависит только от удачи.

До руин храма он добрался за четыре часа, путь туда был трудный, приходилось полагаться только на компас и собственный опыт. С определением местоположения храма Чэнь Пи не ошибся, обнаружив посреди леса следы человеческой деятельности. По мере продвижения он все чаще встречал обнажившиеся фундаменты зданий и разрушенные стены, обвитые густой растительностью. Очевидно, вокруг храма была деревня или же храмовые постройки занимали большую площадь. Но сразу обнаружить сам храм он не мог.

Чэнь Пи был уже не молод, после такого длительного и трудного перехода по лесу задыхался, потому решил присесть и передохнуть. Вдруг краем глаза он заметил, что рядом с ним, чуть позади есть что-то, словно запутавшееся в густой траве.

Он был удивлен, но машинально вынул стальной шарик(14) и осторожно оглянулся. Сзади возле разрушенной стены лежало высохшее тело мужчины мяо, опутанное виноградными лозами и заросшее травой. Этот мужчина был мертвее мертвого, но его живот равномерно поднимался и опускался, словно внутри шевелилось что-то живое.

Примечания переводчика

О названии главы. 炮 (пао)— это название одной из фигур китайских шахмат сянци. Не могу сказать, при чем тут шахматы. Но предполагаю, что это связано с особенностью начала партии сянци. Пушка, как и любая другая фигура, может начинать партию. Но это начало должно быть продумано. Например, пушка-пао может сразу побить коня противника, однако ту же будет побита ладьей. Есть варианты начала партии пушкой-пао без жертв с последующим составлением длительной стратегии. Вероятно, первый ход пушкой — известная или популярная стратегия в сянци (примерно так же, как в русском языке образное выражение "ход конем")

(1) "Сильный дракон не раздавит змею на земле" 强龙不压地头蛇 китайская идиома, обозначающая "пришедший извне, пусть и очень сильный, не сможет совладать с местными в их доме"

(2) Гуанси́-Чжуа́нский автоно́мный райо́н ( 广西壮族自治区) — автономный район на юге Китая. Административный центр и крупнейший город — Наньнин. К сожалению, не нашла информацию об упомянутой газете.

(3) "Эта рыбка словно во времени путешествует". Первый, ранний период истории династии Сун, с 960 по 1127 годы. Период Сражающихся царств 476/403 – 221 г.г. до н.э. , Северная Сун это 960-1127г.г., а конец династии Юань и начало Мин — середина 14 века.

(4) Чэнь Пи четвертый, 陈皮阿四 . Полное имя этого героя означает, что зовут его Чэнь Пи, и он четвертый сын в семье. В некоторых переводах числительное в имени не переводят, и имя звучит, как Чэнь Пи Асы. В сериалах его часто называют так же четвертым господином. В этом переводе останется только Чэнь Пи, просто потому, что "четвертый" по-русски намозолит глаза в тексте, а Асы звучит некрасиво.

(5) Десятилетие хаоса или десятилетие анархии — синонимы китайской культурной революции1966-1976г.г.

(6) Четвертый брадобрей, 剃头 — дословно "бреющий головы".

(7) Цзяцяолин , гора в Гуанси, вместе с тремя другими высокими (Дуяншань, Даминшань, Даяошань) и более низкими входящая в горный кряж, образующий дугу.

(8) Сёрин — верхняя часть храма, пагоды, похожая на шпиль, состоит из трех частей: девять звонков(позвонков), украшение в форме цветка и навершие, в котором хранятся останки Будды. На рисунке изображена пагода в традиционном японском стиле, название "сёрин" тоже японское. В Китае традиции в строительстве пагод и храмов не соблюдались так строго, как в других странах Азии, большее внимание уделялось украшениям и цветам.

(9) "Один из старших членов сангхи". В буддизме нет санов и чинов, как в христианстве или исламе. Однако, в общине (сангхи) выделяются наиболее уважаемые члены, совершавшие большое количество васс (буддийский Великий пост, трехмесячное ежегодное уединение).

(10) "Великий поход солдат Красной Армии". Имеется в виду китайская коммунистическая Красная армия. А Великий поход — это легендарная военная операция китайских коммунистов в 1934-1935г.г., потребовавшая переход из южного Китая через труднодоступные горные районы в провинцию Шаньси (недалеко от Пекина).

(11) Летающие Тигры (Flying Tigers) — обиходное название добровольческого военно-воздушного подразделения American Volunteer Group (AVG), воевавшего на стороне Китая в 1941-1942 годах против Японии

(12) "Золотое тело монаха". В китайском буддизме особо отличившимся монахам оказывается честь. После того, как тело мумифицируется (что само по себе является признаком святости), его превращают в статую, покрывая слоем золота.

(13) Хань — основная часть населения Китая. Мяо — малый народ, частенько отстаивающий свои права.

(14) Стальной шарик. Вид оружия, обращению с которым Чэнь Пи научил его наставник. Эта история входит в сюжет "Таинственной девятки".

Часть 1. Глава 3. Зеркальный дворец

Мертвецы для Чэнь Пи были делом привычным. Он стольких людей убил собственноручно, что давно потерял им счет, его не пугали даже ожившие цзунцзы, охраняющие гробницы. Увидев высохший труп, он мог разве что вздрогнуть от неожиданности, но не более. Живые люди гораздо опаснее. Поняв, что это мертвец, он сразу успокоился. Этот несчастный только и может, что пугать чрезмерно впечатлительных людей. Но стальной шарик четвертый господин из рук не выпустил. В его ловких пальцах такая мелочь превращалась в отличное оружие, он мог сделать больше сотни "выстрелов" так, что сторонний наблюдатель даже не заметит движений его рук. Это умение оттачивалось длительными тренировками с самого детства.

Он внимательно осмотрел тело. По одежде сложно было понять, когда умер этот человек: может быть десять лет назад, а, возможно, всего два или три года прошло с момента его смерти. На трупе были истлевшие лохмотья, но сохранились особенности национальной одежды народа мяо. Однако, было странно, что тело выглядело обезвоженным, высохшим. В условиях этого леса, где почти нет солнечного света, а воздух очень влажный, мертвец должен был сгнить, а не превратиться в высушенную мумию.

Живот трупа все еще вздымался, и это немного беспокоило Чэнь Пи. Но такие люди, как он, никогда не действовали опрометчиво. Будь я на его месте, позорно бы сбежал, дрожа от страха. Но Чэнь Пи с детства считал себя самым сильным. Поразмыслив немного, он выстрелил тремя стальными шариками в живот мертвеца: если внутри него есть что-то живое, то лучший способ себя обезопасить — убить, а потом уже разбираться, что это.

Удар шариками был настолько мощным, что труп практически разорвало пополам, нижняя часть отвалилась в сторону, и Чэнь Пи увидел внутри облепленные желтой слизью образования, похожие на очень крупные яйца. Несколько этих яиц оказались повреждены, и в них можно было разглядеть ячейки с копошащимися там крупными личинками. Чэнь Пи сразу же узнал осиный улей, тем более, что из трупа уже вылезали взрослые земляные осы(1).

Чэнь Пи выругался, понимая, как ему не повезло: оказывается, насекомые устроили себе гнездо в теле мертвеца. Эти мелкие твари очень ядовиты, свирепы и могут доставить массу проблем.

Выбравшиеся из живота трупа осы начали собираться в рой, который со стороны походил на черное облако. Чэнь Пи спешно достал лопату-мультитул(2), которую всегда носил с собой, сгреб с земли верхний слой мокрой грязи и забросал ею живот мертвеца, стараясь запечатать гнездо, находившееся там. Потом попытался сбить на землю тех ос, что уже успели выбраться, швыряя комья грязи в собирающийся рой.

Оставшиеся осы набросились на него, вынудив бежать. Сняв куртку, он отчаянно отмахивался ею от насекомых и мчался через лес, не разбирая дороги. К счастью, быстрая реакция спасла его, Чэнь Пи отделался всего лишь несколькими укусами. Прихлопнув последнюю осу, ужалившую его, он остановился, задыхаясь, и понял, что заблудился.

Вытаскивая осиные жала из своего тела, он кривился от боли и задавался вопросом, как земляные осы умудрились сделать гнездо в трупе. Этот вид насекомых селится обычно в земле. В Гуанси, где почва насыщена влагой, эти гнезда возвышаются над землей наподобие муравейника, и многие, путая с муравейниками, вскрывают их, желая достать муравьев и их яйца(3). Свою ошибку незадачливые охотники за муравьями понимают слишком поздно, когда рой целиком облепит их.

Но Чэнь Пи много времени провел в Юньнане и Гуанси, знал о местных особенностях земляных ос и не перепутал бы гнездо с муравейником. Сейчас же ему просто не повезло. Он огляделся на случай, если какая-то недобитая оса крутится рядом, потом перебрался через небольшой холм и замер.

Впереди у подножья холма он увидел руины огромной каменной пагоды. Изначально форма ее была шестиугольной, до обрушения это было величественное здание с массивными ярусами, широкими балками и догунами(4). Чэнь Пи соскреб ножом мох, срезал растения, опутавшие камень, и увидел рельефную резьбу, утонченную и изысканную, но покрытую сажей. Очевидно, тут был пожар, и огонь оставил следы на камне. Возможно, именно пожар стал основной причиной обрушения.

Верхние ярусы и сёрин лежали на земле, нижние ярусы были полностью разрушены. Часть упавших камней была глубоко утоплена в земле, вокруг лежали поваленные деревья, вероятно, поврежденные при обрушении храма.

Имея богатый опыт, Чэнь Пи знал, что такие древние постройки обычно имеют подземные помещения, широкий фундамент и массивное основание из нескольких ярусов, которое венчает сёрин, являющийся продолжением центрального столба. Строение сёрина может различаться, но, как правило, там должны быть таз для росы(5), лотос Ян(6), патра(7), девять колец(8) и жемчужина исполнения желаний(9). На девяти кольцах могут быть закреплены колокольчики ветра(10), водяное пламя(11) и решетчатые шары.(12) Другими словами, на сёрине может быть много ценного.

Он обошел руины пагоды кругом. Падая, сёрин, видимо, задел шероховатую ель(13), растущую рядом, сломав ее посередине. А ствол дерева рухнул на пагоду, расколов ее пополам. И уже затем стали разваливаться поврежденные стены. Оценив масштаб разрушений, Чэнь Пи решил, что многое, имевшее ценность, превратилось в подобие фарша для пирога, даже если отыскать эти вещи, можно просто выбросить их.

Он вернулся к подножью холма, где еще стояла полуразрушенная стена храма, и пролез внутрь. Везде под ногами валялось каменное крошево, проход в подземную часть был там. К сожалению, строители не замуровали его, и теперь весь проход был завален щебнем и битым кирпичом. Чтобы раскопать его одной складной лопатой, потребуется полгода.

Чэнь Пи прикинул время и свое местоположение. Когда он спустился с людьми мяо со скалы, близился вечер и небо начинало темнеть. Сейчас уже взошла луна. Зашел он слишком далеко, да еще потерял дорогу, спасаясь от ос. Не стоило искать обратную дорогу самому, лучше прикинуться заблудившимся и ждать, пока люди мяо его найдут. Подумав так, он развел костер возле полуразрушенной стены, надеясь привлечь остальных, и поднялся на самую высокую из сохранившихся стен, чтобы осмотреться.

Сопоставив увиденное с высоты Лежащего Будды и здесь, он понял, что находится в самом глубоком месте котловины, где деревья растут тесно и их наклон не всегда строго вертикальный. Вероятнее всего грунт здесь слишком влажный и мягкий, возможно даже плывун. Достаточно небольшого толчка, чтобы образовался провал.

Чэнь Пи сделал два вывода: во-первых, подземная часть храма должна находиться не очень глубоко, если копать, можно добраться минут за двадцать. Во-вторых, мягкий грунт не требует физической силы при разработке. Оставалось решить: добраться до подземной части сейчас или прийти позже. Вроде бы вернуться сюда не так уж и сложно. Но, как и все даому, Чэнь Пи был азартен. Поняв, что внизу есть что-то неизвестное, он уже не мог остановиться.

Стиснув зубы, Чэнь Пи решил: раз судьба привела его сюда, нечего раздумывать. Если мяо, пришедшие с ним, застанут его за работой, не проблема. Убить всех, сбросить тела под землю — никто и не узнает.

Он имел с собой только складную лопату, а вот лоянскую взять не подумал. С другой стороны, хоть пагода и редкая, но вроде бы ее форма не сильно отличается от традиционных, можно не заморачиваться с определением границ подземной части. Гробниц внутри быть не должно, значит, и цзунцзы не будет. Доверившись своей интуиции, он начал копать.

Довольно быстро из-под земли показалась крыша подземной части, которая оказалась не каменной, а деревянной, сделанной из продольно разрезанных стволов, которые потом согнули дугами. Это обрадовало Чэнь Пи, он легко отрезал проволочной пилой(14) небольшой угол так, чтобы высохшее дерево упало вниз, образовав проход. Глубина, судя по звуку упавшего куска дерева, была небольшой, и он попробовал осветить подземное помещение фонарем.

Зеркальные дворцы обычно симметричны относительно уровня земли, соответственно, внизу должно быть столько же уровней, сколько ярусов было сверху. Если учитывать это правило, то подземная часть должна быть очень глубокой. Глядя сверху, Чэнь Пи не видел перекрытий между уровнями, а свет фонаря глубоко не проникал, освещая лишь что-то вроде беловатого тумана. Но что это было, Чэнь Пи не знал.

Вспомнив, что люди мяо говорили о демонах, вырвавшихся из подземелий храма, он почувствовал некоторую обеспокоенность. Но это чувство было мимолетным, в его крови бурлил азарт даому. Никаких странных запахов в воздухе из-под земли не было. Чэнь Пи осторожно ступил ногой на балку, проверив ее прочность, затем свесился вниз головой, цепляясь за балку ногами.

Закрепившись в таком положении, он осветил свод подземного помещения. Ловушек опасаться не было смысла: это не гробница, храмы не надо было охранять от разграбления, их даже не украшали как следует. На потолке было множество надписей.

На изогнутых балках были вырезаны и покрыты киноварным лаком(15) Священные Писания на санскрите. Но Чэнь Пи даже китайские иероглифы не все знал, тем более не умел читать на других языках. Однако, интуитивно догадывался, что надписи на потолке имеют важное значение. Киноварью обычно писали сутры, предназначенные для защиты от демонов. Это заставляло задуматься: вдруг тут действительно что-то запечатали?

Снова посмотрев вниз, он смог более четко рассмотреть, что там. Каждый последующий уровень был меньше предыдущего, вдоль стены спиралью спускался вниз широкий карниз, напоминавший витую лестницу. На этом карнизе стояли статуи архатов(16), искусно вырезанные и раскрашенные яркими и сочными цветами. Взгляды этих статуй были направлены вниз. Чэнь Пи насчитал около десятка уровней и более сотни статуй в разных позах Луохань цюань(17).

Ближайшая статуя находилась недалеко. Чэнь Пи, висевший вниз головой, взглянув на нее, почувствовал холодную дрожь: глаза у этой и других статуй были совсем белыми, а выражение лиц ужасало. Они совсем не были похожи на те изваяния, которые ему довелось видеть в храмах до сих пор.

Присмотревшись повнимательнее, он понял, что произошло. Глаза были вполне нормальными, но свет фонаря под определенным углом создавал блики, придавая лицам зловещее выражение. Случаен ли такой эффект или скульпторы спланировали его?

Чэнь Пи все еще чувствовал себя не в своей тарелке, но не видел объективных причин для страха, а потому отступать не собирался. Он обшаривал подземное помещение светом фонаря метр за метром. И внезапно остановился, заметив нечто необычное. На карнизе, на шестом или седьмом уровне стояла статуя архата, сильно отличавшаяся от остальных. Его взгляд не был направлен вниз, такое впечатление, что этот святой в упор смотрел на Чэнь Пи, прямо в глаза. В лице этой статуи, казалось, проступало живое человеческое упрямство и странный интерес. Если бы не неподвижность статуи, его легко можно было принять за человека или призрака.

Теперь Чэнь Пи был напуган и на какое-то время потерял способность двигаться. А затем почувствовал, что ноги его больше не держат, и он соскальзывает с балки.

Вообще-то призраков и демонов Чэнь Пи не боялся. Но он убил много народу, преступления его были ужасны и зла в этот мир он принес немало. Так отчего бы не появиться призраку, желающему отомстить? Кроме того, людям его поколения свойственно было суеверие в той или иной степени. Чэнь Пи искренне считал, что до сих пор демоны не трогают его лишь благодаря благословению предков.

Человек не может жить без веры. Люди из посторонних(18) верят в Гуань Гуна(19). Что касается даому, то северяне почитают Чжун Куя(20), а южане, которым не свойственны суеверия, надеются только в себя. Но в Чанша старики рассказывают, что в старину южане поклонялись Золотому Королю(21)

Что за король такой золотой? Это известный контрабандист Хуан Чао(22), великий полководец, штурмующий небо и Золотой император. Зачем поклоняться такому человеку? Как я слышал от старейшин Чанша, есть несколько причин. Одна из них: огромное количество убийств, совершенных этим человеком. Но важно не их число: говорят, что он собственноручно убил восемь миллионов человек. Важно, что он убивал во имя спасения. Что это значит? У него была цель, которую можно было достичь, лишь убив. Не знаю, откуда взята эта история: рукописный ли роман, устное ли творчество. Но, согласно легендам, Хуан Чао — реинкарнация архата Муляня, который, чтобы вызволить из ада свою мать, освободил восемь миллионов голодных демонов. Поэтому Будда сказал ему перевоплотиться и убить тех, чьи тела захватили эти демоны, только тогда он сможет вернуться к своему состоянию архата. Другими словами, Будда перевоплотил архата, чтобы тот ему набрал мигрантов-рабочих.(23)

Чэнь Пи не боялся статуи, смотрящей на него, но чувствовал, что ее отличие не случайно. Могло ли быть так, что древние строители предвидели появление даому и установили эту статую так, чтобы напугать непрошеного гостя?

Примечания переводчика

(1)Земляные осы — реальный вид насекомых, вот только не слышала, что они гнезда могут в трупах делать. Хотя, если допустить наличие червей в теле, вполне возможно, ос привлекло наличие будущего корма для личинок. Но при этом тело должно быть практически полностью разложившимся и высохшим, или иметь отверстия, которые осы могли принять за готовые норы. Ядовитость земляных ос сильно преувеличена, основную опасность представляет лишь возможная аллергическая реакция (в несколько раз сильнее, чем от пчелиного яда). Главную опасность представляет рой: земляные осы очень агрессивны, а при большом количестве укусов аллергическая реакция анафилактического типа может возникнуть даже у людей с нормальной иммунной системой.

(2) Лопата-мультитул - многофункциональная армейская лопата, складная и разборная. Возможно, Чэнь Пи носил с собой что-то вроде WJQ-308, которая стоит на вооружении китайской армии.

(3) "Желая достать муравьев и их яйца". На юге Китая распространены блюда из муравьев и муравьиных яиц.

(4) Догун. Конструкция пагод не предполагает стропильной и кровельной система. Крыши, как таковой, у пагод нет, есть ярусы, которые логичнее называть карнизами. А вместо стропильной системы использовалась столбчато-балочная система с одним или несколькими центральными вертикальными столбами и расходившимися от них в стороны балками, удерживающими ярусные карнизы. Характерной особенностью кровельной системы пагод являются угловые кронштейны — догуны.

(5) Рос — цоколь, на котором покоится весь сёрин. Поскольку он покрывает верх крыши для предотвращения протечек, он обычно имеет столько же сторон, сколько и сама крыша (четыре, шесть или восемь)

(6) Лотос Ян — украшение сёрина в виде лотоса с загнутыми вверх лепестками, может иметь второй круг лепестков, которые загнуты вниз.

(7) Патра — в буддизме чаша для подаяния. В украшениях пагод использовалась как иконографический атрибут Будды, обычно расположена между тазом для росы и лотосом Ян.

(8) Девять колец — основная часть сёрина, которую иногда называют "девять звонков" или "девять позвонков" по аналогии с позвоночником, хребтом.

(9) Жемчужина исполнения желаний — сферической или каплевидной формы навершие сёрина. Считается, что он отталкивает зло и исполняет желания, его также можно найти на вершинах пирамидальных храмовых крыш, каменных фонарей или высоких столбов. Часто в нем хранятся мощи и реликвии храма.

(10) Колокольчики ветра — архитектурное украшение, аналог популярной "песни ветра", крепятся к краям колец сёрина.

(11) Водяное пламя — деталь, состоящая из четырех декоративных ажурных металлических листов, установленных под углом 90 ° друг к другу.

(12) Решетчатые шары — традиционные ритуальные китайские украшения. Их еще называют "шар в шаре".

(13) Шероховатая ель, Piсеа asperata — вид елей, эндемичный для Китая.

(14) Проволочная пила — походный инструмент вполне в стиле Чэнь Пи, витая из нескольких проволок струна, в которой роль режущего элемента выполняют сами витки проволока, а на концах для удобства захвата закреплены кольца.

(15) Киноварный лак использовался для обработки дерева по двум причинам. Киноварь в его составе хорошо защищала дерево от гниения и короедов, а красный цвет имел символическое значение, особенно в буддизме.

(16) Архат — святой-буддист, достигший высшего совершенства и свободный от дальнейших перевоплощений.

(17) Луохань цюань, "кулак архата", является общим названием для всех стилей китайских боевых искусств , названных в честь архатов, святых буддийских фигур. Этот стиль считается полностью буддийским стилем Шаолиня. Насчитывает от 27 (маленький Луохань цюань) до 54 (большой Луохань цюань) поз. Изначально Луохань цюань был медитативной методикой, и лишь позже, в традициях Шаолиня приобрел боевое значение.

(18) "Посторонние люди" — так даому называют тех, кто не занимается этим ремеслом.

(19) Гуань Гун, также известный как Гуань Ди – это образ, основанный на реально существовавшем прототипе, на истории одного из самых известных в Китае военачальников царства Шу по имени Гуань Юй, жившим в 160 – 219 годы нашей эры. Гуань Юй это его настоящее имя, а Гуань Гун означает просто «Господин Гуань» или «Божество Гуань». Приставка Ди к его имени означает «Государь». Есть несколько версий, согласно которым Гуань Юй то ли чудесным образом родился из крови дракона, то ли во время его рождения над домом кружился дракон, но правда в том, что с юношеских пор он стал защитником бедных от несправедливости чиновников. История Гуань Гуна описана в классическом китайском романе "Троецарствие". Были времена, когда по велению императора, изображения Гуань Гуна висели в каждом воинском шатре и использовались солдатами как талисманы. Специальным декретом устанавливалась необходимость совершать жертвоприношения в его честь. Считается, что одна из его обязанностей на небесах - хранить и оберегать священные тексты, поэтому его изображение можно встретить во многих храмах. Купцы верили, что образ Гуань Гуна приносит денежную удачу, помогает в торговле, поэтому его изображение используют для привлечения богатства. В наше время изображение Гуань Гуна считается талисманом для привлечения богатства, для помощи в конкурентной борьбе, а также амулетом для защиты от краж.

(20) Чжун Куй, в поздней китайской мифологии повелитель демонов. Образ Чжун Куя возник, приблизительно, в 6 столетии до нашей эры и первоначально ассоциировался с палицей из персикового дерева, отгоняющей нечисть. В средние века его заменил антропоморфный образ предводителя бесов. Слово Чжун Куй в буквальном переводе означает "палица демонов". В китайский обычай вошло рисовать красной краской Чжун Куя, ловившего бесов, и вывешивать это его изображение с магическими целями. Обыкновенно китайцы такой ритуал проводили в праздник дуаньян, то есть пятого числа пятой луны. На народных лубках Чжун Куй изображался, как правило, в костюме чиновника, в позе, угрожающей бесам. Изображения повелителя демонов Чжун Куя было принято наклеивать на обе створки двери, так что он выполнял обязанности бога дверей. Считалось также, будто Чжун Куй вершит правосудие над душами умерших.

(21) Золотой король, Хуан Ван, 黄王, это не имя, а прозвище.

(22) Хуан Чао — средневековый китайский повстанец. Согласно точке зрения коммунистических историков, один из вождей крестьянского восстания 874—884 годов в Китае; согласно мнению современной западной китаистики, глава крупной криминальной группировки, временно захватившей власть в Китае. Выходец из семьи, разбогатевшей на контрабанде соли и торговле ею. В отличие от рядовых крестьян он знал грамоту, прекрасно владел мечом, метко стрелял на скаку из лука. Был хорошим воином. Как утверждает Кембриджская история Китая, т.3, Хуан Чао не имел программы, направленной на перераспределение земель, и не пользовался поддержкой крестьянства. Длительный успех и географическая широта его деятельности были сопряжены не с народной поддержкой, но со слабостью и коррупцией танского двора.

(23) Описанные в конце легенды в оригинале выделены курсивом. Подразумевается, что это отспуление У Се. На самом деле это сатирическая интерпретация легенды об ученике Будды Маудгальяяне, который с помощью сверхъестественных способностей разыскивал своих умерших родителей. Отца он нашёл на небесах, а мать, которая нарушила данный при жизни обет и ела мясо, в мире голодных духов: предложенная сыном еда превращалась у неё во рту в раскалённые угли. Не имея сил помочь ей, Маудгальяяна обратился за помощью к Будде. Татхагата посоветовал ему и всем монахам совершать подношения и посвящать заслуги, чтобы мать первого ученика могла обрести благое перерождение. Благодаря усилиям Маудгальяяны мать покинула ад и переродилась в Раджагахе в виде собаки. Последующее чтение сыном сутр помогло ей обрести человеческий облик. Эта история описана в китайском сказании «Бянь-вень о Муляне и пьесе «Мулянь спасает свою мать».

Часть 1. Глава 4. Еще один

Чем больше смотрел на эту статую Чэнь Пи, тем сильнее была в его сердце тревога. Но ему-то уже лет пятьдесят-шестьдесят было, мне до его опыта и храбрости далековато. Несмотря на все возрастающую тревогу, он не подался панике, лишь тщательно все обдумал. Взяв в руку пару стальных шариков, получше зацепился ногами за балку и "выстрелил" в странную статую архата.

Чэнь Пи был убежден, что главное в жизни — напасть первым. Мой дед тоже не раз говорил мне об этом, убеждая, что именно так надо жить. Можно сказать, это главный принцип всех даому, простой, но очень действенный. Два стальных шарика, казавшиеся детской игрушкой, ударились о статую, издав приглушенный звук. Чэнь Пи попал прямо в глаза белолицему архату и пробил голову насквозь. Шарики, вылетев из затылка, упали на дно зеркального дворца.

Будь это человек, он остался бы слепым, а то и умер бы. Рука Чэнь Пи, несмотря на возраст, была тверда и беспощадна. Статуя архата, сделанная из глины, не выдержала прицельного удара стали. На том месте, где только что зловеще белели глаза, теперь зияли две темные дыры. Из-за пустых глазниц выражение лица статуи стало каким-то странным, но Чэнь Пи почувствовал себя намного лучше, чем раньше.

Он вздохнул с облегчением и подумал, что эти мерзкие монахи должны были в храме познавать четыре благородных истины(1). Неужели, пытаясь избавиться от собственного страха, надо пугать людей такими клоунскими уловками? Подумав, он вынул коготь тигра(2), забросил крюк на вершину деревянного свода, веревку из моржовой кожи сбросил вниз и начал спускаться по ней, привязав конец к щиколотке для страховки. Уже четыре года Чэнь Пи предпочитал для веревок использовать именно этот материал. По прочности он не уступал стальным тросам, но эластичность его была во много раз выше. В свободном состоянии такая веревка занимала мало места: обернув дюжину раз вокруг пояса, Чэнь Пи мог куда угодно незаметно пронести ее. Запас этой веревки позволял спуститься на глубину до десяти метров.

Но подземная часть этого зеркального дворца оказалась больше. Чэнь Пи растянул веревку до предела, но до дна не доставал. Однако, отсюда он уже мог рассмотреть, что находится внизу. Пол, кажется, был выложен плитами белого мрамора и усыпан обломками. Видимо, этот храм пережил немало потрясений. В центре возвышалась небольшая пагода то ли из белого нефрита, то ли из слоновой кости. Очертания ее были нечеткими, потому что сверху она была накрыта ажурным каменным "шатром для сокровищ"(3).

О буддийских традициях Чэнь Пи знал мало. Его детство прошло задолго до освобождения, он не был грамотным человеком, но помнил поговорку, которую часто повторяли старики в Чанша: лучше сразиться с сотней тысяч хоу(4), чем с Буддой. Другими словами, пара вещей из храмов может быть куда более ценными, чем все сокровища гробниц древней аристократии. Но, хоть Чэнь Пи и слышал это, но до конца не понимал смысла. Если бы на его месте был я, то сразу бы понял, что находилось на дне подземной части зеркального дворца.

Под маленькой пагодой должны было храниться восемь драгоценностей(5): восемь сундуков, вставленных друг в друга, где хранятся мощи Будды(6). Эта реликвия является символом трех тысяч миров(7) и шести перевоплощений(8). Для современных археологов даже не важно, настоящая кость лежит в последнем сундуке, нефритовая копия или свиток с символами — в любом случае сундук восьми сокровищ Будды имеет большую ценность.

Слушая старого Хая, я был в некотором замешательстве. Если Чэнь Пи действительно выкрал сокровище Будды, то как эти вещи оказались на фотографии в газете? Он ведь не стал бы за так отдавать свой хабар государству. Может быть, он нашел сокровища, но не смог по какой-то причине их забрать? Но, учитывая его опыт, это мне кажется сомнительным.

Старый Хай не заметил моего недоумения и продолжил свой рассказ. Он был слишком многословен, говорил много лишнего, но если попрошу покороче, он может отказаться рассказывать. Поэтому мне пришлось терпеть его чрезмерное красноречие.

Итак, Чэнь Пи, увидев пагоду, не понял ее настоящей ценности, но чутье подсказывало, что это не дешевка. Забрав находку с собой, он явно не останется в проигрыше. Но как спуститься?

К сожалению, больше веревок у него с собой не было. Знал бы раньше — захватил. По хорошему надо было уйти сейчас, чтобы вернуться более подготовленным. Но решиться на такое сложно, когда сокровище так близко. Чэнь Пи никак не мог сделать выбор.

Он посветил по сторонам, прикидывая, нельзя ли как-то добраться до карниза, чтобы спуститься по нему, держась за статуи архатов. Внимательно осматривая уровень за уровнем, оценивая свои возможности, он вдруг заметил кое-что странное. На белом мраморном полу была насыпана куча земли, похожая на лёсс. Он случайно попал сюда, когда строители запечатывали подземную часть зеркального дворца? Или это произошло, когда Чэнь Пи вскрыл крышу?

Осветив эту кучу со всех сторон, четвертый господин понял: это не земля. Он недовольно фыркнул. Куча была похожа на набитый мешок, оказавшийся большим гнездом земляных ос, лежавшим возле стены. Осмотрев ее, Чэнь Пи заметил небольшой проем высотой в половину человеческого роста. Осиное гнездо закрывало этот проем почти полностью, словно "выросло" оттуда.

Кажется, вокруг этого зеркального дворца есть еще подземные помещения, и вполне вероятно, что они не изолированы друг от друга. Такие подземные пустоты для ос — прямо настоящий курорт, где зимой тепло, а летом прохладно. Та часть гнезда, которую видел Чэнь Пи, была невелика, но, возможно, внутри осы построили себе "дом" гигантских размеров, что не удивительно, ведь сюда не проникают ни ветер, ни дождь. Для насекомых это отличное место, прямо-таки осиный фэн-шуй.

Тот кусок дерева, что упал вниз, когда Чэнь Пи его отпилил, оказывается, не долетел до самого дна, а застрял между двумя статуями на одном из нижних уровней. Это невероятное везение: попади дерево в гнездо, он бы сейчас висел, как колбаса в лавке мясника, закусанный насмерть, потому что быстро подняться обратно невозможно. И был бы он посмешищем для потомков, которые через тысячу лет случайно найдут это подземелье.

Это гнездо было серьезной проблемой. Спуститься Чэнь Пи, возможно, и сможет. Но передвигаться там, в узком пространстве, и, тем более, поднять сундук восьми сокровищ, не потревожив пчел — задача невыполнимая.

Чэнь Пи смирился с тем фактом, что спуститься и забрать сокровище нельзя, но есть один способ поднять его.

Здесь я должен рассказать кое-что о прошлом этого человека. Вырос он в рыбацкой деревне на побережье Чжэцзяна(9). Когда японцы оккупировали эту провинцию(10), он сбежал в Чанша. Обычно наши наставники не передают свои знания чужакам, но Чэнь Пи был очень умен, и оказался тем редким исключением, когда местные даому не только приняли его, но и обучили секретам своего ремесла.

Еще в Хайяне(11) Чэнь Пи овладел уникальным умением ловить крабов во время отлива с помощью крюка с девятью когтями(12). Это оружие похоже на летающие когти тигра, которые часто показывают в фильмах о боевых искусствах, и которые использует спецназ для подъема на отвесные стены и скалы. Только у когтей тигра три крюка, а у когтей Чэнь Пи было девять крючьев, плотно расположенных по кругу. Он привязывал эластичную веревку к концу крюка, завидев краба, бросал в него крюк, натягивал веревку — и добыча падала в плетеную корзину.

В дневнике деда были записи об этом искусстве кунг-фу, оно требовало точности и высокой концентрации внимания. Опытные мастера могли захватить девятью крючьями сырое яйцо на расстоянии двадцати метров и не повредить его. Со стороны это казалось чем-то магическим. Если расстояние было больше, дополнительно требовалось удилище, но точность при этом оставалась такой же.

И сейчас у Чэнь Пи не было другого выбора, кроме как прибегнуть к навыкам из своего детства. Сперва он, раскачиваясь, добрался до стены и спустился вниз на несколько уровней. Когда до пагоды оставалось метров десять, он закинул крюк, который пролетел по короткой дуге и зацепился за "шатер для сокровищ". К счастью, это не был гранит, материал оказался намного легче. Чэнь Пи поднял "шатер" и надел его на голову одной из статуй, а крюк послушно вернулся к нему в руку.

Следующий шаг — поднять пагоду. Нефрит это или слоновая кость, но у Чэнь Пи ничего не вышло. Зацепив крюком верхушку, он потянул раз, два, но пагода с места не сдвинулась.

"Не полтонны, но все равно много, " — подумал Чэнь Пи, выругался и спустился пониже. Вершина пагоды оказалась на одном уровне с ним, на расстоянии вытянутой руки.

Он осветил основание пагоды и увидел четыре небольших колонны. Похоже, это была маленькая копия разрушенного храма, конструкция ее должна быть точно такой же. На четыре колонны приходится основной вес, сокровищница же должна находиться посередине между ними, как зал внутри настоящего храма. Вот только под таким углом нельзя было бросить коготь, чтобы зацепить то, что находится под пагодой.

Терпение Чэнь Пи было уже не пределе. Прошло уже часа четыре с тех пор, как он расстался с людьми мяо. Вполне возможно, они уже ищут его и находятся где-то поблизости. Нет времени придумывать что-то конструктивное. Пульс его участился, азарт не позволял отступить. Чэнь Пи был в бешенстве. Щелкнув пальцами, он выпустил пару стальных шариков, которые ударились об одну из колонн, расколов ее. Прыгнув вперед, он ногой наступил на неустойчивую сторону пагоды и медленно, удерживая ее вес, наклонил в сторону. Две целые опоры, на которые теперь приходилось веса больше, чем раньше, сломались, пагода осела и треснула в основании.

Продолжая осторожно наклонять пагоду, Чэнь Пи, наконец, увидел край сундука восьми сокровищ Будды, выбросил крюк, зацепил его, поймал сундук. Затем метнул крюк в сторону статуи архата, стоявшей напротив, и натянул веревку, чтобы вернуть пагоду в устойчивое состояние.

На все это ему потребовалось не более трех секунд. Но он не рассчитал прочность статуи: вес человека она, возможно, и выдержала бы, но, когда Чэнь Пи натянул веревку, пытаясь удержать наклонившуюся пагоду, статуя закачалась и начала падать. Внизу, прямо под ней лежало осиное гнездо. И неважно, кто туда упадет: глиняная статуя или живой человек — смерть неизбежна.

Молниеносным движением Чэнь Пи потянул падающую статую к себе, перебросив сундук восьми сокровищ в свободную руку. Статую он поймал, но пагода, которую больше никто не держал, наклонилась еще больше, и ее вершина врезалась в стену, и ближайшие к ней статуи начали падать на пол и осиное гнездо.

Сделать Чэнь Пи уже ничего не мог, только беспомощно смотрел, как разбиваются о мраморный пол статуи, две из них падают на гнездо, в котором сразу появились трещины и дыры. В воздухе висела взвесь пыли, видимость стала плохой.

Он отбросил бесполезного теперь архата, он покрепче схватил сундук восьми сокровищ и направил луч фонаря на гнездо. Сердце замерло, старик честно признался сам себе, что в кои-то веки ему не повезло: пройдя столько испытаний, он, как настоящий даому, найдет свою смерть под землей.

Однако, вопреки ожиданиям, из трещин в гнезде не вылетело ни одной осы. Обнажившиеся соты были сухими, там не было тягучего осиного меда. Это гнездо было брошенным. Присмотревшись получше, Чэнь Пи почувствовал, как холодеет его сердце: внутри гнезда что-то было. Что-то, очертаниями напоминающее человеческое тело. Мертвец? Труп животного?

Спрыгнув вниз, Чэнь Пи поспешно доломал гнездо: внутри оказалась разбитая статуя архата. Видимо, она упала в то время, когда гнездо только строилось, потому и оказалась внутри.

Чэнь Пи озадаченно посмотрел наверх. Спускаясь сюда, он не пересчитывал статуи, но, если бы было пустое место, то заметил бы. Так откуда же взялась лишняя статуя?

Примечания переводчика

(1) Четыре благородных истины — основные доктрины буддизма:

(2) "Коготь тигра" — так оружие Чэнь Пи названо в оригинале. Но в сериале "Таинственная девятка" вроде бы упоминался "коготь дракона". Скорее всего, речь идет о фэйчжуа — китайское гибко-суставчатое оружие. Представляло собой верёвку, к которой крепилась боевая часть в виде крюков. Появилось в период Суй (конец VI — начало VII века), наибольшего распространения достигло в период Сун (X—XIII века), однако при этом оставалось редким типом оружия. Боевая часть фэйчжуа была выполнена в виде лапы с подвижными когтями, загнутыми внутрь, и по размеру немного превосходила человеческую голову. Зацепившиеся за атакуемый объект когти сжимались при увеличении силы натяжения верёвки. Длина верёвки в некоторых случаях могла достигать 10 м. Есть множество разновидностей этого оружия: фэйгоу (летающий крюк), крюк драконьих усов, когти цветка сливы, когти дракона. Отличие между ними заключалось только в строении и форме боевой части. Возможно, есть и когти тигра.

(3) Шатер для сокровищ宝帐, бао чжан — это дословный перевод. По описанию похоже на стеклянный колпак, которым в музеях закрывают экспонаты. Только здесь описывается не стеклянный, а каменный ажурный.

(4) Хоу — наследственный титул знати в древнем Китае. Приблизительно соответствует европейскому титулу «маркиз».

(5) Восемь драгоценностей — один из символов буддизма, Аштамангала. Благой зонт, два карпа, драгоценная ваза, лотос, белая раковина, бесконечный узел, знамя, колесо дхармы. Одна тибетская легенда гласит, что когда Будда достиг Совершенного Пробуждения, ему преподнесли 8 благоприятных символов. Изображения этих восьми символов украшают все виды светских и сакральных буддийских объектов, они встречаются на резной деревянной мебели, на кованых металлических изделиях, на стенных панелях, на коврах и на шёлковой ткани. Эти восемь символов часто рисуются на дороге, ведущей в храм или монастырь, при помощи разноцветных порошков и служат знаком приветствия и почтения прибывающим именитым духовным гостям. Самым ценным сокровищем любого храма были мощи Будды, которые хранились в ступе (пагоде) в восьми ларцах.

(6) Мощи Будды описаны археологом Хань Вэем: "Всего, я открыл семь сундуков, вложенных один в другой, пока не добрался до миниатюрной золотой пагоды с одноярусной крышей, увенчанной жемчужиной. В основании этой пагоды находилась серебряная подставка, а на ней лежал кусочек кости. Как гласила надпись на плите, эта косточка (длиной 4,03 сантиметра и весом 16 граммов) является частью пальца Будды Шакьямуни"

(7) "Символ трех тысяч миров". Три тысячи миров — концепция существования Вселенной в буддизме, согласно ей наш мир — не один, всего их три тысячи, при этом они вложены друг в друга точно так же, как сундуки восьми сокровищ Будды. Но, в отличие от символа, три тысячи миров еще могут пересекаться друг с другом.

(8) Шесть перевоплощений или Шесть загробных миров (также их называют шесть лок, шесть реальностей, шесть путей, шестью путями перерождений, шестью путями страданий, шестью уровнями, шестью низшими реальностями ) — в буддизме шесть возможных перерождений в сансаре. Выделяются следующие шесть миров (от высшего к низшему):

(9) Чжэцзя́н — провинция на востоке Китая. Власти провинции размещаются в Ханчжоу.

(10) Японская оккупация Чжэцзяна случилась во время Второй китайско-японской войны. Провинция была передана под контроль марионеточного государства, известного как Реорганизованное национальное правительство Китая .

(11) Уезд Хайянь входит в городской округ Цзясин в провинции Чжэцзян

(12) Крюк с девятью когтями — еще одна разновидность фэйчжуа, имеющая не столько боевое, сколько практическое назначение.

Часть 1. Глава 5. Изначальная головоломка

В подземной части храма было очень темно, фонаря хватало, чтобы осветить лицо лишь одного из архатов, смотрящего вниз, у остальных статуй только глаза отсвечивали бликами. Казалось, сотни неподвижных людей внимательно наблюдают за Чэнь Пи. Стоило лишь немного изменить угол освещения, как выражение этих застывших лиц менялось, становилось каким-то жутким. В этой странной атмосфере ему, единственному живому здесь человеку, было не по себе.

В сердцах он проклинал бритоголовых монахов, которые явно специально расставили статуи таким образом. Но больше его волновало другое: он так и не нашел места, где должна была стоять лишняя статуя.

И тут его словно озарило. Направив свет на лицо того архата, которому он выбил глаза, он сообразил, что лишь эта статуя отличалась от остальных. Возможно, в ней и кроется ответ. Могло ведь быть так, что кто-то столкнул статую, а вместо нее поставил другую.

Но кому это надо было? Устроивший замену сделал это не просто так: он должен был просчитать, что кто-то после него зависнет в определенном месте, и установить статую нужным образом. Не мог же этот человек знать, что сюда проникнет он, Чэнь Пи, и будет висеть именно в таком положении. А главное: получается, что он не первый, кто проник сюда. Кто-то еще побывал тут раньше и устроил все так, чтобы запугать последующих посетителей.

Освещая лицо безглазого архата, Чэнь Пи сильнее сжал в руках сундук восьми сокровищ. Если он вторым попал сюда, почему первый не забрал отсюда самое ценное? Он же не на экскурсию приходил. Значит, все-таки это ловушка, расставленная бритоголовыми ослами-монахами, которые рассчитывали, что таким образом могут напугать даому.

Чэнь Пи постарался успокоиться. Все-таки возраст давал знать о себе, после стольких лет испытаний он уже почти достиг предела своих возможностей. Кашляя и оглядываясь вокруг, он думал, как вернуться назад, прилагая минимум усилий.

И в этот момент Чэнь Пи увидел нечто ужасающее.

Когда свет фонаря скользнул в сторону от лица безглазого архата, эта статуя повернула голову, словно следила за лучом.

Это произошло очень быстро, архат сразу же оказался в темноте, но Чэнь Пи был уверен, что это не обман зрения. Чувствуя, что нервы на пределе, он присел, затем закричал, чтобы придать себе храбрости и, вскинув руку, выпустил сразу несколько стальных шариков. Место, где стояла странная статуя, полностью было погружено во тьму, стрелял он наугад, полагаясь на свою память. Дюжина стальных шариков ударилась обо что-то, но звука разбивающейся глины не было. Почему стальные шарики попали в стену? Неужели чудовищный архат уже спрыгнул со своего места? В панике Чэнь Пи достал пистолет, который всегда с молодости носил с собой.

Сейчас он был напуган по-настоящему. До сих пор он практически не использовал огнестрельное оружие, да и в нынешних условиях пользы от него маловато. Но пистолет в руке придавал ему уверенности.

Можно десятилетиями ворошить песок, но при этом вероятность встречи с цзунцзы невелика. Немногие даому сталкивались с ними. Но даже мой дед, еще в детстве переживший подобное, вряд ли остался бы абсолютно спокойным. А Чэнь Пи в основном имел опыт со смертью обычных людей, и, столкнувшись с нечистью, запаниковал.

Но, несмотря на страх, он продолжал искать выход и приметил тот самый проход, который раньше загораживало осиное гнездо. Выбраться тем же путем, которым он пришел, было невозможно, и этот проход был единственной реальной возможностью сбежать.

С кошачьей грацией он протиснулся внутрь и оказался в небольшой камере с каменными стенами. Огромное осиное гнездо, формой напоминавшее мешок, словно выросло из стены, занимая большую часть пространства, и невозможно было понять, что тут было и для чего это помещение построено. Сделав пару шагов, Чэнь Пи попал ногой в гнездо, споткнулся и упал лицом в какую-то грязь, фонарь отлетел далеко в сторону. Но он даже не попытался найти его, лишь покрепче прижал к себе сундук восьми сокровищ и бросился вперед.

С другой стороны камеры был узкий проход, обычно такие ведут наружу, что-то вроде запасного выхода. Там было темно, под ногами чавкала грязь. Не видя, куда ступает, Чэнь Пи упорно двигался вперед. Постепенно уклон прохода изменился, ведя наверх. Пробежав еще с десяток шагов, Чэнь Пи споткнулся обо что-то, ударился головой и, выбравшись наружу, упал на землю.

Снаружи горел костер, разведенный им. Поднявшись, Чэнь Пи огляделся: позади была полуразрушенная стена, оказывается, вход в подземную часть храма был именно в ней. И тут он почувствовал прикосновение холодного металла к своей шее: его окружили люди мяо, приставив клинки к горлу и отобрав сундук восьми сокровищ.

Сил сопротивляться у Чэнь Пи уже не было, кто-то ударил его сзади под колено, и он упал на землю. Люди мяо стояли вокруг с факелами, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего. Вероятно, пройдя по указанному маршруту и ничего не найдя, они поняли, что Чэнь Пи обманул их.

Он тяжело дышал, и сейчас уже не притворялся, чтобы смягчить гнев мяо, его на самом деле душил кашель. Человек, которого он нанял проводником, задал пару вопросов, но в ответ Чэнь Пи лишь отмахнулся, продолжая кашлять и показывая, что беспокоиться надо не о нем.

Выглядел он на самом деле сильно уставшим и обеспокоенным, поэтому люди мяо растерялись немного, не зная, что делать. Несколько человек, заинтересовавшись проходом, откуда он вышел, хотели осмотреть его.

Чэнь Пи всего лишь на минуту задумался о том, куда делся догонявший его архат, и был ли он настоящим чудовищем. Силы его немного восстановились, он неосознанно вытащил пригоршню стальных шариков и выбросил их в стороны, выбив факелы из рук окружавших его людей.

Люди Мяо были в панике, а Чэнь Пи ухмыльнулся, собираясь расправиться с ними привычным способом, и поднял пистолет. Всего лишь на мгновение он почувствовал легкое дуновение возле своей руки, а когда посмотрел туда, пальца, лежавшего на курке, уже не было.

Он даже боли не почувствовал и не до конца понял, что произошло, когда холодное дуновение коснулось его лица. Обернувшись, он увидел спокойные глаза одного из мяо, видимо, старшего, с татуировкой на теле. Последнее, что он запомнил — это та самая татуировка в виде цилиня, которая, словно живая, двигалась вместе с телом своего хозяина. В следующую секунду он ослеп: лезвие ножа прошло через левый глаз, рассекло переносицу и остановилось лишь в наружнем углу правого глаза. Так Чэнь Пи потерял зрение. Больше он ничего не помнил, сразу лишился сознания от боли, которую, наконец, почувствовал.

Старый Хай закончил свой рассказ: "Люди мяо передали Чэнь Пи местному отряду самообороны. На его счастье там оказался один из его старых друзей, только поэтому Чэнь Пи не расстреляли. Сундук восьми сокровищ отдали в музей, там его вскрыли сотрудники. Сокровищ не нашли, только бронзовую рыбку, о которой написали в газете. Когда Чэнь Пи узнал об этом, переживал страшно, говорил, что судьба над ним зло подшутила. Он считал, что кто-то попал в подземную часть храма до него и вынес настоящие сокровища, а эту рыбку оставил в качестве шутки для следующего даому."

Слушая историю, рассказанную старым Хаем, я и не заметил, что выпил не одну рюмку. Чувствуя легкое опьянение, я спросил: "Почему он так решил?"

Старый Хай высосал нескольких улиток и пояснил: "Не могу сказать. Чэнь Пи давно ведет монашеский образ жизни, мы изредка встречаемся, когда я выполняю заказы в Гуанси. Я ценю наши с вами дружеские отношения и могу специально переговорить с ним. Но сами понимаете, обычно такая информация денег стоит. Если от нее вам будет какой-то толк, не забудьте и о моем интересе."

Выругавшись про себя, я спросил его про аукцион в Ханчжоу.

Старый Хай съел последнюю улитку и ответил: "Когда эту рыбку нашли, в государственном музейном деле и нашем антикварном бизнесе был жуткий беспредел. Следы этой рыбки потерялись. Но сегодня ее кто-то выставил на аукцион. Я туда приглашен в качестве эксперта. Это обычное дело, я известен в своей области, поэтому мне прислали каталог и приглашение. И в каталоге я увидел описание этой рыбки, вспомнил, что вы ею интересовались и связался с вами. Не знаю, есть вам от этого какая-то польза, но, может быть, захотите купить или хотя бы узнаете, кто окажется новым владельцем."

Глянув на стартовую цену в каталоге, я нервно хихикнул: десять миллионов! Только сумасшедший выложит такие деньги. А у меня есть две такие, если я решу продать, то стану обладателем двадцати миллионов... если найдется псих, который это купит. Кажется, организаторы аукциона искусственно накручивают цену, стоит ли им доверять?

Новости старого Хая были интересными, но это не совсем то, что я хотел знать. Темы для разговора кончились, мы закурили, задумавшись каждый о своем. Официант, увидев, что мы закончили есть, подошел, чтобы убрать посуду, словно намекал, что нам пора уходить. Пришлось снова завести ни к чему не обязывающий разговор. Старый Хай заявил, что всегда готов принять от меня хороший товар. На что я ответил вежливым отказом, пояснив, что пока не решил, буду ворошить песок или останусь простым торговцем. А про себя подумал, что старик совсем не искренен, о выгоде своей не забывает и мои планы его не интересуют.

Мы допили вино, и я, наконец, решил принять приглашение на аукцион, а затем предложил старому Хаю отдохнуть. Вечером Цинь Хайтин пожелала прогуляться по городу. Как хозяин, я не мог отказать, поэтому сопроводил своих гостей по самым интересным местам Ханчжоу, по дороге мы перекусили в закусочной. Но погода была холодной, они скоро захотели вернуться и отправиться спать.

Придя домой, я почувствовал себя одиноко. Раньше такого не было, меня одиночество никогда не тревожило, даже наоборот. Может быть, события последних месяцев изменили мой характер? Подниматься наверх я не стал, решил побаловать себя и отправился в чайный домик, принадлежавший моему второму дяде. Тем более, что время было как раз для вечернего чая.(1)

Наслаждаясь чайной церемонией, я читал дедушкины записки и размышлял о том, что узнал сегодня. Меня смущало одно: все три рыбы найдены в разные периоды и в разных местах. У них нет ничего общего, кроме внешнего вида. И нет никаких подсказок, чтобы понять, что их связывает.

У древних, изготовивших этих рыбок, должна быть какая-то цель, которую обычному человеку не понять. И главная моя проблема в том, что я не понимаю этой цели. Стоит мне нащупать ее, и я буду знать, в каком направлении искать дальше.

Я опечалено вздохнул. Вот если бы дедушка был жив или третий дядя оказался рядом. По крайней мере, было бы с кем обсудить эту задачку. Но я один, и это так скучно: задавать вопросы себе самому.

Тут я почувствовал запах паленой бумаги и опустил глаза. Чтобы найти хоть какие-то закономерности, я только что рассматривал географический атлас Китая. Держа в руках сигарету вместо ручки, я умудрился прожечь дырки в тех местах, где были найдены все три рыбки. Страница была бесповоротно испорчена. Погасив окурок, я огляделся: официант ничего не заметил, я вздохнул с облегчением.

Второй дядя, конечно, родственник мне, но когда дело касается книг и журналов, он становится очень щепетильным и строгим. Это его коллекция, если он узнает, что я прожег одну из книг, то голову мне оторвет.

Сделав вид, что ничего не произошло, я вернул атлас на место. И его тут же взял какой-то старик. Переживая, что он обнаружит прожженную страницу и поймет, кто это сделал, я сел на диван неподалеку. Напевая какую-то песенку себе под нос, он медленно листал страницы.

Когда старик добрался до испорченной страницы, я собрался дать деру, но услышал, как он, тихо смеясь, пробормотал себе под нос: "Интересно, кто тут прожег такую странную схему фэн-шуй?"

Примечания переводчика

(1) Время для вечернего чая. Ритуалы, соблюдаемые китайцами, делятся на несколько типов в зависимости от времени их проведения:

Часть 1. Глава 6. Простой ответ

Эту фразу старик произнес очень четко, но говорил он с акцентом, который выдавал в нем уроженца Чанша, и это было для меня сюрпризом.

Украдкой я присмотрелся к нему. Выглядел этот человек очень странно. На вид ему было около семидесяти лет, невысокого роста, худощавый, очки на носу, которые, кажется, он никогда не снимал, потому что на переносице был явно заметен характерный след, похожий на шрам. Толщина стекол очков была так велика, что они напоминали донышко пивной бутылки, за которыми не видно было глаз. Наверное, видел этот старик очень плохо. Одет он был в старый помятый стеганый пиджак. Такая одежда в Ханчжоу не в ходу. Однако, в чайный домик второго дяди наведывались очень странные и интересные люди, официанты привыкли и на внешний вид посетителей внимания не обращали.

Я молча смотрел, что он будет делать дальше. Старик взял атлас и пошел за свой столик, заложив руки за спину. Его осанка была просто идеальной, а походка летящей. Наверно, он в молодости был либо спортсменом, либо военным.

За столиком, непринужденно беседуя, сидели еще несколько человек примерно того же возраста. Увидев возвращающегося старика, они всем своим видом выказали ему уважение, очевидно, он в этой компании главный.

Я потихоньку прихватил свой чай и присел за соседним столиком, навострив уши, надеясь услышать, что скажет этот странный старик.

Вначале разговор шел о котировках валют и инвестировании акций, мне это было не интересно. Где-то через полчаса молчавший до сих пор старик выложил атлас на середину столика и сказал: "Хотите, покажу вам кое-что занятное?" Он открыл ту страницу, которую я прожег. Неужели этот человек что-то знает об интересующей меня проблеме? Я затаил дыхание, боясь пропустить хоть слово. Старик, улыбаясь, предложил: "Посмотрите внимательно, что особенного в этой карте? Хочу вас проверить, господа."

Его товарищи, глянув на карту, заговорили разом. Один заявил, что в карте нет ничего особенного, остальные заметили, что дырки образуют треугольник. Странный старик, усмехаясь, качал головой, показывая, что они не угадали.

А меня охватило любопытство. С нетерпением ждал правильного ответа, ведь я-то знал, что за точки прожег на этой карте. Разве могу я сдаться в такой момент?

Поняв, что никто с загадкой не справился, старик улыбнулся еще шире и, понизив голос почти до шепота, сказал фразу, которую я не понял. Остальные сразу разволновались и склонились над атласом.

Я был сильно разочарован. Собеседники за соседним столиком перешли на незнакомый мне диалект. Ничего не имею против, если в моем присутствии разговаривают на непонятном языке. Но неужели я так и не узнаю, какой секрет кроется в прожженном мной треугольнике на карте?

Я пытался понять, что за диалект использовали люди за соседним столом. Одно могу сказать только: на китайский язык это было мало похоже. Откуда, черт побери, эти люди?

В какой-то момент я понял, что не могу больше оставаться в неведении: мой разум просто закипал от неудовлетворенного любопытства. Все мое существо протестовало против того, что мне не дают узнать ответ на интересующую меня загадку. Черт, я ничего не могу с собой поделать, я должен сам спросить! Собравшись с духом, я встал и подошел к ним, притворившись наивным юнцом: "Уважаемые, могу ли я узнать, откуда вы? Ваш диалект мне незнаком."

В Ханчжоу такое поведение не принято, это не Пекин, где народ более раскован. На мгновение я пожалел о том, что сделал, и ожидал, что со мной даже разговаривать не будут.

Но вопреки моим опасениям, старики недолго удивлялись моему вопросу и рассмеялись в ответ. А тот, что принес атлас, сказал: "Молодой человек, это нормально, что ты не понимаешь нашу речь. Это устаревший диалект мяо(1), во всем Китае на нем говорит не более тысячи человек."

Я был удивлен: "Вы из народа мяо? Но почему вы так не похожи на них?"

Старики снова рассмеялись и не ответили мне. Я видел, что между собой они были очень общительны, но я для них чужак, мои вопросы они могут просто проигнорировать. Не ожидая, пока меня полностью исключат из разговора, я решился задать интересующий меня вопрос: "Уважаемые, только не смейтесь надо мной, пожалуйста. Я слышал, как вы, дедушка, сказали что-то про интересный фэн-шуй на карте. Эту страницу прожег я. Дырки от моей сигареты имеют какой-то особенное значение?"

Старик внимательно посмотрел на меня: "Вы, молодой человек, тоже разбираетесь в фэн-шуй? Я могу вам объяснить, что я увидел, но вряд ли вы поймете."

"Пойму! Пойму!" — я готов был ноги ему целовать, лишь бы он ответил. — Прошу вас, откройте мне глаза!"

Старики переглянулись, и главный с улыбкой сказал: "Такой интерес похвален. Действительно, три дырки, которые вы прожгли, расположены особенным образом. Соедините их и посмотрите внимательно. Что вы видите?"

Я взял атлас, посмотрел на него и внезапно все понял: "Это он!" Все оказалось проще простого.

Если гробницу Лу Шан Вана в Шаньдуне, храм на горе Лежащего Будды и подводную гробницу в Сиша, где были обнаружены все три бронзовые рыбки, соединить с береговой линией Китайского моря, то получается очень знакомая форма. Достаточно лишь приглядеться, как на карте проступает схема драконовых жил!(2)

Как я мог быть таким глупым?! Отвлекся на различие во времени и забыл о геомантии!

Старик заметил мое удивление и понял, что я увидел суть без особых подсказок. В голосе его звучало легкое восхищение: "Кажется, ты с ходу многое понял. Это скрытый водный дракон. Его полное название "прячущийся дракон, выходящий из моря". Однако, в этой схеме не хватает головы дракона(3)." Желая проиллюстрировать сказанное, он своей сигаретой прожег еще одну дырку в атласе, на месте Чанбайшань.

Страница атласа уже перестала дымиться, а я все еще не мог собрать мысли воедино: "Э-э-э, господин, есть ли смысл в таком фэн-шуй?"

Старик усмехнулся: "Смотри внимательно, в зависимости от поля зрения это можно назвать и вершиной, и хребтом(4). Обрати внимание на те точки, где Чанбайшань, Циньлин, Имэньшань и Куньлунь(5) уходят в землю. Все крупные драконовы жилы в Китае соединены между собой в тех точках, что отметил ты. Естественно, есть бесчисленное количество вершин на этой драконовой жиле, где скапливается воздух, а значит, собирается энергия ци. Именно их ты и отметил на суше. Но одна точка находится в воде, потому жила и называется водным драконом. Однако на практике такую схему фэн-шуй, которая охватывает столь огромное пространство, использовать сложно. Для большинства это скорее абстрактный пример. Хотя в древности подобные схемы использовались для выбора места столицы гадателями. Так определено было место для строительства Пекина. А вот чтобы построить гробницу императора, такая схема уже слишком сложна и велика. Я немного знаю о таком фэн-шуй. Слышал, что непревзойденным мастером, которому под силу применить подобное на практике, был Ван Цзанхай из ранней династии Мин."

Мой глаза загорелись, когда я услышал это. Сделанные на карте семь отверстий словно превратились в моей голове в единую картину.(6)

Почему шестигранные колокольчики из гробницы Лу Шан Вана попали в подводную гробницу? Почему бронзовая рыбка путешествует во времени? Причина проста. Все гробницы, где я обнаружил эти совпадения, как-то были связаны с Ван Цзанхаем.

В местах скопления энергии ци на жиле обычно строятся гробницы, самое благоприятное место — это глаз дракона, который старик обозначил на Чанбайшане. Мне все еще не понятно, зачем в гробницах и храме были оставлены бронзовые змеебровые рыбки. Но одно уже я предполагал твердо — все дороги вели в Чанбайшань. Именно там должен быть Небесный дворец Ван Цзанхая, на который тот потратил столько усилий и трудов.

Вот только кто же похоронен в небесной гробнице на снежной горе?

Старик видел, что я удивлен и в замешательстве, но, наверно не понимал, о чем я думаю. Махнув своим собеседникам рукой, он расплатился по счету и вышел, оставив передо мной раскрытый атлас на столике. Я не сразу понял, что остался один, а когда осознал это, то вспомнил, что не спросил контакты у странного старика. Поспешив следом, я увидел, как на улице он снял очки, и меня словно громом поразило.

Его лицо пересекал ужасный шрам, начинавшийся от угла левого глаза, пересекающий переносицу так, словно ее перерубили мечом, правый глаз, похоже, совсем отсутствовал. Я остановился, как вкопанный, забыв обо всем. За это время старик и его спутники сели в машину и уехали.

Этот старик так складно говорит, сдержанный, но сквозь эту сдержанность проглядывает невероятная самоуверенность, его походка и осанка... Это же Чэнь Пи четвертый, о котором мне сегодня рассказывал старый Хай!

Стоп! Мне только что рассказали о нем. И вот я уже лично встречаю его в чайном домике по соседству. Это совпадение?

Задумавшись, я почувствовал беспокойство. Слишком уж спешно старый Хай приехал в Ханчжоу, чтобы якобы рассказать мне интересную историю. А следом со мной лицом к лицу сталкивается герой этой истории. И рыбка, которой интересуюсь я, и которую нашел Чэнь Пи продается на аукционе, куда приглашен старый Хай. Не связаны ли эти двое? Может быть, они пытаются меня привлечь к этим своим делам, так, чтобы я ни о чем не заподозрил? Старый Хай — человек себе на уме, надо быть с ним осторожнее.

Я мог сколько угодно возмущаться, но одно понимал точно: я не знаю целей этих двоих. Странно было еще кое-что. Разве старый Хай не говорил, что Чэнь Пи ослеп много лет назад? Тогда как он мог увидеть карту, которую я прожег? И на девяностолетнего старика он не очень-то похож.

Однако, я хотя бы решил головоломку с головой дракона, теперь чувствовал себя немного комфортнее и чувство одиночества исчезло. Я вернулся в чайный домик, чтобы оплатить счет, затем отправился домой, намереваясь лечь спать.

Проспал я до полудня следующего дня, а проснувшись, увидел приглашение на аукцион, которое одиноко лежало на тумбочке. Вот же дурак, я все пропустил! Пришлось звонить старому Хаю, но он ничего интересного не рассказал: рыбку никто не купил. Здорово, может быть, мне купить ее? Я хотел обсудить это со старым Хаем, но он был неразговорчив, видимо, дела на аукционе отвлекали, а может, решил тоже купить что-нибудь.

На работу идти не хотелось. Может, посидеть в чайном домике, вдруг Чэнь Пи снова там появится? Но тут позвонили из магазина третьего дяди и сообщили, что меня кто-то ищет.

Почему-то я сразу подумал о Лао Яне и, надеюсь, что это не он, поспешил в магазин. Увидев посетителя, сидевшего на гостевом диване, я чуть не заплакал от счастья: "Паньцзы!"

Примечания переводчика

(1) "Устаревший диалект мяо". Язык мяо имеет множество диалектов, которые относятся к группе изолирующих языков. Изолирующий язык характеризуется низким соотношением морфем к слову. Слова в максимально изолирующем языке будут состоять только из одной морфемы — корня, не образуя ни составных слов, ни сочетаний с суффиксами, префиксами и т. д. В этом отношении изолирующие языки противоположны синтетическим языкам, в которых слова могут состоять из нескольких морфем. Китайский же язык относится к группе синтетических агглютинативных языков. Не удивительно, что для китайца, независимо от диалекта, язык мяо будет полностью непонятен, несмотря на схожие лексически морфемы.

(2) Драконовы жилы — в фэн-шуй так называется длинная, без явных разрывов, горная цепь.

(3) Голова дракона. По правилам фэн-шуй, горная цепь (драконовы жилы) должна завершаться выделяющейся вершиной (головой дракона), где и находится идеальное место для захоронения.

(4) "Это можно назвать и вершиной и хребтом". Старик использует игру слов, перефразировав первую строку стихотворения Су Ши "Смотришь вдоль — образуют горный кряж, с оконечности — образуют пик."

(5) Чанбайшань, Циньлин, Имэньшань и Куньлунь — самые крупные горные системы Китая.

(6) "Сделанные на карте семь отверстий словно превратились в моей голове в единую картину". Сделать семь отверстий — создать Вселенную, ответить на все вопросы. Выражение это пошло от древнекитайского космогонического мифа о Семи отверстиях.

Часть 1. Глава 7. Паньцзы

Паньцзы и я весь день просидели в магазине третьего дяди, рассказывая друг другу новости. Оказалось, что он пришел в себя почти сразу после моего отъезда на Хайнань. Но я так торопился тогда, что в больнице оставил только номер мобильного для связи. Естественно, когда мы спустились в гробницу, до меня уже невозможно было дозвониться.

У Паньцзы хорошее здоровье, и он быстро пошел на поправку. Но врачи все равно продержали его в больнице еще целый месяц. А когда он, наконец, вырвался оттуда, то связаться с нами уже не смог. К этому времени меня уже занесло в Шэньси, а третьего дядю вообще кто только не ищет, а найти не могут.

Заметив на рукаве у Паньцзы черную повязку(1), я спросил, что это. Он сказал, что не успел почтить память Панкуя на седьмой день(2), и решил вот так отдать дань памяти. Услышав его слова, я вспомнил поездку в Шаньдун и вздохнул. В конечном счете все это произошло из-за меня. Если бы я тогда не показал свиток шелковой книги третьему дяде, ничего бы не произошло, и Панкуй был бы жив.

Паньцзы, заметив, как изменилось мое лицо, догадался, что за мысли бродит у меня в голове, и ободряюще похлопал меня по плечу: "Молодой третий господин, в нашем деле такое случается, от судьбы не уйдешь. Никто в случившемся не виноват."

Ему легко было говорить, это же не он собственноручно выпустил в Панкуя весь запас патронов.

Повздыхав некоторое время, я рассказал Паньцзы обо всем, что со мной приключилось за последнее время. Слушая мою историю, особенно предположения относительно поведения третьего дяди, он недовольно хмурился. А потом покачал головой и сказал, что он давно знает третьего дядю, и это определенно не тот человек, который способен на подлость. Паньцзы обиженно посоветовал не слушать посторонних людей.

С одной стороны я понимал его чувства. Паньцзы много лет тесно работал с дядей, хорошо его знал и даже, можно сказать, любил. Любое негативное мнение о третьем дяде, естественно, его обижает. Я прекратил разговор, сменив тему, и спросил, что он планирует делать дальше.

Паньцзы задумался ненадолго и сказал, что собирался вернуться в Чанша. Третьего дядю там все знают, значит, и для него работа найдется. Но теперь, когда он узнал от меня обо всех странностях, связанных с третьим дядей, с возвращением в Чанша следует повременить. Паньцзы не успокоится, пока сам все не проверит.

Я кивнул. Хотя я многого не знаю об отношениях между третьим дядей и Паньцзы, но лучше, если он тоже займется этим, ведь ему знакомы многие тонкости, в которые я не посвящен.

Паньцзы сделал несколько звонков и сказал, что придется подождать нужной информации. Я думал, что ожидание растянется дней на десять. Но перезвонили почти сразу. После звонка Паньцзы нахмурился и сказал: "Молодой третий господин, вы должны поехать со мной."

На мгновение я забеспокоился: неужели снова что-то произошло?

Но Паньцзы поспешил успокоить меня: "Третий господин у доверенного человека в Чанша оставил для вас сообщение, и этот человек просит, чтобы я привез вас туда."

"Третий дядя оставил для меня сообщение?" — мне уже не сиделось на месте. Я же никого не знаю в Чанша. Но все равно, почему со мной не связались?

Паньцзы ничего мне объяснять не стал, только с серьезным выражением лица заявил: "Там что-то срочное. Как вы думаете, когда мы можем отправиться?"

Я видел, что он очень обеспокоен, и смутно чувствовал, что дело серьезное. Но все равно не ожидал, что всегда спокойный Паньцзы будет так торопиться. Мы взяли билеты на ночной поезд до Чанша.

Отправляясь на вокзал, я спросил Паньцзы, почему мы не самолетом летим, если дело такое спешное? Разве это не странно? Но Паньцзы снова с загадочным видом похлопал меня по плечу и сказал, что все объяснит позже. При этом я заметил, как на его висках выступили капельки пота. Отчего он так нервничает?

После вокзала в Ханчжоу наш поезд сделал остановку на пригородной станции, а через три часа мы прибыли в Цзиньхуа(3). Меня мучило желание расспросить Паньцзы, что же все-таки случилось, но в это время поезд сделал временную остановку на полустанке.

Для стареньких электричек такие остановки — обычное дело. Когда Паньцзы покупал билеты, я советовал ему взять воспользоваться хотя бы высокоскоростным экспрессом, если уж самолет не устраивает. Там тоже сидячие места, но удобнее, чем в электричке(4). Но Паньцзы даже внимания на меня не обратил. И теперь, когда поезд остановился, я позлорадствовал в душе: теперь, как бы мы не торопились, стоять придется, а кто виноват?

Однако, не похоже, что Паньцзы переживал из-за задержки. Он похлопал меня по плечу и жестом попросил следовать за ним. Я даже спросить не успел, куда это он собрался, как он шустро метнулся через вагон и выпрыгнул в окно. Что он, черт возьми, делает? Пассажиры поезда были в шоке от увиденного, повскакивали со своих мест и бросились к окнам. А Паньцзы уже орал снаружи: "Молодой третий господин, чего вы ждете? Спускайтесь!"

Я покосился на присутствующих: все с интересом смотрели на меня. Похоже, моя физиономия завтра будет во всех заголовках местных газет с рассказом о том, как странные люди покидают поезд через окна вместо дверей. Но делать было нечего, пришлось выпрыгивать следом.

Вагоны электрички гораздо выше, чем в новых поездах. Упав на насыпь сбоку от железнодорожного полотна, я несколько раз перекувырнулся. Паньцзы сразу же помог мне встать и потащил за собой прочь.

Мы пробежали по краю поля, поднялись на другую насыпь, за которой показалась дорога, где нас уже ждал пикап. Паньцзы, даже не затормозив, затащил меня в кабину, а сидевший за рулем человек сразу же завел мотор.

Я пытался отдышаться и понять, где мы. Машина ехала по какой-то захолустной дороге. Я обернулся к Паньцзы и выругался: "Что за хрень ты творишь?"

Паньцзы тоже тяжело дышал, но увидев мой взъерошенный вид, невольно улыбнулся: "Не сердитесь, мне самому стыдно. Понятия не имею, как я умудрился подцепить хвост. И не знаю, смогу ли избавиться от него."

Сказав это, он посмотрел в заднее стекло, но там была только темнота, похоже, за нами никто не ехал.

Я ровным счетом не понимал ничего, мне казалось, что он специально зачем-то все это спланировал. Пришлось поинтересоваться, что за ерунда творится. Закурив, он ответил на диалекте Чанша: "В поезде сигнализация сработала. Третьего дедушки здесь нет. В Чанша собака ошпаренная. На земле старый пастух чертей пасет."

Это значило, что в поезде была милиция. Третьего дяди нет. В Чанша беспорядки творятся. А среди наших людей могут быть стукачи.

Говоря это Паньцзы украдкой посмотрел на водителя, и я понял, что тот человек со стороны, при нем стоит помалкивать. Поэтому я замолчал, но про себя подумал, что доигрался до статуса преступника в бегах.

Предки мои, да что ж это происходит? Всего несколько месяцев назад я был простым мелким торговцем и законопослушным гражданином, и вдруг стал сначала даому, который уроки дипломатии на цзунцзы отрабатывает, теперь я еще и скрываюсь от закона. Жизнь действительно интересна и непредсказуема.

Мы приехали в небольшой городок близ Цзинхуа и, расплатившись с водителем, вышли из машины. Паньцзы затащил меня в лавку, где мы купили пару подержанных костюмов. Нашего размера не нашлось, и в зеркале я увидел вместо себя странного человека в потрепанной тесной одежде. Затем мы поспешили на вокзал, где купили билеты на тот самый поезд, с которого недавно спрыгнули. Благодаря непредвиденной остановке поезда мы смогли опередить его.

На этот раз Паньцзы купил билеты на спальные места. Осмотрев вагон, он успокоился, сказав: "Сотрудники милиции, скорее всего, сошли в Цзиньхуа и ищут нас на автодорогах. Они вряд ли предполагают, что мы снова сядем на тот же поезд."

Роль беглеца мне была непривычна, я нервничал, не знал, куда руки деть и спросил Паньцзы: "Какого черта лысого здесь творится? Почему за нами следит милиция? Я же ничего не делал... нет, делал, но никто не знает, чем я занимался последние месяцы. Как об этом могло стать известно?"

"Понятия не имею, — ответил Паньцзы. — Днем я звонил по номеру, который известен только самым доверенным людям. Мне сказали только две вещи. Первое: я должен привезти вас в Чанша прямо сейчас, потому что третий дядя что-то там оставил именно для вас. Второе: по дороге следует быть осторожными, потому что странные дела в Чанша творятся. Я знаю человека, с которым разговаривал, он уже тридцать лет в деле с третьим дядей и абсолютно надежен. Я думал о том, чтобы переждать в Ханчжоу, но я не знаю города, у меня там нет связей на случай, если что-нибудь случится. Полагаю, лучше вернуться в Чанша и там уже разобраться, что к чему."

Видя, что я продолжаю беспокоиться, он разъяснил все подробнее: "Как только мы сели в поезд, я сразу заметил переодетых в штатское сотрудников милиции. Поэтому связался с друзьями и попросил подогнать машину поближе к железнодорожным путям на полустанке. Когда я потащил вас за собой, то уже знал, что машина ждет нас. Правда, я опасался, что вы при постороннем лишнего скажете. Но вы молодцом держались, сразу все поняли. Могу вас успокоить: раз нас не стали преследовать дальше, значит, целью милиции являемся не мы, а кто-то другой. Можно сказать, что мы — мелкие креветки в морковном супе, нас разве что как свидетелей могли взять. Вам тем более не нужно бояться, в лучшем случае могут приписать незаконную продажу антиквариата."

Услышав эти слова, я почувствовал себя спокойнее и уже собирался вознести благодарственную молитву богам, но Паньцзы продолжил: "Третий господин — не последний человек, и, если что-то происходит в Чанша, это обязательно его коснется. У него огромное число связей, он в курсе всех дел. Но мне человек из Чанша ничего не объяснил, а сам я даже предположить не могу, что произошло. И все же семья У последние несколько лет вела дела очень аккуратно, песок вообще не ворошили. А если это связано с делами прошлых лет, шума было бы больше. Я действительно не понимаю."

"И что ты собираешься теперь делать?" — спросил я, стараясь не отчаиваться.

"Сейчас мы не можем ехать прямо в Чанша, — ответил Паньцзы. — Сойдем сразу, как покинем Чжэцзян и пересядем на междугородний автобус до горной деревни на окраине Чанша. У третьего господина есть много точек для приема антиквариата вне города, поговорим там с людьми, найдем одного знакомого третьего дяди, владельца ломбарда."

Я кивнул. В это время поезд прибыл на станцию, в вагоне появились новые пассажиры, к нам в купе подсел один. Паньцзы подмигнул мне, и мы сразу же сменили тему.

Во время нашего разговора наедине я случайно упомянул Чэнь Пи. Он был известен в Чанша, Паньцзы тоже слышал о нем. "У этого человека, — сказал он, — тоже были дела с семьей У. Когда он ослеп, то перестал работать самостоятельно. После культурной революции он взял несколько учеников и занимался продажей антиквариата иностранцам. Мутный это человек, скажу я вам. Почти все его первые ученики погибли, некоторых расстреляли после ареста, про других мало что известно. А он сам до сих пор на свободе. О нем много слухов ходит, и лучше держаться от него подальше."

Вспоминая встречу с Чэнь Пи, я снова усомнился в его слепоте, все это очень странно.

На автобусе, как и планировал Паньцзы, мы добрались до горы Фушоу, от которой до Чанша было уже недалеко, всего несколько поворотов. Я был просто восхищен очаровательными пейзажами, а вот Паньцзы остался равнодушен, он уже привык к этим местам, прожив здесь много лет. Поэтому, не дав мне вдоволь налюбоваться горными красотами, он потащили меня на местный рынок, где торговали антиквариатом. В магазине, куда мы пришли, официально продавали подержанные компьютеры. Но вся торговля велась на улице. Зайдя внутрь, я понял, почему: задняя стенка была с секретом. Если ее отодвинуть, открывалась маленькая комнатка, дверь из которой вела в небольшой узкий проулок с натянутым сверху тентом. Там было тесновато и по обе стороны вдоль стен тянулись нескончаемые полки и стеллажи, уставленные антикварным товаром.

Народу было не много, все на вид покупатели и среди них один, видимо, владелец товара. Он узнал Паньцзы и сразу же направился к нам: "Ты чего сюда пришел? Снаряжение все уже подготовлено. Когда собираешься отправляться?"

"Снаряжение? Отправляться? Куда?" — Паньцзы явно был в замешательстве.

Его собеседник тоже застыл на мгновение в недоумении, потом удивленно спросил: "Ты что, ничего не знаешь?

Паньцзы обернулся ко мне, словно собирался спрашивать, что тут происходит. Но я-то откуда знаю? Это же его территория. Тогда он снова обратился к владельцу подпольной лавки: "Для чего и кто снаряжение приготовил?"

"А разве ты не в курсе? — отозвался тот. — Третий господин приказал подготовить пятерых человек для работы и снабдить всем необходимым."

Примечания переводчика

(1) Черная повязка на рукаве. Вообще-то траурным в Китае считается белый цвет. Принято на похороны и на период траура одеваться в белое. Но траурная повязка (как и другие детали траурной одежды) черные.

(2) "Почтить память Панкуя на седьмой день". Традиционные поминки в Китае проводятся на седьмой день. Первые три дня китайцы вообще траур не носят, допуская возможность воскрешения. Затем близкие родственники соблюдают строгий траур. И лишь на седьмой день принимаются дары и пожертвования от друзей.

(3) Цзиньхуа́ (金华) — городской округ в провинции Чжэцзян КНР.

(4) "Удобнее, чем в электричке." В последнее время в Китае практически не осталось привычных нам электропоездов. Между крупными и не очень городами давно построены железнодорожные сети для высокоскоростных поездов. Однако, пока еще на просторах Китая можно встретить и старенькие электрички зеленого цвета с очень жесткими сидячими местами.

Часть 1. Глава 8. Новая шайка

Часть 1. Глава 8. Новая шайка

Паньцзы нахмурился: "Почему я ничего не знаю? Третий господин вернулся? Когда он распорядился людей собрать?"

Мужчина посмотрел на нас, видимо, решив, что Паньцзы решил подшутить над ним, пожал плечами и улыбнулся: "Вот только не надо дурака передо мной валять. Мне сказано приготовить для тебя снаряжение. Как ты можешь об этом не знать?"

Выругавшись, Паньцзы сердито ответил: "Я тебе врать, что ли, буду? Кто именно снаряжение приготовить сказал? Третий господин? Когда это было? Лично тебе приказал?"

Теперь мужчина видел, что мы на самом деле ничего не знаем. Его выражение лица изменилось, выражая искреннее недоумение: "Не знаю я подробностей. Мне этот приказ передал хозяин Чу, владелец ломбарда. Он у себя, можете у него сами все спросить."

Паньцзы недовольно фыркнул и потащил меня по узкому проходу в самый конец, где виднелись открытые железные ворота, за которыми оказался просто обставленный кабинет. На одном из гостевых диванов я увидел мужчину средних лет, с лысиной и полным лицом. Когда мы вошли, он курил, но увидев нас, загасил сигарету и бросил окурок на пол и пошел нам навстречу.

Паньцзы поздоровался: "Брат Чу". Сейчас он всем видом выказывал лысому уважение, я сразу понял: именно этот человек передал, что для меня есть послание от третьего дяди.

Лысый посмотрел на Паньцзы, потом перевел взгляд на меня и строго спросил: "Где вас носило? Мы вас уже два дня ждем!"

Паньцзы рассказал ему о том, что произошло на дороге, и, не дожидаясь ответа, спросил с тревогой: "Брат Чу, что случилось? Мы перешли дорогу каким-то серьезным людям?"

Брат Чу неторопливо ответил: "Нет поводов для беспокойства. Все идет в соответствии с планами третьего дяди. Он попросил меня слить следователям информацию о некоторых его старых сделках. Это сразу дало результат: была создана специальная следственная группа. Не знаю, зачем это ему, но, кажется, он пытается так остановить своих конкурентов."

"Конкуренты?"

"Да. Этот небольшой вброс взбаламутил весь антикварный рынок. Теперь любой, кто будет хоть как-то касаться дел третьего дяди, окажется под наблюдением милиции. И те, кто не успел подготовиться заранее, окажутся в затруднительном положении. Так третий дядя освободил для тебя немного времени."

Я посмотрел на Паньцзы, ничего не понимая, и переспросил лысого: "Время? Зачем нам время?"

Лысый пожал плечами, показывая, что тоже не знает: "Твой третий дядя — старый лис. Я не могу угадать, что у него в голове и каковы его планы."

Паньцзы спросил его: "Встретив нас, Цзю Сы сказал, что снаряжение готово, и что это ты дал приказ. Объяснишь?"

Брат Чу, пригласив нас присесть, ответил: "Для этого третий дядя и передал вам послание. Сразу уточню: вначале он собирался сам отправиться и подготовил пять комплектов снаряжения, один из которых — для себя. Но недавно он позвонил мне и сказал, что есть другой человек, кто займет место в команде. Попросил не экономить на снаряжении и сообщил, что сам участвовать не сможет. Так что пятый комплект для вас, — лысый кивнул мне. — Вы двое должны взять на себя ответственность и не позволить конкурентам опередить вас."

Да что за конкуренты такие? И внезапно я вспомнил компанию, на которую работала А Нин. Именно они тогда наняли третьего дядю. Может быть, все дело в том, что третий дядя обманул их в подводной гробнице?

Паньцзы попытался уточнить: "Третий господин не сказал, что за конкуренты такие?"

Лысый покачал головой: "Нет, не сказал. Но что-то подсказывает мне, что он сейчас в их руках, иначе бы давно лично объявился. Жаль, что у нас нет более конкретной информации. Мы ведь совсем ничего о них не знаем, это нехорошо."

Я опечалено вздохнул, а бритоголовый продолжил: "Ваш пункт назначения — одна из седловин Чанбайшаня, в провинции Цзилинь.(1) Конкретные ваши цели можно обозначить только координатами. Но я уже нашел вам местного гида, который поможет сориентироваться."

Чанбайшань у меня четко ассоциируется с Небесным дворцом Ван Цзанхая. Нет никаких сомнений, что эта гробница должна быть где-то там, может быть, в той самой седловине, что обозначена нашей целью.

Но мне-то зачем туда ехать? Нет никаких причин тащиться в такую даль, да еще и зимой. Так почему же я не отказываюсь?

Видимо, мое лицо сильно изменилось, и лысый решил, что я в нерешительности. Он резко вздохнул и сказал: "Честно говоря, я сам в смущении. Но, прежде чем звать вас, я все тщательно обдумал. Единственное, что сейчас можно сделать — это закончить дело, начатое третьим господином. Его план был хорош, возможно, вам удастся найти какие-то подсказки. В противном случае третий дядя может погибнуть."

Паньцзы, хлопнул меня по плечу, показывая брату Чу, что я согласен, вернулся к подробностям дела: "И что по плану третьего господина нам надо делать дальше?"

"Вас в группе пять человек, — ответил лысый. — Сначала на поезде доберетесь до Цзилиня. Снаряжение отправим следом. Там вас будут ждать машины, на которых доберетесь до места. С остальными членами группы связывался сами третий господин, и они уже давно прибыли."

Мы с Паньцзы задумчиво переглянулись. Цзилинь... кажется, я действительно собираюсь прогуляться по заснеженным горным вершинам.

Лысый постарался успокоить нас, заявив, что он несет полную ответственность за все, что связано с этим делом, поэтому нам не о чем беспокоиться. От нас требуется просто идти по указанному маршруту, следовать всем пунктам плана и быть осторожными, не мозолить глаза милиции по дороге. График у нас очень плотный: эту ночь мы проведем в Чанша, а завтра уже должны сесть в поезд. Билеты куплены, снаряжение упаковано. Остальные три члена группы уже знакомы со всеми подробностями. И, если у нас есть вопросы, мы сможем задать их своим спутникам завтра.

Умение командовать, видимо, было в крови у этого бритоголового владельца ломбарда. Похоже, третий дядя рассчитывал на него, давно продумав весь план. Вот только непонятно, какой у брата Чу здесь есть интерес.

Я пытался поспрашивать, но лысый то ли не знал ответов, то ли делал вид, что не в теме. По его словам, к плану третьего дяди нельзя придраться, мол, в этот раз старый лис показал все свои таланты.

Вышли мы тем же путем, что и вошли. У входа стоял грузовик, откуда выносили старые компьютеры. Паньцзы сказал, что так удобно провозить антиквариат, который прячут внутри системных блоков. При поверхностном осмотре на дорогах такие тайники не обнаружат. Лысый сказал, что нам придется перевозить в Цзилинь наше снаряжение этим же способом.

Паньцзы был из местной шпаны, вечером он соблазнил меня отведать местные пельмени, которые делают только в Чанша. Я пару раз бывал тут, и это блюдо было мне знакомо, но поесть не отказался. За ужином мы обсудили новости, полученные от брата Чу. Паньцзы, обдумав все услышанное, заявил: "Молодой третий господин, вы рассказывали мне о подводной гробнице. И я хочу сказать, что та компания, которая пригласила вас на Сиша, довольно подозрительна. Будь я проклят, если это не те конкуренты, которых опасается третий господин, вы так не думаете?"

"Мне тоже так кажется, — ответил я, — но полагаю, проблема не в самой организации, а в людях, которые за ней стоят. Сейчас об этом рано думать. В любом случае, если они заинтересованы в этом деле, то, рано или поздно, нам придется столкнуться. Но ты уверен, что можно доверять брату Чу?"

"Молодой третий господин, не думайте, что если я простой солдат, то совсем в людях не разбираюсь, — тон Паньцзы был немного обиженным. — Я абсолютно точно могу сказать, что верить брату Чу можно. Меня волнует другое. Он сказал, что нас в команде пятеро. Вот эти трое неизвестных меня волнуют куда больше, чем конкуренты. Знать бы, что за люди."

"Если их пригласил третий дядя, думаю, не стоит в них сомневаться," — уверенно ответил я.

Паньцзы покачал головой: "Я бы не был так уверен. Сам третий господин говорил, что за человеком надо наблюдать 365 дней году. За один день человек может измениться. А если не знать, что с человеком случилось за неделю, уже можно опасаться удара в спину. Особенно это актуально в нашем ремесле. Скажем, задолжал старый друг, кредиторы наседают — и вот ты уже лежишь с пулей в животе, и твоя мать хоронит тебя. Третий господин пропал давно, даже сердца доверенных ему людей могли перемениться за это время."

Но я попросил его не торопиться с выводами, пока ничего не знаем.

На улице похолодало к ночи, и после ужина мы отправились в дом, где жил Паньцзы, чтобы выспаться как следует. Утром после завтрака за нами заехал лысый. Убирая свой рюкзак в багажник, я заметил человека, сидевшего в машине. Этот старик показался мне очень знакомым, словно совсем недавно видел его где-то. Правда, это меня поначалу не сильно встревожило, перешучиваясь с Паньцзы, я сел в машину, собрался поприветствовать пассажира — и остолбенел. Старик со стройной фигурой, в странной одежде... чайный домик второго дяди в Ханчжоу. Это же Чэнь Пи четвертый!

Я так и застыл с открытым ртом, не сказав слова приветствия. Что он тут делает? Он один из пяти членов команды? Разве ему там место? Я покосился на Паньцзы — он тоже что-то удивленно пробормотал, взглянув на старика.

Лысый попросил поторопиться, мы в растерянности расселись по местам. Паньцзы был знаком с Чэнь Пи и вежливо поздоровался с ним. Тот, не открывая глаз, чуть склонил голову в знак ответного приветствия. Паньцзы повернулся к лысому и одними губами спросил: "Что происходит? Что этот старик тут делает?" Брат Чу в ответ лишь плечами пожал и так же беззвучно ответил, что это все план третьего господина.

Не может быть, чтобы дядя был так глуп! Этот старик слеп, он старше меня и Паньцзы вместе взятых, что за бардак творится в голове у третьего дяди?

Всю дорогу до вокзала мы провели в беспокойстве. Первый член нашей команды — столетний старик. А два других кто? Беременная женщина на сносях и инвалид в коляске? Третий дядя хочет проверить нас на прочность и узнать, насколько мы верим ему?

На вокзале Чэнь Пи первым вышел из машины: его походка была плавной, а осанка такой же ровной, как и тогда, в чайном домике. И закладывать руки за спину при ходьбе, наверно, давно вошло у него в привычку. Лысый выказывал ему всяческое уважение и даже нес за ним багаж. Для всей команды лысый выкупил отдельное купе на шесть человек: спальные места для всех, а на шестом можно было разместить багаж.

Подойдя к купе, я с опаской заглянул внутрь и увидел... Толстяка, который с аппетитом ел лапшу. Заметив меня, он приподнял бровь и удивленно воскликнул: "Да чтоб мне всю жизнь ежей рожать! Опять ты?"

У меня внезапно заболела голова и сердце екнуло. Как третий дядя нашел его? Он специально собирал старую команду? В недоумении я посмотрел на верхнюю полку и увидел знакомые равнодушные глаза. А вот теперь можно вздохнуть с облегчением. Молчун хмуро покосился на меня и отвернулся к стенке, всем видом намекая, что его не стоит беспокоить.

Часть 1. Глава 9. Девять драконов, несущие Ши

По плану старика(1) мы должны были, прикидываясь туристами, ехать из Чанша в Шаньхайгуань(2), а затем отправиться в Дуньхуа(3). Поездка на поезде заняла около двух дней, за это время мы оставили позади почти 3000 километров. Делать в дороге было нечего, мы коротали время, играя в телефоне или читая журналы.

Я отдал Толстяку чек за проданный "рыбий глаз". Это его очень обрадовало и, видя, что он в хорошем настроении, я спросил, как он тут оказался?

Толстяк ответил, что иногда в одиночку делать что-то глупо. Например, на заброшенных горных тропах и в глухих лесах случаются даже перестрелки, в этом случае хорошо, если кто-то будет прикрывать тыл. А еще в одиночку не унести много снаряжения и не вынести все, что найдется в гробнице. Ворошить песок — дело опасное, сходить в гробницу и вернуться живым — это большая удача, которая не всегда сопутствует одиночке. Пару раз можно рискнуть, но не постоянно. Поэтому кто-то должен нести снаряжение и ворошить песок, а кто-то — брать на себя ответственность. Таких в древности называли "держащими ковш", чжодоу(4), а во времена Китайской Республики появилось жаргонное выражение цзя-лама, посредник(5). Обязанности цзя-ламы напоминают современного подрядчика, у которого в руках есть все планы и проекты, но сам он ничего не делает, лишь находит исполнителей, связывая их с заказчиком. В первое время после освобождения официальные археологи использовали услуги цзя-лам для поиска людей, способных помочь при раскопках.

Нашим цзя-ламой является брат Чу. У лысого владельца ломбарда просто невообразимое число связей в разных областях, он и нашел Толстяка через друзей в Пекине. Сам Толстяк обычно не ищет себе работу, а следует советам и рекомендациям друзей. Так он и попал к нам в компанию. Что касается нашей цели, то, как правило, все знают лишь заказчик и цзя-лама, нанятым же людям сообщают ту часть, которую им надо знать для успешного выполнения своей работы. Это делается для конспирации, чтобы нанятые люди не могли слить информацию конкурентам или милиции. Спрашивая о брате Чу, я упомянул о третьем дяде, и тут Толстяк удрученно покачал головой: "Три ж демона бабушке в лысый череп. Не говори мне о своем дяде! Знал бы, что дело связано с этим фраером замороченным, ни за что бы не согласился."

Я разочарованно вздохнул. Похоже, Молчун тоже попал сюда благодаря связями брата Чу, но вряд ли он со мной откровенничать будет. И Толстяк, и Молчун явно знают больше, чем мы с Паньцзы. Хотя есть еще и Чэнь Пи, но он — совсем уж темная лошадка.

Молчун был, как всегда, в своем репертуаре, он даже не поздоровался со мной и всю дорогу дрых, отвернувшись к стенке. А ведь я хотел рассказать ему обо всех своих приключениях, как прилежный ученик, и спросить совета. Я честно пытался поговорить с ним, но после пары слов понял, что он не собирается меня слушать. Толстяк заметил мои попытки и посоветовал не лезть к Молчуну, заявив, что тот с самого начала такой, даже в машине по дороге на вокзал спал.

Как только поезд тронулся, мы засели за большую двойку D(6). Играя, я думал о Чэнь Пи четвертом. Старик не сказал ни слова с тех пор, как мы поздоровались в машине. Да и приветствием его легкий кивок в сторону Паньцзы назвать было сложно. Толстяк спросил меня: "Кто этот тощий старик?" И Паньцзы рассказал вкратце историю этого господина. Узнав, что ему больше девяноста лет, Толстяк побледнел и возмутился: "Не говорите мне, что эта старая развалина пойдет с нами в горы. Когда никого рядом не будет, я придушу его милосердия ради, и никто меня не остановит. В любом случае он не переживет горных дорог."

Паньцзы зажал ему рот: "Под наркозом так базарить будешь. Этот старик слишком хорош в нашем деле. А если услышит тебя, то просто закопает по дороге."

Я вспомнил, как Чэнь Пи вел себя в чайном домике, словно почтенный учитель, окруженный толпой учеников, хотя все эти ученики были тоже немалого возраста. За свою жизнь он достиг многого, завоевал уважение среди антикваров и даому, имел связи не только в Чанша, но и за его пределами. Как могло получиться, что он оказался в группе нанятых даодоу? Сам пришел к цзя-ламе и попросился? Действительно смерти не боится?

Я заговорил об этом с Паньцзы, он улыбнулся и ответил: "Как вы этого не понимаете? Нас всех собрал цзя-лама по просьбе третьего господина. И в команде уже не имеет значения, кто какой вес имеет в обществе, у кого какой опыт. Есть заказчик, третий господин, есть цзя-лама, который отбирает команду по заданным параметрам. Таковы правила. Если хочешь получить свою долю хабара, должен правила соблюдать. Он — уважаемый человек, но в команде мы все равны, и он ничего с этим не поделает. Однако... — Паньцзы запнулся, — мы должны быть осторожны с этим стариком. Он лишь на первый взгляд старый, слабый и одинокий. Но у таких людей всегда есть туз в рукаве и верные люди."

"Не понимаю я твоего третьего господина! — возмущенно вскричал Толстяк. — Он намеренно путаницу всегда устраивает? Если этот человек опасен, я думаю, нам не осторожными надо быть, а сразу его обезвредить. Давайте так и поступим."

Паньцзы покосился на дверь: "Толстяк, хватить чушь городить! Третий господин зачем-то взял именно Чэнь Пи, значит, так было надо. И мы должны не думки свои думать, а понять, чем он будет полезен. В любом случае он уже старый и не так хорош, как был в молодости, а нас четверо. Если потребуется, справи... ой-ой!"

Он не успел договорить: с верхней полки свесилась рука Молчуна, и его пальцы изо всей силы ущипнули Паньцзы за плечо. Тот стиснул зубы от боли, но замолчал, а мы с Толстяком, обалдев, наблюдали эту сцену. Паньцзы не особенно любил Молчуна, он как раз собирался разразиться гневной тирадой, когда дверь скрипнула и вошел Чэнь Пи.

Переглянувшись, мы поспешно отвели глаза и сделали вид, что старательно играем в карты. Со стороны это, наверно, было похоже на реакцию студентов, которые прячут шпаргалки, увидев вошедшего преподавателя.

Старик молча посмотрел на нас и улегся на свое место. Но понять, спит он или просто лежит с закрытыми глазами, было нельзя.

Теперь, когда Чэнь Пи находился в купе, обсуждать что-то мы не могли, пришлось сосредоточиться на игре, чем мы и занимались почти все оставшееся время. Казалось, минуты и часы тянутся бесконечно долго, наш поезд прибыл в Шаньхайгуань на следующие сутки около полуночи.

Шаньхайгуань — это первая застава Поднебесной(7), одно из первых монументальных сооружений в древнем Китае, которое отреставрировали в 1986 году. До следующего рейса оставалось около двух часов, и Толстяк заявил, что желает пойти туда и осмотреть достопримечательность, как нормальный турист. Но я охладил его пыл, напомнив, что сейчас ночь, луны на небе нет, и даже птицы спят. И мы проследовали в зал ожидания.

Был канун Праздника весны(8), на вокзале даже ночью было много людей, в зале стоял неприятный запах. Некоторые пассажиры в ожидании своих рейсов спали не только сидя, но и на полу, нам приходилось идти осторожно, чтобы не наступить на кого-нибудь. Те, кто не спал, хаотично передвигались по вокзалу, толпа разделила нас. Молчун и Чэнь Пи предусмотрительно убрались от людей подальше. Толстяк заметно выделялся, толкаясь, отдавливая ноги и громко ругаясь при этом. Я хотел позвать всех поближе и уже поднял руку, но Паньцзы потянул меня в сторону и усадил рядом с собой.

Я был удивлен такому поведению, хотел вырваться, но он удержал меня: "Сидите тихо! На облаву похоже."

Поняв, в чем дело, я перестал сопротивляться, сел рядом. Со всех сторон двигались люди, я заметил в толпе несколько человек в милицейской форме, которые проверяли у пассажиров документы.

Опустив голову, я тихо на диалекте Ханчжоу ответил: "По-моему, никакая это не облава. В Ханчжоу постоянно так документы проверяют на вокзалах и в аэропорту. Снаряжения у нас с собой нет, документы в порядке. Чего нам бояться?"

Паньцзы кивнул головой, указывая на пару неприметных мужчин в штатском и сказал: "Смотрите внимательно. У входа стоит охрана. В толпе много сотрудников милиции в штатском. Зачем для проверки документов сотрудники без формы? Они кого-то ищут. Так что голову опустите и не привлекайте внимания."

Но совет Паньцзы запоздал. Вглядываясь в толпу, я заметил знакомое лицо: зажатый толпой человек пристально смотрел в нашу сторону. Я пытался вспомнить, где его видел, когда мужчина вырвался из толпы с криком, указывая на меня: "Вот! Вот они!"

Когда он поднял руки, я увидел блеск наручников на запястьях. Что за ерунда творится? И тут я вспомнил: разве это не брат Чу? Всего два дня прошло, как мы не виделись, его уже арестовали?

"Бежим! Нечего кота за яйца тянуть!" — толкая меня в спину, торопил Паньцзы. Следом за нами устремились несколько людей в штатском, крича: "Стоять!"

Мы неслись, сломя голову, перепрыгивая через сидения, расталкивая людей. Перед Паньцзы толпа расступалась, а вот мне все пытались преградить дорогу. Неужели я выгляжу таким заморышем, что всем вот прям сейчас надо под ноги мне кинуться?

Заметив, что мне перегородили путь, в мою сторону направился и человек в форме. Но тут внезапно разбилась лампа прямо над моей головой. Толпа шарахнулась в сторону, преграждая дорогу сотруднику милиции. Затем разбилась еще одна лампа, и я, воспользовавшись этой заминкой, как нашкодивший котенок, прополз между ногами столпившихся вокруг людей и бросился к дверям. Но меня кто-то схватил за шиворот и потащил в сторону. Это был Паньцзы, который жестом показал, что надо идти к железнодорожным путям.

Лампы в зале словно взрывались, одна за другой, становилось все темнее и темнее, осколки стекла падали пассажирам на головы и уже устилали пол. Вокруг стоял нескончаемый шум: крики, плач детей, топот множества ног. Толпа хлынула к выходу, мы постарались влиться в этот поток, который вынес нас наружу.

Я увидел Толстяка, который жестами показывал, что с ним все в порядке. Хотел спросить о Молчуне, но тот внезапно оказался рядом, словно призрак. Пробравшись к нам сквозь толпу, Толстяк спросил Паньцзы: "Похоже, ваш цзя-лама сломался и сдал куай-цзы(9). Что делать будем?"

"Этот сын черепахи так просто и быстро раскололся! — Паньцзы был в бешенстве. — В этом мире нельзя никому доверять. Если мне выпадет такой шанс, я этого колобка надкусанного прибью."

"Это если шанс выпадет, — перебил его гневную тираду Толстяк. — Сейчас-то нам что делать?"

Паньцзы почесал в затылке, что именно сейчас делать, он не знал, потому обернулся ко мне. А я что, самый умный, да? Открыв рот, чтобы выругаться, я не успел слова сказать, Молчун положил мне руку на плечо и предложил: "Пошли за стариком."

Мы оглядели толпу. Чэнь Пи с невозмутимым видом стоял неподалеку, окруженный группой людей средних лет. До этого я их не замечал, но сейчас они смотрели на Чэнь Пи, как на своего господина.

Молчун без лишних слов пошел к ним. Мы поняли, что сейчас не время вопросы задавать и отправились следом. Чэнь Пи увидел нас и подал знак своим людям, и они словно растворились среди потока людей. Сам Чэнь Пи, жестом попросив нас следовать за ним, пошел прочь.

Слившись с толпой, мы, наконец, покинули вокзал Шаньхайгуань, погрузившийся в темноту, и направились в парк. Там мы остановились, переглянулись: выглядели мы сейчас совсем не лучшим образом, все шло не по плану. Я-то надеялся, что под руководством брата Чу нам даже думать не придется. Предположить не мог, что за такое короткое время этого плешивого дурака арестуют, да еще он самолично пальцем на меня покажет. И толку с того, что третий дядя столько лет знал его? Кажется, он сильно ошибся в своем человеке.

Мы присели на траву, чтобы немного отдохнуть. Чэнь Пи посмотрел на нас, усмехнулся и хриплым голосом сказал: "И это с вами я должен найти девять драконов, несущих Ши императора Восточной Ся(10)? У Саньсин из ума выжил?"

Примечания переводчика

(1) "По плану старика". В оригинале говорится о 老头 — старик, пожилой человек. Это выражение может относиться как к брату Чу, который знакомил пятерых членов команды с планом третьего дяди, или самому третьему дяде, так и к Чэнь Пи. Но, если учитывать контекст, речь идет о брате Чу, хотя он не старик вроде, а средних лет человек.

(2) Шаньхайгуань,山海关 — самая восточная застава Великой Китайской стены, находится в г. Циньхуандао в провинции Хэбэй.

(3) Дуньхуа ,敦化 — городской уезд в провинции Цзилинь, что на северо-востоке Китая на границе с Северной Кореей

(4) Держащий ковш, 捉斗, чжодоу, дословно можно перевести "ловить и драться", но иероглиф имеет устоявшееся книжное значение "держать в руках" (в смысле, управлять, руководить, держать бразды правления). "Держащий ковш" — это руководитель, объединяющий группу людей, следующих определенной цели. Иероглиф斗 (доу, ковш) имеет множество значений, появившихся еще в древности, в том числе, он обозначает "ковш" (используется как буквально, так и метафорически, например, в астрономических терминах). Ковш в космогонической мифологии Китая имеет символические значения "объединения" (зачерпнул, собрал вместе), потому иногда выступает, как метафора. В жанре китайского авантюрного романа писатели давно создали литературный сленг даому. И слово "ковш" постоянно используется даому, так как символизирует созвездие Большой Медведицы, знаковое в погребальном фэн-шуй. Так, северных даому в "Записка часто называют "северными ковшами" бэйдоу.

(5) Цзя-лама 夹喇嘛, - значение этого сленгового выражения сложно перевести дословно. Цзя — поддерживать со всех сторон, поддерживать тайно. Почему для сленга выбрали слово "лама" — тоже трудно объяснить. Скорее всего, это связано с немногословностью монахов, которая требуется и от организаторов криминального бизнеса. Самый близкий по смыслу перевод цзя-ламы — посредник. Но позже появится еще несколько типов криминальных посредников. Поэтому в переводе будет использоваться оригинальное звучание этих терминов.

(6) Большая двойка D,锄大D - разновидность известной китайской карточной игры "Большая двойка" или японской дайфуго, чем-то напоминающей покер.

(7) 天下第一关, «Первая застава в Поднебесной» - это знаменитое название древнего исторического города Шаньхайгуань. Как мощная застава, которая обладала ключевой позицией, Шаньхайгуань являлся также узловым пунктом сообщения между севером и северо-востоком Китая. В древности люди называли его «несравнимым ключевым постом двух столиц, первой заставой Великой стены». Во-первых, он является самой крайней заставой восточной части Великой китайской стены. Во-вторых, город защищен горами и омывается морем, что давало ему возможность держать ключевую позицию и быть неприступным.

(8) Канун Праздника весны. Китайский новый год, который после 1911 года в дословном переводе называется Праздник весны (春节), с давних времен является главным и самым продолжительным праздником в Китае и других странах Восточной Азии. На этот период приходится сезон путешествий китайцев, который называется называется Чуньюнь (春运). Хоть это и называется туристическим сезоном, но на самом деле китайцы просто стараются в это время вернуться домой, соблюдая традицию воссоединения семьи в новом году.

(9) "Цзя-лама сломался и сдал куай-цзы". Дословный перевод этой фразы для непосвященного звучит, как полный бред "цзя-лама сломал и сдал палочки для еды. На самом деле куай-цзы (筷子) — это название человека, который руководит организацией ограбления могил. В данном случае куай-цзы — это третий дядя, которого сдал правоохранительным органам брат Чу. Среди куай-цзы есть своя иерархия: текуайцзы (железные палочки для еды) — главарь, самый главный, авторитет, куайцзы-тоу — подручный текуайцзы.

(10) Девять драконов, несущие Ши, 九龙抬尸—дословно переводится "девять драконов, несущие мертвеца". Однако, у иероглифа 尸 есть особое значение, которое применяется только в ритуальных похоронных обрядах: лицо, представляющее умершего предка во время жертвоприношения; изображение предка (божества); ритуальная статуя; икона. Это значение было выделено в период Чжоу. Сначала это был человек, приносимый в жертву, чтобы сопровождать умершего. В более поздние периоды человека стали заменять изображениями и скульптурами. В таком контексте перевод будет звучать "девять драконов, несущие господина", однако, в русском языке слово "господин" не передает значение иероглифа полностью.

Часть 1. Глава 10. Деревня Иншань

И так проблем выше крыши, а тут еще и старикан отругал, как последних малолеток. Настроение упало ниже некуда. "Господин, ты ошибаешься, — возмутился Толстяк. — Я понимаю, что ты расстроен, но это не повод срывать на нас зло. Если у третьего господина проблемы с головой, мы-то тут при чем? И как ты можешь винить нас в произошедшем. Я не первый день в бизнесе и могу тебе сказать, что уходить от облавы — дело обычное."

Подумав, что Толстяк слишком много лишнего болтает, я остановил его и подмигнул. Не знаю, как отреагирует на эту отповедь Чэнь Пи. Но вот Паньцзы точно плохо переносит нелестное мнение о третьем дяде. Ему достаточно и этой пары фраз, чтобы обидеться, а если продолжать в том же духе, драки не избежать.

Толстяк, увидев мое недовольное выражение лица, закрыл рот и закурил. Паньцзы обратился к Чэнь Пи: "До сих пор наши семьи часто пересекались в деле, и никогда не было никаких проблем. Сейчас не время искать виноватых. Вы здесь самый старший и должны делиться своей мудростью, а не перекладывать вину на всех, кто под руку попался. Так вышло, что цзя-лама сдал куай-цзы. Что вы думаете об этом? Мы бы хотели услышать ваше мнение и совет."

Толстяк вытаращил глаза, всем своим видом говоря: зачем мне его слушать? Но я понимал, что у Паньцзы есть причины так вежливо разговаривать с Чэнь Пи, поэтому поспешил обнять Толстяка и успокоить, по-дружески похлопывая по спине.

Чэнь Пи сощурил глаза и внимательно посмотрел на Паньцзы. После долгого молчания он ответил: "Если вы понимаете наши правила, я вам кое-что объясню. На тот рейс, куда мы должны были попасть, путь закрыт. Но у меня есть запасной вариант. Хотите со мной — следуйте без разговоров. Если не верите мне — можете возвращаться домой, удерживать не буду! Одно вам скажу: добраться до места назначения не так-то просто. У Саньсин потому и пришел ко мне, чтобы я, старик, поддержал вас своим советом и опытом. Можете быть уверены, никто в мире, кроме меня, не сможет добраться туда, куда вы направляетесь."

Толстяк усмехнулся: "Ой, старик, только пугать нас не надо! Думаешь, я, Толстяк, мелкий фраер в мамкиной кофте? Говорю тебе, мы луну с неба добудем и черепаху в море поймаем(1) Надо будет, откопаем ночной горшок Нефритового императора и вверх дном перевернем. И что такое твои девять драконов, несущих Ши? Чем они такие особенные и опасные? Зато вот этот парень, — Толстяк указал на меня, — смог набить морду цзунзцы и уйти живым. Знаешь, кто он? Он внук Собачьего императора из Чанша. Когда он был в Шаньдуне..."

Я ущипнул его за руку, пытаясь остановить, и сказал, с улыбкой обращаясь к Чэнь Пи: "Господин, не слушайте его. Если этот парень что-то говорит, можно верить лишь половине сказанного."

Чэнь Пи быстро взглянул на меня: "Ну правду-то он сказал. Я знаю, что ты — внук Старого Пса У. Я пил байцзю(2) с твоим отцом, когда ты родился, так что можешь называть меня дедушкой."

Старый Пес У — так звали в Чанша моего деда, многие его хорошо знали. И дед часто упоминал Чэнь Пи, рассказывая, что имел с ним дела. Это меня немного успокаивало. Я поспешил кивнуть в ответ, обратившись к Чэнь Пи неформально: "Хорошо, четвертый дедушка."

Он странно улыбнулся, словно не ожидал такое услышать от меня. А Паньцзы посчитал, что сейчас самое время вернуться к обсуждению создавшейся ситуации: "Дедушка Чэнь, что же нам теперь делать? Должны ли мы сейчас найти место для ночлега или..."

Закончить он не успел, вдалеке послушались один длинный и два коротких гудка автомобиля, и Чэнь Пи перебил его: "Машина прибыла. Ваше дело решить: идете вы дальше со мной в горы или остаетесь. Кто согласен идти, следуйте к машине."

И он уверенно направился прочь, а мы переглянулись. "Этот старик явно готовился заранее и очень тщательно, — пробормотал Паньцзы. — И будь я проклят, но похоже, он предполагал подобные изменения плана. Не удивлюсь, что именно он сдал лысого. Люди, которых послали в Дуньхуа со снаряжением, должно быть, залягут на дно, так что на него можно не рассчитывать. Если так, что действует он очень жестко. Но я должен выполнить то, что просил третий господин. А что будете делать вы — решайте сами." И он уверенно направился следом за Чэнь Пи.

Молчун покосился на нас с Толстяком и, не говоря ни слова, тоже пошел к машине.

В парке остались только мы с Толстяком, в недоумении смотря друг на друга. "Кстати, — спросил он, — что этот старикан говорил о девяти драконах, несущих тело императора Восточной Ся?"

"А мне почем знать!" — отмахнулся я.

Толстяк затушил сигарету, подумал немного и решительно сказал: "Тогда давай догоним его и спросим."

Я рассмеялся, кивнул, и мы отправились за остальными.

Те люди, которых я видел вместе с Чэнь Пи на вокзале, крутились рядом. Видимо, это они организовали новый транспорт: нас поджидал цзефан. Мы забрались в кузов, спрятавшись за горой товарных ящиков, и грузовик выехал из Шаньхайгуаня на провинциальное шоссе, направляясь прямо в Эрдаобайхе(3).

В грузовике было темно, и я проспал всю дорогу до полудня следующего дня. Спать в машине не так удобно, как в поезде, погода здесь холоднее, чем в Ханчжоу, брезент не спасал от ветра, и проснувшись, я не мог унять дрожь от холода.

Чэнь Пи завернулся в армейскую шинель, иногда его лицо казалось усталым, но он не показывал усталости. Я мог только удивляться его стойкости: одной ногой уже в могиле, а держится, как заправский солдат.

По дороге мы обсудили дальнейший маршрут. По информации, которую предоставил брат Чу, из Дуньхуа мы должны были рейсовым автобусом добраться до Эрдаобайхе. Там нас ждал проводник и отправленное братом Чу снаряжение. Далее нам надо было отправиться в деревеньку Лицзыгоу, где нас встретит другой проводник, который даст нам информацию о пункте назначения и проводит туда. А потом уже придется соображать самим, что да как.

Но в Лицзыгоу мы сейчас ехать не можем — если брат Чу арестован, вполне вероятно, он слил весь план, и там нас может ждать засада. Из Эрдаобайхе надо будет ехать, минуя Лицзыгоу. Подумав, мы решили ехать напрямую к месту назначения: дальше есть другие деревни, где можно уточнить информацию и определить маршрут.

Придется обходиться без той информации, которой нас мог снабдить брат Чу о дороге к Небесному дворцу. Конечно, будет намного сложнее, чем планировалось. Нам известно лишь, что Небесный дворец находится в Чанбайшане. Плоскогорье огромно, часть его находится в Северной Корее, поэтому обследовать все просто нереально. Но если мы должны были часть маршрута проделать от Лицзыгоу, значит, пункт назначения должен быть рядом с этой деревней. Найдем другую деревню поблизости, там попробуем найти информацию об древних поселениях или гробницах, имеющихся поблизости и составим новый план.

Как запланировали, мы прибыли в Эрдаобайхе. Четверо подручных Чэнь Пи достали снаряжение. Сначала я был удивлен: вокруг сплошные облавы и засады, а эти люди, не моргнув глазом достали все, что требуется. Прямо волшебники, не иначе. Но, когда я осмотрел это самое снаряжение, почувствовал себя полным дураком. Это что за мусор они принесли? Ни лопат, ни оружия, зато огромное количество упаковок гигиенических прокладок Хушубао(4). Еще там были веревки, обычные инструменты, походная еда, большой мешок перца, тазы для умывания и другие предметы первой необходимости. Ничего необычного, такое ощущение, что мы в туристический поход собрались.

Толстяк ехидно поинтересовался, что происходит? Мы будем оказывать гуманитарную поддержку трудящимся женщинам или что-то в этом роде? Чэнь Пи даже не удосужился объяснить, заявив, что мы все поймем, когда придет время.

Четыре дня спустя мы прибыли в деревню Иншань, от которой до леса, покрывавшего седловину Чанбайшаня, рукой подать. Удивительно, как по этим горным дорогам мы проехали на грузовике без проблем. На некоторых участках серпантина в тридцати сантиметрах от грунтовой дороги начиналась пропасть. Стоило чуть отпустить руль — и от нас остались бы одни ошметки на скалах. Оказалось, нам еще повезло. Местные жители рассказали, что раньше в этой деревне был пограничный пост, потому сюда проложили хоть такую дорогу. Иначе добираться пришлось бы по снежной целине на санях. Чужакам жители деревни не удивились: сюда иногда заглядывают туристы, путешествующие на автомобилях.

В Эрдаобайхе к нам присоединились три человека четвертого господина. Вел грузовик здоровенный мужик Лу Фэн. С ним в кабине сидел Хуа Хэшан(5), который носил очки, а все его тело было покрыто шрамами от ножа. Третий ехал с нами в кузове, на вид ему лет тридцать, тот еще болтун по имени Е Чэн.

Выйдя из машины, мы засмотрелись на великолепный вид заснеженных гор. Я пытался найти то место, которое видел на картинах в подводной гробнице, но очевидно, отсюда его не видно. И вообще все горы мне казались одинаковыми.

Чэнь Пи сказал, что найти самого дракона легко, а вот определить место гробницы сложнее, потребуется использовать геомантию. Согласно "Похоронным сутрам"(6), на дракона охотились три года, на поиск благоприятного места — десять лет. Процесс был очень долгим и сложным: найти драконью жилу, обнаружить места скопления ци, определить координаты глаза дракона. Но мы уже знаем, что голова дракона находится в горах Чанбайшаня, добравшись туда, сможем определить конкретное расположение гробницы. Проблема заключается в том, как попасть в горы. Чанбайшань — плоскогорье, высота пиков невелика, но тропы тут не хоженые: охота в заповеднике запрещена, сборщиков трав заснеженные вершины не интересуют. Проводника найти будет трудно.

В деревне не было гостевого дома, где можно остановиться. Пришлось зайти в сельком и попросить о помощи секретаря деревенского парткома. Он с энтузиазмом нашел нам временно пустовавший деревянный домик, который обычно использовали егеря, когда делали обход. Мы заплатили и отправились обустраиваться, планируя провести в деревне несколько дней. Нам удалось найти лошадей, сложнее было с проводником. После долгих поисков нашелся бывший корейский солдат Шуньцзы, готовый сопровождать нас.

Новый проводник рассказал нам, что обычно люди не поднимаются в горы, когда там лежит снег. Ветер в этом районе переменчивый, тропы заметает каждый день, чтобы подняться, надо прокладывать новые. Изредка туда заходят военные для патрулирования. Он может провести нас, но, когда пересечем снеговую линию(7), нам придется слушаться его беспрекословно.

Мы были согласны, договорились о цене и занялись подготовкой. Шуньцзы попросил прикупить кое-что из снаряжения, а затем мы отправились в горы: вереница из девяти человек и четырнадцати лошадей медленно углублялась в лес у подножья гор.

Пейзажи Чанбайшаня прекрасны. Даже зимой тут не преобладает лишь белый цвет. Когда оказываешься на высоте, уже нет времени любоваться, все мысли и усилия направлены на то, чтобы не сорваться. Но пока мы еще были внизу, могли восторгаться величием неба, куда устремляются горные вершины, переливаясь разными оттенками в свете солнца.

Чанбайшань — это вулканическое плоскогорье с большим количеством горячих источников и небольших озер. В четырех часах пути от деревни Иншань расположено озеро Агайси, что по-корейски означает "Девичье озеро". Туда часто захаживают лесорубы. Вода там похожа на зеркало, на нем нет ни следа ряби, и в этом холодном зеркале отражаются величественные вершины Чанбайшаня.

Чтобы Шуньцзы ничего не заподозрил, мы прикинулись туристами, наделали кучу снимков на фоне озера и лишь потом отправились дальше. Довольно быстро мы добрались до подножья горного хребта. Чем дальше шли, тем круче становился склон. Через какое-то время идти стало совсем трудно: крутизна склона приближалась к шестидесяти градусам, деревья же росли вертикально к подножью. Каждый шаг давался с трудом. Шуньцзы сообщил, что чуть выше по склону будет заброшенная пограничная застава. Сейчас там никого нет, и мы может переночевать, а завтра уже пересечь снеговую линию.

Озеро Агайси оказалось далеко внизу и сейчас напоминало огромный бассейн, окруженный лесом. И в этот момент мы заметили, что у берега озера появилась вереница людей. Не надо было приглядываться, чтобы понять: их гораздо больше, чем нас.

Удивляясь, кто бы это мог быть, Толстяк достал бинокль, посмотрел вниз, затем протянул его мне со словами: "У нас проблемы."

Примечание переводчика

(1) "Черепаху в море поймаем" — идиома, обозначающая "можем сделать невозможное возможным".

(2) Байцзю,白酒 — традиционный китайский алкогольный напиток, аналогичный русской водке.

(3) Эрдаобайхе ,二道白河 — город у подножия гор Чанбайшань, откуда обычно отправляются туристические группы в заповедник.

(4) Хушубао — известный в Китае бренд средств индивидуальной гигиены.

(5) Хуа Хэшан — возможно, это не имя, а прозвище "монах Хуа" (华和尚)

(6) Похоронные сутры,葬经 – похоронный канон, похоронная книга, книга захоронений. Первое, что приходит на ум — классическая "Книга захоронений" Го Пу, которая опирается на гораздо более ранний текст, принадлежащий перу Мастера Синего Ворона, и что, возможно, некоторые принципы, описанные в "Книге", опираются на устные или письменные традиции. В "Записках" довольно часто встречаются цитаты именно оттуда. Самые первые упоминания о "Книге захоронений" встречаются не раньше династии Тан (IX век). Возможно, так же, что это часть "Да цзан цзин", китайская Трипитака, начало создания которой датируется II в. н.э. Это может быть также конфуцианская "Книга ритуалов" (И Ли), датируемая эпохой Чжоу.

(7) Снеговая линия — уровень земной поверхности, выше которого накопление твёрдых атмосферных осадков преобладает над их таянием и испарением.

Часть 1. Глава 11. Затруднительное положение

Подъехав на лошади к Толстяку, я посмотрел в указанном направлении и сквозь редкие деревья увидел, что внизу у озера суетятся человек тридцать. Лошадей я насчитал около полусотни. Прямо целый кавалерийский полк.

Эти люди ставили палатки на берегу, вероятно, готовились к ночевке. Один из них настраивал портативную радиостанцию. Руководила всем женщина. Присмотревшись в бинокль, я узнал ее: это была не кто иная, как А Нин, с которой нам довелось работать в Хайнане.

Вот же зараза! Эта женщина тоже пришла сюда, значит, наши выводы верны. Третий дядя пытался задержать именно ее группу. Вот только ума не приложу, что компания по подъему затонувших судов делает в горах.

Хуа Хэшан, увидев вереницу лошадей внизу, переменился в лице и тихо спросил Чэнь Пи, что теперь делать.

Старик покосился на него, презрительно улыбнулся и сказал: "Это хорошо. Значит, мы не ошиблись с маршрутом. Продолжаем идти вперед, а эти пусть вас не беспокоят."

Я снова посмотрел в бинокль в надежде найти третьего дядю, но его нигде не было. Если он попал к ним в руки, то маловероятно, что ему позволят свободно разгуливать на свободе, скорее всего его держат в одной из палаток.

Больше всего меня беспокоило вооружение этой группы: я насчитал пять или шесть видов винтовок, кроме этого, у всех были спутниковые телефоны и много другого продвинутого оборудования. Толстяк, оценив всю эту амуницию, возмущенно обратился к Чэнь Пи: "Господин, вот отчего оружие не купили-то? Сами видите, наши конкуренты неплохо вооружены. И как нам с ними справится, если придется столкнуться? Будем тазами вместо щитов закрываться и подожжем прокладки, чтобы дымом отпугнуть?"

Чэнь Пи взглянул на него и отмахнулся, улыбаясь: "В нашем бизнесе главное — не количество людей и оружие. Ты все поймешь, если последуешь за мной, но лишь после того, как пересечем снеговую линию."

Мы все время старались говорить на местном диалекте, потому что наш проводник плохо понимал пунтухуа. И сейчас тоже: нас не заботило, что он может подслушать. Он же много лет был проводником и прекрасно знает, что подслушивать не хорошо, а если уж и услышал что-то, то язык за зубами держать надо, иначе и головы можно лишиться.

Продолжив восхождение, мы скоро увидели перед собой полуразрушенные деревянные дома и литые ворота с лозунгом "Территория Родины священна и неприкосновенна."

Шуньцзы сказал, что тут была станция снабжения, обслуживающая пограничные заставы выше снеговой линии. Но после очередных переговоров с Северной Кореей несколько постов были перенесены, другие вообще закрыты(1) и это место, а также заставы за снеговой линией пустовали. Теперь у нас была возможность лично убедиться в открытости границы.

Этой ночью нам было не до разговоров: надо как следует выспаться и встать пораньше, чтобы опередить наших конкурентов. Шуньцзы считал нас слишком странными, мало кто из его клиентов был так легок на подъем, но вопросов он не задавал, все-таки мы ему хорошо заплатили.

Утром, когда мы встали, погода испортилась: сильно похолодало и пошел снег. Для южан такой климат слишком жесткий. За исключением Толстяка и Е Чэна, все сильно мерзли и не могли согреться, даже двигаясь.

Приблизившись к снеговой линии, мы, наконец, увидели плотный снежный покров на земле. Сначала он был неглубоким и с проталинами, но по мере подъема толщина снега становилась все больше. Лес постепенно редел, зато чаще на дороге стали попадаться камни. Чэнь Пи сказал, что это следы строительства прошлых лет.

К полудню все вокруг стало белым-бело, мы уже проваливались в снег по колено. Шуньцзы вел впереди лошадь, чтобы расчистить тропу. Внезапно подул сильный ветер, проводник посмотрел на небо и предложил: "Давайте сегодня дальше не пойдем: ветер будет только крепчать, в таких условиях подниматься будет опасно."

Чэнь Пи был недоволен, но махнул рукой, соглашаясь. Мы остановились на привал, перекусили сухим пайком. Некоторые прошли чуть вперед, чтобы осмотреться на местности.

Сейчас мы находились на гребне невысокой горы, отсюда можно было видеть тот лес, по которому мы шли сюда. Чэнь Пи вгляделся и указал нам на выделяющееся среди леса место, где деревья, казалось, росли ниже: "В древности строительный материал для гробниц старались брать поблизости. Видите, та часть леса похожа на старую вырубку. Наверное, сделали ее лет сто назад. К тому же, несмотря на сложности восхождения, тут нет серьезных препятствий вроде поваленных деревьев и каменных завалов. Значит, тут все было расчищено давным давно. Думаю, мы движемся в правильном направлении."

"Наставник, — обратился к нему Е Чэн с вопросом, — этот хребет насчитывает больше дюжины горных вершин. Путь к ним начинается отсюда. Как мы найдем нужную гору?"

"Будем внимательны по дороге, — ответил Чэнь Пи. — Главное, найти голову дракона. Там, где закончится драконья жила, будет логово дракона(2). Вершин тут и правда много, но драконова жила всего одна, если пойдем по ней — не должны ошибиться. В крайнем случае мне просто потребуется чуть больше времени, чтобы найти нужное место."

Проследив за взглядом Чэнь Пи, я увидел лишь верхушки деревьев, но саму старую вырубку так и не разглядел. Мне стало стыдно.

Я хотел спросить Молчуна, но когда обернулся к нему, заметил, что он смотрит в другую сторону, на заснеженную гору перед ним, взгляд был угрюмым, брови слегка сошлись на переносице, словно что-то его беспокоило. Я понял, что сейчас с ним бесполезно разговаривать. К тому же, игнорируя меня, он тут же направился к Толстяку, собираясь о чем-то побеседовать с ним.

Шуньцзы, услышав, что мы все равно собираемся идти вперед, лишь вздохнул, покачал головой и сказал, что дальше верхом двигаться уже нельзя, лошади могут только сани тащить, а люди — в санях или пешком. Плоскогорье Чанбайшань — удобное место для передвижения зимой, если только нет метели. Лошади, запряженные в сани, пройдут практически везде. Но если подует ветер и начнется метель, мы должны прислушаться к мнению проводника и остановиться. И возражений он не принимает.

Мы все согласно кивнули, сняли поклажу с лошадей, положили ее на сани, сами залезли туда же. Все были готовы отправляться, проводник, держа в руке хлыст, указал направление, и лошади сразу же последовали за ним.

Поначалу езда в санях показалась мне даже комфортной, я уже как-то ездил в собачьих упряжках, почти то же самое. Но через некоторое время я начал замерзать, что вполне естественно: ветер был пронизывающий и холодный, а в санях приходилось сидеть неподвижно. Ноги, казалось, настолько заледенели, что стукни ими друг о друга — рассыплются осколками.

Да и дорога постепенно становилась не такой ровной. Толстяк несколько раз умудрился вывалиться в снег. Приходилось останавливаться и ждать, пока он нас нагонит.

Мы ехали до тех пор, пока небо не стало совсем серым. Ветер усилился, и лошади шли все медленнее и медленнее. Пришлось надеть защитные очки, чтобы смотреть вперед, не щурясь от снега. Невозможно было понять, откуда летит этот снег: с неба или с соседней горы. Ветер свистел в ушах, а стоило открыть рот, как потоки воздуха проникали чуть ли не в глубину легких. Как сказал Толстяк, в такую погоду слова проклятья замерзают прямо в глотке.

Вдруг лошадь Шуньцзы, идущая впереди, остановилась. Я почувствовал смутное беспокойство: было всего два часа дня, а небо стало таким темным, словно сейчас сумерки. Подойдя к Шуньцзы, я заметил, как он хмурится.

На вопрос, что происходит, он недовольно ответил: "Ветер слишком сильный. И, кажется, здесь недавно сошла лавина: форма рельефа другая, я вокруг ничего не узнаю. Кроме того, вперед идти опасно. Снег выше по склону рыхлый и слишком глубокий, лошади увязнут по самую шею. Да и не пойдут они вперед. А еще под таким снегом бывают воздушные ямы, в которые легко провалиться, но очень трудно выбраться. Мы не можем идти дальше одной группой."

"И что же делать? — Паньцзы с тревогой посмотрел на небо. — Погода, и правда, оставляет желать лучшего. Может, нам вернуться?"

"Не уверен, — ответил Шуньцзы, оглядываясь. — Но если уж подул сильный ветер, то в этих местах метель может продолжаться дня два, не меньше. Сейчас мы практически в тупике. От станции снабжения ушли слишком далеко. Думаю, возвращаться уже поздно. А вот до пограничного поста осталось всего ничего. Если доберемся — сможем там переждать метель. Надо идти."

Толстяк опустил уши своей фетровой шапки и сделал неуверенный шаг вперед — и тут же провалился в снег по пояс. С трудом выбравшись, он смачно выругался: "Флаг мне в руку, ветер в спину и три пера бабушке в лысый череп! Это предки меня так за грехи мои карают!"

Надев снегоступы, мы шли против ветра и помогали лошадям тащить сани. Сейчас мы находились между двух хребтов в низине, которая хорошо продувалась со всех сторон. Не удивлюсь, если при таком ветре нас накроет лавиной. Шуньцзы сказал, что до пограничного поста около часа пути, но мы уже давно брели по снежной целине. То ли это мы такие медленные, то ли проводник с дорогой ошибся, но уже около шести часов вечера, а в поле зрения никаких постов нет.

Шуньцзы озирался обеспокоенно, не понимая, в чем дело. Остановившись, он получше осмотрелся и воскликнул: "Все кончено, я знаю, где этот пост!"

Мы подошли поближе, его лицо было перекошено: "Как я не понял! Тут сошла небольшая лавина, но этого оказалось достаточно, чтобы полностью засыпать пограничный пост. Он прямо тут, у нас под ногами. Неудивительно, что мы тут давно кругами ходим!"

Паньцзы вздохнул и пробормотал что-то вроде: "Остановите землю, я сойду на хрен!"

"И что нам, конь ты педальный, теперь делать? — заорал Толстяк, перекрикивая ветер. —Лошади дальше идти не смогут. Мы тут умереть должны, что ли?"

"Есть еще одна, последняя надежда, — Шуньцзы указал на гору. — Я помню, что поблизости должен быть горячий источник. Он находится в горном мешке(3). Температура воды в этом источнике очень высокая, и там должно быть тепло. Если сумеем туда добраться, то сможем переждать метель, еды у нас хватит. Насколько я помню, горный мешок расположен немного выше подножья горы, и вход в него не должно засыпать снегом. Но если мы его не найдем, то остается лишь одно: спускаться вниз и надеяться, что наша воля к жизни сильнее этой метели."

"Так ты еще и не уверен?" — рявкнул Толстяк, переставая доверять проводнику.

Шуньцзы покорно кивнул: "Да, я человек и могу ошибаться. Если не сможем найти вход в горный мешок, можете вычесть это из моей оплаты."

Вот уж действительно, дубина стоеросовая, вычтем из его оплаты... в следующей жизни, что ли?

Но что толку возмущаться? Собравшись с силами, мы медленно побрели следом за Шуньцзы. Небо темнело быстро, проводник связал нас всех веревкой, чтобы не потерялись в снежном вечернем сумраке. Мы даже перекликаться не могли, все звуки заглушал шум ветра. Только цепляясь за общую веревку можно было не потеряться.

Стекла моих защитных очков постоянно залепляло снегом, я не видел людей ни спереди, ни сзади, лишь цеплялся за спасительную веревку, иногда присаживаясь на корточки, чтобы передохнуть. Не ошибся ли Шуньцзы? Не умрем ли мы все тут?

Однако, наш проводник темпа не сбавлял, подтягивая за собой держащихся за веревку людей. Я не мог его видеть, но рывки веревки чувствовал. Должно быть, он привык к таким испытаниям и чувствует себя чуток получше, чем все мы.

Успокаивая себя, я продолжал с трудом двигаться вперед, когда вдруг увидел перед собой черную бредущую тень. Кто это, разглядеть я не мог. Сделав еще несколько шагов, тень наклонилась, словно хотела присесть, потом упала. Я собрал все силы и бросился вперед — это был Шуньцзы.

Из метели позади меня вынырнул Молчун и помог проводнику встать, но идти тот уже не мог. Мы подхватили его под руки и потащили вперед, не забывая натягивать веревку, чтобы другие не отстали.

Когда до нас добрался Толстяк и увидел состояние Шуньцзы, его лицо перекосилось от гнева: "Да что это за проводник такой? То с дорогой не разобрался, то в обморок падает раньше нас. И что нам теперь делать?" Он бы ругался и дальше, но ветер не давал говорить, унося все звуки вместе с летящим снегом.

Я огляделся. Боги! Ситуация совсем вышла из-под контроля. Завеса снега была такой плотной, что на расстоянии метра ничего нельзя было рассмотреть. Ветер швырял снег о скалы вокруг, закручивая его ледяными вихрями, не дающими даже голову поднять. Наши следы уже занесло, в этой метели мы были полностью дезориентированы и не знали, где юг, восток, запад или север. У всех ни кровинки в лицах не было. Чэнь Пи с трудом открывал глаза, кажется, он был почти без сознания. Даже если бы Шуньцзы продолжал нас вести, этот старик долго не подержался бы.

"Нельзя останавливаться, — сказал подошедший к нам Паньцзы. — Если остановимся, то точно умрем. Горячий источник должен быть поблизости. Если свяжемся веревками и разойдемся на поиски, можем обыскать местность вокруг. Кто найдет вход, подаст сигнал, натягивая веревку."

Мы последовали его совету. Понятия не имею, в какую сторону я брел, периодически теряя сознание, падал в снег, чувствуя, как немеет все тело.

Я видел много фильмов, в которых герои умирали в снегу, просто засыпая. Говорят, что от холода сильно хочется спать. Теперь я это испытал на собственной шкуре. Отчаянно напоминая себе, что надо двигаться, что стоять на месте нельзя, я пытался идти. Но с каждым шагом становилось все труднее, веки сами собой закрывались, словно налитые свинцом.

И когда совсем стало невмоготу, я услышал крик Толстяка. Ветер был слишком сильным, но ему удалось перекричать его шум. Правда, слов я не расслышал. Оглянувшись, я заметил его тень сквозь снежную завесу. И эта тень сразу исчезла. Молчун, бывший между нами, обернулся в сторону пропавшего Толстяка, оценил ситуацию и закричал: "Веревку отвязывай! Он провалился в снежную яму!"

Но ничего сделать мы не успели. Сначала провалился снег под ногами Молчуна, и он пропал из моего поля зрения. Веревка, привязанная к моему поясу натянулась, потянула за собой. Мы падали вслед за тяжелым Толстяком, нанизанные на веревку, словно виноградины на грозди. Не просто падали — катились, как санки с горки, не понятно куда. Этот сумасшедший полет длился недолго.

Когда я остановился, то не сразу смог открыть глаза: несмотря на защитные очки их залепило снегом. Откуда-то сверху послышался голос Паньцзы, который велел всем не двигаться. Он собирался обрезать веревку и спуститься к нам на помощь.

В этот момент я услышал, как Е Чэн закричал: "Подожди, подожди! Бля! Не спускайся. Посмотри, что там за хрень в снегу?»

Примечания переводчика

(1) "После очередных переговоров с Северной Кореей несколько постов были перенесены, другие вообще закрыты". Граница между Китаем и Северной Кореей достаточно специфична: нет ни постоянных патрулей, ни пограничной полосы. В принципе перейти эту границу достаточно просто было даже в прошлом веке. Это связано с тем, что в приграничных районах Китая проживает много этнических корейцев, которые имеют родню на другой стороне и периодически ходят в гости друг к другу. Причем, с такой же периодичностью, в зависимости от экономической и политической ситуации в обоих странах случаются массовые перебежки населения туда-обратно. Так во времена Мао Дзедуна в Корею ушло несколько сотне тысяч этнических корейцев, которых хорошо приняли на родине, а в 80-е годы началась обратная миграция. Особенно хорошо развита полузаконная торговля через границу (так называемые челноки). На данный момент граница больше охраняется со стороны КНДР, простым гражданам на другую сторону не перебраться. Но зато большее количество северных корейцев стало получать официальное право (загран.паспорта и визы), чтобы съездить в Китай.

(2) Логово дракона — еще один термин погребального фэн-шуй, гора, где скрещиваются драконовы жилы или заканчивается одна конкретная жила, место пригодное под могилу. Как правило, головой дракона является какая-то вершина, логовом дракона будет конкретное место на этой вершине, чаще всего пещера.

(3) Горный мешок или горная сумка — тип каньона, вершины которого почти сходятся между собой, практически образуя потолок с небольшой щелью. Иногда так называют пещеры с выходом на своде.

Часть 1. Глава 12. Стоногий дракон

Все еще не понимая, где нахожусь, я стряхнул снег с лица. Слушая крики Е Чэна, я заерзал и почувствовал, что мне в спину врезается острый камень.

Машинально я посмотрел в ту сторону, куда указывал испуганный Е Чэн. Сейчас мы все оказались на отвесном каменном склоне, в пяти-шести метрах от поверхности. От дальнейшего падения нас спасала веревка, зацепившаяся за скальный выступ. Весь склон был усыпан снегом и камнями, свалившимися вместе с нами. И из-под упавшего снега торчали несколько больших черных когтей.

У меня перехватило дыхание, и я инстинктивно вжался спиной в камень, глядя на эту когтистую лапу. Сугроб, образовавшийся из упавшего снега, был большой, но гораздо меньше черных когтистых пальцев, покрытых чешуей. Эта лапа напоминала огромный ковш экскаватора. Ниже торчали другие лапы, некоторые почти полностью укрыты снегом. Сначала я подумал, что это гигантская змея, зимующая в пещере, но присмотревшись, понял, что она больше похожа на многоножку.

Это создание было словно вмуровано в камень, не понятно, живое оно или мертвое. Я не мог разглядеть ни головы, ни хвоста, сложно было определить длину туловища. Удивительно, что здесь оказалось нечто подобное: выше снеговой линии встречается очень мало живых существ, тем более членистоногих и змей. Что это за существо? Глядя на размер когтей и их количество, я чувствовал себя очень неуютно.

Паньцзы продолжал настаивать на том, что надо спуститься, а Е Чэн не прекращал истерично кричать. Толстяк, глядя на него снизу, заграбастал в ладонь комок снега и швырнул в него, тихо ругаясь: "Псина сутулая, чего разорался? Хочешь эту тварюшку разбудить?"

Я огляделся. Это должно быть узкое ущелье, так называемый горный мешок, полностью засыпанный лавинами. Но из-за хаотичного нагромождения камней и скальных выступов снег сходящих лавин ложился не равномерно и плотно, а образовывал снежные ямы. Толстяк попал в одну из них. Падающий вместе с ним снег и камни, словно цепная реакция, вскрыли и другие снежные ямы, и нас утащило в ущелье. Причем, снег сверху продолжал сыпаться. После обнажения таких снежных ям возникает эффект зыбучего песка: снег и камни будут падать вниз до тех пор, пока не закроют обнажившиеся снежные ямы. В горах этот процесс так же стремителен быстр, как и в пустыне. Многие группы альпинистов погибали в таких снежных ловушках за считанные секунды.

К счастью, то ли снег над нами был не таким рыхлым, то ли мы так хорошо примяли его, когда падали по очереди, связанные веревкой, но нас до сих пор не засыпало полностью. Кроме того, склон закрывал нас от ветра, тут было не так холодно, как наверху. Я смог наконец свободно вздохнуть и спустился чуть пониже. Скала, куда мы упали, была крутой, но сплошь покрыта камнями и выступами. Некоторые выступы были величиной с хороший грузовик, камни разных размеров, от огромных валунов, до маленьких булыжников, не больше теннисного мяча. Благодаря им, по склону можно было передвигаться, используя камни и выступы в качестве ступенек.

Паньцзы и Молчун уже отвязали веревку и спрыгнули вниз, спровоцировав небольшую лавину. Они приземлились на гору снега и откатились к подножью склона. Осторожно двигаясь на цыпочках, они приблизились к черному телу и дотронулись до когтей. Мы все задержали дыхание.

Через несколько минут Молчун и Паньцзы выпрямились, явно успокоившись. Они переглянулись, Паньцзы пожал плечами и сделал знак остальным, что можно спускаться.

Пока я в недоумении соображал, что произошло, Толстяк отвязал веревку и скатился вниз. Молчун смел снег с камней, обнажая стены и резной пол. Оказалось, что когти принадлежали каменному дракону, вырезанному в скале. Он был сделан настолько искусно, что присыпанный снегом выглядел совсем как живой. Казалось, он только что свернулся кольцом, но в любой момент может выпрямиться.

Мы спустились один за другим. Чэнь Пи, рассмотрев дракона поближе, переменился в лице. Пошатываясь, опираясь на руку Хуа Хэшана, он подошел к скульптуре и коснулся ее.

Этот дракон был особенным, у него было не четыре лапы, как обычно, а гораздо больше, что делало его похожим на многоножку. Очевидно, что эту скульптуру нельзя было соотнести с какой-либо народностью центральных равнин(1). Скорее всего, это творчество одного из кочевых народов, которые представляли дракона именно так.

"Почему этот дракон такой уродливый? — спросил меня Толстяк. — Похож на злобного червяка, выглядит уродливее, чем драконы на стене Запретного города(2). Скульптор был криворукий?"

"Если не знаешь, не говори ерунды, — ответил Хуа Хэшан. — Это не украшение для дворцовых стен, а стоногий дракон. Так изображали драконов в эпоху ранней Восточной Ся(3). Драконы в древнем Китае имели весьма разнообразные формы. У привычных тебе драконов вообще свиной пятачок вместо носа."

Эволюция китайских драконов очень интересна. В ранних мифах и легендах драконы были существами земными и умели только ползать, подобно змее. Грубо говоря, хотите создать дракона — возьмите змею, пришейте ей голову любого другого зверя, и готово. Получался тотем-химера(4). Драконы разных народностей, естественно, отличались. Но постепенно малые народности сливались, смешивались и черты их тотемов. Широко распространившаяся ханьская культура впитала в себя наследие той же Восточной Ся, образ ханьского дракона тоже объединил в себе черты драконов других народов — так возник знакомый нам паньлун(5).

Но этот дракон был удивительным: ему не только голову изменили, но и ног добавили побольше. Химера змеи и сороконожки? Странное сочетание, такое создание не внушает божественный трепет, не кажется могущественным, зато рядом с ним очень неуютно. Членистоногие вообще часто вызывают у людей разные виды фобий. Конечно, сто ног — это удобно, практично, но странно.

Выслушав лекцию Хуа Хэшана, Толстяк улыбнулся: "Брат мой, покрытый шрамами, нельзя ли объяснять все попроще, я же не настолько образован. Получается, эта каменная скульптура относится к эпохе Восточной Ся?"

Хуа Хэшан кивнул, осмотрел резьбу по камню, посмотрел на вершину скалы и задумался: "Да. Но не могу понять, откуда взялся камень, из которого вырезали этого дракона."

К этому времени снаружи совсем стемнело. Мы включили фонари и убрали снег. Камень, в котором был вырезан дракон, представлял собой огромную, почти плоскую плиту высотой метров пять и шириной три метра, прислоненную к склону. Этот черный минерал отличался от скальной породы.

Я пригляделся к краю плиты, где явно были следы разлома: "Возможно, этот дракон упал сверху. Четвертый дедушка прав, место, куда мы направляемся, должно быть на вершине. Заметьте, что форма дракона асимметрична. Так должен выглядеть один из двух драконов, играющих с жемчужиной(6). Где-то должен быть второй дракон, обычно их вырезали симметрично, зеркально, по обе стороны от входа."

Чэнь Пи чуть не задохнулся от возмущения: "Не неси чушь! Нахватался знаний по верхам и строишь из себя мудреца. Это шимень(7), запечатывающий вход в гробницу."

Он указал на пасть дракона. Хуа Хэшан немедленно подошел к ней, засунул внутрь руку и вытянул оттуда черную железную цепь толщиной с запястье. Толстяк, увидев это, воскликнул: "Все, капец котенку! Это драконьи кишки!"

"Это цепь, за которую тянули камень лошади, когда запечатывали гробницу. Вроде бы эта сторона плиты должна быть внутренней."

Я покраснел, поняв, что снова попал впросак со своим мнением: "Я, как всегда, не прав. Но как шимень мог оказаться здесь?"

Хуа Хэшан с силой потянул цепь, но камень с места не сдвинулся. На лице Чэнь Пи появилась тень сомнения. Он покачал головой, глядя на плиту. Я огорченно вздохнул, понимая, что его беспокоит. Если этим камнем запечатали гробницу, то он должен был упасть сверху. Это означает, что путь к гробнице сильно поврежден. Даже если мы найдем вход, то сможем ли туда войти?

Над нашими головами бушевала метель, сверху была тьма кромешная, я посмотрел на часы, гадая, сколько еще продлится непогода.

Обнаружение этого дракона вселяло уверенность в том, что мы сможем найти Небесный дворец, но мы не знали, радоваться нам или печалиться. Хуа Хэшан сделал фотографии, Чэнь Пи постепенно пришел в себя и заявил, что нам надо позаботиться о делах насущных: чтобы хорошенько отдохнуть, надо соорудить укрытие от ветра и снега, и переждать метель.

Мы разобрали снаряжение, Хуа Хэшан занялся пострадавшим проводником. Осмотрев Шуньцзы, он вернулся ко мне и сказал, что его состояние слишком плохое, наш проводник ни на что не реагирует.

Мы уложили Шуньцзы поудобнее, попытались привести его в чувство, похлопывая по щекам, но услышали лишь слабый ответ "да" на вопрос, слышит ли он нас. Судя по его состоянию, это было сильное переохлаждение.

"Надо развести огонь и согреть его, иначе последствия будут необратимыми, — сказал подошедший Паньцзы. — И нельзя давать ему заснуть. Если сейчас уснет, то уже не проснется."

Я огляделся вокруг в поисках топлива для костра. Дров или веток не было, сжечь можно было только сани. Но без них с таким количеством снаряжения мы далеко не уйдем.

Хуа Хэшан посмотрел на Чэнь Пи с неуверенностью, не решаясь самостоятельно принять решение. Лицо старика было странным: то ли хмурился, то ли просто замерз. "Нельзя ему сейчас умирать, — мрачно сказал он. — У меня к нему вопросы накопились."

Вздохнув с облегчением, я стал разгружать сани. Хуа Хэшан уже готов был выломать деревянные части, но заметил, что они насквозь отсырели от растаявшего снега. Вряд ли ими можно разжечь костер, а просушить негде. И тут я унюхал серу.

Не знаю, откуда шел этот запах. Обернувшись к Хуа Хэшану, я попросил его принюхаться. Остальные тоже попытались найти источник запаха. Толстяк резко вздохнул и сказал: "Товарищи, кажется, это горячий источник!"

Чэнь Пи отправил Е Чэна и Лу Фэна на поиски, Толстяк собрался идти с ними и уже надел рюкзак, когда Паньцзы остановил их. "Ты чего тормозишь?" — пытался возмутиться Толстяк, но Паньцзы кивнул в сторону Молчуна. "Зачем суетиться? Ты забыл, что у нас есть мастер?"

А Молчун в это время, присев, ощупывал своими странными пальцами камни вокруг. Внезапно он нахмурился, что-то хмыкнул и повернулся к стоногому дракону. Мы подошли к нему. Ведь совсем недавно мы стояли тут — и никакого запаха не было, а сейчас он очень сильный. Молчун слегка коснулся головы дракона, заглянул в пасть, надавил на нее и сказал: "Странно. За головой дракона пустота."

Примечания переводчика

(1) Центральные равнины — это историческая область, известная также как Чжунъюань. Именно в рамках этой исторической области и существовал древний Китай. Таким образом, У Се имеет в виду, что каменный дракон не китайского происхождения.

(2) "Драконы на стене Запретного города". Странно, почему Толстяку драконы запретного города не нравятся. Обычные они, в традиционном стиле.Роспись стен Запретного города очень популярна среди туристов, да и сами китайцы часто ходят полюбоваться ею.

(3) Стоногий дракон. Так изображали драконов в эпоху ранней Восточной Ся." Хуа Хэшан подтверждает теорию У Се, что стоногий дракон — произведение не китайских народов, а кочевников. Восточной Ся правили в основном чжурчжени и монголы.

(4) Тотем-химера. Мифические животные (боги) бывают трех типов: антропоморфные (обожествление и очеловечивание животного, неживого предмета или явления), зооморфные (животное с признаками человека, обычно тело человека, голова зверя) и химеры (существо, имеющее части тела разных животных). Дракон изначально является химерой. Даже европейский дракон — химера ящерицы и млекопитающего, ящерицы и птицы. Так и китайский дракон — химера змеи и любого другого животного.

(5) Паньлун - свернувшийся или спиральный дракон, тело которого обвивается вокруг головы или свернуто по спирали, а фигура больше похожа на геометрический орнамент.

(6) Два дракона, играющие с жемчужиной — симметричный орнамент, обычно изображаемый с двух сторон ворот, дверей или проемов.

(7) Шимень,石门— дословно "каменные ворота" или "проход между скалами".

Часть 1. Глава 13. Расщелина. Лавовый туннель

Некоторые горы Чанбайшань — это спящие вулканы. Последнее не слишком разрушительное извержение произошло примерно тысячу лет назад.(1) Однако, хоть вулканы и не действующие в настоящее время, геотермальная активность в этом регионе достаточно велика. Застывшая базальтовая лава под воздействием высоких температур снизу трескается, выпуская на поверхность вулканический пар. Возможно, под плитой с драконом как раз образовалась такая трещина, оттуда и исходит запах серы.

Для нас это хорошая новость, ведь геотермальный источник куда более экономичен, чем костер, особенно в нашей ситуации. Но проход к этому источнику преграждает огромная неподъемная каменная плита, которая весит точно не меньше тонны. Даже имея хорошее снаряжение, ее трудно будет поднять.

Из всей команды Толстяк был самым активным и деятельным. Не ожидая приглашения, он, активно жестикулируя, стал подгонять нас, чтобы разобрать завалы возле плиты. Но, после пары валунов люди выбились из сил: лица покраснели от напряжения, одежда промокла от пота насквозь. И это всего пара валунов!

Толстяк тяжело дышал и ругался, на чем свет стоит: "Ничего не выйдет. Я же говорил тебе, старик, что надо было нормальное снаряжение брать. Вот сейчас нам нужна взрывчатка."

В ответ на ругань Толстяка Хуа Хэшан посоветовал: "Когда голова не работает, проще всего нести чушь. Наш наставник бывал в гробницах чаще, чем ты в туалет ходил. Какую тебе взрывчатку сюда надо? Мы на дне ущелья, сверху толстый слой снега. Чуть тряхнет — и нас просто похоронит снежной массой заживо."

Толстяку ответить было нечего. А я в это время заметил множество камней разного размера, торчащих из земли, на которые словно опиралась плита. И меня осенило: "Возможно, и без взрывчатки обойдемся. Дайте, я попробую."

Говоря это, я вынул бучарду(2), подошел к краю плиты с драконом и внимательно осмотрел камни, удерживающие ее. Выбрав самый крупный, я аккуратно вбил его в грунт. Как только камень перестал удерживать плиту, давление ее на остальные увеличилось, послышался характерный треск, остальные камни начали крошиться под тяжестью плиты, ее больше ничто не удерживало на месте. Камень с черным драконом начал скользить вдоль склона.

Мы на всякий случай отошли подальше. Плита соскользнула вниз всего на несколько дюймов, но это позволило нам, наконец, увидеть трещину в скале. Она была не широка, но достаточна, чтобы через нее мог протиснуться человек. Края трещины были изломаны, со множеством острых сколов, изнутри шел сильный запах серы. Это явно не дело рук человека, а естественный процесс.

Толстяк включил фонарь, подошел поближе, чтобы заглянуть в щель, затем обернулся и сказал: "Там очень тепло, но отсюда не получается осветить помещение за щелью. Мне кажется, что там на стенах есть какие-то вырезанные надписи."

"Что там написано?" — спросил я.

Толстяк, прищурившись, пригляделся: "Не могу разобрать."

Он попытался пролезть, но эта трещина была явно ему не по размеру. Извиваясь и так, и этак, он силился протиснуться, но не мог, пока не додумался снять куртку. Только тогда у него получилось проскользнуть внутрь.

Чэнь Пи приказал Е Чэну, Лу Фэну и Паньцзы оставаться снаружи на всякий случай и пошел следом, позвав нас с Молчуном.

Оказавшись внутри, мы поняли, что трещина была результатом древней геологической активности, а расщелина за ней достаточно глубокой и темной, уходящей вглубь горы. И там было не так много свободного места, даже двоим, стоящим бок о бок, было тесновато. Дно усыпано крупными острыми камнями, серой внутри пахло еще сильнее, а воздух был горячим, не ниже тридцати градусов, даже камни нагрелись.

Сделав несколько осторожных шагов, держась руками за стены, мы чуть продвинулись вперед, когда Толстяк вдруг спросил: "Смотрите сюда, что это за символы?"

Я посмотрел туда, куда указывал он. Иероглифы были вырезаны не на стене, а на камне, валявшемся на дне. Они были мне незнакомы, что-то среднее, между китайским и корейским письмом, вырезаны очень не аккуратно.

Хуа Хэшан наклонился, чтобы посмотреть, и сообщил: "Это чжурчжэнькое письмо."(3)

"И что там написано?" — спросил Толстяк.

"Подождите, я не так хорош, — ответил Хуа Хэшан, — быстро перевести не смогу. Запишу пока, потом попробую разобраться."

Мы подождали, пока он перепишет символы к себе в блокнот. Затем Толстяк пошел вперед, а мы — гуськом следом за ним. Хотя на самом деле ходьбой это назвать сложно, приходилось больше использовать руки, чем ноги, пытаясь удержаться за стены или вставать на четвереньки и подтягиваться. Уклон тут был градусов тридцать и никаких ступенек, зато острые камни мешались под ногами. Форма расщелины все время менялась, то сужаясь, то расширяясь, иногда свод оказывался так низко, что приходилось ползти. Единственное, что радовало — тепло. Мы даже вспотели, пришлось расстегивать одежду. Продолжая двигаться, Толстяк спросил: "Наставник, по-вашему случайно ли так получилось, что плита закрывала эту трещину полностью?"

Чэнь Пи ответил: "Все может быть. Обычно при постройке гробниц используются местные природные ресурсы. Здесь много необработанного, но отколотого камня, похоже на каменоломню. Возможно, тогда и обнаружили эту трещину. Но если плитой ее закрыли специально, то я не могу понять — зачем?"

Мы прошли вперед чуть меньше ста метров, запах серы становился все сильнее, а цвет камней вокруг темнел. На поверхности камня все чаще стал попадаться блеск слюды, которая образуется при высокой температуре. Вздохнув, я подумал, что это мог быть лавовый туннель(4). И, если внезапно случиться извержение, лава пройдет по этому каналу наверх — в этом случае мы все умрем мгновенно.

Пока я пытался справиться с нахлынувшим ужасом, впереди идущие остановились. В свете их фонарей показался тупик: впереди трещина сужалась, да еще присутствовал завал, оставалась лишь тоненькая щель.

Присев на корточки, я получше осветил все. Похоже, тут произошел небольшой обвал. Не было уверенности, что я смогу проползти.

Чэнь Пи, глядя на этот узкий проход, тоже сомневался, что пройти удастся. Обсудив ситуацию с остальными, я попросил Хуа Хэшана остаться со своим господином и подождать нас. Мы с Молчуном и Толстяком решили попробовать пролезть и посмотреть, что там дальше.

Пришлось снять почти всю одежду, Молчун пошел первым, затем мы двое, старательно изворачиваясь, пролезли следом.

Я считал, что узкий проход будет небольшим и через несколько метров закончится, тогда мы осмотримся и сможет вернуться. Но, вопреки моим ожиданиям, этот туннель не кончался. Мы все ползли и ползли, а проход шел под уклоном вниз. Это было неожиданно.

Сверху образовались потеки застывшей лавы в виде больших и малых сталактитов. Стоило мне чуть приподняться, как они цеплялись за мою одежду. Дышать тут было трудно: воздух горячий, плохо насыщен кислородом. У Толстяка были такие же проблемы. Он схватил меня за ногу и сказал: "Так не пойдет, тут совсем дышать нечем. Давайте вернемся. Двигаться дальше — это безрассудно."

Я оглянулся назад: места, чтобы развернуться, не было, в обратную сторону пришлось бы ползти задом наперед, а это будет сложно. Мы преодолели достаточно большое расстояние, чтобы возвращаться, да и не хотелось мне отступать, поэтому я предложил: "Давай еще чуток вперед проползем, и, если ничего не изменится, вернемся."

Толстяк собирался ответить, но в это время Молчун что-то спросил.

Не поняв вопроса, я посмотрел вперед, собираясь переспросить, но там никого не было, лишь темный провал.

Примечания переводчика

(1) "Последнее не слишком разрушительное извержение на Чанбайшане произошло примерно тысячу лет назад". На самом деле последнее мощное извержение Пэктусана (самого крупного вулкана на Чанбайшане) произошло примерно 1100 лет назад и считается одним из самых крупных вулканических событий нашей эры. После этого вулкан не прекратил своей активности, но извержения были слабые, последнее произошло в 1903 году. А в 2012 году ученые местной вулканической обсерватории обнаружили признаки прогрессирующей вулканической активности, что позволяет предположить возможность повторения мощного извержения тысячелетней давности.

(2) Бучарда. В тексте речь идет о молотке для каменотесных работ. Таких существует два вида. Женевский или берлинский, похожий на кирку с одной стороны, и бучарда, закаленная особым способом, имеющая ребристую поверхность с обеих сторон. Учитывая описанные действия У Се, он пользовался именно бучардой, так как женевским молотком вбить в твердый грунт камень не получится.

(3) Чжуржэньское письмо — письменность, использовавшаяся для записи чжурчжэньского языка в XII—XIII веках. Оно было создано Ваньянь Синем на основе киданьского письма(на самом деле напоминающее корейские иероглифы), которое, в свою очередь, образовано от китайского, дешифровано частично. Входит в китайскую семью письменностей. В чжурчжэньской письменности было около 720 знаков, среди которых есть логограммы (обозначают только значение, не имея отношения к звучанию) и фонограммы. В чжурчжэньском письме также имеется система ключей, аналогичная китайской; знаки сортировали по ключам и количеству черт.

(4) Лавовый тоннель или вулканическая трубка, лавовая трубка — полости в лавовых потоках, вытянутые в виде коридоров. Такие каналы получаются при неравномерном остывании текущей со склонов вулкана лавы. Поверхностные слои лавы из-за контакта с воздухом, который гораздо холоднее самой лавы, остывают быстрее и становятся монолитными, образуя твёрдую корку. Она создаёт тепловую изоляцию для внутренних слоёв, которые остаются горячими и текучими. В результате ближе к центру лавового туннеля поток лавы ещё идёт, даже когда верхние слои остыли. По мере дальнейшего остывания лавы толщина этой корки увеличивается, замедляя скорость остывания лавы внутри лавового туннеля. И даже когда источник лавы иссякает, содержимое трубки продолжает сползать вниз под уклон, оставляя за собой пустоты, которые и называют лавовыми трубками. Выходя из трубки, лава оставляет за собой открытый проход на одном из её концов.

Часть 1. Глава 14. Расщелина. Пещера

С того момента, как я услышал возглас Молчуна, прошло не более пяти секунд. Даже мышь не может в таком тесном пространстве исчезнуть с такой скоростью, а Молчун точно не мышь. Мне стало не по себе, я инстинктивно попятился. Затем все же собрался с духом и пополз вперед, желая увидеть, что случилось. И тут Молчун появился.

Я резко остановился, Толстяк, чуть не врезавшись в меня, отодвинулся назад и спросил: "Что случилось?"

Некоторое время я не мог привессти свои мысли и чувства в порядок, а Толстяку ответил: "Ничего... все нормально..."

Было такое впечатление, что Молчун не знал о своем исчезновении. Чуть продвинувшись вперед, он снова что-то буркнул нам и, прибавляя скорость, пополз дальше.

Его исчезновение длилось всего несколько секунд, я четко видел, что он исчез, но сейчас из-за поведения Молчуна моя уверенность поколебалась. Может быть, от недостатка кислорода у меня начались галлюцинации?

Но думать об этом не было времени, Толстяк сзади постоянно подталкивал меня, задевая пятки. Когда я оказался на том месте, где исчез Молчун, то осмотрелся. Но ничего особенного там не было: никаких провалов, трещин, зеркальных поверхностей. И в душе угнездилось ощущение: что-то тут не так.

Еще минут десять мы ползли, затем Молчун резко дернулся вперед и словно провалился куда-то. Но не исчез, как только что. Я заметил, что впереди проход стал более свободным, похоже, мы добрались до выхода.

В самом конце прохода было очень много каменного мусора. Мы выбрались следом за Молчуном, который уже успел сломать пару лайтстиков, желтый свет которых освещал место, куда мы попали. Это была достаточно просторная пещера размером с половину баскетбольной площадки, где свободно могли разместиться четыре или пять минивэнов. Дно было усыпано мелким и крупным гравием. Думаю, пещера образовалась в одно время с трещиной(1).

Толстяк увеличил мощность света в фонаре, огляделся и удивленно сказал: "Странно, тут стены разрисованы. Похоже, мы не первые люди в этой пещере."

На потрескавшихся стенах действительно были красочные фрески. Правда, они местами были сильно повреждены, цвета поблекли, а сам рисунок едва можно было разобрать. Похоже, что на одной из них была изображена летающая дева(2), поднимающаяся в небо.

Это уже становится интересным. Вход в расщелину запечатан плитой с драконом, но внутри есть фрески. Что это за место?

Обойдя пещеру, мы обнаружили несколько маленьких кратеров, заполненных горячей водой, неглубоких, но очень горячих, окутанных паром. И никаких следов деятельности человека, кроме фресок на стенах.

На другой стороне пещера снова сужалась, снова переходя в лавовый туннель, куда с трудом пролезет пара человек. Оттуда шел горячий воздух. Я попробовал рассмотреть, что там, но свет не проникал далеко.

Обсудив увиденное, мы пришли к выводу, что идти дальше нет смысла — тут вполне можно со всеми удобствами переждать метель. Толстяк принюхался и решил, что воздух здесь вполне пригодный. Мы включили ветровой фонарь(3), чтобы сэкономить на батареях, а Молчун полез обратно, чтобы сообщить оставшимся снаружи о найденном месте.

Через некоторое время Хуа Хэшан и Е Чэн появились из лавового туннеля, следом Паньцзы втащил Шуньцзы. Я сразу проверил состояние проводника: его лицо порозовело, но руки и ноги до сих пор были ледяными. Надеюсь, он сможет выжить. Шуньцзы старательно выполнял свои обязанности, доведя нас до этого места без потерь. Если мы останемся без проводника, нам будет намного сложнее. Кроме того, он просто был мне симпатичен, я не хочу, чтобы этот человек, ничего общего не имеющий с нашим бизнесом, погиб из-за нас.

Хуа Хэшан проверил его пульс, затем попросил меня отойти. Он смочил полотенце в горячей воде, немного остудил его на камне и начал растирать тело проводника. Делал он это до тех пор, пока кожа на руках и ногах пострадавшего не покраснела. Шуньцзы, не приходя в сознание, закашлялся, его глаза под веками задвигались.

Я вздохнул с облегчением, а Хуа Хэшан сказал: "Отлично. Ты не можешь умереть."

Атмосфера стала менее напряженной, Толстяк и Е Чэн нашли сигареты в рюкзаке и закурили, а Паньцзы помог выбраться из лавового туннеля Чэнь Пи.

Эти испытания вымотали нас до предела, нам было не до разговоров. Каждый нашел себе удобное место, чтобы присесть и отдохнуть.

Наша заснеженная и заледеневшая одежда промокла насквозь, пришлось снять ее и положить сушиться на горячие сухие камни. Е Чэн достал консервную банку и окунул ее в лунку с горячей водой, чтобы разогреть.

Пока все ели, я отправился рассматривать фрески, ко мне присоединился Хуа Хэшан. Совершенно очевидно, что пещера эта была естественной, добраться сюда очень сложно через лавовый туннель. Кому пришло в голову расписывать здесь стены и зачем? А еще меня до сих пор беспокоил эпизод с исчезновением Молчуна. Все это создавало ощущение какой-то ирреальности.

Людей, занимающихся антиквариатом не могут не заинтересовать древние росписи, из которых можно почерпнуть много важной информации, поэтому остальные постепенно подтянулись к нам.

Однако ничего существенного из этих фресок мы не узнали. Почти везде были нарисованы летающие девы в великолепных дворцах, окруженные ритуальными предметами. Сюжеты в основном касались пения и танцев, никаких интересных или имеющих практическое значение обрядов или действий. Обычно фрески в гробницах более информативны, поэтому я быстро потерял к ним интерес и собирался вернуться на свое место. Хотелось растереть онемевшие пальцы ног. Но тут я услышал, как цыкнул Толстяк и начал большим пальцем соскабливать краску со стены.

Я попросил его не портить историческое достояние. Хотя эти росписи не имеют информационной ценности, но все же это древняя работа, как можно такое уничтожать.

"Что за чушь ты несешь? — возмутился Толстяк. — Старая краска тебя волнует больше моих ногтей, которые я рискую сломать? Я бы не стал рисковать своими ногтями просто так. Сам подойди и посмотри, у этой фрески есть два слоя!"

"Два слоя? — удивился я, нахмурившись. Что это могло означать?

Все столпились вокруг Толстяка, желая рассмотреть то, что обнаружил он. Его пальцы были покрыты слоем сухой красной киновари, а на очищенном участке росписи обнажился рисунок, композиция которого сильно отличалась от остальных. Взор Толстяка действительно острый, как у орла, никто из нас даже не заметил, что фрески двухслойные. Верхний слой был наложен тщательно, словно первый рисунок пытались старательно скрыть. Но в некоторых местах он отставал из-за воздействия влажного горячего воздуха в пещере.

Толстяк продолжал осторожно счищать верхний слой, под которым появлялись гораздо более яркие краски. Я присоединился к нему и понял, почему цвета нижнего слоя оказались такими насыщенными. Верхняя роспись защищала нижнюю от внешних воздействий, как лак, поэтому сохранность нижнего слоя была намного лучше, роспись не выцвела и не отслаивалась.

Чэнь Пи хмурился, рассматривая рисунок. Вскоре мы расчистили довольно большой кусок, размером с таз для умывания, где была изображена повозка, словно плывущая над облаками. Управляла этой повозкой женщина в монгольской одежде, там же сидел толстый человек, его одежда была мне незнакома. Это уже не просто танцующие красавицы, а повествовательное изображение, я был заинтригован.

Очевидно, кто-то сначала нарисовал сюжетную фреску, но по какой-то причине решил ее скрыть. Причем, делал это в спешке, так как верхняя роспись казалась какой-то незавершенной.

Чэнь Пи, осмотрев очищенную часть, огляделся и сказал: "Это... кажется, этот сюжет имеет какое-то отношение к Небесному дворцу. Очистите всю стену, чтобы понять содержание фрески."

Его просьба была излишней, я уже горел желанием поскорее увидеть то, что было скрыто под старой краской, и вместе с другими решил пожертвовать собственными ногтями.

Работа спорилась, и постепенно перед нашим взором возник красочный и величественный сюжет...

Примечания переводчика

(1) "Пещера образовалась в одно время с трещиной." Если речь идет о лавовом туннеле, то эта пещера, скорее всего, является ее частью. Если при формировании лавового туннеля на пути лавы попадается более прочная порода, то лава какое-то время скапливается и расширяется до тех пор, пока не расплавит себе трубку дальше. На месте такого расширения впоследствии образуются лавовые пещеры.

(2) Летающая дева — искусствоведческий обобщающий термин, которым описывают таких мифических существ, как Сяньнюй («бессмертная дева», «святая дева»), Шэньнюи («божественная дева»), Юинюи («нефритовая дева»), Тяньнюй («небесная дева») и другие.

(3) Ветровой фонарь,的风灯 перевод дословный. Скорее всего, речь идет о портативном варианте ветрогенераторных автономных осветительных систем (АОС). Для некоторых моделей не обязательно даже наличие сильного ветра для создания электричества, достаточно незначительного дуновения. В тех условиях, где оказались герои, такое движение будет в области перехода пещеры в лавовую трубку, из которой, по словам У Се "шел горячий воздух".

Часть 1. Глава 15. Два слоя фрески

Вокруг повисла гнетущая тишина. Я приподнял ветровой фонарь, чтобы получше осветить стену. Тусклый свет отразился от камня, создавая непередаваемое ощущение таинственности и погружения в древний мир.

Цвета фрески были очень яркими, среди них преобладала кроваво-красная киноварь, блики отраженного света создавали эффект сочащейся крови. Я понимал, что верхний слой способствовал сохранности фрески, но это все равно казалось невероятным.

Больше всего поражал сюжет картины, его трудно описать словами. Вся фреска состояла из двух частей, содержание которых было различным. Однако, только рассматривая их вместе, можно было составить цельную картину, прекрасную в своей лаконичности и законченности.

Хуа Хэшан выглядел взволнованным: "Должно быть, тут изображено поле боя между войсками императора Ваньну Восточного Ся и монголами(1). Вот это, должно быть, сам Ваньну. Если верить легендам, то именно эта битва привела к уничтожению Восточного Ся.(2)"

Я мало знаком с историей Восточного Ся, но остальные, кажется, вообще ничего не знали, потому молча внимательно слушали объяснения.

Хуа Хэшан рассмотрел рисунок со всех сторон и, удивленно воскликнув, указал на скопление солдат в мехах и доспехах: "Полагаю, это армия Ваньну, — затем он ткнул пальцем в другую группу, — а это монгольская армия. Как видите, монголов в несколько раз больше. Это была сокрушительная битва."

Следя за его рукой, я увидел нарисованную тучу летящих стрел. Толстяк же заметил совсем другое: "А почему лица воинов Восточного Ся похожи на женские?"

Мне это тоже показалось странным, не может быть, чтобы в Восточном Ся использовали женщин в армии? Неужели они оказались на грани вымирания, раз брали на битвы всех подряд? Но Хуа Хэшан объяснил: "Нет, это не женские лица, такова особенность фресок Восточного Ся. Люди на рисунках выглядели очень утонченными и изящными. В некоторых исторических источниках я встречал упоминания о том, что никто не видел стариков из Восточного Ся, все выходцы из этого государства были молоды. В корейских источниках рассказывалось, что воины Восточного Ся были прекрасны лицом даже после смерти."

Толстяк нахмурился, словно пытался понять, почему так происходило, я же чувствовал, что это может иметь отношение к некоторым самобытным традициям малых народов, где не принято было показывать своих стариков гостям и чужеземцам. Но меня это не заинтересовало, я просто продолжал рассматривать роспись.

Хуа Хэшан указал на другую часть фрески: "А здесь описывается сама битва. Видите, воинов Восточного Ся практически засыпали стрелами, на одного воина приходится три монгола. Это похоже на бойню."

Теперь понятно, почему на фреске в основном использована красная киноварь: так художник пытался выразить жестокость нарисованной битвы. И ему это очень хорошо удалось, я словно видел своими глазами, как воины Восточного Ся рядами падают, пораженные стрелами, и остаются лежать в лужах крови, а монгольская конница наступает, втаптывая тела в грязь, сжигая дома, уничтожая мирное население.

Третью часть фрески закрывал валун, мы не могли удалить верхний слой, но, думаю, там был изображен финал, исход этой кровопролитной битвы.

Чувствуя недоумение, я перебил Хуа Хэшана: "Разве Восточное Ся не было полностью разрушено? Насколько я помню, это государство просуществовало чуть более семидесяти лет(3) и все это время они вели непрерывные войны. Как народ такой маленькой страны в состоянии перманентной войны мог построить что-то вроде Небесного дворца?"

Мое сомнение поддержали и остальные. Восточное Ся — это последний период существования государства чжурчжэней, когда Золотая Империя переместила свои территории в Цзилин и Хэйлунцзян(4), именно в это время они были уничтожены. Если я правильно помню, император Ваньну даже не имел наследников. Монголы обошли чжурчжэней со стороны Кореи и полностью уничтожили. В те времена монголы были весьма агрессивным и сильным народом, их конница, как саранча, сносила все на своем пути. Если на фреске изображена решающая битва, то, полагаю, после нее не осталось ни одного воина, противостоящего монголам, а весь народ был попросту вырезан под корень. Если учесть, что экономика и промышленные технологии Восточного Ся были далеко не самыми лучшими, этот народ не мог оставить после себя такое монументальное сооружение, как Небесный дворец. Чэнь Пи говорил, что там должен быть похоронен император Восточного Ся. Но это невозможно.

Кроме того, если предположить, что к строительству Небесного дворца приложил руку Ван Цзанхай, получается совсем уж бессмыслица, ведь архитектор жил в конце династии Юань. К тому времени Восточное Ся уже сто лет как не существовало. Зачем бы Ван Цзанхаю строить гробницу для императора Восточного Ся, который умер сто лет назад.

Все присутствующие внимательно смотрели на Чэнь Пи, ожидая объяснений. Казалось, он отлично понимал ход наших мыслей, но не торопился отвечать. Бегло осмотрев фреску, он обратился к Хуа Хэшану: "Кажется, тут слишком много сомневающихся и непонимающих собралось. Объясни им, что к чему."

Тот согласно кивнул и повернулся к нам: "Понимаю ваши сомнения и спешу вам сообщить, что вы не правы. Большая часть информации о Восточном Ся, на которую вы опираетесь, основана на обрывочных отрывках древних книг и устных легенд. Сами понимаете, такие источники недостоверны. А достоверной информации о Восточном Ся очень мало. Более того, некоторыми историками берется под сомнение сам факт существования этого государства. Поэтому сложно точно утверждать, что правда, а что — ложь."

"Возможно, — ответил ему Толстяк. — Но почему ты считаешь, что именно твои источники достоверны?"

"И верно, я так считаю, — кивнул в ответ Хуа Хэшан. — У нас есть не просто информация, а осязаемое доказательство." Говоря это, он достал из кармана сверток белого шелка и развернул его. Такое ощущение, что сердце мое на мгновение перестало биться. На белом шелке лежала та самая рыбка со змеями вместо бровей, что была выставлена на аукцион!

Как она оказалась у Хуа Хэшана, ведь ее никто не купил? Я нахмурился, поняв, что произошло. Рыбку никто не купил, сейчас она у Чэнь Пи. Это он выставил рыбку на продажу?

Я тряхнул головой, стараясь не показать свое удивление, но в душе царил беспорядок, мысли-вопросы так и метались в голове, оставаясь без ответов. Не понимаю, напугала или взволновала меня эта информация, но руки и ноги мои похолодели, а кровь отлила от лица.

К счастью, Хуа Хэшан не обращал на меня никакого внимания и продолжал свои объяснения: "Эта бронзовая рыбка — странная разновидность дракона. По счастливой случайности она оказалась у нашего господина Чэнь Пи. Я полагаю, сделал ее человек, который хорошо осведомлен об истории Восточного Ся. И эта рыбка является головоломкой, скрывающей письмена."

Он поместил рыбку перед фонарем так, чтобы отраженный от ее чешуек свет падал на стену. Множество маленьких бликов появилось на стене, как на экране проектора. Хуа Хэшан повертел рыбку, и блики на стене стали меняться, превращаясь в иероглифы.

"Секрет спрятан в чешуйках этой фигурки, где скрыты сорок семь иероглифов чжучжэнького письма."

Я чуть не закричал от удивления: неужели такая технология возможна была в древности? Сжимая ладонью в кармане двух других рыбок, я спросил: "Невероятно... А что там написано?"

"Мне кажется, на этой рыбке информация не полная, кроме того, я не все смог расшифровать, — ответил Хуа Хэшан. — Точно могу сказать одно. Человек, создавший эту рыбку, не хотел, чтобы эти записи были обнаружены. Но из того, что я смог перевести, здесь записана часть неизвестной нам истории Восточного Ся. На самом деле еще до получения этой рыбки я уже предполагал, что государство Восточное Ся существовало гораздо дольше, чем принято считать. После поражения в войне с монголами они ушли далеко в горы. Я очень долго искал сведения об этом. Государство это было очень слабым и выживало между могущественными монголами и алчными правителями Корё(5). Изучая корейские исторические источники доминского периода, я нашел упоминания о странных людях, сборщиках женьшеня, которые изредка спускались с заснеженных гор. Думаю, это могли быть потомки чжурчжэней, народа Восточного Ся."

Указывая на бронзовую рыбку, он продолжал: "Хоть эти записи и не полные, но подтверждают мою теорию. После решающей битвы с монголами, думаю, той самой, что изображена здесь на фреске, оставшиеся в живых люди Восточного Ся отступили к границе между Цзилинем и Кореей и жили там еще как минимум сотню лет. Четырнадцать императоров Монголии и Корё, сменившихся за это время, не оставляли надежд разрушить эту маленькую страну. Но, по странному стечению обстоятельств, им это так и не удалось."

"И что за стечение обстоятельств? — спросил Паньцзы. — Хэшен, ты можешь говорить попроще?"

Хуа Хэшан пожал плечами: "Как умею, так и говорю. Я не знаю причины, по которой могущественные Монголия и Корё оставили Восточное Ся в покое. Информация на этой рыбке неполная, должны быть другие источники. Но, основываясь на том, что есть, точно могу сказать, что Восточное Ся существовало гораздо дольше, чем принято считать. Так что совпадение, объединяющее гробницу Ван Цзанхая и императора Восточного Ся вполне возможно. Мы искали другие источники, но наш господин Чэнь Пи нашел лишь это... А вы знаете, что означают последние иероглифы этого чжурчжэнького письма?"

Откуда нам-то знать?! Мои мысли озвучил Е Чэн: "И что они означают?"

"Там сказано, — с загадочным видом сообщил Хуа Хэшан, — что древние цари всех рабов не являются людьми."

"Не люди? — удивился Толстяк. — Тогда кто?"

Хуа Хэшан, осторожно убирая рыбку, ответил: "Там сказано, что все они — монстры, выползающие из земли."

Что? Мы все в недоумении переглядывались, чувствуя, как волосы встают дыбом, а Е Чэн спросил: "Да быть такого не может! Получается, похороненный в Небесном дворце император — дракон, а не человек?"

"Сначала я думал, что это метафора такая, вроде Дракона, сына Неба(6). Но потом понял, что стиль этой записи не соответствует традиционному, это больше похоже на точные заметки, в которых метафоры неуместны. Да и иероглиф говорит не о драконе, а именно о чудовище. Да и метафоры обычно используются только при обращении в определенных ситуациях, например, при отправлении определенного обряда, в официальных письмах. А при обычном обращении никому в голову не придет называть императора драконом или, тем более, монстром. Вы же никогда не слышали, чтобы придворные обращались на совете "Ваше величество Дракон!" Более того, последнее предложение построено очень лаконично и точно, сложно заподозрить там метафору или аллегорию. Если бы у нас были остальные части этой записи, мы бы смогли понять, в чем смысл этой фразы."

Толстяк и Молчун были в курсе, что обе рыбки у меня, но, видимо, считали предосторожность не лишней и молчали. А я еще сильнее сжал рыбок, мне показалось, что они стали тяжелее и предательски оттягивают карман.

Вообще-то я не знал, зачем мне эти рыбки. Языка я не знаю, прочесть не смогу, для меня эти предметы не имели никакого смысла, кроме декоративного. Но и отдавать почему-то не хотелось.

Паньцзы, разглядывая фреску, что-то бормотал себе под нос. Человек на рисунке мог быть Ваньну, но выглядел он совсем не как чудовище. Толстяк же ободряюще похлопал Хуа Хэшана по плечу: "А нужно ли все расшифровывать? Мы можем по простому, а не по-научному найти гробницу, открыть саркофаг и посмотреть кто там: монстр или человек."

На что Хуа Хэшан с улыбкой ответил: "Иногда лучше заранее знать, с чем имеешь дело."

"Но зачем здесь нарисовали эту фреску? — спросил Толстяк. — Чтобы не забыть ненависть монголов к своей стране и народу?"

Хуа Хэшан покачал головой, показывая, что не знает ответа на этот вопрос. А я, подумав немного, сказал: "Может быть, эту фреску рисовали без особенной цели. Например, люди скрывались тут или отдыхали. И в минуты досуга, а, может быть, чтобы убить время, рисовали. А что? Тут тепло, найти эту пещеру достаточно сложно. Идеальное место, чтобы укрыться от врагов или переждать непогоду."

Спорить со мной никто не стал. Хуа Хэшан стал фотографировать фреску, чтобы потом изучить получше.

Мы уже восстановили свои силы, настроение было приподнятым. Надо было установить дежурство. Чэнь Пи считал, что двух человек надо отправить наружу, чтобы следить за погодой. Если метель прекратится, они должны подать нам сигнал. А мы будем по очереди спать.

Когда я проснулся, Шуньцзы уже пришел в сознание. Он долго извинялся перед нами. Толстяк отчего-то отказался заботиться о нем, и я дал проводнику еду, сказав, что ему пока надо отдыхать, силы ему еще понадобятся. Ведь без него нам сложно будет идти дальше.

Тут, в пещере, чувство времени быстро пропадало, я понятия не имел, сколько прошло с момента, когда мы пришли сюда, наверно, два-три дня, метель должна уже прекратиться. Наконец, дежурные подали сигнал, и мы один за другим вылезли наружу. Небо было ясным, а чистый снег слепил глаза.

Пока мы отдыхали в лавовой пещере, Чэнь Пи научил нас некоторым навыкам, которые будут полезны в горах. Теперь я знал, зачем он накупил столько гигиенических прокладок. Их можно использовать вместо стелек: материал гигроскопичный, будет хорошо впитывать пот, ноги останутся сухими и в тепле. Мы проверили этот метод — он оказался очень действенным. Но я почувствовал себя неловко, когда представил, как, войдя в древнюю гробницу, сменю эти прокладки в ботинках и выброшу их. А спустя несколько лет другая группа археологов придет туда и обнаружит прокладки на крышке гроба...

Используя веревки, мы поднялись по крутому склону. На снегу было много отпечатков лошадиных копыт. Толстяк присел, рассматривая следы, и сделал вывод: "Группа А Нин, кажется, обогнала нас."

Надев защитные очки, чтобы уберечь глаза от слепящего снега, мы сразу же отправились в путь. Часа через два мы нагнали наших конкурентов. Было похоже, что у них есть потери: мы насчитали всего двадцать человек, и число лошадей уменьшилось вдвое. Третьего дядю я до сих пор так и не увидел.

Стараясь не привлекать внимание, мы наблюдали за ними. Я видел, как А Нин что-то внимательно рассматривает в бинокль. Проследив за направлением, я почувствовал, как у меня от волнения глаз задергался.

Не уверен, снег окружал ту гору или туман. Эта заснеженная вершина выделялась среди других, окружавших ее, как император выделяется среди своих придворных. И именно эту гору я видел в подводной гробнице на теневых картинах.

"Это точно здесь, — подумал я, а вслух, указывая на гору, спросил Шуньцзы. — Что это за гора? Как нам туда добраться?"

Он посмотрел в ту сторону из-под ладони и заявил: "Вам туда надо? Вы не сможете туда дойти."

Примечания переводчика

(1) Пусянь Ваньну ( 蒲鲜万奴) — великий чжурчженьский полководец, китайский император. Сюй Лэй использует только второе имя (万奴).

(2) В отечественной и зарубежной литературе принято считать, что время существования чжурчжэньского государства Дун Ся (Восточное Ся) ограничивается рамками 1215-1234 гг. Анализ и перекрёстная датировка археологического материала горных городищ Восточного Ся в Приморье показали, что городища продолжали функционировать длительное время после разгрома монголами империи Цзинь в 1234 г., капитуляции Восточного Ся и казни Пусянь Ваньну. Письменные источники свидетельствуют, что государство Восточное Ся не погибло, а восстановилось после капитуляции, сохранив свою администрацию, продолжавшую по-прежнему управлять территорией. К тому же Восточное Ся по требованию монголов принимало активное участие в военных действиях против Корё весь юаньский период, а сама территория Восточного Ся во время походов монголов в Корею превращалась в проходную дорогу. Так же спорной является информация о казни Ваньну: есть вероятность, что он был только пленен и впоследствии остался вассалом монголов.

(3) "Это государство(Восточное Ся) просуществовало чуть более семидесяти лет." На самом деле исторически период существования Восточного Ся ограничивается всего примерно двадцатью годами. Возможно У Се — сторонник той версии, в которой предполагается последующее вассальное существование этого государства.

(4) "Золотая Империя переместила свои территории в Цзилин и Хэйлунцзян." На территориях этих провинций находилось государство чжурчжэней Анчун (или по-китайски Золотая империя или Золотая Цзинь), а после захвата столицы империи монголами, возникло государство Восточное Ся.

(5) Корё — корейское государство, существовавшее с 918 по 1392 гг.

(6) Дракон, Сын Неба — одно из традиционных имен китайских императоров, которых отождествляли с драконами.

Конец второй книги. Спасибо, что продолжаете читать...

Здесь заканчивается

вторая книга из восьми "Записок расхитителя гробниц"

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Часть 2. Глава 1. Хребет Пяти Снежных Святых

Итак, переждав метель в лавовой пещере, мы снова отправились в путь и нашли группу А Нин у подножья снежной горы, изображение которой я видел на теневых рисунках подводной гробницы. На наш вопрос о том, как туда добраться, Шуньцзы сказал, что мы не сможем туда попасть.

"Почему он так категоричен?" — спрашивал себя я. Разве он не говорил, что обошел все восемьсот миль заснеженных гор и поднимался на каждую из них? Почему подняться на эту он отказывается?

"Эта вершина называется Снежной горой Трех Святых(1), — объяснил Шуньцзы. — И лишь восточный склон находится на территории Китая. Со снеговой линии начинается земля Северной Кореи. Потому мы не можем туда попасть."

Толстяк потерял на мгновение дар речи, затем спросил: "Снежная гора Трех Святых? Это та самая гора, через которую проходили основные пути снабжения добровольческой армии главнокомандующего Пэна для помощи Корее во времена сопротивления американской агрессии(2)?"

"Да, это та самая гора, — кивнул Шуньцзы. — Высота ее больше 2400 метров над уровнем моря. За ней находится плоскогорье Северной Кореи."

Сердце мое замерло, когда я услышал это. Гора Трех Святых известна всем, кто знаком с современной историей Китая. В мире есть три самых труднопроходимых горных границ: Между Индией и Пакистаном(3), между Израилем и Ливаном(4) и между Северной Кореей и Китаем. Пограничная линия, проходящая через гору Трех Святых выше снеговой и составляет всего 14 километров.

Китай и Северная Корея всегда были дружественными странами. Всем известно, как легко пересечь границу между ними, на западном склоне горы Чанбайшань контрольно-пропускных пунктов мало, зато есть много тропинок через леса Чанбайшаня. В 1996 году, во время великого голода(5) участились случаи контрабанды: через границу перевозили альпийскую родиолу(6) — ценное лекарственное сырье, произрастающее в Чанбайшане. Корейские солдаты ловили контрабандистов, но многие сборщики трав брали с собой алкоголь и сигареты, которыми откупались от патрульных. Постепенно такая ситуация привела к тому, что граница существовала только на словах.

Но участок границы по снеговой линии на горе Трех Святых до сих пор перекрыт. Никто не знает причины(7), говорят лишь, что граница именно здесь проходила всегда. Во время сопротивления агрессии США через этот участок границы проходила переброска продуктов и стратегической помощи Северной Корее, тогда и было построено большинство блок-постов и укреплений, чтобы обе стороны могли контактировать друг с другом оперативно, но противник не смог пройти этот участок.

Сейчас наши запасы продовольствия не позволяют использовать обходной маршрут. Единственный способ сэкономить время — идти напрямую через снеговую линию и пересечь границу. Только в этом случае опасность представляют не хитрые ловушки или цзунцзы, а вполне реальные пули автоматов Тип-81(8) и пограничные патрули.

Сложившуюся ситуацию понимали все и растерянно обменивались грустными взглядами. И что нам делать дальше?

"Не волнуйтесь, — оптимистично заявил Паньцзы, — всегда есть способ перейти границу. Шуньцзы был солдатом корейской армии и должен знать их слабые места. Мы можем убедить его помочь нам, в конце концов, предложим ему больше денег."

Выслушав наше предложение, проводник решительно покачал головой: "Нет, это невозможно. Есть всего несколько троп, по которым можно подняться на гору. Но все они труднопроходимы, каждые десять метров с той стороны освещаются прожекторами. Ближе к подножью горы есть пограничная зона(9). Людей в патрулях немного, но график обхода достаточно плотный. Мы даже не сможем подойти к патрулю, чтобы договориться. Я служил на границе, по уставу при обнаружении посторонних в пограничной зоне делается первый выстрел в воздух. Если сразу после этого нарушители не поворачивают, следующий выстрел уже по ногам."

"Тогда давай возьмем фрукты и подарки, притворимся простыми жителями деревни, которые идут на ту сторону на похороны. Местные ведь частенько ходят через границу?"

Шуньцзы рассмеялся: "А ты шутник, как я погляжу. Не выйдет. Во-первых, местные ходят другими маршрутами, тут не тот участок, где можно ловить рыбу в мутной воде. Во-вторых, где мы тут фрукты с подарками найдем? Кругом один снег и лед. А прикидываться родственниками умершего с пустыми руками — согласись, будет выглядеть подозрительно."

"И что тогда делать? — вздохнул Толстяк. — Неужели этот чертов участок никак нельзя пройти? Не верю. Даже македонская "военная машина" имела недостатки(10). Ты что, самый богатый человек в мире? Просто скажи, сколько тебе нужно добавить, чтобы решить эту проблему."

Шуньцзы смущенно почесал в затылке: "Это не вопрос денег. Был бы способ, я бы не отказался от доплаты. Но надо было сразу сказать, что вам в Северную Корею надо, я бы повел вас другим путем. А сейчас уже поздно. Отсюда на ту сторону не пройти."

Мы были в недоумении. Никто не предполагал, что до сих пор есть такие участки границы, мы все считали, что переход границы везде не является серьезным преступлением. Но говорил Шуньцзы искренне, вряд ли бы он стал от нас скрывать что-то, особенно если мы готовы платить.

Хуа Хэшан и остальные не знали, что сказать. Все обратили взгляды к Чэнь Пи, ожидая его мнения. По сути вопрос стоял в том, идти дальше или возвращаться. Если продолжать поход, надо будет выбирать обходные маршруты, времени на этой уйдет в два раза больше, пока доберемся до Небесного дворца, с голоду помрем. Можно вернуться, передохнуть, а потом пойти другим маршрутом. Но тогда получается, что мы впустую потратили столько времени и сил.

Лично я был готов идти дальше. Не знаю, зачем, но третий дядя торопился организовать эту экспедицию, вероятно из-за того, что А Нин и ее команда наступали нам на пятки. Мы по плану третьего дяди должны опередить их. Хотя, моя готовность была, скорее, теоретической, я понятия не имею, что значить испытывать голод в снежных горах.

Чэнь Пи вздохнул. Очевидно, он тоже не ожидал, что все так обернется. Это на своей территории в Чанша он одной рукой небо может закрыть(11), это там он мог делать, что угодно: убивать, поджигать, грабить. Но когда дело касается противостояния с регулярной армией, тут всемогущество Чэнь Пи дает слабину. Бедняку не справиться с богачом, а богачи вынуждены идти на уступки чиновникам. Чэнь Пи долго молчал, раздумывая, его взгляд становился все мрачнее.

Я начал нервничать и посмотрел на Молчуна, мнение которого не помешало бы узнать. Но, кажется, его вообще наша дискуссия не интересовала. Он задумчиво смотрел на заснеженные пики, даже не знаю, думал он о чем-то или просто медитировал. Но вид у него был такой, словно все происходящее его никак не касалось.

Мы продолжали обсуждение, переливая из пустого в порожнее, и не могли найти решение. Когда все уже были готовы сдаться, нас окликнул Е Чэн, которого оставили дежурить.

Посмотрев вниз, мы увидели, что группа А Нин выдвинулась вперед. И, судя по тому направлению, которое они выбрали, их целью была именно снеговая линия горы Трех Святых. Лошади шли налегке, часть снаряжения А Нин и ее спутники оставили в снегу.

"Странно, — заметил Е Чэн, — разве они не знают, что там граница? Что курит их проводник? Он должен быть, как и Шуньцзы, предупредить их. Они собираются соревноваться с пограничниками в стрельбе по живым мишеням боевыми патронами?"

Я покачал головой. Зная компанию, на которую работает А Нин, предполагаю, что гид им не только все рассказал, но, скорее всего, он у них не один и куда более опытный, чем наш Шуньцзы. Там всегда использовали только профессионалов. Думаю, маршрут их полностью продуман до мелочей, и менять его они не собирались.

Толстяк снова засомневался в профессионализме Шуньцзы и спросил, как это понимать? Он не знает способа перейти границу, а эти, внизу, знают?

Прищурив глаз, Шуньцзы ответил: "Есть только один способ пройти этим путем. Они собираются перейти горный перевал. Этот путь тоже очень рискованный, но стрелять там не будут. Но для нас это будет очень сложно: их команда более многочисленна, снаряжение лучше, лошади есть."

"А нам-то что делать дальше? — обратился Е Чэн к своему господину. — Может быть, стоит последовать за ними?"

Чэнь Пи молча покачал головой и указал на другую вершину, спрашивая проводника: "А это что за гора?"

Шуньцзы посмотрел в бинокль и ответил: "Эта гора носит имя Малый Снежный Святой, и она находится в нашей стране. Вместе с горой Трех Святых в Китае и Большим Снежным Святым в Корее они известны, как хребет Пяти Мудрецов."

"И мы можем подняться на этого Малого Святого?" — спросил Чэнь Пи.

Он замолчал, остальные застыли в недоумении. Что собирается сделать этот старик? Даже Шуньцзы не сразу смог ответить, пытаясь понять план Чэнь Пи: "Потребуется лишний день. Но это действительно далеко от пограничной зоны. Со стороны дорога кажется простой, но это не так."

Чэнь Пи почистил штаны снегом и сказал, вставая: "Хорошо, просто отведи нас туда."

Мы все еще не могли понять, в чем его задумка. Хуа Хэшан робко напомнил: "В чем дело, наставник? Идти туда — пустая трата времени. Пусть и не так далеко, как в обход, но все равно, запасов у нас не так много."

Чэнь Пи указал в сторону трех упомянутых гор: "Вершины здесь покрыты снегом круглый год, потому хорошо просматривается редко встречающийся трехголовый дракон. В большом фэн-шуй это называется "сидящие драконы", где все три вершины являются полноценными головами дракона. Такое место идеально подходит для группового захоронения. Если Небесный дворец находится на горе Трех Святых, то две другие вершины могли быть использованы для гробниц императрицы, близких родственников или приближенных аристократов. При создании групповых захоронений на сидящих драконах есть одно правило: все головы должны быть соединены. В противном случае, как говорит фэн-шуй, драконы по одиночке могут улететь в небо, а в семьях усопших воцарится хаос, дети и внуки будут перебиты, начнутся братоубийственные войны. Поэтому, если на Малом Святом есть гробница, то она обязательно будет связана потайным ходом с Небесным дворцом. Существует много древних гробниц, построенных на трехголовых драконах. Например, захоронение Трех сыновей периода Сражающихся царств на Маньшане, раскопанное в 1987 году(12), которое имело три гробницы на трех холмах одного хребта. Две из них первоначально имели коридоры примерно полтора метра в ширину, ведущие в центральную гробницу. К сожалению, во время раскопок стены этих коридоров обрушились. И сейчас сложно сказать, какой была изначальная планировка этого комплекса."

Проследив за его рукой, мы увидели три заснеженных пика, словно лежащие на краю неба и окруженные менее высокими горами. Но лично я не видел никакого трехголового дракона, и не понимал, как это разглядел Чэнь Пи. А он закончил говорить и, взглянув на Молчуна, спросил: "Младший брат, скажи, я прав?"

Тот отреагировал странно: услышав вопрос оглянулся и взглянул на него затуманенным взором, а затем вернулся к своему созерцанию чего-то, ведомого лишь ему одному. И не ответил ни слова.

Никто из нас не разбирался хорошо в большом фэн-шуй, потому оставалось поверить на слово. Тем более, что Молчун, хоть и промолчал, но не оспорил выводы Чэнь Пи. Молчание ведь можно считать согласием?

Спустившись к месту стоянки группы А Нин, мы осмотрели брошенное ими снаряжение. Очевидно, что оставили его не бездумно, мы не нашли ничего особо полезного. Толстяк выудил из снега несколько пустых магазинов от автоматов и ружей, видимо, патроны вытащили и унесли с собой. Он хотел захватить пару стволов, но Шуньцзы остановил его. Если придется столкнуться с пограничниками, считал он, наличие ружей сыграет не в нашу пользу. Безоружными мы можем прикинуться местным населением и договориться с военными. Толстяку жаль было оставлять оружие, но проводник говорил дело.

Пройдя по пологому склону чуть вперед, мы нашли следы лошадей, уходящие вглубь ущелья, ведущего к перевалу. В этом месте мы сменили направление, и Шуньцзы повел нас в сторону от перевала, к Малому Снежному Святому. Вскоре мы оказались в мире, где есть только белый цвет, только снег, только свисающие со скал сосульки. И даже небо казалось слепяще белым.

На плоскогорье Чанбайшань, наверно, единственные в мире снежные горы, восхождение на которые дается относительно легко. В сравнении с Куньлунем тут вообще комфортная прогулка. Здесь нет огромных ледяных шапок с трещинами(13), где даже с "кошками" и ледорубами сложно закрепиться, не надо беспокоиться о ветре, который легко сдувает с ледяной скользкой поверхности. Но есть другие сложности. Чанбайшань — это типичные старые ледниковые горы с размытым рельефом и многочисленными карами и цирками(14). Я плохо знаю тонкости горного ландшафта и не могу точно описать, что именно я вижу по дороге. Одно понятно: прогуливаться тут надо осторожно, чтобы не сорваться в снежную яму или не соскользнуть в ледяной цирк. Такая прогулка опасна, но так захватывает.

Всю дорогу мы шли молча. Сначала казалось, что нам всего-то пару-тройку часов идти по прямой. Но на деле мы потратили почти весь день и до подножья Малого Снежного Святого добрались только к вечеру.

Для лагеря нашлась очень удобная ледяная пещера на снежном склоне в пятистах метрах над долиной. Можно было развести огонь и поесть горячего. Звездное небо — это не мутные звездочки городских обрывков неба, тут словно темное полотно покрыто россыпями ярчайших алмазов. Чэнь Пи достал компас и, ориентируясь по звездам, определил приблизительный маршрут на следующий день.

Мы все устали, но было еще рано, и Толстяк стал доставать Шуньцзы вопросами, к примеру, есть ли поблизости горячие источники.

Шуньцзы тоже скучал по теплу, но ответил, что на такой высоте найти выход подземных вод достаточно сложно. "Если вам скучно, можете прогуляться и поискать, — сказал он и уточнил. — Место, где могут находиться местные захоронения, находится примерно в километре нашего лагеря."

Захоронения — волшебное слово для даому. До сих пор я собирался просто побездельничать и отдохнуть, но услышав о близости могильников, заинтересовался.

Чэнь Пи был слишком вымотан, Хуа Хэшан остался позаботиться о нем, а остальные последовали за проводником, свернув налево от лагеря. Мы шли около получаса, добрались до края скалы, внизу была ледяная долина. Но сейчас там было темно, как в смоляной бочке, ничего не разглядеть.

Шуньцзы нашел хорошее место для стоянки, зажег фальшфейер и бросил его вниз.

В толще льда внизу показалось множество черных теней, среди которых угадывались очертания человеческих тел, расположенных хаотично, застывших в разных позах. Это было похоже на какой-то ритуал жертвоприношения.

Шуньцзы сказал, что в древности местные жители предпочитали хоронить своих покойников во льду. До сих пор старики приходят сюда и проводят обряды поминовения предков. Ледники с каждым годом утолщаются, поэтому самые ранние тела, похороненные, возможно, тысячу лет назад, находятся в глубине и отсюда кажутся просто черными точками. А очертания недавних покойников еще можно рассмотреть.

Я приблизительно прикинул число черных пятен во льду, которые удалось увидеть. Их были тысячи, возможно, десятки тысяч. И, может быть, такой ледяной могильник тут не один. Получается, что Малый Снежный Святой — это одна огромная братская могила.

"А есть среди этих покойников тела, похороненные во времена Восточного Ся? Того времени, когда был возведен Небесный дворец?" — внезапно спросил Толстяк.

"Не уверен," — Молчун равнодушно смотрел в глубину льда, думая о чем-то своем.

Эти тела погребены в толще льда и выкопать их оттуда очень сложно, практически невозможно. Больше ничего интересного мы не нашли и отправились искать горячие источники. Нам повезло: один небольшой нашли, с наслаждением умылись и согрели ноги в теплой воде, а вернувшись в лагерь, хвастались своей прогулкой на зависть Хуа Хэшану.

Странно, но в снежных горах спать хочется не только от холода. Согревшись, мы все начали зевать. А после горячей лапши на ужин даже ветер снаружи не мог отогнать сонливость. Забравшись в спальные мешки, мы оставили первым караульным Шуньцзы. Нас много, не обязательно всем дежурить ночью. Сегодня нашего проводника будут сменять Лу Фэн и Паньцзы.

Я так устал, что вырубился практически сразу. Но мои надежды сладко выспаться не оправдались. Через час хором захрапели Хуа Хэшан, Толстяк, Лу Фэн и Паньцзы. Спать под такую какафонию было просто невозможно, я проснулся, словно кошмар во сне увидел. Заснуть больше не получалось. Я вылез из спального мешка и предложил Шуньцзы сменить его, все равно я чуток выспался, а он сегодня еще не отдыхал.

Сидя у входа в пещеру, Шуньцзы курил в тишине и рассматривал тень черной горы на фоне звездного неба, обрамленную светом спрятавшейся за вершиной луны. Услышав мое предложение, он вежливо отказался: "Я взял ваши деньги. Плохо, если я буду сваливать на вас свои обязанности."

Ну, хозяин — барин. Я вынул сигарету и закурил, потом подсел к огню и подлил топлива в походную печь. Постепенно мы с Шуньцзы разговорились. Мне был интересен его многолетний опыт, ему — мои знания о гробницах и истории. Шуньзцы много знал о местных обычаях и природе, его рассказы были так интересны, что я окончательно проснулся. Долгая беседа добавила нам обоим бодрости.

Постепенно мы заговорили о нынешней экспедиции. Шуньцзы, оказывается, семь лет служил пограничником, из которых четыре года провел в резерве. До армии он был сборщиком трав, поэтому хорошо был знаком с географией Чанбайшаня. Друзья звали его Ажоуцзай(15), что означает "сын снежной горы". Думаю, мы можем быть уверены в его опыте, не так уж много людей, которые хорошо знают эту местность, и Шуньцзы — один из них.

Одно меня беспокоило, я все не мог перестать задавать себе вопрос: "Почему он потерял сознание перед лавовой пещерой?" Тогда я подумал, что слова о его большом опыте — хвастовство. Но слушая его сейчас, понял, что я ошибался, опыта ему не занимать.

Беседа у огня сблизила нас немного, и Шуньцзы внезапно спросил меня: "Господин У... давно спросить хотел, что вас привело в горы? Не расскажете мне?"

Его вопрос застал меня в врасплох, я не знал, что ответить. На какое-то время воцарилось молчание. Не могу же я ему рассказать об истинной цели нашей экспедиции, о Небесном дворце. В творение Ван Цзанхая вообще сложно поверить, это больше на сказку похоже. И нельзя заявить, что все мы родом из старинных семей даому или имеем к ним отношение. А на туристов мы точно не похожи, как ни стараемся. Ничего стоящего не придумав, я со вздохом ответил: "Зачем тебе это знать? Я не могу рассказывать подробности."

Казалось, он ожидал именно такого ответа и улыбнулся: "Ничего страшного, как-то случайно вопрос вырвался. Но мне это не важно."

Я чувствовал себя смущенным: врать не хотелось, правду говорить нельзя. Пришлось сменить тему для разговора. Я спросил, почему он стал проводником, если раньше собирал травы. Не разумнее ли было после армии заняться знакомым родом деятельности? Тем более, что сбор трав на плоскогорье Чанбайшань — дело выгодное и куда более безопасное, чем работа проводника. Нет ничего удивительного, что проводников в горы даже среди местных так мало.

От ответа Шуньцзы мне стало не по себе. "Я и не проводник, — сказал он. — После армии я занимался сбором трав, иногда сопровождал туристов по горам до снеговой линии или чуть выше. Но никогда далеко не заходил. Обычно я доводил туристов до Девичьего озера и возвращался обратно. Так далеко я веду группу впервые."

"Да ладно, хватит шутить!" — попытался я рассмеяться.

"Какие шутки, господин У, я правду говорю, — настаивал Шуньцзы. — В этом сезоне ни один проводник не пойдет в горы. Вы не могли найти проводника, но все равно пошли бы. Так что лучше хотя бы со мной, — он ободряюще улыбнулся мне. — Ходить тут на самом деле очень опасно. Если бы не милость Бодхисаттвы, мы бы уже все были мертвы. Но вы не волнуйтесь. Людей я сюда не водил, но сам здесь был не один раз, с местностью хорошо знаком и постараюсь сделать так, чтобы ничего плохого не произошло."

Выражение его лица было очень серьезным, кажется, он не шутил. Но что он за человек такой странный? "Если тут так опасно, зачем ты взялся за эту работу? — недоумевал я. — Неужели деньги для тебя важнее жизни?"

Шуньцзы многозначительно посмотрел на меня: "Деньги никогда не помешают, но у меня была другая причина сопроводить вас... Это из-за моего отца. Он пропал в этих горах десять лет назад. Тогда он вел группу людей по тому же маршруту, что выбрали вы. Вся группа пропала без вести. Вы мне напомнили этих людей. Они так же пришли в деревню зимой, так же торопились в горы, у них было похожее снаряжение, и на туристов они так же были мало похожи. Поэтому, когда я увидел вас, решил, что должен хоть как-то помочь, чтобы вы не сгинули в этих горах. А еще у меня до сих пор остается надежда узнать что-то о смерти моего отца, — он горестно засмеялся. — Возможно, все эти совпадения являются моими фантазиями, а отец и его группа просто попали под лавину и остались похоронены под снегом."

"Так вот почему ты спрашивал о цели нашей экспедиции!" — сообразил я.

Шуньцзы смущенно кивнул: "Эх, тебе не понять моих чувств. Знать, что отец где-то лежит под снегом и не иметь возможности прийти на его могилу..."

Я не ожидал, Шуньцзы такой чувствительный, и теперь смотрел на него другими глазами. До сих пор я видел лишь местного проводника, довольно бойкого на язык, а сейчас передо мной сидел любящий сын, чтущий память отца.

Однако он только что рассказал о людях, которые шли в горы по нашему маршруту. Они тоже искали Небесный дворец? Мое сердце забилось сильнее. Нет, это невозможно, просто совпадение. Чанбайшань большой, тут достаточно опасных мест, где можно погибнуть. Эти люди не обязательно шли именно к горе Трех Святых.

Шуньцзы, заметив мою задумчивость, решил, что наговорил лишнего: "Господин У, вы отличаетесь от остальных, поэтому я разоткровенничался с вами. Надеюсь, вы меня понимаете: не стоит остальным рассказывать о нашем разговоре. Они могут неправильно меня понять."

Ну, о том, что он впервые сюда людей ведет, я точно не скажу. Если ужасный Чэнь Пи не удавит его, то Толстяк точно забьет до смерти. Поэтому я согласно кивнул.

В это время из своей палатки вылез Лу Фэн, который собирался сменить Шуньцзы. Зевнув, он направился к нам и удивился, увидев, как мы мирно беседуем. Шуньцзы собрал свои вещи и отправился спать. Мне с Лу Фэном не о чем было разговаривать, я ограничился коротким приветствием и тоже отправился на боковую.

Среди оглушительного храпа я все-таки сумел провалиться в полудрему. Снился мне отец Шуньцзы, который был точной его копией, только с большой бородой. Он вел группу людей в горы, и меня беспокоило то, что эти люди были мне знакомы, но где я их раньше видел, вспомнить не мог... Под конец я провалился в глубокий, но беспокойный сон.

Вышли мы еще до рассвета. Судя по вчерашнему разговору с Шуньцзы, он давно понял, что мы — не простые туристы. Вообще-то мы плохо прикидывались: ни один турист не станет рисковать своей жизнью и сломя голову носиться по горам в метель. Но в нашей ситуации по-другому поступить было нельзя. Оставалось надеяться на честность проводника. Все-таки он давно живет в Чанбайшане, повидал немало странных людей. Кого тут только не бывает: контрабандисты, браконьеры, паломники из Кореи, не тысячи в год, но сотни — точно бывают. И у каждого свои секреты. Вот пусть сам и гадает, что именно мы тут делаем.

Чем выше мы поднимались, тем сложнее было идти. Склон становился все круче, над нами нависали ледяные шапки и скалы, покрытые снегом, грозящие лавинами, поэтому мы старались переговариваться как можно тише. Толщина снега была слишком большой, стоило чуть оступиться, чтобы оказаться в снегу по самую макушку. В этом случае выбраться без посторонней помощи невозможно. Приходилось прощупывать дорогу перед каждым шагом, двигаться осторожно, как по минному полю.

Толстяк шел быстрее всех, сразу заметен его опыт, он ведь не раз уже бывал в горах, поэтому добровольно принял на себя обязанность ведущего. Появились первые признаки высотной болезни(16), нам было уже не до разговоров, все молчали. Лишь Чэнь Пи иногда отдавал короткие приказы. Казалось, весь мир погрузился в мертвую тишину, прерываемую нашим тяжелым дыханием.

Постепенно мы вышли из глубокого снега, попав в зону многолетней мерзлоты(17), окруженной заснеженными склонами с обеих сторон. Тень от этих склонов круглый год не пропускала солнечный свет, и снег здесь был больше похож на мерзлую почву. Склон стал еще круче, а холод пронизывал до костей. И здесь Чэнь Пи, наконец, точно определил местоположение головы дракона — крутой обрыв впереди, почти под углом в шестьдесят градусов, покрытый ровным слоем снега.

Мы продолжали вереницей подниматься, используя ледовые инструменты(18), чтобы удержаться на склоне.

Этот Малый Снежный Святой не входит в число шестнадцати самых высоких пиков Чанбайшаня(19), поэтому мы не подумали о нем, когда планировали маршрут. Но эта вершина не безымянная, как оказалось. Между тремя вершинами образовалась довольно большая горная долина. Снежные Святые — словно два стражника, охраняющие вход в другой мир, скрытый в горе Трех Святых, возвышающейся в центре долины. Такое расположение гор называют "небесными воинами, охраняющими ворота бессмертных".

С точки зрения малого фэн-шуй, "стражники, охраняющие врата бессмертных" — это два тигра, преследующих дракона(20), поглощающие ци, идеальное место для групповых захоронений. Если бы не постоянные споры по поводу этих территорий между Китаем и Кореей, тут могильников было бы гораздо больше. Несомненно в этих горах кроме Небесного дворца есть еще хотя бы одна гробница, как минимум.

Восхождение по крутому склону — занятие тяжелое, в отличие от обычной ходьбы, мы все было вымотаны, особенно старый Чэнь Пи. В какой-то момент у него не осталось сил двигаться дальше, и Лу Фэну пришлось тащить его на себе, что сильно нас замедлило.

Часа через три мы достигли склона, покрытого нормальным снегом. К этому времени я двигался, как запрограммированный робот, стараясь след в след идти за Толстяком, силы которого тоже были на пределе. Добравшись до снега, он словно умом тронулся: раскинул руки в стороны и мелкими шажками протопал по снегу, оставляя колею из своих следов. Затем обернулся и заявил: "Мое личное мнение. Для кого-то это маленькие шажки, но для идущих на ощупь даому — это шажищи!"(21) Затем он рухнул в снег и остался лежать неподвижно.

Мои колени тоже предательски подгибались, остальные попадали вслед за Толстяком, и остались лежать, тяжело дыша и глядя в небо. Паньцзы пытался меня довести к месту поудобнее, но вскоре сам упал и заскользил по склону, увлекая меня за собой. Пришлось зацепиться ледорубом.

Этот снежный склон был огромен, границ его не было видно, сплошная ровная снежно-белая поверхность без каких-либо особенных примет. Если бы не удивительное чувство направления Чэнь Пи, мы бы никогда не увидели бы в нем что-то особенное. Толщина снега здесь была небольшой, местами из него торчали черные острые камни. Гора Трех Святых находилась слева от нас и казалась намного ближе, чем вчера. Ее вершина, покрытая снегом, была похожа на голову огромного чудовища. Контраст снега и камней выглядел потрясающе, никогда раньше я не обращал внимание на утонченную красоту простого сочетания черного и белого цветов. В свете заходящего солнца клубился странный голубой туман, окутывавший горы. Все это создавало сказочную атмосферу, от которой дух захватывало.

Е Чэн взволнованно ахнул: "Как же красиво! Неудивительно, что Чанбайшань считают краше, чем Пэнлай, страну чудес. Стоило сюда так долго взбираться, чтобы узреть такую неземную красоту."

Подручные Чэнь Пи — люди грубые, но даже они все были опьянены красотой заката в снежных горах и близостью бескрайнего неба.

Я собирался запечатлеть этот восхитительный пейзаж на свою камеру, но в это время Толстяк осторожно подергал меня за рукав, указывая пальцем куда-то в сторону. Посмотрев туда, я увидел Молчуна, преклонившего колени и почтительно опустившего голову перед горой Трех Снежных Святых. На его лице мелькнула какая-то непонятная легкая печаль.

Примечания переводчика

(1) Снежная гора Трех Святых. В авторском тексте есть пометка, что название горы вымышленное. Но по описанию придуманная гора очень напоминает Пэктусан. Гора Пэкту также известная как гора Пэкду, а в Китае - гора Чанбайшань ( 长白山), является действующим стратовулканом на китайско-северокорейской границе. На высоте 2744 м (9003 фута) это самая высокая гора хребтов Чанбайшань и Пэкдудэган. В 1962 году Китай и Северная Корея заключили договор о границе, чтобы разрешить неразграниченную сухопутную границу. Китай получил 40% территории кратерного озера, а Северная Корея сохранила оставшуюся землю, занимая примерно 54,5% территории и получив около 230 кв. км.

(2) "Та самая гора, через которую проходили основные пути снабжения добровольческой армии главнокомандующего Пэна для помощи Корее во времена сопротивления американской агрессии." Во время Корейской войны 1951-1953г.г. Китай отправил на помощь Северной Корее войска, но во избежание начала открытой войны с США, которая с самого начала выступала на стороне Южной Кореи, эти войска назвали народными добровольческими войсками, а сам процесс помощи назвали "движение за сопротивление американской агрессии". Командовал войсками маршал Пэн Дэхуай.

(3) Труднопрходимапя граница между Индией и Пакистаном. Горная система Каракорум. По высоте эта горная система занимает второе место в мире, после Гималаев. И только в двух горных системах, Гималаи и Каракорум, есть горные вершины-восьмитысячники (с абсолютной высотой свыше 8 тысяч метров). На границе Индии и Пакистана расположились две горные вершины Каракорум с абсолютной высотой более 7000 метров - Салторо Кангри (7742 метра над уровнем моря) и пик К12 (7428 метров).

(4) Труднопроходимая граница между Израилем и Ливаном. Рош-ха-Никра — это комплекс геологических образований на севере Израиля на границе с Ливаном. Перевод лаконичный — «начало гротов». Рош-ха-Никра представляет собой горный хребет, по одну сторону идет Ливан, по другую Израиль. В настоящий момент это не только пограничный, но и туристический объект, однако, пересечь горный хребет можно только по установленным маршрутам, которые весьма ограничены. На скалы можно подняться на фуникулере, но на небольшую высоту. Добраться до границы получится, но перейти ее — нет. Есть еще один путь: во времена Британского правления между Израилем (Палестиной) и Ливаном был проложен железнодорожный тоннель сквозь скалы. Англичане сделали 250-километровую железную дорогу, соединяющую Хайфу и Бейрут. Железнодорожный тоннель был взорван израильской стороной 14 марта 1948 года для предотвращения поставки оружия.

(5) "В 1996 году, во время великого голода." Официально в Северной Корее это называлось "Трудным походом", экономический кризис 1996–1999 гг., который привел к голоду среди населения.

(6) Альпийская родиола, многолетник семейства Толстянковые. В Азии ценилась настолько, что частенько использовалась в качестве натуральной валюты. Место, где росли эти растения, держалось в секрете. Корни родиолы розовой меняли на продукты и другие товары. Китайские императоры посылали экспедиции, чтобы добыть драгоценные корни, которые были известны под названием «золотой корень» или «царский корень». Экстракты этого растения использовались для лечения инфекций и повышения уровня энергии и физической силы, улучшения работы мозга, фертильности и половой функции.

(7) "Участок границы по снеговой линии на горе Трех Святых до сих пор перекрыт. Никто не знает причины". На самом деле причина есть: склоны Пэктусана - спорная территория. Хоть граница и установлена на основании договора 1962 года, но Корея до сих пор считает, что вся гора относится к ее территории и была передана Китаю японскими оккупантами незаконно.

(8) автомат Тип-81, китайский автомат, созданный для замены на вооружении НОАК автоматов Тип 56 и Тип 63, созданный на базе самозарядного карабина Симонова. Один из основных видов автоматического оружия на вооружении регулярной армии КНДР.

(9) Пограничная зона — участок местности в виде полосы земли вдоль границы государства и территории, где ограничены свободное передвижение людей и их хозяйственная деятельность.

(10) "Даже македонская "военная машина" имела недостатки". Македонская "военная машина" считалась абсолютным оружием древности. Усовершенствованное построение и вооружение, плюс поддержка маневренной ударной силы в лице тяжелой конницы — всё это вроде бы не оставило противнику никаких шансов. В основе построения лежал принцип фаланги. Однако, такая боевая мощь привела к еще большему усилению главного недостатка фаланги — тяжеловесности и неповоротливости.

(11) "Он одной рукой небо может закрыть". Идиома, обозначающая неограниченные возможности.

(12) "Захоронение Трех сыновей периода Сражающихся царств на Маньшане, раскопанное в 1987 году". Чэнь Пи имеет в виду Лоянский музей древних гробниц, в провинции Хэнань. Музей был основан в 1984 году и открыт для посещения в 1987 году. Он расположен на горе Маншань (邙 山), в восточной части деревни Чжунтоу, примерно в 10 км (6,2 мили) к северу от города Лоян. Площадь музей примерно 3 гектара. Маншань, где расположен музей, представляет собой холм высотой около 300 м над уровнем моря. Музей состоит из двух частей: подземной и наземной. Подземная часть - это место захоронений, которое находится примерно в 7 метрах под землей и содержит 22 гробницы (по некоторым источникам там 24 гробницы) и около тысячи могил. О каком именно комплексе говорит Чэнь Пи, сложно сказать. По три гробницы было у императоров династии Цаовэй (220 - 265 года): Вэньди (文帝), Минди (明帝) и Гаогуйсян-гун (高貴鄉公).

(13) "Огромные ледяные шапки с трещинами" — норвежский тип ледников, переходный от горных ледников к покровным. Ледники этого типа приурочены к платообразным вершинным поверхностям, где образуют выпуклые шапки. Лед в таких шапках растекается во все стороны и, достигнув края плато, спускается с него отдельными языками.

(14) "кары и цирки". В горах образование ледников начинается со стадии снежника или фирнового пятна. В понижении рельефа на участке склона, располагающегося чуть выше снеговой границы, накопившийся за зиму снег не успевает растаять за лето. На следующий год здесь накапливается новая порция снега и т. д. Накапливающийся снег постепенно превращается в фирн, а затем в лед. Наличие устойчивого скопления льда обусловливает интенсивное развитие морозного выветривания горных пород как на дне понижения, занятого льдом, так и на его границе со стенками понижения. Талые воды, образующиеся при таянии льда в дневное время летом, обеспечивают вынос продуктов выветривания. В результате дно понижения углубляется, задняя и боковые его стенки становятся круче (ледник как бы вгрызается в собственное ложе), и с течением времени на месте бывшего слабо выраженного в рельефе склона понижения образуется чашеобразное углубление с крутыми, часто отвесными стенками и пологовогнутым дном. Такая креслоподобная форма рельефа получила название кара!. Ледник вступает в новую стадию развития — стадию карового ледника. Постепенно кар разрастается за счет отступания стенок под действием морозного выветривания, гравитационных склоновых процессов и ледника, который выносит обломочный материал, поступающий со склонов кара. Разрастаясь, соседние кары могут слиться и образовать более крупную и сложную форму рельефа — ледниковый цирк. Таким образом, кары и цирки являются результатом разрушительной работы ледника и склоновых процессов.

(15) Ажоуцзай, сын снежной горы阿郎材 Имя переведено в соответствии с фонетическим звучанием иероглифов и дословно означает "человек из горного леса". Возможно, Сюй Лэй записал китайскими иероглифами корейское прозвище 이 아들 의 눈 산 (сын снежной горы, йадийн нун сан). В некоторой степени эти имена схожи по звучанию.

(16) Высотная болезнь — комплекс симптомов, связанное с кислородным голоданием вследствие понижения парциального давления кислорода во вдыхаемом воздухе, которое возникает высоко в горах.

(17) Зона вечной мерзлоты — часть криолитозоны, характеризующаяся отсутствием периодического протаивания.

(18) Ледовые инструменты (тяпки, бойки, ледорубы) — это то, что крайне необходимо альпинисту при совершении восхождения.

(19) "Малый Снежный Святой не входит в число шестнадцати самых высоких пиков Чанбайшаня". Средняя высота гор в Чанбайшане не превышает двух с половиной тысяч метров, но есть 16 пиков, который гораздо выше этой отметки.

(20) "Два тигра, преследующих дракона." Долина, окруженная тремя горами, является фэншуй баоди (драгоценная земля), земное отражение Пяти Небесных Дворцов (пять Святых в названиях гор), являющая собой идеальный участок природного ландшафта, естественный аккумулятор ци, пригодный для обустройства домов (янского – для жилья или иньского – для могилы) . Дракон (ян) всего один, а тигра (инь) два — следовательно эта долина идеальна именно для загробного дома (гробницы)

(21) "Для кого-то это маленькие шажки, но для идущих на ощупь даому — это шажищи!" Толстяк переиначил известную фразу Нила Армстронга, сделавшего первые шаги по лунной поверхности: "Это — маленький шаг для человека, но огромный — для всего человечества"

(22) в китайской даосской мифологии это один из островов-гор, где жили бессмертные, альтернатива европейского рая.

Часть 2. Глава 2. Самоубийственные действия

После двух дней трудного перехода мы, наконец, добрались до Малого Снежного Святого. Измотанные, в снегу по самые уши, мы едва могли шевелиться. Наше восхождение закончилось на закате, и открывшийся нам пейзаж просто поражал воображение.

Но больше всего нас удивило повеление Молчуна, который ни с того, ни с сего стал отбивать земные поклоны, обратив свое лицо к горе Трех Снежных Святых. Казалось, там находится какая-то святыня, имеющая лично для него особое значение.

Совершив несколько поклонов, он снова надел привычную маску полного равнодушия. Вел он себя так, словно спал на ходу, взобрался на голый камень, закрыл глаза и замер. Не могу понять, что у него в голове творится. Что скрывается за равнодушным взглядом его темных глаз?

Но все мы знали, что разговорить его невозможно, потому вопросов задавать не стали, все равно он не ответит. Но даже Чэнь Пи был удивлен внезапному порыву Молчуна. Лишь Шуньцзы не проявил любопытства, видимо, решил, что Молчун - кореец(1)

Мы все, валяясь в снегу и любуясь закатом, отдыхали после двухдневного тяжкого перехода, погруженные каждый в свои мысли. Когда наши силы немного восстановились, Толстяк разжег походную печь, и мы собрались вокруг, чтобы заварить чай и согреться. Шуньцзы оказался настоящим специалистом по приготовлению чая, сразу виден опыт сборщика трав. Он первый опробовал заваренный напиток, сделав пару осторожных глотков. После чаепития он, указывая на окружавшие нас горы, рассказал о них. Кажется, он считал своей обязанностью не только сопровождать нас, но и рассказывать обо всем, что мы видим, как преданный своему делу экскурсовод.

По его словам, существует легенда, которую пересказывают местные жители. Малый и Большой Снежные Святые вместе с горой Трех Снежных Святых в древности были одной вершиной. Во время борьбы с всемирным потопом великий Да Юй проходил здесь и разбил эту гору, ударив по ней божественным мечом. После этого одна гора превратилась в три пика(2).

Еще до освобождения Шуньцзы слышал от деда, что пейзажи, открывающиеся с этих трех пиков, сильно различаются. Например, стоя на Малом Снежном Святом можно видеть и Трех снежных Святых, и Большого Снежного Святого. Но с Большого Снежного Святого видны только Три Снежных Святых. Самый впечатляющий пейзаж открывается с вершины Трех Снежных Святых: помимо двух остальных гор этого хребта оттуда открывается вид на один из самых высоких пиков Чанбайшаня, Небесную лестницу(3). Эта гора круглый год окутана облаками и туманом, не бывает такого дня, чтобы ее можно было увидеть полностью. Легенда гласит, что там есть лестница, по которой можно попасть прямо в Небесный дворец. Это проход между мирами, в сказочную страну, над которым аркой изгибается радуга — картина столь великолепна, словно написана руками бессмертной девы.

Услышав это, Толстяк заявил: "Эта легенда... должно быть, тут какая-то ошибка. Небесный дворец находится на горе Трех Снежных Святых. Как может лестница туда находиться на противоположной вершине? У тех, кто сочинял эту легенду, явно проблемы с глазами были."

Хуа Хэшан немного подумал и, покачивая головой, объяснил: "Не думаю, что проблемы с глазами были. Я изучал легенды о Небесном дворце перед приездом сюда. Полагаю, это был мираж, проявившийся в результате преломления света в толще тумана вокруг Небесной Лестницы. Построенный на противоположной горе Небесный дворец просто отразился в тумане, и люди видели его проекцию над Небесной Лестницей, как если бы он висел над горой в воздухе."

Миражи — обычное явление в пустынях над озерами и оазисами, но в горах это явление встречается редко. Хотя... думаю, такое тут возможно. В фэн-шуй это называется "Теневым дворцом". Место, которое мы обсуждаем, является истоком драконовых жил и центром концентрации энергии ци. Мне встречалось описание "Теневого дворца" в горах, правда, подробностей прочитанного я не помню. Но место, куда мы идем, имеет весьма мощный и своеобразный фэн-шуй, тут все возможно.

Разговаривая, я постоянно сбивался на диалект Ханчжоу, а Хуа Хэшан говорил на диалекте Чанша. Шуньцзы не понимал ни слова из сказанного нами, но и не горел желанием прислушиваться. Заметив, что мы закончили беседу, он сказал: "Господа, давайте сделаем перерыв, поедим. Потом делайте, что хотите, но не забудьте, что время у нас ограничено. Скоро стемнеет, а нам еще разбить лагерь надо. А для этого надо найти относительно ровное место и закрепить палатки, потому что ночью, возможно, будет сильный ветер." Мы допили чай и пошли осмотреться.

Я взглянул на часы: до захода солнца оставалось чуть больше часа. Много это или мало? Да все равно, я уже отдохнул, можно и делами заняться.

Все вокруг было засыпано снегом, никаких особенностей ландшафта на первый взгляд не было. Если тут и есть вход в гробницу, то он должен быть под слоем снега, возможно, прямо под нашими ногами. Проблема в том, что я никогда не имел дела с гробницами, построенными в горах, понятия не имею, с чего надо начинать.

Мы все собрались вокруг Чэнь Пи, чтобы обсудить наши дальнейшие действия.

Старик выглядел изнуренным после трудного перехода. Лу Фэн протянул ему бутылку с вином и помассировал спину, чтобы улучшить кровоток. Лицо Чэнь Пи немного разгладилось, но все еще выглядело усталым. Услышав наш вопрос, он беглым взглядом окинул окружающие нас вершины и сказал: "Думаю, гробница должна быть прямо под нами. Но у меня нет стопроцентно действенного способа найти ее точное местоположение. Надо убрать снег и посмотреть, что под ним. Тогда и будем думать дальше."

Все кивнули, понимая, что лучшего способа не придумать. За тысячелетия существования гробниц и даому мало что изменилось. Сначала определяется местоположение с помощью методов геомантии, потом, методом пробного бурения определяется вход. Единственное различие — оборудование, но суть одна. Так что, если в момент вскрытия гробницы не происходит ничего экстраординарного, работа эта скучна и однообразна.

Снег раскапывать — не землю ворочать, он мягче грязи. Хуа Хэшан и остальные быстро справились с этой работой и вскоре вокруг образовалось больше десятка темнеющих ям глубиной пять-шесть метров. Но достать грунт из-под снежного покрова никак не удавалось. Толстяк, решив, что Е Чэн, пытавшийся взять пробы грунта, слишком слаб, отпихнул его и попытался сам, но его лопата так же ничего не вытащила, словно под снегом был не грунт, а камень.

Хуа Хэшан внимательно осмотрел наконечник лопаты и обнаружил мелкие темные кристаллики льда. Под снегом была промерзшая почва, за много лет ни разу не таявшая, потому твердая, как бетон.

"Здесь уже тысячу лет снег не тает. Если толщина снежного покрова увеличивается, то внизу образуется лед, который за многие годы смешался с грунтом. Как думаете, гробница тоже промерзла насквозь?" — спросил Толстяк.

Все согласно закивали, это вполне возможно. Вот только проблема: лоянская лопата не сможет взять пробу льда. Даже предполагая, что внизу что-то есть, мы не можем найти вход.

"Главная помеха для нас — это толщина снега, — сказал Паньцзы. — У нас есть взрывчатка? Когда я был в армии, сослуживцы рассказывали, как взрывали снег в горах в Синънане(4). Их команда постоянно выезжала на склоны, чтобы предупредить неконтролируемый сход лавин. С помощью пары правильно заложенных зарядов снег со склонов словно ветром сносит и даже может обнажиться почва. В нашей ситуации это может существенно облегчить нам жизнь."(5)

Мне этот метод был знаком. Толстый снег не монолитный, каждый новый выпавший слой отделяется от предыдущего тонкой воздушной прослойкой. Во время колебаний почвы сначала начинает скользить верхний слой, увлекая за собой следующий и так дальше. В горах, где есть опасность схода лавин, инженерные команды организуют контролируемые лавины, заранее сбрасывая скопившийся снег. Раньше эту работу выполняли профессиональные взрывники, сейчас для контролируемых лавин используют специальные газовые пушки.

"У нас есть динамит, — ответил Хуа Хэшан. — но посмотрите наверх. Использовать взрывы — чистое самоубийство!"

Подняв головы, мы увидели прямо над нами нависший скальный выступ, покрытый толстым слоем снега. Он тянулся в обе стороны, словно дракон, обвивавший гору своим телом. Мы под этим выступом копошились, как кучка муравьев. Если хотя бы небольшой пласт снега свалится оттуда, мы все тут навеки уснем в снежной могиле.

У Паньцзы закружилась голова, но он настаивал: "Чанбайшань — это туристическая достопримечательность. Здесь снег убирают периодически. Думаю, больших проблем не будет. Если не убрать снег, нам тут больше ловить нечего, придется возвращаться. Откапывать в такой толще снега вход в гробницу, все равно что иголку в стоге сена искать. В Тибете, где нет инженерных команд, альпинисты тоже использовали лавинные пушки, и никто не пострадал. У нас нет другого выхода. Господин Чэнь, очнитесь, даже если бы вы знали точное место входа, без взрывчатки все равно не обойтись, по-другому в гробницу не попасть."

Но мне доводы Паньцзы казались слишком уж оптимистичными: "Риск слишком велик. Я бы предпочел потратить время и осторожно разгрести снег."

"Молодой третий господин, у нас нет времени, — настаивал Паньцзы, — поэтому я и предлагаю столь радикальный способ. Лопатами мы тут провозимся до наступления лета. Надо попробовать. Третий господин ведь зачем-то торопился с этим делом."

Хуа Хэшан махнул рукой, давая нам знак замолчать, и указал на Лу Фэна: "Не надо шуметь, мы не знаем, о чем говорим. Лучше послушать мнение профессионала."

Я был в недоумении. Мне было неизвестно, зачем Чэнь Пи взял с собой этого человека. Неужели у него есть опыт взрывных работ? Мы смотрели на него, ожидая, что он скажет.

Лу Фэн смутился от всеобщего внимания, но ответил: "Думаю, идея старины Паньцзы вполне осуществима. На самом деле я предполагал, что такие работы нам понадобятся и подготовился заранее. И да, опыт взрывных работ у меня есть. Надо всего лишь точно просчитать мощность взрывчатки, чтобы звук был не громким, а вибрация небольшой. Иногда для схода небольшой лавины достаточно одной петарды."

"Ты уверен?" — спросил Толстяк. — Это тебе не обычные гробницы взрывать. Все равно, что петардами делать дырки в тофу так, чтобы снаружи не было заметно взрыва. Это работа тонкая."

Лу Фэн кивнул: "Я работал в шахтах, провел почти десять тысяч взрывов. И этот не такой уж и сложный будет."

Хуа Хэшан, увидев неуверенность на наших лицах, подтвердил: "Не смотрите, что он так просто выглядит. Этот парень работал шахтером-взрывотехником около двадцати лет, заниматься этим начал с четырнадцатилетнего возраста и за это время сровнял с землей больше двадцати гор. С нами он работает всего лишь год, с тех пор, как его пригласил господин Чэнь Пи, но уже получил прозвище Пороховой Дух(6). Когда дело касается подрывных работ, с ним никто не сравнится."

"Так ты и есть Пороховой Дух?" — удивленно спросил Паньцзы. Очевидно, прозвище это было ему знакомо.

Лу Фэн смущенно почесал затылок и слегка улыбнувшись, сказал: "Это всего лишь прозвище, которое дали мне коллеги."

"Нечего скромничать, — подбодрили его Хуа Хэшан. — Ты должен использовать свой опыт на полную без всякого стеснения, — и, обернувшись к нам, заявил. — Лу Фэн еще ни разу не ошибался. Если он говорит, что расколет скалу на несколько частей, то будет именно столько частей, сколько он сказал, ни больше, ни меньше. Я ему абсолютно доверяю. Если он сказал, что взрыв возможен, значит, так оно и есть. У кого-то есть возражения?"

Толстяк посмотрел на меня. У него был опыт горных экспедиций, и он много знал о сходах лавин, потому чувствовал себя неуверенно. Но он был в моей команде и ждал моего мнения. Я задумался. Чэнь Пи и его люди — профессионалы, предпочитающие традиционные, часто устаревшие методы работы и полагающиеся на взрывотехников гораздо больше, чем современные археологи. Значит, опыт в этом деле у них наработан годами. Кроме того, Хуа Хэшан утверждает, что Лу Фэн — профессиональный взрывотехник. И главное: других вариантов у нас все равно нет.

Я с убитым видом кивнул Толстяку, делать нечего, надо соглашаться. Интересно, а если бы я был против, меня бы послушали остальные?

Заручившись нашим согласием, Е Чэн, следуя указаниям, пробурил несколько шпуров(7), затем Лу Фэн из имеющейся взрывчатки смешал собственную пороховую смесь, которую поместил в шурпы, соединив шнурами. Я знал, что с собой Чэнь Пи брал шашки, рассчитанные на подрыв скальных пород, а нам сейчас требовалась гораздо меньшая мощность.

Для даому взрывные работы — не редкость, ведь пробить дыру гораздо проще и быстрее, чем аккуратно раскапывать. Но своими глазами подготовку к таким работам я видел впервые.

Шуньцзы, который допивал свой чай, сидя у печки, увидел, чем мы занимаемся и пришел в ужас. За свою жизнь он сталкивался с фанатичными паломниками из Кореи, поднимавшими национальные флаги на территории другого государства, он сталкивался с браконьерами, которые, как молодые олени, посреди ночи убегали от патрулей в лесу, чуть не ломая ноги по дороге, он видел перестрелки с контрабандистами. Но сейчас он был в шоке: на его глазах пытались устроить взрыв в горах, покрытых толстым слоем снега. Размахивая руками он подбежал к нам: "Что вы делаете? Господи, да вы с ума посходили, что ли?!"

Закончить ему не дали, Лу Фэн подкрался сзади и ударил его тупым концом кирки по голове. Шуньцзы упал в снег и его оттащили в сторону.

У меня затылок заныл от этого зрелища. Проводника было жаль, но он бы не дал нам спокойно продолжить, а другого способа у нас нет. И времени тоже маловато. Так что жестокость была необходимой.

"А что потом с ним делать?" — спросил у Хуа Хэшана Толстяк.

"Ничего, — ответил тот. — Без него нам не обойтись, но сейчас он только мешаться будет. Когда придет в себя, предложим ему компенсацию за физический и моральный ущерб."

Лу Фэн явно было профессионалом, все делал сам, нам не позволил вмешиваться. Установив заряды и проверив еще раз все расчеты, он махнул рукой, приказал забраться на свободный от снега скальный выступ, чтобы лавинная цепочка не задела нас.

Я ожидал, что взрыв будет громким, а лавина обрушится сразу. Но, когда Лу Фэн нажал на детонатор, показалось, что ничего не происходит. Затем ровный снежный покров словно треснул и пласты снега стали скользить вниз, как водопад с крутого склона, а под нашими ногами образовалась пустота.

Сползание снега длилось недолго, зато теперь обнажилась поверхность, состоящая из смеси льда, спрессованного снега и грунта. Картинка мне была знакома: так изображали в учебниках поверхность древнего ледника четвертичного периода.

Толстяк сидел рядом, закрыв глаза, видимо, все еще ожидал взрыв. Я толкнул его, он уставился на меня, затем с удивлением обозрел результаты работы Лу Фэна: "Ага, звука действительно не было. Потрясающе!" И сразу же покосился на нависающий над нами скальный выступ.

Уж не знаю, нам просто повезло или Лу Фэн действительно был мастером своего дела, но похоже, но результатом его взрыва было только небольшое сползание снега с небольшой площади. Некоторое время мы еще ожидали чего-то нехорошего, но ничего не происходило. Все вздохнули с облегчением.

Я показал Лу Фэну жест одобрения, подняв вверх большой палец, Паньцзы похлопал его по плечу и радостно замахал руками. Лу Фэн смущенно улыбнулся в ответ, но прежде чем его улыбка засияла окончательно, огромный снежный ком свалился ему на голову.

Мы все побледнели, Толстяк замахал руками, шепча: "Тише!"

Медленно поднимая голову, я увидел, как толщу снега на скальном выступе над нами пересекает небольшая черная трещина, при взгляде на которую кровь начала леденеть у меня в жилах. Этот выступ находился метрах на высоте около сотни метров от нас. Трещина тихо и медленно расширялась, от нее расходились другие, более мелкие, расползавшиеся по всей поверхности снежной шапки, и мелкие комья снега с края выступа уже падали вниз.

Не надо быть профессионалом, чтобы понять, что происходит. Кажется, сегодня Лу Фэн лишился титула Порохового Духа.

Примечания переводчика

(1) "Шуньцзы решил, что Молчун — кореец". Для корейцев гора Пэктусан, которую Сю Лэй переименовал в Трех Снежных Святых, является своего рода святыней. По древней корейской легенде на эту гору с небес спустился Хванун, отец основателя первого корейского государства Кочосон. Кроме того, официальная биография Ким Чен Ира утверждает, что он родился около Небесного озера. В 1992 году на одном из окружающих кратер вулкана пиков, Хяндобон, государственными скульпторами была выбита огромная надпись шириной 216 метров: "Пэктусан, Святая гора Революции (Ким Чен Ир. 16 февраля 1992 года)". Изображение Пэкту украшает герб Корейской Народно-Демократической Республики

(2) "Существует легенда о великом Да Юе, который разрубил гору божественным мечом, создав три этих пика". Юй — 禹, Да Юй (Великий Юй), Ся Юй (Сяский Юй). В древнекитайской мифологии культурный герой, усмиритель потопа. Ему приписывается разделение одной из гор, мешающей течению Хуанхэ, на три части. Однако, настоящая легенда говорит о географических исторических событиях в провинции Саньмэнься́ — городской округ в провинции Хэнань КНР. Название провинции как раз обозначает "ущелье с тремя вратами".

(3) Небесная лестница(пик)天梯(峰) перевод дословный. Переводчица не нашла упоминания о такой вершине в заповеднике Чанбайшан. Возможно, речь идет о вершине Дверь драконов, 2595м над уровнем моря, на западе от астрономической вершины, имеющая оригинальную форму. Зато точно есть Небесная Лестница — гора Тяньмэнь, расположенная недалеко от города Чжанцзяцзе в китайской провинции Хунань, а также пик Тянду в горах Хуашань.

(4) Синънань — провинция в северо-восточной части Китайской Республики. Административный центр — г. Хайлар. После образования КНР в 1949 году провинция была упразднена и стала частью Автономного района Внутренняя Монголия.

(5) "С помощью пары правильно заложенных зарядов снег со склонов словно ветром сносит и даже может обнажиться почва." Паньцзы описывает профилактические направленные взрывы для схода лавин. Раньше для этого использовались маломощные заряды, вызывавшие небольшие колебания почвы, в результате чего образовывалась контролируемая лавина. Сейчас для этого используются газовые лавинные пушки, где используется не взрывчатка, а сжатая смесь пропана и кислорода.

(6) Пороховой Дух,炮神 дословно переводится, как Бог (Дух) пушек (оружия). Но учитывая, что речь идет не об артиллерийских способностях, а о подрывных работах, такое прозвище звучит более уместно.

(7) Шпур — небольшое отверстие, просверленное для разных целей, в зависимости от области применения. При взрывных работах используется метод мелкого и глубокого шпура, при котором различается глубина шпура. Какой именно метод использовал Лу Фэн, неизвестно.

Часть 2. Глава 3. Лавина

"Всем молчать, чтобы ни звука, ни пука не было, — прошептал Толстяк. — Ищите выступы или трещины в скале, куда спрятаться можно. У нас большие проблемы."

"Это невозможно, — ошеломленно бормотал Лу Фэн, — я же точно все рассчитал..."(1)

Хуа Хэшан зажал рот взрывотехнику ладонью, жестом показав, что обсудить все можно потом. Покрываясь холодным потом, мы спешно похватали свое снаряжение и заметались в поисках укрытия. Слой снега был не очень толстый и сам по себе серьезной опасности не представлял. Даже если упадет вся ледяная шапка, целиком нас не засыплет. Проблема была в другом. Склон, на которым мы стояли, был слишком крутой и небольшой по площади. Если с выступа сойдет даже слабая лавина, нас просто снесет отсюда в пропасть. И места для укрытия тут на первый взгляд не было.

Единственная возможность в нашей ситуации — найти валун на склоне и спрятаться за ним или укрыться в трещине. Я видел подобное в фильме "Вертикальный предел"(2), поэтому не был уверен, что это поможет.

Тот валун, на который мы взобрались перед взрывом, был слишком плоский, невысокий и находился прямо под выступом. Если укроемся за ним, вся масса снега сверху ударит по нам. Толстяк указал на другой валун, чуть подальше, по форме напоминающий грецкий орех. Между ним и скалой было место, чтобы поместились мы все. Должно получиться.

Оставалось лишь добраться до этого валуна, но участок, по которому надо было пройти, сейчас был полностью свободен от снега и покрыт скользкой коркой льда. Надевать альпинистские кошки было некогда(3). Стиснув зубы, Толстяк привязал страховку к поясу, отдал нам ее конец и осторожно ступил на лед.

Один шаг, два шага, три шага… Вид у Толстяка был такой, словно он каждый раз наступает на хрупкое яйцо, я даже непроизвольно ожидал услышать характерный хруст и увидеть раздавленный желток. Ловкость этого человека не перестает меня удивлять: сделав всего три шага, он добрался до спасительного валуна и взобрался на него. Посмотрев на нависающий выступ, он махнул нам рукой, приглашая последовать за ним.

Используя протянутую Толстяком страховочную веревку, мы осторожно перебирались на ту сторону склона: сначала Паньцзы и Молчун, затем Лу Фэн, поддерживающий Чэнь Пи под руку, за ними Е Чэн, который тащил на спине бесчувственного Шуньцзы. Последним шел я. Видя, что остальные перебрались без проблем, я успокоился, но прямо над моей головой уже провис снежный ком размером с большой арбуз, под весом которого могла рухнуть вниз вся ледяная шапка. Глядя на это, Толстяк жестами поторапливал меня.

Похлопав себя по щекам, я обвязался веревкой, сделал первый шаг и застыл на месте. С юных лет у меня были проблемы с вестибулярным аппаратом(4), мне приходилось учиться кататься на коньках и ездить на велосипеде, чтобы тренировать равновесие. Сделав первый шаг на скользкую поверхность, я запаниковал и почувствовал, что земля уходит из под ног, которые начали предательски дрожать.

Толстяк знал о моих проблемах и тихо заговорил со мной: "Не думай ни о чем, просто перестань думать. Тебе надо сделать еще всего два шага. Задержи дыхание и иди."

Я прикинул расстояние, которое мне оставалось пройти. Вроде бы немного, если соберусь с силами, могу даже перепрыгнуть. Думая об этом, я сделал еще один шаг, пригнулся, собираясь прыгнуть и... поскользнулся. Кусок льда, на который я наступил, уже начал откалываться после того, как по нему прошли шесть человек, и окончательно треснул под моей ногой. Потеряв опору, я заскользил вниз по склону.

Судорожно цепляясь за поверхность, по которой скользил, я уже понял, что на льду хвататься не за что. Веревка натянулась, и я завис на ледяном склоне, услышав щелчок карабина. Осторожно опустив голову, я понял, что от падения меня отделяет пара минут: страховка, которую я обернул вокруг талии, держалась на честном слове, точнее, на расстегнувшемся карабине. Это не страховка, а просто халтура какая-то, товары этого ослозавода Сибэй(5) должны раздаваться бесплатно!

Падая, я чуть не утащил за собой Толстяка, страховавшего меня. К счастью Паньцзы успел схватить его за ремень брюк, остальные тоже помогли ему удержаться на валуне, затем стали вытаскивать меня. Но с каждым рывком карабин расстегивался все больше. Пытаясь сдержать нервную дрожь, я старался упереться ногами в поверхность склона, чтобы ослабить натяжение и застегнуть карабин, но все равно скользил по льду.

Понимая, что падение неизбежно, в отчаянии я вытащил ледоруб и с размаху вбил его в ледяную скалу, левой ногой, наконец, нащупал место, где было не так скользко. Теперь можно было разобраться с раскрывшимся карабином. Но в этот момент затылком я почувствовал странную вибрацию.

Посмотрев наверх, я увидел ужас в глазах моих спутников и даже не успел понять, что произошло, как в одно мгновение меня накрыло снежным туманом, настолько густым, что я собственных рук не видел.

Лавина!

Я ни закричать, ни испугаться не успел. Мысли все унесло вместе с накрывшим меня снегом. Я лишь слышал крик Толстяка: "Держись за ледоруб! Прижмись к скале!" Но в этот момент в глазах потемнело от боли: меня рвануло вниз, словно дюжина человек тащила за одежду, веревка, обвязанная вокруг талии, затянулась так туго, что дышать стало тяжело, а снег стал набиваться в горло. Казалось, легкие сейчас взорвутся.

Вокруг царил хаос. Меня колошматило о скалу, как банку, привязанную к хвосту бегущего котенка. Падающий сверху снег не давал поднять голову. Я не мог сделать вдох, и из-за недостатка кислорода кровь прилила к голове, стало жарко изнутри и очень холодно снаружи. Мне подумалось, что так должны чувствовать себя каштаны, брошенные в машину для жарки: меня подбрасывало и швырядо в стороны, комья снега разного веса и размера лупили по всему телу. Снег набился в рот, глаза и уши, я практически ослеп и оглох.

Кажется, лед является отличным проводником звука. Чем толще лед, тем он лучше проводит звук(6). Эту лавину спровоцировал я сам, ударив по ледяной поверхности ледорубом.

Охреневшим нет покоя, то одно им, то другое! Но сейчас заниматься самобичеванием не время. Меня крутило в лавине, как белье в стиральной машине. Надо было изо всех сил держаться за рукоять ледоруба, я уже почти не чувствовал рук. Когда силы мои были уже на исходе, я почувствовал, что веревка натягивается, как будто меня поднимают наверх. Вроде бы даже меня немного протащило по склону.

Божечки мои! Неужели это Толстяк пытается вытянуть меня? В моей душе появился проблеск надежды. Получается, тех, кто успел укрыться за валуном, лавиной не накрыло, и они стараются помочь мне. Я постарался, насколько это возможно, облегчить им задачу, подтягиваясь сквозь массу падающего снега. После нескольких рывков я, наконец, услышал звуки и увидел свет, которые ворвались в мой мозг, причинив боль.

Толстяк с остальными хорошо укрылись за валуном, снежная лавина скользила снаружи, как водопад, не попадая по ним. Толстяк и Лу Фэн изо всех сил тянули веревку, на конце которой болтался я. Увидев мое напуганное лицо, они закричали: "Ты как? В порядке?"

У меня не было сил ответить, я лишь кивнул. От ударов снежной лавины до сих пор звон в ушах стоял, и в голове все кружилось. Медленно и осторожно я подтягивался на веревке к ним, но лавина еще не сошла, ее мощный поток мешал мне двигаться, не позволяя даже руки согнуть в локтях. Оставалось закрепиться и ждать, пока снег полностью сойдет.

Мне казалось, что время тянулось медленно, на самом деле прошло всего лишь полминуты, когда я смог спокойно вздохнуть и осмотреться. Вокруг на склоне местами лежали комья снега, внизу клубился снежный туман после сошедшей лавины. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно: этим туманом сейчас могло быть укрыто мое мертвое тело.

Я добрался до спасительного валуна, где все ждали меня, задержав дыхание. Толстяк ободряюще похлопал меня по плечу: "Тебе очень повезло. Лавина слабенькая, снега мало. Иначе не только ты сорвался, но и нас всех здесь похоронило бы."

Полагаю, выглядел я сейчас не очень: шапку мою унесло, уши были красными от холода. А еще я до сих пор плохо слышал окружающие звуки. Хлопнув Толстяка по плечу в ответ, я осмотрелся.

С того склона, где были мы, и с выступа над ним снег сошел почти полностью, обнажив поверхность крутого ледника. Время от времени сверху еще падали небольшие остатки снега, напоминая нам о пережитой опасности.

Поверхность ледника состоит голубоватого льда, который образуется под давлением тысячелетнего снежного покрова. Это называется глетчерный лед(7), он образуется естественным путем. В высокогорных районах глетчерным льдом покрыта практически вся поверхность гор, превращая их в ледники. По сути это переходный слой между снегом и грунтом, он редко бывает очень толстым. Сейчас вся эта голубоватая поверхность была присыпана снегом, оставшимся от лавины.

За исключением Толстяка, никто из нас до сих пор не видел настоящих ледников. Мы вообще снежные горы видели только издали, и сейчас вид обнаженного глетчерного льда вызвал некоторое недоумение: в свете заходящего солнца склон был похож на гигантский кусок самодельного мыла. Глупое сравнение, но достаточно точное.

Е Чэн, осматривая обнажившийся почти полностью ледник, пробормотал: "Лу Фэн, я бы не сказал, что ты облажался. Мы хотели очистить склон, так и получилось."

Постепенно приходя в себя, мы вспомнили, зачем все это затеяли. Хуа Хэшан, включив фонарь, просвечивал им лед, ища следы входа в гробницу. Но в толще льда не было ничего интересного. Казалось, этот ледник неправильный, слой глетчерного льда тут, похоже превышал десять метров.

Как всегда, нам помог острый глаз Толстяка. Заметив что-то, он отобрал у Хуа Хэшана фонарь.

Мы изо всех сил таращились в то место, куда светил Толстяк. Поначалу получилось различить лишь причудливые темно-синие тени в глубине. Потом они сложились в одну огромную тень, размером с половину склона. Форма этой тени напоминала гигантского младенца, свернувшегося клубочком, с неестественно большой головой.

Примечания переводчика

(1) "Это невозможно, — ошеломленно бормотал Лу Фэн, — я же точно все рассчитал..." В защиту Лу Фэна можно сказать одно. Абсолютно точно рассчитать мощность взрывчатки и схему расположения зарядов нельзя. Горные взрывотехники всегда следуют основному правилу: взрыв должен быть дистанционным, потому что образование лавины зависит не только от мощности и схемы зарядов, но и от последующих вибраций, которые могут образовываться в результате сползания снега. Последний фактор просчитать практически невозможно. Хотя нависающий выступ представлял реальную опасность с самого начала.

(2) "Вертикальный предел", Vertical Limit, 2000 — американский альпинистский триллер, поставленный новозеландским режиссёром Мартином Кэмпбеллом. Учитывая, что в фильме выжили далеко не все, я понимаю сомнения У Се.

(3) Альпинистские кошки: антискользящие приспособления, которые надевают на ботинки.

(4) Вестибулярный аппарат — орган, воспринимающий изменения положения головы и тела в пространстве и направление движения тела у позвоночных животных и человека; часть внутреннего уха, сложный рецептор вестибулярного анализатора, отвечающий за равновесие. Нарушения работы этого органа проявляются не только неспособностью удерживать равновесие, но и головокружением в неустойчивых позах и, как следствие, развитием вестибулярных фобий и панических атак (боязнь высоты,агорафобия и другие)

(5) "Ослозавод Сибэй" 西贝 (Xibei) – переводчица не знает, о какой компании идет речь. Возможно, завод или поставщик ширпотреба для туристов.

(6) "Чем толще лед, тем он лучше проводит звук" Что лед проводит звук — не сомненно. Но формула "чем толще (или чем больше льда), тем лучше проводимость" сомнительна. Хотя если допустить, что вода — хороший проводник звука, то возможно. В твердом состоянии звукопроводность должна увеличиваться из-за статичности молекул. К сожалению, переводчица не настолько хорошо знает физику.

(7) Глетчерный лёд формируется из снега в областях выше снеговой линии. Снег сначала превращается в фирн (зернистый снег) при участии процессов сублимации и рекристаллизации. Затем нижние слои фирна, прессуясь под давлением вышележащих, превращаются в белый фирновый лёд, а последний — в глетчерный лёд, конечный продукт превращений снежного покрова в горах. Представляет собой прозрачную голубоватую массу крупных ледяных зёрен (искажённых давлением ледяных кристаллов)

Часть 2. Глава 4. Дитя Куньлуня

Заходящее солнце постепенно уходило на запад, лишь небольшая его часть все еще поднималась над облаками. В сумерках ледяная толща плохо просматривалась, очертания огромной тени внутри становились все более расплывчатыми.

Форма этого образования казалась очень странной. Словно огромный эмбрион с большой головой, весь покрытый шипами, был заморожен в ледяной глыбе.

Е Чэн, оторопело глядя на меня, сказал: "Зря мы не совершили поклонение Бодхисаттве, когда собирались сюда. Будда всегда оберегает от злых духов. Что это такое?"

Мы с Толстяком покачали в ответ головами: такое нам еще не доводилось встречать. По примерным расчетам размер этой тени во льду можно сравнить с пятиэтажным зданием. Если это гробница, то как она попала внутрь ледника? Или это древнее существо наподобие замерзшего мамонта?

Легенды говорят, что на месте Чанбайшаня сто тысяч лет назад был океан(1), а все вулканы были подводными. Можно ли предположить, что там, в льду лежит тело гигантского морского существа того времени? Хотя я рассуждаю не совсем правильно. Когда здесь образовались ледники, горы уже не были покрыты водой. И, если тут остался труп морского животного, он уже должен был стать окаменелостью.

Меня все еще потряхивало после пережитого, хотя, честно говоря, это и лавиной-то назвать нельзя. Так, снежный оползень с невысокой скоростью. Остальные тоже постепенно приходили в себя, и тень во льду возбудила в нас любопытство.

Используя ледорубы, страховку и альпинистские кошки, мы спустились на поверхность ледника, продолжая осматривать размытую тень, но входа в гробницу так пока и не нашли.

Чэнь Пи уже почувствовал себя лучше. Хуа Хэшан и Е Чэн помогли ему при спуске, а мы, спустившись раньше, подстраховали снизу. Старик был недоволен чем-то. Протерев глаза, чтобы получше все рассмотреть, он присел на корточки, вгляделся в глубину ледяного покрова и пробормотал: "Эта тень... Это Дитя Куньлуня(2)?" И покачал головой.

"Что такое "Дитя Куньлуня"?" Мы никогда не слышали о таком. И удивительно было видеть всегда невозмутимого Чэнь Пи таким взволнованным.

"Дитя Куньлуня" — странное природное явление, которое обычно встречается в районах, где сходятся истоки драконовых жил. В таких местах, как говорят, собирается энергия земли и неба. Там, в ледниках или горах, встречаются странные геологические образования, форма которых напоминает гигантский эмбрион. Происхождение их естественное. Описание этого явления встречается в древних книгах, где это называли "порождением земли". Говорят, что такие образования в течение нескольких тысяч лет словно эволюционируют, превращаясь в демонов или злых духов. Таким был Сунь Укун, царь обезьян(3), о котором рассказывается в известном "Путешествии на запад"(4).

"Мне встречались упоминания о "порождениях Куньлуня", — сказал Хуа Хэшан, — в записях времен династии Тан говорилось о событиях в конце Западной Хань(5). Тогда на горе Куньлунь в ледяном горном цирке нашли похожее огромное образование во льду. Хорошо просматривались даже женские черты лица, казалось, девочка была живой, просто спала. Тогда-то и появилось название "дитя Куньлуня". Позже над пупком этого образования построили Храм Младенца Куньлуня. "Дитя Куньлуня" — это естественное сокровище, появление которого сложно предсказать. И даже методы геомантии не позволяют точно просчитать его местоположение. Как правило, такие образования находят случайно. Как говорится, "такое сокровище можно встретить, но нельзя найти". Теоретически "дитя Куньлуня" можно использовать для устройства гробниц, вынимая из образования породу и получая готовое помещение. Это же идеальное место для погребения по всем канонам большого фэн-шуй. Считается, что именно в гробнице на месте "дитя Куньлуня" похоронен великий Желтый император(6)."

"Жуть какая! Неужели такое может существовать? — Толстяк рассматривал тень, встав на колени. — Да нет, это "дитя Куньлуня" все-таки не живое существо."

Чэнь Пи неуверенно кивнул: "Я тоже думаю, что это нечто вроде подобия, божественной проекции, которая формируется в местах с благоприятной энергией. И название придумано всего лишь по сходству. Но дело в другом. Главная гробница должна быть именно тут, но..." — он в замешательстве посмотрел на гору Трех Снежных Святых.

Я понял его сомнения, а он продолжил свою мысль: "По нашим расчетам главная гробница должна находиться на горе Трех Святых, а здесь — всего лишь одно из групповых захоронений. Но самое идеальное место для главной гробницы именно здесь. И, если наши расчеты правильные, то какой же фэн-шуй должен быть на той вершине? Если он лучше, чем "дитя Куньлуня", то получается, Небесный дворец действительно построен в воздухе?"

Чэнь Пи вздохнул, видно, что он всерьез озадачен этим вопросом. У меня мурашки побежали по спине, когда я попытался представить большой фэн-шуй горы Трех Святых, а Толстяк прямо спросил: "Как такое возможно?"

"А это невозможно, — ответил Чэнь Пи, осматривая тень со всех сторон и оглядывая окружающие горы. — Разве что Ван Цзанхай достиг такого мастерства, что мог изменять естественный фэн-шуй."

"Вот только не хватало допустить, что Ван Цзанхай — сверхчеловек," — подумал я. Тут меня осенило, и я спросил: "А может быть так, что "дитя Куньлуня" является подделкой? Что его создали люди, а не природа? Такой метод часто использовали строители гробниц, правда, в основном, в символических целях. Например, форма гробницы У Цзэтянь полностью повторяет план Чанъаня(7). Слышал, что встречались гробницы в форме вагины. Так, может быть, это "дитя Куньлуня" — всего лишь копия главной гробницы?"

Для меня такая мысль была вполне естественной. Я же работаю с антиквариатом, и моя основная задача — везде подозревать подделки и отличать их от оригиналов. Можно сказать, это это профессиональное заболевание антикваров — во всем видеть вероятность подделки. А кроме того, мне уже знаком стиль Ван Цзанхая. Создать копию своего творения в толще льда в форме эмбриона — вполне в его стиле, основой которого является отсутствие страха перед смертью и стремление к бессмертию.

Но Чэнь Пи сосредоточенно осматривал окружающий пейзаж и совсем меня не слушал. Я обернулся к Молчуну. Однако понять по его лицу, что он думает, было не возможно, и, как всегда, он ни слова мне не ответил. А вот уважаемый Хуа Хэшан согласился с моими выводами. Наверно, он тоже имел опыт торговли антиквариатом и страдал такой же подозрительностью. "То, что вы сказали, вполне возможно, — заявил он. — Если присмотреться повнимательнее, то меня смущают эти "шипы" на теле "младенца". Не похоже на естественные образования, зато вполне может быть оригинальным архитектурным решением."

У меня было странное чувство. Неужели Ван Цзанхай создал гробницу в форме "младенца Куньлуня", рассчитывая, что в ней, как и в естественном образовании, сможет образоваться благоприятное стечение энергий? Если это правда, то такое просто невероятно.

"Что толку стоять тут и гадать, — заявил практичный Толстяк. — Вместо того, чтобы топтаться на месте и языками чесать, лучше придумать способ, как добраться до этого дитяти."

"А если мы доберемся, а там только лед и ничего больше? — неуверенно спросил Е Чэн. — Что тогда?"

"Тогда оставайся тут, — похлопал его по плечу Толстяк. — А мы спустимся и перезвоним тебе."

"Даже если это природное образование, сформировавшееся за тысячи лет во льду, то все равно это чудо. Такое стоит увидеть своими глазами и вблизи," — поддержал Толстяка я.

"Какой ты робкий, — усмехнулся Хуа Хэшан, тоже хлопнув Е Чэна по спине. — Учись у этих старших братьев... Вопрос не в том, пробиваться ли туда, а как пробиваться, — он прикинул толщину льда на глаз. — если использовать только ледорубы, мы тут недели две провозимся."

Точно, лед колоть — это не песок ворошить. Кроме того, тут горы, скалы и куча снега — много факторов надо учесть, которые нам, простым таоша(8), не знакомы.

Но Толстяк, уставившись на огромную тень под его ногами, отмахнулся от нас: "Да что с вами не так? Я, Толстяк, берусь за дело!"

Его энтузиазм меня уже не удивлял. Толстяк в любой команде изначально выполнял роль грубой силы и обычно не лез с советами. Но если уж брался за что-то, то со знанием дела. На самом деле, ума ему не занимать, это я заметил еще в подводной гробнице. Да, главной его проблемой является жадность до денег, но это же и мотивирует его к достижению цели. Он с легкостью может решить любую проблему и даже превратить опасность в мелкое препятствие. Но его нужно уговорить. Он относится к той категории людей, которые едят мягкое и не любят твердое(9), причем, лесть с ним не всегда срабатывает, проще подначить. Поэтому я ехидно спросил: "А у тебя получится?"

"Слышь, ты, — сразу обиделся и завелся он, — думаешь, если университет закончил, то все, самый крутой? Я был на Куньлуне, не один ледник видел и руками трогал. И льда там куда больше, чем тут. Так что у меня, в отличие от вас, теоретиков, опыт есть."

"Ну, тогда излагай план, — улыбнулся я, — мы все тебя внимательно слушаем."

Толстяк пробормотал что-то, видимо, ругательное, и начал объяснять. Когда он работал на Куньлуне, его проводник рассказывал об особенностях находок во льду. Это были как древние животные и люди, так и целые строения. Куньлунь — не просто горный хребет, по сути это гигантский ледник, который периодически деформируется из-за тектонических сдвигов. Именно в этих трещинах и находят замерзших животных и предметы. Но, что касается строений, то они редко замерзают целыми. Обычно до формирования ледника эти строения засыпало лавинами, которые повреждали кровлю и стены, во льду оказывались уже руины.

То, что находится под нашими ногами, явно создано людьми. И не выглядит разрушенным. Но раз это "дитя Куньлуня" во льду, значит, сначала его должно было накрыть лавиной. И тогда оно не выглядело бы таким целым и завершенным. Следовательно, эта гробница вмерзла в лед не естественным образом. Сам ледник тоже рукотворный.

Я уже начал понимать, к чему он ведет, но до остальных все еще не доходило. Паньцзы озвучил вопрос, крутившийся на языках у всех присутствующих: "И чем нам эти сведения помогут?"

"Если допустить, что эта гробница была накрыта лавиной и ледник образовался естественным путем, то он не должен быть такой толщины, за тысячу лет такой толстый слой льда не нарастет. Вот я и думаю, что ледник создан искусственно, в виде купола, который защищает гробницу. А значит, толщина льда не такая уж и большая, как кажется отсюда. Могу доказать: обратите внимание, какой этот лед прозрачный. Если бы он был толще, могли бы мы видеть образование в нем так хорошо?"

И как это мы все раньше о таком не подумали? Все смотрели на Толстяка с восхищением и одновременно чувствовали неуверенность — лед-то под нам, получается, тонкий. А сам Толстяк, все еще думая, что я недооцениваю его знания, потребовал доказать, что его выводы неправильны. Но доказывать я ничего не стал: его объяснение вполне разумно. Лед издавна используют для строительства. Еще в период Троецарствия Цао Цао(10) построил оборонительную стену изо льда и соломы. Эскимосы до сих пор иглу строят(11). Вроде бы в Дании в настоящее время существуют современные ледяные архитектурные проекты. С технической стороны это даже практично, так как твердость льда не так высока, как камня или дерева.

Однако, свою оборонительную стену Цао Цао строил на равнине. Неужели возможно построить такой великолепный ледяной купол на скале? У меня были сомнения. Это же архитектура тысячелетней давности. Конечно, Ван Цзанхай намного опережал свое время, но не настолько же.

Услышав, что я согласен с ним, Толстяк горделиво тряхнул головой: "Смотрите все, какой Толстяк талантливый!"

"Господин У, — обратился ко мне Е Чэн, — вы же разбираетесь в архитектурном деле. Сможете рассчитать примерно толщину льда под нами?"

Большую часть университетской теории я давно подзабыл. Но вес льда на единицу объема все еще помнил(12). Восстановив в памяти несколько подходящих формул, я сделал нехитрые вычисления и ответил: "Если добавить к тому, что сказал Толстяк, необходимость деревянных опор, то, полагаю, толщина льда под нами не превышает десяти метров. Больше не может быть, иначе вся эта конструкция уже рухнула бы."

Десять метров! Все растерянно смотрели друг на друга, а Паньцзы пробормотал: "Черт, это многовато будет. Глетчерный лед прочнее обычного, а у нас профессионального оборудования нет. Мы с Лу Фэном тут ледорубы вбивали — руки после пары ударов немели, а на льду при этом лишь пара отметин оставалась. Чтобы пробить десять метров, нам неделя понадобится."

Глетчерный лед действительно отличается от обычного, который образуется только из воды с минеральными примесями и пузырьками при не самой низкой температуре, до сорока градусов максимум. Кроме того, обычный речной лед не сохраняется десятилетиями, а значит, не прессуется. Глетчерный лед отличается примесями: минеральных меньше, зато встречаются слои крупнодисперсных частиц, температура льда под снегом может превышать пятьдесят градусов в течение многих тысячелетий, поэтому его плотность и твердость поражают воображение. По сути это ледяной бетон.

"А взрывчатки у нас больше нет? — спросил Толстяк. — Давайте просто отойдем подальше и проделаем дырку во льду динамитом."

Нас с Хуа Хэшаном передернуло. Я ж только что чуть не погиб, а Толстяку все неймется что-нибудь взорвать: "Тебе мало того, что нам на головы свалилась куча снега? А если ты прав, и под нами ледяной купол, то взрыв расколет его целиком. Я не уверен даже в безопасности ледорубов. Ударим не в той точке, и купол треснет так же, как и от взрыва."

Толстяк испытывал отвращение к теоретической науке: "Вы, книжные черви, не умеете лопату в руках держать. Ледорубом нельзя? И чем копать? Ложкой? Забудь все, чему тебя в университете учили, перестань паниковать и не делай из мухи слона."

Я сказал, что беспокоюсь не больше, чем все остальные. Но факт остается фактом. Если кому-то не вериться — можно поэкспериментировать.

Вот так всегда: решили одну проблему, сразу появилась другая. Все замолчали, обдумывая, как бы справиться со льдом. Пока мы в нерешительности топтались на месте, подошел Молчун, держа в руках походную печь, на которой Шуньцзы чай нам готовил, поставил ее на лед, который тут же зашипел и стал таять. "Может, так получится? — спросил он.

Увидев это, я в сердцах обозвал себя ослом, которому мозги отморозило. Почему я сразу не подумал об огне? Ведь плотность льда напрямую зависит от температуры: чем больше нагрев, тем ниже плотность, лед становится хрупким, и раскалывается, но трещин не дает. Мы может постепенно нагревать лед и разбивать его. И так пока не доберемся до самого конца.

Но это все — теория. Как получится на практике — неизвестно. Не долго думая, мы попробовали способ, предложенный Молчуном. Получалось все так, как я и предполагал: лед подтаивал и откалывался кусками, не образуя сеть трещин. Только из-за слишком низкой температуры воздуха работа продвигалась очень медленно. Мы откалывали лед по очереди, но лишь спустя три часа, когда совсем стемнело, смогли продолбить скважину шириной полтора метра и в глубину метров семь-восемь. На дне лед был уже совсем прозрачным и чистым. Стало понятно, что версия Толстяка частично верна — этот ледяной купол сделан руками человека.

Толстяк обвязался веревкой и, упираясь ногами в стенки прорубленной скважины, спустился вниз. Там он подтопил лед на дне и стал осторожно разбивать. На дне образовался глубокий раскол, проходящий насквозь, и мы все почувствовали, как воздух снаружи втягивается внутрь, словно там был вакуум. Казалось, что подул сильный ветер, а вокруг слегка похолодало. Толстяк еще раз ударил по льду на дне, треснувший кусок упал вниз, в пустоту! Все разом почувствовали облегчение, а сам Толстяк самодовольно воскликнул: "Я угадал! Это был купол!"

Мы вытащили его наверх, собрались возле скважины и попробовали осветить пространство внутри. Там все казалось каким-то серым, этот ледяной купол был подобен огромной чашке, которую перевернули вверх дном и поставили на скалу. Многочисленные деревянные балки торчали из скалы, пересекались, образуя прочную стропильную систему, которая поддерживала купол. Именно эти балки и были тем, что снаружи казалось нам шипами на теле "младенца".

Ледяная скважина, проходящая сквозь купол, вела в темную бездну. Точнее, это была не бездна, а огромная пещера в форме эмбриона, высотой метров сто, уходящая вглубь склона.

Примечания переводчика

(1) "Легенды говорят, что на месте Чанбайшаня сто тысяч лет назад был океан". Легенды — это слишком круто сказано. Не легенда, а вполне себе научный факт. Сотня тысяч лет назад — это верхний плейстоцен. Выраженных изменений материков тогда уже не было, затопление было связано с периодами оледенения и изменением уровня мирового океана. Учитывая, что современный Чанбайшань является районом со слабовыраженной вулканической активностью, можно считать, что в верхнем плейстоцене эта активность была максимальной и по времени совпадала с третьим, Вюрмским оледенением. В таких условиях затопление восточной части территории современного Китая было вполне возможным (плюс-минус пара десятков сотен тысяч лет)

(2) Дитя Куньлуня昆仑胎: 昆仑 – неделимое сочетание, КуньЛунь. 胎 — здесь используется в значении "плод, зародыш, эмбрион". Но, поскольку в русском языке слово "плод" многозначное, а зародыш и эмбрион имеют выраженную научную окраску, по стилю больше подходит нейтральное и ассоциативно понятное "дитя" (или "младенец", если потребуется благозвучное использование падежей). Хотя можно еще использовать "порождение", но слово "дитя" точнее передает форму описанного явления, схожего с эмбрионом. Что касается названия хребта Куньлунь, дословно его перевести нельзя, этимология географического названия утрачена. Есть разные версии перевода: "луковые горы", "лунные горы" или, дословно "старший брат порядка"("старший брат, приводящий мир в порядок"). По сути в китайском языке Куньлунь давно приобрел черты нарицательного существительного, как в греческом "Олимп".

(3) Сунь Укун, царь обезьян. Считается, что он родился из волшебного вулканического камня. Одно из его имен 石猴, Ши Хоу, Каменная обезьяна.

(4) Сунь Укун, царь обезьян, о котором рассказывается в известном "Путешествии на запад". На самом деле биография Сунь Укуна более древняя. Его прообразом послужил индийский Хануман, рождение которого тоже в некоторой степени связано с горами.

(5) Династия Тан — правила с 618 по 907 годы. Западная Хань — правила с 206 до н. э. по 9 н. э.

(6) Хуан-ди — легендарный император, по преданию жил где-то в 3 тысячелетии до н.э., считается основателем даосизма и первопредком китайцев. Его существование документально не подтверждено, но многие считают его реальной исторической личностью.

(7) "Форма гробницы У Цзэтянь полностью повторяет план Чанъаня." У Цзэтянь (武则天) — 624-705 гг., правительница из династии Чжоу. Первая женщина-император Китая, именно император, а не императрица, так как она взяла себе именно мужской титул. Чанъань (长安 ) — древняя столица нескольких китайских государств, город был столицей и при У Цзэтянь. Теперь это Сиань в провинции Шэньси

(8) "Люди, которые едят мягкое и не любят твердое". 吃软不吃硬, образное выражение, означающее человека, от которого чего-то можно добиться лишь уговорами или лаской, но не принуждением.

(9) Таоша, 淘沙 — дословно "промывать золотой песок". Для китайского языка нормально использовать глагольные формы в качестве прозвищ и названий, но по-русски более близким словом будет "золотоискатели", землекопатели, которые 淘土, тао ту, ворошат песок.

(10) Цао Цао 155–220г.г., полководец, поэт, главный министр империи Хань в период её распада, а после — император собственноручно созданной империи Вэй, герой романа "Троецарствие"

(11) Иглу — куполообразная постройка диаметром 2 — 4 метра и высотой около 2 метров из уплотнённых ветром снежных или ледяных блоков. Также может быть «вырезано» из подходящего по размеру и плотности сугроба.

(12) "Вес льда на единицу объема." У Се говорит о плотности льда, которая необходима для расчетов толщины ледяного покрова и годового прироста льда. Плотность лишенного воздушных включений чистого льда при температуре 0°С и давлении 1,01*105 Па равна 916,7 кг/м3 Удельный объем соответственно составляет 1,0908 куб.см/гoд.

Часть 2. Глава 5. Гробница в пещере "Дитя Куньлуня"

Мы не разговаривали, но действовали настолько слажено, словно мысли друг друга читали: собрали снаряжение, потушили и остудили походную печь, сложили все инструменты. Все это делали быстро, и скоро вокруг выбитой во льду скважины не осталось следов нашего пребывания. Такие слаженные действие естественны, когда у людей есть объединяющая их цель и заинтересованность в ее достижении. Но была еще одна причина — своего рода соревнование. Никто из нас до сих пор не бывал в подобной гробнице. Сам процесс проникновения в захоронение был всем знаком, но каждый из нас хотел оказаться первым.

Собрав все, мы оказались в нелепом положении: никто не знал, как спуститься. Мы обсудили и предусмотрели все, что касалось вскрытия ледяного купола, мы представляли, что под ним. Но никто из нас не продумал главных, технических нюансов. Мы так и стояли вокруг скважины, в недоумении глядя друг на друга.

Я попытался проанализировать ситуацию. Скважина вела в пропасть, до пещеры в форме эмбриона было около ста метров вниз по прямой. Но пещера находилась не прямо под нами, а сбоку в скале, на расстоянии двадцати метров. Мы еще можем спуститься вниз, используя веревки, но как преодолеть эти двадцать метров в сторону? Это возможно, только если раскачиваться на веревке, как на качелях.

Чэнь Пи все то время, пока мы собирались, сидел позади нас неподвижно, и сейчас с усмешкой наблюдал, как мы застыли в замешательстве: "Вот же кучка бестолковых ослов." Он встал и сделал нам знак отойти.

Я тоже усмехнулся: старик в своем репертуаре. До сегодняшнего дня мы считали его главным в нашей команде. Но сегодня всеми нашими действиями руководил Толстяк, и Чэнь Пи почувствовал себя неуверенно. Он видел, что никто из нас не может предложить решение проблемы, но у него такого решения тоже не было. Зато был подходящий момент восстановить свое лидерское положение по-простому — по-хамски. Такое поведение свойственно многим пожилым людям, которые все еще хотят занимать лидерскую позицию, но уже не имеют такой возможности.

Однако, мы расступились, пропуская его к скважине. Хуа Хэшан единственный из нас, кто не заметил или не хотел замечать уничижительного сарказма Чэнь Пи: "Господин, эта мелюзга лишилась разума от счастья. Они никогда не видели такой большой и странной гробницы. Вы же говорили, что это гробница... я не ошибся?"

Чэнь Пи, поддерживаемый Е Чэном, присел на корточки и заглянул вглубь скважины. "Ничего там странного и необычного нет. Требуется только внимательность и осторожность. Надо выбрать того, кто сможет перебраться по деревянным стропилам к скале вдоль ледяного купола. А оттуда уже можно будет спуститься на широкий карниз, нависающий над входом в гробницу."

Мы осмотрели стропильную систему. Деревянные балки были покрыты тонкой коркой льда и в длину составляли около ста метров. Понятное дело, состояла такая балка не из одного цельного бревна. Скорее всего, это был несколько бревен, соединенные последовательно с помощью клиньев, нагелей или деревянных врезанных пластин(1). Такая конструкция достаточно прочная для статичного давления сверху. Но я не уверен, что она выдержит динамичное давление человека, двигающегося под ней. Если не выдержит — все кончено. Достаточно сломать лишь одну балку, она потянет за собой другие, а следом рухнет и весь ледяной купол. Идея Чэнь Пи очень рискованная. И только Паньцзы подходит для такого задания: и вес небольшой, и навыки отличные. Хотел он или нет идти первым, но выбора у него не было.

Мы помогли прикрепить веревку к нагрудной обвязке-бабочке(2), подобрали самое легкое снаряжение. Паньцзы выглядел несколько взволнованным. Чэнь Пи поделился с ним рисовым вином из своей фляги, чтобы успокоить, и сказал: "Голову не теряй, мы еще далеко от цели. Спустись ко входу в гробницу и расскажи нам, что там увидишь."

Паньцзы кивнул, глубоко вздохнул и осторожно полез в ледяную скважину. Используя "летающего тигра"(3), закрепился на деревянной балке, перевернулся, как спецназовец, обхватив ее руками и ногами, и начал двигаться к скале.

Как только он повис на стропилах, ледяная корка, покрывавшая их, неприятно затрещала. Все мы задержали дыхание, Паньцзы побледнел, ожидая, что стропила не выдержат его веса. Но к счастью, минут через пять треск прекратился. Видимо, трещал только лед, сами деревянные балки хорошо держали вес человека.

Кажется, мы слишком много себе напридумывали. Несколько сотен лет эта стропильная система выдерживала огромный вес ледяного купола, увеличивающийся с каждым годом. В сравнении с ним мы, как маленькие муравьи, проблем быть не должно. Переведя дух, мы в напряжении следили за действиями Паньцзы. Он двигался очень осторожно и плавно, словно танцевал под ледяным куполом медленный танец паука. Каждое его движение отдавалось в моей груди гулким ударом сердца. С большим трудом он, наконец, добрался до скалы, где заканчивался купол. Внизу, в ста метрах от него, находился вход в пещеру.

Света наших фонарей ему было недостаточно, чтобы рассмотреть вход. Паньцзы использовал люминесцентные палочки, бросив вниз одну за другой. Большая часть их пропала в темноте пропасти, сверкнув, словно метеоры, но несколько с легким стуком упали на карниз над входом и остались лежать там. От удара свет палочек стал ярче, и мы увидели, что карниз покрыт старой черепицей.

Паньцзы сбросил вниз веревку, стараясь попасть ее концом на черепичный карниз, а затем быстро соскользнул вниз. Он спускался так быстро, что я задержал дыхание, чувствуя, как замерло сердце. Но потом увидел, как Паньцзы жестами показывает: все в порядке, спуск относительно безопасен.

Мы снова заволновались, но уже не из-за Паньцзы. Теперь предстояло спускаться нам самим. Следующим пошел Хуа Хэшан, а за ним по очереди остальные без особых проблем добрались до черепичного карниза.

Акробатические трюки под ледяным куполом на трещащих стропилах, спуск с высоты в сто метров по веревке — это совсем не детские игры. Оказавшись внизу, я едва смог устоять на дрожащих ногах. Паньцзы поддержал меня, опасаясь, что я упаду вниз, так как черепица была немного скользкой. А я все еще не мог забыть те ощущения, которые испытывал наверху, цепляясь за обледеневшие брусы, и мне стало нехорошо, а ноги начали подгибаться.

Теперь, включив все семь фонарей, мы обнаружили, что уклон ледяного купола составляет примерно тридцать градусов относительно почти вертикальной скалы. Пещера была очень глубокой, сама гробница была построена внутри горы, там было так темно, что ничего не разглядеть. Если предположить, что высота гробницы такая же, как и горы, то получается, широкий карниз, на котором мы стояли, был продолжением крыши главного зала. Он был украшен головами фениксов и драконов, обращенных наружу, и выложен желтой черепицей в форме совы(4), а деревянные части выкрашены в красный цвет. Вероятно, гробница на самом деле имела отношение к усопшему императору(5).Скорчившись на покатом карнизе, я чувствовал себя Стивеном Чоу(6) на одной из крыш Запретного города(7).

Толстяк попытался поднять пару черепиц, чтобы оценить конструкцию крыши, но обнаружил, что плитки намертво примерзли к деревянным балкам. Даже сломать или разбить черепицу не получалось, и он сдался. Спустив вниз веревку и держась за голову дракона, мы осторожно один за другим спустились к крыльцу у входа в гробницу, которое больше походило на алтарь, пол которого был вымощен плитами из сланца(8). Многолетний холод сделал этот камень хрупким, при каждом шаге он скрипел так, словно вот-вот треснет. Вероятно, здесь во времена строительства гробницы заканчивался подвесной мост, ведущий от подножья горы к месту строительства. Затем этот мост уничтожили и теперь сразу после крыльца начиналась темная и глубокая пропасть. Слева и справа от входа стояли ряды бронзовых треножников, заполненных ледяной крошкой, под которой виднелись следы пепла и сажи.

Бронзовые предметы и архитектурный декор имели явные черты ханьской эпохи. Похоже, Ван Цзанхай не смог, получив задание от императора Восточного Ся, забыть свои собственные национальные корни. Или же, понимая, что Восточное Ся — государство небогатое, использовал награбленное у ханьцев на границе.

На другой стороне от края пропасти были ворота из белого нефрита, перед которыми возвышалась каменная стела, на которой не было ни одного иероглифа(9). Ворота были огромными, высотой в три человеческих роста, а ширина позволила бы пройти внутрь колонне по два человека. Створки ворот были украшены резьбой, изображавшей сказочных птиц, танцующих среди облаков. Фронтон(10) над воротами был сделан в виде головы тигра. Щели, запорные механизмы и петли были залиты водой, которая уже давно превратилась в лед, потому створки ворот были закрыты наглухо.

Я стоял здесь, внизу, и, глядя на ледяной купол, нависающий сверху, сквозь который проникал слабый свет взошедшей луны, испытывал странное чувство, словно вокруг все заволокло туманом, перенесшим меня во времени. Это чувство погружения в глубины веков трудно передать словами.

Хуа Хэшан пожелал сделать несколько снимков, а мы воспользовались возможностью перевести дух и осмотреться. Е Чэн, пройдясь туда-сюда, заглянул через край пропасти и взволнованно сказал: "Никак не пойму, зачем этому императору Ваньну строить гробницу у черта на куличиках, где даже птицы погадить не залетают? Не проще ли было сделать это где-то на равнине? И быстрее получилось бы, и строителям проще, разве не так?"

"Мышление императоров отличается от мышления обычных людей, — ответил я. — Возможно, это имеет какое-то религиозное значение. Например, оказаться после смерти ближе к небу, к богам. В Тибете множество храмов построены в таких местах, что живым до них сложно добираться. Зачем так близко подбираться к небу, нам, простым людям, не понять."

Толстяк же, покачав головой, выразил несогласие: "Чует мое сердце, что все гораздо проще. Он не хотел, чтобы сюда кто-то добрался. А значит, в этой гробнице есть что-то хорошее, ценное, что сам старик Ваньну считал сокровищем и не собирался с этим расставаться даже после смерти. И мы должны это сокровище найти." Словно следуя его словам, Лу Фэн достал лом, и они оба принялись взламывать промерзшие ворота.

Толстяк забавный, но очень практичный человек. Думаю, если бы он был императором, его гробницу никто и никогда бы не нашел.

Как оказалось, ни с этой, ни с другой стороны ворот не было каменного водостока, потому и образовался лед, заклинивший дверь. Под ломом этот лед треснул и осыпался, застрявшие остатки мы попытались выбить долотом. Только после этого створки немного приоткрылись, а из образовавшейся щели в нашу сторону полетела черная пыль. На всякий случай все отошли подальше в сторону. Хуа Хэшан принюхался и сказал, что все в порядке, это всего лишь старая влагостойкая краска, от времени и холода превратившаяся в мелкий ледяной порошок.

Мы, как могли, расширили щель между створками двери, но ненамного, словно петли поржавели. Я попробовал осветить помещение внутри, но казалось, что темнота там поглощала свет.

Е Чэн не мог дождаться, чтобы войти внутрь, однако Толстяк остановил его, повернулся и спросил Молчуна: "Брат, сначала ты взгляни. Вдруг там какие хитрые механизмы спрятаны?"

Молчун коснулся двери, осмотрел ее со всех сторон. Ощупав каждую щелочку и выемку, он, наконец, покачал головой и сказал, что не уверен ни в чем: "Идите за мной, делайте то, что я. И не разговаривайте."

Если Молчун сказал делать, как он, значит, так и надо делать. Для нас с Толстяком его слово давно стало законом, мы молча энергично кивнули и последовали за ним. Другие же постарались вооружиться.

Боком проскользнув в небольшую дверную щель, Молчун переступил порог высотой до колена и вошел первым. В тот момент, когда мы повторили все его действия, у меня возникло очень странное чувство. Внезапно я подумал, что за тысячу лет мы первые, кто переступил этот порог. Интересно, что творилось тут в течение тысячи лет, в отсутствие живых людей.

Примечания переводчика

(1) "Несколько бревен, соединенные последовательно с помощью клиньев, нагелей или деревянных врезанных пластин." Клинья — всем понятная деталь соединения. Но чаще последовательное соединение бревен создается при помощи нагелей и пластин. Нагель — это крупный деревянный гвоздь, чаще всего без резьбы и с тупыми концами без шляпки. Для крепления в основании соединяемых бревен делается углубление, в которое вставляется этот гвоздь наполовину длины, а потом на него насаживается другое бревно. Пластиной бревна крепятся так же, только вместо углубления в основании бревен делается распил по толщине пластины.Иногда используются комбинированные крепления: пластина вставляется наискосок и закрепляется дополнительно нагелем.

(2) Нагрудная обвязка-бабочка — один из видов конструктивного исполнения грудной обвязки страховки альпиниста. Внешне напоминает восьмёрку. Лямки образуют две петли, скрещивающиеся на спине – в них и продеваются руки. Главное достоинство такого исполнения – простота и лёгкость. Длина ремней может быть регулируемой с силовыми пряжками, что облегчает подгонку страховки точно по телу, или же нерегулируемой – такая верхняя защита должна сразу выбираться точно в размер с учётом используемой одежды. Также обвязки-бабочки могут быть оснащены дополнительными разгрузочными петлями, на которых можно разместить карабины и иное снаряжение. И самое главное: такую обвязку можно сделать из подручных материалов: веревок, ремней, а для соединения использовать разные типы узлов.

(3) "Летающий тигр" — крюк для скалолазания, обычно с тремя-четырьмя когтями, может быть складным. Комплектуется обычно веревкой и карабином.

(4) Желтая черепица в форме совы. В Китае черепицу изготавливали разной формы, в том числе и в виде животных и мифических существ. Черепица в форме ключа или хвоста совы считалась оберегом, предохраняющим дом от пожара.

(5) "Деревянные части выкрашены в красный цвет, гробница имела отношение к усопшему императору." Сочетание желтого и красного цветов в одежде и интерьере позволялось только императору и его близким родственникам.

(6) Чжоу Синчи ( 周星驰,), более известный как Стивен Чоу ( род. 22 июня 1962, Гонконг) — гонконгский комедийный актёр, сценарист, режиссёр и продюсер.

(7) "Запретный город". Речь идет о фильме 1996 года "Полицейский из Запретного города" ("Страж Запретного города", 大內密探零零發), снятом Стивеном Чоу, в котором он сыграл главную роль.

(8) Сланец — обобщающее название разнообразных горных пород с параллельным (слоистым) расположением срастаний низко- или среднетемпературных минералов. В строительстве применяется в качестве наружного отделочного материала, а также как верхний слой кровли (сланцевый шифер)

(9) "Каменная стела, на которой не было ни одного иероглифа." Обычно перед входов в гробницу в Китае ставили каменную стелу, на которой высекали жизнеописание или перечень заслуг усопшего.

(10) Фронтон — верхняя часть наличника дверей или ворот, являющееся архитектурным и декоративным завершением фасада.

Часть 2. Глава 6. Главный зал гробницы

Главный зал(1) — основная часть гробницы, самая большая по размеру. Первое, что мы увидели, попав сюда — это большие пятиметровые каменные колонны(2) по обе стороны от каменной дороги духов(3), проложенной строго по центру зала. Я вспомнил теневые картины в подводной гробнице: там было изображение, как всю эту тяжесть понимали наверх с помощью хитро устроенных лебедок по отвесной скале. Тогда я посчитал такую технологию невозможной.

В темноте между колоннами стояли массивные черные светильники-статуи(4), а за ними было темно, хоть глаз выколи. Не знаю, почему, но свет не проникал в ту тьму, что сгустилась за колоннами. Казалось, что там нет никаких погребальных предметов, вообще ничего нет, только черная пустота.

Толстяк хотел воспользоваться запалом, чтобы разжечь светильники, но я остановил его. Это гробница построена тысячу лет назад и до сих пор находится в идеальном состоянии, скорее всего, по причине низких температур. Если сейчас тут запалить огонь, температура повысится, начнут таять образовавшиеся на стенах и крыше кристаллы льда, что может привести к повреждению насквозь промерзших архитектурных конструкций, а затем к обрушению.

Мы можем полагаться только на фонари, они не изменят температуру воздуха внутри гробницы, потому безопасны. Мои спутники хранили молчание, словно опасались разбудить нечто, тысячу лет обитавшее в этой гробнице. Тишина вокруг была пугающей и прерывали ее лишь звуки наших шагов и тяжелое дыхание.

Е Чэн единственный из нас, кто меньше всего был знаком с миром древних гробниц, для него эта гнетущая атмосфера была слишком непривычной. Сделав несколько шагов, он запнулся и сказал: "Здесь тихо и холодно, как в аду(5). И чем меньше я говорю, тем страшнее мне становится. Давайте хоть о чем-нибудь поговорим. Ведь тут можно разговаривать?"

Но потрепаться ему не дали: Молчун сделал резкий жест, приказывая молчать. А Толстяк прошептал: "Ты думать не пытался? Мы тут не на прогулке. А младший брат слушает ловушки. Ты своими разговорами не дашь ему услышать, когда сработает механизм, и тогда испугаться ты уже не успеешь."

Услышав о скрытых ловушках, Е Чэн испуганно прикрыл рот, растерянно оглядываясь по сторонам. Видимо, ожидал, что сейчас из темноты вылетит какое-нибудь скрытое оружие и убьет его.

"Не надо так нервничать, — успокоил его Хуа Хэшан. — Этот зал похож на храм. Скорее всего, во времена Восточного Ся сюда приходили поклониться предкам, возможно, даже совершали жертвоприношения. В этом случае ловушек тут, скорее всего, не будет. Да и если есть, столько лет прошло, механизмы могут не сработать."

"Чушь не городи! — Толстяк уже собрался вступить в перепалку с Хуа Хэшаном, но я остановил его, толкнув в бок и напомнив, что Молчун просил не разговаривать.

С одной стороны Хуа Хэшан ошибался: толстый ледяной купол, запечатавший вход в гробницу, сожженный подвесной мост — сюда явно никто после окончания строительства не ходил поклоняться предкам. Странно, что такой даому этого не заметил. Но с другой стороны, его ошибочное мнение сейчас было вполне уместно, чтобы новички, вроде Е Чэна, не паниковали.

Осторожно продвигаясь вперед, минут через пять мы добрались до середина главного зала. Перед нами из темноты показался нефритовый пьедестал, окруженный огромными статуями птиц с человеческими лицами. На пьедестале возвышалась громадная статуя, но это точно был не человек и не человекоподобное существо. Странное, ни на что не похожее изваяние, что-то вроде перекрученного столба, покрытого лишайником.

"И что это за неведомая фигня? — спросил Толстяк, обращаясь к Хуа Хэшану. — Разве в главном зале не положено ставить статую хозяина гробницы или, на крайний случай, божества? Может, это какой-то символ добродетели хозяина гробницы? Но это... разве это не похоже на огромную саранчу?"

"Это может быть одно из воплощений "Бессмертного Неба"(6), как его видели жители Восточного Ся, — сказал Хуа Хэшан, — их главный бог."

"Да где там бога разглядеть? — пробормотал Толстяк. — Чем это изваяние отличается от колотушки для белья(7)?"

Я снова пнул Толстяка, чтобы прекратить его богохульства. В конце концов мы сейчас на территории этого бога, как можно нести всякую чушь и не бояться божественного возмездия?

Но эта странная черная статуя больше была похожа на тотем, а не на изображение божества. Я плохо разбираюсь в шаманизме(8), но знаю, что изображений у божественного небесного начала не было. В широком смысле это вездесущая и бесконечная сила, философская категория. Мне так кажется, что Хуа Хэшан сравнил это изваяние с "Бессмертным Небом", чтобы приколоться над Толстяком или скрыть собственную некомпетентность.

Атмосфера здесь была необъяснимо гнетущей и напряженной. За исключением Чэнь Пи и Молчуна, которые продолжали идти с каменными ничего не выражающими лицами, остальные сильно нервничали, возможно, потому Хуа Хэшан и нес такой бред.

Но если это не святыня или изображение божества, тогда это статуя хозяина гробницы? Неужели Толстяк прав, и правители Восточной Ся были похожи на это? Невозможно! Даже в бреду такая форма не покажется человеком. Это больше похоже на злого духа, которому поклонялись гаитяне-фетишисты(9). Я однажды такое видел на выставке в Шанхае: боги в таких культах могут быть похожи на обычные столбы, рисовые шарики или примитивных моллюсков.

И тут я вспомнил запись, которая спрятана в бронзовой рыбке: "Император Восточного Ся — монстр из-под земли." Это же не могло быть шуткой? Нет, невозможно, монстром назвать могут только что-то злое. Не верю я, что народ Восточного Ся поклонялся какому-то столбу, олицетворявшему зло, пришедшее из ада.

Неплохо было бы прочитать, что написано на двух других рыбках. Но мечтать не вредно, я понятия не имею, когда у меня будет возможность рассмотреть их в одиночестве, без посторонних глаз.

Пока я размышлял об этом, нас позвал Паньцзы: "Смотрите сюда."

Когда мы обернулись к нему, он уже успел забраться на одну из бронзовых статуй, что стояли вокруг пьедестала, и осторожно что-то доставал изо рта человекоподобной птицы. Вот же возмутитель спокойствия. Я обеспокоенно сказал: "Осторожнее, вдруг это часть какого-то механизма."

Паньцзы лишь кивнул в ответ, продолжая осторожно вытаскивать то, что лежало во рту статуи. Это оказалась позолоченная фигурка обезьянки с синей клыкастой мордой, украшенная причудливыми узорами, которые покрывали ее тело, словно татуировки. Эти узоры делали обезьянку похожей не на животное, а на какого-то злобного духа.

Такого нам видеть еще не доводилось. Паньцзы спрыгнул, держа фигурку на вытянутых руках, мы собрались вокруг, рассматривая ее. Я смог только определить, что обезьянка была отлита из бронзы, но больше ничего сказать не мог.

Уникальные, ни на что не похожие погребальные предметы — вполне нормальное явление для археологии. С одной стороны, существуют вполне конкретные погребальные традиции и ритуалы, которые обязательны для исполнения. Но с другой стороны, есть еще и личное мнение хозяина гробницы. Грубо говоря: моя могила, что хочу, то туда и кладу. И, наряду с традиционными предметами и погребальной утварью, могут попадаться необычные реликвии. Если первые, традиционные, давно изучены и систематизированы, то последние уникальны и неповторимы. Многие из таких уникальных реликвий часто встречаются в единственном числе. И самое главное: сложно понять, как и зачем они оказались в гробнице, этого не знает никто, кроме хозяина гробницы или ее строителя.

Хуа Хэшан осмотрел остальные статуи, и нашел в них такие же фигурки. Он предположил, что центральное изваяние в виде странного столба было главным, верховным богом, а окружающие его человекоподобные птицы — что-то вроде хранителей или слуг. Возможно, это какая-то разновидность распространенной религии, которая сформировалась у малого народа, не имевшего обширных контактов с соседями. Мы даже не можем точно определить национальную и эпохальную принадлежность этой гробницы, чтобы понять, о какой религии или культе может идти речь. Однако, точно можем отнести гробницу к железному веку, потому странно, что тут в таком количестве присутствует бронза.

Я оглядел столб в центре, но ничего примечательного не нашел, и мы двинулись дальше, оставляя за спиной сгущающуюся тьму, не ведая, что нас ждет в такой же темноте впереди.

Меня удивляло еще и то, что обычно в главных залах должны присутствовать жертвенники, множество светильников с негаснущим огнем, сокровищницы, алтари, большое количество божественной символики. Тут же не было ничего подобного. Хотя такая лаконичность вполне возможна: Восточное Ся — государство автономное, расположенное в глухих лесах Чанбайшаня, не имевшее обширных контактов с окружающими народами. О том, чем они жили и во что верили, известно мало. Может быть, такая лаконичность была свойственна чжурчжэням.

Толстяк явно чувствовал себя не в своей тарелке и злился. Его целью всегда было потрогать и засунуть реликвию в карман. Сейчас он обошел огромный зал и ничего не нашел. Как тут не печалиться и злиться? Отсюда же ничего нельзя вынести и продать. Топая следом за нами, он спросил, нельзя ли осмотреть то, что скрывалось в темноте за колоннами и светильниками вдоль дороги духов. Но Молчун махнул рукой, давая понять, что нельзя. Чтобы объяснить свой отказ, он зажег люминесцентную палочку и бросил между колонной и светильником. Палочка, описав светящуюся дугу, внезапно исчезла, словно спичка, которую бросили в воду.

Толстяк прикусил язык, шепотом спросив: "Что это было?"

Но Молчун лишь головой покачал в ответ, показывая, что не знает. А я пояснил: "Видно же, что зал не такой большой. Стены, должно быть, покрыты краской, которая поглощает свет. Но одному идти в темноту не стоит: либо наткнешься на что-нибудь, либо заблудишься и не сможешь вернуться. Не надо действовать опрометчиво"

"Тогда я обвяжусь веревкой, и вы меня подстрахуете, — сказал Толстяк. — Если что-нибудь найду, так и быть, с вами поделюсь. Десять процентов сойдет?"

Больше всего меня раздражает жадность Толстяка, просыпающаяся в нем в самый неподходящий момент: "Если тебе так неймется, то подожди, пока мы уйдем, и развлекайся на здоровье. А сейчас будь добр, не мешайся."

"Действительно, куда ты, рукин сын, торопишься? — поддержал меня Паньцзы. — Ты знаешь, что там, в темноте? Ну, привяжем мы тебя веревкой, а потом вытянем только твою ляжку назад. Как думаешь, нам потом надо будет искать все остальное или так оставить? Посмотри, как слажено и профессионально работает команда господина Чэня. Сейчас главное — безопасность, так что остынь и не позорь нас и третьего господина."

Толстяк вздохнул и разочарованно сказал: "Ладно, раз вы в большинстве, я не могу настаивать на своем. Придется мне, Толстяку, подчиниться вашим приказам. Я определенно не могу оставить свою команду, пока не выяснится ситуация с противником."

"Когда ситуация выяснится, тебе тоже не позволено оставлять команду, — рассердился я. — Ты же, как птица-мозгоклюй, как только попадаешь в гробницу, сразу начинаешь выносить мозг поисками сокровищ, золотых рыбок, нефти и черта лысого. Сколько ты еще ерундой страдать будешь?"

Толстяк поднял руки, показывая, что сдается, а на его лице появилась улыбка хиппи, обожающего весь мир. Но я-то знал его характер. Толстяку бесполезно что-то доказывать, просить и приказывать, он все равно поступит по-своему. Остается лишь следить за ним, чтобы он никуда не вляпался.

Пройдя немного вперед, мы увидели в конце главного зала белые нефритовые ворота, створки которых были сделаны из четырех соединенных попарно плит. По обе стороны дверного проема были вырезаны стоногие драконы, покрытые яркой краской, на фронтоне — сюжетная резьба, изображающая какой-то танец, а створки украшены барельефами в виде мальчиков-стражей. Эти ворота, как и первые, тоже не были заперты, но точно также их заклинило льдом. Открыв эти ворота, мы обнаружили за ними коридор, ведущий к аспиде, и там тоже было темно.

Увидев двух драконов, Толстяк словно очнулся, его глаза загорелись: "Я видел такое на аукционе. Эти свернувшиеся драконы покрыты стеклянной глазурью(10). Та дверь вся целиком была продана тогда за двести миллионов гонконгских долларов(11). Хм... а эта дверь не выглядит тяжелой..."

Я помнил, что Толстяку свойственно преувеличивать, и постарался охладить его пыл: "Ты забыл, как на аукционах умеют цену накрутить? Да, иногда случаются сделки миллионов на двадцать, но в среднем аукционные сделки не превышают четырехсот тысяч долларов."

"Не может быть! — возмутился Толстяк. — Накрутили с четырехсот тысяч до двухсот миллионов? Возмутительно!"

А я подумал, что рыбки в моем кармане вполне могут стоит те самые двадцать миллионов только кто ж их за такую цену купит? Сейчас аукционы не так популярны, в ближайшие три года заработать на таком виде продаж не получится. Если бы мне попался такой же дурак, который дверь за двести лямов купил, я бы всю оставшуюся жизнь занимался только тем, что размышлял, куда бы эти деньги потратить.

Мой прагматизм умерил полет фантазии Толстяка, он совсем сник, но мы не обращали внимание на перепады его настроения и пошли по дороге духов к аспиде.

Обычно именно там находится вход в подземные части гробницы, перед которым устанавливается ложный саркофаг со свечой долголетия, что горит годами. Там же оставляют тела жертв или статуи, которые их заменяют. Полагая, что в этой маленькой приграничной стране, которая находилась в состоянии перманентной войны, не будет слишком много погребальной ценной утвари, мы направились прямо ко входу в подземную гробницу, осматриваясь по пути.

Потолок коридора и стены по обе стороны были расписаны фресками, покрытыми тонким слоем льда, из-за которого цвета казались сероватыми. После изучения двухслойной фрески в лавовой пещере я понял, что именно в них можно найти важную информацию, поэтому осветил рисунки фонарем. И по моей спине пробежал холодок. Почти на всех картинах были изображены стоногие драконы: лежащие на облаках, свернувшиеся на земле , летающие — они заполняли все пространство расписанных стен. Вся роспись представляла собой ряд последовательных сюжетов, в некоторых из них множество солдат в меховых одеяниях почтительно склонялись перед стоногим драконом, летающим в небе. На потолке также были изображены переплетенные стоногие драконы, словно они дрались или совокуплялись.

В каждом сюжете стоногий дракон был центральным персонажем, а окружающие его люди изображались маленькими. Очевидно, что народ Восточного Ся поклонялся своей драконьей многоножке больше, чем ханьцы обычному дракону.

Е Чэн достал фотоаппарат и заснял все фрески. Такие снимки могут существенно увеличить цену тех предметов, которые мы отсюда вынесем, ведь об истории Восточного Ся известно мало. Да и сами по себе эти фотографии будут очень ценными.

"Как вы думаете кто может быть похоронен в этой гробнице? — спросил Е Чэн. — Жена Ваньну? Близкий императору аристократ? И зачем тут такие фрески?"

У меня не было ответа на его вопрос, эти фрески вызывали во мне странные чувства.

В погребальных традициях существует два типа гробниц. В одних хоронят детей и родственников, в других упокоены слуги, чиновники, аристократы или соратники, те, к кому хозяин гробницы был благосклонен. В гробницах родственников сюжеты фресок были биографическими, а для близких людей рисовались сцены политического и исторического содержания, связанные с деятельностью усопшего: судопроизводство, советы министров, строительство дорог и городов, сражения и многое другое. Изображения драконов встречались лишь в гробницах императоров, и то не в таком количестве и не в сценах поклонения им. К тому же на этих фресках нет портрета хозяина гробницы. Это как-то... неправильно. Даже если дракон для этого народа был великим божеством, должен быть выделен лидер, который ему поклоняется. Если это гробница Ваньну, то он и должен быть изображен на фресках и выделяться среди остальных людей одеждами и размером. Но там все одинаковые, и одеты, как рабы или солдаты. Императора там нет.

Это просто невозможно для императорской гробницы, потому что нарушает три устоя и пять постоянств(12)

"А может быть, тут фрески тоже двуслойные?"— внезапно спросил Толстяк.

Я провел пальцами по ближайшей стене. Местами роспись заметно отслаивалась, и не было похоже, что под фреской есть другая роспись. Покачав головой, я ответил: "Нет." С рисунками в лавовой пещере связана какая-то мутная история, потому там и два слоя. Здесь же просто ритуальные фрески, тут нет смысла что-то прятать.

Думая об этом, я прошел вперед метров двести. Рисунки на стенах закончились возле входа в аспиду. Дверь там отсутствовала, зато в центре стоял бронзовый светильник на массивных ножках, размером в половину человеческого роста и странной формы. Он весь был покрыт ледяной коркой, от чего казался темнее, чем положено бронзе.

Покинув коридор, мы зашли в аспиду. Толстяк сломал пару люминесцентных палочек и огляделся. Планировка аспиды была такая же, как и в главном зале, только размеры меньше. По крайней мере, стены не скрывала непроглядная темень. И эти стены тоже были сплошь покрыты фресками, посвященными стоногим драконам. В росписях преобладал ярко-красный цвет, но под ледяной коркой он казался блеклым и серым.

Апсида была пуста, погребальных предметов не было, искать не было необходимости, все было ясно с первого взгляда. Посередине стояли три черных каменных постамента, украшенные рельефной резьбой в виде свернувшихся драконов, а на них — деревянные подставки, покрытые ледяной коркой, под которой был виден резной орнамент в виде облаков. Дерево померзло насквозь и уже потрескалось.

Такие постаменты устанавливаются непосредственно перед усыпальницей, сюда ставят гроб на короткое время, для прощания перед окончательным погребением. Судя по тому, что постамента три, одновременно хоронили не только хозяина гробницы, но и двух его близких, например, жену и ребенка. Возможно, умерли одновременно, но не исключено и ритуальное жертвоприношение. Последнее — очень печально. Быть похороненным только потому, что умер твой близкий — жестоко. Но в те времена такие обряды встречались довольно часто.

За этими тремя постаментами над землей возвышалось надгробие с изображением двух странных птиц с человеческими лицами, между которыми красовался двойной символ тайцзы-багуа(13). Вход в подземную часть гробницы должен находиться под этой каменной плитой.

Больше ничего в аспиде не было. И это странно — слишком уж все аскетично.

Толстяк огляделся и сказал: "Чего ж Ваньну такой скупой оказался. Или все деньги потратил на постройку гробницы, а на мебель и утварь не хватило? Вот как он мог так? Он же император, для него должно быть все самое лучшее."

"Ерунду не говори, — возразил ему Хуа Хэшан. — Погребальная утварь никогда не стоила соразмерно строительству. Более того, это же аналог жертвоприношения. Для отсутствия погребальных предметов должна быть серьезная причина."

Я тоже не думаю, что тут все просто. Неправильная эта аспида. Понятное дело, что такое бедное государство, как Восточное Ся, не будет оставлять в гробницах золото и серебро. Но тут даже бронзы нет.

Я обошел помещение, ничего значимого и серьезного не нашел и вернулся к надгробию, которое уже пытался поднять Толстяк, но, кажется, безуспешно. Молчун внимательно осматривал каменные плиты вокруг надгробия, чтобы обнаружить возможные ловушки, вроде ядов в песке или воде. Убедившись, что ловушек нет, он жестом разрешил поднять надгробие. Лу Фэн положил Шуньцзы на один из постаментов, затем вместе с Хуа Хэшаном и Е Чэном попытался сдвинуть надгробие. Но даже совместных сил не хватало: каменная плита скрипнула и лишь немного отодвинулась в сторону. Мы изо всех сил толкали камень, медленно, но верно сдвигая его.

Заглянув под надгробие, мы застыли в удивлении: входа там не было, все те же синие каменные кирпичи, которыми был выложен пол в аспиде. Лишь еле заметный вдавленный на пару сантиметров в глубину след от надгробия.

"Что такое? — удивился Паньцзы. — Это не настоящее надгробие? Украшение? Обманка?"

"Невозможно. Нет других способов погребения. С таким в древности не играли даже ради сохранности гробницы. Вход определенно должен быть здесь, — ответил Хуа Хэшан.

"Может быть, он спрятан под плитами пола?" — предположил Е Чэн.

Я нахмурился. Швы между синим кирпичом на полу не были залиты железом. Это, конечно, давало нам возможность их поднять. Но я не мог понять, почему это меня вдруг взволновало. Казалось, у нас проблемы, но почему я так решил?

"Ломаем! — уверенно скомандовал Толстяк. — Тут, кроме нас, никого нет, можем хоть по кирпичику все разнести."

Е Чэн сразу согласился. На самом деле, я тоже был с ним согласен. Сейчас не имело смысла строить из себя законопослушного гражданина, ведь мы именно грабежом и занимаемся. Это в подводной гробнице и Циньлине я опасался реакции властей, а тут на тысячу километров ни одного патруля, нам нечего опасаться. Тем более, что адреналин уже из ушей выплескивался. Раскопки и взлом подземной части гробницы — это всегда острое чувство азарта.

Молчун присел на корточки, зажал синий кирпич своими странными длинными пальцами, потянул на себя и резко выдернул его из кладки. Е Чэн и Хуа Хэшан так и застыли с открытыми ртами, глядя на него, словно на чудо дивное. Толстяк гордо оглядел всех, на его лице прямо написано было, сколь крут наш младший брат. Но Молчун даже не заметил ажиотажа, который создал своим привычным действием.

Когда есть брешь, с остальным справиться легко. Мы всем скопом принялись разбирать и выбивать кирпичи. Но сама кладка мне казалось странной: швы почти не заделаны, кирпичи уложены в шахматном порядке, словно строители предполагали, что эту кладку будут ломать, и решили поменьше проблем создавать. Нехорошее предчувствие становилось все сильнее. Обычно вход в подземную часть гробницы защищен лучше всего. Сунь Дяньин(14) не смог бы взломать гробницу императрицы Цыси без взрывчатки, каменная печать и кладка там были очень прочными. Здесь же синие кирпичи уложены как попало. Нет ли под ними чего-то странного?

Однако Молчун ни о чем опасном не предупреждал. Обычно, если есть опасность или ловушка, он сразу узнает, словно кожей чувствует. Но раз он молчит, я тоже не решусь озвучить свои сомнения.

Минуты за четыре мы разобрали кладку настолько, что получилось довольно большая яма. Нам пришлось вынуть всего семь или восемь слоев кирпича. Это мало, но тут, вероятно, высота всей гробницы не была большой, потому строители сэкономили на толщине кладки. Под синим кирпичом показался черный камень, внешне напоминавший узорчатые панцири черепах.

"Это каменная печать?" — чуть не задохнулся от восторга Е Чэн.

"Нет," — ответил Хуа Хэшан, вынимая кирпичи вокруг этого камня. Нашему взору предстала вырезанная в камне черная двуглавая черепаха размером со стол восьми бессмертных. Причем на панцире этой черепахи было вырезано женское лицо.

"Что происходит?" — мы все были в недоумении. Здесь должен быть вход в подземную гробницу, а мы вместо него откопали каменную черепаху?

"Почему нет входа в гробницу?" — Паньцзы, приложивший столько усилий, тяжело дышал и не мог прийти в себя от такого разочарования.

"Нечего заранее худшее предполагать! Давайте посмотрим, что под этой черепахой," — Хуа Хэшан тоже ничего понять не мог, и решил просто сделать хоть что-то.

На самом деле, нам не надо было поднимать каменную черепаху, под ней ничего не будет. Я уже видел, что внизу лишь скала. Мы докопались до дна, но все равно попытались поднять камень, прыгнув в яму. Присевший на корточки Толстяк пробормотал что-то невнятное, удивленно приподняв брови.

Я наклонился и увидел, как лопатка, висящая на поясе Толстяка, прилипла к спине черепахи. Он с силой потянул ее на себя, но когда отпустил, она снова со щелчком вернулась на место. Неужели этот камень — магнит?

Все собрались вокруг, в удивлении наблюдая, как монетка, которую достал из кармана Толстяк, тоже прилипла к панцирю. "Что за черти тут шутки разыгрывают? — пробормотал Толстяк. — Неужели хозяин гробницы занимался сбором металлолома?"

Чэнь Пи, пока мы трудились в поте лица, отдыхал сверху, наблюдая за нашей работой. Думая, что мы нашли вход, он спросил, что случилось. Хуа Хэшан коротко объяснил ему ситуацию. Старик переменился в лице. Он попросил Е Чэна помочь ему спуститься, подошел к черепахе, вынул компас из кармана, взглянул на него — и лицо его позеленело от злости. Он швырнул компас о камни и холодно сказал: "Нас обманули! Эта гробница — ловушка. Одна большая ловушка!"

Примечания переводчика

(1) Главный зал 灵宫大殿—речь идет о главном зале гробницы (灵宫 — погребальный дворец). Но 殿 можно перевести и как "дворцовый" и как "храмовый". Другими словами, речь может идти как о главном (центральном помещении гробницы, так и о храмовом помещении, построенном с какими-то религиозными целями.)

(2) "Пятиметровые каменные колонны" 大概五米一根, дословно "по пять метров каждая", но не уточняется, пять метров в диаметре, в обхвате, или это высота.

(3) "Дорога духов" 灵道 — каменная тропа, имеющая ритуальное значение. По ней душа покойного совершала последний путь. Такие дороги строились как внутри гробниц, так и на подходах к ней. Самая известная дорога духов находится в восточных гробницах династии Цин. Как правило, такие дороги или проходы в гробницах располагаются в центре, по обе стороны строятся колонны или устанавливаются ритуальные статуи. Заканчивается такая дорога местом погребения (саркофагом или гробом).

(4) "Массивные черные светильники-статуи". В оригинале говорится о 灯奴, светильнике-рабе, в смысле, в виде раба, держащего светильник. В Китае была погребальная традиция, по которой умершего императора или аристократа должны были сопровождать в мир иной придворные, слуги, рабы. Сначала это были человеческие жертвоприношения, затем человеческие жертвы заменили статуями.

(5) "Тихо и холодно, как в аду." Для китайцев ад ассоциируется не только с пеклом, как у европейцев. Лишь на одной уровне ада есть пытки огнем, остальные уровни холодные.

(6) "Одно из воплощений "Бессмертного Неба", 长生天 более точный перевод "Долгоживущее Небо". В китайской космологии и философии есть понятие Тянь (天), по которым подразумевается высшее божественное начало (небесное начало) или часть мирообразующей триады (сань цай): небо-земля-человек. Этимологически такое божественное начало связано с шумерским Дингир, древнескандинавским Тором и хуннским Тенгри. Сюй Лэй, кажется, использует собственный термин, обобщающий все перечисленные, но не имеющий отношение ни к одному из них, создавая альтернативную мифологию созданной им вселенной расхитителей гробниц.

(7) "Колотушка для белья" — небольшая деревянная лопатка с удобной ручкой, которой отстукивали белье до чистоты. Другими словами, статуя бессмертного неба представляла собой столб неправильной формы.

(8) Шаманизм — ранняя форма религии, в основании которой лежит вера в общение шамана с ду́хами в состоянии транса («камлание»). Шаманизм связан с магией, анимизмом, фетишизмом и тотемизмом. Его элементы могут содержаться в различных религиозных системах.

(9) Гаитяне-фетишисты. Религиозный фетишизм — культ неодушевлённых вещей, выраженный в обожествлении или слепом поклонении этим вещам. Гаитянский фетишизм — не религия, а одна из основных черт сформировавшейся там гаитянской вуду — синкретического культа, в основе которого лежат верования африканских народов фон и эве, смешанные с элементами католицизма и фетишизма. От фетишизма в гаитянском вуду присутствует изображение верховного божества Бонди в виде митана (столба, который называют дорогой богов), именно ему поклонялись адепты вуду. Правда, я бы не называла Бонди злым духом — это то же самое божественное начало без оценочной окраски, ни плохое, ни хорошее.

(10) "Свернувшиеся драконы покрыты стеклянной глазурью." В оригинале используется термин люли (琉璃), но, возможно, речь идет и знаменитом цзиньтай лань (на Руси эту технику называли перегородчатая эмаль).

(11) Гонконгские доллары — официальная валюта Специального административного района Гонконг Китайской Народной Республики.

(12) "Три устоя и пять постоянств." В конфуцианской философии канон, регламентирующие отношения в обществе и строгую иерархию. Три устоя: 1.Подданный служит государю; 2. Сын служит отцу; 3. Жена служит мужу. Пять постоянств (правил): 1. Правитель и подданный имеют чувство долга. 2. Отец и сын имеют родственную близость. 3. Муж и жена имеют различие. 4. Старший и младший имеют порядок. 5. Друзья имеют доверие.

(13) Тайцзы багуа. Тайцзы или Великий предел — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии, предельное состояние бытия, наибольшее разделение на прошлое и будущее, начало времени и всех начал, причина выделения двух сил: инь — женской и ян — мужской. Изображается знакомым всем символом инь-ян. Багуа — священный восьмиугольник, который построен на восьми триграммах. Его еще называют сеткой Багуа.

(14) Сунь Дяньин — китайский милитарист, участник японо-китайской войны. После перехода на сторону Старого Цзяна [Чан Кайши], Национальное правительство приказало Сунь Дяньину и его войскам стать гарнизоном в уездах Цзисянь и Цзуньхуа. Именно там находилась Дунлинская гробница. Войска Сунь Дяньина разграбили могилы вдовствующей императрицы Цыси и императора Цяньлуна.

Часть 2. Глава 7. Сыграть в Йи

Я посмотрел на выражение лица Чэнь Пи и внезапно почувствовал себя неуютно. Этот старик прошел весь путь с невозмутимостью, достойной Будды. Он высказывался лишь тогда, когда это было необходимо. На его лице ни разу не появлялась тень раздражения. Но сейчас он был в ярости.

Хуа Хэшан тоже понял, что реакция его господина была не обычной, занервничал и спросил: "Господин, в чем дело?"

Лицо Чэнь Пи было перекошенным: "У вен дракона здесь выросли руки и ноги(1). Этот трехголовый дракон — обманка, направление головы дракона неправильное."

Сердце мое заколотилось, я поднял компас, брошенный стариком и посмотрел на него. Как и предполагалось, стрелка указывала на каменную черепаху, сколько я не крутил его. Это было возможно, только если черепаха сделана из магнетита(2).

Я сразу понял причину ярости Чэнь Пи: определение местоположения очень важно в геомантии и фэн-шуе. До сих пор старик всецело полагался на показания компаса, чтобы определить направление и положение драконовых жил. Но теперь этому мешает массивный магнетит. Такой большой камень имеет соответствующее магнитное поле, а значит, показания компаса уже на подходе к горе были недостоверными. И он составил концепцию трехглавого дракона, основываясь на ошибочных показаниях компаса, потому привел нас в ловушку!

Другими словами, это место не имеет самого благоприятного фэн-шуя, тут не должно быть "Дитя Куньлуня" и укрывающего его ледяного купола. Это искусственно созданная иллюзия, призванная завести в ловушку-обманку!

Ван Цзанхай, должно быть, предполагал появление в будущем даому или кого-то еще, кому не следует оказаться в его гробнице. Его знания в области фэн-шуй поражают воображение, он использовал их не только для благоприятного строительства и определения местоположения, но и для устройства таких ловушек, в одну из которых мы попали практически сразу, как пришли сюда.

Внезапно я почувствовал бессилие: "Дитя Куньлуня", ледяной купол с его гениальной конструкцией оказались приманкой, блесной, уводящей нас от настоящей цели! Ван Цзанхай отлично разбирался не только в архитектуре, он способен был предсказать логику даому. Зря я всегда свысока смотрел на тех архитекторов, которые доверяют принципам фэн-шуй. Ван Цзанхай умело использовал эти принципы вовсе не для благословения гробницы, а для защиты, указав нам неверное направление. И мы поддались на уловку человека, который давно умер.

Такое ощущение, что мы играем в Йи(3) с древним мертвецом. И мы проиграли сражение, даже не начав его. Стыдно признать, но это факт.

Толстяк и Паньцзы все еще не понимали создавшейся ситуации. Когда я им объяснил, Толстяк, все еще не веря в происходящее, сказал: "Невозможно! Как мог быть создан такой большой магнит в то время?"

"Эта каменная черепаха, должно быть, вырезана из магнитного метеорита, — вздохнув, ответил я. — Ценность этой вещи необычайна сама по себе. Но Ван Цзанхай использовал ее, чтобы скрыть путь в настоящую гробницу. Похоже, он приложил много усилий, чтобы защитить свое творение."

"Твою ж мать, это невозможно, — Толстяк все еще отказывался верить. — Тут все устроено по правилам, не может быть, что это обманка..."

Не закончив фразу, он уже начал понимать, что с архитектурной точки зрения все правила тут были соблюдены, но гробница подозрительно пуста. Тут нет погребальной утвари, нет ритуальных предметов. И мы давно заметили это несоответствие, но никто не подумал об обманке. Потому и не подумали, что архитектура идеальна.

Чэнь Пи был бледен и молчал, со злобой глядя на каменную черепаху. А мы с Хуа Хэшаном прикидывали, что можно было сделать. Но это был тупик. У нас не хватит провизии, чтобы добраться до горы Трех Святых, придется возвращаться в деревню за припасами. Мы потратили кучу сил и времени впустую, Шуньцзы ранен, Чэнь Пи практически без сил, по возвращении в деревню потребуется время для отдыха. А времени-то у нас как раз нет: даже если команда А Нин будет плестись черепашьим шагом, то все равно нас опередит.

Я до сих пор не мог себе представить весь план третьего дяди, но, что бы он там не придумал, сейчас мы ничего не могли сделать.

Понимая, что попал в тупиковую ситуацию, в которой никто не виноват, любой разозлится. На самом деле никто не несет ответственности за это, но когда люди сталкиваются с неудачами, всегда пытаются найти виноватого. Так проще справится с ощущением несправедливости. Именно эта злость сейчас и была на лицах всех присутствующих. Но что мы могли поделать?

Толстяк, заметив напряженную обстановку, сказал: "Забейте. Ну, пошли мы неправильным путем. Давайте выйдем и начнем с начала. А Нин и ее команда — всего несколько человек, они не вынесут из гробницы все. Если поспешим, то много чего и нам достанется!"

Услышав его аргументы, я чуть в драку не полез, чувствуя, как внутри нарастает неукротимый гнев. Еле сдержавшись, я ответил ему со злобной усмешкой: "Третий дядя бизнесом своим рискует, чтобы задержать группу А Нин. А ты тут тормозом прикидываешься, мечтая о хабаре? Если вернемся и начнем сначала, то их не опередим, и весь план третьего дяди пойдет коту под хвост. А в твоей голове, как в пустом котле, звенят только мысли о сокровищах. Вот пусть только в твоей голове и звенят, нечего выставлять звон в тупой голове на всеобщее обозрение!"

Толстяк в ответ сразу набычился и направился ко мне, протягивая руки к моей шее. Е Чэн вцепился за него сзади: "Все в порядке, все в порядке. Сейчас не время для драки."

Напряжение, витавшее между нами, немного уменьшилось. Толстяк отшвырнул Е Чэна, выругался и пошел курить. Хуа Хэшан попробовал вернуть нас в адекватное состояние, предложив: "Нам всем стыдно, что вляпались в обманку и зря потратили столько времени. Но сейчас важно найти способ все исправить. Давайте успокоимся и подумаем, что делать."

"Да чего исправлять-то? — снова влез Толстяк. — Раз этот магнит такой мощный, думаю, не мы одни пострадали. Возможно, и спецы из группы А Нин попались в эту ловушку. А если не попались, не факт, что их до сих пор еще пограничники в решето не превратили. Нам надо все тут хорошенько осмотреть, забрать все, что можно унести, тогда и возвращаться. А там соберем снаряжение получше и вернемся. Теперь мы уже знаем, куда идти не надо. Все получится. Ну посмотрите же вы в лицо реальности!"

В одном он был прав: возвращаться нам придется. Вот только сейчас напоминать о том, как мы в лужу сели, совсем не уместно.

Паньцзы, выслушав Толстяка, покачал головой: "Тебе легко говорить. Ты хорошо помнишь дорогу назад? А еще нам всем нужен отдых. Это ты можешь вприпрыжку по горам, как горный козел, скакать. А у нас человеческие недостатки, мы, видишь ли, устаем иногда. Даже если мы пойдем назад, это будет только завтра утром. Беспокойство младшего третьего господина оправдано. Если мы вернемся, то все старания третьего дяди были напрасными."

Услышав снова упоминание о третьем дяде, Толстяк рассвирепел: "Третий господин, третий господин... в кучку тараканью вашего третьего господина! Вы все такие разные, а задолбали одинаково! Ты, еж моржовый, даже не знаешь, что именно планировал этот старый мозгоед. О каких запредельно-пенисуальных стараниях ты говоришь? Это я, Толстяк, тут стараюсь, а где третий господин? Вы здесь по своим семейным делам, я — ради хабара. И мне все равно, что вы тут решите, если что — пойду один. А вы можете и дальше гоняться за призраками, которые ваш гениальный стратег-мозгоклюй увидел. Только смотрите, осторожнее. Хотя вместе, конечно, умирать веселее."

Закончив свои гневные речи, Толстяк поднял рюкзак, зажег фонарь и пошел обратно в коридор. Но не успел сделать и пару шагов, как дорогу ему преградил Молчун.

Обычно Толстяк уважал мнение Цилина, но сейчас тормоза у него отказали: "Какого рожна ты у меня под ногами путаешься? В сторону отойди, меня моя добыча ждет!"

Но Молчун с места не двинулся, сказав приглушенным голосом: "Тебе ничего странным не показалось? С тех пор, как мы вошли в аспиду, ты ведешь себя не адекватно. Даже всегда добренький У Се на людей кидается."

Слова Молчуна озадачили всех. Толстяк удивленно уставился на меня, а следом за ним и все остальные. Я, слушая гулкий звук ударов сердца, вдруг вспомнил: да, бешенство на меня накатило внезапно и без особого повода. Толстяк всегда трындел о сокровищах, но меня никогда это не злило. В этот раз он ничего нового не сказал, так почему я взбесился? Разве мне свойственно такое поведение? Насколько я себя знаю, меня не выводит из себя даже не прикрытое хамство, а сейчас всего пара слов разозлила. Да и ответная реакция Толстяка, который вместо драки всегда пытался отшутиться, была слишком уж бурной.

Может, тут что-то в воздухе? Я огляделся: вокруг была темнота, включенные фонари лишь освещали наши фигуры. Эта темнота была похожа на густой черный туман, такой эффект мог оказывать негативное действие на психику. Но тогда бы это было похоже на депрессию, а не агрессивный срыв.

"В чем дело? Кажется, я на кого-то слишком сильно наехал? — спросил Толстяк, обращаясь к Молчуну так, словно только что проснулся.

"Не знаю, в чем дело, — ответил Молчун. — Но думаю, что этот магнит не обычный. Вам всем надо успокоиться, спорить сейчас бесполезно. Раз уж это ловушка... — он сделал паузу, — Ван Цзанхай слишком много стараний приложил для создания этой гробницы-обманки. Мне кажется, что раз мы попали сюда, то выйти уже не сможем."

Меня снова затрясло от злости, на этот раз взбесил меня Молчун. Но, помня о его словах, я подавил гнев: "И что теперь делать?"

Он не ответил, переглядываясь с Чэнь Пи.

"Раз уж попали сюда, действовать надо последовательно, — подумав, сказал старик. — Можем мы выйти или нет, выводы такие делать рано. Сейчас надо уничтожить каменную черепаху, а затем обыскать все и ликвидировать другие обманки, если они тут есть. В противном случае, даже если мы выберемся, а потом вернемся, то снова пойдем неправильным путем."

Мы все смотрели на эту черепаху с ненавистью, сейчас это животное бесило всех, как никогда раньше(4). Даже если мы разобьем этот камень, магнитное поле все равно сохранится. Чтобы полностью уничтожить магнитные свойства, потребуется окислительное пламя(5).

Мы достали ацетиленовое топливо из походной печи(6) и облили черепаху, затем Толстяк закурил, сделал пару затяжек и бросил сигарету на черный панцирь. Огонь полыхнул сразу. Температура горения ацетиленового топлива очень высока, мы сразу почувствовали, как накаляется воздух. Хуа Хэшен следил за стрелкой компаса.

Вскоре каменная черепаха раскалилась докрасна, окружавшие ее кирпичи тоже наливались красным. А мы пользовались моментом, чтобы согреться. Вокруг не было ничего, куда бы мог перекинуться огонь, а ацетиленовое топливо сгорит быстро. Минуты через три тут останутся только раскаленные кирпичи и камень.

"Ну как?" — спросил я Хуа Хэшана. Он протянул мне компас: стрелка больше не показывала в сторону черепахи, значит, магнитное поле исчезло. Хуа Хэшан обошел всю аспиду, проверяя, нет ли тут еще магнитных аномалий, затем кивнул, показывая, что все в порядке.

Смысла оставаться здесь не было, в обманке ничего ценного мы не найдем и грустить о ней не будем. Но у меня из головы не шли слова Молчуна про то, что мы не сможем выйти наружу. Снова в моей душе зашевелилось нехорошее предчувствие. Может быть, что-то изменилось снаружи с тех пор, как мы вошли в аспиду? Что еще за сюрпризы нас ожидают?

Перед глазами замелькали устрашающие картинки, но я гнал плохие мысли и фантазии прочь. Это всего лишь домыслы. Мне не надо себя специально пугать, я и без подготовки пугливый.

Но мои плохие предчувствия всегда на удивление точны. Как раз когда мы собирались покинуть аспиду и вернуться в коридор, раздался странный ритмичный треск. Звук был очень громким и резким, это не могло быть слуховой галлюцинацией, мы все это слышали, потому обернулись, чтобы найти то, что издавало этот звук.

Этот треск звучал непрерывно. Прислушавшись, я понял, что он идет из той ямы, где только что полыхало пламя.

Что могло быть источником этого звука? Подойдя к яме, мы увидели, что каменная черепаха, лежащая на дне, треснула, и сеть трещин продолжает расползаться по поверхности камня. Оттуда поднимался странный черный дым, словно его что-то выталкивало изнутри. Казалось, какое-то мягкотелое существо выбирается наружу. Эта черная дымка казалась похожей на ту туманную темноту, что окружала нас, она, извиваясь, приобретала очертания, схожие со странным столбом, что мы видели в первом зале.

"Это... это же Бессмертное Небо!" — побледнев, крикнул Толстяк.

"Не надо пугаться, — успокоил его Хуа Хэшан. — Может быть, этот камень полый внутри, расширяется от тепла и сжимается от холода, потому и треснул. Внутри мог образоваться какой-то налет, осадок, который сгорел и до сих пор дымится."

Лицо Толстяка чуток порозовело: "Полый камень? А этот черный дым ядовит?"

Услышав это, я инстинктивно оглянулся назад, готовый броситься прочь. Нефритовые ворота были прямо за моей спиной, меня окружала темень, поглощавшая свет фонарей. Одно это давило на психику, я хотел сказать, что не стоит тут дольше оставаться, что лучше побыстрее уйти. Но не решился.

"Скорее всего, нет, иначе первый подошедший..." — Хуа Хэшану не дал договорить Молчун, сделав знак молчать.

Я покрылся холодной испариной и зажал ладонью рот. Все растерянно оглядывались, гадая, что же такое снова произошло.

Сердце мое отбивало барабанную дробь, грозя выскочить из груди, но вокруг не происходило ничего необычного. Хотя... в тишине аспиды, прерываемой треском каменной черепахи, кажется, я слышал еще один странный звук, слабый, еле слышный, идущий непонятно откуда. Я не мог определить его источник и откуда он идет, но этот звук словно просачивался мне в голову. Может быть, этот странный звук — ветер? Но ложная гробница закрыта ледяным куполом, откуда тут ветру взяться?

Черный дым над ямой становился все гуще и плотнее, а треск — все громче. Вскоре этот треск не просто раздражал слух, но и стал вибрировать, вызывая неприятный зуд во всем теле.

Лицо Молчуна было обеспокоенным. Глядя на сгущающиеся клубы дыма, он пробормотал: "Там что-то есть!"

Хуа Хэшан, прислушиваясь к треску, не отрываясь, смотрел на черепаху. Кажется, он что-то понял и нахмурился: "Этот дым... это жучий нефрит(7)? В черепахе был жучий нефрит! Ван Цзанхай хотел, чтобы проникшие сюда умерли."

"А что такое "жучий нефрит"? — спросил я.

Но мне никто не ответил. Ничего, я довольно быстро сам понял, что это за дрянь. Молчун указал на лежащего Шуньцзы, помог Лу Фэну взвалить неподвижное тело на спину и, указывая в сторону коридора, крикнул: "Бегите! Бегите, не оглядываясь! Даже если что-то упадет на вас, не останавливайтесь, пока не выберетесь отсюда! Поторопитесь!"

Примечания переводчика

(1) "У драконовой жилы здесь выросли руки и ноги." В данном случае это не формула фэн-шуй, а сарказм, вроде "у вашего кошелька выросли ноги".

(2) Магнетит. У Се не уточняет, из какого минерала сделана черная черепаха. В природе существует два магнетита: неодим и магнитный железняк. Но поскольку черепаха черная, серебристо-серый неодим отпадает. Скорее всего это FeO·Fe2O3 — широко распространённый минерал чёрного цвета из класса оксидов, природный оксид железа(II,III). Магнитный железняк может быть как земного, так и неземного происхождения. Последние имеют большие размеры.

(3) "Играем в Йи" 弈 (пиньинь yì), древнее китайское название вэйци (досл. «облавные (окружающие) шашки»). Сейчас эта игра называется Го (производное от японского названия и-го) и пишется, обычно, с большой буквы (это калька английского названия этой игры, заглавную букву используют для отличие названия от распространенного глагола go, идти).

(4) "Мы все смотрели на эту черепаху с ненавистью, сейчас это животное бесило всех, как никогда раньше." Черепаха у китайцев — животное не уважаемое. Ее считают олицетворением низкого, пошлого поведения.

(5) "Чтобы полностью уничтожить магнитные свойства, потребуется окислительное пламя." Магнетит в окислительном пламени вначале превращается в маггемит, затем в гематит, теряя магнитные свойства. Окислительное пламя получается при избытке кислорода, при подаче в горелку на один объем ацетилена более 1,3 объема кислорода. При этом ядро приобретает конусообразную форму, значительно сокращается по длине, становится с менее резкими очертаниями и приобретает более бледную окраску. Сокращаются по длине также восстановительная зона и факел. Все пламя приобретает синевато-фиолетовую окраску. Пламя горит с шумом, уровень которого зависит от давления кислорода. Температура окислительного пламени выше нормального, однако сваривать стали таким пламенем нельзя из-за наличия в пламени избытка кислорода. Избыток кислорода приводит к окислению металла шва, шов получается пористым и хрупким. Окислительное пламя можно применять при газовой сварке латуни и пайке твердыми припоями.

(6) "Ацетиленовое топливо из походной печи." В оригинале не указано, какое именно топливо использовали для размагничивания черепахи. Но судя по всему, жидкое. Магнетит можно размагнитить только ацетиленовой горелкой, в которой ацетилен смешан с кислородом. Ацетиленовая жидкость имеет другой состав:раствор жидкого ацетилена в жидком этилене или этане при соотношении молекул ацетилена и этилена или этана 1:1. Она обладает так же высокой температурой горения. Теоретически, эту смесь тоже можно использовать. Поэтому переводчица добавила уточнение про ацетиленовое топливо.

(7) Жучий нефрит, 虫香玉, чунсанюй, дословно переводится, как "нефрит с ароматом насекомых". 香玉, чунсан — это метафора, образованная от свойств нефрита. Она используется для описания нежной женской кожи, тонких лепестков цветка, изящной работы по нефриту. "Жучий нефрит" — авторский перевод, естественно, не точный, но подходящий к ситуации.

Часть 2. Глава 8. Бедлам

Взглянув на Молчуна, я сразу понял, что ему не до шуток. Даже после столкновения с цзунцзы во дворце Лу Шан Вана он оставался невозмутим. Если он беспокоится, значит, дело куда серьезнее, чем воскресший мертвец. Расспрашивать о подробностях не было времени. Я был готов согласиться безоговорочно с любыми его приказами и убедить в этом остальных. Но меня опередили: обернувшись назад, чтобы предупредить остальных, я увидел, что Толстяк и Е Чэн уже выбежали в коридор. Мне оставалось последовать за ними.

Промчавшись по коридору, я прошел через нефритовые ворота и оказался в главном зале. Треск тут слышен был так же хорошо, как и в аспиде, даже вроде усилился. Теперь он доносился отовсюду, словно по крыше и стенам топало бесчисленное множество ног, и мурашки на коже казались продолжением этого топота. Но, посмотрев вверх, я увидел все ту же темноту и ничего больше. Мы застыли в ужасе, испытывая непреодолимое желание бежать сломя голову прочь отсюда. Куда угодно бежать, лишь бы выбраться.

Я считаю, что у любого человека в экстремальной ситуации мозг работает немного лучше. Даже столкнувшись с чем-то страшным и непонятным в темноте, человек все равно притормозит, не станет метаться, как загнанный зверь, а попытается обдумать ситуацию. Особенно, если не знает, куда надо бежать и от кого. Но когда вместе собрались несколько человек, способность рассуждать здраво снижается сразу у всех. Типа, "все бегут, и я бегу". Страх остаться в одиночестве мешает остановиться.

При этом у всех бегущих скорость разная. Е Чэн бежал, как испуганный кролик. Толстяк тоже развил скорость не маленькую. Они оба моментально пропали в темноте, остальным за ними было не угнаться, но пытались. В результате мы потеряли в темноте друг друга. Я пытался ориентироваться на чью-то спину, которая маячила впереди в слабом свете моего фонаря.

Не знаю, сколько я бежал, но у меня заканчивались силы, пришлось сбавить скорость. Впереди метались светлые пятна включенных фонарей, но они уже не удалялись так стремительно, как вначале, словно бегущие впереди уже видели выход, поэтому я без опасений перешел на быстрый шаг. К счастью, я был достаточно вынослив и не отстал от остальных.

Когда я добежал, опередившие меня уже стояли, тяжело дыша, наклонившись вперед, упираясь руками в колени. Но нефритовых ворот, ведущих наружу я не увидел, впереди была все та же темнота.

"Чего стоим? Кого ждем?" — спросил я.

Е Чэн не мог отдышаться, на шее вздулись вены: "Нет... тут что-то неправильно... когда мы шли к коридору, я насчитал примерно пятьсот шагов. Длина моего шага примерно метр, значит, длина зала — около пятисот метров. При той скорости, что я бежал, должен был добраться до выхода за пару минут. Но я бежал гораздо дольше, а нефритовых ворот так и не достиг, и впереди одна темень. Похоже, снова ловушка!"

"Да ты ошибся в счете, — ответил Толстяк. — Твой шаг ведь не равен метру с точностью до сантиметра?"

Е Чэн гордо улыбнулся: "Я не ошибаюсь. Мой шаг — именно метр, плюс-минус пара сантиметров. Могу побиться об заклад. И сейчас я точно не меньше тысячи метров пробежал. Тут ловушка какая-то."

Сзади подошел отставший Хуа Хэшан и остановился рядом. В отличие от нас он нес снаряжение и тяжело дышал от усталости, но все равно поторапливал: "Зачем остановились? Передохнули — и вперед!"

Е Чэн быстро описал свои сомнения. Лицо Хуа Хэшана вытянулось. Вытерев пот с лица, он сказал: "И что по твоему случилось? Мы куда-то свернули, когда выбрались из коридора? Тогда пойдем обратно и найдем правильную дорогу."

Я вспомнил о принципах Сян Дао(1): ищущий путь должен успокоить сердце. Если здесь и есть ловушка, то я не понимаю, как она работает. "Младший брат был прав. Ван Цзанхай не собирался выпускать обратно тех, кто сюда пришел."

"И что делать? — спросил Толстяк. — Давай свернем куда-нибудь. Например, налево!"

"Нет, — обернувшись к нему, ответил я, — раз мы не смогли вернуться тем же путем, которым пришли(2), то можно тут бегать до бесконечности, но выхода не найти. Не стоит тратить силы на беготню."

"И что ты хочешь сказать? — изумленно спросил Е Чэн. — Мы все здесь умрем?"

Я уже имел опыт, познакомившись с ловушками подводной гробницы, даже сам разобрался с принципом действиях некоторых, потому поспешил успокоить Е Чэна, сказав, что умирать нам вовсе не обязательно. Нас здесь много, и сообща, если подумаем, то сможем найти выход. В конце концов, у Ван Цзанхай не бог, и его возможности не безграничны. Какие бы сложные механизмы и ловушки он не создавал, у них должны быть недостатки. Нас не должны сейчас волновать ловушки. Странный треск, идущий отовсюду — вот о чем в первую очередь надо беспокоиться.

Я поднял голову, пытаясь рассмотреть источник звука. Он был таким сильным, что мы кожей ощущали вибрацию, это пугало. Е Чэн суматошно светил во все стороны фонарем, но свет был слабым и лишь выхватывал из темноты куски росписи на стенах и колонны. Эта неясность сводила с ума.

"Здесь нельзя оставаться, — сказал Хуа Хэшан. — Нам надо разделиться на четыре группы, которые пойдут в разных направлениях. Кто-то сможет найти выход первыми. И, если тут есть смертельные ловушки, то так мы не попадемся в них все вместе."

"Разуй глаза! — воскликнул Толстяк. — Нас тут всего четверо. Мы разделимся на группы по одному?"

Что? Мы пересчитались: здесь на самом деле были не все. Молчун, Чэнь Пи, Лу Фэн, который нес Шуньцзы, и Паньцзы куда-то пропали. Больше половины нашей команды отсутствует, а я-то думал, что все здесь!

Когда я убегал, в голове царил такой бедлам(3), что мне не до остальных было. Я не помню, когда мы разделились. А сейчас вокруг было темно, и определить их местонахождение невозможно. И это плохо. В темноте может быть все, что угодно, сейчас так разделяться было равносильно самоубийству.

Нахмурившись, я попытался вспомнить подробности нашего побега из аспиды. Мы бежали самыми первыми. Паньцзы, скорее всего был самым последним: по старой армейской привычке он предпочитал идти замыкающим, чтобы видеть действия всех и каждого, контролировать ситуацию. Чэнь Пи тоже вряд ли бежал с нами наравне, силы давно оставили его. Лу Фэн нес на спине Шуньцзы, с таким грузом быстро не побегаешь. Молчун... ну для него обычное дело неожиданно исчезать и также внезапно появляться.

Все они были позади нас, когда пропали. И вряд ли мы к тому времени были далеко. Видимо, паника совсем затуманила нам мозги, что мы не заметили исчезновения половины группы.

Хуа Хэшан, осознав, что произошло, казалось, совсем рассудок потерял и растерянно озирался, не зная, что предпринять. Толстяк крикнул в темноту: "Старина Пань! Ты здесь?"

В ответ послышался голос Лу Фэна, громкий и четкий. Но нельзя было понять, откуда он звучит. Лу Фэн кричал: "Ебана хрень, Хэшан! Свет выключи! Посмотри наверх!"

Примечания переводчика

(1) Принципы Сян Дао, 向道 — философское учение, дословно переводится, как путь аромата. Считается, что это учение об ароматах, но на самом деле это одно из учений медитации, позволяющих увеличить концентрацию внимания.

(2) "Вернуться тем же путем, которым пришли". Одно из правил ориентирования даому: запоминать дорогу, чтобы вернуться тем же путем, если впереди окажется тупик или опасность. На самом деле этот принцип используется в реальности спелеологами и охотниками, которые часто оказываются в незнакомой местности, но для этого профессионалы всегда оставляют метки. Это же обычный способ прохождения трехмерных лабиринтов.

(3)Бедлам — синоним слова беспорядок, но изначально бедламом называли психиатрические лечебницы. В оригинале используется слово骚动 (беспорядок или хаос). Так же называется и глава. Но, учитывая содержание по-русски больше подходит бедлам, потому что события и правда напоминают дурдом.

Часть 2. Глава 9. Каменная многоножка

"Выключить свет?" У нас и так люди пропали. Если выключить свет, рискуем потерять друг друга. Разве это разумно? Я посмотрел на Хуа Хэшана, хотел спросить совета. Но, кажется, он тоже пребывал в неуверенности, нервничал, а когда заметил мой взгляд, спросил: "Если выключим свет, хуже не станет?"

Толстяк же, как всегда, действовал четко. Он выключил фонарь со словами: "Сказано же вам, выключить и смотреть наверх!"

Я тоже выключил свой фонарь, за мной то же самое сделали Хуа Хэшан и Е Чэн. Все вокруг погрузилось во тьму, мы подняли головы вверх, как и было сказано. Сначала казалось, что там так же темно. Толстяк собирался выругаться, но затих на полуслове. Видимо, глаза постепенно привыкли к темноте, и мы увидели на потолке и стенах бесчисленное множество маленьких зеленоватых огоньков. Это было похоже на звездное небо.

"Карта звездного неба?"

Это был голос Хуа Хэшана. Похоже, на первый взгляд очень похоже. Вот только звезды на карте не ползают туда-сюда.

"Я богат, — обрадовался Толстяк. — Сколько же там светящихся жемчужин!"

"Светящиеся жемчужины больше, — меня прошиб холодный пот, — и не двигаются. Это мелкая живность какая-то!"

"Жуки-трупоеды? — забеспокоился Толстяк. — Или просто светлячки?"

"Нет, светлячки светят не..." — я вдруг почувствовал, как сильно зачесалась шея. Что-то упало мне за воротник.

Инстинктивно я хлопнул по зудящему месту и почувствовал, как раздавил что-то ладонью. Накатило мерзкое чувство, когда я понял, что это какое-то членистоногое, причем ног у него явно больше двух или шести. Не разжимая пальцев, я вытащил это, дрожа от омерзения и бросил на землю и включил фонарь.

Раздавленное мной существо было длинной с ладонь, с длинными многочисленными ногами, которые больше были похожи на волоски. Передняя и задняя пара ног длиннее самого тела раза в два, а само тело было очень тонким и состояло из девяти сегментов, на каждом из которых виднелась зеленоватая точка, она и светилась в темноте. Сначала я подумал, что это разновидность скорпиона, но, присмотревшись, понял, что мы имеем дело с многоножкой, которую в некоторых местах называют "крылатым ручейником" или "скутигерой"(1). Это плохо. Когда я был совсем мелкий, то хватал все, что под руки попадалось, но вот дотронуться до многоножек так и не решился. Старшие поговаривали, что те места на теле человека, по которым проползла многоножка, быстро начинают гнить. Но хуже всего, что эта дрянь любит залезать людям в уши. Представив это, я почувствовал, как от страха ноги отниматься начинают.

"Каменные многоножки" упоминаются в "'Повестях о странном из кабинета Ляо"(2). Они могут вырасти до трех футов в длину и, подобно паукам-многоножкам, являются чудовищами.

При взгляде на этого червяка с ножками у меня мышцы свело, а шея снова стала чесаться. Так и есть — еще одна тварь сверху упала!

С криком я начал стряхивать с себя эту мерзость, а, избавившись от нее, натянул капюшон и посмотрел на землю. В рот мне ноги! Откуда их столько внизу? Сверху нападало так быстро?

На нас обрушился настоящий дождь из членистоногих. Хуа Хэшан среагировал не так быстро, как я, и теперь метался, пытаясь стряхнуть с себя этих тварей, но все было бесполезно. Многоножки слишком шустро забирались под одежду, а те, что оказались на земле, пытались залезть по обуви в брюки.

Толстяк надел себе таз для умывания на голову, придерживая его одной рукой, а другой вынул саперную лопатку и бил ею многоножек, копошившихся возле его ног. Е Чэн присел, схватившись за голову. Подойдя к нему, я увидел, что многоножка пыталась заползти в ухо.

Некоторые "каменные многоножки" ядовиты. Если честно, то я предпочел бы скорпионов, они не такие мерзкие. Я повернул голову Е Чэна поудобнее, ухватил шуструю многоножку пальцами и раздавил ее.

Мы пытались найти укрытие, но эти твари были везде. Когда показалось, что ситуация совсем безвыходная, полыхнуло пламя в одной из статуй-светильников. Кто ее зажег? Но кто бы это ни был, это сработало, "каменные многоножки" дружно поползли в сторону огня.

Откуда-то издалека раздался голос Шуньцзы: "Уважаемые, разожгите огонь! Эти твари реагируют на тепло, в теплых местах они откладывают яйца. Не давайте вашему телу быть самым теплым в этом месте!"

Так это Шуньцзы зажег светильник? Он уже пришел в себя?

Услышав его совет, мы с Толстяком бросились к ближайшему светильнику-статуе. Высота ее была равна человеческому росту, статуя вырезана из цельного куска камня и представляла собой женщину, держащую на голове чашу, в которой должен быть фитиль и светильное масло. Заглянув в чашу, я увидел, что за долгое время масло превратилось в кусок, напоминающий мыло, а на нем валялось множество многоножек.

Я поджег фитиль. Пламя сначала было слабым, но постепенно застывшее масло плавилось, и свет становился сильнее и ярче. "Каменные многоножки" сразу же потянулись к теплу, а те, которые были близко от огня, загорались и скукоживались.

Включив снова фонарь, я взглянул на потолок. Казалось, ползавшие там многоножки образовывали причудливый узор. Кто-то поджег другие светильники, их огонь делал темноту вокруг не такой мрачной и густой, как раньше. Наверно, мощность наших фонарей слишком мала для этого помещения.

С потолка многоножки еще падали, но их было немного. Большинство шлепались рядом со светильниками, а мы отошли от них в сторону. Я увидел в нескольких шагах от себя Лу Фэна и Шуньцзы. Лу Фэн лежал на земле и дергался, словно в припадке, а Шуньцзы снимал с его головы многоножек.

Подбежав к ним, я спросил, что случилось, Шуньцзы ответил: "Все кончено. Ему в ухо забралась многоножка. Слишком глубоко, я не могу вытащить."

Толстяк невольно вскрикнул, закрыл уши руками и пробормотал себе под нос: "Хорошо, что я уши от серы не почистил!"

"Неужели нет никакого способа его спасти?" — спросил я.

Шуньцзы покачал головой: "Я такого способа не знаю. У нас в деревне говорят, что если тебе в голову заберется снежная многоножка, то жизнь и смерть станут твоей судьбой."

Я приподнял веко Лу Фэна: он уже был без сознания. Печально, но, с другой стороны, это нам на руку. Это человек Чэнь Пи. Рано или поздно мы окажемся по разные стороны, и тогда справиться со старым и опытным бандитом нам будет сложно. Чем меньше у него людей, тем больше у нас шансов выиграть в этом противостоянии.

Паньцзы оказался дальше всех нас от светильников и крикнул, чтобы мы шли к нему. "Не волнуйся, — обратился я к Шуньцзы, — соберемся вместе и решим, чем можно помочь. Сам-то ты в порядке?"

Шуньцзы кивнул, недоумевая: "А почему я так внезапно вырубился? Помню только, что вы вроде гору взрывать собирались. Что это за место?"

Я не знал, что ответить, на выручку пришел Толстяк: "От радости, что мы добрались, устроили салют. Не думали, что лавина сойдет. Тебя камнем падающим приложило. А потом нас лавиной снесло сюда. Похоже на храм, но мы сами не знаем точно, что тут такое."

Шуньцзы задумался: "Не помню. Но как вам в голову пришло что-то в горах взрывать? Это же слишком опасно... Когда вернемся, вы должны мне денег добавить. Похоже, сопровождать вас в горы слишком затратно для меня выходит."

Толстяк собрался с проводником языком почесать, но я пнул его и сказал: "Кота за яйца не тяни(3), обо всем можно поговорить позже."

Я собирался поднять Лу Фэна и дотащить его до того места, где нас ждал Паньцзы. Но этот человек был слишком тяжел. Нам с Толстяком с трудом удалось его усадить, он все еще судорожно дергался, а голова моталась из стороны в сторону. И как нам его поднять? В этот момент Толстяк нахмурился, глядя на затылок Лу Фэна. Там была здоровенная шишка. Под волосами ее трудно было заметить, но при тщательном осмотре она здорово выделялась.

Сердце мое бухнуло тревожно: получается, в таком состоянии Лу Фэн мог быть не из-за многоножки в голове, а от удара. Я покосился на Шуньцзы, который поднимал свой рюкзак, собрался спросить его, что произошло. Но Толстяк приложил палец к губам и зашипел на меня, давая понять, что сейчас такие вопросы задавать не время.

Я не понял, почему нельзя спрашивать, но послушался. Подняв Лу Фэна, Толстяк взвалил его себе на спину, и мы направились к Паньцзы.

Добравшись к нему, рядом увидели Чэнь Пи. Получается, теперь все в сборе, кроме Молчуна. Я спросил Паньцзы о младшем брате.

"А разве он не с вами был? — удивился Паньцзы. — Я его точно не видел."

Я огляделся. Кроме тех светильников, которые зажгли мы с Шуньцзы, вдалеке горели еще два. Все, кто услышал крик Шуньцзы, чтобы спастись, должны были зажечь светильник рядом с собой. Шуньцзы и Лу Фэн — один, Мы с Толстяком и Е Чэном — второй, Паньцзы и Чэнь Пи — еще два. Получается, с Молчуном что-то случилось еще раньше. Может быть, он в таком же состоянии, как и Лу Фэн?

Это невозможно. От него же любые насекомые и прочие мерзкие твари шарахаются, стоит ему кровь пустить.

Толстяк позвал Молчуна, эхо от его голоса заметалось по главному залу, но ответа не было. Может быть, Молчун вообще не заходил в главный зал? Я попытался успокоиться и прислушался, надеясь услышать звук шагов Молчуна.

Хотя, может быть, мы зря волнуемся. Он всегда исчезает внезапно, не издав не звука. Обычно, у него всегда есть для этого причина, но он не считает нужным объяснять что-либо своим спутникам. Если он с какой-то целью бросил нас, мы можем сутками бить ему земные поклоны, он все равно не вернется.

Паньцзы и Толстяк еще несколько раз позвали его, но безрезультатно. Оба хотели взять фонари и отправиться на поиски, но я остановил их: "Не беспокойтесь сейчас о Молчуне. Надо позаботиться о тех, кто пострадал. А потом пойдем искать Молчуна вместе."

Со мной согласились все и окружили Лу Фэна. Чэнь Пи осмотрел его и сразу нашел шишку на затылке, но виду не подал, лишь как-то странно покосился на меня. Я не мог понять, о чем он думает.

И тут я почувствовал подвох. Принесли сюда Лу Фэна я и Толстяк. Если бы я был на месте Чэнь Пи, то сразу подумал, что именно мы треснули его человека по башке. Шуньцзы он заподозрил бы в последнюю очередь, потому что тот — случайный человек, нанятый в случайно выбранной деревушке.

И в этом случае предположить, что Чэнь Пи будет делать, невозможно, он же хитрый лис. Мы с Толстяком реально нашли проблемы на свои пятые точки.

Но если подумать, то Шуньцзы не простой проводник. У него опыт военной службы, бывал на передовой. Оглушить здоровяка Лу Фэна ему ничего не стоило. Он мог зачем-то подставить нас, например, с целью стравить друг с другом. В конце концов, с его точки зрения мы — люди не хорошие, даому для посторонних обычные грабители. Он какое-то время притворялся глупым, чтобы сбить нас с толку. Вот только зачем? Ох, и сложная же ситуация! Мне стоит десять раз подумать, чем портить отношения с кем бы то ни было, ведь один друг лучше, чем один враг.

Но не следовало брать в проводники человека военного. Я чувствовал затылком, что отношения в команде натянутые, и как разрешить эту ситуацию, ума не приложу.

Шуньцзы повернул голову Лу Фэна на бок, достал из кармана две зубочистки, поколдовал над ухом несчастного, вытащил злополучную многоножку и бросил на землю, а Толстяк от всей души потоптался на ней.

Проводник рассказал нам, что этот вид местные называют "снежными волосами", их используют для приготовления редкого лекарства. Я знаю, что многоножки не живут в холоде, не думал, что встречу их за снеговой линией в таком количестве. Надеюсь, эта многоножка не отложила яйца в голове Лу Фэна, в противном случае он долго не протянет.

Прикинув, что до мозга через ухо еще добраться надо, я еще раз осмотрел голову Лу Фэна и обнаружил на челюсти возле уха небольшую покрасневшую припухлость. Точно! Многоножка укусила его, находясь в ухе, возможно, до мозга добраться не успела. А значит, не все так плохо, как предполагал Шуньцзы. Вот только непонятно, где эти многоногие ошибки природы прячутся?

"Должно быть, живут под черепицей, — ответил на мой вопрос Толстяк. — Наверно, их разбудило тепло, когда мы жгли черепаху. А может быть, их привлекает запах жучьего нефрита. Вот только все так складно получилось, словно по плану. Не мог же Ван Цзанхай заранее знать, что кто-то придет сюда и будет именно жечь магнитную черепаху?"

А это вполне возможно: предположить, что какой-то даому доберется сюда, поймет, что ошибся, и в гневе либо сожжет, либо просто разобьет черепаху. Жучий нефрит в любом случае окажется снаружи и привлечет многоножек, прячущихся под черепицей. Варианта всего два: либо даому уйдет несолоно хлебавши, либо многоножки используют его в качестве инкубатора. В обоих случаях Небесный дворец будет защищен.

Хуа Хэшан достал из рюкзака лекарство и сделал укол Лу Фэну, сказав, что это может спасти ему жизнь, если его состояние связано с отравлением ядом.(4) После этого мы сняли верхнюю одежду с пострадавшего, вытрясли оттуда спрятавшихся многоножек. Паньцзы обратился к Чэнь Пи: "Четвертый дедушка, эта тварь очень ядовита. Нам лучше покинуть это место. Если кого-то еще укусят, лекарства на всех может не хватить."

Чэнь Пи, хмурясь, огляделся, а Е Чэн, вздохнув, рассказал о том, как мы снова оказались в ловушке. Услышав это, Паньцзы удивился: "Вы точно уверены, что не ошиблись?"

Е Чэн хотел что-то ответить, но его перебил Шуньцзы: "Странно..." Я проследил за его взглядом и увидел, что два дальних светильника потухли.

Масло в светильниках не использовалось в течение нескольких сотен лет, нет ничего удивительного, что прогорело быстро. Я сказал, что в этом нет ничего странного, но Шуньцзы продолжал хмуриться, указывая теперь на тот светильник, что зажгли мы с Толстяком.

Я хотел огрызнуться, но увидел, что пламя горит неровно, словно под сквозняком. Вот только сквозняка тут нет.

Первое, о чем я подумал: это вернулся Молчун, и пламя колеблется от того, что он прошел рядом и затушил огонь. В зыбком свете пламени я действительно увидел силуэт человека и хотел радостно поприветствовать друга, но сообразил, что этот силуэт был слишком высоким, определенно это не Молчун.

Чувствуя себя не своей тарелке, я пытался рассмотреть того, кто приближался к нам, но очертания в тени были слишком расплывчатыми. Чэнь Пи, посмотрев в сторону приближавшегося, внезапно поднял руку и выстрелил стальными шариками, которые пролетели сквозь пламя, всколыхнув его и заставив гореть ярче. И очертания приближающейся фигуры стали четче: кто-то высокий, со странной длинной шеей стоял рядом со светильником статуей.

Примечания переводчика

(1) "Каменная многоножка", ручейники, скутигеры.墙串子, которое использовано в названии главы — это название одного из видов ручейников, а 蚵蛸 , скутигера дословно переводится "устричный осьминог" — здесь имеет место аналогия с осьминогом из-за количества ног, а с устрицей из-за сегментированного строения тела. Но стоит, наверно, пояснить, с чем именно столкнулись наши герои. По описанию это смесь сколопендры, скутигеры и костянки. Первые в условиях ледяной пещеры выжить не смогут, они теплолюбивые, а большое количество влаги может привести к грибковым болезням. В сырых и холодных стенах живут костянки-мухоловки, но они не такие крупные и передне-задние ноги у них не превышают размера тела. От скутигеры у описанного существа только длина лап, а от сколопендры — зеленые пятнышки. Да, у настоящих многоножек не бывает фосфорного пигмента, они не светятся, даже те, которые обитают в темноте. И для человека все они практически не ядовиты, максимум, что может случиться — это кожное раздражение от яда на ножках, которое длится не больше суток, обычно проходит за пару часов. А вот в уши и нос заползать они умеют, но яйца в голове не откладывают. Ручейники же в принципе существа безобидные. Правда, если их сильно разозлить, могут укусить за палец, но этот укус, хоть и немного болезненный, вреда не принесет. В переводе использовано название "каменная многоножка" — иногда так называют и скутигер и сколопендр и крупных ручейников, предпочитающих забиваться под камни и простные стволы деревьев. Хотя в оригинале чаще упоминается скутигера, но "каменная многоножка" — реальный разговорный термин для описания крупных многоножек. В дальнейшем ее называют также снежным червем, снежным волосом или снежной многоножкой.

(2) "Повести о странном из кабинета Ляо" — сборник новелл 17 века, автор - Пу Сунлин(1640-1715)

(3) "Кота за яйца не тяни." В оригинале 别扯JB蛋, "не тяни Джей Би за яйца". Кто такой Джей Би — переводчица не знает. Гугл навскидку выдает Джеймса Бонда, Им Чжебома (корейский певец), Джона Блэка, Джека Бауэрса и прочих мужиков, которых можно за яйца потянуть. Хотя есть еще версии, связанные с "японскими жуками", Иерусалимской Библией, Дергающиеся мальчики и прочие непонятные мне словосочетания, которые с сюжетом главы никак не увязываются. Но сочетание "тянуть за яйца" по-русски ассоциируется только с несчастным котом.

(4) "Хуа Хэшан достал из рюкзака лекарство и сделал укол Лу Фэну, сказав, что это может спасти ему жизнь, если его состояние связано с отравлением ядом." Скорее всего, речь идет о поливалентной сыворотке. Хотя, как правило, такие сыворотки создают для змеиных и паучьих ядов.

Часть 2. Глава 10. Живое воплощение стоногого дракона

Пламя при попадании стальных шариков вспыхнуло ненадолго, и сразу погасло. Мы лишь мельком смогли рассмотреть ту тень, что стояла возле светильника. Попали в цель шарики или нет, мы не знали, но услышали резкий звук их падения, эхо от которого зловеще разнеслось по пустому помещению, вызывая нервную дрожь.

Этот странный силуэт поразил наше воображение. Шуньцзы был напуган и прошептал дрожащим голосом: "Что это?"

Хуа Хэшан зажал ему рот ладонью, не давая произнести ни звука, а остальные машинально схватились за ножи.

Чэнь Пи жестом показал, что рано еще беспокоиться и подмигнул Хуа Хэшану, который тут же подбежал к последнему горящему светильнику и погасил его.

Должен признаться, невозмутимость старика меня поражает. В такой странной пугающей обстановке никто из нас не сохранил способность здраво рассуждать, лишь он один додумался с помощью стальных шариков хотя бы на мгновение получше осветить неизвестного противника, а затем погасить светильник. Хотя мне казалось, что чем больше света, тем лучше. Но на самом деле так будет безопаснее.

Вокруг нас все погрузилось в темноту, укрывая и нас от взгляда неизвестного. Вдалеке горел последний светильник, пламя которого сейчас казалось ярче, чем прежде.

Мы выключили свои фонари: в зловещей тишине кнопки выключения издали легкие хлопки. Все смотрели на странный силуэт впереди. Мне темнота явно подействовала на нервы, сердце колотилось, как сумасшедшее.

Силуэт был похож на человеческий, но большая часть его была скрыта во тьме. Постепенно мы заметили нечто странное. В первую очередь это неестественно длинная тонкая шея, а еще теперь стали заметны странные детали, похожие то ли на щупальца, то ли на шипы, равномерно расположенные вдоль всего тела. Теперь это уже не напоминало человека. Что-то … что-то вроде птицы?

Я чувствовал, как меня колотит нервный озноб, а сердце выпрыгивает из груди. Здесь собралась вся группа, кроме Молчуна. Но там, в темноте, точно не он. Кто еще тут может быть? И как этот кто-то попал в ложную гробницу на вершине снежной горы? Неужели пограничников привлекла лавина, которую мы спровоцировали, и это военный из патруля Народно-освободительной армии(1), который отправился проверить ситуацию в горах?

Нет, невозможно. Лавина сошла в узком ущелье, ее вряд ли заметили бы со стороны. Но даже если и заметили, чтобы сюда добираться потребуется не меньше суток.

И тут мне пришло в голову: эта гробница целиком является ловушкой, рассчитанной в первую очередь на запугивание, в основе ее действия лежит принцип непредсказуемости, чтобы пробравшийся сюда даому не представлял, что его ждет, и не мог просчитать свои действия. Может ли это существо быть чудовищем, которого Ван Цзанхай специально поселил здесь, когда строил эту обманку?

Мы так и стояли, не решаясь выйти из темноты, лишь пытались определить, что это за существо, по ее форме и движениям. Надо было хотя бы определить, человек это или монстр. Странно то, что силуэт был абсолютно неподвижным, как глиняная статуя, даже не дрожал и не дышал.

В течение некоторого времени никто из нас не пошевелился. Толстяк уже задыхался от этого бездействия и прошептал: "Неправильно это. Если он живой, то должен двигаться. А он застыл, как изваяние. Может, это всего лишь тень от светильника на стене или колонне?"

"Ерунда! — ответил Е Чэн. — Все светильники расположены слишком далеко от стен. Не мог же один из светильников самостоятельно переместиться."

Толстяк продолжал спорить: "Разве не слышал, что силы неба и земли могут даже лютню-пипу оживить(2)? Может быть, по велению духов тут светильники могут ходить самостоятельно."

От его слов я почувствовал себя неуютно. Мне не хватало знаний, чтобы судить о правдивости его слов. Несколько месяцев назад я посмеялся бы, потому что даже в цзунцзы не верил. Впрочем, и сейчас то количество живых мертвецов, с которыми мне довелось столкнуться, можно было усадить за пару столов для маджонга(3). Я не могу составить свое собственное суждение о тех монстрах, которые могут обитать в гробницах. Однако, Толстяк в стрессовой ситуации частенько начинает такую пургу нести, что мозг взрывается, так что его слова об ожившем светильнике могут быть шуткой. Такой уж у него характер.

Но в одном он прав: если это существо живое, оно должно хоть немного шевелиться. Даже если это слишком большой цзунцзы, он не может застыть, словно камень. А силуэт, который мы видим, точно не двигается, это слишком странно.

Что бы это ни было, мы не можем вечно стоять на месте. В темноте вокруг нас множество вполне живых и шустрых каменных многоножек. Если кого-то снова укусят, сразу, конечно, не умрет. Но у нас нет ни лекарств, ни других способов для оказания первой помощи. Такие укусы могут стать серьезной проблемой.

Шепотом мы обсудили ситуацию, остальные были согласны со мной. "Давайте не будем столбами стоять, восхищаясь неподвижностью этого глиста шипастого, — прошептал Толстяк. — Подкрадемся и посмотрим. Если это окажется человеком, то получит в рыло!"

Остальные согласились. Я почувствовал, как меня обдало сквозняком от движения этих "крадущихся", что рванули к странному силуэту. Видеть их я не мог, потому пошел в сторону единственного источника света.

Светильник был недалеко от нас. Через пару шагов силуэт стал лучше виден, и его форма меня сильно беспокоила, так как все меньше походила на человека. Добравшись до освещенного пространства, я инстинктивно сбавил шаг и присмотрелся получше, наклонившись вперед.

Черная тень была почти в десяти шагах от меня. Всматриваясь в нее, я чувствовал, как все сильнее бьется мое сердце, а по спине стекает холодный пот. Не дай бог мне увидеть то, чего я не хочу видеть! Но, чем ближе я подходил, тем больше осознавал, что боги явно не на стороне даому. Силуэт перед мной становился все четче, и в конце концов я застыл от ужаса, не в силах сделать больше ни шага.

Даже не могу описать словами то, что предстало моему взору. Это было похоже на огромную змею или червя. Боги! Это же гигантская многоножка! Она слишком большая, но я же знаю, что размеры многоножек не превышают метра. Эта же была больше человеческого роста. Причем, я не мог точно прикинуть ее длину, потому что она обвивалась вокруг светильника. То, что мы посчитали длиной изогнутой шеей, оказалось вытянутой головой с ядовитыми ногочелюстями и парой длинных передних ног(4). Остальные ноги сейчас безвольно свисали вдоль тела гигантского червя, который склонил голову над чашей светильника, словно вдыхал пары светильного масла.

Насколько мне известно, самые крупные многоножки — это карибская и галапагосская сколопендры, которые не вырастают больше шестидесяти сантиметров. И даже среди окаменелых не встречалось экземпляра больше метра. Сколько же эта многоножка живет, если выросла до такого размера?!

Я слышал стоны ужаса своих спутников и ошарашенный шепот Толстяка: "Твоего же дядю в лысый череп!" Кажется, некоторые из нас до сих пор своим глазам не верили. Я вспомнил черного стоногого дракона на камне, запечатавшем гробницу. Напрасно мы посчитали это символом, теперь понятно, почему народ Восточного Ся поклонялся огромным стоногим драконам! Если в горах им довелось встречать это чудище, что оставалось делать, кроме как поклоняться ему, приняв за живое воплощение дракона.

Я был в замешательстве, когда услышал чей-то призывной свист и короткую команду: "Назад!" Кто именно свистел, я не понял, но машинально поспешил выполнить приказ. Куда именно двигаться, я не знал, лишь беспомощно оглядывался по сторонам, но вокруг было темно, хоть глаз выколи. После того, как Хуа Хэшан потушил светильник рядом с нами, мы потеряли связь друг с другом.

Пришлось включить фонарь, я даже задумался о том, чтобы запалить фитиль в ближайшем ко мне светильнике, когда увидел, как задвигалась гигантская сколопендра, а огонь, освещающий ее, погас. Огромный многоногий силуэт пропал в темноте.

Внезапно в памяти всплыли слова Шуньцзы о том, почему многоножки реагируют на тепло, и мне поплохело от страха и отвращения. К счастью в этом время вдалеке от меня, в другой стороне появился свет фальшфейера и Хуа Хэшан крикнул: "Не зажигайте светильники! Используйте люминесцентные палочки и фальшфейеры! Идите ко мне"

Вокруг я слышал шуршание множества ног по полу, казалось, многоножек рядом полно, но я не видел их. Шуршание становилось все громче, и я побежал. Где-то в стороне закричал Толстяк: "Почему не зажигать светильники? Это же отвлечет многоногую верзилу от нас? В темноте она пойдет к нам, и убежать мы не сможем: у нее сто ног, а у нас — всего две!"

"Нет! — настаивал Хуа Хэшан. — Я принюхался, в светильном масла тоже есть жучий нефрит. Чем больше горят светильники, тем больше многоножек выползает наружу. И я не уверен, что эта... это... этот самый большой." Хэшан явно не мог придумать, как обозвать то, что мы только что увидели.

Мне стало совсем нехорошо, когда я понял, что тварей может быть еще больше, и они могут быть еще крупнее. Торопясь добраться до Хуа Хэшана с его фальшфейером, я спросил: "И что нам делать?"

"Сюда бежать! — рявкнул в ответ он. — У меня есть способ. Только будьте осторожны, эти многоножки очень быстро ползают!"

Добежав до Хуа Хэшана, я обернулся и увидел мечущиеся огоньки фонарей: остальные бежали к нам, несколько человек уже вынырнули из темноты. Запыхавшиеся, мы не могли сразу заговорить. Толстяк, держась за грудь, огляделся и спросил: "Ну хорошо, мы здесь. И что дальше? Надо бы поторопиться. Бегают эти твари очень шустро, и верзила скоро здесь будет."

Я все это время прислушивался к звуку движущихся ног гигантской сколопендры, от которого все тело сводило нервной судорогой. Но внезапно этот звук пропал, словно тварь остановилась.

Хуа Хэшан, тяжело дыша и откашливаясь, похлопал свой рюкзак: "На самом деле все просто. У нас есть еще взрывчатка, способная убить даже такого монстра."

Услышав это, Толстяк рассмеялся: "Поручаю тебе выполнение этой славной задачи. Ты иди, а я о старике позабочусь."

"Мне не нужно никуда идти, — отозвался Хуа Хэшан, — я уже все сделал. Правда, выживут далеко не все."

Выражение его лица мне почему-то не понравилось. Точно! Я начал понимать, сообразив, что тут собрались не все: "А где Лу Фэн?"

Уважаемый Хуа не ответил на мой вопрос, глядя в темноту, лишь сказал: "Готовьтесь. Сейчас начнется."

Началось. Раздался громкий взрыв, и ослепительный огонь вспыхнул в той стороне, где была гигантская многоножка. Мы все чуть на землю не попадали, сверху посыпались обломки дерева, пол содрогнулся. Крупной деревяшкой мне чуть по носу не попало. Ударная волна была небольшой, но звук настолько громкий, что весь зал словно завибрировал. В ушах звук отозвался болью, а затем их словно заложило.

Когда обломки дерева перестали падать, я поднял голову и посмотрел в ту сторону, где произошел взрыв. В полу виднелась довольно большая воронка, края которой дымились. Местами виднелись языки пламени, облизывающие обломки деревянного пола. Голова гигантской многоножки разлетелась в клочья, но тело все еще извивалось, шевеля многочисленными ногами. Взрыв был на том месте, куда мы совсем недавно уложили Лу Фэна.

Я сразу понял, что сделал Хуа Хэшан. Теперь понятно, почему эта гигантская многоножка не последовала за нами. Ее привлекло неподвижное тело еще живого Лу Фэна, на которого Хуа Хэшан и положил взрывчатку...

Я не мог поверить своим глазам, глядя на Хэшана и Чэнь Пи. На их лицах не было ни следа эмоций, словно совсем ничего не произошло.

Увидев мое недоумение, старик похлопал меня по плечу и шепнул: "Три сначала, четыре — потом. Разве твой дед не учил тебя? Если бы на месте Лу Фэна был я, со мной поступили бы так же. Ты должен осознавать все риски и правильно расставлять приоритеты."

Три сначала, четыре потом — это основополагающий стратегический принцип даому. Прежде, чем совершить что-то, следует продумать следующие три шага и четыре шага для отступления. Даому обычно работают под землей, где каждое действие может привести к самым разным последствиям, каждое из которых может оказаться фатальным. Поэтому сначала продумываются все действия на три шага вперед, и, предполагая, что на каждом шагу может встретиться опасность, надо предусмотреть четыре возможности для отступления, всего двенадцать вариантов. Такая стратегия должна быть доведена до автоматизма.(5)

В какой-то степени я понимал Чэнь Пи. На самом деле шансы выжить у Лу Фэна были ничтожны. Рано или поздно он все равно умер бы мучительной смертью, а заодно утащил бы за собой остальных, став помехой. Сделать его смерть быстрой и дать возможность выжить другим — логичный вариант.

Мой дед тоже упоминал об этом в своих заметках. Под землей иногда не получается заметить опасность вовремя, поэтому надо всегда обдумывать возможность подобной ситуации заранее. Ограбление гробницы — это кропотливая работа, требующая недюжинной смелости. С древних времен огромное количество рисковых людей спускались в гробницы и из-за своей недальновидности многие оставались там навсегда.

Несмотря на все логичные доводы, смерть Лу Фэна казалась мне неправильной, и я вдруг почувствовал острый приступ страха, стоя рядом с Чэнь Пи. Но показать свои чувства я не имел права, потому сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Пламя в воронке постепенно гасло. Дерево здесь было проморожено насквозь в течение столетий. От взрыва оно загорелось, но таявший лед не позволял ему догореть до конца и гасил пламя.

Мы пошли к воронке, каждый шаг давался мне не легко: я боялся, что увижу там оторванные конечности Лу Фэна. Толстяк и Паньцзы, похоже, ни о чем подобном даже не думали, наверно, они привыкли к таким вещам или же считали, что показывать свои чувства не имеет смысла. Толстяк заметил, что мне не по себе, и ободряюще похлопал по спине: "Не бери в голову. Это был человек Чэнь Пи. Неизвестно, какие между ними отношения, может Лу Фэн за какие-то свои долги расплатился."

Шуньцзы вообще не понимал, что происходит, и шел за нами деревянной походкой, словно у него ноги отнялись от страха.

Подойдя к воронке, я направил туда свет фонаря. Кирпичи под деревянным полом были выворочены и отброшены в сторону взрывной волной. Под ними виднелся развороченный каменный фундамент, в котором теперь зияла брешь. На дне ничего не было.

Эта часть гробницы построена на крутом склоне, но пол расположен строго горизонтально. Значит, внизу имеется подпол треугольной формы, если смотреть в разрезе, укрепленный балками или колоннами.(6) Такая архитектурная форма с устройством террас в горной породе использовалась при строительстве дворца Потала.(7)

Из воронки шел холодный воздух, очевидно, внизу было отверстие, ведущее наружу. Если я правильно помню, внутреннее пространство подпола должно быть выложено цементным раствором. Не знаю точно, как там все устроено, но раз был сквозняк, значит, отсюда вполне можно выбраться наружу.

До этого момента мы были в тупиковой ситуации: вокруг полно каменных многоножек, даже если найдем путь, по которому пришли сюда, он, скорее всего будет опасным. Воронка, образовавшаяся от взрыва, может оказаться спасительным выходом.

Толстяк спрыгнул вниз. Развороченный проем был слишком мал, чтобы туда мог протиснуться человек, надо его расширять. Хуа Хэшан тоже спустился, чтобы помочь. Толстяк поинтересовался у меня, может, не осторожничать, а просто все разнести, чтобы было побыстрее. Но я посоветовал не рисковать. Здесь все насквозь промерзло и стало хрупким. Взрыв мог повредить несущие конструкции. Если опоры террасы слишком высокие, есть риск, что они не выдержат давления. А рухнувшая конструкция одной террасы потянет за собой остальные — и нас просто похоронит навеки под обломками.

Толстяк и Хуа Хэшан обвязались веревкой, другой конец которой закрепили на ближайшей колонне. Остальные карабинами тоже пристегнулись на случай, если рухнет какая-нибудь опора и придется вытаскивать друг друга.

Когда все было готово, Толстяк начал выбивать кирпичи. После пары ударов раздался резкий щелчок, видимо, все-таки треснула опора в подполе, и пол под нами обвалился. Остальные успели отскочить, а Толстяк одной ногой провалился до самого бедра.

Застыв в удивлении, я подумал, что стал провидцем: сказал, что все рухнет, и вот оно рухнуло. К счастью, провалился только Толстяк. С недовольным видом он попытался вытащить ногу. После некоторых стараний он высвободил ногу до колена, но дальше ничего не получалось. Толстяк сначала удивился, затем его лицо перекосилось от страха: "Сучий потрох, что-то тянет меня вниз!"

Хуа Хэшан спустился на помощь, остальные тоже не остались в стороне. Всеобщими усилиями нам удалось вытащить ногу Толстяка, но не оттащить его от провала, словно что-то снизу все еще тянуло его вниз.

Е Чэн зажег фонарь, и все охнули от неожиданности. Из провала тянулась фиолетового оттенка высохшая рука, которая намертво вцепилась в лодыжку Толстяка.

Примечания переводчика

(1) Наро́дно-освободи́тельная а́рмия Кита́я (НОАК, 中国人民解放军, Чжунго Жэньминь Цзефан Цзюнь) — официальное название ВС КНР, крупнейших по численности в мире (2 млн человек на действительной службе). Основана 1 августа 1927 года в результате Наньчанского восстания как коммунистическая «Красная армия», под руководством Мао Цзэдуна во время гражданской войны в Китае (1930-е годы) организовывала крупные рейды (Великий поход китайских коммунистов). Название «Народно-освободительная армия Китая» стало использоваться по отношению к вооружённым силам, сформированным летом 1946 года из войск КПК — 8-й армии, Новой 4-й армии и Северо-Восточной армии; после провозглашения КНР в 1949 году это название стало употребляться по отношению к вооружённым силам страны.

(2) "Силы неба и земли могут даже лютню-пипу оживить." Вероятно, речь идет о лютне-оборотне. В сети даются ссылки на легенду из романа "Возвышение в ранг духов" о падении последнего императора династии Шан и его "возлюбленной Дацзы", вроде бы Дацзы — это Дух нефритовой лютни, посланный во дворец императора обозленной богиней Нюйва. Но в сериале по мотивам романа речь идет не о лютне, а о духе нефритовой бусины Юй Цин.

(3) "То количество живых мертвецов, с которыми мне довелось столкнуться, можно было усадить за пару столов для маджонга." Партия за столом для маджонга подразумевает присутствие четырех человек, стало быть, речь идет всего о восьми.

(4) "Вытянутая голова с ядовитыми ногочелюстями и парой длинных передних ног." Это довольно точное описание гигантской сколопендры.

(5) "Три сначала, четыре потом — это основополагающий стратегический принцип даому." И не только их. Такая стратегия используется в реальности военными и профессиональными геймерами в нелинейных играх.

(6) "Внизу имеется подпол треугольной формы, если смотреть в разрезе, укрепленный балками или колоннами." Стандартная технология строительства на склонах. Для террасного фундамента копается в склоне котлован с прямым углом в основании и потолком-гипотенузой. А уже на него крепятся вертикальные стены с горизонтальным полом в виде ступеней.Таким образом несущие стены остаются вертикальными, но крепятся на наклонной поверхности, уложенной на фундамент с одной несущей вертикальной и одной наклонной опорой.

(7) Дворец Потала — царский дворец и буддийский храмовый комплекс, расположенный в Лхасе, в Тибетском автономном районе КНР. Расположен на возвышающемся над городом высоком холме. Общая площадь дворцового комплекса составляет 360 тыс. м².

Часть 2. Глава 11. Цокольный этаж

Это действительно было неожиданно, и паника наша не удивительна.

Паньцзы выхватил складную лопатку из-за пояса, спрыгнул в воронку и попытался отрубить высохшую руку, но Толстяк дрыгал ногами, попасть точно не получалось. Увидев, с какой силой действует Паньцзы, Толстяк заорал: "Сукин сын, смерти моей хочешь?! Ты мне сейчас ногу отрубишь!"

"Если будешь так дергаться, точно отрежу, по самые яйца!" — огрызнулся Паньцзы, рубанул снова и опять промахнулся.

"Уберите его отсюда! — орал Толстяк. — Этот парень явно затаил на меня обиду и отомстить хочет!"

Е Чэн и Хуа Хэшан спустились, чтобы помочь Паньцзы и придержать дергавшегося Толстяка, но не подумали, что прыгать на обвалившуюся деревянную конструкцию не слишком умно. Пол обвалился полностью.

Их попытка помочь только добавила проблем. Хуа Хэшан пытался опереться на Е Чэна, но тот уже потерял равновесие и заскользил вниз. Падая, кто-то из них задел мою руку, которой я пытался удержать Толстяка, моя поза и так не была удобной, я расцепил пальцы, и Толстяк тоже соскользнул вниз.

Все произошло слишком быстро, света было недостаточно, чтобы быстро сориентироваться. Хуа Хэшан с Е Чэном катились вниз, сцепившись в клубок. Толстяк плюхнулся на скат цокольного этажа, словно большая фрикаделька, следом за ним провалился и Паньцзы. Я попытался встать, и тут мне стало совсем не хорошо. Снизу раздался характерный треск. Этот звук был мне хорошо знаком: в промороженной кирпичной кладке цокольного этажа образовывались множественные вертикальные трещины. Этот звук я часто слышал, когда в университете мы проводили эксперименты с напряжением фундаментов.(1)

Прежде, чем я смог полностью осознать масштаб катастрофы, воронка увеличилась прямо на глазах, и оставшийся пол главного зала и части коридора обрушился вниз. Теперь на покатом полу цокольного этажа оказались все. Вовремя среагировать и подготовиться не смог никто: мы катились под уклон, как по ледяной горке, а сверху на нас падали кирпичи из треснувшей кладки.

В этой ситуации я порадовался, что еще не растерял свои теоретические знания. Вот только толку от них сейчас не было. Приземлившись на пятую точку так сильно, что боль отозвалась во всем теле, я покатился вниз. К счастью, веревка, обвязанная вокруг талии затормозила мое падение, резко рванув вверх, а потом мне на голову и плечи обрушился град из камней и кирпичей.

Задница болела, я пытался увернуться от падающих камней и сесть, но скат был слишком крутой, не во что было упереть ноги. Закрывшись руками от камнепада, я громко окликнул остальных, но мне никто не ответил: вокруг царил хаос, сопровождающийся грохотом и криками проклятий.

Когда все прекратилось, я решился поднять голову и огляделся. Везде был неописуемый беспорядок. Фонари накрыло кирпичным завалом, несколько упали вниз. К счастью, это были качественные изделия из Германии, и даже под завалом виднелся их свет, которого все равно было недостаточно. Сверху в темноте были видны очертания той дыры, куда мы провалились, она казалась огромной. Должно быть, сейчас мы оказались под главными залом ложной гробницы, на своего рода цокольном этаже, пол которого был построен с большим уклоном. Если бы не связывающая нас веревка, мы все бы оказались внизу, но пока еще держались.

Е Чэн практически сидел у меня на голове. Неудобно с одной стороны, зато его задница защитила мой многострадальный затылок от тяжелых кирпичей. Я спросил его, в порядке ли он. Ответ был идиотский: он сообщил, что уже пообедал. Наверно, его кирпичом по голове хорошенько приложило.

"Будьте осторожны, — крикнул Хуа Хэшан откуда-то из темноты, — тут могут быть цзунцзы. Если у кого-то есть копыта осла, доставайте! Толстяк, ты как? То, что схватило тебя, все еще держит?"

Толстяк скатился ниже нас всех и оказался под грудой камней, на которой сидели мы. Я услышал его стон из-под кирпичей: "Оно все еще держит меня. Уже добралось до бедра. Я держу его руку! Бля-а-а-а, вытащите меня отсюда, пока оно мне яйца не оторвало!"

"Отцепись, идиот! — донесся недовольный голос Паньцзы. — Это моя рука!"

"Твою ж мать за ногу! — уже не так испуганно выругался Толстяк. — Нашел время меня за яйца лапать, извращенец!"

Света не хватало, но у нас, тех, кого не придавило развалившейся кирпичной кладкой, не было другого выбора, кроме как по кирпичику осторожно разбирать завал, спуская разобранные камни вниз по скату. Сначала откопали Паньцзы, но Толстяк придавил его руку. Пришлось продолжать, откапывая Толстяка. Освободившись, он заявил: "Братья, меня чуть насмерть не раздавило, кирпичи острые, почти продырявили насквозь. Но, к счастью, мой божественный жир спас меня от смерти!"

Игнорируя его шуточки, Паньцзы сразу спросил о самом важном: "Та тварь, что держала тебя, все еще здесь?"

Толстяк пошевелил ногами в темноте: "Нет! Сейчас никто меня не держит. Может, скатилось ниже по откосу? Но откуда в таким месте взялись цзунцзы? Что эти гроботорчатели краснопяточные тут делают?"

"Они могут быть поблизости, — повторил свое предупреждение Хуа Хэшан. — Будьте осторожны. Нужно достать копыто осла. Но сначала неплохо бы откопать фонари."

Я попробовал дотянуться до фонарика, что лежал чуть выше под завалом, но не смог. Е Чэну, который завис надо мной, удалось его достать. Вокруг стало светлее, он направил луч вниз, свет почти ослепил меня. Прикрыв глаза ладонью, я посмотрел вверх и увидел, как позеленело лицо Е Чэна.

Всегда, когда вижу подобное выражение лица у кого-то, со мной всегда происходит что-нибудь плохое. Я покрылся потом: неужели снова за моей спиной какая-то тварь? Сжав зубы, я повернул голову: всего в одном футе от моего носа маячило синевато-фиолетовое лицо, покрытое высохшей кожей.

Заорав от испуга, я схватил кирпич и, зажмурившись, швырнул в мертвеца, а затем, судорожно хватаясь за все подряд, стал карабкаться наверх.

Пока я суетился, остальные откопали еще фонари и получше осветили цокольный этаж. Мои попытки забраться повыше, не были успешны, мешал Е Чэн. Я снова соскользнул вниз, открыл глаза и не смог сдержать вздох ужаса. На крутом скате под главным залом гробницы были построены выступы, что-то вроде небольших террас. На них лежали и сидели замерзшие сине-фиолетовые трупы. Я почему-то вспомнил зал со строем архатов в пагоде, где Чэнь Пи нашел бронзовую рыбку. Лица у этих трупов были отвратительные, все они сидели в молитвенных позах, наверно, это были монахи. И казалось, что они замерзли еще при жизни. Их было так много, что я не мог сосчитать, они занимали все свободные поверхности.

Е Чэн, не отличавшийся храбростью, задрожал, как осиновый лист: "Что за фигня? Это тайная усыпальница буддистских монахов?" Сказав это, он чуть в обморок не хлопнулся.

Чэнь Пи поддержал его, не дав упасть, и ответил: "Не бойся, это же только трупы." Он указал мне под ноги. Глянув вниз, я понял, что стою на груде кирпичей, под которыми покоится в порошок растоптанная мумия.

"Мертвецы здесь настолько замерзли, что стали твердыми, как камень, но очень хрупкими. Они ломаются от малейшего прикосновения. — сказал Чэнь Пи. — И раз тут так холодно, то цзунцзы быть не должно."

"А что тогда схватило меня за ногу?" — спросил Толстяк.

"Не тебя схватили, а ты зацепился за руку мумии, — пояснил Чэнь Пи. — Если бы это был цзунцзы, то ноги бы у тебя уже не было. Если не веришь мне, сам посмотри на свои штаны."

Толстяк схватился за брючину: в ней была дырка, в которой застряла мумифицированная рука с крючковатым пальцем, застрявшим в ткани, а часть этой руки валялась рядом. Я поднял остатки руки: кости, обтянутые кожей, были очень твердыми, трудно было представить, что эта рука могла двигаться и, тем более, схватить чью-то ногу.

Все почувствовали облегчение. Паньцзы преувеличенно равнодушно вздохнул: "Ты такой смелый, что гвоздь в заборе с цзунцзы перепутаешь!"

Толстяк был в ярости, хотел опровергнуть обвинение в трусости, но не мог найти подходящих слов. Надувшись, как мышь на крупу, он пробормотал: "Эта рука действительно держала меня за ногу только что. Откуда я мог знать, схватила она меня или я попался, как рыба на крючок. Можете не верить, дело ваше."

Мы осмотрели цокольный этаж, последовательно освещая все закоулки. Кругом были тесно сидящие рядом друг с другом мумии и ничего больше.

"А почему тут так много покойников? — спросил Паньцзы, обращаясь к Хуа Хэшану. — Я никогда о таком не слышал."

"Всякое бывает. Это похоже на город мертвых(2)... Но я не понимаю... не помню династии, в которой были такие погребальные традиции. Тем более, что речь идет об императорской гробнице. Кем могут быть все эти мертвые люди?" — Хуа Хэшан был явно озадачен.

Сдерживая свой страх, я направил свет на ближайшую мумию. Черты ее лица хорошо сохранились, глаза были закрыты, на лбу и щеках виднелись морщины, бороды и волос не было, все тело было покрыто тонкой коркой льда. Странным был цвет мумии, синевато-фиолетовый, а также рот, очень широкий и полный слишком острых зубов, напоминающих клыки.

"А это точно люди? — спросил Толстяк, осматривая мумию. — Только глянь на эти зубы. Если вцепится, то всю кожу сдерет на раз."

"Не люди?! — Е Чэн снова побледнел, как полотно. — А кто тогда? Чудовища?"

"Снежный человек, может быть? — пролепетал Толстяк, задумавшись. — Но эти совсем безволосые."

"Фигня! — возмутился Хуа Хэшан. — Чудовища, снежные люди... еще инопланетян вспомните! Зубы этих трупов заострены искусственно, это древний шаманский обычай(3). Позже, чтобы не тратить силы на обработку трупов, использовали маски. Определенно это не чжурчжэни времен династии Мин. Посмотрите на одежду: примитивная, явно не относится к стилю чжурчжэней или монголов, некоторые трупы просто обернуты льняной тканью. Похоже, это тела из ледяного захоронения."

Я вспомнил ледяную могилу, которую видел ночью возле лагеря в Священной долине: "Может, эти тела Ван Цзанхай выкопал из ближайшей ледяного могильника, когда строил гробницу, и перезахоронил здесь?"

"Возможно и так, — ответил Хуа Хэшан. — Может быть, эта пещера в форме эмбриона раньше была такой ледяной могилой. А когда Ван Цзанхай строил свою гробницу-обманку, сначала вынул их изо льда, освобождая место для строительства, а потом оставил здесь."

"Если все было так, как вы описываете, то почему бы Ван Цханхаю просто не сжечь тела? —спросил Толстяк. — Зачем складывать трупы под полом?"

"Кто знает, что это за мертвецы, — ответил Хуа Хэшан. —Выглядят они страшновато. В шаманизме есть множество примитивных и странных ритуалов, связанных с колдовством и проклятиями. Народы, практикующие шаманизм, считали, что тела шаманов продолжали защищать после смерти свой народ. Шаманское колдовство — дело странное. Ван Цзанхай мог просто не рискнуть их осквернять. И нам тоже стоит быть осторожными. Может быть, мы не можем выбраться отсюда именно из-за шаманского проклятия."

Я вспомнил о боевом порядке мертвецов в горах Циньлиня. Там тоже было очень много трупов и мы не могли найти дорогу из-за них. Неужели всегда с мертвецами связана какая-нибудь злая магия?

Шаманизм нельзя в полной мере считать религией. На самом деле это практические магические методики, основанные на использовании психоактивных веществ и эффекта измененного сознания или медитации. Мои знания о шаманизме ограничиваются дорамами о периоде династии Цин(4). Практики Цимэнь Дуньцзя тоже в какой-то степени основаны на принципах шаманизма, но их исторические источники утеряны. Некоторые позитивные элементы древнего шаманизма сохранились в тибетском буддизме, о негативных элементах остались лишь легенды и страшные сказки. Черное искусство шаманов с точки зрения современного человека было слишком жестоким и даже извращенным. Помнится, создатели драконьих паразитов из Змеиного царства тоже практиковали черное искусство. Есть ли тут какая-то связь?

Выслушав Хуа Хэшана, Толстяк внезапно осознал: "Неудивительно, что, попадая в эту гробницу, чувствуешь, словно земля горит под ногами и вообще неуютно тут. Оказывается, тут закопано много замороженных цзунцзы. Мдя, с совестью у Ваньну было очень плохо."

"Я тоже так думаю, — согласился Хуа Хэшан. — Но сейчас самое главное, найти выход. Давайте осмотримся здесь, нет ли тут возможностей выбраться наружу? Только надо быть осторожными. Не знаю, опасны ли эти трупы, но вот уклон пола очень большой. Случись что, даже забраться обратно будет сложно."

Все согласились, особенно Толстяк, которому давно не терпелось выбраться. Отстегнувшись от общей веревки, вооружившись фонарями, мы разошлись в разные стороны, чтобы осмотреться. Передвигаться среди такого количества мертвых тел — занятие не для слабонервных. Однако, странная закономерность: чем больше трупов, тем меньше страха. То ли на пике паники начинается обратная эмоциональная реакция, то ли просто привыкаешь к мертвецам, и они уже не пугают.

Трупы сидели очень скученно, приходилось протискиваться между ними. Мертвецы были разных возрастов, но все одного цвета и твердые, как камни. На некоторых я заметил что-то вроде бронзовых украшений, покрытых толстым слоем патины. Те тела, что были расположены в самом низу, намертво примерзли к поверхности, их нельзя было передвинуть, не повредив.

Ползал среди трупов я очень долго, но ничего полезного не нашел. Заметив, что все дальше отхожу от остальных, я забеспокоился. Хотелось притвориться, что я закончил поиски, и вернуться, чтобы быть поближе к людям. Так я и сделал, собираясь спросить, как дела у остальных. Вернувшись, я услышал крик Паньцзы: "Толстяк, что ты делаешь?"

Обернувшись на голос, я увидел, что Толстяк ничего не делал. Он сидел напротив одного из мертвецов, почти прижавшись к нему носом, лицо его ничего не выражало, словно застыло, рот был широко открыт. И издалека казалось, что цвет его лица тоже изменился, став таким же синевато-фиолетовым, словно Толстяк превратился в одну из мумий. Что, черт возьми, он делает?

Примечания переводчика

(1) Напряжение фундамента — степень нагрузки, которую может выдержать фундамент (бетонный или кирпичный). Вертикальные и косые трещины в фундаменте и стенах относятся к четвертой и пятой категории аварийности (самые высокие и опасные, которые могут привести к обрушению).

(2) Города мертвых, где трупы могут мумифицироваться в естественных условиях — явление распространенное в мире.

(3) "Зубы этих трупов заострены искусственно, это древний шаманский обычай." Шаманов хоронили очень специфически, эти похороны больше похожи на издевательства над трупами. Один из обычаев было создание шайтана. Тело или голову, насаженную на кол, приводили в соответствующий устрашающий вид. Позже, вместо манипуляций с мертвым телом стали использовать устрашающие маски. Такой "шайтан" был одновременно предупреждением и объектом поклонения, вроде демона-хранителя.

(4) "Мои знания о шаманизме ограничиваются дорамами о периоде династии Цин." У Се говорит о шаманизме чжурчжэней в эпоху династии Цин. На самом деле он приуменьшает значение шаманизма в качестве религии. Для чжурчжэней это была именно религия. Кому интереснее подробнее, забейте в поисковике ключ "Шаманизм в династии Цин", информации и статей на эту тему очень много. И они очень интересные.

Часть 2. Глава 12. Тайный город мертвецов

В этом тайном хранилище трупов была кромешная тьма. Даже свет от наших фонарей казался каким-то мутным. Толстяк сидел в самом дальнем углу, окружавшие его тела мешали хорошенько осветить его, и мы не могли точно видеть, что с ним происходит. Но синевато-сизый оттенок лица мне не померещился, а еще на его лице застыло странное мрачное выражение, из-за чего он на самом деле стал похож на покойника, пугая нас.

Паньцзы поначалу решил, что Толстяк снова придуривается, и окликнул его, но тот ничего не ответил и даже не шелохнулся. Сейчас он был похож на каменную статую. Что-то было не так и, осознав это, Паньцзы сказал нам: "Мне одному кажется, что с Толстяком беда?"

Хмурясь, я не знал, что сказать. Выражение лица Толстяка и его поза были так похожи на окружающие его тела. Если он не разыгрывал нас, то с ним точно не все хорошо. Но остальные-то в порядке, почему именно он? Пытаясь рассмотреть его, я задумался: мог ли он быть одержим злым духом, заточенным в этой гробнице? Или это действие шаманского проклятия?

Мы, медленно и осторожно двигаясь по крутому скату, приближались к тому месту, где сидел Толстяк. На первый взгляд там не было ничего особенного. И труп, перед которым он сидел, был таким же, как и остальные. Когда мы были примерно в четырех или пяти метрах от него, Паньцзы махнул рукой, советуя остановиться, и поманил к себе Хуа Хэшана.

В команде Чэнь Пи каждый выполнял свою роль. Лу Фэн был ударной силой, как у нас Толстяк. Хуа Хэшан мастер-интеллектуал, а Е Чэн — что-то вроде мальчишки на побегушках. Теперь Лу Фэн мертв, но Хуа Хэшан тоже физической силой не обделен, потому Паньцзы и позвал его.

В этот момент я задумался о распределении сил в нашей команде. Ударной силы пока более чем достаточно, а вот с интеллектуалами слабовато, я явно не дотягиваю до уровня Хуа Хэшана. Был бы тут Молчун, который на все руки мастер и голова! Но его нет, а я подстраховать Паньцзы не смогу, как бы ни хотел. Вот и остается ему полагаться на помощь Хуа Хэшана, который кивнул в ответ, выражая свое согласие. Они оба достали ножи и, держа их обратным хватом, коснулись Толстяка. Их движение было быстрым и резким, но он даже не вздрогнул и головы не повернул, продолжая сидеть, словно уличный акробат, изображавший статую.

Мои ладони вспотели, но я не мог понять, что не так. Паньцзы стоял ближе всех к Толстяку, мог дотронуться до него, даже не выпрямляя руку. Но внезапно он и Хуа Хэшан замахали руками, давая понять, чтобы мы не приближались, и сами начали пятиться назад.

Мое сердце в который раз за сегодняшний день попыталось выпрыгнуть из груди, хотя я и не знал, что они там увидели. Паньцзы медленно добрался до меня обернулся и сказал: "Все очень хреново. Проблема с трупом, который находиться позади."

"В чем проблема? — забеспокоился я. — Там большой цзунцзы(1)?"

Паньцзы жестом приказал молчать и поманил за собой.

Другим маршрутом, перелезая через множество трупов, миновав несколько террас, мы подошли к Толстяку в другой стороны. Проследив за рукой Паньцзы, я увидел группу мертвых тел позади Толстяка. Все они были такими же синевато-фиолетовыми, ну, может, чуть темнее остальных, сидели так же скрестив ноги. Но один из мертвецов отличался! Голова его была огромной, почти в три раза больше нормальной человеческой, черты лица почти не разглядеть. Так выглядит недоношенный ребенок с гидроцефалией(2). Странной формы длинный язык торчал изо рта этого трупа и обвивал шею Толстяка.

У меня застучало в висках, сердце билось как сумасшедшее, шею свело судорогой. Что бы не закричать, я прикрыл рот ладонью и прошептал: "Что это?"

"Возможно, это помещение выполняет функции ян ши гуань(3). Здесь очень подходящий фэн-шуй, а в той точке, где сидит странный мертвец, как раз максимальная концентрация ци, которая может со временем изменить любое мертвое тело. Через несколько сотен лет, возможно, он даже получит возможность передвигаться," — шепотом пояснил Чэнь Пи. После этих слов выражение его лица изменилось, словно ему в голову пришло нечто неожиданное, какое-то время он молчал, затем продолжил: "Нет! Не может быть! Разве это не поддельная драконья жила? Как тут может быть пещера, подходящая для ян ши гуань..."

Увидев озабоченное выражение лица Чэнь Пи, Хуа Хэшан раскрыл глаза и рот, словно на него только что снизошло озарение. Хотя мне кажется, что он обо всем догадался раньше, чем его господин, но не торопился высказываться, чтобы не повредить авторитету наставника. Хуа Хэшан, изображая удивление, спросил: "Господин, неужели это "подмена подделки"(4)?

"Подмена подделки" — это вид мошенничества, который часто используют торговцы на блошиных рынках и барахолках. Покупателю предлагают два одинаковых изделия, оригинал и копию. Копия обязательно должна быть идеальной, а вот на оригинал добавляется незначительный дефект. Продавец "честно" сообщает, что одно изделие — это копия, но "забывает" указать, какое именно. Покупатель чаще всего сразу хватается за более "качественную" внешне подделку. Это и мошенничеством-то назвать сложно — покупатель ведь был предупрежден и выбирал сам. Чем-то этот способ напоминает маневры в пустом городе(5).

Чэнь Пи усмехнулся: "Ну да, не может быть в поддельной гробнице настоящий ян ши гуань. Ван Цзанхай, этот старик, мастер путать подделки и оригиналы. Но на сотню его секретов нашелся один с изъяном."

Я все еще не понимал, и спросил Хуа Хэшана, что происходит. Он объяснил: "Мы снова чуть не попались на уловку Ван Цзанхая. К счастью, пол провалился и мы оказались тут. Помнишь, когда мы обнаружили магнитную аномалию, то решили, что неправильно определили положение драконовых жил, а значит, попали в поддельную гробницу. Но ян ши гуань не может быть расположен в поддельной гробнице. Это и есть изъян ловушки Ван Цзанхая. Магнитная черепаха заставила нас думать, что мы находимся не в той стороне трехглавого дракона, что тут вообще ничего нет. Это и было целью Ван Цзанхая: отправить нас туда, где по схеме находится правильный и редкий фэн-шуй. Но на самом деле магнитная черепаха показывает, что тут вообще нет трехголового дракона, а вот драконовы жилы самые настоящие и схема фэн-шуй самая обычная. Все очень просто."

Наконец, и я понял все. В фэн-шуй стороны света имеют важное значение при определении качества жил драконов. Например, если глаз дракона смотрит на восток — это парящий дракон, если на запад - затаившийся дракон. Черепаха тут лежит для того, чтобы заставить видеть затаившегося дракона вместо парящего.

Позже я проверил правила трехголового дракона. Все три головы должны быть обращены к востоку. А горы Святых Чанбайшаня обращены на север и головой дракона является лишь гора Трех Святых. Две остальные — это свернувшаяся змея. Это очень хороший фэн-шуй, но не для гробниц, а для храмов. Проще говоря, магнитная черепаха заставила нас перепутать север с востоком, потому Чэнь Пи и ошибся с выводами.

Я не мог избавиться от ощущения, что такие стратегии слишком сложны для моего ума. Эту ловушку без случайных подсказок не пройти никому. Подумать только: нас обманули дважды и чуть не заставили отправиться с пустыми надеждами туда, где точно ничего нет. А ведь между нами и Ван Цзанхаем пропасть в тысячу лет. Но мне кажется, что это мы - глупые дикари из прошлого, а он — гений будущего. Неужели он на самом деле простой человек?

Паньцзы шепотом перебил нас, напомнив о делах насущных: "Может, хватит теорией заниматься? Сейчас надо что-то срочно сделать? Копыто черного осла для этой мумии годится?"

Чэнь Пи покачал головой и сказал, что не знает. Хуа Хэшан тоже хмурился, не имея понятия, как с этим бороться.

В такие моменты отсутствие информации жутко раздражает. Неизвестно, насколько опасно Толстяку сидеть с таком положении с мертвяцким языком на шее. С другой стороны, нет никакой уверенности, что спешка даст положительный результат. От напряжения мы даже вспотели, пытаясь придумать хоть что-нибудь, но толку от наших раздумий никакого.

Пока мы стояли и мозги напрягали, Толстяк начал двигаться. Точнее не он сам, а большеголовый труп стал отползать назад, не отцепляя язык, уронил Толстяка навзничь и потащил за собой вниз по скату. Толстяк казался каким-то каменным и совсем не сопротивлялся. Казалось, что он уже мертв. Ситуация становилась серьезной. Паньцзы махнул рукой, и мы с ним бросились следом.

Словно заметив нашу погоню, большеголовый мертвец ускорился, а Толстяк по инерции покатился вниз, сшибая трупы. Бежать у нас уже не получалось, мы просто катились по полу, но в самом низу потеряли нашу цель из виду. Мертвец с Толстяком пропали! В шоке мы добрались до самого низа и увидели яму, куда большеголовый труп затащил Толстяка, оттуда торчали лишь две ноги.

Паньцзы вскочил и, как тигр на добычу, бросился вперед, схватил Толстяка за ноги и потянул на себя. Я по инерции прокатился чуть дальше, пришлось карабкаться назад, чтобы помочь. Сверху к нам уже спешили Е Чэн и Хуа Хэшан, которые, спустившись, быстро обвязали веревкой ноги Толстяка. Теперь, даже если не сможем его вытащить, то хотя бы не дадим большеголовому мертвецу утянуть его в яму.

Нас было больше, общими силами мы смогли вытащить Толстяка, но язык мертвеца все еще обхватывал его горло, почти задушив. На его шее вздулись вены, глаза почти выкатились из орбит. Паньцзы вытащил нож и полоснул по языку. Из ямы раздался громкий, похожий на женский визг, но Толстяк теперь был свободен.

Сняв отрезанный язык с шеи, я швырнул его в яму и приложил ухо к груди Толстяка. Он уже начал двигаться, задыхался и кашлял, хватаясь за горло. Паньцзы, опасаясь, что тварь выберется наружу, подполз поближе к краю ямы, вооружившись складной лопаткой и направив свет фонаря вниз. Но, казалось, мертвец сдался: снизу не раздавалось ни звука.

Вздохнув с облегчением, мы приложили все старания, чтобы привести Толстяка в чувство. Придя в себя, он подполз к яме, заглянул вниз, содрогаясь от страха, и прохрипел: "Спасибо. Спасибо вам, ребята!" Я спросил, что с ним произошло, почему он тут изваяние Будды изображал. В ответ он лишь плечами пожал и рассказал, что все видел и слышал, но пошевелиться не мог, словно застывал в замерзающей воде. Он даже пытался закрыть глаза от страха, но не получалось.

Паньцзы засмеялся: "Я только что слышал женский крик. Это была баба. Думаю, соскучилась в одиночестве. А тут такой красавец мужчина, похожий духом и обликом. Вот она и потащила тебя в укромное место, чтобы познакомиться поближе. Это называется адская страсть."

"Сам ты на нее похож!" — отмахнулся от него Толстяк.

Паньцзы с улыбкой увернулся от руки Толстяка и пошатнулся. Никто не ожидал, что в этот момент из ямы появится огромная голова мертвеца с оскаленным окровавленным ртом и вцепится зубами в ногу Паньцзы. Он даже не успел понять, что произошло, как исчез в яме.

Примечания переводчика

(1) Большой цзунцзы, да цзунцзы大粽子 — очень сильный и злой цзунцзы, однако, не отличается ловкостью и сообразительностью. Согласно наблюдениям даому, это не обязательно бывший человек, он может быть изначально нечистью из гробниц.

(2) Гидроцефалия - водя́нка головно́го мо́зга — заболевание, цереброспинальной жидкости в желудочковой системе головного мозга] в результате затруднения её перемещения от места секреции (желудочки головного мозга) к месту абсорбции в кровеносную систему (субарахноидальное пространство), либо в результате нарушения абсорбции. Наиболее характерный признак гидроцефалии у новорожденных — опережающий рост окружности головы, приводящий к визуально хорошо определяемой гидроцефальной форме черепа, сильно увеличенного в объёме. Признаком гидроцефалии служат выбухающий напряжённый родничок, частое запрокидывание головы, смещение глазных яблок к низу, углубление глазных впадин черепа, истончение кожи лица и его отечность, из-за чего черты лица становятся словно смазанными, искаженными.

(3) Ян ши гуань Гроб, поднимающий трупы. Упоминается в "Гневе моря", гл. 24.

(4) "Подмена подделки", 连环扣 , дословно, "соединить и поменять местами". В переводе используется относительно литературное название этого вида мошенничества. Возможно, есть более точные и конкретные выражения.

(5) Маневр в пустом городе — эпизод из романа "Троецарствие". Читать

историю про этот маневр тут: https://rbook.me/book/11661552/read/page/213/

Часть 2. Глава 13. Тайный проход

Мы бросились к яме, но было уже слишком поздно. Проход сворачивал в сторону, фонари не могли осветить его после поворота, в обозримом пространстве Паньцзы не было видно. Я не знал, мертв он или жив.

Чувствуя, как закипает кровь от страха за друга, я хотел броситься за ним, но Толстяк опередил меня. Он обвязался веревкой, вытащил нож, нырнул в проход и исчез в темноте. Я уже собирался следом за ним, но меня остановил Хуа Хэшан, сказав, что проход слишком тесен для двоих, случись что, там не получится развернуться, и погибнут все. А пока Толстяк в одиночку вполне может справиться без нашей помощи.

Притормозив, я заглянул в проход. Там было слишком темно, но я слышал звук передвижения Толстяка. Веревку быстро затягивало внутрь, я все никак не мог избавиться от беспокойства.

Через минуту веревка перестала разматываться, затем несколько раз дернулась и послышался крик Толстяка: "Тяните наверх!"

Мы отчаянно потянули веревку на себя. Вскоре появился Толстяк, державший Паньцзы, который отчаянно дрыгал ногами, пытаясь сбросить с себя мертвеца. Этот цзунцзы был невероятно упертым и отпускать свою жертву не желал.

Нахмурившись, Чэнь Пи попросил нас отойти, в его ладони появился стальной шарик. Бросок старика был меткий: шарик попал в большую голову мертвеца, тот закричал и отцепился от Паньцзы, а мы поторопились вытащить его наружу.

Мертвец пытался снова схватить Паньцзы за ногу, но Чэнь Пи не давал ему ни единого шанса, стальные шарики не просто попадали в цель, но и отталкивали цзунцзы. После третьего попадания мертвец покатился вниз, в темноту.

Мы воспользовались случаем, чтобы вытащить обоих друзей из ямы, и сразу отошли подальше. Хуа Хэшан, держа лопату наперевес, притаился поблизости. Как и ожидалось, мертвец, не желая сдаваться, выскочил наружу, и Хэшан одним ударом сшиб его. Мы услышали отчаянный крик, а труп снова исчез в темноте прохода.

Лицо Толстяка было бледным. С трудом переводя дыхание, он сказал, обращаясь к Паньцзы: "Похоже, это не моя женушка, а твоя. Ты ей больше нравишься."

Все еще потрясенный, Паньцзы отмахнулся: "Не говори, мы квиты, — он тут же обратился к Хуа Хэшану. — Эта дыра сфинктральная, наверно, логово мертвяка? Если так, я взорву ее, пусть бедняга переродится во что-то более приличное."

Хуа Хэшан ответил: "Мертвецы — не звери, им логово не нужно. А вот проход очень странный. Ты, когда туда провалился, видел что-нибудь интересное, особенное?"

Паньцзы покачал головой, а Толстяк сказал: "Там темно и ничего без фонарей не видать. Но я задевал задницей стены. Этот проход явно делали люди."

Сделан людьми? Хуа Хэшан казался обеспокоенным, а я попытался осмотреть дыру.

Провал напоминал колодец из-за близкого к вертикальному наклона на достаточно большую глубину. Я сначала подумал, что это скважина, сделанная под сваю, но диаметр прохода был слишком большим, да и глубина такая для сваи не нужна. По краю проема действительно виднелись следы искусственной обработки грунта, но незначительные. Это было похоже на лавовую трубку, стены которой немного обработали для удобства использования. Я посветил внутрь: мертвеца нигде не было видно. Не знаю, убил ли его Хуа Хэшан. Этот мертвец был страшный, но, кажется, не такой уж и сильный.

Стены колодца у проема были выложены сланцем, но не сплошь и не ровно. Текстура стен прохода напоминала внутреннюю стенку двенадцатиперстной кишки человека(1). Изнутри тянуло сквозняком, воздух был влажный и затхлый. В нескольких метрах от края тьма сгущалась, и было непонятно, куда ведет этот проход.

Толстяк удивленно сказал: "Запах как в погребах, которые используют на северо-востоке. Строители гробницы сделали себе место для хранения жратвы, где мариновали капусту?"

Хуа Хэшан проигнорировал его шутку, опустил руку вниз и заметил: "Сквозняк сильный. Это не колодец, а проход, который куда-то ведет."

"Может, это тайный проход в Небесный дворец? — спросил Толстяк. — Вы же предполагали, что головы дракона соединяются."

"Мы ошиблись с трехголовым драконом, — напомнил я. — Но, даже если это на самом деле проход, соединяющий гробницы, он должен начинаться в усыпальнице, а не под полом главного зала."

"Вы не понимаете, — настаивал Толстяк. — Разве вы не слушали председателя Мао? Самое опасное место — безопасное(2). Может быть, это такая стратегия была у... у Ван-ван-цзяо(3)?"

Толстяк, видимо, так и не смог вспомнить имя Ван Цзанхая, потому придумал ему прозвище, я чуть не рассмеялся, когда услышал его, но сдержался и сердито ответил: "Пожалуйста, прояви уважение. Все-таки Ван Цзанхай мастер, создавший одно из самых известных направлений в китайской архитектуре и фэн-шуй. Вот явится он тебе в своей гробнице — и придется извиняться. Кстати, эту фразу сказал не председатель Мао, а Чу Люсан.(4)"

"Я и перед своими-то предками извиняться не буду, — съязвил Толстяк. — Если он мне явится, я его даже не узнаю. Короче, давай не будем о предках. Лучше скажи, что с этой дырой в земле делать? Не хочешь спуститься и посмотреть? Вдруг эта ожившая попа пятикорпусная там на самом деле гнездо себе свила, тогда снова может какую-нибудь гадость нам устроить. Давай спустимся и уже наверняка ее грохнем."

Хуа Хэшан покачал головой: "Поскольку трехголовый дракон не существует, нет причин делать проходы между горами. Только чтобы построить Небесный дворец, полагаю, ушло огромное количество ресурсов, тратить столько сил на обустройство обманки не имело смысла. Однако, этот проход зачем-то сделан, думаю, надо его осмотреть."

Я видел, как горят его глаза. Очевидно, что руководит им не только исследовательский интерес, и он не мог удержаться, чтобы не предложить свою идею для обсуждения. Начал Хуа Хэшан скромно: "Это всего лишь ничем не подтвержденные рассуждения. И они могут показаться вам странными..."

"Ничего страшного, излагай, — подбодрил его Толстяк. — Если ты ошибаешься, товарищи тебя поправят."

Засмеявшись, Хуа Хэшан кивнул и начал свои объяснения: "Спасибо, что позволил высказаться, я постараюсь говорить по делу и не отвлекаться. Что мы имеем? Проход находится под главным залом и его явно пытались скрыть, он сквозной, судя по движению воздуха противоположный вход относительно свободен. Значит, куда-то он все-таки ведет. И самое главное: следы обработки стен говорят, что проход делали не отсюда, а сюда. Поэтому можно сделать вывод, что это тайный проход, сделанный мастерами, строившими гробницу, и здесь находится выход оттуда."

"Тайный проход? — я задумался. — Значит, на том конце этого прохода гробница? Хоть это и не трехголовый дракон, но гробницу-то тут все равно можно было построить?"

Хуа Хэшан покачал головой: "Маловероятно. Мы не нашли вход в гробницу под надгробной плитой. А по правилам, если есть гробница, он там должен быть. И это правило незыблемо, иначе благоприятный фэн-шуй будет нарушен."

"Этот Ван-ван-цзяо тот еще шутник, — заметил Толстяк, — все делает по своим правилам. Может, он сделал вход в каком-то другом месте."

Хуа Хэшан отмахнулся: "Не надо думать, что все так просто. Ван Цзанхай, каким бы гением не был, все равно должен соблюдать правила. Если это не так, если он перевернул все традиции с ног на голову, следуя своей сумасшедшей гениальности, то у нас есть все шансы умереть здесь десять тысяч раз."

Думаю, он прав. Даже если возникло желание не следовать установленным традициям, о фэн-шуй забывать нельзя. Это как с могилой Чингисхана, над которой то ли русло реки проложили, то ли десять тысяч лошадей прогнали — и теперь никто это место найти не может. Я спросил Хуа Хэшана: "Тогда, если на том конце нет гробницы, куда, по-вашему, ведет этот проход?"

"Используем метод исключения, — сказал Хуа Хэшан. — Во-первых, этот проход находится под поддельной гробницей, созданной Ван Цзанхаем, значит, все же имеет какое-то отношение к строительству Небесного дворца. Во-вторых, если не Небесный дворец, то что еще может находиться поблизости? Не думаю, что тут был построен только Небесный дворец. Вполне возможно, что тайный проход был прорыт из другой гробницы под горой Трех Святых."

"Невозможно! — воскликнул я. — Это слишком далеко. Зачем прилагать столько усилий для подземного прохода, когда по земле путь будет во много раз короче? Это ненормально. Чтобы сделать такой подземный проход, требуется двадцать-тридцать лет. Были ли тогда возможности для такого крупного строительства?"

"В те времена для постройки Небесного дворца потребовалось около шестидесяти лет, это несколько поколений, — ответил Хуа Хэшан. — И мастера, которые там работали, предполагали, что жить после окончания строительства им не дадут. Времени на создание запасного тайного прохода было вполне достаточно. Но, чтобы знать точно, мы должны спуститься и посмотреть."

"Хуа Хэшан, а ты уверен?" — спросил до сих пор молчавший Е Чэн.

"Не уверен, — подумав, ответил уважаемый Хуа Хэшан. — Но попробовать стоит. На данный момент этот вариант лучше, чем идти тем путем, которым мы пришли. Все признаки указывают на то, что обратный путь может быть ловушкой. Даже если я ошибаюсь, на том конце все равно что-то есть, и вероятности, что там ловушки, меньше, чем на обратном пути. Мы не в первый раз оказываемся в подобной ситуации. Если это проход мастеров из гробницы, там не должно быть ловушек."

Идея Хуа Хэшана была довольно привлекательной. Правда, я так и не смог до конца разобраться с путаницей фэн-шуй, сколько бы мне Хуа Хэшан и Чэнь Пи не объясняли. Впрочем, меня никогда сильно не интересовало, плохой тут фэн-шуй или хороший. Мне бы просто выбраться. С другой стороны, я не знал, как дела у группы А Нин, а вот мы точно уже кучу времени потратили. Я так и не знаю конечной цели, к которой нас вел третий дядя, но если из-за проволочек мы ее не достигнем, мне будет стыдно перед ним.

Есть еще одна причина, по которой сейчас не стоит идти обратной дорогой и возвращаться в деревню. Шуньцзы уже знает, чем мы тут занимаемся. Сейчас он молча следует за нами, но этот человек совсем не глуп. Возможно, он просто выжидает момент, и, если мы вернемся в деревню, сразу продаст нас. Должно быть, Чэнь Пи тоже об этом задумывался. Если мы соберемся возвращаться, есть только два варианта: убить Шуньцзы или завалить его деньгами. Убить — не самый лучший вариант. Если мы вернемся без проводника, кто в деревне захочет быть следующим. Да и выбор проводников в этой местности невелик.

Мы долго обсуждали предложенный Хуа Хэшаном план, но никак не могли придти к единому мнению. Е Чэн панически боялся того мертвеца, который сгинул в проходе и пока больше не давал о себе знать. Паньцзы это тоже немного беспокоило. Мы с Толстяком склонялись к тому, что можно попробовать. Хуа Хэшан решил спросить мнение Чэнь Пи: "Дедушка Чэнь, как нам поступить?"

Чэнь Пи сидел в стороне с закрытыми глазами, слушая наш спор, но на вопрос не ответил. Хуа Хэшан переспросил несколько раз. Казалось, Чэнь Пи крепко спал и не слышал.

Толстяк, не в силах справиться с нетерпением, подошел и похлопал старика по плечу: "Наставник, скажи что-нибудь, не притворяйся суперкрутым." От прикосновения тело Чэнь Пи покачнулось, но глаза он так и не открыл. Хуа Хэшан глянул в лицо наставника, нахмурился, подбежал и взял старика за руку. Лицо его побледнело. Толстяк, наклонившись, прощупал сонную артерию, тоже побледнел, воскликнул: "Блять! Он умер!"

Это было, как удар грома среди полной тишины. Что? Умер? Когда? Ведь буквально несколько минут назад все было нормально? Но Толстяк был абсолютно серьезен и явно сильно обеспокоен, а Чэнь Пи все так же неподвижен, значит, точно что-то случилось. Мы немедленно окружили их.

Старик, казалось, окоченел, глаза были закрыты, лицо расслаблено. Он был похож на ледяную статую.

Я дотронулся до запястья Чэнь Пи и не почувствовал пульса, кожа его была сухой, сморщенной и ужасно холодной, а мышцы — очень твердыми. Он действительно мертв? Я был поражен: пока мы изучали странный проход, Чэнь Пи сидел в одиночестве, и его сердце медленно останавливалось, пока не перестало биться? Это похоже на смерть от переохлаждения. Но в таком случае требуется минут двадцать, чтобы остановилось сердцебиение и наступила остановка дыхания. А мы отвлеклись всего на пять минут. Как он мог так быстро умереть? Это кажется невозможным.

В моей душе еще теплилась надежда. Толстяк мог ошибиться. Он только коснулся шеи, но мог неправильно прощупать артерию. Может, у старика просто обморок. Слишком мало времени прошло. Хоть Чэнь Пи уже девяносто лет, как он мог так быстро скончаться?

Хуа Хэшан приподнял старику веко и посветил фонариком, лицо его помрачнело. Наконец, он посмотрел на Е Чэна и покачал головой. В отличие от Толстяка, у Хэшана был определенный медицинский опыт. Увидев, как он качает головой мы все поняли, что ошибки нет, Чэнь Пи был мертв.

"Что могло случиться? — тихо спросил Паньцзы. — От чего он умер?"

Хуа Хэшан вздохнул. Может, не знал или говорить не хотел. Внезапно он опустился на землю с потемневшим лицом. Толстяк тронул Паньцзы за руку и ответил: "В таком возрасте смерть — явление естественное."

Я тоже не смог удержаться от горестного вздоха. Разумеется, большие нагрузки в таком возрасте не могли пройти бесследно. Это несчастный случай, но вполне вероятный. Чэнь Пи, наверно, даже не предполагал, что умрет вот так. Может быть, это возмездие за его грехи?

Хотя, я помню, как умер мой дедушка. Это тоже случилось внезапно. Я в это время обедал. Он попросил принести ему вина, но я даже не успел встать, чтобы выполнить его просьбу — в следующее мгновение он был уже мертв. Отец рассказывал мне, что скоропостижная смерть — судьба многих даому. Это случается из-за того, что приходится с ранних лет сталкиваться со множеством мертвецов. Гибельная энергия мертвых людей плохо влияет на сердце, поэтому многие умирают в старости за одно мгновение. С другой стороны такая смерть легкая и безболезненная, просто останавливается сердце.

Мы все были растеряны. Чэнь Пи привел сюда Хуа Хэшана и Е Чэна. Теперь, когда он мертв, им нет смысла продолжать. Что касается нас, мы оказались тут только благодаря его опыту. Но теперь он умер, Молчун пропал. А навыков Толстяка и Паньцзы недостаточно, чтобы продолжать путь.

Пока я пытался понять, что делать дальше, Чэнь Пи вздрогнул. Сначала я решил, что это обычное трупное явление(5). Но затем его пальцы больно вцепились в мою шею, а глаза широко открылись.

Это было так неожиданно, что Е Чэн попятился и упал, скатившись вниз метров на пять или шесть, Толстяк и Паньцзы оказались более ловкими, но тоже отступили на несколько шагов с криком: "Мертвец ожил!"

Я пытался убрать пальцы Чэнь Пи со своей шеи, но не ожидал, что хватка старика будет такой сильной. Он сжал мне горло с такой силой, что я даже пошевелиться не мог, лишь прохрипел: "Достаньте... копыто достаньте! Поторопитесь!"

Но не успел я закончить свою отчаянную просьбу, как Чэнь Пи отпустил мою шею, оттолкнул меня и выругался: "Что ты за чушь несешь?"

В замешательстве я отступил назад, поближе к Толстяку, который преградил мне дорогу. И тут подумалось: как труп может разговаривать? Я посмотрел на Чэнь Пи: его глаза были открыты, взгляд осмысленный, а дыхание ровное.

Мы все еще смотрели на него с сомнением, не понимая, что происходит. Толстяк настороженно хмурил брови, но Чэнь Пи казался абсолютно нормальным, даже не верилось, что мгновение назад у него не было пульса. Нам всем казалось, что у нас начались глюки.

Хуа Хэшан, потерявший на какое-то время дар речи, наконец, собрался с силами и спросил: "Наставник, с тобой все в порядке? Ты просто..."

Казалось, Чэнь Пи не догадывался о том, что секунду назад был мертв. Он удивленно взглянул на нас, закурил и переспросил: "Что я "просто"...?"

Казалось, что у Хуа Хэшана головка кругом идет. Он смотрел на Чэнь Пи и не знал, что сказать.

Чэнь Пи холодно посмотрел на него и сказал: "Не волнуйся. Я так просто не умру."

Внешне Чэнь Пи был таким, как и прежде, его голос совсем не изменился. Он точно не был похож на призрака, ожившего мертвеца или чудом воскресшего. Может быть, он разыграл нас? Но зачем? Он за пару мгновений умер, потом так же внезапно воскрес, и мы даже не можем сообразить, что именно происходит. Может, Хуа Хэшан и Толстяк оба ошибались? Пульс у стариков иногда очень трудно прощупать, а эти два голопяточных врача те еще специалисты. Для стариков нормально иногда крепко засыпать на ходу, да и кровоснабжение у них плохое, потому и кожа Чэнь Пи была холодной.

Мы были растеряны и не могли это скрыть, как ни старались. Хуа Хэшан был все еще в замешательстве, но, осознав, что его четвертый господин жив, вздохнул с облегчением и пересказал ему то, что мы обсуждали раньше. Чэнь Пи посмотрел на проход, задумался ненадолго и ответил: "Это имеет смысл. Кажется, стоит попробовать."

Примечания переводчика

(1) "Текстура стен прохода напоминала внутреннюю стенку двенадцатиперстной кишки человека." Внутренняя стенка двенадцатиперстной кишки имеет четко выраженные круговые складки. Похожую форму имеют стены лавовых трубок.

(2) Самое опасное место — безопасное. Переводчица не ручается за точность цитаты и авторство, потому что цитатник Мао Дзедуна большой, а высказывания ниже упомянутого Чу Люсяна ей не известны.

(3) Ван-ван-цзяо汪汪叫 — звукоподражание собачьему лаю, похожее по звучанию на имя Ван Цзанхая.

(4) Чу Люсян — персонаж из серии книг «Легенды о Чу Люсяне» писателя Гу Луна, написанных в жанре "уся".

(5) "Сначала я решил, что это обычное трупное явление." У Се ошибается, в первые несколько минут двигательных трупных явлений не происходит. Все они связаны с трупным охлаждением и окоченением, когда сокращаются гладкие и поперечные мышцы. Это происходит лишь спустя 4-5 часов после смерти и позже.

Часть 2. Глава 14. Пройти по тайному проходу

Мы уже слишком долго оставались в бездействии у входа в подземный тоннель, обсуждая возможные опасности. За это время Чэнь Пи даже успел внезапно умереть и так же внезапно воскреснуть. Что это было, мы так и не поняли, а старик объяснять не собирался, его больше интересовал тайный проход.

Теперь же все наши разговоры касались конкретных проблем, с которыми мы можем столкнуться, если спустимся туда. Вообще для даому спелеологические исследования достаточно знакомы, но обычно гробницы, с которыми мы работали, строились на равнинах. Здесь же горы, причем, гробница и проход построены в условиях многолетней мерзлоты, которая сильно отличается от равнинных грунтов и минералов. Нам надо учесть слишком много факторов и просчитать свои действия на несколько ходов вперед.

Видимая часть прохода уходила вниз под углом около сорока градусов на достаточно большую глубину. Толстяк, который только что побывал там, не имел возможности зацепиться за что-нибудь, и только катился вниз, рассчитывая лишь на закрепленную сверху страховку. Если так спускаться будут несколько человек сразу, то запросто друг друга покалечат.

Паньцзы бросил люминесцентную палочку вниз. Она быстро покатилась вниз, освещая стены, но, достигнув определенной глубины, просто исчезла, словно резко погасла.

Если утверждение Хуа Хэшана верно, то этот проход должен иметь форму латинской "V", сначала тоннель уходит вниз, затем ведет наверх. Обе горы, которые может соединять проход, относятся к одному горному хребту, ущелье между ними находится довольно высоко над уровнем моря, значит, тоннель, ведущий вниз, не должен превышать пяти километров, а поворот прохода находится как раз под ущельем.

Хотя в то время чаще тайные проходы рыли в форме латинской "Z", тогда нам тут делать нечего. Но такой проход в этом месте не практичен.

Если учесть, что над проходом поработали люди, значит, с воздухом проблемы быть не должно, кислорода точно хватит. Обсудив все технические нюансы, мы решили, что первым спустится Паньцзы. На этот раз он уже будет вооружен. Если мертвец все еще внутри и представляет опасность, то Паньцзы самый опытный из нас, кто сможет с ним разобраться. Тем более, что ему до сих пор было стыдно: его же так легко утащила какая-то мертвая баба. И Паньцзы горел желанием восстановить свою репутацию. Он поплевал на ладони, бросил вниз свободный конец веревки, обвязанной вокруг талии Толстяка, и спустился первым. Через несколько минут донесся его крик: внизу все было спокойно, мы могли тоже спускаться.

По очереди мы следовали за ним. Стены прохода были почти не обработаны, из них торчали острые камни и выступы, которые больно кололи тело. Медленно спускаясь, я внимательно осматривал породу: это был вулканический базальт, содержавший множество пустот. Видимо, лавовая трубка формировалась очень быстро, образовавшиеся внутри лавы пузырьки воздуха не успевали схлопнуться и оставались внутри после затвердения. Теперь такая порода очень нестабильна: с одной стороны сам базальт довольно твердый, но при ударах и вибрации может легко трескаться из-за пустот внутри. Понятия не имею, как тут вообще можно было что-то обрабатывать.

Мы следовали друг за другом, Толстяк был замыкающим. Добравшись до конца склона, мы собрались все вместе, пытаясь отдышаться после трудного спуска. На стенах было много черной жижи, должно быть, из мертвеца натекло. Но самого его тут не было: сбежал или свалился ниже по проходу.

Как и все вокруг, стены тоннеля были покрыты тонким слоем льда. Узкий проход, дойдя до поворота, изменил направление, став почти горизонтальным и более широким. Казалось, дальше его размеры только увеличивались, но точно утверждать это мы не могли из-за густой тьмы, которую не могли рассеять слабые лучики наших фонарей.

Сначала я решил, что широкий тоннель под землей вырыт специально. Такие тайники назывались "голубиными комнатами", которые использовались как естественные резервуары для воздуха и схроны. Строительство "голубиных комнат" требовало опыта и знаний: требовалось выкопать достаточно большое помещение, чтобы как минимум два человека могли свободно развернуться, а вот вход туда должен быть максимально неудобным и незаметным.

Но стоило нам сделать освещение более мощным, как мы застыли в удивлении: впереди был тупик. Широкий проход резко переходил в такую узкую щель, куда с трудом смог бы протиснуться очень худой человек, да и то только боком. Словно огромный меч вонзили в скалу — и теперь осталась глубокая рана в камне.

"Вы же говорили, что это тайный выход строителей гробницы? — удивленно спросил Паньцзы. — Они проход заделали, оставив тоненький шов? За этой щелью проход продолжается, или все, конец пути?"

Хуа Хэшан задумался, потом, словно вспомнив что-то, сказал: "Думаю, эта щель — естественное образование в вулканической пещере. Такие образования, как этот проход, часто встречаются в горах, где продолжается вулканическая активность. Горы, подобные пикам Чанбайшаня, могут быть испещрены изнутри такими лавовыми трубками и пещерами, как паутиной. Длина лавовых трубок может достигать тысячи километров, извиваясь в разных направлениях. Возможно, между этими двумя горами пролегала такая лавовая трубка, и щель — часть ее. А строители гробницы просто использовали уже имеющийся естественный проход."

"Тогда почему бы нам не пролезть в эту щель? — обрадовался Толстяк. — Все в порядке. Правда, я там могу задохнуться." Еще в подводной гробнице он собирался начать худеть. Но с того времени ничего не изменилось, его фигура все еще была далека от спортивного идеала.

"Не стоит об этом беспокоиться, — ответил Хуа Хэшан. — Все эти вулканические пещеры чем-то напоминают дендриты(1), узкие проходы короткие и обязательно ведут к пространствам с большей площадью. Геологи такие тоннели называют подземными коридорами, которые могут быть очень запутанными и занимать огромные площади, создавая уникальные подземные экосистемы. Думаю, эта щель впереди снова расширяется, потому что она образуется в результате давления скопившейся лавы, которая впоследствии оставляет после себя лавовую пещеру."

Мне не очень верилось в то, что сказал Хуа Хэшан, но и причин опровергнуть его слова не было. Мы передохнули немного, и полезли в щель, причем, Толстяк был первым.

Внутри темно, как в смоляной закупоренной бочке. От фонарей большого толка не было, угол светового луча был слишком велик(2). Европейцы такие подземные коридоры называют дорогами в ад, тибетцы тоже считают подобные пещеры и проходы обиталищами демонов и предпочитают не входить туда. Я уже не в первый раз оказываюсь в таком месте, но, сделав первый шаг в узкую и темную щель, почувствовал, как начинает тревожно трепетать сердце.

Втянув животы, боком, словно крабы, мы протискивались вперед. На стенах тут отсутствовали следы деятельности человека, невозможно было повернуть голову, чтобы смотреть прямо перед собой. Зато взгляд вперед открывал поистине прекрасные картины в зоне видимости: словно покрытые глазурью выступы, похожие на каменные цветы, карстовые капельные наплывы радужных оттенков, все это покрыто кристально-прозрачным инеем или корочкой льда, застывшего прямо в движении, когда вода еще текла.

Я немного изучал геологию в университете, в памяти оставались некоторые смутные воспоминания. Вероятно, этот проход — вулканическое образование, сформировавшееся когда-то очень давно в процессе извержения, такое же, как и лавовая пещера, в которой мы укрывались от снежной бури. Такие лавовые трубки и пещеры отличаются от обычных вулканических пещер. И те, и другие формируются в результате давления раскаленной лавы на горные породы: лава пробивает себе путь, образуя как узкие проходы, так и просторные пещеры. Но лавовые трубки никогда не образуют лабиринты, как пещеры, они относительно прямые и длинные.

Вначале проход был очень узким, наши движения напоминали танец брейкеров. Минут через пятнадцать я не просто устал: болела каждая клетка моего тела. Наверно, тем мастерам, которые спасались из запечатанной гробницы, тоже пришлось не сладко. Но, как и предполагал Хуа Хэшан, постепенно проход начал расширяться, наконец, можно было развернуться и просто шагать вперед.

Здесь было все так же темно, но теперь можно направить фонари на стены. Отражая свет, они переливались всеми цветами радуги, создавая магический завораживающий эффект. Почти вся площадь стен была покрыта лавовыми шипами, целыми и сломанными, сверху над нами нависали сталактиты, уходившие основаниями во тьму и прекрасные до головокружения.

Здесь мы обнаружили следы человеческой деятельности: брошенные ржавые орудия труда и старые кострища. Но ничего странного, такое ощущение, что побывавшие здесь до нас все тщательно убрали за собой. Спустя шесть часов мы достигли широкого коридора, о котором говорил Хуа Хэшан, в котором были следы обработки горной породы. В одном месте были высечены простенькие ступени, ведущие прямо вверх. Хотя ступени — это слишком громко сказано, на самом деле это были просто выступы в горной породе. Причем, Толстяку с его огромными ногами по этим узеньким выступам не подняться, боюсь, он через несколько шагов упадет.

Мы остановились, чтобы отдохнуть. Я подсчитал пройденное расстояние с момента спуска в проход: получалось, что сейчас мы находимся ниже снеговой линии, скорее всего, уже под ущельем между горами. Если бы мы добирались до соседней горы по поверхности, это заняло бы не меньше восьми часов. Получается, время сэкономили, этот тайный проход оказался приятным сюрпризом.

Если идти дальше по проходу, который имел небольшой уклон вниз, наверно, можно было бы добраться до центра Земли. Но эти простенькие ступени в стене, должно быть, ведут в Небесный дворец или в его таинственную подземную часть.

Короткого перерыва всем оказалось достаточно, азарт будоражил кровь, поэтому мы сразу же продолжили путь. Однако, теперь дорога оказалась не такой гладкой.

Обвязавшись веревками для страховки, мы изо всех сил старались держаться подальше от края каменной лестницы, осторожно поднимаясь наверх. Вначале все было хорошо, но в какой-то момент я почувствовал себя скалолазом. Зря я это сделал — высота всегда доводила меня до паники.

Как я и предполагал, ступни Толстяка оказались слишком большими, у него не получалось поставить ногу целиком на каменный выступ, поэтому уже через несколько шагов ноги у него дрожали от напряжения, и он бормотал под нос молитвы Амитабхе.

Мы все двигались так осторожно и медленно, что со стороны, наверно, наша вереница на стене напоминала медленное движение нити, которую аккуратно ведет по вышивке женщина-рукодельница. Все выше и выше, внизу под нами оставалась темная бездна, высоту, куда мы забрались, уже невозможно было определить точно. У меня кружилась голова, когда я случайно опускал глаза. Если бы эта дорога не вела наверх, ее точно можно было назвать путем в ад.

Подъем по стене длился уже несколько часов, многие потеряли чувство пространства и времени в этой темноте и на такой высоте. Но никто не предлагал остановиться и передохнуть. Не знаю, что нас заставляло двигаться дальше: естественная жадность даому или тревожное ощущение, что мы зависли в центре бездны. Представьте, что одной ногой стоите на узком каменном выступе, а другая нога висит над пропастью глубиной в десять тысяч футов. Какой тут может быть отдых?

Неожиданно я понял, что слышу звук текущей воды, и, включив фонарь, заметил, что по стене с одной стороны бегут ручейки разного размера и напора. От них поднимался пар, наверно, это вода из горячего источника. Сложно сказать, где он находится, но, судя по тому, что шум воды быстро усиливался, скорее всего, недалеко.

Толстяк предложил притормозить и умыться, чтобы чуток освежиться. Ближайший небольшой поток был на расстоянии вытянутой руки от него. На самом деле мы все очень сильно устали, а воспоминания об отдыхе возле горячего источника делали предложение Толстяка очень заманчивым. Но Шуньцзы покачал головой: "Нет!" Он указал на камень, выступавший рядом с потоком воды. Сначала никто не увидел в нем странностей, но присмотревшись, я оторопел.

Я знаю, что горячая вода в камне может постепенно создавать невероятные рисунки, потому сначала решил, что это обычный естественный узор, образовавшийся в результате водной эрозии. Но, когда присмотрелся получше, мои волосы зашевелились на затылке. Это были не узоры: на поверхности камня друг на друге лежало множество каменных многоножек толщиной с руку. Цвет этих тварей полностью сливался с вулканическим базальтом, потому их невозможно заметить сразу. Осмотревшись, мы обнаружили, что все камни вокруг сплошь покрыты многоножками, которые совсем не двигались, словно были мертвы.

В оцепенении мы все молчали, лишь Толстяк прошептал: "Что происходит? Мы добрались до логова многоножек?"

"Живые существа, обитающие в снежных горах, очень чувствительны к теплу, — тихо ответил Шуньцзы. — Не удивительно, что эти собрались поблизости от горячего источника. Поэтому не мечтайте о комфортном отдыхе возле горячей воды, такой источник будет полон многоножек. Здесь горячая только вода, а температура воздуха достаточно низкая, потому многоножки спят. И, если нет сильного раздражителя, то они не проснутся. Надо поскорее пройти это место, тогда мы будем в безопасности."

Все заторопились продолжить подъем, но Толстяк схватил Шуньцзы за ногу и спросил: "А какой раздражитель для них считается сильным?" Шуньцзы не ответил на его вопрос, но махнул нам рукой, давая понять, что надо остановиться.

Никто не понимал, что случилось, но все послушались совета проводника и замерли, глядя на него. А Шуньцзы, не отрываясь, смотрел в темную пропасть под нами. Через минуту мы услышали странный шуршащий звук, словно множество ног терлось о камень, приближаясь к нам.

"Выключите свет," — прошептал Шуньцзы.

Когда наши глаза привыкли к темноте, мы увидели... черти порватые!... вся скала вокруг в поле нашего зрения была покрыта мелкими пятнами зеленоватого света, их число было огромно, как отражение звезд в море. Миллиарды маленьких светящихся светляков, а мы словно посередине бесконечной звездной вселенной. Такое великолепие нельзя описать словами. Я глянул вниз — и понял, что рядом с нами еще не вся вселенная. Внизу, в черной пустоте словно извивалась зеленая светящаяся галактика, будто какой-то сумасшедший художник разбрызгал кистью мерцающую краску по черному бархатному занавесу, падающему в безбрежную темную бесконечность. И это усыпанное звездами небо не имело ни конца, ни края.

Широко раскрыв рот, я все еще не мог поверить в увиденное: количество многоножек вокруг нас, вероятно, исчислялось сотнями миллионов.

Мы были все еще потрясены увиденной сказочной картиной, когда из скопления зеленоватых огоньков внизу полыхнули несколько крупных красных вспышек, словно кто-то внезапно зажег мощные светодиодные лампы. И эти вспышки передвигались между зеленоватыми светляками, иногда пропадая и снова появляясь, как будто ныряли в черную пустоту, а потом выплывали обратно на поверхность. Очевидно, что некоторые многоножки внизу не так уж и малы...

Примечания переводчика

(1) Дендриты — гетерогенная популяция антигенпредставляющих клеток костно-мозгового происхождения. Морфологически дендритные клетки — крупные клетки (15-20 мкм) круглой, овальной или полигональной формы с эксцентрически расположенным ядром, многочисленными разветвлёнными отростками мембраны.

(2) "Угол светового луча был слишком велик." Чем шире луч, тем на меньшую глубину в узком пространстве он светит. Широкий фонарь в узком тоннеле вообще может ослепить, даже если направлен вперед.

Часть 2. Глава 15. Кратер вулкана

Из темноты донесся голос Шуньцзы: "Этих многоножек здесь обожествляли, потому что их продолжительность жизни очень велика. Но важно другое. Если многоножка умирает, то ее труп привлекает множество живых. Поэтому будьте осторожны, не раздавите ни одной."

Сказав это, он включил фонарь, зеленые огоньки вокруг сразу же исчезли, словно их поглотила безбрежная тьма. Способность к мимикрии у этих существ просто невероятна: при свете фонаря их вообще невозможно увидеть. Это пугало: как теперь двигаться и не раздавить то, что невозможно видеть? А если раздавим хоть одну, то остальные просто накроют нас как волной, их же тут миллионы.

Стараясь следовать указаниям Шуньцзы, мы продолжили подъем и постепенно миновали опасный участок. Многоножек вокруг становилось все меньше и меньше, мы замечали, что "узоры" на камнях, образованные спящими тварями встречаются все реже. Очевидно, Шуньцзы был прав: экосистема снежных гор возникала только вокруг горячих источников.

Однако та картина, которую я только что видел, впечатлила меня до глубины души. Будь у меня такая возможность, я хотел бы подольше любоваться этим бескрайним небом, раскинувшимся в глубине горы. А ведь эту божественную красоты создали уродливые создания, которых иначе, как ошибками природы, не назовешь. Этот мир внутри горы поистине странный.

Пройдя опасный участок, мы стали двигаться быстрее, но тьма все еще сгущалась вверху, и наш путь казался бесконечным. Я даже приблизительно не мог сказать, когда мы сможем выбраться из этой бездны и найти то место, откуда течет вода. И будет ли оно выходом?

Толстяк, продолжая ползти вверх, спросил: "Кстати, дедушка, хочу тебя кое о чем спросить. На вокзале ты рассказывал нам о драконах, несущих тело, помнишь? Но за все время, пока мы ползаем тут, ты больше ни разу обо этом не упомянул. Так что там с этими драконами?"

Чэнь Пи остановился, внимательно посмотрел на Толстяка, затем сделал знак Хуа Хэшану, и тот начал объяснять: "Мы немного знаем об этом, вся информация, которая есть, получена из зашифрованных записей в рыбке. Девять драконов, несущих гроб, могут быть древним погребальным ритуалом. В записях упоминалось, что девять драконов несли гроб императора Ваньну и охраняли его тело, чтобы никто из живых не мог приблизиться к нему. Но чжурчжэнький язык давно уже мертв и плохо изучен, я мог что-то не так перевести." Затем он зачитал нам текст на древнем языке. Эти слова сильно отличались от известным нам диалектов, я так и вообще ничего не понял.

"Вау! — шутливым тоном сказал Е Чэн. — Если записи на бронзовой рыбке верны, получается, мы должны открыть гроб императора Ваньну. Но не нужно ли нам освоить для этого умения Нэчжа, чтобы победить сына Царя Драконов(1)?"

"Не переживай, — успокоил его Толстяк, — скорее всего речь идет о статуях драконов, окружающих гроб, либо о резьбе на нем. И это интересно. Если там есть такое, то мы разбогатеем. Забрать драконов отсюда и отдать в Запретный дворец(2). Там много посетителей, можно будет продать десятки тысяч билетов для тех, кто захочет увидеть эту реликвию."

"Тебя только бабло и интересует, — остановил размечтавшегося болтуна я. — Если ты собираешься поймать дракона, то должен быть подобен Сунь Укуну. А тебе до него, как до далекой звезды."

"Что ты имеешь против моего телосложения? — возмутился Толстяк. — Мой божественный жир позволяет мне менять мир вокруг. Если я вот прям сейчас спрыгну вниз, гора содрогнется, ветер и облака изменят направление своего движения, реки потекут вспять!"

И, словно подтверждая его слова, нас настиг мощный поток воздуха откуда-то сверху, чуть не сдув Толстяка со ступенек. Я успел схватить его за шиворот, поднял голову. Похоже, впереди ступеньки заканчивались, дойдя до вершины скалы, скрытой во тьме.

Добрались! Мое сердце радостно забилось.

Все задрали головы, пытаясь рассмотреть край пропасти. Там, из темноты выступал крупный камень, цепляясь за который мы забрались наверх. Хуа Хэшан зажег фальшфейер, но его света было недостаточно, чтобы показать полную картину, мы увидели лишь небольшое плато, на котором стояли — а дальше снова темнота, точно такая же, как та, откуда мы только что выбрались. Хуа Хэшан бросил фальшфейер вниз. Холодный огонь падал и падал, пока не превратился в маленькую точку. Когда он коснулся дна, его почти не было видно.

И что это такое перед нами? Эта пропасть была похода на огромный глубокий бассейн, высеченный внутри скалы.

"Ракетницу!" — потребовал Чэнь Пи.

Бум! С громким звуком, ракета скользнула метеоритом по длинной дуге вверх на сто шестьдесят метров, затем начала медленно падать. Наконец она полыхнула ослепительно белым раскаленным шаром, осветив все вокруг, словно раздвинув тьму.

Я уже поднимал бинокль, чтобы в подробностях осмотреть все вокруг при свете ракеты, но застыл, не закончив движения. Мне показалось, что время замерло, заглушив все звуки.

В сиянии ослепительно белого света перед нами возник огромный кратер диаметром не менее трех километров. Стены его состояли из темно-серого базальта, он был похож на гигантскую каменную чашу, на краю которой притаились мы, словно несколько малюсеньких муравьев.

"Неожиданно мы вышли прямо к вулкану," — раздался чей-то голос. Но я так и не понял, кто это сказал. В моей памяти осталось только величественное зрелище, открывшееся передо мной. Если кипарис Гидры и бронзовое дерево Циньлиня казались мне чудом, то эта подземная бездна внутри кратера — просто след, оставленный каким-то древним богом.

Склоны кратера были покрыты большим количеством мертвых деревьев. Очевидно, когда-то этот вулкан выходил на поверхность, не могли же деревья расти под землей. В результате каких-то нетипичных процессов вулкан оказался внутри горы, но остатки окаменевшего леса сохранились на склонах до сих пор.

"Посмотрите туда!" — снова прозвучал тот же голос, а следом взлетели еще две ракеты, описав яркие светящиеся дуги над кратером.

В сиянии удвоенной вспышки мы увидели настоящие архитектурное великолепие в глубине кратера, в самом центре подземного леса, когда-то покрывавшего вулканический кратер. Огромный черный каменный город пока был далеко от нас и казался темным и тусклым, не позволяя разглядеть себя в подробностях.

Это вечное пристанище императора Ваньну, его мавзолей? Не может же Небесный дворец находиться под землей, на дне кратера давно уснувшего вулкана?

Примечания переводчика

(1) "Нэчжа, победивший сына Царя Драконов." Нэчжа — происходящее из буддийской мифологии даосское божество защиты и бог-драконоборец, официально чтимый под титулами «Маршал Центрального алтаря» и «Третий принц лотоса». По мнению некоторых современных исследователей, его фигура первоначально основана на индийской мифологии, в частности, на Налакуваре и детской ипостаси Кришны. Нэчжа родился во времена династии Шан. Его отцом был генерал Ли Цзин, который впоследствии стал слугой небесного царя. Его мать, леди Инь, рожала три года и шесть месяцев и родила лотос. Ли Цзин подумал, что она родила демона и разбил лотос мечом. Лотос раскололся, и из него вышел мальчик. Мальчик мог ходить и говорить с рождения. Его принял в ученики бессмертный даос Тайцзу, назвав Нэчжа. Нэчжа фигурирует в классическом китайском романе «Путешествие на Запад», где сражается и дружит с царём обезьян Сунь Укуном. «Принц лотоса» также является главным героем известного китайского мультфильма «Нэчжа покоряет морского дракона» (1978 г.), фильмов и сериалов, а также видеоигр.

(2) Запретный дворец — крупнейший музейный дворцовый комплекс в мире, коллекция экспонатов в котором постепенно пополняется как меценатами-археологами, так и с помощью аукционов. Но Толстяк немного ошибается в плане возможности заработать на экспонате, выставленном в Запретном дворце. С того момента, как в 1987 году ЮНЭСКО объявила Запретный город объектом Всемирного наследия под наименованием «Императорский дворец династий Мин и Цин», китайское правительство прилагает огромные усилия для предотвращения коммерциализации дворца. Так что на продаже билетов Толстяк там точно не заработает.

Часть 2. Глава 16. Кратер. Императорская гробница

Масштабы этого древнего строительства поражали воображение. Если представить, что там есть еще и подземные уровни, то такой архитектурный комплекс сопоставим только с мавзолеем императора Цинь Шихуан-ди.

Если вспомнить теневые картины в подводной гробнице, Небесный дворец должен быть на вершине горы. Предположим, что его разрушила снежная лавина. Какой же слой снега над нашими головами должен находиться?

Две сигнальные ракеты погасли, и мы снова оказались в полной темноте, которую лишь слегка разрезали тоненькие лучики наших фонарей.

За исключением Шуньцзы, лица всех присутствующих выражали истинный фанатизм даому. Стремление к богатству, которого еще не касалась рука человека — преодолеть такой искус было невозможно. Целых десять минут мы все пытались справиться с накатившими чувствами. Но надо было готовиться к очередному спуску. Чэнь Пи сказал Хуа Хэшану: "Все лишнее оставим тут. Подготовь веревки для страховок, мы будем спускаться налегке."

Хуа Хэшан сразу же занялся приготовлениями. Мы старались помочь ему, вытаскивая и аккуратно складывая вещи, которые будут излишним грузом. Сейчас, когда мы так близки к цели, риск нам не нужен. На всякий случай все надели противогазы и, соблюдая все известные нам инструкции безопасности, друг за другом начали спуск.

От множества окаменевших деревьев внизу исходил странный запах, проникавший даже через многослойные фильтры. Когда все спустились, Паньцзы озабоченно сказал: "Это место очень опасно, на поверхности такое называют долинами смерти(1). Не стоит тут задерживаться. Мы легко можем умереть от недостатка кислорода. Когда я служил, слышал, что над такими долинами на поверхности даже птицы не могли летать."

Так вот что это за запах: мофет — серосодержащий ядовитый газ(2), поднимающийся из трещин в земле в результате активной вулканической деятельности. Опасность его настолько велика, что представить трудно.

Хуа Хэшан зажег еще фальшфейер: прямо под нашими ногами была каменная тропа шириной с двухполосную автодорогу, вымощенная плитами, ведущая ко входу в гробницу, маячившему темной тенью в конце.

"Как пойдем?" — спросил Хуа Хэшан, обращаясь к Чэнь Пи.

"Следуем по Шэнь Дао, тогда продвинемся к императорской гробнице, — высокопарно ответил старик.(3)

Никто из нас не бывал доселе в усыпальницах аристократов такого высокого ранга, потому с Чэнь Пи не спорили, все послушно последовали за ним, когда он быстро зашагал вперед по каменным плитам.

По дороге пришлось перешагивать стволы окаменевших деревьев, которые иногда преграждали путь, упав поперек. Вскоре мы приблизились к высоким воротам, напоминавшим простенькую арку входа в горные деревни. Но это были первые ворота перед императорской гробницей, Тяньмэнь(4). Тропа за ними преобразилась: по обе стороны теперь возвышались каменные резные статуи. Проходя через врата, Чэнь Пи произнес: "Когда пойдем обратно, не забывайте, что идти надо задом наперед, чтобы заметить ловушку-гильотину."

Я помню, такую ловушку описывал в своих записках мой дед. Первые ворота Тяньмэнь в императорских гробницах имели двойное назначение. Это был первый этап похоронной процессии, здесь прощались с покойным и закрывали гроб, а затем несли его дальше, на постоянное место. После того, как похоронный ритуал заканчивался, сопровождавшие гроб возвращались обратно той же дорогой, но их всех убивали до того, как они перешагнут первые ворота. Иногда это делали люди, но чаще в богатых гробницах знатных аристократов устанавливались ловушки-гильотины, заметить которые можно было, только повернувшись спиной к воротам. В этом плане первые ворота являлись аналогом символики Инь-Ян. Этот секрет давно известен даому, потому считалось правилом покидать гробницу через первые ворота задом наперед, чтобы не лишиться головы.

Конечно, не многие даому имели возможность попасть в императорскую гробницу, нам повезло попасть в число немногих счастливчиков. Люди, грабившие императорские гробницы в прошлом, были либо военными, либо хорошо подготовленными членами кланов даому, и они так же хорошо знали о ловушке-гильотине.

За воротами через каждые пять метров вдоль каменной тропы стояли статуи из белого камня в виде лошадей и людей. Толстяк, не глядя по сторонам, быстро шагал вперед, я следовал за ним. Но вдруг он резко остановился. Я чуть не споткнулся, успел выставить руки вперед, толкнув его. Толстяк чуть не упал от моего толчка, я поинтересовался, что заставило его затормозить. Он обернулся, лицо его было бледным: "Похоже, там у дороги мужик какой-то стоял."

Идущие следом за нами были озадачены нашей заминкой, Паньцзы спросил, что случилось. Когда Толстяк, тыча пальцем вперед, повторил сказанное, Паньцзы, усмехнувшись, заявил: "Мужик, поди, каменный, верно?"

Толстяк покачал головой: "Это было так быстро. Я не сразу понял, а когда сообразил, он уже пропал. Посмотри на меня, я весь в холодном поту. А меня не легко напугать."

"И ты ясно видел живого человека?"

"Не уверен, — смущенно бормотал Толстяк. — А может, не мужик, а женщина. Я не мог ясно рассмотреть, потому что шел очень быстро."

Мы внимательно при свете фонарей осмотрели все статуи, мимо которых прошли. Через каждые пять метров по одной мужской статуе, шесть или семь штук всего. И ни одной женской.

"Наставник, — осторожно обратился к четвертому господину Хуа Хэшан, — может, вернуться и как следует осмотреться? Это могла быть женщина из группы наших конкурентов."

Он имел в виду А Нин. Но разве это возможно? Они шли с другой стороны. Даже если им удалось без заминок пересечь границу, сейчас они должны пробиваться сквозь гору сверху. И даже если заминок у них не было, наш путь все равно был короче.

Толстяк тоже не был в этом уверен: "Точно не она. Эту дамочку я, даже мельком увидев, узнаю сразу."

Чэнь Пи задумался, потом быстро распределил обязанности, обратившись к Хуа Хэшану: "Ты с остальными продолжайте идти вперед. А ты, — он мягко положил ладонь на плечо Шуньцзы, — ты пойдешь со мной, все проверим."

Примечания переводчика

(1) Вулканические долины смерти (самая известная — на Камчатке). Местность, в которой продолжается вулканическая активность, несмотря на отсутствие активности сейсмической. Причиной смерти в таких долинам является вулканический газ мофет — фумарольный газ, содержащий серу и углекислоту, формирующийся в холодных условиях (до 100 градусов по Цельсию).

(2) Мофет — серосодержащий ядовитый газ На протяжении долгого времени ученые пытались определить природные составляющие газа "мофет", но к единому мнению так и не пришли. Достоверно известно, что "Мофет" содержит такие смертоносные элементы, как сероводород, углекислый газ и сероуглерод. Их доза не слишком велика, чтобы мгновенно убить живое существо. Но, при длительном вдыхании легкие адсорбируют токсины, которые затем попадают в кровь, а оттуда в мозг, что приводит к параличу дыхательной системы. В результате проведения ряда экспериментов, ученым удалось установить такие симптомы отравления газом человека, как головокружение, слабость, тошнота и сильная головная боль. Скорость действия мофета зависит от концентрации. В долинах смерти на поверхности земли это связано с погодными условиями: чем сильнее ветер, тем слабее действие вулканического газа. В описанных Сюй Лэем условиях мофет будет максимально опасен, так как распространяется в замкнутом пространстве, где нет движения воздуха, стало быть, концентрация газа будет очень высокой.

(3) Шэнь дао — дорога к храму, так называется каменная тропа, ведущая к Храму неба (мавзолейному комплексу в Пекине). Здесь вроде бы имеет место игра слов: упоминание дороги к Храму Неба не случайно, ведь конечная цель Чэнь Пи — не подземный дворец, а Небесный.

(4) Тяньмэнь 天门 - Врата Спокойствия.

Часть 2. Глава 17. Врата императорской усыпальницы

Сказать, что Шуньцзы был удивлен — значит, ничего не сказать. Все остальные тоже были потрясены, не понимая, чем руководствовался Чэнь Пи, принимая такое решение.

Я даже подумал, что старик специально отвлекает нас, чтобы убить проводника. Но это невозможно. Во-первых, ему все-таки уже девяносто лет. Даже если он собирается напасть со спины на бывшего опытного солдата, вряд ли справится. Во-вторых, мы еще в середине пути, убивать в это время проводника, знания которого могут еще понадобиться, невероятная глупость.

Не понимая ход мыслей Чэнь Пи, я ограничился напоминанием им обоим об осторожности. Не знаю, осознавал ли Шуньцзы, насколько может быть опасен этот человек. Он лишь взглянул мельком в нашу сторону и послушно последовал за ним. Мы же продолжили идти вперед по каменной тропе. К счастью, тяжелое снаряжение осталось наверху, ничто не мешало нам двигаться быстро.

Шэнь мэнь, божественный путь к гробнице, как и положено, проходил через шесть каменных ворот, которые символизируют шесть реальностей ханьского буддизма(1). Религия чжурчжэней в целом была более близка к шаманизму, но черты буддизма встречались очень часто из-за сильного влияния соседей-ханьцев.

Я шел так быстро, что уже чувствовал легкое головокружение. Беспокоило не только это: кожа под одеждой постепенно чесалась все сильнее, очевидно, воздух тут действительно был наполнен ядовитыми парами. Однако, свет тут распространялся лучше, чем в тесных лавовых пещерах, освещая полуразрушенные стены черных каменных строений. Вскоре впереди появился алтарь, за которым шестьдесят(2) полуразрушенных каменных ступеней вели в главный зал императорской гробницы.

Многие путают мавзолеи и гробницы. На самом деле это разные архитектурные объекты. Мавзолей — это наземное строение, которое используют для жертвенных церемоний и погребальных обрядов. Гробницы всегда находятся ниже уровня земли, их архитектурный план может сильно отличаться от мавзолея, где проводился погребальный обряд. Более того, гробница не обязательно будет рядом с мавзолеем. Так, например, мавзолей Чингизхана построен посреди пастбищ Ордоса(3) во Внутренней Монголии, но никто не знает, где расположена его гробница.

Небесный дворец должен иметь три уровня. Тот дворец, который мы видели на теневых картинах в подводной гробнице — мавзолей-кенотаф, символическая усыпальница. Здесь же должны быть два уровня: собственно подземная гробница и зал, где покоится тело императора. Трехуровневая архитектура гробниц символизирует три тысячи миров(4) и перерождение в них императора Ваньну.

Архитектурный стиль этой гробницы напоминает усыпальницы династии Мин. Тогда величие императоров старались передать масштабностью строительства, массивностью зданий. Здесь тоже использовался черный камень, который со стороны выглядел впечатляющим и загадочным, поражал воображение своим размером и монолитностью. Но, как только мы вошли внутрь, все эти чувства исчезли, в глаза бросалась унылая атмосфера запустения и тлетворного влияния времени. Если бы не руины храмоподобных построек, нас постигло бы разочарование, ведь тут не было ничего, что могло бы нас заинтересовать.

Внутри отсутствовала циркуляция воздуха, влажность его была совсем не большой и, естественно, не было солнечного света. Другими словами, тут нет условий для естественной эрозии, значит, внутренние помещения гробницы должны были неплохо сохраниться. Почему же тут все в таком плачевном состоянии?

Поднявшись на массивные ступени, по которым с десяток колесниц могли проехать, мы оказались у главного входа, ведущего в императорскую гробницу. Створки ворот отвалились и лежали на ступенях, остались лишь дверные косяки, из которых торчали гвозди и часть дверных петель. Мы прошли в ворота.

Главный зал гробницы — это первый уровень, дворец четырех драконов. Отсюда начинается путь усопшего в сопровождении девяти бессмертных духов к Желтому источнику. Добравшись сюда, я уже плохо себя чувствовал: нос чесался, во рту была ненормальная сухость. Я напомнил остальным, что задерживаться здесь не стоит.

Зал этот был размером с пару баскетбольных площадок, по обе стороны от каменной тропы возвышались две бронзовые императорские колесницы, а в глубоких нишах справа и слева от разрушенных ворот виднелись две черные статуи, покрытые вековым слоем пыли. Лица у этих изваяний казались отвратительно-бесчувственными, холодными, они были похожи на шаманские тотемы. Стропильная система наверху была частично разрушена, часть потолочных плит валялась на полу. К счастью, под землей не бывает дождей, иначе здесь все было бы затоплено.

Видя, что тут нет ничего особенно привлекательного, мы хотели пройти через этот зал и направиться в центр императорской гробницы. Но через несколько шагов Толстяк неожиданно потерял равновесие, словно наступив на что-то скользкое. С криком он упал навзничь, задрав кверху ноги и руки. Пол здесь был усыпан расколотой плиткой, потому падение было настолько болезненным, что он, не стесняясь, застонал сквозь зубы.

Мне это падение показалось странным. Споткнуться тут легко. Но пол сухой, влаги тут нет, как можно было поскользнуться? Видимо, Толстяк тоже осознавал эту странность и, держась за ушибленный зад, вернулся к тому месту, где заскользила его нога, чтобы посмотреть, что стало причиной падения.

Но на полу остался только след в пыли. То скользкое, на что он наступил, исчезло без следа. Он осмотрел след, перевернул несколько плиток, лежавших рядом, но ничего не нашел.

"Тебе призрак подножку подставил? — спросил Паньцзы.

Толстяк покачал головой и замер, словно что-то почувствовал. Поманив нас к себе, он присел на корточки и осмотрел подошвы своих ботинок: там, в каучуковых шипах застряла пуля.

Это уже серьезный повод для беспокойства. Паньцзы взял пулю, попытался понюхать, потом вспомнил, что на нем противогаз. Но и без запаха его вывод был неожиданный: "Пуля горячая, стреляли только что."

"Нас кто-то опередил?" Я был ошеломлен. Может быть А Нин и ее команда настолько хорошо подготовлены, что все-таки опередили нас?

Но зачем стрелять-то?

"Дайте свету побольше, — попросил Паньцзы, — надо посмотреть, что тут может быть."

Хуа Хэшан тут же зажег фальшфейер. В зале царил хаос и разрушение. Мы разошлись, осматривая каждую мелочь, и вскоре нашли колонну, покрытую пулевыми отверстиями, цепочка которых уходила наверх.

"Похоже, что кто-то спускался по этой колонне, а сверху его обстреливали."

Паньцзы подошел, посмотрел на пулевые отверстия, поковырялся в одном из них и покачал головой: "Нет, наоборот, пули входили под острым углом, стреляли снизу, направив ствол вверх."

Толстяк осветил колонну фонарем, наверху мы увидели черную тень, словно зависшую на конце луча от фонаря. Судя по положению тела, это был мертвец, похоже, из команды А Нин, потому что я четко разглядел автомат Тип 56(5), свисавший у него с плеча.

Мы замерли в шоке, не сразу осознав, что этот человек уже мертв. Свет фонаря осветил его лицо, закрытое маленьким противогазом с мощным фильтром — штука куда более продвинутая, чем те средства защиты, что имели мы. Я только слышал о таких, воочию видел впервые. Судя по форме глаз, этот мертвец был европейского происхождения, но выражение лица было не рассмотреть, все скрывал противогаз. И невозможно было понять, от чего он умер.

Казалось, что тело было подвешено на балке, но расстояние слишком велико, чтобы понять, привязан он веревкой или подвешен каким-то другим способом.

Хуа Хэшан и Е Чэн хотели сразу забраться наверх, но их остановил Паньцзы, которому этот труп показался странным. В это же время Толстяк похлопал меня по плечу и указал в другую часть потолка, говоря: "Он там не один."

Приглядевшись, мы увидели шесть или семь тел, словно зависших под потолком, как призраки. Все они были одеты, как альпинисты, и вооружены такими же автоматами. Это действительно было странно. Тип 56 имеет хорошую убойную силу, шести автоматов достаточно, чтобы сразить цзунцзы, которому дюжины пуль хватит, чтобы сдохнуть. Так что же их убило? А если это была просто перестрелка между ними, зачем они на потолок полезли?

Чем больше я об этом думал, тем хуже себя чувствовал. Здесь нельзя оставаться надолго. Я поманил остальных за собой и пошел вперед, к следующим воротам. Это место таит в себе зло.

Добравшись до ворот, я обернулся и обнаружил, что Толстяк пропал. Пошарив светом фонаря, я увидел, как он уже стоит на голове одной из статуй и пытается взобраться на колонну.

Примечания переводчика

(1) "Шесть реальностей ханьского буддизма." Шесть миров, также «шесть лок», «шесть реальностей», «шесть путей» — в буддизме шесть возможных перерождений в сансаре. Шесть миров называют «шестью путями перерождений», «шестью путями страданий», «шестью уровнями», «шестью низшими реальностями». Миры представляют шесть возможных путей жизни разного качества, попадание в тот или иной мир зависит от деяний (кармы) и состояния сознания на момент смерти. Буддийская психология рассматривает шесть миров не только как места, куда попадают после смерти, но как и состояния сознания, меняющиеся в течение жизни: наслаждение — мир богов; власть — мир асуров; страстное желание — мир претов; злоба, ревность, зависть, агрессия — ад; невежество, постоянная жизнь сиюминутными потребностями (неустроенность, голод) — животные. Люди отличаются возможностью принимать решения сознательно.

(2) "Алтарь, за которым шестьдесят полуразрушенных каменных ступеней вели в главный зал императорской гробницы." В Китае это циклическое число, символизирующее шестидесятеричный цикл, известный в прошлом на Западе как китайский цикл. Взаимодействие чередующихся Десяти Небесных Стеблей и Двенадцати Земных Ветвей строится таким образом, что цикл завершается на шестидесятый год, когда исчерпываются все комбинации, а затем повторяется снова. Шесть циклов примерно равны тропическому году.

(3) Мавзолей Чингисхана (成吉思汗陵) — памятник-кенотаф в хошуне Эджэн-Хоро-Ци во Внутренней Монголии. Кенотаф — памятник, считающийся надгробным, но находящийся там, где не содержатся останки покойного, своего рода символическая могила. Хошун — административно-территориальная единица в автономном районе Внутренняя Монголия (Китай). По своим административным функциям соответствуют уездам. Эджэн-Хоро-Ци (伊金霍洛旗) — хошун во Внутренней Монголии, находящийся под управлением городского округа Ордос Китайской Народной Республики. Название хошуна в переводе с монгольского означает «Священная гробница», и связано с находящимся здесь Мавзолеем Чингисхана.

(4) Три тысячи миров — концепция существования Вселенной в буддизме, Сахасра — космология, описывающая расположение миров по горизонтали. Четыре неба Сферы чувственного Камадхату занимают ограниченное пространство на вершине горы Сумеру. Три мира Брахмы простираются до горной стены Чакравады, заполняя всё небо. Вся система миров, начиная от мира Великого Брахмы до самого дна воды составляет законченную систему мироздания (вселенную). Эта вселенная существует одну Великую Кальпу (махакальпу) и завершает своё существование, сгорая в огне. Над миром Великого Брахмы находятся миры Абхасвара. Они простираются вширь и содержат в себе тысячи отдельных вселенных, каждая со своей горой Сумеру, стеной Чакравада, Солнцем и Луной и четырьмя континентами. Вся такая полная система миров с 1000 вселенными называется малым килокосмом. Вселенная малого килокосма существует 8 махакальп и завершает своё существование, погружаясь в воду. Над миром Абхасвара находятся мир Шубхакритсна, объединяющий 1000 малых килокосмов, а всего миллион обычных вселенных. Эта большая вселенная называется средним мегакосмом. Эта вселенная существует 64 Великие Кальпы и завершает своё существование от ветра. Точно также над миром Шубхакритсна существуют миры Шудхаваса и Брихатпала, они охватывают тысячу таких мегакосмов или миллиард вселенных, такой мир называется «великим гигакосмом».

(5) "Автомат Тип 56" — китайский автомат, являющийся лицензионной копией автомата Калашникова.

Часть 2. Глава 18. Врата императорской усыпальницы. Мертвецы

"Ты что делаешь? — взволнованно крикнул я. — Спускайся!" В такой странной ситуации лезть наверх... я не понимаю, чем он думает.

Толстяк проигнорировал меня. Он двигался очень быстро и за несколько мгновений оказался наверху, перемахнул через балку и, свесившись оттуда, спросил: "Что такое? Толстяк не трехлетний ребенок. Если тут что-то случится, я просто спущусь обратно." И сразу же направился к ближайшему мертвецу.

И тут я понял: у Толстяка была конкретная цель, автомат на плече мертвеца. Он, видите ли, чувствует себя голым, если не имеет ствола. А тут такое шикарное оружие. И о дисциплине Толстяк даже в спокойной ситуации редко вспоминал. Мне пора уже привыкнуть к этому: можно часами сотрясать воздух, но пока этот человек не добьется своего, сделать ничего нельзя.

Толстяк осторожно подбирался к телу, балка под его весом заметно раскачивалась, издавая тревожный треск, сверху уже летели щепки. Мы на всякий случай отошли в сторону, опасаясь, что Толстяк свалится нам на голову вместе со стропильной конструкцией и трупами, на ней висящими.

Паньцзы отряхнул пыль со штанов и выругался: "Слышь, колобок поролоновый, ты там шевелись потише, а то запросто нас всех тут похоронишь."

Толстяк извинился и полез дальше. Первым делом он отцепил автомат, проверил магазин, сбросил его Паньцзы. Затем забрал запасные магазины и, закрепившись на балке, начал осматривать тело.

Я наблюдал, как Толстяк осторожно снимает противогаз с трупа. Под ним оказалось лицо европейца средних лет, посиневшее, с искаженными чертами и широко открытым ртом, словно он кричал, когда умирал. Вряд ли его смерть была мгновенной.

Особенно меня беспокоил цвет лица, и я крикнул: "Не трогай его голыми руками, цвет лица странный, он мог был отравлен, и яд все еще на теле."

Толстяк кивнул, надел перчатки и занялся веревкой, на которой висело тело. Определенно этот мертвец не сам себя подвесил так. Мы все хотели знать, что к чему.

Однако Толстяк не торопился с выводами, а лицо его казалось смущенным.

"Что ты видишь?" — горя от нетерпения, спросил я.

"Кажется, это волосы... " — растерянно ответил он.

"Волосы?" — я был удивлен.

Толстяк кивнул: "Длиннющие охрененно густые волосы. Неужели это все женщины? — он слегка повернул труп. — Нет, мужик. И волосы у него из шеи растут вроде. Как можно так жить и не бриться? Эти лаоваи такие волосатики!"(1)

Сказав это, он вынул нож, собираясь срезать и сбросить тело вниз, чтобы мы смогли его осмотреть. Но даже после двух прицельных ударов эти волосы даже не надломились, они казались жесткими, как металлическая проволока. Толстяк достал зажигалку, надеясь поджечь их.

Я чувствовал, что совсем не хочу изучать это тело, поэтому крикнул: "Забудь, меня трупы не интересуют. Заканчивай там копаться и спускайся побыстрее. Вдруг этот труп ядовитый — потом еще с тобой возиться придется."

Толстяк подумал, отложил зажигалку и ответил: "Подожди еще немного, я быстро!" Он добрался до другого тела. Этот мертвец вцепился в автомат так, словно даже после смерти не собирался его отдавать. Но выглядел он безобидно, потому останавливать Толстяка я не стал. Он, как и в первый раз, отцепил автомат, бросил его мне, потом начал искать запасные магазины. И тут я увидел, как двигается рука мертвеца.

Вот теперь точно что-то не так. Толстяк уже собирался снимать противогаз с трупа, и я поспешно крикнул: "Подожди! Кажется, он живой! Не снимай противогаз!"

"Чё, правда? — удивился Толстяк и попытался прощупать пульс. Теперь его лицо выражало искреннее удивление. Он поджег волосы зажигалкой, тело сорвалось с балки, мы с Хуа Хэшаном поймали его и положили на землю. Хэшан надел перчатки и осмотрел шею: "волосы", на которых до сих пор висело тело, на самом деле росли из шеи и спины. Хуа Хэшан приподнял веки, осмотрел зрачки и покачал головой: "Еще не мертв, но уже почти при смерти. Зрачки расширены и на свет не реагируют."

"Можно его спасти?" — китаец он или нет, мне уже было не важно.

Хуа Хэшан снова покачал головой: "Спасти мы его не сможем. Можно продлить ему жизнь на какое-то время, но он будет мучиться. А кроме того, мы должны и о себе думать: заботиться о нем, значит, создавать проблемы себе."

"Но он же еще жив. Нельзя его просто здесь оставить," — настаивал я.

Хуа Хэшан снисходительно улыбнулся и снова покачал головой. Наверно, я казался ему смешным и наивным. Он вытащил нож из-за пояса, и мне стало не по себе: "Что ты собираешься делать?"

"Он отравлен. Смертельно отравлен, и смерть его будет мучительной. Я собираюсь перерезать артерию, чтобы он умер быстро и безболезненно."

Мой разум отказывался понимать такое решение. Что за бесчеловечная логика? Я собирался бороться за жизнь этого человека, когда тот внезапно затрясся в конвульсиях и схватил Хуа Хэшана за руку. "Мертвеца" били непрерывные судороги, но теперь глаза его были открыты.

Хуа Хэшан испугался, отбросил руку и отступил назад. Мужчина мутным взглядом посмотрел на меня, потом на Хуа Хэшана, очевидно, медленно приходя в сознание. Он резко встал и тут же закричал, словно от сильной боли. Казалось, он что-то пытался сказать, но слов в этом крике было не разобрать. Я и Хуа Хэшан пытались его успокоить, но наших сил не хватало, чтобы справиться с ним. Мужчина катался по земле, дико крича, его рот раскрывался все шире и шире. Человек не может так широко открыть рот. Да еще шея вся раздулась, от мужчины сильно пахло рыбой. И тут изо рта хлынула струя мутной жидкости с резким рыбным запахом.

Паньцзы не выдержал, вскинул автомат и выстрелил короткой очередью, отшвырнув страдальца назад. Видимо, я уже привык к тишине в этих подземельях, от звука выстрела у меня заболели уши. Паньцзы попал прямо в сердце, одежда человека быстро пропитывалась кровью из раны, он еще пару раз дернулся и затих.

"Что он кричал? — спросил Хуа Хэшан, вытирая холодный пот со лба. — Кто-нибудь понял его слова?"

"Это диалект хакка(2), но я его плохо понимаю, — ответил Е Чэн. — Кажется, он повторял "сзади, сзади."

"Точно, на спине. У него на спине что-то странное?" Хуа Хэшан перевернул тело и стал разрезать одежду. Глядя на обилие крови, я почувствовал головокружение и отвернулся.

Чтобы отвлечься, я решил помочь Толстяку спуститься вниз. Он все еще сидел на балке, снисходительно глядя на нас и собирался курить, вертя сигарету в пальцах. Увидев, что я повернулся к нему, он сразу ответил: "Не торопись. ты такой суетливый, прям как моя мама. Клянусь именем председателя Мао, что сам спущусь после того, как выкурю эту сигарету."

Я хотел спросить, как он собирается курить в противогазе, но слова застряли у меня в горле. На несколько мгновений я застыл в шоке, затем заорал от ужаса, шагнул назад, оступился, упал.

За плечом Толстяка маячило странное белое лицо, пристально смотревшее в мою сторону. Пока я стоял, застыв, как изваяние, смог рассмотреть, что этот странный человек практически лежит на спине Толстяка. Но тот, казалось, совсем не замечает своего соседа по балке.

Примечания переводчика

(1) "Эти лаоваи такие волосатики!" Лаоваи — разговорное название всех иностранцев европейской внешности. А вот "волосатики" — прозвище в основном для русских, исторически сформировавшееся и носящее негативную эмоциональную окраску.

(2) Диалект хакка 客家话 — диалект китайского языка (по классификации, принятой в КНР и России) или отдельный язык в составе сино-тибетской семьи (по классификации, принятой на Западе). На слух непонятен носителям стандартного китайского языка, отдельной письменной формы не имеет. Из всех китайских диалектов хакка фонетически наиболее близок среднекитайскому языку. На хакка говорят в основном на юге Китая представители ханьского субэтноса хакка или их потомки, составляющие диаспору в Восточной и Юго-Восточной Азии, а также по всему миру.

Часть 2. Глава 19. Врата императорской усыпальницы. Кто стрелял?

Услышав мой крик, подбежали остальные, но, увидев происходящее, сразу сдали назад. Е Чэн резко вскрикнул, Паньцзы машинально схватился за автомат, прицелился, но стрелять не стал.

Странно, но я никогда не слышал, чтобы в цзунцзы стреляли. Вроде как это было не принято, но я не знаю, почему. То ли это древнее правило, оставленное нам предками, или же у кого-то был негативный опыт. Позже я спрашивал Хуа Хэшана об этом. Он сказал, что причина очевидна. Тело цзунцзы заполнено ядом. Если выстрелить, то этот яд выплеснется наружу и попадет на стрелявшего. Кроме того, звуки выстрелов в гробницах могут привлечь всякое разное и странное, не только цзунцзы. Но истинной причины такой традиции он тоже не знает.

Толстяк в это время соображал, как засунуть в рот сигарету, не снимая противогаз и был очень удивлен, наблюдая сверху за нашей суетой, даже не догадываясь, что произошло. Но, когда увидел направленный на него ствол автомата в руках Паньцзы, догадался, что тот не спроста целится в своего товарища. Почуяв неладное, он повернул голову, посмотрев через плечо. И оказался нос к носу со странным белым лицом. Глаза Толстяка расширились, сигарета выпала из руки и осталась лежать на балке.

Человек, лежавший на спине Толстяка, выглядел каким-то съежившимся и никак не отреагировал на его движение. Так они и смотрели друг на друга, словно два приятеля, случайно встретившиеся на улице.

Откуда появился этот человек?! В моих мыслях царил полный хаос. Мы только что обшарили светом фонарей весь потолок — и ничего не видели. Такому большому человеку невозможно было спрятаться. Получается, его не было в зале, когда мы пришли, он появился сейчас, внезапно, привалившись к спине Толстяка?

Может, это человек из команды А Нин? Но что они тут делают? Или это проклятая душа умершего неудачливого расхитителя гробниц?

Я уже успел повидать много странных вещей, но сейчас, в этой мрачной подземной гробнице мои волосы дыбом встали. Я бы не смог не почувствовать, что кто-то улегся мне на спину. Даже просто глядя на эту картину под потолком, я чувствовал себя неуютно.

Лицо Толстяка было бледным, на лбу выступили капельки пота. Кажется, это все же был человек, но Толстяк не осмеливался пошевелиться. Я увидел едва заметный жест, который, судя по всему, предназначался Паньцзы: Толстяк просил стрелять.

Паньцзы в ответ махнул рукой, показывая, чтобы тот повернул голову, чтобы удобнее было целиться. Но тут Хуа Хэшан поднял обе руки и прошептал: "Подожди, давай убедимся, что это не живой человек."

"Живой сможет сидеть так неподвижно?" — шепотом ответил ему Паньцзы.

Хуа Хэшан приложил палец к губам, призывая к молчанию, и направил свет фонаря на того, кто прислонился к плечу Толстяка. На свет он отреагировал сразу, повернув к нам голову. Это было неописуемое зрелище, все лицо словно провалилось внутрь черепа, вместо носа одна большая дыра, обе глазницы сильно деформированы, но что-то внутри них отражало свет фонаря. Рот был широко раскрыт. Почему-то мне это лицо напомнило сову.

Паньцзы колебался, опустив автомат, он обернулся к нам: "Что здесь делает эта охреневшая сова?"

Действительно, как такое может быть... Воздух здесь не пригоден для длительного пребывания, тут вообще живности никакой нет, даже многоножек, совам здесь точно не выжить. Да и великовато это существо для совы. Но лицо чертовски похоже на совиное. Совы летают беззвучно, неужели эта крупная птица залетела сюда с черепичной крыши, по которой мы спустились сюда, и выбрала Толстяка в качестве насеста? Но все равно странно, что Толстяк сразу ничего не почувствовал.

Пот градом катился по его лицу. Он все еще одной рукой жестом просил стрелять, а другую осторожно тянул к поясу, где висел нож. Видимо, заметив, что мы никак не реагируем на его просьбу, он пытался сделать хоть что-то. Я, стараясь не шуметь, жестом попросил его не двигаться. В ответ он скорчил такую рожу, что я понял: будь он рядом, дал бы мне в зубы.

Неожиданно, существо на его спине проявило признаки раздражения, впалое лицо перекосилось, голова откинулась назад, а рот стал открываться все шире и шире. Вот же птичка-обломинго! Рот этого существа был заполнен острыми клыками длиной дюйма два. Это определенно не птица. Но и не человек, так широко открыть рот не сможет ни одно живое существо.

Дело плохо, Толстяк в беде! Паньцзы вскинул автомат к плечу, прицелился, собираясь выстрелить. И тут же раздался странный свист, мимо меня словно порыв ветра пронесся, а в ворота влетел предмет, попав точно по стволу автомата в момент выстрела. Пули оцарапали ухо Толстяку и он испуганно заорал: "Бля-а-а, смотри, куда стреляешь!"

Я обернулся: в воротах появились Чэнь Пи и Шуньцзы, старик на бегу кричал Паньцзы: "Опусти ствол!"

Тварь наверху уже укусила Толстяка за шею, тот в ответ со всего размаха ударил ее затылком в лоб. Тварь отшатнулась, Толстяк, улучив момент, попытался развернуться, чтобы отбросить ее от себя. Но эта гадость словно прилипла к его спине, он не мог ее стряхнуть, только орал благом матом: "Бля-а-а, кто-нибудь собирается мне помочь?!"

Е Чэн, вытащив нож, хотел подняться, но я остановил: "Нет! Балки вот-вот рухнут! Толстяк, прыгай!"

Но он меня не слышал, продолжая кричать: "Ребятки, совести у вас нет! Поторопитесь!"

Чэнь Пи вскинул руку, и стальной шарик ударил Толстяка по ноге. Возмущению его не было предела, но он мог только орать и падать: его нога, дернувшись от удара, соскользнула с балки, которая и так уже, треснув, падала вниз вместе с ним.

Высота этого зала не была большой, но это не значит, что падать сверху будет приятно. К счастью, на нижней балке висел еще один труп, за который Толстяку удалось зацепиться и немного замедлить падение. Он вместе с мертвецом упал в щебень, лежавший на полу, подняв облако пыли. Мы подбежали на помощь и застыли в удивлении: твари на его спине не было...

Тут я вспомнил о пулевых отверстиях в колонне, и все понял. "Эта тварь не упала! — крикнул я. — Остерегайтесь нападения сверху!" Прежде, чем я закончил, темная тень со скоростью молнии пронеслась над моей головой, не задев меня, но следом Шуньцзы покатился по полу, зажимая рукой три кровоточащие длинные раны на левом плече.

Я схватил автомат, но он оказался тяжелее, чем мне казалось, я не мог сразу прицелиться. Толстяк отобрал у меня оружие и начал стрелять, почти не целясь. Осколки камня с треском падали вниз. Когда пыль осела, мы направили все фонари наверх, но там ничего не было. Неизвестно, куда делать эта тварь.

"И что это за падла трисучковая?" — Толстяк пытался шутить, но в его глазах застыл страх.

"Нашел, кого спрашивать. Оно на тебе лежало. Что ты курил такое, если не чувствовал эту тварь у себя на спине? — ругался в ответ Паньцзы.

Толстяк был в ярости и уже собирался сцепиться с ним не только в словесной схватке, но, бросившись к Паньцзы, вдруг остановился, как вкопанный. Точно, падла! Это странное лицо уже выглядывало из-за плеча Паньцзы, молча таращась на нас. И Паньцзы нечего не замечал!

Мы все немедленно замахали руками. Паньцзы, увидев нашу не совсем адекватную на его взгляд реакцию, позеленел и заорал: "Совсем охренели?!" Не дожидаясь, пока он обернется, существо за его спиной разявило пасть, обнажив клыки.

Толстяк поднял автомат и выстрелил. Половина клыкастой головы взорвалась, обдав нас вонючей зеленой жижей.

Я уже решил, что все кончено, когда в остатках чудовищной головы увидел очертания еще одного лица!

Я услышал, как рядом тихо выругался Шуньцзы, затем что-то врезалось в Паньцзы, сбив его с ног. Но он, удержав равновесие, перекувырнувшись, не упал, резко развернулся, уже держа обратным хватом в руке нож. И этим ножом он нанес удар по тому, кто должен быть за его спиной.

Вот только там уже никого не было. Точнее, вместо твари за спиной Паньцзы оказался наш проводник, только что сбивший его с ног. Удар ножа чуть было не пришелся по нему, к счастью Шуньзцы среагировал быстро, перехватив руку с ножом, выкрутил ее и закричал: "Кто только что стрелял?"

Часть 2. Глава 20. Врата императорской усыпальницы. Секрет Шуньцзы

Толстяк вскинул руку: "Я!"

" И я!" — поднял руку Паньцзы.

Шуньцзы нахмурился, его лицо выражало непривычную нам решимость. Он махнул рукой: "Те, кто стрелял, остаются на месте. Остальные — бегите! Бегите, не останавливаясь! И ни в коем случае не оглядывайтесь!"

Я прикинул расстановку сил... упс, все мои люди остаются, а мне теперь что делать? Последовать за Чэнь Пи, значит, послушно ждать, когда он мне горло, как свинье на бойне, перережет? И я решительно поднял руку: "Ой! Забыл! Я тоже стрелял!"

Е Чэн и остальные не знали, как реагировать на происходящее. И в этот момент послышался звук трескающейся черепицы на крыше зала. Казалось, по ней бегал кто-то, И этих бегающих было очень много. Творилось что-то невообразимое, люди были растеряны, не понимая, что происходит.

"Не мешкайте, — кричал Шуньцзы, — еще минута промедления, и бежать будет поздно!"

Чэнь Пи взглянул на нас, махнул своим людям рукой: "Пошли!" И все трое быстро выбежали из зала.

У меня было странное чувство нереальности происходящего, но раздумывать было некогда. Сверху сыпались обломки балок и камней. Толстяк бросил добытые у трупов запасные магазины Паньцзы, они оба, держа автоматы наготове, встали вместе со мной в круг. "Что за хрень происходит наверху? Что нам делать?" — обратился Толстяк к Шуньцзы.

"Не знаю," — ответил тот с торжественным видом.

Паньцзы вытаращился на него, как баран на новые ворота: "Тогда зачем ты приказал остальным бежать?"

"Это не имеет к происходящему отношения, — спокойно ответил Шуньцзы. — Я хотел избавиться от старика. И это не моя идея. Мне так приказал ваш третий дядя."

Вот это поворот! Теперь мы все трое удивленно уставились на проводника. Что он сказал? Так приказал третий дядя? "Ты кто такой?" — попытался начать допрос Паньцзы.

"Слишком много вопросов, — не меняя спокойного тона, ответил Шуньцзы. — я отведу вас к третьему дяде, у него лично спросишь все, что тебя интересует."

Я не мог справиться с любопытством и хотел спросить: неужели третий дядя тоже здесь, в этой гробнице? Но над головой треск внезапно усилился, черепица и обломки падали теперь непрерывно, словно шел каменный дождь. Мы посмотрели наверх: в пятне света от фонаря мелькало множество теней, которые были похожи на ту тварь, которая напала на нас только что.

"Звуки выстрелов донеслись до мертвого леса и потревожили то, что обитает там, — объяснил Шуньцзы. — Теперь они все направляются сюда."

"Тогда почему бы нам тоже не свалить отсюда? — Паньцзы напряженно прислушивался к звукам, которые издавали мелькавшие наверху твари. — Или мы будем ждать смерти здесь?"

"Мы ждем, пока остальные убегут подальше," — Шуньцзы посмотрел вслед сбежавшим. Кажется, Чэнь Пи с его людьми был уже далеко. Подождав еще немного, он повернулся к нам и быстро сказал: "Уходим!" И сам бросился к выходу, а мы последовали за ним.

За воротами мы увидели Зал Перерождений(1), через который вел длинный белый мраморный арочный мост, укрепленный двадцатью сводами(2). По перилам с обеих сторон вились два спиральных дракона, вырезанные из странного материала, который я не смог распознать. Вроде бы цвет напоминал нефрит, но я не видел зазоров между частями резьбы. Казалось, драконы сделаны из цельного куска камня, а такого размера нефрита я никогда не встречал. Под мостом располагался ров, но был ли он наполнен водой, я не знал.

Пробежав по мосту несколько шагов, я почувствовал спиной движение воздуха, словно за нами кто-то гнался во всю прыть. Мы притормозили, упав на землю, и перекатились в стороны. Толстяк сделал несколько выстрелов в темноту. Послышалось тихое шипение, кажется, часть преследователей свалилась в пропасть под мостом.

В темноте за нами ощущалось какое-то движение. Вроде бы эти твари умели летать или хорошо прыгать, преодолевая большие расстояния по воздуху. Но мечущиеся лучики наших фонарей не выхватывали из тьмы движущиеся объекты.

Поднявшись на ноги, мы снова побежали вперед. Теперь мне казалось, что нечто летает у меня над головой. Толстяк поднял ствол автомата вверх и снова выстрелил. Мы уже добрались до конца моста, когда я почувствовал что-то позади, совсем близко, цепяющееся за одежду. Меня словно парализовало, я даже не успел обернуться. Толстяк отреагировал быстрее: ударил прикладом автомата то, что было у меня за спиной, больно задев при этом мое ухо. Но это сработало: тварь убралась с моей спины. Оглянувшись, наконец, назад, я увидел лишь, что черная тень пыталась подняться. Паньцзы выстрелил в нее, и тварь словно развалилась от выстрела на две половинки. Затем Толстяк выпустил очередь вверх, след трассирующих пуль на мгновение осветил пространство вокруг, и мы увидели бесчисленное множество теней, парящих у нас над головами.

"Что это за мозгоклюи?" — ошеломленно спросил я.

"Их слишком много. Как с ними драться? — возмущенно заявил Паньцзы и сразу же обратился к проводнику. — Где третий господин? Куда нам идти?"

Впереди нас ждал второй зал четырех Драконов, и там мы вполне можем столкнуться с Чэнь Пи. Честно говоря, его присутствие в нашей команде действует мне на нервы. Но теперь меня ждет встреча с третьим дядей. Не могу дождаться, чтобы спросить его, что за дела тут творятся.

"Ваш третий господин должен быть в зале Спокойствия, в подземной части гробницы," — ответил Шуньцзы.

"Подземный дворец? — Толстяк сбил прикладом подлетевшую тварь. — Все отлично, кроме того, что сейчас мы в полной жопе, набитой неопознанной летающей фигней. И где вход в этот подземный дворец?"

"Я не знаю," — скромно ответил Шуньцзы.

Вот это номер! Мы удивленно уставились на проводника, но, судя по выражению его лица, это была не шутка. "Ты вообще что-нибудь знаешь? — возмущенно заорал Толстяк. — Ты сказал, что отведешь нас к третьему дяде. И где мы будем искать вход в подземный дворец? Эта гробница такая большая!"

Вообще-то, по правилам вход в подземную часть гробницы должен находиться в третьем зале четырех Драконов, вероятно, под бронзовой курильницей или алтарем. В основании этой гробницы более семидесяти рядов кирпичей синего гранита, залитых расплавленным железом. Наверно, хорошо укомплектованный корпус инженерных войск больше недели провозится, чтобы вскрыть этот вход. Теоретически должен быть секретный проход, где-то внутри второго уровня императорской гробницы, в центре. Тайный вход в гробницу Цыси, как считалось, находился у стены в "немом" дворике за центральной башней. Но у нас вообще нет времени копать ни основной вход, ни тайный.

Шуньцзы никак не отреагировал на наше беспокойство и ровным тоном ответил, обращаясь ко мне: "Ваш третий дядя сказал мне, что будет ждать возле Черной черепахи, отторгающей грехи(3). Он просил передать вам лишь это. Он сказал, что вы знаете, как туда добраться. Подумайте об этом."

Когда я услышал о Черной Черепахе, то вспомнил: в теории фэн-шуй это самое неблагоприятное место в мире, где собраны все человеческие грехи. Существует также самое лучшее место, Девять спиральных драконов в цветах. Но это все теория, сомневаюсь, что подобные места есть в реальном мире. Потому, надеясь на подсказки, я спросил: "Он правда сказал только это? Точно больше ничего?"

В книге Го Пу сказано: "Хоронить следует в месте с Лазурным Драконом слева, Белым Тигром справа, Красной Птицей впереди и Черной Черепахой сзади. Черная Черепаха свешивает голову; Красная Птица парит в танце; Лазурный Дракон извивается; Белый Тигр приседает вниз. Если контуры и особенности не соответствуют этому, будет разрушение и смерть. Поэтому говорят, что неприсевший Тигр держит труп в своей пасти. Свернувшийся Дракон, как считают, завидует жизни. Черная Черепаха, не свесившая голову, не примет труп. Красная Птица, которая не танцует, улетит прочь."(4)

Шуньцзы огляделся и как-то слишком быстро ответил: "Нет, больше ничего не сказал. Когда мы встречались, мне показалось, что он прятался от кого-то и очень спешил. Но это он устроил нам встречу в деревне и поручил отвести тебя в горы. Тогда же он мне и сказал передать тебе эти слова."

Слушая его, я вдруг словно дар речи потерял. Если тут установлена Черная Черепаха, отторгающая грехи, то потомки похороненного здесь будут несчастны в течение многих поколений. Неудивительно, что здесь каждый уголок словно заполнен злом. Неужели Ван Цзанхай и Ваньну были врагами?

Но, по словам Чэнь Пи, тут просто отличный фэн-шуй. Как же в таком месте могла оказаться Черепаха, отторгающая грехи?

Я вдруг остро пожалел, что не уделял достаточно внимания изучению фэн-шуй. Тогда бы я мог с первого взгляда определять многие знаки, которые пока были недоступны для моего понимания.

Толстяк, в отличие от меня, был более сведущ в этих вопросах, и теперь выглядел крайне озадаченным: "Чушь! Это невозможно! В императорской гробнице не может быть Черной Черепахи, отторгающей грехи!"

Паньцзы, расстреляв пару спикировавших на него тварей, обернулся к нам: "Нет ничего невозможного. Фэн-шуй написан для людей. Разве вы не слушали, что говорил Хуа Хэшан? В этой гробнице могли быть похоронены нелюди. А для нечеловеческих гробниц самый плохой фэн-шуй может оказаться превосходным."

Я понимал, что сейчас Паньцзы говорит, не думая. Нищее Царство Восточное Ся все силы и ресурсы вложило в создание этой гробницы. Единственный человек, который мог себе позволить такое — император Ваньну. Историки считают, что его влияние в тот период было весьма сильным. Возможно, его даже считали равным богу. Или даже Богом. Но неужели он на самом деле не был человеком?

Хотя записи, зашифрованные в рыбке, прямо говорили, что цари Восточного Ся были чудовищами, поднявшимися из-под земли. Но все равно не думаю, что это надо понимать буквально. В противном случае информацию, скрытую в бронзовых рыбках, надо тщательно скрывать. Подсказки могут быть в тех двух рыбках, что попались мне.

Так переговариваясь, мы добрались до конца мраморного моста. Пройдя по мраморной платформе, традиционной для императорской гробницы, в темноте мы увидели очертания двух каменных стел, знаменующих окончание пути по дороге духов, частью которой был мраморный мост. Высота этих стел была более десяти метров, одна из них сломана. Между стелами, чуть впереди стояла огромная биси(5). Тень от нее скрывала все, что было дальше.

Я знаю, что это были знаки окончания пути в императорских гробницах. Здесь заканчивалась дорога духов, которая вела в Зал Перерождений, где находились врата в потусторонний мир. Считается, что тут проходит граница между миром живых и мертвых, поэтому после похорон проход в Зал Перерождений для живых был закрыт, и никто не ступал за пределы, ограниченные этими двумя стелами.

Сломанная стела, тень за гигантской каменной черепахой: эта мрачная картина вызвала у меня зловещее предчувствие, словно в тени нас ждало нечто смертельно опасное, что не позволит нам выбраться отсюда никогда, навеки похоронив в императорской гробнице.

Пока я прислушивался к своим предчувствиям, опередивший нас Толстяк внезапно остановился и расставил руки, не пропуская никого дальше. Я подался вперед и увидел, что конец мраморного моста обвалился. Между нами и пограничными стелами оказалась пропасть шириной около трех метров. В свете фонарей казалось, что внизу плескалась вода, насколько глубоко там было, не понять.

"И что делать?" — я робко посмотрел на Паньцзы, который даже думать не собирался. Повесив автомат на плечо, он заявил: "А что тут еще можно делать? Прыгать по очереди. И поторапливаться!"

Прикинув расстояние для прыжка, я нервно сглотнул. Спортсмены могут прыгнуть на длину в восемь метром. Три метра для тренированного человека — плевое дело. Но я-то не тренированный, мне и метровую трещину не перепрыгнуть.

Толстяк, не долго думая, отдал свой автомат Шуньцзы, отступил на несколько шагов, разбежался, резко подпрыгнул на краю пропасти, пролетел по воздуху, болтая ногами, и приземлился на другой стороне, перекатившись вбок. Шуньцзы бросил ему автомат, потом свой рюкзак, разбежался и тоже прыгнул. Паньцзы, всегда предпочитавший роль замыкающего, сказал мне прыгать следующим. Я снова глянул в пропасть и осознал, что до смерти боюсь. Потом крикнул Толстяку, чтобы тот ловил меня. Он пообещал, даже руки расставил, приготовившись. Я сделал несколько шагов назад, разбежался, подражая предыдущим прыгунам, и уже собрался оторваться от земли, когда услышал крик Паньцзы: "Стой!"

Вот только остановиться я уже не мог: ноги по инерции оттолкнулись от края пропасти, и я полетел вперед. Уже в воздухе машинально оглянулся, недоумевая, что Паньцзы хочет мне сказать. И сразу понял, о чем он предупреждал: слева сверху ко мне спускалась огромная черная тень. Я слушал звук выстрела, одновременно тварь схватила меня за куртку когтистой лапой и потащила в сторону. Мама дорогая! Я же не умею рулить в воздухе хвостом, как птица! Хватка когтей ослабла, и я, кувыркаясь, полетел в пропасть.

В голове сразу стало как-то пусто, перед глазами мир вертелся... нет, это было похоже на кадры замедленной съемки. Я видел, как Толстяк бросился вперед, пытаясь схватить меня, но его пальцы лишь скользнули по воротнику моей куртки. Потом я увидел Паньцзы, стреляющего куда-то вверх, видел, как летят пули. А затем упал в темноту, из моего поля зрения пропал даже свет фонарей моих товарищей.

Падение было быстрым. Кувыркаясь в воздухе, я думал о том, что ждет меня внизу? Вроде там должен быть ров. Насколько глубокий? Есть ли там вода? Я разобьюсь насмерть? Или упаду в воду, насыщенную кислотой и растворюсь до самых костей?

Прежде, чем я додумал ответы на свои вопросы, моя спина ударилась обо что-то, похожее на железную цепь. Казалось, что меня переломало пополам, а глаза от боли чуть из орбит не вылезли. Было такое ощущение, что я обернулся вокруг этой цепи колечком, затем снова полетел вниз и ударился о другую цепь. Но, видимо, первый удар снизил скорость падения, и второй уже не был таким болезненным. Я попытался ухватиться за цепь, но промахнулся и продолжал падать.

От боли в спине у меня голова закружилась, я уже не мог удерживать позу эмбриона, которую пытался принять с самого начала. Меня развернуло в воздухе лицом вверх, а затем я грохнулся на землю. Мне казалось, что я слышал, как ударялись внутри тела мои кости друг о друга, в ушах звенело так, что я не слышал звуков вокруг.

Примечания переводчика

(1) Зал Перерождений ,衍生殿 – переводчица не уверена, что такой зал или помещение существуют в реальных гробницах. Но такой термин точно есть в ролевых компьютерных играх.

(2) "Арочный мост, укрепленный двадцатью сводами" — тип моста, в котором основными несущими конструкциями являются арки (криволинейный брус, у которого поперечный размер меньше высоты) или своды (криволинейный брус, у которого ширина сечения значительно больше высоты). Судя по тому, что мост построен внутри помещения, его несущими конструкцями должны быть своды, хотя в оригинале и говорится об арках.

(3) "Черная черепаха, отторгающая грехи", 玄武拒尸. Надо немного пояснить. 玄武 — черная черепаха или черный воин, один из четырёх китайских знаков зодиака, соответствующий группе из семи созвездий в северной части неба. Иногда он называется Чёрным воином Севера. Черепаха, перевитая змеей, изображалась на северной стороне погребальных сооружений (эпоха Хань). Чтобы понять значение следующих двух иероглифов, надо знать даосскую легенду: тот, кого называли Сюань У, был князем Китайской империи. Однако он не интересовался троном, а выбрал путь постижения Дао. В 16 лет он покинул родителей в поисках просветления. Говорят, что он достиг божественного статуса и почитается как бог северного неба. По легенде, чтобы достичь божественного статуса, Сюань У должен был вычистить всю «человеческую» плоть из его тела (это значение тех самых двух иероглифов 拒尸, "отторжение тела"). Поскольку с рождения он ел мирскую, «человеческую» пищу, его желудок и кишечник были всё ещё людскими. Отторгнутые, они приняли форму черепахи (желудок) и змеи (кишки). Выйдя из тела Сюань У, они стали демонами, преследующими людей. Сюань У, став богом, начал убивать демонов из своего прошлого. Но черепаха и змея раскаялись, и он не убил их, а отпустил совершенствоваться под его присмотром и искупать их злодеяния. Так они стали олицетворением избавления от грехов после смерти.

(4) "В книге Го Пу сказано..." В оригинале приведена дословная цитата из "Книги похорон" Го Пу. Здесь отредактированный перевод Валентина Огудина.

(5) Биси, 赑屃 сказочная исполинская черепаха, создающая впечатление огромной мощи; каменное изваяние её обычно устанавливали в основании или у подножия стелы

Часть 2. Глава 21. Ров

После приземления в течение нескольких минут я словно полностью ослеп, потерял ориентацию и вообще не знал, жив я или мертв. Затем понял, что жив, когда меня вырвало, и рвотные массы забили клапанный узел выдоха(1). Я сделал несколько шагов и почувствовал, как кровь из носа стекает на подбородок. Минуты три мне потребовалось, чтобы я, наконец, почувствовал собственное тело. Все еще дрожа, я сел, вокруг было темно, ни видать ни зги. Я потрогал землю под ногами — там было сухо, дно рва не было покрыто водой. К счастью, выложено оно было плоскими каменными плитами, в противном случае я не пережил бы падения.

Мой противогаз порвался, одно стекло очкового узла(2) треснуло. Видимо, при падении я упал головой на что-то острое, противогаз защитил лицо, но теперь он был совершенно непригоден для защиты.

Я с трудом оттянул наголовник и отстегнул щечные лямки, и лицевая часть противогаза сразу же развалилась на четыре куска. Носить его уже не получится.

Без фильтров запах серы в воздухе чувствовался сильнее, но после нескольких вдохов я понял, что большой опасности для дыхания этот запах не представляет. Может быть, степень опасности вулканического газа, о которой говорил Паньцзы, сильно преувеличена или же на дне рва этого газа намного меньше. Ругаясь, сплевывая кровь, я выбросил остатки противогаза и посмотрел наверх.

Стены, образовывавшие ров, были выложены серым грубым камнем и поднимались на высоту около десяти метров. Я видел, как мечется наверху свет фонаря. Казалось, Толстяк пытался увидеть меня внизу и даже кричал что-то, но звуков я не слышал. Из-за падения у меня пропал слух? В ушах гудело с того момента, как я ударился о плоские плиты на дне, сейчас я действительно не слышал, что кричали люди наверху.

Пытаясь крикнуть, что со мной все в порядке, я не смог этого сделать — от одного вдоха в груди разлилась резкая острая боль, получилось лишь слабо застонать. Я даже не уверен, что это был стон, возможно, мне просто казалось, что я издаю какие-то звуки, но я их тоже не слышал.

Чтобы дать знать о себе, я поднял выброшенный противогаз и сильно постучал им по земле. Звук вряд ли будет громким, но я рассчитывал на эхо. Мой расчет оказался верным: звук, отраженный от стен, больно ударил по ушам.

Сразу после моего сигнала сверху упал фальшфейер, я еле успел увернуться от падающего огня, выругавшись, посмотрел наверх. Там торчала чья-то голова, судя по размеру, это Толстяк.

Я подполз к фальшфейеру, поднял его и помахал. Увидев это, Толстяк что-то закричал, но я по-прежнему ничего не слышал, казалось, он, как рыба, беззвучно открывает рот. Толстяк исчез, а спустя пару минут сверху упала веревка, достававшая до самого дна, и Толстяк, закинув на плечо автомат, стал спускаться вниз.

Десять метров — это высота четырехэтажного дома, не слишком много. Толстяк легко соскользнул вниз по веревке и сразу бросился ко мне с вопросом: "Ты в порядке?"

Я настолько ослаб, что даже кивнуть не мог, и прохрипел в ответ: "Ну как тебе сказать? Попробуй сюда не по веревке спуститься, а просто спрыгнуть."

Видя, что я все еще могу шутить, Толстяк почувствовал облегчение и свистнул остальным. Паньцзы и Шуньцзы сразу же спустились следом.

Сначала они перетащили меня на более ровное место и уложили поудобнее. Затем, Шуньцзы усадил меня и достал аптечку. Увидев медикаменты, я почувствовал себя немного спокойнее. Паньцзы проверил, нет ли переломов, помог перевязать раны, оставшиеся от чего-то острого. И лишь затем он начал ругаться: "Я тебе сказал остановиться! Ты, кулек самолетный, решил, что бессмертный? Какого рожна тебе прыгать потребовалось? Если ты помрешь, как я перед третьим господином отчитываться буду?"

Нет, этот оболтус еще и ругается? Я, покраснев от злости, начал оправдываться: "Ты сказал остановиться, когда я уже прыгнул! Как я остановиться мог? Я тебе не птица, чтобы хвостом в воздухе рулить..." Закончить свою возмущенную тираду я не смог, в груди закололо так, что дышать стало больно.

Паньцзы обеспокоенно уставился на меня, снова уложил на спину и приказал не двигаться.

Сжав зубы, я собирался продолжить ругаться, но даже дышать было больно.

Толстяк протянул мне бутыль с водой и сказал: "Ну, ты еще тот везунчик. Здесь лежат острые камни, упав на которые, в лучшем случае инвалидом на всю жизнь останешься. Но тебе повезло упасть именно там, где их нет."

Отхлебнув пару глотков, я подумал, что судьба ко мне точно благосклонна. Везения мне добавили и железные цепи, затормозившие падение. Правда, меня так об эти цепи приложило, что как-то сложно это удачей назвать. Но, с другой стороны, я уже не в первый раз падаю с большой высоты и каждый раз легким испугом отделываюсь.

После нескольких глотков воды во рту пропал привкус крови, горло перестало болеть, я почувствовал себя немного лучше и сразу поинтересовался, что это на меня напало. В этот раз, как сказал, Паньцзы, это существо удалось рассмотреть получше. Оно было похоже на странную птицу, большого размера, почти с человека среднего роста. Но больше увидеть не удалось, она слишком быстро выпустила меня и улетела.

"Чертова мозгоклюйка писюкастая, — выругался Толстяк. — Статуи, которые мы недавно видели, тоже были птицами с человеческими головами. Ну а это человек с совиной головой — одна фигня."

"Странно, — заметил Шуньцзы, — эти странные птички, кажется, больше не летают."

Я осмотрелся: тварей во рву действительно не было.

"Здесь есть что-то такое, что их пугает?"

Паньцзы тоже засомневался, а Толстяк сказал: "Пойдем сначала осмотримся. Если здесь есть что-то опасное, то сразу поднимемся. А ты, младший У, оставайся здесь, отдохни."

Я кивнул, Паньцзы вызвался вместе с Толстяком обследовать ров, и они разошлись в разных направлениях.

Вскоре Толстяк свистнул нам, видно, что-то нашел.

Паньцзы, держа наготове автомат, отправился к Толстяку, который успел уйти достаточно далеко, даже свет его фонаря казался совсем слабым, но все еще можно было разобрать, что попадает в круг света: большой черный силуэт возвышался чуть позади Толстяка. А впереди, казалось, собралось множество людей, их черные тени переплетались и причудливо вытягивались по освещенной стене, невозможно было сосчитать, сколько их было.

Мы все были начеку, Паньцзы держал палец на курке, Шуньцзы вытащил охотничий нож.

"Что случилось?" — крикнул Паньцзы.

"Подойди — и узнаешь!" — отозвался Толстяк.

Судя по нашим расчетам, которые мы сделали, стоя на мосту, ров был около шестидесяти метров в ширину, а длину даже прикинуть не получалось. Толстяк ушел не так уж и далеко от нас, но из-за тьмы вокруг сложно было рассмотреть, что там он видит, свет фонаря был слишком слабый. Но тон его был спокойный и уверенный, значит, опасности не было.

Шуньцзы неуверенно посмотрел на меня и спросил, смогу ли я дойти. Я кивнул, и он помог мне встать. Поддерживая меня, Шуньцзы и Паньцзы пошли к Толстяку.

Дно рва было заполнено неровными черными камнями, некоторые были просто ужасающе огромного размера. Часть этих камней имела следы обработки, вероятно, этот ров использовали в качестве временной каменоломни. Тени, которые отбрасывали освещенные Толстяком камни, ложились на верхнюю часть свода моста.

Тяжелой походкой я подошел к Толстяку и взял фонарь их его руки, чтобы получше рассмотреть то, что его так заинтересовало.

Там, где стоял Толстяк, в небольшом углублении была каменная тропа, идущая вдоль рва. Параллельно ей пролегала канава глубиной около метра и шириной метров двадцать. В этой канаве располагалось бесчисленное количество черных каменных фигур людей и лошадей, остатки бронзовых повозок. Большая часть фигур была повреждена, черты лиц плохо различимы, в руках человеческих фигур были бронзовые сосуды, покрытые толстым слоем патины. Фигуры стояли нестройными рядами, многие наклонились или даже упали и разбились. В тусклом свете фонаря все эта каменная процессия выглядела жутковато.

"Что это?" — Шуньцзы, видимо, видел такое впервые в жизни.

"Похоже, погребальные статуи. Обычно лошади, запряженные в колесницы, и люди в них символизируют встречу и сопровождение императора в загробный мир... — я запнулся. — Но странно, что они находятся здесь, в таком неподобающем месте. Разве их не положено было устанавливать в подземном дворце, неподалеку от саркофага хозяина, или возле алтаря для жертвоприношений?"

Толстяк тоже знал это и удивлен был не меньше меня. Это все-таки императорская гробница, а не какая-то безвестная могилка. Расположение и даже число погребальных предметов в императорской гробнице четко регламентируется канонами, в отличие от гробниц знатных аристократов, которые могли себе позволить нарушать эти правила случайно или намеренно. В императорской гробнице каждый погребальный предмет отвечает своему месту в структуре создания благоприятной ци. И небрежно расставленная утварь здесь напоминает крысиное пятно(3) на чудесном белом нефрите. Такая расстановка погребальной утвари — табу. Если император видел это во время строительства и оставил все, как есть, то, вероятно, ненавидел собственных потомков. Хоть Восточное Ся и было в то время маленькой и бедной страной, но эту гробницу строил Ван Цзанхай, и он не мог допустить такую грубую ошибку.

Толстяк спустился в канаву, держа автомат в одной руке и фонарь в другой, и осветил одну из фигур, с отколотой головой: "Одежда, похоже, на эпоху юань, явно какого-то малого народа." И он собрался дотронуться до статуи.

"Не трогай! — остановил его я и напомнил. — Тут все так странно и непонятно. Мало ли, какой тут может оказаться подвох или ловушка."

"Боясь меча, смогу ли я жить вечно? — не согласился Толстяк, но все же прислушался к моему мнению и руку убрал. Повесив автомат за спину, он вытащил нож и поскреб статую им. Раздался характерный звук, но ничего больше не произошло. "Это обычная статуя каменного человека," — обернулся он ко мне.

Паньцзы с любопытством спустился в канаву и подошел к Толстяку. Я же все еще был смущен, не разделял их уверенность и посчитал необходимым еще раз напомнить: "Будьте осторожны."

Толстяк пренебрежительно отмахнулся, убрал нож и попытался поднять одну из упавших отколотых голов, спрашивая: "Младший У, ты давно занимаешься антиквариатом. Эти вещи хоть какую-то ценность имеют?"

Я кивнул: "Они неплохо сохранились. И встречаются коллекционеры, желающие приобрести погребальные фигуры. Я знаю, что голова терракотового воина стоит около двух миллионов, лошадиные головы менее ценные. Но точную цену я тебе не назову."

Толстяк с сожалением огляделся вокруг: "Жалко. Тащить это отсюда будет тяжеловато..."

Но я все еще чувствовал себя неуверенно. Этих статуй тут быть не должно. Старики говорили, что для места каждой вещи в гробнице должна быть причина. Тогда с какой целью это все свалили тут в таком беспорядке?

Эти фигуры находятся в самой глубокой части рва. Когда гробницу только построили, тут была вода. Это подтверждает и сглаженность лиц каменных статуй, результат длительного воздействия влаги. Получается, что погребальная процессия, проследовавшая в гробницу уже после заполнения рва водой, не могла видеть эти скульптуры. И какой смысл их ставить сюда? Это строительный мусор? Неудачно вырезанные статуи, которые забраковали мастера, но поленились вынести это из гробницы? Но, с другой стороны, слишком аккуратно был расставлен тут этот мусор.

Действительно невозможно угадать мысли древних. Но, если бы я не свалился сюда, то мы бы не нашли эту процессию каменных скульптур. Это совпадение? Или Бог что-то хочет мне показать?

Толстяк цокнул языком, пытаясь привлечь наше внимание, и сказал: "А вы заметили, что все статуи здесь смотрят в одном направлении. А еще положение их ног отличается от того, что я когда-либо видел. Словно они как-то странно шагают."

Я этого сразу не заметил, но когда Толстяк обратил мое внимание на эту особенность, я понял, в чем дело. Он был прав.

Эти статуи действительно выстроены в определенной последовательности и в одном направлении. И их поза была весьма своеобразной. Я присмотрелся, и почувствовал странное волнение.

"Эти люди... — я нахмурился, — похоже, они маршируют."

"Маршируют?" — Паньцзы удивленно посмотрел на меня.

"Судя по форме повозок, это императорские колесницы, — кивнул я. — Посмотри внимательно на этих лошадей, на направление колесниц и позы людей. Все они словно идут в одно место, а положение ног очень динамично."

Глядя в ту же сторону, что и загадочные статуи, мы видели длинную процессию странных фигур, устремившихся в темноту. Но где и какова их цель?

Примечания переводчика

(1) Клапанный узел выдоха. Строение противогаза предполагает наличие в нем клапанной коробки, состоящей из одного клапана вдоха (обычно располагается сбоку или впереди) и одного-двух клапанов выдоха (располагается всегда спереди).

(2) Стекло очкового узла — полное название стекла противогаза.

(3) Крысиное пятно (一块老鼠斑) – образное обозначение одного из самый критичных дефектов нефрита, вкрапления талька, графита, карбонатов, хлорита или серпентина, образующие мутные пятна и препятствующие получению зеркальной полировки.

Часть 2. Глава 22. Сопровождающие императора в загробный мир

Часть 2. Глава 22. Сопровождающие императора в загробный мир

Если бы не падение с огромной высоты, то я первым бы предложил сходить и все осмотреть. Но сейчас смелости у меня не хватило. Толстяк не понял причин моей неуверенности: "Тебе же интересно, куда направляется эта процессия и какова их конечная цель? Пошли посмотрим, не думаю, что этот ров очень уж длинный."

Паньцзы покачал головой, не соглашаясь: "Сейчас мы не можем тратить на это время. Молодой господин ранен, если что-то случится по дороге, он даже убежать не сможет. И у нас уже есть поставленная третьим господином задача, а мы до сих пор не знаем, что означают его загадочные слова. Чем искать на свою голову новые проблемы, не лучше ли подумать об уже имеющихся. Например, попытаться понять, где же находится вход в подземный дворец, упомянутый третьим дядей. Тем более, кажется, странные птички-мозгоклюйки уже перестали летать."

Это было именно то, что я хотел сказать. Кивнув и закашлявшись, я заявил, что серьезно ранен. Шуньцзы промолчал, предпочитая держать свое мнение при себе, а Толстяк выглядел очень смущенным. Он посмотрел на нас, пожал плечами и буркнул: "Забудьте!"

Шуньцзы помог нам выбраться из канавы с фигурами, и мы вернулись к месту моего падения. Паньцзы достал из рюкзака портативную горелку и разжег ее. В этот момент я вспомнил, что уже почти сутки ничего не ел, и, когда почувствовал тепло, то мой желудок прямо взвыл, требуя пищи. Сев вокруг горелки, мы вчетвером перекусили сухим пайком. Когда готовили еду, сделали весьма неприятное открытие: оказывается, большая часть припасов осталась в рюкзаках группы Чэнь Пи. Той, что оставалась у нас, было явно недостаточно, особенно если учесть аппетит Толстяка. Ему нашего запаса только на один перекус хватит. Зато экипированы мы были лучше — нам осталось почти все высококлассное снаряжение.

Паньцзы, проверяя рюкзаки, сказал: "Похоже, Чэнь Пи тщательно обдумал, как распределить снаряжение. Оборудование отдал нам, еду — своим людям. Так никто не смог бы сбежать. А я и не заметил этого трюка."

Толстяк рассмеялся в ответ: "А ты вообще что-нибудь замечаешь? Каждый раз, когда встречаюсь с вами и вашим третьим дядей — все время что-то идет не так. Я ожидал такого подвоха еще после заварухи на вокзале."

Паньцзы сделал глоток из бутылки и сказал: "Больше молчи, за умного сойдешь. Ты тоже прям монашек просветленный. Если от тебя неприятностей не будет, я могу называться Амитабхой."

Шуньцзы, опасаясь ссоры, перебил их: "Господа, если вам хватает сил ругаться, почему вы не пытаетесь решить ту загадку, что подкинул вам ваш дядя?"

Я тоже похлопал Паньцзы по плечу, стараясь успокоить, и спросил проводника: "Расскажи еще раз поподробнее о вашей встрече с третьим дядей. Те слова, которые он передал, слишком непонятны, я даже не представляю, где искать вход в гробницу."

Услышав мой вопрос, Толстяк и Паньцзы успокоились и внимательно посмотрели на Шуньцзы. А тот нахмурился и ответил: "Это было около месяца назад. В то время я тоже водил туристов на гору. Недалеко водил, заснеженные горы туристы предпочитали осматривать издалека, не поднимаясь. В одной группе оказался человек, который во время ночевки отозвал меня в сторону и таинственно сообщил, что собирается в одиночку подняться на гору. Попросил меня никому не рассказывать, куда он пропал, даже дал немного денег. А потом он сказал, что я должен дождаться человека по имени У Се примерно через месяц и отвести его на эту же гору. Когда приведу вас, то он обещал еще заплатить. Прося передать тебе ту фразу дословно, он сказал, что сказать ее надо именно тебе — только ты сможешь понять."

"Вот прям так и сказал?" — удивился я.

Шуньцзы, улыбаясь, кивнул.

Я чувствовал себя неуверенно. Слова дяди, казалось, содержали какой-то двойной смысл, понять который могу лишь я. И что в моей голове такого особенного? Ведь, как и для других, сообщение дяди для меня остается загадкой.

"А как ты догадался, что нельзя нам все рассказывать при Чэнь Пи?" — спросил Толстяк.

Шуньцзы снисходительно улыбнулся. Выражение его лица было не таким простецким, как раньше: "Думаешь, я деревенский дурачок? Ваш третий дядя сказал мне, сколько вас будет, и уточнил, что если число людей в группе будет другим, то надо быть осторожным. Но даже без его слов я бы догадался. Как только увидел вас, сразу почувствовал, что в группе не все так гладко. Казалось, вы не просто разные люди, а почти враги. Правда, я не сразу догадался, чем вы занимаетесь, потому пришлось дурачком прикидываться. Я все-таки получил за это деньги, должен был отработать."

Глядя на проводника, я чувствовал сильное удивление. Этот человек всю дорогу до этого места притворялся? Меня смущал тот момент, что, чем дальше мы уходим, тем спокойнее он становится, хотя обычный деревенский проводник должен был испытывать беспокойство. Оказывается, это не странность, а его настоящий характер.

Паньцзы все еще не доверял проводнику: "Не все так просто. Как ты понял, кто мы?"

Слабо улыбнувшись, Шуньцзы ответил: "Я служил здесь до того, как вышел на пенсию, горы эти знаю, как свои пять пальцев. Мои родители жили в этих горах, но на той стороне границы. Я бежал сюда из Северной Кореи во время беспорядков и долгое время прятался в горах, потому знаю все местные легенды, которые передаются местными из уст в уста с древних времен. Конечно же, исходив все тропы, я встречал много странного, видел подозрительных людей, которые поднимались в горы не ради стремления покорить очередную вершину. Естественно, я многое знаю. Ваши странные разговоры, особое снаряжение сразу подсказали мне, кто вы и зачем идете в горы, — он сделал многозначительную паузу, посмотрев на меня. — И поверьте мне. Если бы не просьба вашего третьего дяди, вы не ушли бы дальше того ущелья, где сошла лавина. Я никого никогда дальше не водил."

Паньцзы, потеряв дар речи, посмотрел сначала на меня, потом на Толстяка. Помолчав немного, достал сигарету, протянул ее проводнику и сказал: "Брат Шунь, я не знал что ты так хорош, словно горное божество. Теперь, когда мы оказались на одной стороне, давай выкурим по сигарете."

Шуньцзы сигарету не взял, подняв глаза вверх: "Ерунду не говори, я обычный человек. И я вовсе не на вашей стороне. Ваш третий дядя предложил мне столько, что за две сотни лет не потратить. И я обещал, а свое слово всегда держу. Поэтому я отведу вас, куда сказано, несмотря ни на что. Но ваше дело — разобраться, что значит фраза, которую передал вам третий дядя."

Паньцзы смутился, закурил и, криво улыбаясь, покосился на меня.

"Тогда повтори еще раз в точности слова третьего дяди," — попросил я.

Тщательно припоминая каждое слово, Шуньцзы повторил: "Когда прибудет У Се, скажите ему, что вход в подземный дворец находится возле Черной черепахи, отторгающей грехи . Когда я спросил его, что это значит, он ответил: "Скажи ему, что только он может это понять."

"Ничего нового!" — в отчаянии воскликнул я. Хотя, кажется, ключ ко всему — это я. Но я абсолютно не понимаю, какое это имеет ко мне отношение. Третий дядя уже достал со своими тайнами, гроботорчатель гребаный! А может быть, он снова издевается надо мной?

Заметив, что на меня все смотрят с надеждой, я покачал головой и вздохнул.

Видя, что в моей голове пусто, Толстяк решил помочь: "Не может быть, чтобы совсем ничего на ум не приходило. Подумай, вдруг это что-то, связанное с историей вашей семьи. Что-то такое, о чем могут знать только члены семьи У."

"Не могу сказать ничего определенного, — ответил я. — Хотя я хорошо знаю, как привык рассуждать третий дядя. Он не из тех людей, которые будут придумывать сверхсложные головоломки. Если он сказал, что смысл переданной фразы будет мне ясен, значит, так оно и есть. Вот только где-то я ошибся. Если подумать, то в его фразе зашифровано что-то такое, что можем знать и понимать только я и он."

"Вот и подумай, что между вами может быть общего, что непонятно остальным," — сказал Паньцзы.

Не будучи уверен в своих умственных возможностях, я все же сложил руки и задумался.

У меня с третьим дядей не так много общего. Ну, мы оба мужчины — это исключается, ведь Паньцзы — тоже мужчина. Еще у нас общая фамилия У, принадлежность к семье? Но Паньцзы тоже имеет прямое отношение к нашему клану. Секрет точно в чем-то другом. Еще у нас обоих сложные отношения с женским полом... блин, что за мысли мне в голову лезут?! Еще мы оба живем в Ханчжоу... и еще много чего! Стоп! Меня внезапно посетило озарение, словно молния сверкнула в голове...

"Сюань У Цзюй Ши" — так звучит фраза, которую передал мне дядя... Ханчжоу... Я должен понять...

Точно! Я понял, что именно обозначают эти четыре слова на самом деле!

Часть 2. Глава 23. Такой простой код, что даже скучно

Черная черепаха, отторгающая грехи! Я же сразу почувствовал, что "черная черепаха, отторгающая грехи" — бред сивой кобылы с точки зрения фэн-шуй!

И теперь, когда я понял, что и как хотел сказать мне дядя, то не смог удержаться от смеха. Я — дурак набитый, услышав четыре бессмысленных слова, переданных третьим дядей, сразу решил углубиться в дебри фэн-шуй, запутал себя и остальных. На самом деле эта фраза изначально не была шифром. Третий дядя действительно использовал хитрый, но очень простой способ передать мне сообщение так, чтобы никто другой не понял.

Кажется, третий дядя с самого начала знал, что со мной к гробнице могут пойти люди, которых он не хотел бы тут видеть.

Мои друзья заметили, как изменилось мое лицо, и сразу пристали с расспросами, что же я такого понял. Пришлось объяснять: "Я здорово ошибся. Когда дядя сказал, что эту фразу могу понять только я, он не имел в виду что-то общее между нами. Дело в том, что я единственный из всей команды вырос и живу в Ханчжоу."

Кажется, меня все еще не понимали. Толстяк спросил: "Это как-то связано с достопримечательностями Ханчжоу? Ну, я, Толстяк, бывал там не единожды. Но не помню такого живописного места с названием черепахи, отторгающей грехи."

Паньцзы покачал головой: "Не думаю, что это связано с достопримечательностями. Люди, выросшие в Ханчжоу, не обязательно знают все исторические места. Видите ли, наш третий господин жил в Ханчжоу десять лет, но из популярных мест знал только озеро Сиху(1). В последний раз, когда мы были там вместе, он водил нас на гору Баоши(2), чтобы попить чаю, но заблудился и потерялся. До нефритового источника(3) он добрался, лишь когда совсем стемнело."

Я кивнул, дядя действительно был именно таким. Да, антиквары с уважением относятся к памятникам истории, но кто сказал, что мы должны знать абсолютно все.

Толстяк нахмурился: "Так это не имеет ничего общего с достопримечательностями и особенностями Ханчжоу? Тогда что же это за секрет такой, скажи мне быстрее, а то я умру от любопытства!" Он был так взволнован, что даже вспотел.

Я тоже не хотел тянуть кота за яйца: "Все очень просто. Так как я вырос в Ханчжоу, то очень хорошо владею местным диалектом. Это и есть секрет."

На несколько минут воцарилась тишина, все присутствующие опешили, все еще не до конца понимая суть. "Так все дело в произношении?" — неуверенно переспросил Толстяк.

Я кивнул. Среди всех, кто пошел в горы, я был единственным, кто свободно владеет диалектом Ханчжоу. Паньцзы всегда жил в Чанша, он немного понимал этот диалект, но не говорил свободно. Толстяк родом из Пекина, а Шуньцзы вообще кореец, он и с пунтухуа знаком не очень хорошо. И сказанную на диалекте Ханчжоу фразу мог понять только я.

Проблема была в том, что Шуньцзы не смог верно произнести сказанные дядей слова. Его родной язык — корейский, потому тоновая система произношения пунтухуа и китайских диалектов для него сложна(4), он просто не смог правильно воспроизвести произношение, запомнив лишь звуки, но не тоны.

Паньцзы хлопнул себя по лбу: "Я ж вроде не дурнее паровоза, но об этом не подумал. И что значит "Черная черепаха, отторгающая грехи" на диалекте Ханчжоу? Это так сложно произносимо?"

Я засмеялся: "Просто следите за моими рассуждениями. На самом деле третий дядя передал не четыре слова, а шесть, Сюань У Цзюй Ши Джи Ди (玄武拒尸之地). Первый иероглиф произносится на диалекте Ханчжоу так же, как в пунтухуа, Сюань (玄), только слог "юань" больше похож на "ян". А "ян" может обозначать "идти вдоль". Иероглиф У (武) на диалекте звучит, как "ху" и может обозначать озеро или реку. Затем идет Цзюй (拒), который я посчитал словом "отторгает", но на диалекте этот иероглиф звучит, как цюй — овраг, канава. Ши (尸) я понял, как часть формулы фэн-шуй, посчитав значением иероглифа "плоть" или "грехи", но на самом деле надо было понимать буквально, "мертвый". Ну а Джи Ди (之地) — омофоны, везде обозначают место под землей, подземный. Таким образом получаем: "Иди вдоль реки по канаве с мертвыми до места под землей".

Как только я закончил объяснять, все дружно ахнули, удивляясь простоте переданного сообщения. Даже Толстяк удовлетворенно кивнул, видимо, не найдя в моем объяснении никаких изъянов.

Паньцзы щелкнул языком и восхищенно пробормотал: "Третий господин... это третий господин! Если бы Чэнь Пи услышал это послание, он бы до самой смерти соображал, что означает "черная черепаха, отторгающая грехи"

"А вот меня смущает "река", — заявил Толстяк. — Канава тут есть, а реки нет. Может, она где-то в другом месте в гробнице?"

"Реки в гробнице точно не будет, — ответил я. — Источник может быть, но не река. Это не разумно не только с точки зрения фэн-шуй. Уровень воды в реке сложно контролировать. Если ее будет слишком много, гробницу затопит, если мало, то все равно остается высокий риск внутренней эрозии. Более того, со временем подземная река может вымыть грунт и обнажить гробницу. Никто не будет строить могилы на месте подземных рек. Я думаю, дядя имел в виду этот ров."

"Значит, случайно свалившись сюда, мы оказались на правильном пути?" — дрожа от волнения, воскликнул Паньцзы.

"Трудно сказать, — покачал головой я. — Я никогда не бывал в императорских гробницах, да и про обычные знаю больше по книгам. Но судя по создавшейся ситуации, возможно, все так и есть."

"Если река — это ров, то канава с мертвыми — это та, где фигуры стоят... — Толстяк встал, глядя в сторону каменной погребальной процессии. — Это вполне в духе третьего дяди. А ведь я предлагал сходить вперед и посмотреть, но вы отказались."

"Однако, — неуверенно уточнил Паньцзы, — ров не заполнен водой."

Покачав головой, я ответил: "Третий дядя тоже до этого не бывал в этой гробнице. Скорее всего, информацию он получил из каких-то древних источников. Сам подумай, если сделан ров, то он был заполнен водой. И люди в то время не могли предположить, что вода через тысячелетия исчезнет."

Здесь есть следы водной эрозии на камнях, разбросанных у стен рва, значит, тут когда-то была вода. Но за тысячу лет источники, питавшие этот ров, высохли. Оставшаяся вода ушла в землю, и ров теперь сухой.

Толстяк больше не мог сдерживаться, щелкнул пальцами и сказал: "Товарищи! Наши личные интересы часто не совпадают с революционными. Так чего же мы ждем, черт возьми?"

В этот раз у нас не было причин отклонить предложение Толстяка обследовать ров. Однако, его ярый энтузиазм все еще беспокоил. Паньцзы схватил его за руку, призывая не торопиться: "Тебе лишь бы бежать сломя голову к цели. Посмотри на серьезные травмы молодого господина. Может, стоит подождать, пока ему получше не станет. Ты хочешь пойти туда один? Или предлагаешь нам бросить У Се умирать здесь?"

Толстяк пребывал в неуверенности. С одной стороны он понимал, что слишком нетерпелив, но справиться со своим азартом даому не мог. Обиженно моргая, он обратился к Шуньцзы: "Тогда мы можем отправиться вдвоем. Как говорится, какая пташка раньше проснулась, та скорее и корму найдет. А они пусть пока отдохнут. Я клянусь, мы там можем получить не меньше того, что обещал тебе третий господин."

Но Шуньцзы в ответ лишь головой покачал: "Господин, моя задача — доставить его к третьему дяде, — при этом он указал на меня. — Я должен сделать это во что бы то ни стало. А потом ваша жизнь и даже ваша смерть не будут иметь для меня никакого значения. Но сейчас я должен присматривать за ним."

Усмехнувшись, я решил подначить друга: "Теперь ты понимаешь, кто тут главный?"

Толстяк усмехнулся и сказал недовольно: "Да вам всем лишь бы отдохнуть подольше. Вы за этим в гробницу пришли? Я, Толстяк, пойду один. И когда мои руки коснутся несметных сокровищ императорской гробницы, я посмотрю, как вы обзавидуетесь. Скажу вам наперед одну важную вещь: все, до чего дотронутся мои руки, будет моим, никто из вас на это не имеет права!" Он взял автомат и пошел в темноту.

Но, пройдя несколько шагов, Толстяк внезапно остановился и вернулся обратно. Мы рассмеялись, и ехидно спросили: неужели смелости не хватило?

Толстяк промычал что-то недовольно, отшвырнул рюкзак, сел напротив горелки и сказал: "Вот только не говорите, что вы уже по мне соскучиться успели. Толстяк не такой дурак, понимаю, что вы только и ждете, чтобы загрести жар моими руками. Ну а что? Я один, а вас трое, словно тигр против стаи волков. Но я не простачок, не дам вам, бессовестным, задарма получить мою добычу. Вместе пойдем."

Паньцзы всегда недолюбливал Толстяка, и сейчас воспользовался возможностью, чтобы поиздеваться: "У тебя сердце злодея. И людей ты по себе судишь. А мы не такие, как ты."

Но я опасался, что их спор перерастет в настоящую драку, и предпочел остановить обоих: "Хватит лясы точить, замолчите оба. Сейчас уже полночь. Хоть смена суток тут не заметна, но надо соблюдать режим. Нам нужно отдохнуть."

Паньцзы посмотрел на часы и кивнул. Он включил горелку на полную мощность, чтобы как следует прогреть воздух, затем вытащил спальные мешки, и мы все отправились спать. Только Толстяк заявил, что у него сна ни в одном глазу, потому закурил и взял на себя первое дежурство. Мне это показалось подозрительным, я попросил его не предпринимать необдуманных действий ночью, успокоил, что, когда мы доберемся до подземного дворца, то все сокровища ему отдадим. А пока не стоит показывать свой вредный характер. Видимо, я перегнул палку, Толстяк обиделся, заявив, что он не такой человек, и бодрствовать остается, чтобы наш сон был спокойным и безопасным.

Если прикинуть, то до входа в гробницу на снеговой вершине мы добрались вечером, и были в пути уже около десяти часов. Почти сутки непрерывных физических нагрузок, включавших в себя бег по пересеченной местности, подъемы и спуски по отвесным скалам, прыжки через пропасти и падения в них. Я настолько устал, что даже мысли в голове куда-то пропали. Сон навалился сразу, стоило залезть в спальный мешок.

Несмотря на мои травмы, спал я отлично, а когда проснулся, вокруг было темно, и горелка работала в минимальном режиме. Паньцзы сменил Толстяка, и теперь курил, облокотившись о камень, а сам Толстяк от всей души храпел, сотрясая стены.

Я посмотрел на часы. Оказывается, прошло всего-то часов пять, но я выспался и отдохнул хорошо, в голове прояснилось, хотя все еще жутко болела спина. Растирая щеки ладонями, я вылез из спального мешка и сказал Паньцзы отправляться спать, но он отказался, заявив, что привык к короткому сну еще во Вьетнаме, где мог отдыхать, проспав всего три часа в сидячем положении.

Я не стал с ним спорить, сел на ближайший камень и закурил, чтобы проснуться окончательно.

Некоторое время мы молчали, и вдруг Паньцзы спросил меня: "Можешь ли ты предположить, что сейчас с третьим дядей? С ним все в порядке?"

Глядя на его выражение лица, я понял, что он серьезно обеспокоен и встревожен. Вроде бы такие люди, как Паньцзы, привыкшие к граду пуль, воспринимающие смерть на поле боя, как часть своей работы, не должны принимать так близко к сердцу обычную неизвестность. Но он действительно был искренне привязан к третьему дяде, потому и мне доверял без оглядки. Мне было стыдно, что я ничего не знаю об их отношениях. Может быть, сейчас удобный момент расспросить его?

"Не волнуйся, — успокоил его я, — этот старый лис всегда был слишком осторожен. Если случилось что-то непредвиденное, то он просто уйдет, не дожидаясь нас. И нам надо в первую очередь о себе беспокоиться. Сейчас важно то, что мы совсем ничего не знаем о его планах и в какую историю он нас втянул."

Паньцзы кивнул, вздохнул и сказал немного раздраженно: "К сожалению, я не настолько умен, как ты и третий господин. Я никогда не понимал, что и зачем он делает. В противном случае я никогда не позволил бы ему рисковать..."

Я горько улыбнулся и ответил, что третий дядя не обязательно рискует. В глубине души я понимал, что больше всех тут рискуем мы, потому что всегда закрыв глаза, следуем за ним, не видя и не понимая его планов. А он просто нас водит, как кукловод своих марионеток. Пока нам везло, но будет ли это везение постоянным?

Например, на этот раз, судя по подсказкам, которые третий дядя дал нам, кажется, он хорошо представлял себе план этой гробницы. Фраза, которую он передал, "иди вдоль реки по канаве с мертвыми до места под землей", звучит так, словно ее вырвали из текста, написанного на классическом китайском, вэньяне(5). Для третьего дяди не характерно разговаривать так официально и высокопарно. Возможно, эту фразу он встретил в какой-то древней книге и просто повторил. Шуньцзы сказал, что третий дядя пошел сюда один, очевидно, что с А Нин он не успел пересечься. И, если он успешно добрался до подземного кратера, то уже должен быть в подземном дворце.

Можно предположить, что таинственный текст, из которого он узнал план гробницы, был той целью, ради которой от отправился в Сишу несколько месяцев назад. Это же объясняет, почему здесь появилась команда А Нин. Ее и третьего дядю не интересовала подводная гробница, туда они отправились за информацией о Небесном дворце и подсказками о входе в подземный дворец Чанбайшаня.

Если вспомнить события, происходившие в подводной гробнице, то А Нин сразу оторвалась от нас, измотав хитрыми ловушками. Что эта женщина делала в аспиде? Искала подсказки, как проникнуть в подземный дворец, как и третий дядя? Я этого не знаю. Но те хорошо экипированные трупы, что мы недавно видели, доказывают: команда А Нин на шаг впереди нас. По словам Шуньцзы их команда слишком заметна, чтобы без проблем пересечь границу на поверхности. Но они здесь, значит, им известен какой-то секретный путь.

По крайней мере, ясно одно: А Нин тоже знает нечто такое, о чем мы даже не догадываемся.

В этом абсолютная разница между нами и ними. Мы совершенно ничего не знаем, двигаемся практически на ощупь и даже приблизительно не можем представить, что нас ожидает в подземном дворце. Хуже не придумаешь, но отступать уже некуда, мы должны идти только вперед. Возвращаться — это самое худшее, что можно сделать в данной ситуации.

Я не стал говорить этого вслух, ведь для Паньцзы третий дядя был уважаемым и обожаемым третьим господином, этот верный солдат был готов на все по первому слову своего босса, независимо от истинных его целей. Шуньцзы мои измышления тем более не интересны, его волнует только конечный результат, обещанный третьим дядей. Толстяка вообще ничего, кроме хабара не интересует, для него наш третий дядя — всего лишь неприятное дополнение. Лишь для меня важно понимать, что происходит на самом деле, и только я сейчас нахожусь в полном замешательстве. Остальным живется так просто, что я прямо завидую по-черному.

Успокоившись насчет третьего дяди, Паньцзы спросил меня, как я себя чувствую. После короткого сна мне стало полегче, я даже мог ходить без посторонней помощи, но боль все еще была сильной. Паньцзы сказал, что мне лучше отдохнуть еще немного. В таких местах редко выдается спокойная минутка, когда можно полностью расслабиться. А после входа в подземный дворец, может быть, такой возможности уже не представиться.

Как только я подумал об этом, мне снова захотелось спать. Я залез в спальный мешок, но больше заснуть не смог. Толстяк непрерывно болтал во сне, кажется, торговался за хабар, который еще не добыл, причем, говорил он на незнакомом мне диалекте. Когда он окончательно разошелся и стал громко ругаться, Паньцзы швырнул в него камень. Толстяк на какое-то время притих, потом снова начал болтать, даже не проснувшись. Как можно спать при таком шуме? Я могу вырубиться в любых условиях, если сильно устал, но сейчас я уже немного отдохнул и заснуть больше так и не получилось.

Закрыв глаза, я промучился пару часов. Наконец, Паньцзы не выдержал и растолкал Толстяка. Теперь уже не спал никто, Шуньцзы тоже проснулся.

Мы немного перекусили, собрали свои вещи и отправились к канаве с погребальными фигурами, которые по-прежнему стояли там. Их безмолвная процессия терялась во тьме по обе стороны рва.

Спустившись в канаву, я обнаружил, что высота фигур равна человеческому росту. Они в полутьме напоминали странные причудливые тени и вызывали странное беспокойство в моей душе.

Толстяк посветил фонарем во всех направлениях и спросил: "Твой третий дядя сказал следовать по воде. Но воды-то тут нет. И куда нам идти?"

Я с надеждой посмотрел на Паньцзы. Он участвовал в боевых операциях во Вьетнаме, был знаком с тактикой и стратегией. Может, ему удастся понять, куда нам следует направить свои стопы.

Паньцзы подошел к одной из фигур, осмотрел трещины на ней и указал в том направлении, куда был направлен ее взгляд: "Судя по следам эрозии, течение было направлено в ту сторону."

Толстяк наклонился, осмотрел внимательно статую, но все равно ничего не понял и многозначительно изрек: "Тут вопрос жизни и смерти, а ты так легко выводы делаешь?"

Паньцзы проигнорировал его, попросил нас быть осторожными, и мы отправились вдоль канавы в темноту.

Я понятия не имею, какова длина рва. Когда мы были на скале, то слишком большое расстояние не позволяло увидеть все в подробностях, да и мертвый лес мешал. Стоя на мосту, я тоже пытался оценить размеры рва, но не хватало мощности фонарей. Теперь мы полчаса уже шли вперед, а ров все не кончался.

Дно канавы было неровным и поделено на равные секции. Многие фигуры, стоявшие там, были сильно повреждены, словно кто-то огромный прошелся по ним, и под весом этого гиганта черный камень статуй треснул и раскололся. Часть остатков скульптур ушла под землю, периодически я натыкался на выступавшие из грунта головы и руки. Казалось, что подо рвом есть слой, где закопано множество погребальных предметов.

Думается мне, что эта канава изначально была предназначена для захоронения полноразмерных погребальных статуй, но по какой-то причине это захоронение не было закончено, и часть фигур осталась на поверхности.

Вокруг становилось все темнее и темнее. Поначалу свет фонарей отражался от стен рва, но постепенно , наверно, окружавшие нас камни потеряли свою отражающую способность, и со всех сторон нас словно укрыло черной мутной водой. Но замедлить шаг мы не могли, Паньцзы лишь напомнил нам, что надо быть внимательными и не отвлекаться.

Вдруг идущий впереди Толстяк резко остановился и взмахнул рукой, советуя нам последовать его примеру.

Я подошел к нему и увидел, что мы добрались до конца канавы. Здесь каменных фигур уже не было. Путь нам преграждала огромная каменная стена, пересекавшая ров поперек. Кажется, на ней был вырезан барельеф, похожий на гигантского Будду из Лешаня(6), узкие лучи наших фонарей не могли осветить этот барельеф целиком, столь огромно было это изваяние. Но я заметил у основания стены квадратное отверстие, частично засыпанное гравием.

Наверное, как и та дорога, по которой мы пришли сюда, это был проход, тайно вырытый мастерами, строившими гробницу, единственный путь, по которому они могли выбраться после окончания строительства.

"Тайный проход? — удивился Паньцзы. — Почему он здесь? Это же невозможно!"

"Почему невозможно? — спросил Толстяк. — Ты не разбираешься в архитектуре, откуда такие выводы?"

"После окончания строительства гробницы этот ров был заполнен водой, — объяснил Паньцзы. — Ты ведь не хочешь сказать, что строители гробницы были с жабрами и умели дышать под водой?"

Я махнул рукой, призывая всех к молчанию. Шуньцзы хмыкнул и сказал: "Пошли посмотрим, что там есть."

В свете фонарика мы увидели несколько иероглифов, вырезанных на камне, лежащем у входа.

Примечания переводчика

(1)Озеро Сиху,西湖,Западное озеро — находится в Ханчжоу, считается одним из красивейших мест Китая, внесено в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

(2) Гора Баоши,宝石山, гора Драгоценных Камней — небольшая гора в северной части озера Сиху.

(3) "До нефритового источника он добрался, лишь когда совсем стемнело." Нефритовый источник,玉泉 юйцюань. Паньцзы шутит: Юйцюань — это нефритовый источник или родник долголетия, упоминающийся в даосских книгах. Добраться до него может лишь истинно просветленный. Паньцзы имеет в виду, что третий дядя столько блуждал по Ханчжоу, что вполне мог заслужить честь испить из источника долголетия.

(4) "Его родной язык — корейский, потому тоновая система произношения пунтухуа и китайских диалектов для него сложна." Китайский язык и сформированные на его основе диалекты являются тоновыми. Традиционно существует четыре тона (высокий ровный, восходящий от среднего уровня к высокому, низкий понижающийся, а затем восходящий до среднего уровня, падающий от высокого уровня к низкому). В транскрипции эти тоны обозначаются разными апострофами. Есть еще легкий тон, который в транскрипции никак не обозначается. Как сами китайцы разбираются с тонами, читая иероглифы, понятия не имею. Но многие иероглифы меняют значение в зависимости от того, каким тоном читаются... в общем, для меня это лес темный, как, видимо, и для Шуньцзы. Собственно, именно из-за тоновой системы он и передал фразу третьего дяди так, что У Се ее не понял: он просто не смог уловить тоновые акценты и запомнил лишь звуки.

(5) Веньян — классический китайский язык, сохранивший морфологию и синтаксис древнекитайского языка, элементы которого до сих пор сохранились в современном китайском. Хотя обороты, свойственные этому варианту китайского языка в повседневной речи давно никто не использует, лишь иногда редкие обороты встречаются в официальной речи.

(6) Статуя Будды в Лэшане — одна из самых высоких статуй Будды, её высота — 71 метр. Статуя вырублена в толще высокой красной скалы у слияния трёх рек.

Часть 2. Глава 24. Дренажный водозабор

Квадратный проем в стене высотой был чуть больше метра и сделан очень грубо. Вокруг валялись отколотые камни размером с арбуз, внутри их тоже было много. По-видимому, когда-то давно этот проход был специально завален полностью. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Сложно сказать, куда ведет этот проход, но я полагаю, что это древняя дренажная система, такие я часто видел на южных водохранилищах.

В куче битых камней сбоку от входа выделялся один, относительно плоский с несколькими крупными иероглифами, вырезанными на нем. Надпись была сделана столь грубо и неаккуратно, что создавалось впечатление, словно писавший очень спешил, борозды в камне были слишком неровные и неглубокие, больше похожие на обычные трещины. И Шуньцзы вряд ли обратил бы на них внимание, если бы они не были похожи на латиницу. Но что в императорской гробнице делает надпись на европейском языке?

Третий дядя наковырял этот ряд букв, чтобы указать нам дорогу? Подумав об этом, я вспомнил, что познания третьего дяди в английском языке были ненадежными. Да и не в его привычках было использовать в качестве кодов и указателей английские буквы.

Толстяк подошел, с любопытством рассмотрел надпись и внезапно вскричал: "Младший У, где мы уже могли видеть похожую надпись?"

Я присмотрелся еще раз, и сердце чуть из груди не выскочило.

Это не просто похожая надпись. Мы уже видели такую, когда были с Толстяком на дне бассейна в подводной гробнице. Помню, что, увидев эти символы, Молчун, как сумасшедший, рванул к бассейну, и тогда же он вспомнил, что происходило там с ним и группой Вэньцзинь много лет назад. Но как эта надпись оказалась здесь?

В подводной гробнице я думал, что эти символы вырезал кто-то из команды Вэньцзинь, когда третий дядя водил их за нос. Но здесь эта команда не бывала.

Осмотрев надпись, я предположил, что сделали ее альпинистским крюком-киркой, следы были совсем новые. Оставить эту надпись мог и третий дядя, и Молчун, и А Нин. И точно могу сказать одно: тот, кто оставил эти знаки, уже прошел внутрь.

Я вдруг подумал: увидев латинские буквы в подводной гробнице, Молчун сразу вспомнил, что был там. Уже тогда в моей голове вертелась мысль, что латинские буквы вырезал он. Когда Молчун вернется, надо будет спросить его об этом.

Паньцзы, удивленно глядя на меня, спросил, что случилось. Когда я рассказал о том, что происходило со мной и Толстяком в подводной гробнице, он удивился еще больше. Но уверенно заявил: "Я ворошу песок с третьим господином уже десять лет, мы побывали почти в полусотне гробниц. Но я никогда не видел, чтобы он оставлял пометки латинскими буквами. И вроде бы сам не особенно знал английский. Уверен, эта надпись оставлена не им."

Остаются только А Нин и Молчун. Обернувшись к друзьям, я сказал: "В любом случае, этот путь верный. И кто-то уже прошел этой дорогой. Думаю, что вход в подземный дворец должен быть там. Ну что, идем прямо сейчас?"

"Иди! — с энтузиазмом вскричал Толстяк. — Чего ждешь-то? Нас уже и так опередили все, кто мог. А я, Толстяк, привык всегда быть первым. Но когда приходится сталкиваться с такими незадачливыми детьми, как вы, всегда оказываешься в хвосте. Нечего тормозить. Пока мы тут топчемся на месте, они вынесут все подчистую."

Игнорируя бодрые речи Толстяка, Паньцзы обратился ко мне: "Чего ты нас спрашиваешь? Подумай сначала о том, сможешь ли ты выдержать этот путь?"

Я кивнул и сказал, что все в порядке: "Толстяк прав, нам нельзя больше откладывать. Если мне придется столкнуться с цзунцзы, я не справлюсь, даже если буду в отличной форме. А так просто умру быстрее. Нет смысла опасаться и медлить."

Толстяк уже собрал свою рюкзак и, услышав мои слова, возмутился: "Ты можешь не каркать, как ощипанная ворона? Не понимаешь, куда мы сейчас идем?"

"Ты хоть пару стражей порога(1) себе на лоб прилепи, толку не будет, — огрызнулся я. — Безопасность надо обеспечивать своими руками, а не слепыми суевериями."

Каждый из нас занялся собственным снаряжением: убрали горелку и сухое топливо, уложили фальшфейеры и лайтстики так, чтобы они были всегда под рукой, боеприпасы закрепили на поясе и страховочных ремнях. Паньцзы и Толстяк проверили автоматы, зарядили их, не забыли и про охотничьи ножи.

Добытые у мертвецов автоматы оказались слишком длинными для узкого пространства, по которому нам предстояло пройти, поэтому Толстяк отдал свое оружие Шуньцзы, как более опытному, а сам вооружился альпинистским крюком-киркой. Мы проверили заряд и настройки фонарей. Толстяк достал свой золотой талисман, с которым никогда не расставался, и, зажав его в ладони, попросил благословения небес.

По лицу Шуньцзы было заметно, что в огнестрельном оружии он разбирается отлично. Когда в его руках оказался автомат, в его глазах мелькнуло ностальгическое выражение, но не надолго. Снова став серьезным и невозмутимым, он напомнил: "Господа, я понятия не имею, куда и зачем вы идете, и какие проблемы ищете на свои головы. Но хочу напомнить, что надо опасаться каменных многоножек. Если заметите их, заткните уши чем-нибудь. Зимой они слабенькие, могут только в ухо залезть. А вот летом у них формируется что-то вроде панциря, и они могут забираться даже под кожу, оставляя снаружи только усики. За эти усики их не вытащить, только обломать можно, сама многоножка остается внутри. И вынуть ее можно только ножом. Кстати, имейте в виду, что у нас не только уши есть. Эти твари могут залезть и задний проход, потому смотрите, куда садитесь."

Толстяк с отвращением посмотрел на проводника, многозначительно затянул пояс: "Надо же, не знал, что существуют насекомые-извращенцы."

"Я не шучу, — спокойно ответил Шуньцзы. — Меня наняли, чтобы доставить вас в целости и сохранности. А извращения у них или норма — не спрашивай, не знаю."

Нам всем от его слов стало немного не по себе, мы согласно закивали. Толстяк взял на себя ответственность и полез в проход первым. Мы последовали за ним, направляясь в неизведанный подземный мир.

Передвигаться внутри можно было, лишь согнувшись в три погибели, чтобы не упираться головой в потолок. Кроме того, пол в проходе был сделан очень грубо, все время приходилось спотыкаться о неровности и выбоины, потому продвигались мы очень медленно. По дороге я размышлял, сколько времени могло потребоваться, чтобы построить эту огромную гробницу? Полагаю, не менее двадцати лет, ведь многие императоры начинали строительство будущей гробницы, сразу же, как восходили на престол. За это время по проходу, в который мы попали, должно быть, прошло множество людей, и даже не по одиночке.

Чем дальше мы шли, тем чаще попадались человеческие следы. Действительно, тут побывало очень много людей, причем, совсем недавно. А вот каменных многоножек тут не было. Хотя я заметил на потолке какие-то странные мелкие отверстия, пролезть в которые с трудом мог только один человек. Причем, тоннели за этими странными отверстиями были прямыми лишь сначала, а затем резко изгибались под углом 180 градусов, образуя изогнутый ход в форме девятки. На каждые десять метров встречалась одна такая дыра.

С тех пор, как я попал в гробницы, мне ни разу не встречалась подобная конфигурация тоннелей. Эти были абсолютно не логичны: объем работ большой, а толку от них никакого, ведь никуда не ведут.

Паньцзы, заметив мое внимание к этим тоннелям, сказал: "Младший третий господин, эти тоннели очень знакомые. Не узнаешь?"

"Знакомые?" — я удивленно обернулся к нему.

"Ну да. Помнишь пещеру мертвецов в Шаньдуне? Там были такие же тоннели в потолке. Именно в одном из них и спрятался старик, когда заманил нас в ловушку."

А ведь действительно. Но тогда, в Шаньдуне, я был так сильно напуган, что не обратил внимания на особенности потолка, и теперь не могу сравнивать. Но раз Паньцзы так говорит, значит, это правда. Однако, я все равно переспросил: "Ты уверен?"

Паньцзы покачал головой, но попытался обосновать свои слова: "Тогда я тоже не сразу заметил эти тоннели, там же было темно, а старик исчез практически беззвучно. Потому я знаю лишь со слов самого старика."

Я остановился, осмотрел один из тоннелей и теперь понял их назначение: "Там ведь тоже случалось затопление пещеры?"

Паньцзы кивнул, и я объяснил: "Это резервуары для воздуха. Их изогнутая форма позволяет сохранить как можно больший объем кислорода. Когда проход здесь заполнен водой, то в них остается воздух. Плывущие по проходу через каждые десять метров могут подняться к тоннелю, вдохнуть воздух и плыть дальше."

"Оригинальный способ, — удивился Паньцзы. — Получается, раньше тут действительно все было заполнено водой?"

"Этот дренаж очень похож на пещеру мертвецов в Шаньдуне. Но здесь ее создавал Ван Цзанхай, а там пещера датировалась периодом Сражающихся царств, как предполагал третий дядя, и строил ее Лу Шан Ван. Возможно, Ван Цзанхай побывал в Шаньдуне позднее и позаимствовал методы древних? Такое предположение вполне логично."

Мы шли уже давно, я потерял счет времени. Постепенно проход становился шире и, наконец, я увидел выход. Мы вылезли наружу. Перед нами был глубокий канал, около десяти метров в глубину и пять-шесть в ширину. И там тоже не было воды.

"Это дренажный водозабор, — сказал я, припоминая лекции по архитектуре. — Вода из рва выводилась сюда, если там ее становилось слишком много. Такая дренажная система позволяет сохранять постоянное движение воды, не допуская застоя, предотвращает обратный поток и переполнение основного водоема."

По обеим сторонам канала располагались две каменные дорожки, по каждой из которой мог пройти один человек. Через канал был еще переброшен и каменный мост. Пройдя до самого конца, мы поднялись наверх, и Толстяк поинтересовался, куда идти теперь?

"Этот канал должен быть соединен с другим, который снаружи, — ответил я. — Как сказал дядя, идем за водой."

Паньцзы присел на корточки, осмотрел камни и указал направление: "Туда."

Мы прошли немного вперед, и вскоре обнаружили в каменной стене на другом конце правильной квадратной формы проем.

Толстяк зажег фальшфейер, забросил его внутрь: на полу сразу блеснул холодными бликами черный каменный сланец. Несомненно, это была печать, закрывающая гробницу. Толстяк забросил внутрь еще несколько фальшфейеров и полез следом, позвав нас за собой.

Место, куда мы попали, представляло собой погребальную камеру, не высокую и широкую. Стоять тут, выпрямившись во весь рост, не получалось, зато на полу было расставлено не менее тысячи глиняных кувшинов. В таких сосудах хоронят вместе с покойным драгоценные вина. Похоже, Ваньну был заядлым пьяницей.

Стены погребальной камеры тоже были из черного сланца, украшенные рельефной резьбой, изображавшей императорский пир. Эти объемные картины сохранились плохо, вулканический газ даже в слабой концентрации не способствует сохранности каменных изделий. Чудо, что эта резьба дошла до наших дней даже в таком виде. Однако, сюжеты можно было понять лишь в общих чертах.

Слева и справа в стенах располагались каменные ворота, ведущие в темные коридоры, откуда тянуло сильным сквозняком. Толстяк поднял два фальшфейера и бросил по одному в каждый коридор. Но даже при таком ярком свете конца не было видно.

Примечания переводчика

(1) 门神 - страж порога - это божественные стражи дверей и ворот в китайских народных религиях , используемые для защиты от злых влияний или поощрения проникновения позитивных. Они начинались как божественная пара Шэньшу ( 神 荼) и Юлю (鬱 壘). Постепенно список "дверных богов" пополнялся. Сейчас известно несколько сотен исторических и вымышленных персонажей, которых считают хранителями дверей. Рисунки этих хранителей обычно крепились на обе створки двери. И У Се, предлагая Толстяку прилепить амулеты себе на лоб, ехидно сравнивает его с деревом, из которого обычно изготавливают эти двери.

Часть 2. Глава 25. Вино из обезьяны

Паньцзы заметил усталость на моем лице и приказал сделать перерыв. Я действительно уже почти не мог двигаться, поэтому сел на крупный кувшин с вином и пытался отдышаться. Остальные разошлись, чтобы осмотреться. Шуньцзы никогда не бывал в таких местах, потому, захватив фальшфейер, проявлял больше всего любопытства: "Сколько лет здесь живу, но до сих пор не знал, что горы Чанбайшаня скрывают такое."

"В мире есть много такого, что вы не видели, — отозвался Паньцзы. — Предполагаю, что Золотая империя чжурчжэней в лучшие времена захватила множество сокровищ во время войн с Южной и Северной Сун. Вряд ли все сокровища павшей империи достались Чингизхану, многие могли быть спрятаны здесь.(1)"

"Только не надо рассчитывать на многое, — ответил Толстяк. — Южная Сун платила Золотой империи дань шелком и атласом. Тогда эти ткани стоили дороже золота, но сейчас они, скорее всего, истлели до основания. А нам надо думать о тех вещах, что до сих пор сохранили свою ценность." Сказав это, он сразу же отправился изучать кувшины с вином и попытался перевернуть один из них, чтобы посмотреть метки на дне.

"Не возись с этими горшками, они — бросовый товар, — остановил его я. — Разве что продать по дешевке домохозяйкам, для засолки и хранения потрохов."

"А кто сказал, что меня именно горшки интересуют? — настаивал Толстяк. — Не думай, что я только в глиняных черепках разбираюсь." И он охотничьим ножом отбил горлышко кувшина. По погребальной камере сразу распространился странный запах, не сказать, что приятный, но и не вонючий. Определить, что за вино в этом кувшине, я не смог.

До сих пор мне доводилось много читать о винных хранилищах в гробницах, но своими глазами я видел это впервые. Мне стало любопытно, поэтому я подошел поближе и заглянул в кувшин.

Вино было темного, почти черного цвета, но казалось чистым и прозрачным. Кувшин был заполнен всего лишь наполовину. Те, кто разбирается в винах, знают, что это особенность выдержанного вина, в котором почти не содержится воды и других примесей. Можно сказать, что жидкость в этом кувшине весьма ценна. Вот только я ничего не мог сказать о качестве, ведь эта жидкость хранилась тут слишком долго.

Помню, что самым старым вином, которое нашли археологи в Китае, считался напиток, обнаруженный в гробнице поздней династии Шан в провинции Хэнань в 1980 году. Исторические объекты, обнаруженные там, насчитывали почти три тысячи лет. Слышал, что от аромата обнаруженного вина несколько человек сразу же потеряли сознание. А если бы они попробовали то вино, что лишь бог знает, чем бы все закончилось.

Толстяк опустил нож в вино и собрался лизнуть лезвие. Я перехватил его руку: "Смерти своей хочешь? Ты не в курсе, что просроченные продукты могут стать причиной серьезного и даже смертельного отравления?"

"Ой, много ты понимаешь?! — возмутился он. — Закупоренное вино, хранящееся в погребе, может оставаться годным к употреблению даже через тысячи лет. Я слышал, что если испить тысячелетнее вино, то можно стать бессмертным. Иногда даому отправляются в гробницы именно за вином, а не за черепками и бронзой. Но даже если и испортилось, самое страшное, что меня ждет, это понос. Не помру однозначно."

Пока Толстяк разглагольствовал, Паньцзы подошел к кувшину и опрокинул его. Темная густая жидкость растеклась по полу, запах стал еще сильнее. Толстяк уже собирался сцепиться с Паньцзы, позволившим себе такое расточительство, но тот остановил его, предложив: "Не сердись. Сначала посмотри, что на дне этого кувшина."

Мы с Толстяком заглянули внутрь почти одновременно. В остатках вина на дне плавали странные хлопья, похожие на грязные обрывки ватного одеяла. Похожие ошметки я видел в гробах, заполненных водой.

Толстяк поковырялся ножом в осадке на дне, и его лицо резко изменилось. От увиденного у меня тоже волосы на голове дыбом встали и накатила волна отвращения.

Эти грязно-красноватые ошметки были ни чем иным, как остатками плоти, а на дне кувшина в вине плавал детский труп. Мышечные ткани полностью разъело вином, но кости и сухожилия все еще были целы и покрыты остатками склизкого мяса.

Паньцзы поморщился от отвращения, присел на корточки и сказал: "Это вино называется "Хоу Тоу Шао". На дне не человек, это обезьяна, точнее, эмбрион обезьяны. Такое вино делали в Гуанси(2). Возможно, в период процветания его передали чжурчжэням в качестве дани, — он поддел ножом ошметки плоти, плававшие в вине, и сделал вид, что собирается дать попробовать это "лакомство" Толстяку, похлопывая его по плечу. — Не уверен, что это вино делает бессмертным. Но слышал, что "Хоу Тоу Шао" усиливает потенцию. Хочешь попробовать?"

Толстяк оттолкнул его руку, грязно выругался и спросил: " А ты сам это откуда знаешь? Ты, извращенец писюкастый, уже пил это?"

"Мы нашли такой кувшин в Наньгуне, в Шаньси. Тогда мы втроем с Панкуем и еще одиним братом откопали похожее винное хранилище. Я всегда считал неуместным жрать что попало, тем более из гробниц, а вот этим двоим было все равно и они выпили весь кувшин. А потом увидели труп на дне. Панкуй потом пролежал в больнице месяца два, — вспомнив старого друга, Паньцзы печально вздохнул. — Толстяк, я к тебе хорошо отношусь. Если бы хотел поприкалываться, то подождал, пока ты свой нож облизнешь, а потом уже кувшин перевернул. Я ж о тебе заботился!"

Щека Толстяка нервно задергалась, но сказать в ответ он ничего не мог. В этой ситуации он выглядел смешно.

К этому времени все зажженные фальшфейеры погасли один за другим, и пришлось включить фонари, чтобы разогнать подступившую тьму.

Мы уже достаточно отдохнули и были готовы идти дальше. Толстяк отобрал у Шуньцзы свой автомат, с деловым видом передернул затвор. Но мне этот жест показался наивным, словно для придания храбрости. Еще раз осмотрев оба коридора, Толстяк тихо спросил:"Куда пойдем?"

Мы задумались, но неожиданно уверенно ответил Шуньцзы, указывая налево: "Кажется, верный путь там."

Обычно в гробнице решения принимали я или Паньцзы, Шуньцзы не считал, что у него достаточно опыта. Толстяк удивленно спросил его: "Почему туда?"

Проводник молча направил свет фонаря на стену сбоку от прохода. Там, у самого основания были едва видны несколько латинских букв. "Я просто случайно сейчас увидел. Думаю, кто-то вам знаки оставлял," — сказал он.

Примечания переводчика

(1) "Вряд ли все сокровища павшей империи достались Чингизхану, многие могли быть спрятаны здесь." В период своего расцвета Золотая империя чжурчжэней Анчунь гурунь вела довольно успешные войны с империей Сун. Позже, во время монгольско-цзиньской войны Золотая империя потерпела поражение и почти полностью была оккупирована монголами Чингизхана. Однако, Восточное Ся, о котором идет речь в этой книге, являлось по сути сепаратистским и продолжало сопротивление.

(2) "Такое вино делали в Гуанси." Империя Южная Сун территориально находилась на месте современной провинции Гуанси.

Часть 2. Глава 26. Знаки

Я присел на корточки и попытался разобрать эти латинские символы, но все было бесполезно, написано слишком неразборчиво. Точно могу сказать одно: это такая же надпись, как и та, что мы видели раньше. Но что обозначают эти знаки? Определенно это буквы, но нельзя даже понять, что за язык, английский или другой европейский.

Толстяку тоже было очень любопытно: "Ты уверен, что это не третий дядя оставил?"

Паньцзы, будучи абсолютно уверенным, кивнул: "Третий господин не любит оригинальничать. Когда он хотел оставить метку для тех, кто идет следом, то просто делал зарубку характерного вида. Это точно не третий господин. И, думаю, надо быть осторожными. Не все метки делаются для того, чтобы указать путь."

Я понимал, что он имеет в виду. Если этот знак не указывает дорогу, то может быть предупреждением об опасности.

Однако мы уже видели этот знак в подводной гробнице, и там ничего опасного не произошло. Здесь два коридора, один из которых помечен. Даже без метки я понятия не имею, по которому надо идти. В общем, не вижу смысла заморачиваться.

Толстяк решительно пошел вперед, а мы последовали за ним.

Внутри коридор было достаточно широким, чтобы по нему могли проехать в ряд два грузовика. Толстяк предположил, что этот проход сделан для транспортировки строительных материалов на мулах, запряженных в повозки. Это вполне возможно, хотя я никогда не видел таких широких коридоров. К тому же на земле до сих пор остались полустертые следы от колес. Странным было то, что в этом коридоре очень холодно. Не могу точно сказать, какая температура, но сквозняк просто пронизывающий, похожий на ветер. Такое ощущение, что этот коридор ведет наружу. Но мы-то знаем, что гробница запечатана, откуда тут ветру взяться?

"Этот ветер, — голос Паньцзы был таким тихим, что лишь усилил атмосферу нервозности, — предки говорили, что это называется дыханием призраков. Явление часто встречающееся в гробницах. Вроде бы это не опасно."

"А научное объяснение у этого явления есть? А то дыхание призраков звучит не серьезно." — спросил я.

Паньцзы покачал головой: "У предков всегда был только один аргумент: причина всех явлений в гробницах — мертвые. Эти явления никто никогда не изучал по одной причине. Считается, что изучать мертвых в гробницах — не к добру."

В принципе, я понимал предков. В прошлом гробницы взламывали не для их изучения, а ради еды и одежды. Самое важное было определить, что опасно, а что нет. Смысла в изучении происходящего предки не видели, времени и ресурсов у них для этого не было.

Первое время пол коридора был довольно ровным, но затем ситуация изменилась. Некоторые каменные плиты были словно выворочены из земли, в результате чего образовались выбоины и провалы. Думаю, это следствие естественных тектонических процессов. По обе стороны туннеля на равных расстояниях я заметил что-то вроде несущих арочных конструкций(1), в основании которых были опорные столбы в виде драконов, многие из которых уже треснули. Думаю, без этих конструкций коридор давно бы уже обрушился.

За все время, пока мы шли, не было сказано ни слова. Примерно через сто метров Толстяк остановился и, указывая вперед, спросил: "Дверь?"

Кажется, там коридор заканчивался, и поперек него располагалась черная каменная дверь. На фронтоне и наличниках были вырезаны орнаменты в виде драконов, играющих в траве и облаках. По обе стороны внизу располагались два бронзовых льва, играющих в мяч. На левой створке двери красовался баран, а на правой — какой-то незнакомый мне зверь. Подойдя поближе, я обнаружил, что двери плотно закрыты, все щели и задвижки заделаны медью. Но на левой створке была дыра, как раз в области живота барана, размером с умывальный таз. Именно оттуда и тянуло сквозняком.

"Это не дверь, — решил я, безуспешно пытаясь открыть створки. — То, что не открывается, нельзя называть дверью. Это запечатывающий парный камень, который сделан из двух, соединенных в одно целое с помощью расплавленной меди. Эта печать только внешне напоминает дверь, возможно, так сделали специально, чтобы обмануть. И, думаю, Толстяк прав. Этот коридор построен в качестве дороги для мулов, перевозивших камни для печатей. Потому коридор такой широкий, и пол тут было достаточно ровный и прочный."

Толстяк присел на корточки и стал рассматривать дыру в камне: "Если это запечатывающий камень, то этот проход был очень важным. Возможно, за камнем скрыт путь в подземный дворец. Может быть, эти странные метки действительно кто-то сделал для нас. Тот, кто прошел тут раньше и проделал эту дыру." Он наклонился, просунул внутрь фонарь, пытаясь осмотреть помещение за камнем.

Мы наперебой спрашивали, что он там видит.

"Все еще обычный проход, в конце которого снова запечатывающий камень. По ходу, у императора Ваньну какие-то детские фобии были, раз он так даже после смерти запечатывался."

"Тоже мне Фрейд нашелся, — возмутился я. — Ты на дверь три свитка вешаешь, вот и император три печати решил сделать. Три свитка, три юаня, три тысячи миров, понимаешь?"(2)

Толстяк как будто не расслышал, что я говорил. Он забросил внутрь свой фонарь, извернулся и пролез в дыру. Я слышал, как за запечатывающим камнем он, присев на корточки, забормотал: "Елки эбонитовые, как же холодно-то!"

Паньцзы передал ему автомат и полез следом. Я тоже медлить не стал, а за мной поспешил Шуньцзы. Там было действительно так холодно, что волосы дыбом встали по всей коже. Прямо перед нами возвышался второй запечатывающий камень, но попроще, без украшений и резного фронтона. И там тоже была дыра, чуть побольше той, куда мы только что пролезли.

Останавливаться и осматриваться не было смысла, мы сразу же отправились дальше. И снова оказались в проходе, в конце которого был запечатывающий камень с очередной дырой.

"Да что ж я маленьким не сдох, это какая-то бесконечность!" — вздохнул Толстяк.

"Нормально все, — успокоил его я. — Обычная система безопасности. Один запечатывающий камень весит около семи тонн. Путь к императорской гробнице обычно достаточно длинный, и таких печатей может быть семь или восемь. У наших предков не было взрывчатки, потому такое множественное запечатывание было гарантией от разграбления."

Тихо переговариваясь, мы добрались до последней печати, за которой обнаружили что-то вроде перекрестка. Тот коридор, по которому мы шли, точно перпендикулярно пересекался в другим, вдвое шире и выше.

Встав в центре этого "перекрестка", я заметил, что новый коридор отличается от нашего, стены его были выложены не черным, а красно-коричневым камнем. И везде были фрески, яркие и красочные, покрывавшие не только стены, но и свод.

"Должно быть, это путь к главным залам гробницы, — воскликнул я. — Такой коридор обычно расположен на центральной оси подземного сооружения и обязательно должен быть украшен в соответствии со статусом хозяина, погребенного здесь."

"Хватит восхищенно вздыхать, — заворчал Толстяк, — мы сюда за хабаром пришли или научные изыскания проводить будем? Чем лекции по археологии читать, лучше поищи метки, указывающие дорогу."

За все время мы уже миновали столько узких и не очень тоннелей и коридоров, что давно потеряли чувство направления и теперь не могли понять, какая часть нового коридора ведет к центру подземного дворца, а какая — к главным воротам гробницы. Сейчас действительно оставалась надеяться только на метки наших предшественников. А если их нет, то остается только монетку подбросить и идти наугад.

Отражаясь от ярких фресок, свет фонаря создавал неприятный кровавый эффект, от которого мурашки бежали по коже. Рисунки здесь были похожи на те, что мы видели в лавовой пещере возле горячего источника. Простенькие сюжеты с небесными девами в колесницах, парящими в облаках, никакой явной символики. Может быть, опытные археологи и уловили бы какой-нибудь смысл в этих фресках, но мне он был непонятен. На мой взгляд, в этих картинах не было никакого смысла, скорее всего это были обычные декоративные элементы украшения гробницы.

Мы долго искали указатель. Наконец, Паньцзы удовлетворенно хмыкнул и подозвал нас поближе. У основания стены виднелись знакомые очертания латинских букв.

"Похоже, нас ведет по верному пути сам товарищ Лэй Фэн(3), — заявил Толстяк. — Видимо, его дух считает нас верными последователями партии и народа и не дает сбиться с пути. Давайте просто последуем его указаниям."

Но я покачал головой: обнаруженный символ отличался от тех, что мы встречали до сих пор.

Примечания переводчика

(1) Несущая конструкция арочного типа представляет собой брус криволинейного (циркульного, параболического и др.) очертания. Кривизна арки обеспечивает возможность ее статической работы преимущественно на осевые (сжимающие) усилия, но вызывает (в отличие от балочных конструкций) не только вертикальные, но и горизонтальные реакции опор, так называемый распор. По сравнению с покрытиями по балкам, фермам и ригелям рам арочные покрытия имеют меньший вес по затрате материалов они более экономичны.

Однако, арочные конструкции более деформативны, чем рамные, и поэтому применять их целесообразно в таких покрытиях, где нет динамических или больших горизонтальных сил. Поначалу я думала, что речь идет о крепи, назначение которой в принципе такое же, только устанавливается она до начала строительства, а не в процессе. Но крепь — по сути конструкция временная, а в данном случае упоминаются резные столбы-опоры в виде драконов, потому я думаю, что все-таки это несущая конструкция, созданная, вероятно, на месте временной крепи.

(2) "Ты на дверь три свитка вешаешь, вот и император три печати решил сделать. Три свитка, три юаня, три тысячи миров..." В качестве оберегов китайцы на дверь вешают свитки (один над дверью, два по бокам). Так же существуют обереги из монет, и наиболее часто используются связки из трех монет и красной нитки. Подобные "тройные" обереги — дань буддизму и его космогонический философии трех тысяч миров.

(3) Товарищ Лэй Фэн. Ничем особенно не примечательная личность. Лэй Фэн родился в 1940 и умер в 1962 годах. Китайский аналог "сына полка", его подобрали солдаты НОА, когда родители ребенка погибли. Смерть его тоже не была геройской, обычный несчастный случай. Но Лэй Фэн заслужил уважение граждан тем, что никогда и никому не отказывал в помощи. Ну и естественно, состоял в коммунистической партии, потому стал этаким символом альтруизма и самопожертвования.

Часть 2. Глава 27. Новый знак

Я не могу точно вспомнить, как выглядели латинские буквы в подводной гробнице. Но те, что мы видели здесь, пока еще оставались в памяти. И я уверен: один из символов на последней метке изменился.

Толстяк и Паньцзы вообще не знают английские буквы, лишь могут пару фраз сказать, для них этот знак — всего лишь набор черточек на камне. Но я-то учился в университете, экзамены сдавал. Хоть мои оценки не были лучшими, но, по крайней мере я точно знаю, что встреченные нами надписи — это два разных слова.

До сих пор я не задумывался над значением этих букв, считал, что это нечто простое, вроде надписи "идти туда". Но если это просто указатель, то символы не должны были меняться. К тому же надо учесть психологическое состояние человека, который оставлял их. Его внимание полностью сосредоточено на окружающей обстановке, этот человек, скорее всего, действовал в спешке. Некогда ему было менять вид метки.

И сейчас, когда я заметил, что вид указателя изменился, то пришел к выводу, что важен не только факт наличия указателя, но и его значение.

Вопрос в том, что означают эти несколько букв? Возможно, это даже не иностранное слово. Обычно, увидев латинские буквы, мы сразу вспоминаем английский, но это может быть и немецкий, и французский, или вообще пиньинь. Только букв слишком мало, чтобы определить, какой именно это язык.

Те символы, которые мы видели раньше, указывали безопасную дорогу. Теперь символы изменились, и, вполне возможно, предупреждают об опасности.

Толстяк сообразил, что я не просто так завис, пытаясь разобраться с новым знаком. Он и остальные стояли поодаль и ждали, не решаясь действовать опрометчиво.

Мы и так уже далеко забрались, и практически не понесли потерь — это серьезное достижение. Сейчас не имеет значения, разберусь я со значением знака или нет. Ведь, если бы не было непонятного указателя, нам все равно пришлось бы делать довольно сложный выбор. В подземном дворце чем ближе к центру, тем осторожнее надо быть на каждом шагу. Ловушки для даому никто не отменял. Потому надо продумывать каждое действие на несколько шагов вперед, предполагая самое худшее.

"Молодой третий господин, — обратился ко мне Паньцзы, — мы тут все не знаем иностранных языков. И если даже ты озадачен, то перевести не удастся. Может, сделаем по другому? Ты прочитаешь нам эти знаки, используя пиньинь, и мы попробуем угадать, что значит эта надпись?"

Паньцзы совсем не знает английского и, вероятно думает, что принцип этого языка такой же, как и в путунхуа. Но один китайский иероглиф означает как минимум одно слово, а в европейских языках буква — всего лишь звук. Заниматься сейчас ликвидацией безграмотности не время, я решил сделать иначе: "Если хотим узнать что-то, лучше подумать, кто мог оставить эти знаки. Если догадаемся о цели его пребывания здесь, сможем узнать и значение его указателей."

Толстяк удивился такому моему решению: "Допустим, мы узнаем, кто оставлял знаки. Но зачем знать его цель? Разве эти метки не для нас оставлены?"

Я покачал головой: "Раньше я тоже так думал. Но, если это действительно знаки для нас, то почему мы не можем их интерпретировать? Сейчас мне кажется, что знаки эти оставлены совсем не для нас. Нам же случайно повезло наткнуться на чужие указатели."

Паньцзы задумался и, решив, что сказанное мной имеет смысл, спросил: "И кто эти чужие, для которых знаки оставили?"

"Компания, на которую работает А Нин, могла отправить сюда не одну экспедицию. И даже сейчас здесь может быть не одна их группа. Ходят тут толпами и оставляют друг другу метки-указатели," — предположил Толстяк.

Я кивнул, заявив, что это возможно. Но истину нам сейчас не узнать: "Могут быть и другие группы, сотрудничающие с А Нин. А могут быть другие даому или археологи, о которых мы вообще не знаем. Об этом сейчас гадать бесполезно."

Больше всего меня беспокоит информация, которую содержит этот знак. Существует международная система картографических обозначений, которую используют исследователи. Этими обозначениями помечаются даже мелкие тропы в джунглях, среди них есть знаки, обозначающие степень опасности данной местности. Например, если в реке есть бегемот, то на карте рисуется знак, обозначающий бегемота.

То, что условный знак изменился, скорее всего означает, что изменились условия на пути. А вдруг, эти черточки говорят, что в этом направлении мы можем столкнуться с цзунцзы? Было бы печально.

Вдруг я вспомнил о наклейках на внедорожниках "Осторожно! Медведи!" Если этот символ обозначает что-то вроде "Осторожно! Цзунцзы!", может, мне потом наклеить такой себе на машину? Ни у кого такой нет, я буду оригинален.

Паньцзы не мог знать ход моих мыслей, но зато предложил свой вариант: "Мне кажется, твои выводы неверные, и этот знак не предупреждающий. Чтобы знать об опасности впереди, человек, оставивший эту метку, должен был пройти вперед, столкнуться с проблемой, решить ее, вернуться и оставить предупреждение. Тебе это не кажется сложным и не логичным? Сдается мне, этот символ обозначает, что наш предшественник просто выбрал этот путь. Но вряд ли он знал, что ждет его впереди. Скорее всего это система обратной маркировки(1)."

Я никогда не слышал о таком, Толстяк, видимо, тоже, потому он спросил: "А что такое система обратной маркировки?"

"До войны во Вьетнаме я служил спасателем в джунглях, — ответил Паньцзы. — Там и познакомился с методами маркировки местности. Отправляясь по неизвестному ранее маршруту, надо правильно обозначать свои действия на местности для тех, кто пойдет следом. Мы для этого использовали специальную систему опознавательных знаков, по которым можно было найти обратную дорогу. Или же спасатели, отправившиеся следом, по этим знакам смогут не только определить, где искать пропавшего, но и будут знать о его состоянии в данном месте в определенное время. Например, поел — оставил символ обозначающий, что питания у команды достаточно. Кто-то в команде погиб — оставляется другой знак. Говорят, эту систему изобрели американцы."

"И ты выучил эту систему маркировки? Значит, можешь объяснить, что нам тут написали?" — обрадовался Толстяк.

Паньцзы покачал головой: "У нас был свой код, и он отличается от того, что встретили мы. Я не могу сказать, что именно написано здесь. Но если это система обратной маркировки, то нам ее переводить не нужно. Изменение символа может означать, к примеру, что наш предшественник тут ногу подвернул."

Толстяк грустно вздохнул: "Хреновато получается. Если это действительно система обратной маркировки, значит, наш предшественник не знал, куда идет, готовил себе путь к отступлению. А то и вообще не был уверен, что вернется живым, и оставлял метки своим спасателям."

"Верно! — подтвердил Паньцзы. — Значение этих надписей не имеет практического значения для нас. Более того, эти метки могут нам помешать. Наша задача — найти третьего господина. И мы точно знаем, что знаки оставлял не он. А значит, не обязательно он шел именно этим путем. Если будем точно следовать чужим указаниям, можем и не найти третьего господина. Нам надо следовать собственным путем и думать своей головой. Мы не в первый раз в гробнице, неужели сами не справимся без чужих подсказок и не найдем нужную дорогу?"

Аргументы Паньцзы пришлись Толстяку по душе. Он согласно кивнул: "Старина Пань, ты заговорил, как знаток своего дела. Есть правда, один недостаток: нам придется разделиться на две группы. Мы с Шуньцзы пойдем по левому коридору, вы — по правому. Посмотрим, кому повезет. Тот, кто обнаружит, что зашел не туда, вернется назад и пойдет следом за более удачливыми. Заблудиться тут не получится, коридоры явно прямые. Не стоит мешкать, пошли!"

Но мне решение Толстяка показалось не слишком удачным: "Все верно сказал, а о главном не подумал. По главному коридору гробницы не так-то легко пройти. Посмотри на плиты, вмурованные в пол. Ты уверен, что там нет скрытых механизмов, активирующих ловушки. В итоге одна группа точно может погибнуть, не дойдя до конца коридора. Как только разделимся, можно прощаться навсегда."

Толстяк только рассмеялся: "Если тебя послушать, так сюда вообще идти не стоило. Если тебя так беспокоят ловушки, то что ты тут вообще делаешь? Но раз уж залез в подземный дворец, то такие мелочи тебя волновать не должны."

Я подумал, что действительно от всего сердца хочу идти вперед. Хотя всего несколько месяцев назад пределом моих мечтаний была спокойная жизнь законопослушного гражданина с достаточной суммой в кармане. Но этот год перевернул всю мою жизнь. Меня чуть не сожрали цзунцзы. Теперь я этих облезлых мертвецов не боюсь, но это не значит, что надо нестись вперед, сломя голову и не глядя под ноги. Это вроде называется осторожностью?

Паньцзы, рассуждая так же, как и я, обратился к Толстяку: "Молодой третий господин прав. Назову тебе всего лишь одну причину из многих. Люди из группы А Нин могут быть поблизости. Они вооружены лучше, их больше. Если мы разделимся, и всего двое столкнутся с ними — нам конец. Лучше идти всем вместе."

Шуньцзы, до сих пор сохранявший вежливое молчание, поддержал нас: "Что бы ни случилось, я должен сопровождать господина У."

Толстяк поднял руки, показывая, что сдается: "Вы двое прямо какой-то культ личности семьи У устроили. Я один против всех, что мне остается? Делайте, что собрались, я последую за вами, и умрем все вместе."

"Давайте сначала пойдем в ту сторону, куда знак указывает, — предложил Паньцзы. — Если этот путь неверный, вернемся. Это будет правильно — идти вместе и быть максимально осторожными."

Мы кивнули, соглашаясь. Но в глубине души я считал, что осторожность тут не играет серьезной роли. Как бы хорошо мы все не продумали, в гробнице многое зависит от удачи.

Паньцзы вытащил складную трость и пошел вперед, простукивая каждую плиту, прежде чем ступить на нее.

Я изо всех сил старался идти осторожно. На самом деле мне надоело бродить по подземельям, где каждый шаг с трудом дается, а еще приходится ждать подвоха от любой ступеньки. Я даже не знаю, найдем ли мы выход отсюда. Но я не мог упустить такую возможность, иначе все, что я уже пережил, было напрасно.

Мне казалось, что нам предстоит довольно долгий путь по коридору, не меньше получаса. Но, вопреки ожиданиям, всего через двести метров коридор стал шире и привел нас к огромным нефритовым вратам.

С первого взгляда я понял, что это вход в подземную гробницу, потому что сделан был он из отличного камня. Нижняя часть взорвана, очевидно, внутрь уже проникли люди, А Нин или кто-то еще.

В душе я был рад, что мы на правильном пути. За этими вратами находились главные залы подземного дворца. Я стал припоминать планы и схемы других известных мне гробниц. Хотя эта была построена народом Восточного Ся, но традиции ханьцев они тоже использовали, значит, и план ее не будет сильно отличаться. Интересно, что я увижу, когда пройду внутрь? Я не мог успокоиться: как будет выглядеть последнее пристанище Ваньну? Будет ли это простой гроб или многослойный саркофаг?

Скорее всего эти нефритовые врата имели какой-то механизм-ловушку. Возможно, каменные стены по обе стороны полые, заполненные ядовитым порошком. Такие ловушки обойти практически невозможно, если только вы — не мастер, создававший их. И вряд ли существуют какие-то письменные источники, скрывающие этот секрет.

Но сейчас эти врата взорваны, и, даже если ловушки там были, то, вероятнее всего, они уже повреждены, так что не стоило об этом беспокоиться. По очереди, согнувшись в три погибели, мы прошли внутрь. Толстяк на всякий случай зажег фальшфейер, чтобы сразу как следует рассмотреть место, куда мы попали.

За нефритовыми вратами нам открылась картина, от которой пропал дар речи. Мы застыли на месте, не в силах сделать ни шага больше.

Примечания переводчика

(1) Система обратной маркировки — не совсем то, что описывает дальше Паньцзы, но суть примерно та же. Опытные спелеологи и лесники использую систему меток, когда идут неизвестной дорогой. Для маркировки используются как графические метки мелом или углем, так и выделяющиеся на местности предметы (красные ленты, клочки бумаги, любой предмет, который может привлечь внимание). Цель такой маркировки многозначная. В первую очередь такие метки исследователь оставляет для себя, чтобы не заблудиться на обратном пути (отсюда и название "обратная маркировка"). В систему обратной маркировки входят так же символы с дополнительной информацией, например, оставленная пустая бутылка может рассказать спасателям или следующим за первопроходцем группам, что он делал в конкретном месте (бутылка — значит, пил и ел, коробок спичек — требуется освещение и т.д.) Если учесть, что Паньцзы рассказывает о системе обратной маркировки в условиях боевых действий, то в этом случае военные используют общепринятые топографические символы.

Часть 2. Глава 28. Гробница, что ни в сказке сказать, ни пером описать...

Этот погребальный зал был раз в десять больше той погребальной камеры, где хранилось вино. В четырех углах возвышались четыре колонны, украшенные барельефами, а весь пол был усыпан погребальной утварью, от которой отражался холодный свет фальшфейера. Это было похоже на барханы из ювелирных изделий, нефритовых статуэток, шкатулок, монет, золотой и серебряной посуды, украшенной драгоценными камнями, глазурью и жемчугом. Эти рассыпанные по полу сокровища ослепляли не только глаза, но и разум.

"Предки мои!..." — глаза Толстяка чуть из орбит не вылезли, его лицо было похоже на морду быка, увидевшего красную тряпку.

Я тоже был настолько потрясен, что едва смог устоять на ногах. Паньцзы ошалело бормотал: "Я ж говорил об этом!... Сокровища Золотой империи чжурчжэней, дань Южной Сун... бля, неужели я был прав?"

Я довольно долго занимаюсь антиквариатом, но до сих пор видел в основном древнюю медь и бронзу. Видимо, от судьбы не уйти, когда-нибудь мне должно было повезти. Однако, я никогда не думал, что в заброшенной, никому не известной императорской гробнице будет столько сокровищ. Мне это снится? Паньцзы сказал, что это не столько погребальная утварь, сколько тайное хранилище, обустроенное после падения Золотой империи. Даже если каждый из нас заберет пару-тройку предметов, этого хватит на безбедную жизнь.

Толстяк явно собирался зарыться в эту груду сокровищ. Стыдно признаться, но у меня тоже возникло такое желание, однако, я не настолько растерял последние остатки разума и остановил друга. Иногда драгоценности в сокровищницах владельцы опрыскивали ядом, чтобы уберечь их от грабителей. Глупо было бы так далеко зайти и отравиться. Лучше не трогать эти вещи.

Остановить Толстяка я успел, но был еще и Паньцзы, который с головой зарылся в груду золота и серебра, набирая полные пригоршни драгоценностей. Мне оставалось лишь обеспокоенно смотреть. Блики отражались от сокровищ, окрашивая лицо Паньцзы в золотой цвет, дрожащими "зайчиками" пробегая по стенам и потолку. Паньцзы поднял вверх ладони, мелкие монеты просачивались сквозь пальцы, падали обратно, издавая мелодичный звон.

Я видел, как Паньцзы ловит падающие сокровища и явно чувствует себя хорошо. Получается, яда на них нет, я успокоился и не смог удержаться от искушения, набрав в ладонь драгоценный металл, тяжесть которого заставила меня смеяться без остановки. Не помню, кто сказал, что любовь человека к золоту заложена в генах, и вроде бы даже не связана с его стоимостью, что-то вроде инстинкта. Сказавший это человек был чертовски прав, справиться с таким искушением невозможно.

А ведь я никогда не замечал за собой особой любви к деньгам и золоту, даже гордился отсутствием сребролюбия. Но сейчас мое сердце трепетало от восторга. Я могу обманывать себя, но сердце не обманешь. Мне нравится золото!

Мы забыли обо всем на свете, купаясь в золотом море, набирая полные пригоршни монет, надевая на себя изысканные украшения, не в силах налюбоваться на это великолепие. Каждое изделие в этом погребальном зале было достойно украсить лучшие музеи мира. И здесь их было так много, что не жалко даже повредить парочку.

Толстяк уже начал набивать свой рюкзак, выкинув оттуда все снаряжение. Заполнив его доверху, он засомневался, выбросил все набранное и отправился снова набивать рюкзак и карманы куртки. А мы с Паньцзы просто перебирали сокровища, издавая восхищенные бессмысленные звуки.

Вскоре стало понятно, что забрать сокровища мы не в состоянии, как бы не старались. Каждый раз, набив рюкзаки и карманы, мы обнаруживали, что на полу остались лежать более лучшие, более ценные. Сделать окончательный выбор было невозможно, жадность мешала.

Какое-то время я словно помешался и оставался в таком состоянии, пока не вымотался от бесконечных игр с драгоценностями. Затем я почувствовал беспокойство, потому что слышал и видел рядом всех, кроме Шуньцзы. С того момента, как мы попали сюда, он не издал ни одного звука и не носился с нами по погребальному залу, как сумасшедший.

Вытерев пот со лба, я вылез из груды золота и осветил фонарем темные углы. Тогда-то я и увидел проводника. Он стоял на куче золота и внимательно смотрел на что-то спрятанное в ней.

Подойдя поближе, я спросил, что он делает. Судя по его виду, не золото его так заинтересовало. Не ответив ни слова, он указал вниз. Проследив за его рукой, я обнаружил, что среди бесчисленных сокровищ, лежали несколько человек, свернувшиеся в позе эмбриона, неподвижные, словно мертвые, частично засыпанные золотом.

Сумасшедшее возбуждение сразу пропало, а по спине мурашки побежали. Я был в шоке.

Толстяк и Паньцзы, увидев, что мы замерли, решили, что наше внимание привлекло нечто невероятно ценное, и сразу подбежали посмотреть. На их лицах отразилась крайняя степень недоумения: всего лишь несколько цзунцзы?

Держа фонари левой рукой, разобрав золотую кучу, мы действительно увидели мертвое тело. Кожа трупа была высохшей и отливала оранжевым из-за золотых бликов. В облике этих мертвецов была одна странность: одеты они были в современную одежду, а рядом валялись истлевшие походные сумки и рюкзаки.

"Это кто такие? — удивленно спросил Толстяк. — Даому?"

Я покачал головой, не зная, что ответить. Внимательно осмотрев рюкзаки и верхнюю одежду, пришел к выводу, что это мода 80-х или 90-х годов. Сейчас такое носят пожилые жители северо-восточных провинций. Когда мы были в местной деревушке, то видели некоторых жителей, одетых примерно так же. Судя по состоянию тел, умерли эти люди давно, пять лет или, возможно, даже двадцать лет назад.

"Может, это сборщики трав или охотники? — предположил Паньцзы. — Случайно попали сюда, а выбраться не смогли."

"Маловероятно," — я показал на одежду одного из мертвецов. Это явно была женщина. В ее ушах были старинные довольно изящные серьги, на руке — оригинальные часы, металлические части которых уже схватились ржавчиной. "У нее на руке очень дорогие часы(1), модель не современная, но в то время такие себе могли позволить немногие. Эта женщина одета очень стильно и вряд ли была сельской жительницей."

"Тогда, может быть, это заблудившиеся туристы, — снова предположил Паньцзы. — Оказались здесь в восьмидесятых, тогда же погибли. Возможно, это по их знакам мы пришли сюда."

Но я снова покачал головой. Знаки точно не их рук дело, слишком уж загадочное совпадение, если и эта группа побывала в подводной гробнице, где мы видели такие же. Все же я предпочитаю думать, что метки оставляли люди А Нин, либо еще кто-то, связанный с обеими гробницами. И простые туристы, которые попали в так хорошо запечатанную гробницу? Невероятно. Обычным туристам сюда не попасть.

Однако, эта женщина явно не была обычной. Если она местная, то ее исчезновение не могло остаться незамеченным. Может быть, дочь какого-то партийного лидера или высокопоставленного чиновника. Шуньцзы не молод, он мог слышать о чем-то подобном. Надо бы его спросить, не слышал ли он о пропавших женщинах такого статуса за последние двадцать лет.

Обернувшись, чтобы спросить, я заметил, что проводник так и стоит на том месте, где я его впервые заметил, а лицо его словно заострилось и приобрело странное горестное выражение.

Первая мысль, которая пришла мне в голову: не наткнулся ли он на языкастого цзунцзы, вроде того, что чуть не придушил Толстяка? Но шея проводника была свободной, и я видел, как он периодически вздрагивал, словно сдерживал рыдания.

"В чем дело? — обратился к нему Толстяк. — Ты боишься мертвецов? И почему тебя эта куча золота не интересует?"

Шуньцзы проигнорировал вопрос Толстяка, тяжело ступая, спустился вниз, подошел к одному из тел и присел возле него на корточки. Я заметил, что его трясло, и он едва на ногах держался. И внезапно я догадался, что происходит.

Толстяк все еще пытался приставать с расспросами, пришлось оттащить его. Удивленный, он спросил меня: "Что это с ним? Чего он такой злой-то?"

Я покачал головой. Если я правильно помню, десять лет назад отец Шуньцзы повел в горы группу туристов и пропал. Возможно, наш проводник нашел тело своего отца, поэтому сейчас в таком состоянии.

Это неожиданно. Хотя он вроде как упоминал эту историю, говоря, что ходит в горы в надежде узнать что-то о своем отце...

Это совпадение или есть какая-то взаимосвязь с нашим путешествием? Неужели десять лет назад люди могли попасть сюда по ошибке, случайно? Или есть какие-то тайны, о которых мы даже не подозреваем?

Примечания переводчика.

(1) "У нее на руке очень дорогие часы." В оригинале есть конкретное название 梅花表, которое дословно переводится либо как "часы "Цветы сливы", либо "часы "Трефы". Затрудняюсь сказать, что за модель, поверю на слово У Се, что редкая и дорогая. В 80-90-хх годах в Китае популярны были две марки: швейцарская Titoni и совместная марка Китая и Швейцарии Weide. У первой марки довольно ограниченное количество моделей (Space star, Master series, Airmaster, Cosmo, Mademoiselle by TITONI, miss Lovely, Line 1919, Heritage, Impetus, Slenderline), и их название ничего общего с трефами или цветами сливы не имеет. Однако, именно часы Titoni занимали довольно обширную нишу в Китае и были популярны среди богатых людей в эти годы. Что касается Weide, их модели весьма разнообразны, у них вполне могли быть изящные модели с таким названием и соответствующим дизайном. Мне попадалась восхитительная модель с драконом на циферблате, так что цветы сливы тоже могли быть. Ценовая политика Weide была более лояльна, чем у швейцарцев, однако, там был и весьма дорогой эксклюзив.

Часть 2. Глава 29. Экспедиция десятилетней давности

В конце концов Шуньцзы сумел сдержать слезы. Через некоторое время он смог глубоко вздохнуть и попытался привести в порядок волосы отца. Но тело было настолько обезвожено, что волосы ломались, стоило к ним прикоснуться. Однако, проводнику удалось привести лицо отца в некоторый порядок, труп даже стал похож на знаменитого Ге Ю(1). Я понимал чувства Шуньцзы, он уже был внешне спокоен, но в его душе, наверно, бушевали отчаяние и боль. Возможно, он до самого конца надеялся найти отца живым, но сейчас эти мечты оказались разбиты вдребезги.

Толстяк и Паньцзы не понимали, что происходит. Глядя, как нежно обращается наш проводник с мертвецом, они забеспокоились. Пришлось шепотом рассказать им то, что уже знал я.

Услышав историю Шуньцзы, Толстяк даже прослезился: "Мой старик тоже рано покинул меня. Он всю жизнь положил на воплощение в реальность революционных идей, но в итоге на него навесили ярлык контрреволюционера. Шуньцзы, я понимаю твои чувства. Но ты не переживай так, подумай об этом с другой точки зрения. Ты все-таки нашел своего отца, хоть и через десять лет. Боги позаботились о вашей семье."

Глядя на рыдающего Толстяка, Паньцзы тоже не смог сдержаться, заявив, что нам хорошо, а у него он вообще своего отца не знает. Для него отцом стал третий господин, но сейчас он в неведении, жив дорогой его сердцу человек или умер.

"Вы с ума сошли оба? — возмутился я, глядя на этот потоп. — Шуньцзы не плачет над телом своего отца, а вы тут рыдаете в три ручья! Лучше займитесь делом, давайте выясним, что здесь произошло, и почему умерли эти люди."

Если они смогли забраться сюда, то я не вижу причин, по которым не получилось выбраться. Выход-то есть. Стало быть, погибнуть они могли от несчастного случая или же каких-то непредвиденных явлений непреодолимой силы. Мы сейчас находимся в этой погребальной камере, и я не хочу последовать за ними. И меня беспокоила причина, по которой эти мертвецы остались лежать здесь. Мотивы отца Шуньцзы понятны, он выполнял обязанности проводника, вел людей туда, куда они просили. Но остальным зачем было лезть в гробницу?Более того, по рассказу Шуньцзы они пошли сюда в неподходящее время года, значит, готовы были рисковать. Это явно не обычные туристы. Они оказались в том же месте, что и мы — это совпадение? Или между нами существует какая-то связь? Я обязательно должен в этом разобраться.

Мы обыскали рюкзаки мертвецов. Чего там только не было! Книга с истлевшими страницами, тетради, карандаши, веревки, походные палатки, старые модели фонарей, швейцарские армейские ножи, корейско-китайский словарь, изданный в 1986 году, много упаковок жевательной резинки, старые зажигалки, губные помады, походные фляги в кобуре, гигиенические прокладки, аптечки, в комплект которых входили бинты, вата, спирт и лекарственные настойки, компасы военного образца и многое другое.

Истлевшая книга оказалась романом "Как закалялась сталь"(2) — я не решился даже пролистать ее, опасаясь, что страницы рассыпятся прямо в моих пальцах. В тетрадях и блокнотах я нашел рабочие заметки, такие вел мой отец, я их часто видел на его столе, когда учился в начальной школе. Всего таких блокнотов было три, там я нашел дневниковые записи, номера телефонов, но совершенно никакой информации о тех людях, которые здесь лежат. Удостоверений личности мы тоже не нашли. Такое ощущение, что они специально шли сюда, соблюдая полную анонимность.

Расставив в ряд все обнаруженное снаряжение, мы осознали, что этим людям ничего не стоило вернуться. Мы не настолько хорошо экипированы, но даже нам это будет легко, а они явно предусмотрели самые неожиданные и опасные ситуации.

Я подумал, что это очень странно: эти люди могли погибнуть на обратном пути. Но что заставило их остаться здесь в ожидании смерти? Неужели настолько помешались от вида сокровищ, что не смогли расстаться с ними? Мне это кажется невозможным.

Пытаясь понять причину гибели людей в этом погребальном зале, я ощутил странное чувство, словно нечто в этой гробнице незаметно наблюдает за нами, и задрожал.

Толстяк, осматривая найденное снаряжение, вдруг фыркнул: "Товарищи, ничего странного не замечаете? В их вещах кое-чего важного не хватает."

В недоумении мы еще раз осмотрели снаряжение мертвецов. Вроде все на месте, даже много лишнего. В голову ничего не приходило, и я спросил: "И что важное они не захватили?"

"Еда! — уверенно ответил Толстяк. — У них совсем нет еды. Ни кусочка, ни пакетика."

Как только он сказал это, мы все поняли. Действительно, тут было только снаряжение, но нет ничего, чем можно было утолить голод.

"И правда, — рассудил я, — означает ли это, что их смерть не была несчастным случаем? Не могли же они отправиться в такую экспедицию совсем без припасов. Тогда получается, что они, оставаясь здесь, съели все... и потом умерли от голода?"

Это совершенно не имеет смысла. У них была возможность выйти отсюда, но они съели все припасы и потом голодали. Пока есть вода, обычный человек может прожить целый месяц (если только это не жердь больше двух метров роста с весом всего 90 килограммов). Если все эти люди умерли здесь от голода, если лишь одно объяснение: они не могли выбраться отсюда.

Подумав об этом, я вспомнил исчезающие двери в подводной гробнице и метнулся проверить, не исчезли ли те врата, через которые мы сюда проникли. Они были на месте, но меня еще долго трясло от мысли, что проход может внезапно пропасть.

Толстяк понял, что меня беспокоит: "Не волнуйся. Даже если тут двери с ногами, у нас есть взрывчатка. Все просто."

А вот Паньцзы все еще не давал покоя вопрос о причинах смерти: "Могло ведь быть и по-другому, — он обратился к Шуньцзы. — Ты помнишь, сколько человек твой отец отвел в горы?"

"Кажется, всего семь. Моя мать об этом говорила. Но она видела лишь тех, что уходили из деревни, а сколько было на самом деле, она не знает. По крайней мере, вместе с отцом из деревни ушли семеро."

"А тут у нас... один, два, три, четыре, пять, шесть... всего шесть тел. А было предположительно восемь вместе с проводником. Значит, как минимум, двое отсутствуют, и не известно, умерли они или остались живы, — Паньцзы задумался. — Если они пришли сюда в полном составе, могло быть так, что вид богатства затмил разум двоим, которые убили остальных и ушли отсюда."

Я покачал головой, не соглашаясь. Здесь не было никаких признаков борьбы и убийства. Все тела лежат в позе эмбриона, значит, умирали медленно, не двигаясь и не сопротивляясь. На лицах нет следов мучений, стало быть, они не были отравлены. На убийство не похоже. Но я тоже могу ошибаться. Однако, пытаясь выяснить причину смерти этих людей, я вижу, что их позы одинаковые, на лицах отчаяние, свойственное человеку, попавшему в безвыходную ситуацию.

И я впервые вижу такое количество одинаковых трупов, меня не отпускает чувство, что не все так просто с их смертью. А еще этот холодок, пробегающий по спине, словно от чьего-то взгляда сзади: уже не в первый раз я ощущаю чужое присутствие, словно в этом погребальном зале вместе с нами и шестью неопознанными трупами находится кто-то еще.

Я, видимо, слишком долго был занят размышлениями, Толстяк и Паньцзы заскучали и уже собрались снова закопаться в груды сокровищ. Но в этот раз я был непреклонен, заявив, что в этой куче золота погибли сразу шесть человек. Этот факт не стоит игнорировать, не стоит забывать об осторожности и о цели нашего прихода.

Услышав мои слова, все словно ото сна очнулись. Толстяк, подумав, ответил: "У меня действительно словно в голове помутилось, я забыл, зачем пришел сюда. Мы сюда добрались, следуя за оставленными знаками. Дверь уже была взорвана, но тут только драгоценности и нет гроба. Странно? Я думаю, что понял значение последнего знака. Эти символы, вероятно, оставила группа А Нин для своих людей, что придут сюда позже, чтобы вывезти сокровища."

"Возможно, дверь взорвали те, кто погиб здесь, — сказал я. — Однако, этот погребальный зал был предназначен только для хранения погребальной утвари. Здесь нет ни одного намека на возможность присутствия гроба или саркофага. Скорее всего, зал с саркофагом в другом месте, и туда ведет противоположный коридор."

Хотя это нелогично. Я с самого начала подумал, что этот коридор был главным проходом императорской гробницы. Одна часть коридора должна вести к выходу их гробницы, вторая, противоположная — в центральный зал, где установлен саркофаг. Но кажется, я ошибался. Тогда получается, что этот коридор — не главный. Насколько тогда велик этот подземный дворец? Неужели он похож на лабиринт? Возможно, те знаки, что привели нас сюда, оставлены с целью не дать заблудиться в лабиринте тем, кто тоже пойдет этим путем.

"А что будем делать с золотом? — Толстяк все еще не мог смириться с мыслью, что все добро придется оставить здесь.

"Просто возьми первое, что под руку попадет, — ответил я. — Тебе даже пары предметов хватит, чтобы безбедно прожить оставшуюся половину жизни. Не надо быть таким жадным. Кроме того, мы можем вернуться сюда в будущем."

Присутствие трупов в груде золота немного беспокоило Толстяка, но оставить хабар он не мог. Набив золотом карманы, он немного успокоился. Шуньцзы настаивал на том, чтобы забрать тело своего отца. Он даже был готов сам нести его в рюкзаке на спине: тело сильно обезвожено, весит немного, вынести его таким образом несложно.

Мы в последний раз посмотрели на груду сокровищ и выбрались обратно через взорванные врата.

Оказавшись снаружи, я сразу услышал удивленный возглас Толстяка. С нехорошим предчувствием, я включил фонарь, направил его на стены и чуть не поседел от страха, покрывшись холодным потом.

Фрески на стенах изменились. Раньше на них больше всего было красного цвета, так, что даже свет фонаря казался кровавым. Теперь же цвет фресок изменился на черный, и изображены были там странные силуэты людей с необычайно большими головами.

Примечания переводчика

(1) Гэ Ю (葛优) — китайский актёр, родился в 1957 году. Обладатель премии Золотой петух 1993 года в номинации лучший актёр за фильм 1993 года "After Separation". Признан лучшим актёром (Best Actor Award) на Каннском кинофестивале 1994 года за игру в фильме 1994 года "Жить". Признан лучшим актёром 2002 года согласно 25-й премии Hundred Flowers Awards за фильм 2001 года "Big Shot’s Funeral". Имеет специфическую внешность (худощавый, лысый, чем-то похож на хорошо сохранившуюся мумию), именно из-за внешности У Се и сравнивает с ним отца Шуньцзы.

(2) Роман "Как закалялась сталь" написал Николай Островский в стилистике социалистического реализма в 1930-34 годах, издавался "Молодой гвардией" с 1932 года. По словам председателя Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая Ли Жуйхуаня, роман и его герой Павел Корчагин обрели большую популярность в Китае. В 2007 году главный редактор китайского журнала «Литература и искусство России» Ся Чжунсянь отметила, что в Китае роман не потерял своего значения и в начале XXI века.

Часть 2. Глава 30. Дорога теней

Шуньцзы и Паньцзы были в шоке: "Что за хрень тут творится? Ты вышел не в ту дверь?"

"Нет, дело не в двери! — у меня с Толстяком уже был опыт, мы оба сразу поняли, что произошло. — Это коридоры и уровни перемещаются. Когда мы были в подводной гробнице, происходило то же самое: стоило выйти из комнаты и сразу же туда зайти, комната уже была другая. Тут, вероятно, та же ситуация."

"Да как такое может быть?" — Паньцзы от удивления рот закрыть не мог.

"Может, еще как может!" — энергично закивали мы с Толстяком и подробно рассказали о перемещающихся уровнях подводной гробницы. А я подумал, что в гробнице, которую проектировал Ван Цзанхай, можно ничему не удивляться.

С одной стороны меня беспокоило присутствие здесь перемещающегося лабиринта. Но с другой стороны я испытал некоторое облегчение: теперь было понятно, почему отец Шуньцзы и его группа не смогли выбраться из сокровищницы. Проект перемещающегося лабиринта, созданный Ван Цзанхаем кого угодно может свести с ума. Мы тоже были в панике, когда осознали в подводной гробнице, что попадаем в странные комнаты, которых там быть не должно. Лишь когда Молчун разъяснил все, нам стало не так страшно, и мы смогли найти выход.

Вполне вероятно, что на данный момент переместился весь коридор, и перекрестка, откуда мы пришли, на старом месте уже не будет. Даже представить не могу, куда ведет новый коридор. Но, если мы останемся здесь, то можем закончить, как те, кто умер от голода среди сокровищ.

Есть вероятность, что в лучшем случае теперь коридор ведет в тупик. В этом нет ничего страшного, однако те, кто десять лет назад оказался в этой ловушке, умерли, не разобравшись с ее механизмом: взрывчатки у них не было, конфигурация коридоров гробницы изменилась, они просто не знали, что делать. Не удивительно, что у них на лицах застыло такое отчаяние.

Уже позже, вспоминая эти события, я понял, что выражение отчаяние и безнадеги говорило о том, что эти люди столкнулись с чем-то более странным, нежели перемещающийся лабиринт. Но в этот момент мне все казалось просто.

Я поделился своими мыслями с другими и объяснил Паньцзы и Шуньцзы принцип ловушки, в которую мы попали. Вроде бы они все поняли, но их лица все равно выражали искреннее удивление. Паньцзы, подумав немного, сказал: "Если это действительно так, то теоретически структура подземного дворца будет очень сложной. Может ведь получиться так, что мы сами окажемся запертыми в этом кубике Рубика и не сумеем выбраться отсюда?"

Я поспешил успокоить его: "Это не так сложно, как кажется. Честно говоря, все ловушки Ван Цзанхая, с которыми довелось столкнуться мне, имели целью напугать даому, но не убить. Полагаю, что попавшие в его ловушки люди умирают не от самих ловушек, а в результате паники и ошибочных действий, вызванных страхом. В нашей ситуации надо посмотреть, куда ведет новый коридор. Если выбраться не получиться, как правильно заметил Толстяк, у нас есть взрывчатка. Просто пробьем себе дорогу наружу."

Сказав это, я взял на себя инициативу и пошел по темному коридору. Толстяк и остальные последовали за мной. И тут я снова почувствовал беспокойство. Фрески на стенах в темноте создавали эффект объемных теней, которые словно окружали нас толпой. Мне подумалось, что если по дороге нам встретится какое-то существо, мы просто не заметим его, перепутав с этими странными изображениями.

Но я уже принял решение, было бы неловко идти на попятную. Пришлось стиснуть зубы и топать дальше, стараясь не думать о возможных проблемах. Вскоре врата в сокровищницу уже пропали из вида, чем заканчивается коридор с другой стороны, тоже не было видно.

Паньцзы шел немного позади и расспрашивал Шуньцзы об экспедиции его отца. Проводник неохотно и кратно отвечал ему. Выслушав его, Паньцзы обратился ко мне: "На нашем пути все запечатывающие камни были взорваны. И это была работа специалистов, а не дилетантов-расхитителей, налицо навыки взрывников, знакомых с техникой направленного взрыва. В 90-х эти методики были известны только специалистам-геологам и военным. Получается, те, кто пришел сюда десять лет назад, шли другим маршрутом, а запечатывающие камни были повреждены позднее. Похоже, здесь может быть не один выход."

"Конечно, — ответил я. — Ты ведь уже понял, что группа А Нин добралась сюда раньше, но они еще наверху пошли совсем другой дорогой. Значит, знали о другом входе в гробницу. Мы им проигрываем по всем пунктам: и снаряжение у них лучше, и информации больше."

Вот только я не знаю, где сейчас может быть группа А Нин. Теоретически они тоже должны были добраться до сокровищницы. А когда вышли оттуда, тоже столкнулись с перемещением коридора? Или перемещения не было, и они ушли из сокровищницы тем же путем, по которому пришли? А третий дядя тоже столкнулся с этой проблемой?

И самое главное: я понятия не имею, как действовать дальше. Мы отправились в эту гробницу, следуя тайному плану третьего дяди, но до сих пор, кроме информации от Шуньцзы, не нашли никаких его меток или посланий. Может быть, он тоже попал в ловушку и мечется теперь по лабиринту, как обезглавленная муха.

Мы шли уже около двадцати минут, тихонько переговариваясь. Впереди свет фонаря выхватил преграду, похоже, мы добрались до другого конца коридора. Немного нервничая, мы одновременно почувствовали облегчение, замедлили шаг и подошли поближе. В конце коридора были нефритовые врата.

При первом взгляде на них, я снова почувствовал нарастающее беспокойство: они были точно такими же, через которые мы забрались в сокровищницу. Хотя, не удивительно, мастер мог быть один, и не особенно задумывался над отличиями врат в гробнице, делая их одинаковыми, как под копирку. Но и в этих вратах внизу тоже была дыра от взрыва, из которой тянуло сквозняком.

Кажется, здесь тоже побывали люди. И кто бы это не был, для нас это хорошо, можно быть уверенными, что ловушек внутри уже нет.

Мы пролезли внутрь. Фальшфейеров было уже немного, Толстяк решил сэкономить и зажег запалы. Оглядевшись, мы застыли в изумлении. За этими нефритовыми вратами была точно такая же сокровищница, как та, откуда мы только что пришли. Те же груды золотой и серебряной посуды и монет, те же четыре колонны в углах. В этой гробнице не одна сокровищница? Сколько же тут добра спрятано? Империя Восточной Ся на момент строительства гробницы была бедным государством, но они не только смогли построить такую впечатляющую гробницу, но еще и забили ее золотом под завязку?

Хотя у власть имущих привычки схожие. Чингизхан запрятал свои сокровища где-то в степях Монголии, по легендам золото Гитлера похоронено где-то в Тибете. Отчего бы императору Золотой империи не зарыть свои сокровища где-то под горами?

Пока я рассуждал о высоких финансовых материях, Толстяк издал удивленный крик, будто его что-то напугало. Он стоял на горе сокровищ, раскрыв рот, словно хотел что-то сказать, но потерял дар речи. Забравшись к нему, я тоже застыл в удивлении: среди сокровищ лежали тела, свернувшиеся в форме эмбриона.

"Шуньцзы, — ошалело спросил я, — сколько у тебя отцов было... Прости, сколько человек было в группе, которую сюда вел твой отец?" Еще не закончив свой вопрос, я увидел нечто окончательно выбившее меня из колеи. Рядом с грудой золота были аккуратно расставлены личные вещи и снаряжение. Не веря своим глазам, я направил туда свет фонаря. Эти предметы были расставлены в том же порядке, как те, что мы вынимали из рюкзаков мертвецов в другой сокровищнице, их было столько же.

Толстяк не выдержал и зажег фальшфейер, осветив даже самые темные углы. Теперь точно было ясно, что на полу стоят те же самые вещи.

"Что происходит? — удивленно спросил Толстяк. — Это... Кто-то скопировал не только сокровищницу, но и следы наших действий там?"

Я нахмурился, встал, обошел эту сокровищницу, ощущая эффект дежавю. Ничего не понимая, я ответил: "Это не... мы пришли в ту же комнату, откуда полчаса назад вышли!"

Часть 2. Глава 31. Замкнутый круг

Наши лица покрыла смертельная бледность. Чем больше мы осматривались, тем больше убеждались — это та самая сокровищница, везде наши следы, именно тут мы нашли отца Шуньцзы. Но как мы сюда вернулись? Коридор был абсолютно прямой, пока мы шли, то никуда не сворачивали. В этом могли поклясться четыре человека и труп за спиной одного из нас — мы шли по прямой целых двадцать минут, не сворачивая, но пришли туда, откуда вышли. Это невероятно. Неужели нас морочат призраки гробницы?

Толстяк почему-то выглядел виноватым и бормотал: "Мы что, даже не заметили, что свернули в обратную сторону? Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?"

"Нет, если бы мы все в какой-то момент повернули бы назад, кто-то да заметил бы, — не согласился Паньцзы. — И я точно помню, что мы не поворачивали назад, все время шли прямо. Коридор не такой уж и длинный, поворотов или перекрестков там не было. Нет причин думать, что мы где-то ошиблись."

"Тогда, мы, как призраки, прошли сквозь стены?— Толстяк начал сердиться. — Шуньцзы, это твой отец такие шутки с нами шутит? Ты должен ему сказать, что мы тут вообще-то делом занимаемся."

"Ты за своими словами следи!" — разозлился проводник.

Я остановил их, сейчас не до перепалок. Меня и так уже пот прошиб насквозь, потому что я осознал: произошло именно то, чего я меньше всего желал. Но все еще в глубине души теплилась надежда, что не все так плохо: "Хватит шуметь. Есть лишь один способ понять, что происходит — вернуться обратно. По дороге посмотрим, что могло пойти не так."

Все посмотрели на меня и, судя по их растерянным лицам, мои слова не придали им уверенности. А я в это время думал не о живых. Кажется, я начинал понимать причину отчаяния на лицах покойников. Если они вот так бесконечно ходили туда-сюда, возвращаясь в ту же комнату, то вполне могли потерять всякую надежду и просто лечь, чтобы медленно умереть. И мое шестое чувство подсказывало, что мы попали в ту же ловушку.

Оставалось лишь подтвердить или опровергнуть мою ужасную догадку. Я опрометью бросился в коридор, остальные поспешили за мной.

Мы уже проходили по этому пути, и я был уверен, что ловушек нет, потому не стал осторожничать и просто бежал сломя голову, не забывая внимательно следить за стенами коридора, чтобы не пропустить развилку. Вдруг она все-таки тут есть, и мы просто не заметили, как свернули.

В этот раз мы пробежали весь коридор минут за десять. Предчувствуя, что вот-вот увижу нефритовые врата, я начал молиться, надеясь, что моя догадка не верна. Вот и врата, точно такие же. Глядя на них, я чувствовал, как холодный пот стекает между лопаток.

Снова дыра внизу, через которую Толстяк моментально пролез внутрь и бросился к груде золота. Я видел, как он в отчаянии закрыл лицо руками, поспешил к нему. Те же шесть трупов, те же предметы и снаряжение, выставленные в ряд... мы снова вернулись.

Моя жуткая догадка подтвердилась: по дороге не было ни развилок, ни перекрестков, ни поворотов, только прямой, как стрела, коридор. И мы все равно вернулись в исходную точку.

Задыхаясь после быстрого бега, Толстяк бормотал: "Это призраки, это демоны морочат нам голову и водят по кругу. Эта комната всегда в конце коридора, хотя концов два, но комната одна. И нам остается ждать встречи с отцом Шуньцзы... Брат Шунь, скажи своему отцу, чтобы не играл с нами, или мы просто бросим его тут и уйдем."

Проводник в этот раз не ответил ни слова, он был потрясен не меньше, чем мы, потому был не в силах пререкаться с Толстяком. Дрожа от страха, я озирался, натыкаясь взглядом на знакомые стены, но не понимая, на что смотрю.

"Так, всем успокоиться! — скомандовал Паньцзы. — У Се, не будь дураком, ты же сам сказал, что все ловушки Ван Цзанхая имеют цель напугать, но не убить. Сейчас он добился своего и вывел нас всех из равновесия. Но нельзя поддаваться, иначе на самом деле закончим, как эти покойники. Мы просто еще не поняли принцип ловушки. Надо успокоиться и подумать, что не так."

Голос Паньцзы привел меня в чувство, я словно протрезвел, отчаяние исчезло: "Точно, ты прав. Это должен быть механизм, как в подводной гробнице. Никаких демонов и призраков там не было, и тут их нет. Ван Цзанхай создает хитрые механизмы и использует угнетающую атмосферу гробниц, чтобы те, кто попал в его ловушки, хуже соображали от страха. Если не осознавать, что все дело в механизме, на самом деле можно задохнуться от ужаса."

Все это я говорил больше для самого себя. Впоследствии, вспоминая эту ситуацию, я понимал, что на тот момент полностью потерял самоконтроль, и пытался убедить себя, что сдаваться нельзя.

Пока мы шли по коридору в первый раз, нас еще не накрыло паникой, мы относительно адекватно воспринимали то, что нас окружает. Потому мне сейчас было сложно представить себе механизм, созданный Ван Цзанхаем. Если бы коридор перемещался в пространстве относительно сокровищницы, мы бы хоть легкую вибрацию почувствовали. Если передвигалась сокровищница относительно коридора, то с какой скоростью? В последний раз мы бежали очень быстро, если она перемещается с большой скоростью, это тоже чувствовалось бы. А других объяснений, кроме перемещения сокровищницы или коридора, у меня не было.

Я старательно убеждал себя, что это механическая ловушка, но в душе не был уверен в этом, потому что не мог понять принцип ее действия. А понять надо было, чтобы остальным объяснить, это хоть немного уменьшило бы панику.

Но я недооценил психологическую выносливость Толстяка и остальных. Паньцзы уже был совершенно спокоен, только вытер пот со лба и спросил: "Демоны это или шутки Ван Цзанхая, мы должны найти решение. Снова пройдем по коридору?"

Сжав зубы, я согласился: "Давай! Но на этот раз пойдем очень медленно. И будьте внимательны, прислушивайтесь к любым звукам и вибрации. Я не верю, что существуют абсолютно беззвучные механизмы."

В этот раз мы шли по коридору минут сорок, ничего особенного и примечательного не заметили и еще до того, как зашли в сокровищницу на той стороне, уже знали, что снова потерпели неудачу: врата были те же самые.

Мы ходили туда и сюда бессчетное количество раз в надежде заметить хоть что-нибудь, но все было напрасно. Я начинал чувствовать отчаяние тех, кто сейчас лежит свернувшись калачиком в груде золота. И самое страшное, что на лицах моих друзей постепенно появлялось то же самое выражение безысходности.

После очередной неудачи я понял, что выбрал неверный способ решения проблемы. Так мы только измотаем себя. Вернувшись в сокровищницу, я сказал остальным остановиться. Мы уже много раз прошли одним и тем же путем, исключили все возможные ошибки и заблуждения по дороге. Должно быть, у механизма этой ловушки другой принцип действия, который я пока не понимал.

Толстяк был измотан до крайней степени, но все еще настаивал, чтобы снова пройти тем же путем. Вдруг в какой-то момент коридор вернется в то положение, как был, когда мы пришли, и тогда мы сможем выбраться отсюда.

Паньцзы в ответ сказал лишь одно: "Ты можешь бродить тут до самой смерти, коридор не вернется в исходное положение." И он указал на высохшие тела. Видимо, они проходили по этому коридору очень много дней, но не выбрались из смертельной ловушки. Так что мы можем пройти еще десять тысяч раз, но толку не будет.

Толстяк тут же прекратил метаться, сел и заявил: "По твоему, если останемся здесь, то не умрем? Вот эти мертвецы, должно быть, перепробовали все. И мы так же снова что-то придумаем, но это окажется бесполезным."

"Не думай о плохом, — успокоил его Паньцзы. — Если постоянно будешь думать о смерти, то в конце концов сам себе пулю в лоб пустишь. Лучше не нагнетать обстановку, а постараться решить проблему."

Я вспомнил об отсутствии провизии в рюкзаках мертвецов и спросил: "Может, нам стоит распределить остатки еды? Мы должны быть готовы к тому, что останемся здесь надолго. Чем дольше проживем, тем больше шансов выбраться."

Паньцзы вздохнул и покачал головой: "Молодой третий господин, нам повезло меньше, чем им. У нас и так маловато еды, растягивать ее надолго не получится. А если сейчас начать экономить, то сил на решение проблем не хватит. Нам надо просто есть, чтобы оставаться в нормальном состоянии. Еды хватит дня на два. Если за это время ничего не придумаем, на крайний случай, у нас взрывчатка есть. Главное, чтобы ее хватило, иначе придется ждать, пока кто-нибудь не найдет здесь наши тела."

Два дня? Мое сердце затрепетало. Интересно, сколько тут пробыли эти люди? Сможем ли мы понять принцип ловушки за два дня? У меня не было такой уверенности.

У Толстяка громко заурчало в животе, и он спросил Паньцзы: "Товарищ повар, можем мы начать ужин пораньше? Сначала я должен устранить отвлекающие факторы, бурчащие в животе, тогда у меня появятся силы думать и о других, менее материальных вещах."

Когда Толстяк сказал это, мы все поняли, как проголодались. Паньцзы достал горелку, собираясь приготовить горяченькое. На самом деле у нас был только запас лапши быстрого приготовления, она помогла заглушить голод, но этого было мало. Толстяк жаловался, что мяса нет. Среди наших запасов нашлась только быстрозамороженная рыба, но мы обрадовались даже этому лакомству.

После еды внутри потеплело, я почувствовал, что в состоянии относительно объективно рассуждать. Постарался припомнить шаг за шагом весь путь, который мы прошли под землей. Путешествие было захватывающим, но я тогда думал лишь о том, как добраться до подземного дворца, забыв, что именно здесь нас ждет самое сложное. А еще я до сих пор не мог представить себе в целом этот проект Ван Цзанхая. Зная, какой он оригинал, я понимал, что тут должно быть нечто особенное, но что именно?

Большинство гробниц имеют форму иероглифа 回 (хуэй) и, кажется, эта — не исключение. Главный зал находится посередине и в императорской гробнице должен полностью соответствовать канонам и стандартам фэн-шуй. Не думаю, что Ван Цзанхай решился бы сильно отойти от традиций. Главный зал всегда окружен вспомогательными сооружениями: погребальными камерами для жертв или заменяющих их статуй, хранилищами для погребальной утвари и сокровищницами, дренажными системами, переходами, связывающими все эти помещения... Если сейчас мы в сокровищнице, значит, пока не добрались до главного зала.

Я попытался прикинуть то расстояние, что мы прошли, чтобы представить поточнее высоту и ширину гробницы, но это оказалось сложнее, чем мне казалось сначала. Оказавшись на дне рва, мы потеряли чувство ориентации в пространстве, и я не мог сказать, в каком направлении мы двигались относительно входа в гробницу. А этот перемещающийся коридор окончательно сбил меня с толку.

Пока я судорожно пытался провести расчеты, Толстяк тоже делал вид дикой озабоченности. И внезапно на его лице появилось выражение озарения: "Кто бы мог подумать!"

Часть 2. Глава 32. Метод исключения Толстяка

Сначала мы опешили, услышав слова Толстяка, но были готовы выслушать его, даже если это будет бред голимый. Все уже привыкли к его потокам сознания, проще было дать ему высказаться, чем спорить. Но иногда он предлагал весьма конструктивные идеи, так как его образ мышления сильно отличался от нашего, и он мог заметить то, что мы упустили.

В тот момент я уже не паниковал из-за того, что боеприпасы и еда были на исходе. Немного действовали на нервы трупы, лежащие здесь, из-за них в голову постоянно лезли депрессивные мысли. Но люди вроде меня, сталкиваясь с подобными интеллектуальными загадками, склонны испытывать не страх, а некоторое подобие удовольствия. Для меня такие ловушки предпочтительнее, чем встреча с цзунцзы.

Паньцзы относился к Толстяку так же, как и я, потому пренебрежительно спросил: "Что у тебя там? Только не надо ерунду городить, у нас на это времени нет."

Подойдя поближе, Толстяк обиженно ответил: "Вот только не надо тут устраивать дискриминацию толстяков. Да, я тоже могу ошибиться и напортачить. Но сейчас мои выводы помогут исправить положение."

Паньцзы хлопнул себя по виску и расхохотался: "Неужели твой крошечный мозг умеет делать выводы?"

На удивление Толстяк не разозлился и продолжил объяснять: "На самом деле я не могу предложить однозначного решения этой головоломки. Но я вспомнил ситуацию, когда мы столкнулись с похожей ловушкой в подводной гробнице. Мы оказались в тупике, сразу решив, что столкнулись с очень сложным механизмом. Но на самом деле все было просто — а мы уже не могли увидеть этой простоты. Сейчас мы поступаем так же, допуская, что здесь ловушка чрезвычайно сложная. Наши выводы предвзяты изначально. Вот мы решили, что дело в перемещающейся сокровищнице. Но упустили тот вариант, что причина может быть более простой, и помещения тут не перемещаются."

"Если все так просто, то почему мы выбраться не можем?" — недоверчиво ухмыльнулся Паньцзы.

Я видел, что Толстяк еще не закончил, а здравый смысл в его словах есть, и сделал знак Паньцзы не перебивать.

"На самом деле все может быть куда проще, — продолжил Толстяк. — Если с помещениями гробницы все в порядке, но мы не можем выбраться, значит, проблема в нас самих."

Мы с Паньцзы разинули рты: "Ты имеешь в виду, что этот замкнутый круг создали мы сами?"

Толстяк кивнул: "Хотя я не могу сказать, в чем именно проблема, но все так, дело в нас. Может быть, изображения на фресках имеют какой-то гипнотический эффект или тут присутствует галлюциногенный газ. Я однажды объелся ядовитых грибов. Ощущения были те же, я потерял ощущение пространства и направления, мне казалось, что я хожу в замкнутом круге."

Я вспомнил, что Толстяк однажды рассказывал, как отравился грибами во время охоты на медведя в молодости, и задумался. Паньцзы тоже перестал ехидничать и, хмурясь, обдумывал сказанное. Проблема в нас самих? Если это так, тогда ситуация действительно сложная, одно дело — решить головоломку, и совсем другое — справиться с собственным подсознанием или галлюцинациями. Но, поразмыслив, я решил, что Толстяк кое в чем ошибается.

На самом деле предположение Толстяка может быть верным, однако есть одна мелочь. При воздействии психотропных веществ человек не только галлюцинации видит. Обязательно должна быть и физиологическая реакция: головокружение, тошнота, дискомфорт. А у нас такой реакции нет. Значит, дело не в ядах.

Гипнотическое воздействие тоже вполне возможно. Но методики гипноза обычно направлены на одного человека. Чтобы работать с группой людей, требуется личное присутствие гипнотизера, в противном случае нельзя гарантировать, что под влияние гипноза попадут все. Толстяк, возможно, восприимчив к такому воздействию, но меня и Паньцзы достаточно сложно загипнотизировать.

С другой стороны у моей теории перемещающихся помещений тоже есть недостатки. Любой механизм имеет очень точные настройки: скорость движения, зона перемещения. И люди, попавшие в ловушку, не будут все время соответствовать этим параметрам. Чтобы такая ловушка воздействовала сразу на четверых долгое время, надо, чтобы мы все постоянно двигались вместе, с одинаковой скоростью. А мы каждый раз перемещались по коридору, нарушая эти установки. Проще говоря, подобная ловушка сработает лишь один-два раза, Ван Цзанхай не стал бы создавать сложную конструкцию, которая по сути бесполезна.

Раздумывая над возможными вариантами, мы успокоились. Толстяка хватило лишь на одно предположение, но что делать дальше, он не знал, и снова погрузился в глубокую задумчивость. А я чем больше думал, тем сильнее чувствовал усталость, и в конце концов задремал.

Проспал я всего три-четыре часа, и сон мой не был глубоким. Я слышал голоса Толстяка и Паньцзы, затем проснулся. Оказалось, что остальные еще раз попытались пройти по коридору. Проснувшись, я увидел запыхавшегося Шуньцзы, вбежавшего в сокровищницу и доложившего Толстяку, что нет никаких изменений.

Я протер глаза и спросил, что они делают. Толстяк сказал, что от размышлений толку не видел и предпочел поэкспериментировать. Они прошли по коридору вдвоем: первый шел с завязанными глазами, а второй, чуть позади, наблюдал за ним. На всякий случай оба обвязались веревкой. Так Толстяк хотел проверить, не является ли ловушка воздействием зрительных образов на фресках.

Я вздрогнул, когда услышал это. Этот способ был опасен. А если проблема не в рисунках на стенах? Что если они пришли бы в комнату, где нет нас с Паньцзы? А вдруг проблема в другом, и в какой-то момент на другом конце веревки окажется не человек?

Но, в конце концов, результат оказался все тот же: с закрытыми глазами или с открытыми, они все равно вернулись в сокровищницу. Шуньцзы, который шел на ощупь, тяжело дышал, и его лицо было бледным.

Мы снова расселись по местами, разочарованно вздыхая. Я посоветовал не тратить время на бессмысленные метания. Тем более, в результате этого эксперимента могли возникнуть серьезные проблемы, и тогда вообще думать было бы нечем. А теперь снова пришлось возвращаться к тому, что мы обсуждали до того, как я заснул.

С другой стороны, пока я спал, остальные исключили вероятность гипнотического действия фресок. Но ведь гипноз мог быть и другого типа: звук, газ, вибрация. Теперь мы активно обсуждали другие варианты, но, проговорив часов пять, устали, а наши желудки намекнули, что одними разговорами сыт не будешь.

Закурив после перекуса, Толстяк подумал и сказал: "Просто болтать — пустая трата времени. Надо записать все варианты, которые мы предположили. Так хотя бы система появится, можно будет последовательно исключить невозможные варианты."

Я кивнул, последний час мы только и делали, что обсуждали одно и то же, запутывая сами себя.

Толстяк расчистил место на полу, отодвинув золото в сторону и пронумеровал будущий список: 1, 2, 3, 4. Затем предложил: "Давайте вспомним все, о чем мы только что говорили. Не надо подробно и конкретно, просто обобщенное описание варианта."

"Сначала мы думали о механической ловушке," — напомнил Паньцзы.

Толстяк под цифрой 1 записал слово "механизм".

Затем Шуньцзы вспомнил свой поход с завязанными глазами: "Вокруг есть что-то, что влияет на наши чувства и сознание, например, гипноз или указатели, влияющие на психику, которые заставляют нас возвращаться неосознанно."

"Не надо так подробно," — кивнул Толстяк и под цифрой 2 записал "галлюцинации". Затем посмотрел на меня.

"Пространственная аномалия? — предположил я. — Искривление пространства."

"Это фантастика, невозможно, потому что слишком невероятно," — заявил Паньцзы.

"Ну, небольшая вероятность искривления существует, скажем, одна десятитысячная, — ответил Толстяк. — Значит, этот вариант тоже нельзя упускать из виду. Мы же пока только список вероятных возможностей составляем." И он под цифрой 3 написал "искривление пространства". Затем подумал, пробормотал себе под нос: "Тут могут быть демоны." И под цифрой 4 записал слово "демоны".

"И какой смысл в этой писанине?" — недоумевал Паньцзы.

"Ты много книг умных прочитал и не понимаешь? — ехидно ответил Толстяк. — А я вот мало читал, но знаю, что все полученные сведения надо сначала систематизировать. Это позволяет сэкономить много времени. Разве у нас в запасе не всего пара дней? Не отвлекаемся, давайте подумаем над пятым вариантом? Что написать в пятом пункте?"

Я пробежал глазами написанные четыре пункта списка. Четыре разные направления науки: механика, психология, квантовая механика(1) и мистика. Для пятого пункта сложно придумать что-то. В уже существующем списке можно понять только первые два варианта, третий и четвертый кажутся абсолютно невозможными.

Толстяк, не обращая внимание на наше замешательство, предложил: "Хорошо, давайте проверим первый и второй пункты. Это можно сделать один способом."

"Каким таким способом?" — осторожно спросил я.

Фактически мы уже проверили первые два варианта. Если учесть, что ловушка находится где-то на протяжении длинного коридора, вообще любые способы исследования тут бесполезны.

Толстяк неожиданно улыбнулся: "Вообще-то я придумал очень простой и быстрый способ. Мы не сможем определить точно, механизм это или гипнотическое воздействие, но точно исключим третий и четвертый вариант."

Глядя на горделивое выражение лица Толстяка, я почувствовал себя неуютно. У него есть план? Это может доставить нам проблем. А Толстяк уже поднимал автомат, лежавший на земле: "Длина коридора около тысячи или двух тысяч метров. Эффективная дальность стрельбы у Тип 56 — около четырехсот метров(2), но пуля может пролететь и три тысячи метров. Стрельнем отсюда и просмотрим, что будет."

Услышав это, я был просто в восторге: да он гений! Когда мы идем по коридору, нас могут сбивать наши собственные чувства и несовершенство восприятия окружающей обстановки. Но у пули нет ни чувств, ни восприятия, на нее ловушка, действующая на психику, никак не повлияет. Если ловушку можно объяснить, руководствуясь здравым смыслом, то она после выстрела не вернется. И скорость пули — еще один плюс этого эксперимента. Две-три секунды — и мы точно будем знать, что никакой мистики и искривления пространства тут нет.

Но если все-таки нам достались третий и четвертый варианты, мы тоже сразу это поймем, если пуля вернется.

Просто и красиво, в полном соответствии с духом науки. Мне даже стало стыдно, что не я, закончивший университет, придумал этот способ. С другой стороны, Толстяк додумался до такого именно потому, что у него мозги не забиты лишними знаниями. Это просто логическое мышление.

Чтобы исключить мистику или иллюзии, надо найти то, что не подвластно таким воздействиям. Это просто, как дважды два. Я подумал, что Толстяк легко может противостоять ловушкам Ван Цзанхая, потому что во всем ищет сначала простое решение. А ведь именно простота, замаскированная под сложную конструкцию, всегда лежит в основе проектов древнего архитектора.

Толстяк уже собирался стрелять, выбравшись в коридор.

"Подожди!" — крикнул я, останавливая его.

"Ну что опять?" —буркнул он в ответ.

"Не ерничай и не торопись, — посоветовал я. — Если мы все-таки вляпались в мистику или искривление пространства, то пуля вернется назад. Ты должен стать так, чтобы в тебя не попало."

Толстяк сразу переменился в лице. Очевидно, он совсем не верил в последние пункты и не задумался об этой возможности. Соглашаясь со мной, он прикинул, что пуля, летящая по параболе, попадет чуть ниже точки вылета, и сдвинул ствол чуть в сторону.(3)

Мы все спрятались за дверями, но морально приготовиться не успели, Толстяк выстрелил сразу. Звук эхом прогрохотал в коридоре, и практически сразу мы почувствовали, как дверь тряхнуло, подняв облако пыли.

Еще не понимая, что именно произошло, я чувствовал, что дело плохо. Высунув голову наружу, я посмотрел на Толстяка. Он застыл в той же позе, в которой стрелял. Рядом с ним в двери появилось пулевое отверстие, сантиметров на пять-шесть ниже его ствола. Из пулевого отверстия и дула автомата все еще поднимался тонкий дымок.

Примечания переводчика

(1)В оригинале упоминается квантовая механика (量子力学). Но, поскольку переводчица краем уха в теме, она пыталась понять, какое отношение искривление пространства имеет к квантовой механике(изучает явления, сравнимые с постоянной Планка, которая является константой электромагнитного излучения кванта и его частотой), это же теория относительности Эйнштейна (как раз занимается вопросами геометрии пространства-времени на основе теории тяготения). В крайнем случае речь может идти о квантовой теории поля в искривленном пространстве времени, а не о квантовой механике в целом. Но раз автор написал "квантовая механика", пусть будет так. В конце концов мы тут не физику изучаем, а гробницы зачищаем... простите, в порядок приводим.

(2) "Эффективная дальность стрельбы у Тип 56 — около четырехсот метров." На самом деле эффективная дальность Тип 56 — до 500 метров, у некоторых моделей только до 300. Не стала долго искать сведения о дальности не эффективной. Поскольку тип 56 — аналог АК, данные по нему такие: эффективная дальность 350-500 метров, дальность с сохранением убойного действия — 1500 метров. Дальность полета пули — 3000 метров.

(3) "Пуля, летящая по параболе, попадет чуть ниже точки вылета." На самом деле при стрельбе из автомата больше, чем на 1000 метров, просчитать траекторию полета пули невозможно. Единственное, что можно предположить, это попадание пули ниже точки вылета (это естественно, так как вершина параболической траектории будет в пятистах метрах от точки вылета, дальше пуля будет снижаться по параболе быстрее, чем до вершины). А вот деривация (смещение пули в сторону относительно направления ствола), можно просчитать только при стрельбе из снайперской винтовки (и то существует достаточно высокая погрешность). Деривация при стрельбе из автомата на такой дальности практически непредсказуема, особенно при стрельбе с рук.

Часть 2. Глава 33. Теория квантовой механики в практике даому

Вернувшись в сокровищницу, мы снова сели, но атмосфера теперь была очень напряженной. Никто не разговаривал, мы не знали, что сказать, лица у всех были бледные, а блики, отраженные от груды золота, вызывали у меня острые приступы отвращения.

Больше никто не задавал вопросов, каждый думал о чем-то своем, но я знал, что все сейчас так же угнетены, как и я. А у меня в голове не было ни одной мысли, только безнадежная пустота.

Ситуация полностью вышла из-под контроля. Я допускал, что никакой ловушки тут и вовсе не было, мы просто попали в какую-то пространственную аномалию. А в таком случае любой научно обоснованный анализ ни к чему конкретному не приведет, мы ведь даже не представляем, с чем столкнулись. Никакой человеческий гений не может создать ловушку, в которой траектория полета пули может измениться сама по себе.

Чтобы объяснить пространственную аномалию, надо использовать методы квантовой механики, а она не так проста, как классическая. Боюсь, моих знаний для этого не хватит.

"Это демоны морочат нам головы!" — лицо Шуньцзы было перекошено от страха, он с опаской смотрел на тело своего отца. Мертвец сидел в стороне, его лицо казалось печальным и тоже испуганным.

Я знаю, о чем наш проводник сейчас думал: он, как и я, тоже понял причину, по которой на лицах мертвецов застыло отчаянное выражение безнадежности. Они, как и мы, пробовали выбраться снова и снова, но так же возвращались сюда. Постепенно у них закончилась еда и вода — как тут не впасть в уныние?

И мы, возможно, будем следующими. Скоро здесь станет на четыре сморщенных трупа больше, у них будет такое же глубокое отчаяние на лицах. Спустя годы сюда снова кто-то придет и будет гадать, чего же это мы так расстроились перед смертью.

До этого момента я не падал духом, потому что полагался на свой ум и знания. Пока считалось, что мы попали в обычную ловушку, созданную человеком, все казалось просто и решаемо. Но сейчас дело обстоит иначе, мы столкнулись с необъяснимым явлением.

"Хотите продолжить?" — сухо спросил Паньцзы после десяти минут молчания.

Никто не ответил, все посмотрели на Толстяка. Ведь благодаря его эксперименту остались два бредовых варианта, один из которых — моя антинаучная версия.

К слову, я задумался о пространственной аномалии, потому что вспомнил тот момент, когда в лавовой трубке прямо передо мной на несколько мгновений исчез Молчун. Тогда я решил, что это обман зрения или галлюцинация, но сейчас допустил, что, возможно и там было что-то не так с пространством и временем. Результат нашего последнего эксперимента оказался ужасающим, все надежды решить проблему научными методами рухнули. И внезапно единственной относительно объективной версией происходящего оказалась моя. Верить в демонов, которые нас по кругу водят, я пока отказывался.

Но Толстяк все же сделал доброе дело: если бы он не систематизировал возможные варианты, сейчас меня накрыло бы паникой, и я потерял способность здраво мыслить.

После долгого молчания Толстяк сказал: "Ну, мы все видели собственными глазами, так что давайте не будем переливать из пустого в порожнее. Подумаем, как нам доказать или опровергнуть третий вариант."

"Нет! — внезапно отозвался Паньцзы. — Не надо никаких доказательств!"

Его тип мышления сильно отличается от логических рассуждений Толстяка, Паньцзы сразу видит суть проблемы. Достаточно вспомнить, как он решил, что коридор больше не вернется в исходное положение, хотя Толстяк надеялся на это. Наверно, такая скорость принятия решений связана с его военным опытом. Он способен очень быстро проанализировать ситуацию. И, услышав его слова, я испугался. Не уверен, что хочу услышать его выводы, они могут быть весьма неутешительными.

Но мы все же выслушали его: "Здесь всего шесть трупов. Предположим, что вошли сюда все, то есть восемь человек. Тогда получается, двое выбрались. Хотя я не могу сказать, как они выбрались. Но если имеет место вариант, предложенный молодым третьим господином, то отсюда никто не должен был выбраться. Поэтому нам не надо доказывать третий вариант. Признать пространственную аномалию равносильно согласию с тем, что мы обязательно все тут умрем."

От этих слов у меня замерло сердце, а Толстяк возразил: "Почему ты уверен, что сюда зашли восемь человек. Может быть, до сокровищницы добрались только эти шестеро."

Паньцзы вздохнул: "Толстяк, ты все еще не понимаешь. Неважно, сколько людей пришли сюда."

Я вообще был уверен, что доказать пространственную аномалию невозможно, и даже обсуждать это не имеет смысла. Но подумал над словами Паньцзы: "Для нас действительно не важно, сколько человек пришли сюда. Решение Паньцзы важно для нашего состояния. Осознание, что двое все-таки смогли выбраться отсюда, поднимет наш боевой дух, мы сможем продолжать бороться, тогда останется хотя бы маленькая надежда."

Думая об этом, я перестал слушать, о чем говорили мои товарищи, и подошел к мертвецам, собираясь почитать их записи. Может быть, в дневниках найдется какая-нибудь подсказка. Такая возможность обнадеживала.

Я пролистал один из блокнотов. Это был не ежедневник, все записи были чем-то вроде бухгалтерских отчетов. Ничего полезного там я не нашел.

Интересно, есть ли там записи, по которым можно будет установить время смерти. Хотя, возможно, в этот момент у них даже света не было, чтобы писать, и они умирали в полной темноте, съежившись в куче золота. Но если кто-то смог выбраться, возможно, найдутся записи об этом. Хотя, тогда почему не выбрались остальные? Уже были в бреду, когда двое нашли выход? Или два человека выбрались уже после того, как остальные умерли? Когда уже не было света? Стоп! Может быть, решение именно в том, что выйти надо в полной темноте?

Думая обо этом, я задрожал. Это же древняя гробница. Бродить тут по длинным коридорам в полной темноте равносильно самоубийству.

Остальные заметили, что я листаю блокнот и подошли, предлагая свою помощь. Это неплохо, потому что просто сидеть и ничего не делать — значит, окончательно впасть в депрессию. Любое занятие сейчас окажет благотворное действие на нас.

Последнее, о чем я думал, это что у погибших здесь закончились источники света, и предложил экономить батареи фонарей. Оставив в качестве источника света только горелку, мы собрались вокруг нее. Я, читая слово за словом, старательно искал подсказки.

Почерк писавшего в блокноте был красивым и ровным, должно быть, это женщина. На первых страницах я нашел список имен с номерами телефонов. Еще был список гостей, приглашенных на ужин, под которым написан номер телефона отеля "Чанбайшань"(1). Затем я нашел несколько простеньких карт, нарисованных от руки, адреса, короткие заметки. Теперь я знал, что записи были сделаны в 1994 году. Еще нашлась заметка о том, что владелица этого блокнота была больна и лежала в больнице, а также планировала снова обратиться к врачу, чтобы продолжить лечение.

Дальше шли пустые страницы, но я все равно пролистал их, надеясь, что будут еще записи. В это время ко мне обернулся Толстяк: "Я кое-что нашел. Тут есть интересная запись." И он прочитал: "Сегодня я продал последний морской товар, получил три тысячи юаней, полторы тысячи вернул Лао Ли. Теперь долг погашен."

"Этот парень, должно быть, рыбак," — предположил Толстяк.

Я горько улыбнулся и покачал головой, а затем посмотрел на Паньцзы. У него была самая тонкая записная книжка, и там совсем ничего важного не нашлось. Я посмотрел, что читает Шуньцзы. Он увлеченно читал роман, судя по выражению лица, добрался до страницы с описанием какого-то страстного эпизода.

Толстяк помрачнел, выхватил книгу из его рук и закричал: "Нам надо выход искать, подсказки, а ты тут порнографические романы читаешь? Совесть твоя где? Я конфискую это чтиво!"

Книга развалилась прямо в руках Толстяка, страницы разлетелись по полу.

Я выругался и, отталкивая грубияна, включил фонарь, чтобы собрать разбросанные страницы. Внезапно Паньцзы воскликнул: "Смотрите, тут фотография есть!" И протянул мне пожелтевший черно-белый снимок.

Я взглянул на изображение, оно показалось знакомым. У меня закружилась голова и перехватило дыхание от волнения. Это была фотография третьего дяди и команды Вэньцзинь на пристани, когда они отправлялись в Сишу!

Примечания переводчика

(1) Отель "Чанбайшань" — реально существующий отель,Changbaishan Hotel, Shenxiang Road, Округ Фусон 134500 Китай

Часть 2. Глава 34. Люди со дна моря

Видимо, от нервного напряжения снова открылось внутреннее кровотечение от полученных травм, и у меня кровь пошла горлом. Остальные перепугались, они не понимали, что так шокировало меня, ведь раньше никогда эту фотографию не видели, лишь слышали от меня рассказы о ней. Толстяк вытер кровь с моего лица и спросил, что происходит.

Все еще вздрагивая, я протянул им снимок, показал Молчуна и третьего дядю. В этот момент испуг появился на лицах моих товарищей, разволновались они даже больше, чем я, даже дар речи потеряли.

Я не мог поверить, что это правда. Сердце мое пыталось выпрыгнуть из груди, когда я обернулся и посмотрел на тела, лежащие в сокровищнице.

Это фото не могло оказаться в руках людей, не причастных к событиям в подводной гробнице. Может ли быть так, что группа людей, обследовавшая подводную гробницу, затем посетила горы Чанбайшаня? Неужели загадочные трупы, оказавшиеся здесь в ловушке — это люди из команды Вэньцзинь? Может быть, это и есть тела Вэньцзинь и Ли Сиди?

Я перевернул фотографию и вздрогнул, увидев размытую надпись: "Археологическая экспедиция, Сиша. Ли Сиди на память."

Кажется, все так и есть. Не могла эта фотография оказаться у постороннего человека. Вероятно, ее принес либо сам Ли Сиди, либо человек, знакомый с ним... Неудивительно, что третий дядя так и не смог найти своих друзей по команде. Оказывается, они десять лет назад погибли здесь!

Это вполне может оказаться правдой: и костюмы соответствуют тому времени, и фотография. Но что они здесь делали? Как они оказались внутри этой гробницы? Может быть, на Парасельских островах было найдено что-то, указывавшее на горы Чанбайшань?

Стоп, тут что-то не так. Я внезапно подумал о третьем дяде и Молчуне. Почти все, побывавшие в подводной гробнице, десять лет назад добрались сюда, в Небесный дворец, и погибли. А третий дядя и Молчун добрались только сейчас? Зачем?

Загадки, решение которых я оставил на потом, снова встревожили мое сердце, и бесчисленные вопросы крутились у меня в голове.

Паньцзы и остальные не знали подробностей прошлого третьего дяди, потому удивлены были гораздо больше, чем я. Пришлось терпеливо рассказывать историю экспедиции Вэньцзинь. Выслушав меня, остальные все еще были в недоумении. Толстяк, пытаясь собрать полученную информацию в кучу, рассуждал: "Подождите, не так быстро. Я вот о чем думаю. Получается, что все, кто когда-либо побывал в подводной гробнице, потом попадали в Небесный дворец. Не только та группа, о которой мы говорили, но и третий дядя с Молчуном, и мы с А Нин. Это какое-то проклятие? Любой, кто попадает в подводную гробницу, обязательно потом поднимается на Чанбайшань?... В этом вообще нет смысла!"

Толстяк, как всегда, соловьем разливается, не говоря ничего конкретного. Но, слушая его, я вздрогнул от того, что пришло четкое понимание происходящего. Кажется, подводная гробница была чем-то вроде указателя, который вел к Небесному дворцу. И все разгадки должны находиться здесь...

Я обшарил трупы, лежащие здесь, пытаясь найти еще подсказки, но пока еще ничего не мог понять. Я не знал точно, кто эти люди. Будучи совсем сбит с толку, я вышел из сокровищницы, даже не захватив фонарь.

Толстяк поймал меня, вернул обратно и попытался успокоить: "Чего ты заметался? Хочешь присоединиться к этим трупам? Думаешь, если помрешь, встретишь их души, и они все тебе расскажут? Но толку тогда от их рассказов не будет."

Он словно какую-то кнопку нажал, сняв гнетущее напряжение, я сел, чтобы отдышаться, и постепенно успокоился. В голове крутилась лишь одна мысль: "Я должен выйти. Я должен найти третьего дядю, расспросить, все понять. Иначе я не смогу закрыть глаза, даже если умру."

"Мы пока не нашли доказательств, что кто-то отсюда выбрался, — сказал Толстяк. — Может быть, отсюда вообще нет выхода, это замкнутое пространство. И закрывать глаза на вероятный негативный сценарий не стоит."

Ответить нам было нечего. С самого начала мы хотели найти какие-то подсказки в вещах мертвецов, но в результате обнаружили фотографию, которая окончательно сбила всех с толку. Теперь каждый завис, обдумывая что-то свое, атмосфера вокруг была очень напряженной. У меня так кружилась голова от переживаний, что я даже боялся еще раз взглянуть на снимок, мне казалось, что там появится какой-нибудь монстр и затянет меня в фотографию. А еще появилось ощущение, что я простудился, горло болело и першило, я закашлялся и снова выплюнул сгусток крови.

Паньцзы озабоченно посмотрел на меня и сказал: "Хватит, давайте на сегодня перерыв сделаем. В любом случае мы пока тут застряли. Изматывая себя, ничего не добьемся. Лучше поспать, чтобы разум прояснился. Молодой третий господин, не думай слишком много. Наша проблема не решится за один раз, нам нужно время и силы."

Я отмахнулся. Как в такой ситуации заснуть? Я не смогу вырубиться, пока не измотаю себя до крайней степени изнеможения. Иначе даже сама попытка заснуть утомит еще больше.

Толстяк курил неизвестно какую по счету сигарету и бормотал: "А помните, я предлагал разделиться, когда мы знак увидели. Надо было последовать моему совету. Тогда в ловушке оказались бы только двое, а остальные могли бы придумать способ их вытащить. Думаю, знак оставили эти покойники. И тогда же разделились: шестеро пошли сюда, а двое — в другую сторону."

Я покачал головой: "Вряд ли. Первая группа оказалась в ловушке, вторая вернулась — и тоже попала бы в ловушку. Но их тут нет, значит, они не вернулись. Возможно, в другом направлении тоже ловушка или какая-то другая опасность. А могло быть так, что двое вернулись, но уже не смогли найти дорогу в сокровищницу, потому что путь туда изменился или пропал. А может быть, этот знак оставили те двое выживших. И означал он именно предупреждение о том, что в этом направлении пропали люди?"

Подумав об этом, я вздрогнул ... И вдруг, словно вспышка молнии, в голове появилась мысль... знак...

Я резко сел и сказал: " Мне тут в голову пришло кое-что странное. Кажется, сама эта гробница — невозможна, парадоксальна!"

"Что?!"

Я нахмурился и подумал, как бы поточнее сформулировать: "Боюсь, вам трудно будет понять ход моих мыслей. Следите внимательно за моим рассуждением. Мы выходим из сокровищницы, идем в темноте, идем вперед, потом почему-то возвращаемся обратно. Мы не понимаем причины этого возвращения, но она ведь должна быть. Должно быть место, момент, когда мы поворачиваем назад, верно?"

Все кивнули, и я продолжил: "Например, я держу ручку или мел и веду им по стене, пока иду вперед. От самого выхода из сокровищницы на стене будет оставаться ровный след. И вот я разворачиваюсь на 180 градусов. Угадайте, что я должен увидеть?"

Толстяк чуть подскочил на месте: "Ты увидишь перед собой свою отметину на стене!"

"Не только это! — ответил я. —Что самое важное? Когда я повернусь, та стена, что была справа, окажется слева. И след от ручки окажется слева, а новую линию я буду вести по той стене, что теперь справа."

"И что?" — нахмурился Паньцзы.

"Это обычная логика, — пояснил я. — В коридоре должен быть момент или место, где мы делаем поворот обратно! И визуально в этом месте коридор будет как бы зеркальным отражением того, что мы видели до сих пор, а мы в этот момент начинаем двигаться в обратном направлении. Словно вошли в зеркало, где право и лево поменялись местами. Согласны?"

Все кивнули, с логикой не поспоришь.

"Хорошо, — продолжил я, — тогда давайте представим эту ситуацию еще раз. Представьте, что мы дошли до этого "зеркала". Какой толщины оно будет?"

"А при чем тут толщина?" — все в замешательстве пытались усвоить сказанное мной.

"Да, у этого "зеркала" должна быть толщина. Если "зеркало" абсолютно плоское, тогда первая половина нашего тела пройдет через него и развернется, а вторая половина еще будет..."

Паньцзы уже понял, что я имел в виду, и покрылся холодным потом: "Слипнемся!"

"Да! Первая половина уже будет отраженной, а вторая — нет. Если мое утверждение верно, то, проходя через это зеркало, мы должны умереть. Ну или стать каким-то монстром, у которого лицо появится на затылке!"

"Но мы столько раз ходили туда-сюда, и не умерли. Как такое получилось?" — недоверчиво спросил Толстяк.

"Так я о том и веду речь. Это "зеркало" должно иметь толщину, которая больше, чем человеческое тело. Зайдя в него, мы какое-то расстояние проходим внутри, а потом появляемся в отражении."

Все снова кивнули, соглашаясь, мои рассуждения казались безупречными.

"Проблема в том, что мы не знаем, какое расстояние проходим внутри зеркала. Допустим, пара шагов. Тогда предположим, все зашли в зеркало, а Толстяк — еще нет. В зеркальном пространстве расстояние в пару шагов, мы можем видеть то, что спереди и позади. И что мы увидим?"

Паньцзы снова понял раньше всех, его кадык задергался: "Я... я увижу двух Толстяков, впереди и позади."

"Верно. Оба Толстяка смотрят на вас, но могут ли они видеть друг друга? А если вы возьмете одного из них за руку, что произойдет?"

Паньцзы чуть не задохнулся, пытаясь представить: "Не... Прекрати!"

"Да о чем вы говорите?!" — Толстяк еще не до конца понял ход моих мыслей, но побледнел.

"Не переживай, нам не нужно продолжать эксперименты. Мы можем быть уверены, что такого "зеркального пространства" не существует! Логически это невозможно. Само существование такой гробницы нелогично и невозможно, — понизив голос, я сообщил. — Ван Цзанхай гений, но не бог. Он не может изменять законы физики, он лишь умеет пользоваться существующими законами. Поэтому ловушку, в которую мы попали, создавал не он. Это вообще не ловушка. Ситуация, с которой мы столкнулись — особый случай. Сверхъестественный! Нас ввело в заблуждение присутствие здесь мертвецов, но есть лишь одно объяснение происходящего..."

Я осторожно указал пальцем на четвертый пункт, написанный Толстяком, и прошептал одними губами: "Вокруг нас призраки!"

Часть 2. Глава 35. Свет носорожьего рога

Я говорил абсолютно серьезно и шепотом, потому что на самом деле боялся, что сверхъестественные силы могут услышать меня. Вообще-то для меня такое поведение не нормально, но, видимо, нервы мои были напряжены до предела, на меня давила окружающая атмосфера и обстоятельства.

Такое состояние было неизбежным. Мы уже потратили много времени, пытаясь определить объективные причины ситуации, в которой оказались, и исключили все, что поддается нормальной логике. Мы дошли до того, что предположили возможное искривление пространства и его смертельные последствия, но пока еще были живы. Впереди у нас еще долгий путь к главным залам гробницы, мы уже много прошли, но даже если захотим, вернуться назад, то не сможем. Все это окончательно сбивало с толку. Неудивительно, что сверхъестественное начинает казаться вполне возможным.

Вообще-то, если подумать, мы не исчерпали все возможности. Можно было, к примеру, пройти коридор с компасом, его-то не обманет какое-то зеркальное пространство. Но в моей голове уже было пусто, за исключением пары навязчивых мыслей. И предположение присутствия в сокровищнице потусторонних сил для меня было вполне логичным, хотя и заставляло дрожать от страха.

Толстяк и Шуньцзы чувствовали себя еще хуже, а мое растерянное лицо еще больше пугало их. Бледный и дрожащий, Толстяк таким же беззвучным шепотом спросил: "Ты уверен? Я же говорил раньше, что... демоны... И что теперь делать?"

Я уже окончательно решил, что ловушка, в которую мы попали, не имеет ничего общего с логикой и естественными причинами. Но, если это не сон, а окружающий мир до сих пор подчиняется законам физики, значит, мы все четверо видим иллюзию. И это не гипноз, ибо трудно так легко и точно загипнотизировать сразу четверых. Такое под силу только сверхъестественной силе, злой силе. Только злой демон может напрочь игнорировать логику и подчинять себе сознание сразу нескольких человек.

Я не имею в виду конкретного злого демона, это обобщение, которое включает в себя все паранормальное, не поддающееся привычной логике, то, что мы не можем понять и объяснить.

Однако, предположение сверхъестественной природы происходящего привело нас еще в большее смятение, потому что в этом случае вообще не понятно, что делать. Мы даже не видим этого призрака, демона или зеленых чертей. А как бороться с тем, что не видно? Заговоры читать и молиться? В такой ужасной ситуации мне бывать еще не доводилось, я даже не представлял, с чего надо начать и как подойти к решению проблемы.

Я чувствовал себя маленьким ребенком, который столкнулся с чем-то огромным и непонятным. Даже не знал, насколько осознанно действует эта сверхъестественная сила. Если она не имеет сознания, то как с ней взаимодействовать. С существом, которое может думать, еще можно справиться, заставив совершать ошибки или пытаясь договориться.

Мои мысли бежали по замкнутому кругу. Толстяк настаивал, что нас морочит призрак одного из лежащих здесь покойников. Не в состоянии уйти в загробный мир, он блуждает тут и водит по кругу тех живых людей, кто сюда попадает. Пытаясь разрядить обстановку, я с усмешкой поинтересовался, который из покойников натравил на нас своего призрака.

Толстяк серьезным тоном сначала исключил отца Шуньцзы, пояснив, что отец сына десять лет не видел и не может делать ему гадости. Значит, это кто-то из остальных.

Мне было смешно, но деваться некуда. Раз решили договариваться с неупокоенными духами, не стоит отступать от намеченного плана. Я заставил всех встать на колени, завернул золотые монеты в бумагу, разложил их перед покойниками, поджег и обратился к мертвым: "Я племянник У Саньсина, мне надо срочно найти своего третьего дядю. Прошу вас, наложивших проклятие, заберите эти деньги и отпустите нас. Мы действительно торопимся. Но если вам скучно, мы может оставить вам Толстяка, чтобы он поиграл с вами, а остальных троих отпустите."

Услышав это, Толстяк пришел в ярость и бросился ко мне. Паньцзы встал между нами, удерживая багрового от бешенства противника, ругавшегося, на чем свет стоит: "У Се, ты что несешь, псина сутулая? Да я тебе закат солнца вручную устрою, гамадрил ушастый!"

Не обращая внимания на вопли Толстяка, я закончил молиться и огляделся: вокруг ничего не изменилось, тела лежали в тех же позах, даже огонь в горелке не шелохнулся. Понимая, что все было напрасно, я сказал Паньцзы отпустить Толстяка, который огляделся с опаской, тоже заметил, что никаких изменений, опасных для него, не произошло, и усмехнулся: "Уважаемые предки, спасибо за справедливость, — и обратившись ко мне, съязвил. — Не понравились им твои подачки."

"Скорее всего, им не понравился ты," — парировал я.

"Кажется, мы ошибаемся, — сказал Шуньцзы, стоявший чуть поодаль. — Среди покойников был мой отец, они умирали вместе. Если бы кто-то из них хотел нам навредить, то мой отец им попытался помешать. Может быть, зло творят не духи этих людей?"

Раньше, услышав такие рассуждения, я бы рассмеялся, но сейчас внимательно слушал и всерьез рассматривал возможность присутствия здесь не одной потусторонней силы, а нескольких. Обдумав это, я сказал: "Может быть, духа твоего отца здесь вообще уже нет. Или же остальные сильнее, и он не может им противостоять. Однако, предположительно, все эти люди знали моего третьего дядю и не стали бы вредить его племяннику. Да, возможно, здесь есть еще какая-нибудь нечисть."

Сказать легко, но сложно что-то сделать. Духи умерших, демоны, призраки — мы все равно их не видим. В данной ситуации мы похожи на жука, упавшего на спину: шевелить лапами можем, а перевернуться — нет, и угол обзора неудобный. Подумав об этом, я спросил: "Кто -нибудь знает способ увидеть призраков?"

"Я слышал, что увидеть духов можно, если намазать глаза бычьими слезами, " — высказался Паньцзы.

"Отлично! — Толстяк хлопнул его по плечу. — Поручаю тебе найти быка!"

"Нет, — я внезапно придумал более реальный способ, — возможно увидеть призрака без бычьих слез. Путь Толстяк принесет жертву."

"Ах ты ж опенок ушастый! — снова занервничал Толстяк. — Думаешь убить меня, чтобы я с демонами договаривался? И не мечтай. Если так сделаешь, я сговорюсь с демоном, мы с ним возьмем сковородку судьбы, яйца правосудия и захреначим яичницу апокалипсиса. Вам же всем хуже будет!"

Вот всегда у него фантазия словно из брандспойта бьет. Чувствуя, как злость у меня из ушей выплескивается, я рявкнул в ответ: "Что за мухоморы у тебя в голове растут? Я всего лишь хочу использовать твой амулет!"

"Что-что ты хочешь сделать? — Толстяк обеими руками прикрыл грудь. — Не дам. Это ценная вещь!"

"Жадность — великий грех. А кроме того, если он у тебя такой ценный и настоящий, то как мы с ним умудрились в такую переделку попасть? Подделка это. Давай его сюда скорее."

"Подделка? — Толстяк снял амулет с шеи и принялся рассматривать его. — Ты уверен?"

"Конечно, я же специалист, разве ты не знал? Настоящие амулеты делаются из чешуи панголина(1), со временем золотистые чешуйки темнеют, но не меняют цвета. А твой амулет сделан из носорожьего рога(2), который со временем зеленеет. Видишь зеленый оттенок? Я не буду тебя обманывать."

"Вот же гадство! И почему мне так не везет?! — Толстяк снова покраснел от ярости. — Этот черепаший сын ободрал меня, как липку. Неудивительно, что я все время в неприятности вляпываюсь. Если мне повезет выйти отсюда, я магазинчик ублюдка с землей сровняю, иначе не носить мне фамилию Ван!"

Забирая амулет, я попытался немного успокоить Толстяка. Но он уже забыл свой эмоциональный всплеск и спросил, что я собираюсь делать? Мертвецам ко лбу прикладывать?

"В древние времена существовала легенда "Горящий рог, вызывающий духов"(3), —сказал я. — Не слышали о такой?"

Толстяк озадаченно спросил: "Разве это не гонконгский фильм, снятый несколько лет назад?"(4)

"Может, и фильм был, — кивнул я. — Работает это просто. Пока горит рог, в свете огня можно видеть призраков и прочую нечисть. Конечно, лично я не пробовал, потому не могу сказать, правда это или просто сказка."

Предлагая это, я чувствовал себя рыночным шарлатаном, выдающим себя за шамана. Но до этого мы всерьез обсуждали использование бычьих слез. Чем хуже идея спалить носорожий рог? А вдруг поможет? Не приносить же в жертву Толстяка на самом деле!

В "Истории династии Цзинь"(5) была запись: "Цзяо, возвращаясь в Учан(6), оказавшись на песчаном берегу реки, увидел в быстрой воде нечто неизъяснимое. Он зажег носорожий рог, и в его свете увидел духов и чудовищ из преисподней, странного и ужасающего вида. Ночью во сне ему явился человек и сказал: "Пути мира света и тьмы различны. Зачем освещать то, что должно быть во мраке?"(7) Исходя из этого можно предположить, что древние китайцы жгли носорожий рог, чтобы увидеть в его свете духов и демонов. А к словам предков надо прислушиваться.

Следуя указаниям древних, я положил амулет Толстяка на горелку. Сначала ничего не произошло, обломок рога не загорался. Потом появился странный запах и пламя окрасилось в зеленый цвет.

Я поднял горелку с амулетом, чтобы осветить больше пространства. Мы озирались вокруг в надежде увидеть то, что до сих пор было невидимым. Кругами я ходил по сокровищнице, но ничего особенного так и не заметил.

"Может быть, духи прячутся не здесь, а в коридоре?" — неуверенно предположил Шуньцзы.

"А еще говорят, что призрак, который морочит человека, сидит у него на шее," — вспомнил Толстяк.

Мы осмотрели друг друга, но у нас за спиной тоже никто не прятался. Толстяк недовольно бормотал: "Мало ли что там предки напридумывали, рассказывая сказки по вечерам. Только зря спалили мой амулет. Он, конечно, поддельный, но я за него деньги платил. Раз ничего и не увидели, значит, точно подделка."

"Похоже, этот способ тоже не сработал, — опечалено согласился Паньцзы. — Думаю, никаких призраков и нечисти тут нет. Возможно, есть еще один вариант, который мы не учли. Итак, мы понятия не имеем, с чем столкнулись, логики в происходящем нет, смысла — тоже. Даже призраки нас не беспокоят. И что теперь делать? Боюсь, нам пора готовиться к смерти."

Я вздохнул, собираясь сказать что-то, подобающее случаю, как вдруг Толстяк приложил палец к губам. Паньцзы перестал вести свои депрессивные речи, и мы все проследили за взглядом Толстяка. Под потолком, в свете горелки мы увидели размытую тень, похожую на ребенка.

Примечания переводчика

(1) Панголи́ны, или я́щеры — отряд плацентарных млекопитающих. Название панголины происходит от малайск. pengguling — «сворачивающийся в шар». По ряду особенностей панголины близки к броненосцам и муравьедам. Тело покрыто крупными роговыми ромбическими чешуями, налегающими черепицеобразно друг на друга; лишь морда, брюхо, низ тела и внутренняя поверхность ног покрыты короткой жёсткой шерстью. Чешуи подвижные, их задний край заострён. По мере стирания они заменяются новыми; их количество остаётся постоянным. Чешуи имеют защитное значение, возникли независимо и не имеют прямой связи с роговым покровом рептилий или рыб. Чешуе панголина приписываются лечебные свойства, которые не подтверждены ни народной, ни традиционной медициной. Эта чешуя стол же прочная, как и кости. Воины средневековой Индии использовали чешуйчатые доспехи из шкуры панголина.

(2) Носорожий рог, как и чешуя панголина, состоят из кератина, но имеет менее прочную структуру волокон. Так же считается целебным.

(3) "Горящий рог, вызывающий духов" 犀照通灵. Дословно переводится 犀照 — свет рога носорога, 通灵 связь с духами.

(4) Переводчица не знает, что за фильм, где духов горящим рогом носорога вызывали. Но тем, кто подскажет — отдельное спасибо.

(5) История династии Цзинь. Династийные истории утверждались императорским двором в качестве официальных историй правивших в Китае династий. Составлялись они одним лицом либо группой авторов. Работа, как правило, велась после падения династии по хроникальным и документальным материалам описываемого периода. Композиционно династийные истории подразделяются на несколько одинаковых по названию разделов. Во всех историях имеются такие разделы, как “бэнь цзи” (“ди цзи”) — “основные записи” и “ле чжуань” — “биографии”. В них содержатся хроника правления всех императоров и биографии государственных деятелей, а также описания чужеземных стран (обычно в конце истории). Большинство историй включают также раздел “чжи” (“шу”) — “записи” (иногда переводится как “трактаты”), посвященный тематическому описанию тех или иных явлений: астрономии, географии, законодательству, ритуалам и т. д. Составление “Цзинь шу” началось в империи Южная Ци (479—501). Цзан Жунсюй написал ее в 110 цзюанях. Однако его версия не была утверждена в качестве официальной. Работа по составлению “Цзинь шу” возобновилась лишь в начале существования империи Тан (618—907), т. е. спустя много лет после падения династии Цзинь (265—420). Различными авторами в то время было написано более 20 вариантов этого сочинения. Часть из них сразу была отвергнута, но 18 вариантов продолжали претендовать на высочайшее утверждение в качестве единственного и окончательного. Тем не менее и они были отвергнуты двором. В 646 г. издается указ о составлении новой версии. Над ней работала группа авторов (21 человек) под руководством Фан Сюаньлина (Фан Цяо, 578—648). В 648 г. написание завершилось, и представленный вариант был утвержден в качестве официальной династийной истории (по другим данным, его составление велось в 644—646 гг.).Именно этот последний вариант дошел до наших дней. Остальные же сохранились лишь в виде небольших отрывков.

(6) Учан(武昌区)— район городского подчинения города субпровинциального значения Ухань провинции Хубэй (КНР).

(7) Цзяо. Вэнь Цзяо (温峤 Wēn Jiào) (288 — 329г.г.), известный генерал, политик, эрудит времён династии Цзинь. Здесь приводится отрывок из легенды о генерале, которая рассказывает о его невероятной проницательности и умении видеть то, что недоступно другим. А фраза "озарить светом рога" позже стала идиомой, означающей проницательность.

Часть 2. Глава 36. Выход

У меня кровь застыла в жилах, остальные замерли в ужасе, глядя наверх. Затем Паньцзы взял автомат на изготовку, а Толстяк поднял чуть повыше горелку с носорожьим рогом.

Свод сокровищницы был довольно высокий, и не получалось осветить его полностью. Конечно, горящий рог добавлял света, но все равно мы видели только черную тень. Хотя раньше и ее не замечали. Однако, нельзя было понять, что это такое: вроде силуэт ребенка, размытый и колеблющийся. Так медузы медленно шевелят щупальцами, когда парят в толще морской воды.

Я задумался. Эта тень появилась, только когда сожгли носорожий рог, или она всегда была здесь, просто мы ее не видели. На самом деле, когда мы попали сюда, потолок особенно не рассматривали, наше внимание полностью было приковано к драгоценностям, рассыпанным на полу. Вполне возможно, этот призрачный ребенок уже был здесь.

Толстяк тоже поднял автомат, обернулся ко мне и одними губами зашептал: "Так... вот... в... чем... дело?"

Я жестом успокоил его, чтобы он не действовал опрометчиво. На самом деле, мы только что говорили, что эта сущность может творить зло, но для этого не было никаких оснований. Мы совершенно не представляли, что это, с какой целью находится тут и чем может быть опасно. И вообще, мы сейчас в таком подвешенном состоянии, что не следует торопиться с решениями. И я понятия не имею, навредят ли пули этому существу. А если мы его спугнем и позволим сбежать, у нас не будет возможности увидеть его снова, ведь носорожий рог уже догорает, а другого у нас нет.

Мы подошли поближе к месту, над которым зависла эта тень. Толстяк зацепил горелку за ствол автомата и попытался поднять ее еще выше. Постепенно потолок становился все более освещенным, но руки у Толстяка уже дрожали от напряжения, и Паньцзы подошел к нему, чтобы помочь.

Черная тень, походившая на ребенка, становилась все четче, я присмотрелся — и покрылся холодным потом. Теперь это точно было похоже на огромного эмбриона, зависшего под потолком. Это... эта тень похожа на большеголовую тварь, которая напала на Толстяка в тайном трупохранилище! Но как она попал сюда? Она преследовала нас? Получается, это все-таки была местная нечисть, которая морочила нам голову. А ведь перед тем, как попасть в трупохранилище, мы тоже заблудились. Может быть, всю эту пространственную путаницу устраивает эта вредина?

Остальные тоже узнали ее. Толстяк зло ухмыльнулся и прошептал, обращаясь к Паньцзы: "Бляхой буду... смотри... по-хо-же... тво-я... же-нуш-ка... не... хо-чет... с то-бой... рас-ста-вать-ся." Говоря это, он корчил нелепые рожи.

Паньцзы побагровел от ярости и выругался в ответ, так же выговаривая каждое слово шепотом по слогам: "Это... не... мо-я... же-нуш-ка... это... твой... паль-цем... де-ла-ный... сын!"

Я еле сдержался, чтобы не дать обоим подзатыльники, и указал на горелку. Пламя постепенно слабело. Когда носорожий рог сгорит, мы не сможем больше видеть это существо. Надо торопиться.

Толстяк кивнул, слегка потянул затвор и прицелился. Но на стволе висела горелка, автомат в его руках дрожал, потому стрелять Толстяк не решался. Шуньцзы тоже пытался прицелиться, но при таком тусклом освещении гарантировать точность выстрела было нельзя.

Свет становится все слабее, я так нервничал, что вспотел, и рубашка прилипла к телу, но мои друзья не торопились. Как бы не хотелось мне покончить с этим побыстрее, я понимал причину их бездействия. Толстяк и Шуньцзы хорошие стрелки, но при таком слабом освещении тени под потолком колеблются. Они ждут, пока языки пламени не перестанут дрожать, и движение света и тени, мешающее прицелиться, прекратиться. Это будет краткое мгновение, идеальное для точного выстрела.

Я даже дышать не решался, чтобы не помешать, и видел, как рука Толстяка дрожит все сильнее. Паньцзы поддерживал его, а силуэт под потолком постепенно исчезал в подступающей темноте.

Пара десятков секунд для нас казалась часами, от напряжения время тянулось бесконечно. В тот момент, когда силуэт почти исчез, Толстяк и Шуньцзы выстрелили одновременно.

Я слышал очереди, выстрелов десять или больше. Сверху брызнула жидкость черного цвета, и существо упало вниз. Толстяк не удержал горелку, она тоже упала и покатилась по полу, разбрасывая вокруг раскаленные угольки.

Мы быстро шарахнулись в стороны, а упавшее существо издало тоненький визг, словно закричал раненный ребенок. Оно заметалось, врезавшись в упавшую горелку, бросилось к выходу и исчезло в темноте коридора со скоростью молнии.

"Эта супесь рыхлая... она еще бегать может?!" — закричал Толстяк.

"Поторопитесь! — рявкнул Паньцзы. — Нельзя дать ей смыться, иначе мы снова окажемся в ловушке!"

Вчетвером мы погнались за этой тварью и, выбравшись в коридор, сразу же заметили, что фрески на стенах стали прежними, какими были до появлении ловушки. Рисунки на них больше не были похожи на черные тени и не оказывали такого гнетущего эффекта, как раньше.

"Выбрались!" — обрадовался Толстяк. — Мы не умрем! Это все проделки этой демонической креветки!"

"А куда она делась?" — забеспокоился я и включил фонарь. Тварь сидела неподвижно в глубине коридора, но, едва завидев свет, с огромной скоростью метнулась дальше в темноту. Мы бросились следом, понимая, что отпускать это существо нельзя. Оно снова может преследовать нас и устроить такую же ловушку где-то еще. А никто из нас не хотел заново переживать подобное.

Минут за семь мы пробежали весь коридор, в конце которого показалась лестница. Я остановился, пытаясь отдышаться. На ступеньках, ведущих вниз, виднелись следы черной крови. Очевидно, эта тварь спустилась по лестнице.

На какое-то мгновение я почувствовал себя неуверенно, потому что в сокровищницу мы попали из коридора, пройдя через несколько дверей, но никаких лестниц не было. А теперь передо мной ступеньки, это было неожиданно и непонятно. Но в следующую секунду меня сзади толкнул Толстяк, и мы вместе побежали вниз, наплевав на возможные ловушки, которые могли там быть. Но нам было уже наплевать на смертельную опасность, мы просто должны прибить эту тварь, иначе нас просто разорвет от злости!

Перепрыгивая через несколько ступенек сразу, мы неслись вниз, как кенгуру, но все равно тварь была быстрее, и вскоре пропала из виду в темноте. Я уже догадывался, что нам ее не догнать, но остановиться все равно уже не мог, продолжая спускаться по инерции, пока моя левая нога не зацепилась за правую, и я кубарем не скатился вниз, весьма чувствительно приложившись обо что-то головой и потеряв фонарь. Ругаясь на чем свет стоит, я попытался встать, но бежавший сзади Толстяк со всего размаха налетел на меня. Такое уже не в первый раз случалось, я сумел увернуться. Но когда приподнялся с земли, почувствовал, что мои штаны за что-то зацепились, и я снова упал, ощущая своей многострадальной задницей какой-то острый предмет.

Пытаясь встать, я несколько раз падал обратно, прежде чем понял, за что зацепился. Тут и Толстяк с фонарем подоспел, посветил мне за спину и мерзко захихикал. Вдоль стены тянулась проволочная сетка вроде той, что используют при изготовлении железобетонных конструкций. Именно она и удерживала меня на месте.

В это же время я услышал стрельбу. Не одиночные выстрелы, а длинные очереди, явно стреляли не два-три человека. В той стороне мерцал слабый свет, и мы все бросились туда. Точнее, не все. Догнавший нас Паньцзы объяснил, почему задержался: "Проводник решил свалить отсюда. Отца он нашел, карманы золотом набил и рисковать с нами больше не хочет. Он сказал, что будет ждать нас в горах снаружи в течение недели. Если мы за это не выберемся, он вернется в деревню один."

Бессовестный! Я подумал так, когда услышал слова Паньцзы, но потом остыл. Все-таки Шуньцзы с нами изрядно намучился и очень помог. А Толстяк, тоже услышавший звуки стрельбы, внезапно насторожился.

Лестница, по которой мы спускались, заканчивалась площадкой, от которой вперед и вниз уходили в разные стороны узкие галереи. Это был выход в двухуровневый зал гробницы, между уровнями не было потолочного перекрытия, лишь подвесные галереи и террасы вдоль стен, с которых хорошо было видно, что происходит внизу.

Это называется Небесной дорогой. Перила террас и галерей были украшены резными драконами и фениксами. Конструкция очень практичная, используя ее, можно было легко спустить гроб в стоящий снизу саркофаг. Звуки стрельбы доносились снизу, там же беспорядочно метались лучи фонарей.

Интересно, что там происходит? Может быть, тварь, за которой мы гнались, спрыгнула вниз? Но такая огневая атака и слона могла свалить, неужели тварюшка еще жива?

Пришлось встать друг за другом, чтобы пройти на Небесную дорогу, которая была очень узкой. Забравшись туда, мы посмотрели вниз и обнаружили круглый погребальный зал общей площадью около шестисот квадратных метров. К нашему удивлению, на нижней галерее расположилась команда А Нин. Пол погребального зала был усыпан фальшфейерами и хорошо освещен. Люди А Нин рассредоточились по все длине галереи и непрерывно стреляли, но я не сразу смог разглядеть их цель. Лишь присмотревшись, я увидел огромное количество каменных многоножек, размерами в несколько раз превосходивших тех, с которыми до этого столкнулись мы. Эти были толщиной с человеческую руку, почти полностью покрывали пол погребального зала и лезли по стенам, как океанские волны, грозя поглотить стрелявших по ним людей.

А в центре зала виднелось углубление для гроба в форме перевернутой пирамиды, на дне которого покоились восемь огромных черных гробов, окружавших невероятных размеров нефритовый полупрозрачный саркофаг. Он был открыт, лежащий рядом фальшфейер подсвечивал его снизу, заполняя странным сиянием все вокруг. И именно оттуда бесконечными волнами выползали каменные многоножки.

Я задумался: может быть, это те самые девять драконов, несущие гроб господина, запись о которых была зашифрована в змеебровой рыбке? Значит, именно в этом саркофаге лежит император Ваньну? Кажется, эти идиоты задели какой-то механизм. А возможно, просто не смотрели себе под ноги и наступили на одну из многоножек.

Вот только этих драконов-многоножек тут не девять, а сотни и даже тысячи. Несколько десятков людей на нижней галерее уже выбились из сил, а поток гигантских насекомых не иссякал. Кажется, стрелять по ним не имеет смысла, проще самим застрелиться.

"Мы можем им помочь?" — спросил меня Толстяк.

Паньцзы покачал головой: "Лучше подождать. Они уже не выберутся, но хоть тварей побольше перестреляют."

Толстяк улыбнулся: "А толку? Может, будем милосердными и перестреляем их отсюда, чтобы смерть их не была мучительной?"

Меня немного смутил черный юмор друзей. Но я тоже не отличался благородством, вспоминая, как А Нин не раз подставляла нас в подводной гробнице. Если поможем им, и нам повезет отбиться от многоножек, не факт, что нам спасибо скажут. А возможно, просто сразу пристрелят. С другой стороны, мне было тяжело смотреть, как на моих глазах погибают люди. Если так и буду стоять, потом всю жизнь не смогу избавиться от чувства вины.

Однако, толку от моих рассуждений, спасти их мы все равно не сможем. Они давно отстреливаются, но безрезультатно, наша огневая поддержка ничего не изменит. Можно затащить их на верх, используя страховочные веревки. Но как они будут подниматься и отстреливаться одновременно? А мы прикрыть их не сможем: либо стрелять, либо веревку тащить.

Так и оставаясь в нерешительности, я пригляделся к людям внизу. Один из них, по виду лаовай(1), тащил на спине человека, лицо которого показалось мне знакомым. Я позвал Паньцзы и указал на эту пару, а он вдруг вскричал: "Это третий дядя!"

"Ты уверен?" Заметив этого человека, я не мог четко различить черты лица, но, когда Паньцзы так уверенно признал его, стал приглядываться и даже сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться поближе.

Сделав еще один шаг, я почувствовал что-то под ногами, глянул вниз: под галереей висела та самая тварь, что так долго морочила нас. Увлеченный происходящим внизу, я не заметил, как слишком близко приблизился к ней, и теперь она вцепилась в мою ногу своей мелкой сухонькой ручонкой и пыталась сдернуть меня вниз.

Я был в ярости, эта злобная гадина решила постоянно устраивать нам неприятности? Но у меня всегда были проблемы с равновесием, от ее рывков я не устоял на ногах и упал на пол галереи. Паньцзы и Толстяк мгновенной вскинули автоматы. У этой твари, видимо, короткая память, раз она забыла, чем заканчиваются наши встречи. Выстрелом ей снесло половину головы. Подыхая, эта гадина сорвалась вниз и с силой потянула меня за собой. Я заорал, тварь отцепилась от меня и упала прямо на головы людям А Нин, которые в пылу битвы даже не заметили это чудо, упавшее сверху. Но и мне не повезло: от рывка твари я потерял равновесие и полетел следом за ней.

По словам Толстяка, который потом рассказывал об этом, со стороны это выглядело так, словно я сам спрыгнул вниз. Но на самом деле я упал, пусть и довольно удачно, прямо на труп твари. При падении окончательно раздавил ее голову, и разбрызгал огромное количество черной крови вокруг себя.

К счастью, высота была небольшой. Я встал, пошатываясь, огляделся и обнаружил, что каменные многоножки убегают прочь, словно их что-то напугало. В одно мгновение вокруг не осталось ни одной живой, только дохлые, подстреленные людьми А Нин.

Я все еще был напуган столкновением с тварью, сбросившей меня вниз, и не понимал, что происходит. Но, посмотрев на стоявших рядом людей, я заметил на их лицах ужас. Они смотрели на меня так, словно перед ними был жуткий монстр.

Примечания переводчика

(1) Лаовай — так китайцы называют всех некитайцев. Прозвище не имеет выраженной эмоциональной окраски.

Часть 2. Глава 37. Две строки от Молчуна

Я сидел на рюкзаке, и врач из группы А Нин накладывал мне повязку: рана на руке оказалась настолько серьезной, что пришлось наложить три шва. Не помню, когда успел так пораниться, может быть, падая вместе с большеголовой тварью с галереи. Хотя в детстве меня не баловали особенно, и я был достаточно физически подготовленным, но в таких экстремальных ситуациях мне до сих пор бывать не приходилось, поэтому постоянно то ребра ломаю, то раны глубокие получаю. Если бы на моем месте был Паньцзы, он, скорее всего, отделался бы простой царапиной.

Врач обработал рану антисептиком и сказал, чтобы я не мочил руку и не нагружал ее. Я кивнул и поблагодарил его, и он пошел осматривать других.

Когда я свалился с верхней галереи, А Нин и ее спутники были обескуражены. Женщина даже не сразу узнала меня, что не удивительно, я с ног до головы был измазан черной кровью сдохшей твари. Лишь когда Толстяк окликнул меня сверху, она присмотрелась и была очень удивлена моему появлению. Кажется, до сих пор она не верила своим глазам.

Какое-то время все пытались прийти в себя. Оставшись один, я собрался найти человека, который нес кого-то, похожего на третьего дядю. Но, как только я сделал пару шагов, окружавшие меня люди расступились, словно призрака увидели, и подняли автоматы на изготовку.

Толстяк и Паньцзы только что перевели дух, но теперь снова схватились за оружие, почувствовав угрозу. Я поторопился поднять руки, показывая отсутствие враждебных намерений, и А Нин сделала знак своим людям, говоря: "Опустите оружие. Мы сражались бок о бок." Ворча, ее спутники опустили стволы, но все еще смотрели на меня с подозрением, особенно лаоваи. Я видел, как нервно дергались желваки на их лицах, очевидно, они с трудом сдерживали свои эмоции. Не понимаю, почему, но, кажется, они опасались меня. Страх делает поведение людей непредсказуемым, поэтому я не решился резко двигаться, и застыл, не зная, что сказать.

А Нин нахмурилась. Судя по выражению ее лица, она не догадывалась, что мы тоже спустились в эту гробницу. Подняв голову, она спросила меня: "Ты... что ты здесь делаешь?"

Толстяк сверху ухмыльнулся: "Как говорится, Белая змея найдет своего суженного, даже если он за тысячу ли от нее(1). А люди, которым не суждено быть вместе, даже обнявшись, не заметят друг друга. Ты поверишь, если скажу, что мы просто мимо проходили?"

Сказав это, Толстяк спрыгнул вниз, а следом за ним спустился и Паньцзы. Некоторые среди людей А Нин, кажется, знали Толстяка и громко вскрикнули от удивления. Судя по их лицам, он когда-то отдавил им больную мозоль. Но все же они были знакомы, и, когда Толстяк подошел к нам, атмосфера немного разрядилась. Люди, смотревшие до сих пор на меня с подозрением, облегченно вздохнули и убрали оружие. Кто-то громко пробормотал: "Теперь все встало на свои места: место дерьмовое, а теперь еще ходячая катастрофа заявилась."

Я вспомнил нашу первую встречу с Толстяком и не смог удержаться от смеха: он действительно производит именно такое впечатление.

Толстяк, пристально глядя каждому в лицо, поздоровался с теми, кого знал лично. А Нин собиралась задать нам пару вопросов, но мы с Паньцзы проигнорировали ее, увидев лаовая, державшего на спине человека, и бросились к нему.

Мне показалось, что лаоваи в команде А Нин как-то насторожено относятся ко мне. Когда я приближался к кому-то их них, они сразу отходили в сторону, опасливо озираясь. Но тот, что нес человека на спине, не испугался, видимо, понял, что меня интересует не он, положил свою ношу на землю и остался стоять рядом. Я, волнуясь, снял с лежавшего шапку. Лицо этого человека было изможденное, обрамленное растрепанными волосами. Черты лица были искажены, но он очень был похож на третьего дядю. Присмотревшись, я не смог сдержать крик.

Это действительно был он, старый лис, который давно пропал и не подавал вестей о себе! Со времени его исчезновения прошло всего несколько месяцев, но казалось, что он постарел лет на десять, поседел. Я с трудом разглядел знакомые черты.

Если честно, я оказался не готов к этой встрече. До сих пор я думал, что найду третьего дядю в гробнице и он расскажет мне все. Или же он появится внезапно и спасет меня из какой-нибудь ловушки. Но встретить его в команде А Нин и в таком жутком состоянии казалось невероятным. Я понимал, что это правда, но не мог никак поверить своим глазам.

Неужели я снова вижу его? Я, наконец, нашел своего третьего дядю? Я застыл на месте, не зная, как реагировать, опасаясь, что у меня галлюцинации.

Третий дядя, казалось, был без сознания, хотя глаза его не были закрыты, а лишь прищурены. Я не уверен, видел ли он меня, но когда наклонился, то заметил, что его потрескавшиеся губы чуть шевельнулись, словно спрашивая: "Племянник?" Затем он затих.

Увидев, что этот старый хрыч жив, я почувствовал, как беспокойство уходит из сердца, а чувство тревоги сменяет гнев. Мне невыносимо хотелось взять его за грудки и как следует встряхнуть. Радость и злость разрывали меня пополам, наверно, смесь этих эмоций на моем лице выглядела смешно.

Стоя в стороне, Толстяк беседовал с А Нин, мне показалось, что они на грани ссоры, но вмешиваться не хотелось. Ко мне подошел Паньцзы, который сразу узнал третьего дядю. Сначала он пытался растормошить его, но безуспешно. Затем расстегнул одежду, и мы просто потеряли дар речи: рубашка была липкой от крови, грудь сплошь покрыта язвами, а под кожей шевелились каменные многоножки. Кажется, третий дядя пытался их вытаскивать, но усики многоножек при этом обламывались, и насекомые остались внутри. Такие раны долго не заживают и быстро начинают гноиться.

Паньцзы схватил за грудки стоявшего рядом с нами лаовая, собираясь всыпать ему по первое число, но другие оттащили его. Вырываясь, Паньцзы кричал: "Что, сукин сын, ты сделал с третьим господином? Почему он в таком состоянии?"

Глядя на испуганные лица лаоваев, я допускал, что они на самом деле не знают причин, почему третий дядя так плох. Сдерживая нервную дрожь, я спросил: "Где вы его нашли? Что с ним произошло?"

Казалось, лаовай, тащивший дядю, сейчас проблюется, но он собрался с силами и ответил: "Это было в погребальной яме. Мы нашли его возле одного из гробов, думали, что он мертв. Но потом оказалось, что он еще дышит. Госпожа А Нин сказала, что этот человек много знает, и его надо спасти. Но если бы я знал, что на нем эти твари, умер бы, но не понес его на себе!"

"Не бреши, сын черепахи! Я знаю, что это сделали вы! — в ярости орал Паньцзы. — Я видел, как вьетнамцы допрашивали своих пленных. Этому они научились от вас, американцев. Вы, должно быть, допрашивали третьего господина. Суки, поубиваю вас всех!"

Вокруг нас уже собралась толпа, я попытался успокоить Паньцзы: "Это не их рук дело. Если бы они могли использовать многоножек для пыток, то сами бы не попали в такую смертельную ловушку. Они явно не знали, что мертвая многоножка привлекает полчища живых."

Тут подошла и А Нин. Мелком взглянув на дядю, она сразу же позвала своего врача, он и пара помощников засуетились вокруг пострадавшего. В этот момент я почувствовал, как третий дядя что-то украдкой положил мне в карман. Это движение было быстрым и незаметным, я просто почувствовал легкое прикосновение, застыл на мгновение, чувствуя, как сильно забилось сердце. Теперь я точно знал: несмотря на свое плачевное состояние, дядя способен рассуждать здраво. Вполне возможно, что он притворялся совсем обессиленным, правда, не понимаю, зачем. Но меня удивляло, как пережив нападение такого количества многоножек, он все еще жив и даже способен думать. Я осторожно посмотрел на окружавших меня людей: все были поражены жутким зрелищем забившихся под кожу многоножек, никто не заметил слабого движения руки дяди. Наклонившись к нему, я положил руки на плечи, делая вид, что пытаюсь его ободрить. На самом деле так я давал ему знать, что все понял.

Третий дядя расслабился, прикрыл глаза. Врач, последовательно протирая язвы спиртом, делал надрезы, вытаскивая многоножек и очищая раны от гноя. Здесь было слишком холодно, мы с Паньцзы зажгли горелку, чтобы согреть третьего дядю. Всего из его тела вытащили шестнадцать многоножек, некоторые еще были живы. Мы сразу бросали их в огонь. Наконец, врач наложил швы, Паньцзы внимательно наблюдал за процессом лечения. Вокруг было столько народу, что я даже подмигнуть другу не мог, чтобы успокоить и дать понять, что с дядей не все так плохо. Мне не терпелось узнать, что же лежит у меня в кармане, но нельзя было уйти внезапно, не вызвав подозрения. Пришлось терпеливо ждать, пока появиться возможность...

Когда все лечебные манипуляции были закончены, врач накрыл дядю одеялом и оставил его поспать. Паньцзы не отпускал его, расспрашивая о состоянии своего господина. Врач ответил устало: "Я сделал все, что мог. Самое главное сейчас — не допустить развития инфекции в ранах. Позже я сделаю ему укол антибиотика. Но сейчас у него очень высокая температура. Сможет ли он выжить — зависит от его организма. Не беспокойте его, дайте ему поспать." Совет врача оставить третьего дядю в покое был отличным предлогом увести Паньцзы. Но сделав шаг к нему, я понял, что сам весь изранен, и не могу свободно двигаться.

После того, как врач осмотрел меня снова и перевязал те раны, которые не заметил сначала, он ушел к остальным. В команде А Нин было чуть менее двадцати человек. Фальшфейеры, которые они разбросали, сражаясь с многоножками, уже гасли, вокруг постепенно сгущалась тьма. Толстяк снова доставал А Нин, я не мог понять, что ему нужно. Но сейчас важнее было переговорить с Паньцзы, а для этого надо найти место, где нас никто не подслушает. Он все еще не мог прийти в себя, сидел подле третьего дяди с печальным выражением лица.

Меня бесило, что в таком состоянии он ничем мне не может помочь. Надо было самому найти место, где укрыться. Группа А Нин разделилась: раненые отдыхали, остальные спустились в яму с саркофагом и гробами. Похоже, на меня никто внимания не обращал. Возможно, их успокоило то, что я пришел с Толстяком, который тут многим был знаком. Или же, глядя на мою растерянность, они решили, что от меня никакого вреда не будет, и перестали следить... Но погребальный зал был круглой формы, не было ни одного угла, где можно спрятаться.

Не зная, что делать, я подошел к трупу той твари, что свалилась со мной, и притворился, что осматриваю его. На меня по-прежнему никто не обращал внимания и не подходил.

Тварь была похожа на огромную креветку-богомола(2), лицо я при падении полностью раздавил, кожа была ободрана, так что рассмотреть черты лица или морды было невозможно. Убедившись, что рядом никого нет, я достал из кармана небольшую бумажку и развернул ее. Там было всего две строчки, первая из которых была написана не дядей. Судя по почерку, это писал Молчун:

"Я ухожу вниз. Вам лучше вернуться. Там, куда ушел я, вы встретите нечто такое, с чем не в силах будете справиться. Все, что вы хотите знать, зашифровано в бронзовой змеебровой рыбке."

Но больше всего меня удивила подпись. Это был тот самый знак, который мы встречали, блуждая по гробнице. Значит, его оставил все-таки Молчун. Но что означает этот знак?

Вторая строчка была написана третьим дядей: почерк был корявый, словно он на коленке писал, но все иероглифы четкие:

"Мы всего в одном шаге от истины. Бронзовых рыбок отдайте У Лаосы, которого встретите в команде А Нин, и позвольте ему расшифровать их. Со мной все в порядке. Вам они не посмеют навредить."

Очевидно, попав сюда, третий дядя нашел записку Молчуна, адресованную нам. Но, похоже не собирался внимать предупреждению. А ведь Молчун явно не хотел, чтобы мы продолжали экспедицию, считая гробницу крайне опасным местом. Почему дядя так поступает? К чему он стремится? И, если Молчун не хотел, чтобы мы шли за ним, то для кого он оставлял эти знаки? Для себя?

Я оказался сбит с толку. С одной стороны, появляется все больше информации и подсказок. Но с другой стороны эти подсказки настолько непонятны, что все еще больше запутывают.

Припоминая знаки в подводной гробнице, я сообразил, что Молчун именно из-за них вспомнил свое прошлое. Получается, он делал эти отметки для себя, зная заранее, что потеряет память? Этот знак имеет какое-то важное для него значение? Настолько важное, что способен вернуть память?

Столько вопросов появилось сразу, и у меня разболелась голова. В это время меня окликнули А Нин и Толстяк. Я вздрогнул и обернулся: они звали меня, пора было заканчивать с размышлениями наедине. Я сложил записку, убрал ее в карман и пошел к ним.

А Нин протянула мне флягу с водой. Пока я утолял жажду, она сказала: "Я переговорила с господином Ваном, мы готовы сотрудничать с вами официально. Что думаешь по этому поводу?"

Сотрудничество? Глядя на ее грудь, туго обтянутую одеждой, я вспомнил о подводной гробнице. Не хотелось бы повторения. А еще предупреждение Молчуна и совет третьего дяди, которые в некоторой степени противоречили друг другу. Я не знал, что ей ответить.

Я собирался найти третьего дядю — и нашел его. Теперь можно успокоиться и вернуться. Мне плевать на планы третьего дяди, самое большое мое желание — убраться отсюда подальше и забыть все, как страшный сон. Молчун тоже так советует. Но третий дядя написал, что мы близки к истине. Значит, у него нет ответов на все вопросы. Даже если мы вытащим его отсюда, то не сможем гарантировать, что он снова не полезет в самое пекло. Смогу ли я тогда спокойно сидеть и смотреть, как он рискует собой?

Думая об этом, я, пересиливая себя, спросил: "И как мы будем сотрудничать? Я действительно не против. Но, зная тебя, считаю, что следует все хорошенько обдумать."

Глядя на мое недовольное лицо, она с улыбкой покачала головой: "Тогда, на Парасельских островах нам не дали попрощаться по-человечески. Но сейчас скажу: спасибо, что спасли меня. Тогда в море я чуть не погибла... И я никогда не хотела причинить вам вред."

Вспоминая ее предательство и скрытность в подводной гробнице, я подумал, что скорее меня демоны на кусочки порвут, чем я поверю. Но вслух ответил, закуривая сигарету: "Если тебе нужно сотрудничество, просто будь откровенной. Расскажи, что происходит. Что ты искала в подводной гробнице? Что теперь делаешь здесь?"

Толстяк меня поддержал: "Да, партнеры должны быть откровенны друг с другом."

На лице А Нин появилось искренне удивление: "Так ты на самом деле ничего не знаешь? Неужели твой третий дядя ничего тебе не рассказывал? Ты... ты просто бродишь по гробницам, ничего не зная?"

Я криво улыбнулся, подумав, что, если бы третий дядя мне все рассказал, меня бы тут не было. Покачав головой, я с усмешкой ответил: "Он тебе не говорил, что я всегда ношусь, как безголовая муха?"

А Нин смотрела на меня, хмурясь и пытаясь понять, не лгу ли я. Видимо, решила, что врун из меня никакой: "Странно. Я всегда думала, что ты очень умен и умеешь скрывать свои цели и намерения, мастерски прикидываясь наивным. А оказывается, ты на самом деле ничего не знаешь."

Слушая ее, я вдруг осознал, что ее предложение о сотрудничестве выглядит слишком странно. Зачем это ей? Людей в ее команде достаточно, они хорошо подготовлены, снаряжение отличное, еды хватает, информацией они владеют. А нас всего трое. Зачем мы ей нужны? Может быть, они поняли, что меня бояться каменные многоножки? Но для этого не надо ничего предлагать, достаточно просто связать меня и таскать за собой. Я огляделся: может быть, только со стороны кажется, что у них все в порядке, а на самом деле их положение столь бедственно, что даже помощь трех плохо экипированных даому пригодится? Или есть еще какая-то причина, которой я не знаю?

Глядя на меня, А Нин явно догадывалась, о чем я думаю, и решила предупредить все мои вопросы: "На самом деле нам тоже не многое известно, мы всего лишь наемники, которым за работу платят." Пригласив нас присесть, она подозвала лаовая, которого представила, как специалиста-синолога, специализирующегося на истории Восточного Ся, которого назвала Кирком. "Он знает ситуацию лучше всех нас. Можете задавать ему вопросы," — сказала она.

Кирк пожал мне руку: "Вообще-то нам сказано держать все в строжайшей тайне. Но сейчас положение таково, что... спрашивайте все, о чем хотите узнать."

Мое сердце забилось, а лаовай продолжил: "К сожалению, не могу сказать, что за цели у нашего босса. Я всего лишь руководитель группы, перед которым поставили определенную задачу, не раскрывая всех планов. Нам с А Нин дали конкретное задание: добраться до места, забрать определенную вещь, вернуться назад. Что будет потом, зачем боссу этот артефакт — понятия не имею. Могу рассказать лишь то, что знаю. Нам приказано вынести из подводной гробницы нефритовую печать. Вы, китайцы, называете ее печатью демона. Слышал, есть легенда, которая гласит, что с помощью этой печати можно призывать воинство преисподней. И еще одну вещь мы должны найти: карту Небесного дворца. К сожалению, самостоятельно мы не справились. И тогда к нам направили А Нин, как более опытного специалиста по захоронениям."

Печать демона? Я чуть не подскочил на месте: "Вы говорите о демонической печати Лу Шан Вана? Вы ее искали в подводной гробнице?" Услышав, о чем мы говорим, Толстяк подошел поближе. Кажется, у него с А Нин довольно натянутые отношения, но она в этот раз никак не отреагировала.

Кирк кивнул: "Да. Как я понимаю, кое-что вам все же известно. Найдя гробницу Лу Шан Вана, Ван Цзанхай заменил печать демона бронзовой змеебровой рыбкой. По крайней мере, мы думаем, что это сделал он. Мы считали, что спрятать печать демона он мог только в подводной гробнице, но не нашли ее там. А карта Небесного дворца, боюсь, попала в руки вашего третьего дяди. Вряд ли он будет откровенен с нами, но мы все равно вынуждены с ним сотрудничать, ибо знает он гораздо больше нашего."

Я кивнул и горько улыбнулся: мой дядя — та еще загадка даже для меня. А Толстяк подозрительно спросил: "Неужели А Нин из подводной гробницы ушла с пустыми руками? Что-то она все же оттуда вынесла. И что это было?"

Кирк открыл было рот, чтобы ответить, но А Нин перебила его: "Отвечай только по делу. А этот вопрос к делу не относится."

"Что ты имеешь в виду?" — набычился Толстяк.

Но Кирк, похоже, не разделял осторожности А Нин и, засмеявшись, ответил: "Что толку скрывать, если тебе все равно придется показать это. Это вещи твои, никто у тебя их отбирать не будет, потому молчать бессмысленно."

А Нин недовольно глянула на нас, топнула ногой и нехотя пробормотала: "Вы даже оценить это не сможете. А я столько сил потратила!"

Сейчас я недоумевал, зачем А Нин и ее команде сотрудничать с нами. Позже, обсуждая это с третьим дядей, я узнал, что на самом деле они были в отчаянном положении. У них было все: хорошее снаряжение, доступ к информации, финансовая поддержка. Но не было главного — опыта. Даже я, новичок в нашем бизнесе, казался им бывалым и опытным. Тогда же третий дядя объяснил, почему ничего не рассказывал мне. Не смотря на отсутствие опыта, А Нин была очень умна. Она пыталась незаметно по крупицам вытаскивать у меня информацию, не вызывая подозрений. Знай я все с самого начала, по своей наивности все бы ей выложил.

Нехотя А Нин достала из кармана сверток и протянула мне. Я ожидал, что это будет какая-то погребальная утварь, но в свертке оказалась пачка фотографий, запечатлевших древние фрески. Когда я начал перебирать их, она сообщила, что снимки лежат в строгом порядке, который очень важен. Этих фресок я никогда не видел и спросил: "Где сделаны эти фотографии?"

"А Нин сфотографировала их, когда была с вами в подводной гробнице, — ответил Кирк, —в одном из главных залов. Порядок фотографий важен, потому что это повествовательные фрески. Там есть очень четкий сюжет."

В моих руках было пятнадцать фотографий, очевидно по стилю, что они связаны между собой, но я пока не мог увидеть общего сюжета. На одном снимке я увидел, как люди поднимаются в заснеженные горы, на другой — сражение у подножья горы. Может быть, местность одна и та же, но другой связи я не видел.

Кирк, глядя на меня, понял, что я в недоумении, и подсказал: "Вернись к первой фотографии. Что ты там видишь?"

Фреска изображала нескольких человек в одежде чжурчжэней, которые ведут связанного ханьца. "Захват пленного на поле боя?" — предположил я.

"А теперь подумай, кем может быть этот пленник," — Кирк загадочно улыбнулся.

Еще раз внимательно рассмотрев рисунок, я вдруг сообразил, что ханьский пленник был очень похож на Ван Цзанхая, изображение которого я видел на фарфоре в подводной гробнице. "Ван Цзанхай? — я был удивлен. — Чжурчжэни захватили его в плен?"

"Именно, — подтвердил мою догадку Кирк. — именно это изображено на первой фреске. Это значит, что, возможно, Ван Цзанхай не сам запланировал этот проект, а был вынужден создавать Небесный дворец, находясь в плену."

Теперь я начал понимать суть. Рассматривая следующие фотографии, я понял, что там была изображена история плена Ван Цзанхая. Не все моменты можно было до конца уяснить, но в целом все было достаточно ясно.

Очередная фотография снова сбила меня с толку: "Это... это же..."

Кирк глянул на снимок и кивнул: "Ты все правильно понял. Узнал место? Это императорская гробница в кратере вулкана. Когда Ван Цзанхай попал в плен, гробница уже была там. И уже тогда она была частично разрушена."

"Разве не он построил ту гробницу?" — я снова был в недоумении.

"Нет, не он. Стили различны, — пояснил Кирк. — Гробница в кратере построена в эпоху Инь или Шан, и лишь потом туда были добавлены элементы эпохи Мин. Чжурчжэни, захватив Ван Цзанхая, не хотели, чтобы он строил гробницу. Им нужно было отреставрировать уже существующую, которая совсем обветшала."

"Получается, эта гробница уже существовала во времена Восточного Ся?" — переспросил Толстяк.

Кирк кивнул: "Исследуя эти фрески, мы нашли старую дорогу, ведущую в гробницу. Но есть рисунки, которые нам не удалось расшифровать. Например, вот эта."

Он показал снимок, на котором были изображены демоны, вырывающиеся из черного камня. Этот снимок был третьим от конца. Следующий рисунок был заполнен странными черными существами, ползущими по скале, на вершине которой стоял человек и что-то сбрасывал вниз.

Меня накрыло азартом, такое пропустить я не мог. Но А Нин внезапно отобрала фотографии: "Полюбоваться на фрески ты сможешь в любое время, они никуда не денутся. Но теперь ты тоже нам должен кое-что рассказать."

"Что рассказать?" — не понял я.

"О себе и Паньцзы, о ваших делах с У Саньсином, — она выжидательно смотрела на меня. — Ты ведь не будешь ничего скрывать в то время, как женщина была с тобой откровенна?"

Вот что за хрень она несет? Да она сама откровенность! Так много наговорила, а ощущение, словно молчала все время. Она всерьез думает, что я такой добрый и наивный, что прям вот сейчас утону в соплях своей совести? Не собираясь тянуть кота за яйца, я спросил: "У вас есть человек по имени У Лаосы?"

"Есть такой. А что?" — А Нин выглядела очень удивленной.

Я вынул из кармана две бронзовые рыбки и показал присутствующим: "Все, что вам надо знать, находится внутри. Если У Лаосы не погиб, то пусть вытаскивает информацию отсюда!"

Мои действия произвели настоящий фурор. Кирк чуть не упал от удивления, А Нин вытаращилась так, что я всерьез обеспокоился состоянием ее зрения. Она ошалело бормотала: "Боже! Две... у тебя сразу две..." Она не могла оторвать взгляд от маленьких бронзовых рыбок в моих ладонях.

Примечания переводчика

(1) Легенда о Белой Змее - одна из самых известных сказок древнего Китая.

(2) Креветка-богомол — ракообразное из отряда ротоногие. Обитает по всему Индо-Тихоокеанскому региону от Восточной Африки до Галапагосских островов и Гавайских островов.

Часть 2. Глава 38. Бронзовые змеебровые рыбки

На самом деле я очень не хотел отдавать змеебровых рыбок. Но, когда А Нин прижала меня своим требованием делиться секретами, я вспомнил совет третьего дяди. Однако, реакция А Нин и Кирка превзошла все мои ожидания. Они надолго застыли, словно в ступоре. Лишь через несколько минут лаовай спросил: "Где ты это взял? Ты... ты просто бог. Неужели вы это вынесли из гробницы Лу Шан Вана?.. Это не просто фигурки, это зашифрованный текст! Я всегда думал, что в мире есть только одна рыбка, не ожидал увидеть сразу две..."

Я не собирался обсуждать подробности обретения этих реликвий и поторопил их: "Может быть, позовете того, кто прочитать это сможет?"

А Нин не требовалось повторять дважды, она сразу же закричала: "У Лаосы!"

К нам приблизился китаец, увидел рыбок в моих ладонях и тоже ошалел: "Боже!"

"Вы прочитать их сможете?" — спросил я, опасаясь, что он тоже выпадет в осадок от удивления. Лаосы кивнул и с трепетом забрал у меня фигурки. Призвав Кирка на помощь, он отдал ему рыбок, осветил их фонарем так, чтобы свет, проходя сквозь бронзу, падал на стену, и добился нужного эффекта: на камне появились чжурчжэньские иероглифы.

В команде А Нин действительно собрались хорошо подготовленные и знающие люди. У Лаосы быстро переписывал текст на бумагу и сразу же переводил, и делал это во много раз быстрее и точнее, чем Хуа Хэшан. Я сразу понимал смысл перевода, но все равно не мог до конца осознать значение текста. Содержание казалось какой-то сказкой, чем больше я слушал, тем сильнее запутывался. Стилистически текст был похож на стихотворение в прозе(1). У меня не было возможности записать все, но несколько отрывков врезались мне в память.

Содержание зашифрованного текста было очень лаконичным. Первые предложения поясняли, что тайна, зашифрованная здесь, крайне важна. Ван Цзанхай создал этих рыбок и скрыл в них текст, надеясь, что никто и никогда не сможет это прочесть. Но если такое случится, он очень надеялся, что читающий будет ханьцем, а не чжурчжэнем.

Затем была описана история его пленения, она полностью повторяла сюжет на фреске, добавляя мелкие детали. Ван Цзанхай по требованию чжурчжэней, желавших заполучить сокровища, которых не было в их стране, организовал походы в древние гробницы. В некоторых из них он потихоньку оставлял бронзовых рыбок, в надежде, что когда-нибудь ханьцы откроют его тайну.

Я даже вскрикнул: теперь понятно, откуда взялись рыбки в разных местах. То, что я услышал дальше, привело меня в крайнюю степень изумления. В процессе реставрации императорской гробницы Ван Цзанхай узнал странную тайну властителей Восточного Ся. Я уже слышал об этом, когда Хуа Хэшан переводил другую часть зашифрованного текста, где говорилось, что король Ваньну — чудовище, выползающее из-под земли. То, что У Лаосы читал сейчас, полностью совпадало с предыдущим переводом.

В тексте говорилось, что Ван Цзанхай был в плену целых десять лет. Однажды его привели к подземным вратам, которые чжурчжэни называли Чудесными. Легенды Восточного Ся гласили, что все короли не получали трон по наследству. Когда умирал очередной властитель, следующий приходил отсюда, из Чудесных Врат. Открыть Врата мог только умирающий король. Если нарушить это правило, кармический огонь преисподней испепелит посягнувших на святыню, а вершины Чанбайшаня перестанут быть белыми. Это описание мне напомнило процесс извержения. Получается, все короли Восточного Ся выбирались из кратера вулкана?

Ван Цзанхаю посчастливилось стать свидетелем смены короля Восточного Ся. И это заставило его ужаснуться, ибо Ваньну, выползший из Чудесных Врат, был не человеком, а чудовищем.

Записи гласили, что Чудесные Врата находятся под императорской гробницей у подножья одной из гор Чанбайшаня. Эти Врата были творением династии Ся(2) и проход к ним охраняли стражи с птичьим телом и человеческой головой.

Я покрылся потом, вспомнив странное существо, сбросившее меня в ров. Но дальше становилось все интереснее.

На другой бронзовой рыбе было записано, что Ван Цзанхай тайно прошел через Чудесные Врата. Описание этого события было невнятным и путанным, казалось, знаменитый архитектор был в ужасе от того, что пришлось пережить там.

Выслушав перевод, Толстяк не выдержал: "Ведь написано же было, что кармический огонь сожжет всех, в ком нет королевской крови, если они попытаются открыть Врата. Как же Ван Цзанхай сходил туда, вернулся обратно и остался цел? Чушь какая-то."

Я же сразу подумал, что архитектор был человеком гениальным и вполне мог придумать какой-то хитрый способ избежать опасности. Просто в его беспорядочном повествовании докопаться до сути этого метода было невозможно. В это время подошел человек из группы, обследовавшей погребальную яму, и сказал, что нашли еще странные метки.

Спустившись вниз, я увидел, что гробы, стоящие там, уже открыты, погребальная утварь извлечена и аккуратно расставлена рядом, а в стене ямы виднеется проем. Кто-то в пылу раскопок случайно нажал механизм, открывающий секретную дверь. А на внутренней стене проема виднелся уже знакомый мне знак.

"Это же не наша метка?" — уточнила А Нин у своих людей.

"Нет, сами удивляемся, что это."

Слушая их переговоры, я сделал вид, что ничего не знаю и тоже удивлен.

Один из людей А Нин сообщил результаты осмотра ямы: "Все гробы здесь — поддельные. Внутри даже тел нет, только нефритовые статуи. Когда мы в самом начале попали сюда, случайно задели механизм, распыливший жучий нефрит, и многоножки полезли на запах. Я хотел найти этот механизм, чтобы изучить, но случайно обнаружил тайный проход. И судя по метке, туда уже кто-то проник. Получается, эта гробница двухуровневая, настоящего саркофага тут нет, он должен быть внизу. Такая структура гробниц характерна для династии Юань."

Я посмотрел на огромный саркофаг из нефрита, покрытый инкрустацией из глазури. Потрясающе! Затем я оглянулся на потайной проход. Он был необычный, уходил вниз слишком круто, словно тот, кто его делал, имел целью не добраться куда-то, а просто выкопать яму поглубже. И мне пришла в голову неожиданная мысль, что именно сюда мне не советовал лезть Молчун в своей записке.

А Нин мельком взглянула на меня. Казалось, у нее тоже есть какие-то сомнения, но она все равно махнула рукой своим людям, приказывая спускаться. Однако, никто шагу не сделал, все выжидательно смотрели на меня и Толстяка.

Примечание переводчика

(1) Стихотворение в прозе — литературная форма, в которой прозаический (не осложнённый, как в стихе, дополнительной ритмической организацией) принцип развёртывания речи сочетается с относительной краткостью и лирическим пафосом, свойственными поэзии. Повествовательное начало в этой форме зачастую ослаблено, а внимание к языковой, выразительной стороне текста, в том числе к образности и собственно прозаическому ритму — повышено. Если честно, не знала, что в китайской литературе встречается этот жанр поэзии. Дело в том, что в дословном переводе любой китайский текст, содержащий больше трех предложений, больше напоминает стихотворение в прозе своей ритмической структурой.

(2) Династия Ся,夏朝, легендарная династия, согласно традиционным представлениям, правившая в древнем Китае, в период с 2070 по 1765 год до н. э. Другая версия относит правление династии до 2700 года до н. э. Китайские археологи нередко связывают династию Ся с археологической культурой Эрлитоу. На территории, отождествляемой с Ся, в эпоху Восточное Чжоу располагалось царство Цзинь. по легендам её основателем был Жёлтый император (Хуан-ди).

Часть 2. Глава 39. Единственный выход

Путь к гробнице уходил вниз почти вертикально. Мы с Толстяком осветили проход, но даже намеков на конец пути не было, внизу сгущалась тьма.

Я немного занервничал. Мы и так глубоко спустились вглубь горы. Если продолжим путь, куда попадем? К центру Земли?

Но даже если в конце этого прохода центр Земли, знак Молчуна указывает туда. Если он спустился, то и нам надо туда. Это еще один шаг к истине. У нас нет другого выбора, кроме как, собравшись с духом, снова идти вниз.

После двадцати минут спуска Толстяк сказал мне: "Младший У, а ты заметил, что в этом проходе становится все теплее?"

Я кивнул: "Может быть, наша цель находится в зоне вулканической активности, где лава и горячие источники очень близко к поверхности. Тогда повышение температуры — естественный процесс. Интересно, куда прокопался Ван Цзанхай, пока был в плену?"

Толстяк ничего не ответил.

Спустившись еще немного, он снова спросил: "Скажи мне честно, у тебя какие-то особые отношения с нашим младшим братом?"

Я чуть не поперхнулся. Что за бедлам у него в голове? Потом сообразил, что бедлам у меня, я неправильно понял смысл вопроса, Толстяк совсем не то имел в виду, о чем я подумал.

На самом деле все происходило так быстро, что я и сам еще не успел разобраться. Толстяк задавал свой вопрос, потому что не знал, что моя кровь уже в Циньлине проявляла такие же свойства, что и кровь Молчуна. Впервые реакцию насекомых на меня Толстяк увидел лишь здесь, но спрашивать сразу не стал, чтобы не привлекать внимание А Нин к этому феномену. Теперь, когда нас никто не слышит, он решился. Но то ли подшутить надо мной хотел, то ли проявилась его косноязычность, но прозвучало это весьма двусмысленно. На самом деле его интересовало, почему у нас с Молчуном кровь действует на всякую нечисть одинаково.

По словам наставника Ляна, эта особенность является признаком "крови цилиня", которую я умудрился съесть, пытаясь справиться с высохшей мумией во дворце Лу Шан Вана. Проблема в том, что я не помню, ел ли я тогда хоть что-то. И даже сейчас я не мог ничего конкретного сказать Толстяку. Да, каменные многоножки шарахнулись от меня, но я не уверен, что дело в моей крови. Может, они просто испугались моего падения или упавшего со мной трупа большеголовой твари.

Толстяк, приняв мое молчание за согласие с его выводами, продолжил рассуждать: "А вдруг Молчун — это твой давно потерянный брат, младший или двоюродный. У твоего отца ведь мог быть внебрачный сын. Тогда понятно, почему у вас способности одинаковые, это наследственное."

"Не говори ерунды, — выругался я. — У моего отца не было внебрачных детей, я — единственный. Для него моральные принципы всегда были на первом месте, и если я узнаю, что у него есть внебрачные дети, то совсем не смогу доверять людям."

Толстяк выглядел задумчивым, явно собирался спросить еще что-то. Но у меня совсем не было желания обсуждать с ним свои семейные дела, потому я четко дал понять, что разговор закончен.

После долгого спуска мы, наконец, добрались до конца прохода. Выбравшись оттуда, я ощутил дуновение ветерка, теплого, но освежающего. Включив фонарь, я огляделся: мы оказались на каменном скальном выступе. Он был похож на на тот, куда мы спустились, проломив ледяной купол. Выступ выдавался далеко вперед, казалось, парил в воздухе над пропастью. По обе стороны от выхода на выступ возвышались колонны, а в центре стоял огромный бронзовый треножник, одна из опор которого провалилась разлом между каменными плитами пола. Казалось, этот треножник вот-вот упадет. Плиты выступа выглядели весьма ненадежными, похоже, передвигаться тут надо очень осторожно. С обеих сторон выступа была голая скала, уходившая наверх в непроглядную темноту.

"Ну почему всегда так?... — заворчал Толстяк. — Дошли до конца, дальше дороги нет. Но саркофаг-то должен быть внизу. И где Ваньну спрятал свое последнее пристанище?"

"Странно не это, — ответил я. — Мы пришли сюда по знакам, оставленным Молчуном, это очевидно. Но нет ни следа того, что тут побывали люди. Он дошел сюда, обнаружил тупик и вернулся? Или... — я неуверенно посмотрел в темноту, — или улетел?"

Мы подошли к краю выступа и запустили сигнальную ракету. В этой непроницаемой темноте она вспыхнула, как маленькое солнце, осветив пропасть внизу.

Мы находились внутри огромной расщелины внутри горы. Выступ, на котором мы стояли, примостился на одной стороне расщелины, а в двухстах метрах впереди, на противоположной скале тоже был выступ. Такое ощущение, что я попал в Африканскую рифтовую долину(1). Я не мог сдержать возглас восхищения.

Сигнальная ракета, постепенно падая, осветила дно расщелины, и перед нами возникла впечатляющая картина. Бездонную трещину внизу пересекало множество бронзовых цепей, толстых, диаметром с большую чашку. Они тянулись от скалы к скале, словно сшивая расщелину. Начинался этот гигантский "шов" в двадцати метрах от нас, я даже не мог сосчитать, сколько там протянуто цепей. Они висели очень близко друг к другу. А в глубине казалось, что на цепях висели какие-то предметы, смутно напоминающие огромные колокольчики. Но что это на самом деле, отсюда было не рассмотреть.

Толстяк обнаружил на краю выступа страховочную веревку, свисающую вниз до ближайшей цепи, прочно закрепленную там. Он нахмурился: "Не слишком простой вариант спуска. Похоже, наш младший брат очень настойчив. Может, нам последовать за ним? Но придется взять пару уроков у обезьян, чтобы совершить такой спуск."

"Смотри, сколько цепей внизу, — ответил я. — По ним, должно быть, можно легко передвигаться. Но что это за место? Почему тут все так странно? Неужели саркофаг Ваньну на дне расщелины? Больше ему негде быть, но как в те древние времена огромный саркофаг смогли спустить на такую глубину?"

"Сложно представить, — кивнул Толстяк. — Но древние весьма изобретательны и не устают нас удивлять своими технологиями. Как думаешь, нам самим спуститься или стоит вернуться и рассказать лаоваям о том, что мы нашли?"

"Если спустимся сейчас, не известно, сможем ли вернуться, — решил я. — И вообще, я к ним в следопыты не нанимался. Надо позвать их сюда: снаряжения и опыта у них больше. Кроме того, наверху остался Паньцзы. В любом случае, третьего дядю мы нашли, торопиться нам некуда."

Толстяк вспомнил атлетическое телосложение Кирка и согласился со мной. На обратную дорогу ушло чуть меньше времени: мы уже знали, каким путем идем, не отвлекались и двигались быстро.

А Нин и остальные ждали нас с нетерпением, решив уже, что с нами что-то произошло. Их лица, когда мы выбрались из потайного проема, казались радостными. Паньцзы дал мне воды. Сделав пару глотков, я рассказал об увиденном внизу.

Услышав про бронзовые цепи, А Нин протянула мне снимок фрески, где были изображены воины Восточного Ся с луками и стрелами за спиной, спускающиеся по скале. А внизу, под ними было нарисовано множество линий, так похожих на виденные мною цепи. Очевидно, эта фреска изображала обследование расщелины, в которой мы только что побывали.

"Похоже, что эти цепи были протянуты не чжурчжэнями. И им тоже было интересно, что находится в разломе."

"Интересно другое, — задумался Толстяк. — Цепи натянули, чтобы не дать спуститься вниз посторонним? Или же, наоборот, назначение их — не дать выбраться кому-то наверх? Помните, на одной из фресок были изображены черные существа, похожие на моллюсков."

"Это возможно, — кивнул я и обратился к А Нин. — Эта фреска какая по счету? Что за сюжеты следуют за ней?"

"Согласно порядку, эта фреска шестая с конца, следом идут еще пять... — ответила А Нин и разложила последние пять фотографий.

На пятой от конца фреске был изображен жестокий бой. Множество воинов в одежде чжурчжэней стреляли из луков, стрелы летели почти непрерывно. Вот только там не был нарисован их враг. И тут я подумал о том странном летающем существе, что сбросило меня с моста. Я тоже не смог рассмотреть его, даже когда падал, задетый его когтями. Может быть, внизу есть такие же летучие твари?

Следующая фреска описывала момент, когда из скалы появляется множество злых духов. Я все еще не видел связи между этими сюжетами, но какие-то смутные ассоциации крутились у меня в голове.

"Супермен У, — ехидно отвлекла меня от созерцания А Нин, — ты увидел что-то важное?"

Я скорчил смущенную мину и засмеялся: "Да что я могу увидеть?! Если учесть последовательность фресок, можно предположить, что нас может поджидать на пути вниз. На первой изображен спуск по скале к цепям, затем бой. Думаю, внизу не все так просто. Предлагаю тем, у кого есть оружие, держать его наготове."

Похоже, даже люди А Нин уже признали меня за неформального лидера. Услышав мои слова, Кирк прижал к себе свою шестнадцатую эмку(2). Мы собрали свои рюкзаки и начали спуск к расщелине.

Я шел в самом конце, чтобы следить за состоянием дяди, который все еще был без сознания. Даже представить боюсь, какие ужасы он тут видел. Видя мое беспокойство, Паньцзы пообещал, что даже ценой своей жизни дядю он вытащит из этого дьявольского места.

Исследовать гробницу — это уже стресс. А когда вокруг куча народу, и каждый по-своему дерганый — совсем хреново. Люди А Нин с их явным беспокойством уже сильно действовали на нервы. Но именно мне пришлось взять руководство на себя! Лучше бы на моем месте был третий дядя или Чэнь Пи, им эта роль больше подходит. С другой стороны, чувствовать себя главным и самым опытным приятно. Вот только я не уверен, что смогу всегда принимать правильные решения. А что если я веду людей на верную смерть? Думая об этом, я снова почувствовал нерешительность.

Вскоре мы добрались до выступа, Толстяк запустил еще одну сигнальную ракету, чтобы показать присутствующим впечатливший нас пейзаж. Затем мы с Паньцзы стали готовиться к спуску. Это было рискованное дело, но иного пути я не видел.

Плохо то, что я не знаю, с кем имею дело. Люди, вроде А Нин, весьма ненадежны. После того, как мы все приготовили, я отозвал Толстяка в сторону и посоветовал быть крайне осторожным. Пока они нуждаются в нашем опыте даому, все будет гладко. Но когда мы доберемся до цели, надо быть внимательными, чтобы эта мерзкая женщина снова не показала нам свою истинную сущность и не предала.

Толстяк похлопал меня по плечу многозначительно подмигнул. Я все еще беспокоился, тогда он приподнял край одежды: к его поясу были привязаны десять тротиловых шашек с детонаторами.

Мы попробовали веревку, спущенную Молчуном, на прочность. Паньцзы, как всегда, пошел первым. Добравшись до цепи, он завис на ней, цепляясь одними руками, раскачался и легко спрыгнул вниз, на следующую цепь. Так легко он перепрыгнул пять-шесть цепей, спустившись метров на десять, и, остановившись, показал мне пальцами знак "ОК".

Снаряжение команды А Нин было гораздо лучше, чем у нас. Кирк перед спуском надел на голову налобный фонарь и практически превратился в двигающийся световой ориентир. Он спускался, а мы легко могли следовать за ним, не упуская из виду свет фонаря. Постепенно все добрались до бронзовых цепей и стали спускаться по ним еще ниже, словно погружаясь в этакое бронзовое море.

Эти цепи были протянуты так близко друг от друга, что лазать по ним было просто. Не знаю, зачем их тут натянули, но сейчас они для нас были удобнее лестницы. Я даже почувствовал себя Человеком-пауком. Два десятка лаоваев были похожи на стайку паучков, совершающих променад по паутине. Прочность цепей поражала, и ничего из ряда вон выходящего не происходило по дороге. Мы уже добрались до той глубины, куда сверху не проникал свет фонарей. Те самые "гигантские колокольчики", которые я не мог рассмотреть сверху, были совсем рядом.

Я не представлял, что это такое, потому свистнул, чтобы Паньцзы и Кирк остановились, забрал у А Нин бинокль ночного видение и посмотрел вниз. В тусклом зеленом цвете были четко различимы человеческие силуэты. Там висели люди, привязанные к цепям за шею чем-то вроде черных веревок, которые мне напомнили пряди волос, растущих из шейного отдела позвоночника. И этих висельников тут было очень много.

Я вспомнил переведенные записки Ван Цзанхая. Он упоминал существ с птичьими телами, которых нельзя увидеть в полете. Они становятся видимыми лишь на земле. Он писал, что эти человеко-птицы предпочитают подвешивать добычу на ветвях и сушить ее, а не есть сразу. Там, внизу столько подвешенных тел. Может быть, это логово летающих тварей?

Теперь я понял, что Молчун был прав, когда не советовал спускаться. Но мы-то его не послушали, и другого пути у нас теперь нет. Обратный путь не менее опасен. Я подавил гнездящийся в глубине души страх, сделал остальным знак быть начеку и продолжил спуск.

Раз уж мы добрались сюда, даже если внизу настоящий ад, другой дороги нет. Придется собраться с духом и двигаться только вперед.

Примечания переводчика

(1) Рифтовая долина — крупное рифтовое образование рельефа, простирающееся от северной Эфиопии до центрального Мозамбика в Восточной Африке. Ширина долины составляет от тридцати до ста километров, глубина — от нескольких сотен до тысяч метров. Вообще рифт — это крупный тектонический разлом в земной коре, который может достигать протяжённости на многие сотни и тысячи километров.

(2) Шестнадцатая эмка, M16 (официальное обозначение — Rifle, Caliber 5.56 mm, M16) — американская автоматическая винтовка калибра 5,56 мм, разработанная и принятая на вооружение в 1960-х годах.

Часть 2. Глава 40. Логово драконов-хранителей

Почти все тела уже высохли до состояния мумии, часть давно превратилась в скелеты, были одеты в обветшалые доспехи, судя по которым, это были чжурчжэни. Видимо, на них местная фауна охотилась в стародавние времена. Древнее оружие, скорее всего, не представляло опасности для этих тварей. У нас же сейчас были эмки и типы, огневую мощь которых не сравнить с луками и стрелами. Это вселяло в меня некоторую уверенность.

Мы спустились до того уровня, где висели трупы, это было метрах в пятидесяти от выступа. Мертвецы окружали нас со всех сторон: сверху и снизу, справа и слева. Пустые глазницы, а кое-где созранившиеся высохшие глазные яблоки смотрели в упор, вызывая оторопь. Атмосфера мрачноватая.

Нас беспокоили зоны плохой видимости. Чтобы обезопасить себя с этой стороны, мы зажгли фальшфейеры. Вокруг стало светло, как днем.

К моему удивлению, никаких странных человеко-птиц поблизости не было. И не было ощущения, что они где-то рядом, все было на тихо и спокойно.

Толстяк указал на ближайшее тело и спросил: "Эти трупаки тут явно очень давно висят, свежих нет совсем. Неужели здесь со времен Восточного Ся никого не было?"

Я покачал головой и посоветовал ему болтать поменьше. Возможно, сюда давно никто не заходил, но, если птицы до сих пор жили тут, значит, должны были выбираться наружу на охоту. Следовательно, должен быть выход. Я очень на это надеялся. Может быть, сейчас они как раз всей стаей на охоте, подобно летучим мышам. Если не будем тормозить, можем пройти опасный участок, не столкнувшись с местной нечистью. Потому стоит заткнуться и поторапливаться.

Кирк и Паньцзы, ушедшие далеко вперед, внезапно остановились, и Паньцзы сделал мне знак подойти. Оставив позади остальных, я поспешил к ним, преодолел дюжину цепей и посмотрел вниз. Мощный налобный фонарь Кирка освещал дно расщелины. Похоже, наша трансформация в людей-пауков подошла к концу.

Но свет фонаря на большом расстоянии был слишком рассеянным, рассмотреть дно в подробностях не получалось. Похоже, впервые столкнувшись со странностями китайских древних гробниц, этот немец(1) явно потерял уверенность в своих организаторских способностях и решил всю ответственность за принятие решений переложить на меня.

А до дна разлома было еще слишком далеко, чтобы оценить ситуацию, от фонаря толку маловато. И даже бинокль ночного видения не давал полной картины. У нас было еще несколько сигнальных ракет, которые надо было расходовать экономно. Но сейчас освещение было жизненно необходимо. Я попросил Толстяка придумать способ, как запустить одну так, чтобы горела она подольше и падала помедленнее.

К счастью, сигнальные ракеты из запасов группы А Нин были более качественными, чем наши, Толстяк в этом хорошо разбирался, и сделал мне пальцами знак "ОК".

Он сломал лайтстик, отрезал от него узкую полоску, которую вставил в патрон осветительной ракеты, и сбросил вниз. Маленькая светящаяся точка прочертила дугу, словно падающая звезда, упала на дно расщелины, дважды подпрыгнула там и замерла.

Тогда Толстяк взял автомат, переключил его в режим одиночной стрельбы и трижды выстрелил. Сигнальная ракета внизу ярко вспыхнула, и вся поверхность оказалась отлично освещенной.

Мы действительно добрались до самого дна, по которому были беспорядочно разбросаны камни, кости мертвецов, падавшие сверху и еще что-то темное, похожее на черный птичий помет. Отсюда было сложно определить толщину этого мусора, но дно расщелины было полностью покрыто им. А еще в глаза сразу бросались огромные бронзовые врата, располагавшиеся в скале с одной стороны.

У меня не хватит слов, чтобы описать великолепие этих врат. Высота их около тридцати метров, а ширина почти шестьдесят. В эти врата легко можно встроить современное десятиэтажное здание. Издалека казалось, что эти врата отлиты из бронзы целиком, а не сварены по частям. Такое не могли создать древние строители. Да и как врата такого размера может использовать обычный человек? Весит это сооружение, вероятно, несколько десятков тонн, прочно вмуровано в каменную скалу. Интересно, их вообще возможно открыть?

"Должно быть, это и есть те самые подземные Чудесные врата, из которых по легенде чжурчжэней вышел император Ваньну, — предположила А Нин. — Каждый раз, когда правящая династия менялась, они использовали снятую с еще живых рабов кожу, чтобы запечатать врата после появления нового правителя. Можешь предположить... что там, внутри?"

Я покачал головой, мои мысли были совсем о другом. Кто мог сделать такие огромные врата? И как оттуда вышел король Ваньну? Неужели он действительно бог, способный одним движением руки толкнуть десять тысяч тонн? Я пробормотал в ответ: "Что бы там ни было, нам туда никогда не войти."

А ведь снова на моем пути попалось изваяние из такого количества бронзы. До этого было гигантское священное дерево в горах Циньлин, похороненное в горе. Интересно, есть какая-то связь между этими бронзовыми артефактами, которые не могли создать обычные люди? А в других горных системах, в Гималаях или Куньлуне, тоже скрыты такие же бронзовые изваяния?

Я смутно осознавал, что приблизился к древней загадке, понимание которой приведет к острому ощущению слабости и никчемности человечества. Стоя возле этих огромных бронзовых врат я сам ощущал себя муравьишкой, которому вряд ли под силу раскрыть все эти тайны. Я даже не видел цельной картины.

Свет сигнальной ракеты постепенно погас, и расщелина снова погрузилась во тьму. Но я все еще стоял неподвижно, пока Паньцзы не похлопал меня по плечу, предлагая: "Спускаемся?" Его слова вернули меня к действительности.

Друг за другом спускаясь по цепям, мы добрались до самого дна и пошли к вратам, осторожно ступая по разбросанным там костям. Внезапно у меня возникла острая потребность опуститься на колени в благоговейном трепете, осознавая свою незначительность.

Если я, человек своей продвинутой в технологическом и научном плане эпохи, испытывал такой трепет, то насколько же были шокированы воины Восточного Ся, когда пришли сюда с Ван Цзанхаем? Неудивительно, что великий архитектор так хотел оставить записи обо всем, что увидел здесь. Это не только желание передать свой опыт потомкам: я всей душой понимал боль Ван Цханхая, его страх. До этого момента он думал, что познал все законы Вселенной, и внезапно обнаружил, что не знает совсем ничего.

Мои сумбурные мысли прервал Толстяк, который направил свет фонара в центр расщелины. От скалы до скалы было примерно шестьсот метров, мусор образовывал небольшие холмики, мешающие обзору. Толстяку пришлось пройти вперед, и он добрался до большого каменного постамента в виде усеченной пирамиды. На одной из сторон постамента выдолблены ступеньки, а по бокам каждой их них установлены светильники в виде человеческих фигур.

Внимание Толстяка привлек предмет на вершине пирамиды: огромный саркофаг из белого нефрита, размером с легковой автомобиль. В основании саркофага были высечены девять драконов-многоножек свернувшихся так, что своими телами образовывали цветок лотоса, в центре которого и был помещен саркофаг. По углам были расставлены черные каменные изваяния, изображавшие коленопреклоненных людей, обративших свои лица на четыре стороны света.

Перед гробом был установлен жертвенный треножник, а позади — каменная стела. В темноте невозможно было рассмотреть, что высечено на ней. Когда мы осматривали дно расщелины сверху, не заметили эти изваяния и саркофаг, потому что они сливались с грудами мусора, разбросанного везде.

"Может ли это быть... — восхищенно выдохнул я, — это девять драконов, несущие гроб Ваньну? О нем говорилось в зашифрованных записках Ван Цзанхая?"

"Совершенно верно, — уверенно ответил Толстяк. — Нам с самого начала только ленивый не рассказывал о девяти драконах, охраняющих гроб Ваньну. Посмотрите, там ровно девять многоножек. Я-то думал, что Чэнь Пи нам лапшу на уши вешает и сказки рассказывает, чтобы заманить сюда. А оказывается, все это было правдой!"

Я вообще думал, что в этой гробнице должен быть только поддельный саркофаг Ваньну, а настоящий находится в Небесном дворце. Даже не мог предположить, что мы найдем его и своими глазами увидим девятку мифических драконов. Все застыли в восторге, несколько человек бросились к саркофагу, но их поспешно окликнула А Нин: "Остановитесь, там может быть опасно!"

Все сразу замерли на месте, А Нин пояснила: "Разве вы не видите каменных многоножек под саркофагом?"

"Ты настоящая женщина, — ехидно улыбнулся Толстяк. — Они вырезаны из камня. Только дурак может в камне видеть опасность. В твоих глазах теперь каждый булыжник превращается в демона?"

А Нин, приподняв бровь, ответила: "За своими глазами следи. Я не про каменных драконов говорю. Внимательно посмотри на края каменной пирамиды!"

А что там, на краю каменной пирамиды? Я видел, что А Нин абсолютно серьезна, но даже приглядевшись, ничего не заметил. Что же ее так беспокоит?

Заметив, что мы ничего не понимаем, А Нин использовала свой фонарь, как указку, направив свет в определенное место. Сначала все равно ничего не было видно, кроме мусора, который... немного двигался. Это был не мусор: огромная каменная многоножка, живая, около пяти-шести метров в длину. Цвет его полностью сливался с вулканическим камнем, из которого тут все было сделано, потому заметить это существо сразу и не получилось. Но теперь я видел его... не одного, рядом примостился второй, третий, четвертый... в общей сложности мы насчитали девять гигантских живых многоножек, свернувшихся у края пирамиды. Так же, как и рельефные изображения драконом в основании саркофага, живые многоножки образовали из своих тел цветок лотоса.

Так гроб Ваньну несли настоящие драконы?!

"Стоит вам подняться на первую ступеньку, как вас просто пополам перекусят, — пояснила А Нин. — Это не те каменные многоножки, с которыми нам до сих пор приходилось сталкиваться. Это вулканические многоножки — насекомые хищные, очень быстрые и свирепые. И люди для них — привычный объект охоты."

У меня в мыслях царил бардак. Я могу понять метровых многоножек. В конце концов сотни лет в замкнутом пространстве подземного кратера вулкана, тут специфические условия жизни, особенный состав воздуха, всякое может быть. На земле есть множество мест, где условия жизни приводят к формированию очень крупных животных. Но то, что я видел сейчас, выходит за рамки здравого смысла. Они больше похожи на мутантов из американских фильмов ужасов.

Кто-то из китайцев в команде А Нин с сомнением пробормотал: "Это слишком странно. Многоножки растут всю свою жизнь, продолжительность жизни обычной многоножки составляет всего пару-тройку лет. И за это время она вырастает длиной чуть больше пальца. Сколько же лет живут эти твари, если достигли такого размера?"

Примечания переводчика

(1) Немец — так У Се называет Кирка, что странно, потому что имя английское. Но в оригинале именно немец.

Часть 2. Глава 41. Миссия невыполнима

Увидев девять огромных многоножек, свернувшихся возле саркофага, мы почувствовали себя совсем не в своей тарелке. Хоть они и были неподвижны, но тут, на дне расщелины если им придет в голову очнуться, нам деваться будет некуда. Друг за другом мы осторожно отступили назад, подняв оружие, бледные, как мертвецы.

Китаец из команды А Нин попытался всех успокоить: "Не стоит сильно беспокоиться. Сейчас зима, в этом сезоне многоножки часто впадают в спячку. Их не так легко разбудить."

"Может, быстро они и не проснутся, — осторожно ответила А Нин, — но если это произойдет, мы станем для них отличной закуской. Как раз в период спячки самое то, завтрак подан прямо в постель."

Толстяк с убийственным спокойствием заявил: "Проснутся они или нет, я бы сразу их перестрелял. Пару пуль в голову каждой — и какими бы огромными они не были, все равно сдохнут. А там можно будет выяснить, был престарелый Ваньну чудовищем или нет."

Паньцзы отмахнулся: "Совсем память отшибло? Забыл, что Шуньцзы рассказывал, как сбегаются эти твари к трупам своих сородичей? Этот разлом может пересекать всю горную цепь Чанбайшаня. Представляешь, сколько тут может быть этих тварей? И все они придут тризну отпраздновать над телом своих убиенных родственников."

Я попробовал рассмотреть вулканическую многоножку в бинокль ночного видения. Может, они не живые, а всего лишь окаменелые доисторические животные. Но в поле моего зрения сразу попали не твари возле саркофага, а резьба на стеле. Это были чжурчжэньские иероглифы. Сердце мое забилось. Текста на стеле было много, возможно, тут целая история записана, которая даст нам много важной информации. До сих пор в гробницах, созданных Ван Цзанхаем, мы находили очень мало текстовых источников. С этой гробницей тоже работал он, значит, найденный материал может быть очень ценным с археологической и исторической точки зрения.

Я чуть ли не за шиворот притащил к стеле переводчика из команды А Нин, вручил ему бинокль и потребовал перевести текст.

Рассмотрев иероглифы, невысокий переводчик замолчал в недоумении, потом сказал, что это лишь немного похоже на письменность чжурчжэней, но язык другой. Он не мог прочитать, что там написано.

Я снова был разочарован и в душе последними словами ругал этого хитреца Ваньну, который опять оставил нас без подсказок.

Неудивительно, что даже такой человек, как Ван Цзанхай, обладавший недюжинным умом и знаниями, проживший больше десяти лет среди чжурчжэней, принимавший непосредственное участие в реставрации гробницы, тоже не смог раскрыть все тайны правителей Восточного Ся и непосредственно сущности короля Ваньну. Этот король принял все меры, чтобы его тайны остались недоступными простым смертным. Нам остается лишь догадываться, что происходило здесь тысячу лет назад.

Жаль, что Хуа Хэшана больше с нами нет. Он много лет занимался исследованиями в этой области, а еще имел привычку думать, что не свойственно большинству людей. Он бы, возможно, смог разобраться с этими письменами. Но вообще-то я не прав. Если бы Хуа Хэшан был здесь, то проблем было бы больше, а ситуация с людьми совсем вышла бы из-под контроля.

Мысли мои бежали своим чередом, когда я услышал возглас Паньцзы: "Толстяк, а ты сможешь? Может быть, кто-то другой, поменьше?"

Эти двое что-то задумали, что само по себе чревато последствиями, мое сердце дрогнуло от нехорошего предчувствия. Я посмотрел в их сторону. Толстяк и Кирк уже снова забрались на цепи, закрепили там страховочные веревки, обвязались и собрались спускаться на саркофаг сверху. Похоже, Толстяк вообразил, что он — Том Круз. Остальные азартно подсказывали, куда переместиться и как оттолкнуться, чтобы точно попасть на крышку саркофага.

"Любуетесь фреской "Девять драконов играют с толстой жемчужиной"?(1) — с упреком спросил я А Нин.

"Все в порядке, — ответила она. — Подобравшись сверху, они не заденут и не разбудят многоножек. Кроме того, обрати внимание, что многоножки прикованы к камню за хвосты, они далеко не дотянутся, лишь до тех, кто пойдет по ступеням. Толстяк и Кирк имеют большой опыт. И все мы хотим знать, что скрыто в саркофаге Ваньну. Неужели ты сможешь выдержать это искушение: стоять рядом и не заглянуть внутрь?"

Я засомневался: даже если Толстяк без проблем доберется до саркофага, он не сможет поднять тяжеленную крышку, только дураком себя выставит. Но у А Нин и на это был ответ: "Он не собирается сам открывать саркофаг. Достаточно зацепить крюки за края крышки, Кирк и Толстяк закрепили лебедку на цепи, с ее помощью они приподнимут крышку и подвесят ее в воздухе."(2)

Но у меня на душе все равно было неспокойно. А Нин неплохо справлялась со своими обязанностями руководителя, но ее первостепенной целью были не люди, а то, что находилось в саркофаге. Я не знал, что именно она ищет, но по ее активности и целеустремленности было понятно, что содержимое саркофага для нее было важнее, чем жизни людей. Думаю, собственной жизнью ради этого она тоже рискнула бы, не раздумывая. А еще меня смущало такое количество цепей, протянутых над гробом. Ван Цзанхай ничего не делает просто так, значит была причина либо не допустить посторонних к саркофагу, либо не дать чему-то оттуда выбраться. Толстяк же, как дурак из сказок, всегда лезет на рожон, не думая ни о чем, кроме собственной выгоды. Я должен был его остановить.

Мы не сразу поняли, что произошло с Кирком. Казалось, что он просто прыгнул раньше Толстяка, не ожидая, пока тот подготовиться спускаться на крышку саркофага. Только прыгнул он странно: сначала взмыл в воздух, завис, а затем резко упал головой вниз. Нас забрызгало тем, что раньше было его мозгом. Толстяк падал следом, но его страховочная веревка была закреплена лучше и остановила падение в тот момент, когда он чуть не треснулся головой о камень. Теперь Толстяк висел прямо над телом Кирка.

Я не мог прийти в себя, все произошло слишком быстро. Но не надо было внимательно следить за действиями падавших, чтобы понять: с цепи их что-то столкнуло.

Сообразив, что падение не было случайностью, я заорал, обращаясь к застывшему в недоумении Паньцзы: "Сигнальная ракета! Запускай чертову ракету!"

Все поняли причину моего требования, о Толстяке думать времени не было. Паньцзы выпустил ракету вверх. Когда она вспыхнула, мы увидели множество смутных теней, парящих над нашими головами, некоторые словно висели вверх ногами на цепях, разглядывая нас, подобно летучим мышам. Похоже, птице-люди вернулись в свое логово.

Это на самом деле были они. Понятия не имею, когда они объявились тут. Я различил несколько достаточно четких силуэтов, летавших надо мной. У некоторых в когтях что-то было, добыча, наверное. Я сделал предостерегающий жест, видя, что люди, находясь на грани, готовы были поливать прилетевших тварей свинцом. Стрелять ни в коем случае было нельзя.

Эти странные птице-люди полуслепые, при ярком свете они нас вообще не видят, но зато весьма чувствительны к звукам. Когда на мосту мы начали стрелять, именно выстрелы привлекли их внимание, и они слетелись отовсюду, нападая на нас. Очевидно, эти существа за долгие годы существования в вулканическом кратере без света привыкли ориентироваться по звукам.

Но мое предупреждение проигнорировали. И это были не одиночные выстрелы, а серия длинных очередей. До сих пор плавно парившие в вышине твари начали пикировать вниз.

Я сердито повернул голову, чтобы посмотреть, что за дебил решил нарушить приказ. Это был Толстяк, пытавшийся забраться по веревке обратно на цепь и непрерывно стреляя по саркофагу из эмки, которую забрал у погибшего Кирка.

Крышка на саркофаге была сдвинута. И когда успели? Вроде никто не запускал лебедку и даже не успели крюки зацепить. Из саркофага торчали три длинных иссиня-пурпурных отростка, напоминавших тонкие руки. Они извивались в воздухе и, казалось, пытались схватить Толстяка.

Примечания переводчика

(1) "Девять драконов играют с толстой жемчужиной". Два дракона, играющие с жемчужиной — один из самых популярных сюжетов в декоративном искусстве Китая, символизирующий взаимное созидательное действие сил инь и ян, порождающее целостный мир. В космогонической мифологии этот сюжет касается обоснования появления дождя. Два дракона, играющих шаром грома, способствуют оплодотворению моллюсков (существовало верование, что моллюски размножаются от грома), которые порождают жемчужины, а уже те активируются светом Луны и вызывают дождь. В словах У Се звучит едкий сарказм, когда он сравнивает Толстяка с жемчужиной.

(2) "Кирк и Толстяк закрепили лебедку на цепи." Скорее всего, речь идет об электрической тросовой лебедке, которой можно управлять дистанционно.

Часть 2. Глава 42. Тысячерукая Гуаньинь

Запущенная вверх ракета уже погасла, и снова все погрузилось во тьму. Паньцзы немедленно выпустил еще одну, которая, вспыхнув, осветила летающих тварей. Одновременно раздались автоматные очереди, трассеры расчертили яркими полосами пространство между цепями, протянутыми через расщелину. Вскоре несколько подстреленных птице-людей упали вниз.

Яркий свет у этих тварей вызвал временное замешательство. Точно так же, как медведь замирает озадачено, если перед ним крякнуть уткой, и стоит неподвижно, пока не поймет, утка перед ним или человек(1). Но замешательство такое длится недолго, а у нас это была последняя сигнальная ракета. Птиц наверху осталось еще много, и когда ракета погаснет, они превратятся в безжалостных охотников, пользуясь своим преимуществом в темноте.

Даже сейчас эти птице-люди пикировали вниз, пролетая так низко, что задевали волосы у нас на головах. Подстрелить такое количество тварей невозможно, у некоторых из нас уже закончились патроны. Положение Толстяка было критическим: если никто не придет ему на помощь, его жизнь закончится. Я не знал, что делать и окончательно растерялся, когда Толстяк выстрелил мне под ноги. В недоумении я уставился на него. Сквозь грохот выстрелов я не слышал, что он кричит, но по движению губ понял: он говорил, что надо бежать.

Обратившись к Паньцзы, я приказал: "Отведи третьего дядю и остальных подальше в глубину расщелины. Здесь логово птиц, куда они вернулись после охоты. Надо понять, откуда они прилетели, и бежать в ту сторону, там должен быть выход, через который они выбираются наружу. Обо мне не беспокойся, я попробую спасти Толстяка!"

"Ты не сможешь! — Паньцзы был в отчаянии. — Лучше ты уводи людей, а я займусь Толстяком!"

"Мне не под силу тащить третьего дядю, — я показал ему свою раненную руку. — Кроме того, моя кровь на всякую нечисть действует, как репеллент. Может, с этими летунами тоже сработает."

Увидев мою рану и услышав мои слова, Паньцзы вынужден был согласиться, казалось, даже вздохнул с облегчением, энергично кивнул и попросил: "Будь осторожен, мы ждем тебя снаружи!" Третий дядя все еще не мог двигаться, Паньцзы взвалил его себе на спину и крикнул остальным: "Все за мной! Бегите!" И первым направился прочь от пирамиды с саркофагом.

Я поднял автомат, который оставил мне Паньцзы, проверил магазин... три патрона, это прям чертовски щедро! Пробегавшие мимо люди звали меня за собой, но я проигнорировал их слова, заметив, что А Нин с места не сдвинулась.

Подойдя к ней, я тронул ее за плечо и сказал, что пора уходить. Она отбросила мою руку, подняла автомат. Уговаривать такого человека, как она, бесполезно, как и выяснять, что она задумала. Оставив ее, я бросился к пирамиде.

К счастью, грохот и хаос, творившиеся вокруг, никак не побеспокоили вулканических многоножек, они все еще спали. У меня мелькнула обнадеживающая мысль, что, возможно, они давно умерли и просто валяются тут, пугая всех своим видом.

Трех патронов на девять гипотетически живых многоножек и многочисленную стаю птице-людей маловато, нужно еще шесть-семь, а лучше полный магазин... мечтать не вредно. Я крикнул Толстяку: "Брось мне штук шесть патронов! Я тогда смогу тебя прикрыть!"

Обычно Толстяк таскал с собой Тип-56, забитый патронами калибра 5,56 мм, но он не взял его с собой, желая уменьшить вес перед спуском. Сейчас у него была только эмка с таким же калибром, но там оставалось мало пуль. Если полезет наверх, ему точно не хватит, чтобы отстреляться. Остается лишь один вариант: его буду прикрывать я, пока он доберется до цепей и спустится с них вниз.

Услышав меня, он вынул магазин из автомата и бросил его мне. Этого было вполне достаточно, чтобы открыть плотную стрельбу, отгоняя летающих тварей. Толстяк поднялся на цепь, затем соскользнул вниз и уже поторапливал меня, чтобы быстрее убраться отсюда.

Я огляделся, надеясь найти А Нин, но она куда-то пропала. Убежала по своим делам, как обычно, или ее унесла чудовищная птица? Глубоко вздохнув, я задумался: почему такая красивая, просто потрясающая женщина столь настойчива и упряма? В этот момент меня привлекло движение возле саркофага. Обернувшись, я увидел, что крышка окончательно сброшена, а изнутри поднимается огромный мертвец в выцветших истлевших чжурчжэньских доспехах. К трупам, даже разгуливающим на свободе, я уже привык, но этот был просто невероятен: у него было двенадцать рук, которые располагались вокруг всего туловища, часть росла из спины. И все эти верхние конечности переплетались друг с другом, как у Авалокитешвары(2) в храмах.

Я сразу вспомнил о двенадцатируком трупе ян ши гуань из подводной гробницы. Удивительно! Получается, что властители Восточного Ся на самом деле не совсем люди? А этот двенадцатирукий мутант, наверно, сам король Ваньну?

Толстяк выстрелом отогнал пикировавшую на меня птицу, подошел, встряхнул за плечи, крича: "Чего застыл, как соляной столп?"

Не замечая его возмущения, я указал на двенадцатирукого мертвеца и пробормотал: "Смотри... что он делать собирается?"

Руки мертвеца двигались, как у танцовщиц, изображающих тысячерукую Гуаньинь, и он не проявлял к нам никакого интереса. Спрыгнув с пирамиды, он направился прямо к бронзовым вратам.

"Он что, войти туда хочет?" — удивился Толстяк.

Я внезапно вспомнил последнюю фразу в зашифрованных записях Ван Цзанхая: если открыть врата, когда время еще не пришло, оттуда хлынет кармический огонь, который сожжет небо и землю. До сих пор мы думали, что это предсказание — всего лишь легенда, чтобы напугать даому. Тем более, что Ван Цзанхай сам умудрился побывать за вратами и остаться в живых. Но вполне возможно, что создатель этих врат установил какую-то ловушку, имитирующую такой катаклизм и на самом деле призванную уничтожить незваных гостей и сберечь сокрытые тайны.

Сейчас мы находимся прямо перед вратами, и не важно, правдиво предсказание или же это просто гигантская ловушка: мы рискуем оказаться первыми жертвами этих врат. Думать, правдивы легенды или нет, уже некогда, надо во что бы то ни стало остановить этого деформированного цзунцзы.

Я бросился за двенадцатируким мертвецом, даже выстрелил пару раз. Но пули словно в резину попадали: ни брызг какой-нибудь жидкости из огнестрельной раны, ни дырки в трупе. Мертвец даже не дернулся, пуля вошла в тело, словно грязная корова в море. Самое противное: этот трупак продолжал нас игнорировать.

"Динамит давай!" — крикнул я Толстяку.

Он вспомнил про шашки на поясе, которыми он собирался шантажировать А Нин и ее людей. Бросившись вперед, он запрыгнул на спину мертвеца, засунул шашку ему в рот, словно это было копыто черного осла, а затем быстро спрыгнул.

Я прицелился и выстрелил. Со второго раза попал в детонатор, раздался взрыв. Голова этого цзунцзы, прикидывающегося тысячерукой Гуаньинь, разлетелась на куски. Нас отбросило на землю ударной волной, накрыв осколками камней и горячим воздухом. На мгновение грудь сдавило так, что не вдохнуть, заложило уши.

Птице-людям вверху, похоже, тоже взрыв не пришелся по душе, они заметались, словно сошли с ума. Я поднялся и увидел двенадцатирукий труп, лежащий на земле. Это радует, взрывчатка решает все проблемы.

Обернувшись, я заметил, как изменилось выражение лица Толстяка, он был явно чем-то сильно напуган и что-то кричал мне, но я ничего не слышал, лишь видел, как двигаются его губы. Потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, он кричал: "Беги! Они выходят!"

Прежде чем я успел отреагировать и понять, что произошло, все вокруг погрузилось во тьму, словно накрыло черным туманом. Единственным источником света оставались фонари у нас в руках. Звуки вокруг тоже исчезли: ни выстрелов, ни шагов убежавших людей, лишь гулкие удары наших сердец и тяжелое дыхание.

Мы с Толстяком стояли спина к спине. Я снял бинты с рук, обнажив кровавые раны, и молился, чтобы это сработало. Вроде бы наставник Лян говорил, что моя кровь отпугивает тех, кто ест трупы. Но я не знаю, чем питаются птице-люди. Толстяк, держа автомат наготове, спросил, что мы будем делать.

Нашел у кого спрашивать. Мне бы самому сейчас советчик не помешал. Не успел я ответить, как сверху спикировала птица и приземлилась метрах в десяти от нас. Она была большая, выше человеческого роста. Опустившись на землю, она покрутила головой и уставилась на нас. Я заметил, что зубы у нее во рту светятся холодным голубоватым светом, словно они были покрыты фосфором. Я поднял руку и брызнул кровью в ее сторону, но странная птица никак на это не отреагировала и продолжала неподвижно стоять, таращась на нас.

Следом спустились еще две, одна опустилась слева от нас, вторая — позади. Я повернулся к ним, выставив вперед израненные руки, не представляя, что эти твари собираются делать.

Постепенно вниз спускалось все больше птиц, одна за другой, и вскоре мы были окружены плотным кольцом. Но все они, коснувшись земли, застывали неподвижно, как черные каменные изваяния. Я чувствовал себя мышью, загнанной в мышеловку, которая вот-вот захлопнется. Вроде бы на этих тварей моя кровь не действовала, но они не нападали, словно задумали что-то не хорошее.

Примечания переводчика

(1) "Точно так же, как медведь замирает озадачено, если перед ним крякнуть уткой, и стоит неподвижно, пока не поймет, утка перед ним или человек." Если честно, переводчица не нашла нигде упоминания о таком методе обмана медведя, чтобы перед ним уткой крякали. Более того, временная потеря ориентации у животных, обитающих в темноте, имеет несколько иную природу, они на какие-то время лишаются зрения. Но интересно другое: ранее У Се упоминал, что ослепление не мешает этим мифическим птицам ориентироваться по звукам.

(2) Авалокитешвара или, в китайском варианте, тысячерукая Гуаньинь (женская ипостась Будды - божество, выступающее как в мужском, так и в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий. В Китае тысячерукая Гуаньинь — подательница детей, родовспомогательница, покровительница женской половины дома. Образ восходит к буддийскому бодхисаттве Авалокитешваре, но Гуаньинь почитается представителями практически всех конфессий Китая. Образ Гуаньинь проник и в страны, соседствующие с Китаем, в частности, в корейской мифологии известна богиня милосердия Кваным (Квансеым), в японской — Каннон, помощница будды Амитабхи. Тысячу рук этому божеству добавили буддисты. Одна буддийская легенда из «Полной истории Гуаньинь и южных морей» (南海觀音全撰) описывает, что Гуаньинь поклялась не знать покоя, пока все живые существа не будут освобождены от сансары или перерождений. Несмотря на упорные усилия, она видела, что ещё очень многие несчастные существа не спасены. От стараний постичь нужды столь многих её голова раскололась на одиннадцать частей. Будда Амитабха, видя это, наделил её одиннадцатью головами, чтобы слышать крики страдающих. Тогда Гуаньинь попыталась дотянуться до всех нуждающихся в помощи, но обнаружила, что её руки разрываются на части. И вновь Амитабха пришёл на помощь и дал ей тысячу рук.

Часть 2. Глава 43. Осада

Бесчисленное множество птице-людей с застывшими лицами окружали нас, а сверху спускались еще и еще, приземлялись, застывали, как изваяния и не издавали при этом ни звука. Я внезапно вспомнил горгулий из фильмов ужасов, которые оживают ночью, а днем превращаются в каменные статуи. Может, те существа, что окружали нас сейчас, были прототипом монстров из древних сказок? Взгляд этих птице-людей, неподвижный и застывший, не казался бессмысленным, наоборот, в нем сквозила какая-то пугающая мудрость. И у меня крепло опасение, что окружили они нас с какой-то конкретной целью.

Мои догадки оказались верными. Над нами бесшумно пронеслась очередная тварь, и на землю с глухим шлепком что-то упало, забрызгав все вокруг кровью. Это оказался Е Чен, шея которого была перегрызена до самого позвоночника. У меня перехватило дыхание, в глазах потемнело. Дело плохо и помощи ждать не откуда.

А сверху был сброшен еще один труп, но опознать его было нельзя, так как головы не было.

Очевидно, когда Чэнь Пи бросил нас и убежал в императорскую гробницу, на них тоже напала стая птиц. Без советов третьего дяди, которые передал нам Шуньцзы, четвертый дядя и его люди были обречены. Получается, Шуньцзы своим обманом отправил их на верную смерть.

Я предполагал, что стая тварей принесла сюда всех, кто был с Чэнь Пи, но следующий труп оказался одним из тех, кто отправился вместе с Паньцзы к выходу. Очевидно, не всем сбежавшим повезло. Я с опаской присмотрелся к лицам падающих сверху тел, но, к счастью, не увидел среди них ни Паньцзы, ни третьего дядю. Это меня немного успокоило.

Толстяк, не занятый размышлениями, был серьезно напуган и спросил меня: "Что эти птицы собираются с нами делать?"

"Похоже, они просто приносят сюда свою добычу, — ответил я. — Не разбираюсь в орнитологии, и не знаю, зачем они это делают. У нас еще есть динамит? Похоже, нам придется повторить подвиг Дун Цуньжуя(1)"

Толстяк покачал головой: "Все ушло на короля Ваньну. Ты не сказал, что надо оставить."

Это неприятная неожиданность. Но я ж не мог предположить, что динамит надо экономить. Придется закончить жизнь в окружении птице-людей. И никак не пробиться через их окружение, нет ни одного шанса сбежать. Неужели мой труп останется лежать здесь, в птичьем гуано?

Я застыл в растерянности, но меня растолкал Толстяк: "Нас почти взяли в кольцо. Но посмотри, вон там есть трещина в скале. Как раз на одного человека, но если потеснимся, оба поместимся. Выход проще будет заблокировать. Не самый лучший вариант, и мы, возможно, все равно умрем, но не отдадим свои жизни этим птичкам-обломинго задешево, заберем с собой столько, сколько сможем."

Я оглянулся: из дна расщелины выступали два высоченных каменных зубца, между которыми был узкая сквозная щель. Один человек там свободно может протиснуться. Вдвоем мы сможем контролировать обе стороны сквозной щели. Правда, двигаться там будет неудобно, но для обороны это первоклассное место.

Умереть сразу или какое-то время сопротивляться летучим тварям? Последнее предпочтительнее. Мы забрали с трупов все оружие и боеприпасы, до каких смогли дотянуться, и бросились в щель. Внутри места было очень мало. Мне хватало, чтобы повернуться, а вот Толстяку приходилось старательно втягивать живот. Зато птицам, чтобы добраться до нас, теперь придется постараться.

Толстяк многое повидал в жизни, и не раз бывал на волоске от смерти, потому сейчас выглядел спокойным и уверенным. Забравшись в щель, мы забаррикадировали выходы из нее камнями. Немного, но на первое время хватит. Толстяк заявил: "Они теперь могут подходить только по одной, убивать их будет проще, а затем вход можно перегородить их телами. Так дольше продержимся."

Горько улыбнувшись, я задумался. Патронов у нас не так много, когда они закончатся, мы погибнем. Но пока еще не время думать о смерти, у нас есть маленький, но все же шанс.

Пока я прикидывал запасы патронов, снаружи раздались возмущенные крики птице-людей. Осторожно выглянув, я увидел, как одна из этих тварей, которая казалась чуть крупнее остальных, открыла пасть. Открыла — слабо сказано. Скорее разявила так, что голову стало не разглядеть и, казалось, пыталась что-то отрыгнуть. Из этой непропорционально большой пасти, полной острых клыков вывалилось что-то вроде окровавленного внутреннего органа. Но это что-то двигалось, оно было похожее на макаку со снятой кожей. Существо оказалось довольно шустрым и ловким. Упав на землю, оно огляделось и метнулось к куче трупов, которые сразу же принялось грызть.

Остальные птице-люди тоже отрыгивали таких же "макак". Скоро на куче трупов началось настоящее пиршество, сопровождающееся бешеными драками за самые лакомые куски. В стороны летели брызги крови и куски мяса.

Хмурясь, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, мы с Толстяком наблюдали за этим безобразием, содрогаясь при мысли, что, помедли мы еще пару минут, сами бы оказались едой этих "макак". Ох, лучше о таком не думать.

Тварей было так много, что за считанные минуты куча трупов превратилась в гору обглоданных костей, в воздухе висел густой тошнотворный запах крови. Глаза Толстяка наливались красным от бешенства, мы понимали, что сейчас очередь дойдет и до нас. Достав флягу с рисовым вином, Толстяк отхлебнул глоток и мрачно пробормотал: "В натуре, жрут, как птички: ведро лапши и два яичка. Трупоклюйки хреновы, хотите Толстяка сожрать? А зубы железные вставили?"

Меня юмор Толстяка не ободрил, я отобрал у него флягу и тоже глотнул вина. Крепкая жидкость обожгла горло, внутри словно печку растопили. Вино — действительно хорошая вещь, с ним настоящий мужчина видит и чувствует мир иначе.

Одна из "макак" снаружи тщательно обыскивала кости в поисках остатков мяса и вдруг заметила наши осторожные движения. Она испустила громкий крик, другие обезьяны тоже обернулись, таращась на нас и с любопытством пошли к щели, где прятались мы.

Морды этих мелких тварей были мерзкие, губ не было, просто из ротового отверстия торчало множество мелких и острых зубов. Но меня привлекла не безобразная внешность: на шее каждой из "макак" болтались бронзовые шестигранные колокольчики, целые и поврежденные. Странным было то, что болтались они на "макаках" свободно, но не издавали ни звука.

В тот момент я был так напуган, что ничего не соображал. Но позже пришел к выводу, что эти бронзовые колокольчики имели непосредственное отношение к тайне бронзовых врат. Хотя, кажется, их создатели были не теми, кто соорудил огромные бронзовые артефакты в горах, и уж точно не чжурчжэни Восточного Ся или Ван Цзанхай.

"Макака", первой обнаружившая нас, какое-то время вела себя очень осторожно. Мы с Толстяком тоже не торопились атаковать, замерли у входа, держа оружие наготове, и ждали, когда твари подойдут поближе. Некоторые "маками" не были столь осторожными, как первая, они, забравшись на верхушку каменных зубцов, попытались напасть на Толстяка сверху.

Такое поведение оказалось для него неожиданным, но среагировал Толстяк быстро и снес выстрелом голову вцепившейся в него "макаке", труп которой отлетел в сторону и упал на кучу обглоданных костей. Кажется, руку Толстяка свело судорогой, он не отпустил курок, и пули веером прошили стаю напавших на нас "макак", которые заверещали, словно от ужаса, а несколько сразу же упали замертво.

Но теперь внимание всех тварей было обращено на нас. Ситуация постепенно выходила из-под контроля. Первая, самая крупная "макака", кажется, взяла на себя роль лидера и повела остальных к нам. Я судорожно сглотнул, понимая, что начинается кошмар наяву.

Я даже не успел вознести короткие молитвы Будде, когда на меня свалилась пара "макак", демонстрируя свою вонючую улыбку во всю пасть. Автомат был слишком большим, чтобы отстреливаться внутри щели, потому первую "макаку" я просто пнул в морду и вышвырнул наружу, а второй снес голову выстрелом, и ее кровь забрызгала мне лицо. Но следом за первыми двумя ко мне уже карабкалась еще одна психованная "макака". К ее появлению я не был готов и понял, что руку Толстяка не судорогой заклинило. Следующих тварей я сносил уже длинной прицельной очередью, потому что одиночной стрельбой с таким напором не справиться.

Минут пять у меня в голове была полная пустота. Я лишь видел нападавших сверху "макак", чувствовал отдачу в плечо и ощущал на губах привкус крови. Казалось, эти "макаки" просто свихнулись. Некоторые лезли в щель, попадая мне под ноги, я их просто давил и отшвыривал наружу. Но "макак" было все больше и больше, и они было крайне живучие. Можно было выстрелом снести половину мелкого мерзкого тельца, но вторая половина упорно продолжала двигаться вперед, пытаясь вцепиться в добычу. Это было ужасно.

Магазины у нас пустели быстро. Сначала я думал, что продержаться около часа не составит труда, но необходимость стрелять очередями разбила вдребезги все мои надежды. Полных магазинов у нас было много, но перезаряжать автоматы, пока эти твари прут такой плотной стеной, проблематично.

Первой замолчала эмка Толстяка. Кажется, у него крышу снесло, он отшвырнул автомат, выхватил нож и собрался драться врукопашную. Но такой возможности ему не дали: сразу пять или шесть "макак" набросились на него. Яростно крича, он сразу раздавил руками двоих, остальные вцепились ему в лицо.

В этот момент патроны кончились и в моем Тип-56. Какое-то время я безуспешно нажимал на курок, не понимая, почему автомат не стреляет. Когда понял, мое сердце замерло — и тут же перед глазами мелькнули несколько кроваво-красных тушек. Я даже не успел достать нож, как эти твари вцепились мне в плечи. Пара самых наглых повисла на ногах, почти возле промежности: этих я инстинктивно раздавил. Но остальные продолжали попытки прогрызть меня насквозь.

В голове у меня осталась одна мысль: я, У Се, и Толстяк Ван никогда не выйдем отсюда. Похоже, такова наша несчастливая судьба: навеки остаться в мрачном сердце Чанбайшаня.

Примечания переводчика

(1) Дун Цуньжуй,董存瑞, китайский солдат, коммунист, сражавшийся в рядах Народно-освободительной армии Китая во время гражданской войны. Известен тем, что подорвал себя, чтобы уничтожить гоминдановский бункер, защищавший подход к важному мосту в уезде Лунхуа (округ Чэндэ, провинция Хэбэй). Во время боя, добрался под плотным огнём до бункера, но не найдя подходящего места для укрепления взрывчатки, с криками «За новый Китай!», взорвал заряд, убив себя и разрушив бункер.

Часть 2. Глава 44. Между небом и землей

Я уже со счета сбился, сколько "макак" набросились на меня, пытаясь прогрызть во мне дырки. Отчаянно сопротивляясь, я не собирался сдаваться, но мое сердце уже было переполнено отчаянием и безысходностью. Кажется, даже если боги сейчас спустятся с небес, они нам не помогут.

Силы наши уже были на исходе, когда произошло нечто странное. Так упорно и целенаправленно нападавшие "макаки" вдруг оставили нас в покое и бросились прочь из щели. Я обернулся к Толстяку — он тоже оказался на свободе, ни одной "макаки" рядом. Они все улепетывали так, словно увидели призрака.

Одежда Толстяка была порвана и вся в крови, а сам он застыл в недоумении: "В чем дело? Эти грызуны слишком привередливы в еде? Толстых не едят, предпочитают постное мясо?"

Беспокойство среди "макак" становилось слишком явным: они торопились забраться обратно в пасть птице-людям, а те в свою очередь, спрятав внутри себя ненасытные комки мяса, одна за другой поднимались и исчезали в вышине, словно кто-то невидимый дал им команду убраться поскорее. Или они увидели нечто ужасающее? Неужели у них есть естественные враги, от которых надо бежать сломя голову, чтобы не быть съеденным?

Я отдал Толстяку свой Тип-56, попросив зарядить, а сам осторожно выглянул из щели. Выходить не осмелился, только голову высунул — и был до крайности удивлен. Птице-люди кружили в небе, поднимаясь все выше, и вскоре на дне расщелины не осталось ни одной. Вокруг снова стало тихо.

Это было очень странно. Я подозвал Толстяка, и мы вышли, осторожно оглядываясь. Только что смерть заглядывала нам в глаза — и вот неожиданное спасение. Вроде радоваться надо, но от такой резкой перемены было как-то не по себе. Невольно я подумал: "Боже, даже если ты не хотел моей смерти, для такого поворота у тебя должна быть веская причина." А вслух пробормотал: "И чего они испугались? Представить себе не могу, каким должен быть естественный враг этих тварей."

Толстяк не дал мне закончить и положил руку на плечо, указывая вперед.

Посмотрев туда, я увидел, что человеческая кожа на бронзовых вратах треснула и отвалилась, створки приоткрыты, между ними появилась узкая щель, за которой, кажется, была темнота.

Мне показалось, что сердце мое остановилось. Эти врата открылись сами по себе? Наверно, в нормальном состоянии я бы не испугался, но после пережитого любая неожиданность была серьезным испытанием. Но кто мог приоткрыть эти врата? Кто-то есть за ними?

В записках Ван Цзанхая сказано, что эти подземные врата были чем-то вроде прохода в ад, по которому демоны приходили в мир людей. Он что-то писал о вечном зле, которое таилось за ними. Это плохо. Сейчас врата открываются. Зачем? Демон готовится выйти наружу? Он решил собачку свою выгулять?

Чего нам ожидать в этой ситуации? За долю секунды я попытался представить вероятные варианты событий. За вратами чудовище или обычный цзунцзы? Нам надо бежать или можно остаться и посмотреть? А если бежать, то куда?

В такой ситуации я еще был в состоянии о чем-то думать? Да я просто молодец.

Постепенно врата открылись полностью, но больше ничего не произошло. Постояв немного в ожидании, Толстяк не выдержал: "Может, нам зайти и посмотреть, что там?"

Ага, вперед и с песней! А если мы войдем, и врата закроются за нами? Такую махину сдвинуть не сможет и тысяча человек совместными усилиями. Мы окажемся в ловушке. И какой толк от того, что мы узнаем тайну Чудесных врат?

Перед нами стоял трудный выбор: уйти и спастись или рискнуть и получить ответы на все вопросы.

И выбор этот сделать я не мог. Жить, конечно, хотелось. Но я не смогу жить, зная, что был рядом с ответами, которые искал почти целый год. Я просто обязан пойти и посмотреть, что Ван Цзанхай видел в этом дьявольском месте. Конечно, это было тысячу лет назад, но тут как-то замешана наша семья. По крайней мере, три поколения семьи У каким-то образом связаны с загадками древних.

Я посмотрел на Толстяка: судя по всему, он тоже мучился, пытаясь выбрать жизнь или знания. Вернув мне заряженный Тип-56, себе он оставил эмку, рассовал полные магазины по карманам, вытер с лица кровь и жестом предложил идти вперед.

Врата были огромны, туда свободно мог проехать военный грузовик. Как сюда доставили это сооружение, я понять не могу. Не отливали же их прямо здесь!

Я, сдерживая волнение, пошел к гигантским вратам. Из щели шел странный запах, от которого мое сердце билось все сильнее и сильнее, я чувствовал нарастающую тревогу. Ладони вспотели, а ноги подкашивались.

Толстяк направил вперед свет фонаря, но он, достигнув темноты за вратами, словно растворился в ней. Ван Цзанхай писал, что за вратами было Ничто, а люди Восточного Ся, которые привели его сюда, использовали некий "истинный огонь" чтобы осветить это Ничто. Может быть, нам нужен огонь носорожьего рога, чтобы увидеть происходящее внутри?

Я был в замешательстве: у нас нет ничего подобного. Значит, когда мы войдем внутрь, то окажемся в полной темноте. Интересно, сможем мы пересечь эту темноту, напоминавшую космический вакуум, и достичь царства демонов?

Толстяк, видимо, не думал ни о чем подобном. Заметив, что я остановился, он решил, что это простой испуг, и спросил: "Ты идешь?"

Я хотел обсудить ситуацию, но увидел, что за огромной бронзовой дверью загораются огни, словно что-то из тьмы приближается к ним с той стороны. Желая обратить внимание Толстяка на это, я похлопал его по плечу, но он указывал в другую сторону, вниз, под ноги. Дно расщелины было сплошь покрыто трещинами, и из них сейчас поднимался странный голубоватый туман, похожий на призрачные облака.

Часть 2. Глава 45. Тайна, покрытая мраком

Отступив на несколько шагов, мы заметили, что этот светлый туман поднимается из всех трещин и щелей вокруг с поразительной скоростью, сразу же добравшись до наших колен, а спустя несколько мгновений он уже колебался на уровне глаз и продолжал подниматься. Вскоре свет фонарей стал совершенно бесполезным.

Затем издалека послышались мелодичные звуки рога, эхом заполнили всю расщелину, и заметались между скал. Мы посмотрели в ту сторону, откуда шел звук: бесчисленные слабые тени, выстроившиеся ровными рядами, появились из тумана.

Я не знал, как реагировать на все происходящее. Те, кто пришел с нами, либо мертвы, либо сбежали. Откуда еще так много народу? Здесь были еще группы исследователей или даому? Хотя в тумане двигалось слишком много теней для одной команды.

Толстяк побледнел. Кажется, он понимал, что происходит, но на какое-то время потерял дар речи. Успокоившись, он пробормотал: "Воины Инь!"

Армия Инь? Я был удивлен, а на языке крутилась масса вопросов, но Толстяк зажал мне рот и приложил палец к губам. Побросав фонари на землю, мы отошли назад и спрятались за большим валуном.

Тени неторопливо приближались, я разглядел знамена, развивающиеся над их головами. Они шли шеренгами по четыре человека, ровным и четким шагом. Чем ближе они подходили, тем четче в свете брошенных нами фонарей вырисовывались в тумане их силуэты.

Следя за их размеренными движениями, я чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Перед ровными шеренгами я разглядел человека, одетого в доспехи, кажется, эпохи Инь или Шан, он держал в руке древко знамени. Позади него шел еще один, именно он дул в сигнальный рог. Внешне они казались очень крупными, но двигались быстро и бесшумно, словно не шли, а плыли по воздуху. Когда они оказались совсем близко, я смог рассмотреть их лица, и чуть язык от удивления не прикусил. Их головы были неестественно удлиненными, вдвое больше, чем у обычных людей, а черты лиц невыразительны, но в какой-то степени изящные и утонченные. Все они были очень бледны.

Эти призраки ровным шагом проходили мимо, но словно не видели нас. Они направлялись прямо в бронзовые врата. Теперь, когда они оказались совсем рядом, мы услышали звук, такой же легкий, как и их шаги, похожий на шелест тонкой бумаги.

Мы с Толстяком не осмеливались говорить, ожидая, когда эта армия пройдет мимо нас. Но вдруг рука Толстяка, закрывавшая мой рот, задрожала, и он указал вперед. Проследив за его жестом, я увидел в одной из шеренг... Молчуна. Он был одет в такие же доспехи, но лицо его оставалось прежним, потому и выделялось среди общего однообразия, и мы узнали его с первого взгляда.

Я чуть не закричал в ужасе и отчаянии. Неужели Молчун умер, а его душу забрало Воинство Инь?

Снова взглянув на него, я увидел, что из-за спины торчит рукоять его верного черно-золотого меча, а походка слегка отличается от невесомого размеренного шага остальных. Значит, он жив.

Но тогда что он собирается делать?... Не может быть... Эта мысль причинила мне боль: неужели он хочет пройти за врата?

Этот мальчишка с ума сошел? Мое сердце чуть из груди не выскочило и захлестнул такой страх, что я, не помня себя, бросился вперед, чтобы остановить его. Но Толстяк крепко схватил меня, не давая сделать ни шагу вперед.

Я видел, как Молчун посмотрел в нашу сторону, заметил меня и Толстяка, улыбнулся и одними губами пошептал: "До свидания." А затем вместе с воинством Инь вошел в бронзовые врата и мгновенно исчез в темноте. Я смотрел ему вслед, а мое сердце разрывалось от противоречивых чувств.

Вскоре все воинство Инь прошло через Чудесные врата, земля задрожала, и створки сами собой плотно закрылись, словно и не открывались никогда.

Я чувствовал, что ноги не держат меня, опустился на землю, пытаясь справиться с накатившей слабостью. Что происходит? Что, дьявол его побери, делает Молчун? Это действительно были воины Инь?

Толстяк побежал за фонарями, остановился и с удивлением посмотрел на бронзовые врата, все еще дрожа от пережитого.

Но у нас не было времени пребывать в оцепенении. Туман быстро рассеивался и уже слышны были крики возвращающихся птице-людей. Толстяк отреагировал сразу: "Уходим! Эти трупоклюйки возвращаются, и на этот раз нам так не повезет, если будем мешкать!"

Его голос подействовал, на меня словно ушат ледяной воды вылили, я пришел в себя и бросился следом за Толстяком в ту сторону, куда убежали Паньцзы и остальные.

Дно расщелины было усеяно крупными валунами, перебираться через которые было трудно, потому двигались мы медленно. А крики птице-людей приближались, и я стал про себя молиться. Если бы я умер, когда на нас "макаки" напали — это было бы понятно. Но один раз избежав смерти, умереть, когда спасение так близко — глупо и обидно.

Я был изранен, но боли уже не чувствовал, казалось, все тело онемело. Слышал, что чувство опасности притупляет боль, но сейчас я даже ног своих не ощущал. Поддерживая друг друга, мы с Толстяком упорно пробирались вперед, не останавливаясь, из последних сил. Постепенно мое сознание словно отключилось, кажется, я двигался на автомате.

Перебравшись через очередной валун размером с небольшой холм, я увидел впереди развилку: расщелина в этом месте расходилась на три узкие щели. Я растерялся. Что теперь делать? В какую именно бежать? До сих пор я предполагал, что вся расщелина одна до самого конца, где нас и должен был ждать Паньцзы. Сейчас с собой нет ни еды, ни воды, у нас нет ни времени, ни возможности исследовать все три дороги. Это тупик!

Подбежав к развилке, мы увидели криво и грубо нарисованную стрелку на краю одной из расщелин. Не иначе, как указатель.

"А старина Паньцзы так ленив, что даже стрелку нормально нарисовать не может," — буркнул Толстяк.

Для меня же этот указатель был приятной неожиданностью: "Скажи спасибо, что вообще позаботились знак оставить!" И больше не говоря ни слова, я пошел вперед.

Эта расщелина была гораздо уже, чем главная, птице-людям тут в воздухе не развернуться, поэтому я почувствовал себя в большей безопасности, как только вошел.

Вскоре впереди я заметил свет фонарей, сердце тревожно забилось и я бросился туда. Они ведь ушли давным-давно. Почему здесь до сих пор свет. Неужели я сейчас увижу одни трупы?

Пробежав несколько шагов, я увидел Паньцзы и нескольких лаоваев, хорошо вооруженных, возвращающихся, наверно, чтобы спасти нас. Лицо Паньцзы озарилось искренней радостью, когда он увидел меня. Но затем он озадаченно спросил: "Вас только двое? А где остальные?"

Я попросил не спрашивать об этом, ибо вспоминать о пиршестве "макак" мне сейчас совсем не хотелось. Да и птице-люди все еще летели по нашим следам. Крики их я слышал, но что толку: их же не видно, когда они в воздухе.

Паньцзы махнул рукой, приказывая возвращаться. Человек, идущий первым, зажег фальшфейер, а один из лаоваев заметил, что я весь изранен, и понес меня на спине. Мы быстро двигались в сторону выхода.

Последний раз меня носили на спине в детстве, и я чувствовал себя неловко. Но свет фальшфейера выхватывал из темноты бесчисленное множество фресок на стенах расщелины, и это отвлекло меня. Жаль, что мы шли очень быстро, и я не мог рассмотреть рисунки во всех подробностях.

Мрачные крики позади постепенно стихали, кажется, птице-люди перестали преследовать нас. На самом деле я почувствовал облегчение уже в тот момент, когда увидел Паньцзы, понимая, что теперь мне умереть не дадут. Люди, которых он привел, были из команды А Нин, они отличные стрелки. Даже если бы пришлось столкнуться с летающими тварями в этой узкой расщелине, мы бы не сильно пострадали.

Вспомнив о команде наших конкурентов, я спросил Паньцзы об А Нин, видел ли он ее.

"Не волнуйся, — ответил Паньцзы, — этой красавице по голове булыжником прилетело, и ее приволокли без сознания."

Чем дальше мы шли, тем уже становилась расщелина. Под конец идти можно было друг за другом по одному, а воздух стал почти горячим. Мы пошли чуть медленнее. Навстречу нам вышли два человека, как оказалось, караульные. Увидев, что мы возвращаемся, они обрадованно приветствовали нас.

Я хотел спросить, почему тут так жарко, но увидел рядом с лагерем несколько горячих источников и все понял. Силы окончательно оставили меня, по всему телу волной разлилась непреодолимая слабость, и я почти потерял сознание.

Часть 2. Глава 46. После отдыха...

Врачам из команды А Нин пришлось с нами повозиться. К счастью, у них был запас столбнячной сыворотки и антирабической вакцины. Рваные раны промыли антисептиками и зашили. У Толстяка больше всего пострадали спина и ягодицы, и теперь ему пришлось лежать на животе.

Мы были очень голодны. Еды было маловато, но люди А Нин не слишком нервничали по этому поводу: в этом месте был довольно ощутимый сквозняк, значит, выход на поверхность недалеко. Живительные углеводы вернули чувствительность моему телу: теперь болело и чесалось все, что, что должно было болеть. Приятного мало, но зато живы и частично здоровы.

Третий дядя все еще был без сознания, но лихорадка прошла. Паньцзы укутал его в спальник и старательно поил.

Благодаря горячим источникам, теплая вода у нас была в достаточном количестве. Хоть мы еще не выбрались из этой преисподней, но когда я отмылся, то почувствовал себя божественно.

Потом я, не упуская ни малейшей детали, рассказал, что с нами произошло, остальные молча слушали, не перебивая. Эти лаоваи впервые столкнулись лицом к лицу со страшными тайнами древнего Китая, им надо было все обдумать и понять, прежде чем обсуждать услышанное.

Заинтересовавшись происхождением птице-людей, которые на нас нападали, кто-то предположил, что это своего рода симбиоз, сформировавшийся еще в древние времена. "Макака" и птица, скорее всего, состоят в мутуалистических отношениях(1). Это что-то вроде сказочного бэя(2). Возможно, птице-люди утратили нормальную способность переваривать пищу и питаются полупереваренной "макаками" едой или вообще являются копрофагами(3). А "макаки" пользуются защитой птиц, возможно, они не могут долго существовать на воздухе. Такие явления очень распространены среди океанических животных.

Но мне лень было это обсуждать. С тех пор, как я попал в Небесный дворец, все происходит так быстро, что я перевести дыхание не могу, мне совсем не до научных дискуссий. Сейчас у меня одна мечта: убраться отсюда подальше. Ни о чем другом я просто не в состоянии думать.

Но я все же пообещал держать с остальными связь, когда вернемся домой. И, если появятся какие-то идеи или информация, то мы можем поделиться друг с другом по электронной почте. Я надеялся, что мы больше не будем конкурентами.

После того, как мы отдохнули, Паньцзы взял несколько человек и отправился на разведку в поисках выхода. Чуть позже мы последовали за ним. По мнению спелеолога из команды А Нин, эта расщелина должна выходить на поверхность, иначе откуда тут сквознякам взяться.

Поначалу я все еще не мог поверить, что выход близко. Целый день мы брели по расщелине, пока внезапно не обнаружили, что местность вокруг кажется знакомой. Толстяк, открыв от удивления рот, указал на двухслойную фреску на стене. Вот это поворот, я не мог удержаться от смеха.

Выход оказался той самой расщелиной, закрытой камнем, где мы спасались от снежной бури, когда шли в горы. Я даже нашел оставленные нашей группой вещи.

Паньцзы горько улыбнулся. Тогда мы были такими самоуверенными, казались себе самыми сильными и подготовленными, а сейчас похожи на солдат после тяжелой битвы, измотанных и обессиленных. Впервые увидев двухслойную фреску, мы были охвачены волнением и предчувствием открытия великий тайн Небесного дворца, сейчас беглый взгляд, брошенный на эту роспись, отзывался в наших сердцах неизбежной горечью. Какая ирония мироздания!Воодушевленно обсуждая причины, по которым тут появилась скрытая фреска, мы даже не подозревали, что находимся всего в нескольких часах пути к тому месту, где девять драконов несли гроб Ваньну. А мы сделали такой круг, потеряв столько людей.

Интересно, это тоже был в план Ван Цзанхая или же простая случайность, о которой он не знал?

Выбравшись из расщелины, впервые за неделю мы увидели солнце, слепившее глаза. За это время мы отвыкли от такого яркого света.

Еда у нас закончилась, зато воды теперь было в достатке. А еще мы были полны радости, вырвавшись из мрачной преисподней. Провести день с пустыми желудками — не велика беда. А Нин показала нам на карте предположительный маршрут и сказала, что по дороге нас встретят врачи и спасатели, с которыми она уже связалась по спутниковой связи.

Мы последовали за ее командой и медленно спустились к снеговой линии. Спасателей мы встретили, когда почти дошли до деревни Иншань.

Увидев деревню, я вспомнил о Шуньцзы, который обещал нас ждать снаружи. То ли не дождался, то ли ждал не в том месте. Но он здорово помог нам и должен был получить свои деньги, о которых так часто вспоминал.

Первым делом мы нашли его дом, долго стучали. Наконец, нам навстречу вышла старая кореянка, наверное, его мать. Я подумал, что наш проводник мог не рассказывать родственникам о своих делах. Поэтому мы представились друзьями Шуньцзы.

Женщина посмотрела на нас странным взглядом и спросила: "Вы служили вместе?"

Толстяк, воспользовавшись ее подсказкой, согласно закивал и начал рассказывать, что мы приехали проведать старого друга. Женщина провела нас в дом.

От увиденного мы остолбенели.

Женщина показала нам две черно-белые фотографии, стоявшее на домашнем алтаре. На снимках были запечатлены двое, и один из них, несомненно, Шуньцзы. Внизу на одном снимке была подпись "12 мая 1999 года. Павшие герои-пограничники."

Мы с Толстяком уставились друг на друга, чувствуя, как мурашки бегут по коже. 99-й год? Эта траурная фотография стоит тут четыре года? Если Шуньцзы уже четыре года как мертв, то кто же нас тогда вел в горы?

Женщина зажгла благовония и прочла молитву на корейском. Позже она рассказала, что Шуньцзы с товарищем погиб под лавиной четыре года назад. Слушая ее, Толстяк нервно бормотал: "Кто же тогда водил нас по гробнице? Призрак?"

Паньцзы чуть подзатыльник ему не дал: "Нашел время ерундой болтать!" Пораскинув мозгами, мы решили, что сейчас все равно ничего не узнаем. Надо просто сделать вид, что все в порядке. А потом, на досуге, может быть, сообразим, что к чему. И главное: ни слова А Нин и ее команде. Их наши дела совсем не касаются.

Все раненые были доставлены на джипе в ближайшую больницу для оказания первой помощи, а затем отправлены в третью больницу Цзилиньского университета. Третьего дядю обследовали и назначили лечение для профилактики заражения крови и последствий сотрясения мозга. Ему требовалась долгая реабилитация. Мы с Толстяком были так изранены, что я больше не завидовал крепкому, покрытому шрамами телу Паньцзы. Сейчас я был лишь внешне подобным ему, но все еще уступал в подготовке и силе, так что в этом плане гордиться особенно нечем.

Зато была другая причина для гордости. Хотя я так и не узнал причин, по которым третий дядя втянул нас в эту историю, но все, с кем я ушел в Небесный дворец, остались живы.

Третьего дядю оставили лечиться в Цзилиньской больнице до полного выздоровления. Я, Паньцзы, Толстяк и несколько лавоваев из команды А Нин пару недель отдохнули в Цзилине, а потом расстались.

Паньцзы вернулся в Чанша, заявив, что дела семьи У требуют его присутствия. Толстяк отправился домой в Пекин, собираясь несколько месяцев отдыхать от всей души. Лаоваи, остававшиеся с нами последние пару недель, покинули Китай и вернулись на родину. Я остался один и ухаживал за третьим дядей. Времени было достаточно, чтобы проанализировать все, что со мной случилось, попробовать своими силами систематизировать полученную информацию. Хотя без объяснений третьего дяди сделать это было довольно сложно.

На самом деле тайна Ван Цзанхая уже не кажется такой уж загадкой.

Во-первых, Небесный дворец, парящий над облаками, построен не самим Ван Цзанхаем, он был лишь реставратором. Оставался вопрос, кто построил это величественное сооружение, для какой цели и в какой период? Судя по доспехам армии Инь можно предположить эпоху Инь и Шан.

Во-вторых, участие Ван Цзанхая в реставрации Небесного дворца не было добровольным. Если я правильно понял, большинство мастеров, работавших тут, были военнопленными ханьцами, захваченными воинам Восточного Ся. Ван Цзанхай, вероятно, руководил именно военнопленными и, одновременно с реставрацией гробницы, начал тайное строительство прохода между Малым Снежным Святым и горой Трех Святых, подозревая, что его после реставрации могут похоронить вместе с чудовищем Ваньну и запечатать Небесный дворец.

В-третьих, в процессе реставрации гробницы Ван Цзанхай сумел проникнуть в древние тайны, тысячелетиями скрытые на дне императорской гробницы в глубине горы. Вот только непонятно, что он все-таки увидел за бронзовыми вратами?

В-четвертых, Ван Цзанхай записал все эти тайны, создав хитрые фигурки змеебровых рыбок. С одной стороны, хотел спрятать эти секреты от чжурчжэней, с другой — все же надеялся, что их кто-нибудь прочтет.

В-пятых, поскольку Восточное Ся — небольшая пограничная страна, Ван Цзанхай предполагал, что сокровища тут никто искать не будет. Потому, совершая походы с даому, он оставлял там змеебровых рыбок, считая, что так больше вероятности в будущем, что кто-то их найдет. Последнюю фигурку он спрятал в собственной гробнице.

В-шестых, возникает вопрос: зачем он свою гробницу построил на дне моря? Боялся, что потомки Восточного Ся доберутся до его секретов?

В-седьмых, люди, пропавшие в подводной гробнице, неожиданно обнаружились в сокровищнице Небесного дворца. Все, за исключением двоих. Кто эти двое? Куда ушли?Могли ли они войти в бронзовые врата, как это сделал Молчун? Зачем туда идти? И главное: что третьему дяде нужно было в Небесном дворце?

В-восьмых, огромное древнее бронзовое дерево, огромные древние бронзовые врата. И везде, где есть подобные артефакты или что-то связанное с ними, появляются шестигранные колокольчики. Какая между ними связь? Это уже точно не случайные совпадения.

Постепенно я пришел к выводу, что ключевым моментом во всей этой истории являются события двадцатилетней давности, которые произошли в подводной гробнице.

Примечания переводчика

(1) Мутуализм — широко распространённая форма взаимополезного сожительства, когда присутствие партнёра становится обязательным условием существования каждого из них; один из типов симбиоза — сосуществования различных биологических видов. Преимущества, которые получает организм, вступающий в мутуалистические отношения, могут быть различны. Часто, по крайней мере, один из партнёров использует другого в качестве поставщика пищи, тогда как второй получает защиту от врагов или благоприятные для роста и размножения условия. В других случаях вид, выигрывающий в пище, освобождает партнёра от паразитов, опыляет растения или распространяет семена. Каждый из участников мутуалистической пары действует эгоистично, и выгодные отношения возникают лишь потому, что получаемая польза перевешивает затраты, требуемые на поддержание взаимоотношений.

(2) Сказочного бэй, 狼狽 – дословно "жалкий волк", или сказочный зверь, похожий на волка. Считается, что это не подобное волку существо, а два разных существа. Одно — обычный волк, второе — некий паразит, не способный передвигаться самостоятельно, а лишь поставив передние лапы на спину волка.

(3) Копрофагия — поедание кала. В животном мире это вполне естественный процесс у животных с недоразвитой или не до конца сформировавшейся пищеварительной системой.

Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Спасибо, что прочитали до конца. Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Город Дьявола. Змеиное болото

Часть 1. Глава 1. Третий дядя очнулся

Выбравшись из Небесного дворца, около месяца я оставался в Цзилине и ухаживал за своим третьим дядей. Старался глаз с него не спускать, опасаясь, что он придет в сознание и снова уйдет, не попрощавшись, поэтому практически жил в больнице, не отходя от его кровати.

Позже произошло то, что доказывало, насколько я был прав, хотя даже не предполагал, как все запущено.

Состояние дяди было стабильным, но он не приходил в сознание: дышал ровно, кожа порозовела, но на раздражители не реагировал. Врачи говорили, что это нормально: было заражение крови, а во время лихорадки возможно повреждение центральной нервной системы. Насколько быстро он придет в себя, зависит от выносливости организма и удачи.

У меня не было выбора, кроме как ждать. Мои родные за это время несколько раз навещали нас, но я даже не выходил поужинать с ними, опасаясь, что дядя исчезнет, пока я буду отдыхать. Мама сказала, что я веду себя очень глупо, но я настаивал на своем. Не будет преувеличением сказать, что за последний месяц я не отходил от кровати третьего дяди больше, чем на десять метров, ожидая, что он может очнуться в любой момент.

За это время я успел сделать многое. Разобрался с той информацией, которую получил в Небесном дворце. От людей А Нин, которые вернулись на родину, получил снимки фресок из аспиды подводной гробницы и полный перевод текста, зашифрованного в бронзовых рыбках. Благодаря их помощи я стал лучше понимать тайны Ван Цзанхая. Мое настроение улучшилось.

Ван Цзанхая можно считать гением, который опередил свое время. Теперь он может спать спокойно, ибо его записи дошли до потомков. Пусть это и произошло почти через тысячу лет, но теперь есть все шансы, что загадки будут разгаданы рано или поздно.

Ондако были моменты, которые меня все еще беспокоили. Я до сих пор не понимал целей Молчуна и третьего дяди. Предположительно несколько человек, посетившие подводную гробницу двадцать лет назад, позже не просто искали гигантские бронзовые врата, но и пытались войти туда. По крайней мере, Молчун этой цели добился, я видел это собственными глазами и до сих пор не могу прийти в себя, вспоминая шествие армии Инь. Люди, пришедшие в небесный дворец с Ли Сиди, погибли все, кроме двоих. Возможно, эти двое тоже прошли через врата.

Зачем они так стремятся туда? Что хотят там найти?

Я так понимаю, что все началось с подводной гробницы. Ван Цзанхай оставил там нечто такое, что мотивировало исследователей добраться до Небесного дворца, какая-то тайна, ключ к решению которой находится за бронзовыми вратами. К сожалению, получить эту информацию я не мог, нужно дождаться, пока не очнется третий дядя. Именно у него я смогу получить все ответы на свои вопросы.

Кроме того, я помог Толстяку продать на аукционе шесть золотых монет, которые он вынес из Небесного дворца. На этот раз он получил хорошую прибыль. Стоимость этих монет оказалась высокой. А кубок, инкрустированный агатом в западном стиле(1), был продан за четыреста тысяч долларов США. Толстяк в благодарность за мою помощь выделил мне из этой суммы немного денег, заявив, что я должен сохранить их и в следующий раз потратить на снаряжение. Но я клятвенно заверил его, что следующего раза не будет.

Один день сменялся другим, я начинал скучать. Первое время дела отвлекали, но позже мне оставалось лишь наблюдать за дядей и бездельничать. Я размышлял о секретах Небесного дворца, часами напролет глядя на черно-белую фотографию, которую сохранил на компьютере. А еще я тысячу долларов бы отдал, чтобы узнать, чем сейчас занят Молчун.

В какой-то момент мне стало казаться, что ожидание будет вечным. Но внезапно дело приняло неожиданный оборот. Ситуация абсурдная, больше напоминавшая плохую театральную постановку. Как раз об этом я и расскажу сейчас.

В тот день ко мне подошел лечащий врач третьего дяди и сказал, что должен обсудить со мной кое-что важное. Это меня немного удивило и обеспокоило.

Состояние дяди было полностью стабильным. В последнее время его даже осматривали бегло, лишь следили за показаниями приборов. Неужели дяде стало хуже? Но почему? Он же все время лежит без движения, что могло произойти?

Встревоженный, я последовал за врачом в его кабинет, где увидел человека из магазина третьего дяди. На вопрос, зачем он меня искал, парень ответить не смог: что-то невнятно бормотал, краснел, ерошил волосы. Я хорошо знаю этого человека: он до конца верен дяде, а еще очень уверен в себе. Такое поведение ему не свойственно, он всегда знает, что и как сказать. И внезапно я понял, в чем подвох. Назад!

Вернувшись в палату, я заскрипел зубами от злости: третьего дяди там не было. Одеяло скомкано, на кровати беспорядок. Я обыскал палату: ни под кроватью, ни в шкафу его не было. Все проще простого: пока я на несколько минут отлучился в кабинет врача, этот хрен моржовый в туман свалил!

Некоторое время я был в замешательстве. Он все время был под моим присмотром, как я мог пропустить тот момент, когда он очнулся. И как он незаметно смог связаться со своим человеком?

Затем меня захлестнул гнев. Глядя на пустую кровать, я вспоминал длинные медленно тянущиеся часы, что провел здесь, ожидая, что он очнется и поговорит со мной. Теперь мои чувства даже разочарованием назвать было нельзя: я дышать не мог от обиды. Изо всей силы я ударил кулаком по спинке кровати. Меня не волновало, что звук удара услышат в коридоре. Больше всего я не мог понять, почему он так избегал встреч со мной? Я столь ненадежен? Или его тайны как-то связаны со мной?

У меня руки чесались набить морду всем участникам этой дерьмовой постановки: врачу, продавцу из магазина третьего дяди. Но тут я услышал снаружи какой-то шум. Обернувшись, я увидел, как третий дядя входит в палату. Не сам: его под руку вел не кто иной, как мой второй дядя.

Оказалось, что когда этот хитрый лис выскользнул наружу, не успел сделать и десятка шагов, как столкнулся со старшим братом. Естественно, он не мог объяснить, что пытается сбежать от меня, пришлось возвращаться.

С трудом сдерживая себя, я не раскрыл грязные намерения третьего дяди, сделал вид, что все в порядке. Мы немного поболтали втроем, потом второй дядя вышел. Я воспользовался моментом и рассказал, что произошло за то время, пока Саньсин был без сознания, а также подробно посвятил его в свои выводы по поводу информации, полученной в гробницах. Слушая меня, этот гад делал вид, что ему это все не интересно. Хотя, когда речь зашла о Молчуне, ушедшем за бронзовые врата, лицо дяди изменилось.

Потом вернулся второй дядя. Он попросил меня присмотреть за этим великовозрастным ребенком. Когда он уехал, я попытался прижать своего непутевого родственника, требуя объяснить, как долго он притворялся коматозником.

Третий дядя явно смутился, но продолжал отмалчиваться. Однако, я был настойчив, и ему ничего не оставалось, как сознаться: пришел в себя он только что и просто вышел в туалет.

В некоторой степени его ответ меня удовлетворил: возможно, он и не врет. Ведь в течение месяца притворяться спящим — занятие слишком сложное. Видимо, он решил, что я слишком доверчив, и на остальные мои вопросы не отвечал, делая вид, что не понимает, не слышит, и вообще у него есть более интересные темы для разговоров.

Это вывело меня из себя. Ну ладно, на меня ему плевать. Кто я такой, чтобы беспокоиться о моей заднице, нашедшей себе проблемы. Но Панкуй и Паньцзы с самого рождения работали вместе в ним, были верны до гроба. Паньцзы жизнью рисковал, чтобы вытащить этого осла из Небесного дворца. Панкуй вообще погиб, выполняя приказы третьего дяди. Неужели это не заслуживает уважения? Хотя бы сделал вид, что ему не наплевать.

Я старался высказать все это спокойным тоном, несмотря на кипевшую внутри злость, но, когда заговорил о Паньцзы, не сдержался и перешел на крик.

Третий дядя выслушал мой поток эмоций молча, горько улыбаясь, и покачал головой: "Все это не имеет к тебе никакого отношения. Меньше знаешь, лучше спишь. Я не буду посвящать тебя в подробности ради твоего же блага. Зачем тебе все это?"

Я покачал головой, ответив, что мне решать, какие проблемы на свою задницу искать. Меня уже втянули во все это, теперь я хочу знать правду. И не сдамся, пока не услышу ответы на свои вопросы. Я старался говорить как можно убедительнее, чтобы у дяди даже мысли не возникло, что от меня можно легко отмахнуться и снова сбежать. За месяц вынужденного безделья я, предполагая, что дядя будет упорствовать, изучил несколько статей по психологии, чтобы понять, как можно разговорить человека, не желающего делиться своими секретами.

Третий дядя задумался и тяжело вздохнул. Казалось, что он, наконец, принял решение. Протерев глаза, он сказал: "О! Я такого от тебя не ожидал. Говорят, что дети — это твои кредиторы, которые потребуют возврат долгов за грехи, совершенные в прошлых жизнях. Я-то думал, что, раз детей у меня нет, то все в порядке. Но судьба мне посадила на шею тебя. Ты меня достал. Я так понимаю, ты не отвяжешься от меня, пока не услышишь то, что хочешь знать?"

"У тебя совести хватает говорить про какие-то долги из прошлых жизней? — сердито буркнул я. — Это не ты чуть не сдох на дне моря в забытой богом гробнице! Это не тебя пыталась сожрать морская обезьяна! Это не тебя..."

Третий дядя поднял руки вверх: "Хорошо, сдаюсь. Раз ты хочешь все знать, я сделаю сегодня исключение и отвечу на твои вопросы. Но ты должен мне пообещать, что никому и никогда об этом не расскажешь."

Клятва? Да для даому дать клятву — как тарелку лапши съесть. Не задумываясь, я поклялся всеми своими предками и жизнью семьи. Думаю, они на меня не обидятся, ведь все такие же.

Третий дядя был немного удивлен: то ли не верил мне, то ли был поражен моей бессердечностью. Какое-то время он испытующе смотрел на меня, потом покачал головой и рассмеялся: "Я тебе все расскажу, но история просто невероятная. В такое сложно поверить. И если у тебя возникнут сомнения — это не мои проблемы. Заставить тебя верить в невероятное не в моих силах."

Я с тревогой закашлялся: "Существует еще нечто такое, что может меня удивить? Просто рассказывай, не тяни."

Третий дядя вздохнул, покопался в кармане и вытащил оттуда недокуренную сигарету. Когда успел уже покурить, гад? Он выглянул за дверь, проверяя, нет ли поблизости медсестер, снова вздохнул, закурил и сказал: "Это началось очень давно. Причины того, что происходит сейчас, описаны твоим дедом в его записках. Все началось однажды вечером пятьдесят лет назад. Если ты хочешь узнать все, я, пожалуй, начну с этого момента. Давай поговорим об этом."

Примечания переводчика

(1) Кубок в западном стиле. Здесь имеются в виду не европейские страны, а восток: Средняя и Центральная Азия, Индия.

Часть 1. Глава 2. Ему было страшно вспоминать о прошлом...

Третий дядя, наконец, очнулся, и мне не терпелось расспросить его обо всем. Я наивно полагал, что вот прямо сейчас всю правду узнаю, и не ожидал, что дядя начнет свой рассказ с таких давних событий. Да еще, оказывается, об этом были записи в дневнике деда, сделанные пятьдесят лет назад. Дневника у меня с собой не было, но я хорошо помню его содержание.

События той ночи были странными, и записи о том, что случилось потом, отсутствовали. Я помню, что дед был отравлен и долгое время оставался без сознания. Каждый раз, когда вспоминаю описание той ночи, у меня сердце сжимается от непонятного щемящего чувства.

И, когда третий дядя заявил, что знает о последующих событиях в подробностях, я не поверил. До самой своей смерти дед никому не рассказывал этого, как бы его дети и внуки не упрашивали. Тем более он не рассказал бы все третьему дяде, которого недолюбливал.

"Не обманывай меня, — предупредил я. — Пятьдесят лет назад дед сам голожопым сорванцом был. Он говорил, что ничего не помнит. Тебе-то откуда все в подробностях знать? Постарайся не вешать мне лапшу на уши, твои хитрости теперь не прокатят."

Третий дядя недовольно нахмурился: "То тебе мучает, что я ничего не рассказываю, то бесишься и не веришь. Определись уже, что тебе надо. С чего ты взял, что мой отец не мог мне доверить свой секрет? Впрочем, если не хочешь слушать — не надо. Я предупреждал, что ты не поверишь, и рассказывать ничего не собирался."

Понимая, что он пользуется ситуацией, чтобы свернуть разговор, я пожалел о своих словах и поспешил успокоить его: "Не сердись, я просто рассуждаю. Продолжай, буду внимательно тебя слушать."

Все еще досадуя, дядя дал мне пинка от всей души, задумался и продолжил. И я понял, что ошибался с выводами. История, рассказанная дядей, превзошла все мои ожидания. Говорит он всегда очень сумбурно и путано, чрезмерно увлекаясь подробностями и мелочами. Если пересказывать все дословно, то получится целый роман. Поэтому я постараюсь быть краток, передавая эту историю.

Причиной всего, как оказалось, был дедушкин дневник. Но дальнейшие события были странными, запутанными и с дневником никак не связанными.

Я помню, как нашел эти записи в ящике для перчаток на чердаке нашего дома, где искал старые вещи. Случайная находка пришлась очень кстати, я тогда уже умел читать. Но не знал, что мой отец и третий дядя тоже видели этот дневник и изучили его от корки до корки, когда были молоды.

Когда точно он нашел записи деда, третий дядя вспомнить не мог. К тому времени он уже не раз ворошил песок, получил достаточно самостоятельного опыта и знаний. А еще слышал легенды, ходившие среди старейшин Чанша, в том числе знаменитую поговорку "кровь земле — золото трупам". Поэтому, когда прочитал дневник, в первой истории не увидел ничего особенного, его больше привлекали примечания и практические заметки.

В то время он был подростком, импульсивным и жаждущим действий. И, естественно, после многократного прочтения дневника у него возникла идея своими глазами взглянуть на хребет Бяоцзы.

Конечно, его не интересовало, что произошло с дедом, в тот момент его интересовали только деньги. Гробницы ходить не умеют, сколько бы лет не прошло, она все еще должна быть там. Кроме того, в первые дни после освобождения в таких глухих местах все еще оставались бандиты, обычные люди туда не совались. Скорее всего, считал дядя, там могло что-нибудь остаться.

Такой ход мыслей может показаться странным современному человеку, но тогда, учитывая знания и возраст третьего дяди, это казалось ему логичным. По его словам, многие даодоу в то время рассуждали бы точно так же, особенно если занимались этим не так давно. Желание откопать что-то особенно ценное и прославиться было на первом месте, затмевая все остальное.

Однако, о хребте Бяоцзы третий дядя знал лишь одно — это место, где жил в детстве дед. Это может быть небольшой горный хребет, или отдельная группа холмов, или небольшая территория в горном лесу. Нереально найти древнюю гробницу, имея только название места.

И как определить точное местоположение? Третий дядя долго голову над этим ломал, но ничего не придумал. Лишь за год до экспедиции в Сиша он додумался, что надо делать, и отправился в Чанша — родной город деда, а оттуда начал поиски той деревушки, где жила его семья. Потребовалось четыре дня блуждания по горным тропам, чтобы отыскать нужную деревню, где он расспросил местных жителей о хребте Бяоцзы. Много не узнал, зато познакомился с местными обычаями и легендами.

А когда вернулся, снова изучил записи деда — и все стало на свои места. Сопоставив записи с подслушанными в детстве рассказами деда, он предположил, что древняя гробница должна быть расположена рядом с Чортовой деревней(1) у подножья Маншаня(2).

В своем дневнике дедушка подробно описывал свое путешествие к Бяоцзы. По дороге его и отца покусала куфия(3). В то время эти змеи в большом количестве водились в лесах Китая, прятались под кустами, их трудно было заметить. Позже, когда началась компания по истреблению змей, этот вид оказался на грани исчезновения.

Раньше даому отличались отменным здоровьем, укус мелкой змеи редко их беспокоил: высасывали яд, прикладывали табачные листья и принимали несколько глотков настойки опиума(4). Считалось, что лучшего способа излечиться после укуса змеи нет, дальше остается только ждать. Если укушенный выживет — ему повезло. А не выживет — что поделать, такая у него судьба.

Змеи, покусавшие деда и его отца, были совсем мелкими, ранки — неглубокими, поэтому происшествие даже всерьез никто не воспринял. Настойку приняли, подождали — вроде, все было в порядке. Значит, можно идти дальше. Но, пройдя пару миль, младший внезапно потерял сознание.

Остальные остановились, заметив, как мальчик синеет и бьется в судорогах. Очевидно, его организм не справился со змеиным ядом. Пару миль его несли по горным тропам, пока не нашли горцев, которые и спасли ему жизнь, используя лекарственные травы.

У горцев они оставались пару дней, дед потом в своем дневнике описывал водопад неподалеку. Судя по описанию, это и была Чортова деревня.

Через четыре дня после этого происшествия они добрались до Бяоцзы. Это была небольшая долина, окруженная невысокими холмами, заросшая лесом, почва там сплошь была покрыта высокой и густой травой. И лишь в одном месте, в самой низкой части долины выделялся небольшой холм, не покрытый травой, земля на котором была кроваво-красного цвета. Гробница находилась внизу.

И вот же ирония судьбы. Змея, укусившая деда, сейчас находится под угрозой исчезновения, охраняется законом. Стоит взрослая змея больше миллиона юаней, это намного больше, чем цена одного предмета, вынесенного из гробницы.

Изучив записи, третий дядя понял, что шансов найти нужное место у него теперь больше. Леса Маншаня занимают большую площадь. Но водопад возле Чертовой деревни, а рядом небольшая долина, покрытая лесом, "лысый" холм в центре — не так много мест с похожим рельефом.

Третий дядя собрал снаряжение и снова отправился на поиски. Он привык работать в одиночку: из-за возраста старики с ним не пойдут, а ровесников он не хотел звать, считая себя несравнимо более опытным.

Путешествие через леса Маншаня было долгим и трудным, людей он почти не встречал, местность эта даже сейчас малонаселенная. Но в итоге он увидел то, о чем даже мечтать не смел...

Примечания переводчика

(1) Чортова деревня,— деревня японцев, которых презрительно звали чертями (鬼子, гуйцзы) во времена японо-китайской войны. В Чанша японцы были оккупантами, такая "любовь" к ним вполне естественна.

(2) Возможно, речь идет о горе Маншань, расположенное недалеко от Лояна. Не провинция Хунань, где находится Чанша, но между ними всего 20 часов пути на автомобиле. Хотя допускаю, что в Хунань есть гора с созвучным названием, которое может переводиться, как "Баньяновая гора" или "Бамбуковая гора".

(3) Куфия. В оригинале 铁头蛇, "змея с железной головой". Вероятно, речь идет об одном из видов азиатской куфии.

(4) Настойка опиума. В оригинале土药, ту яо, переводится "местное лекарство", "народное снадобье". Но именно эти иероглифы часто используются, когда речь идет именно об опиуме. И у многих народов опиум считался антидотом от ядов, хотя на самом деле он просто маскировал симптомы отравления и помогал менее болезненно пережить его.

Часть 1. Глава 3. Who Are You?

Третий дядя, следуя советам местных жителей, примерно четыре дня бродил по горным тропам, проложенным еще в древние времена. Примерно треть из них плотно прилегала к отвесным скалам и, по его оценке, была заброшена не менее сотни лет. Скальные тропы(1) были деревянными, но настил уже полностью зарос мхом, и чем дальше, тем сложнее по ним было идти.

Здесь все дороги вели в самую глубину горного леса. Снаружи их еще иногда использовали горцы, но далеко не заходили. За пределами Чортовой деревни скальные тропы совершенно заросли, настил местами провалился, перила были оплетены лозами. Приходилось в буквальном смысле продираться сквозь заросли.

Но у третьего дяди была цель, к которой он стремился с невероятным упорством, трудности лишь подстегивали его азарт, и он, наконец, добрался до холмов, окружавших долину, описанную в дневнике деда. Естественно, теперь уже не найти следов его пребывания там: за долгие годы ветер, дожди и бурная растительность скрыли все, что могло остаться от событий пятидесятилетней давности. Но вот "лысый" холм красноватого цвета все еще был заметен издалека. Теперь дядя был полностью уверен: он нашел легендарный хребет Бяоцзы.

И тут он заметил с одной стороны красного холма что-то странное, похожее на палатку, цвет которой почти полностью сливался с окружающей растительностью.

Смутное предчувствие грядущих неприятностей поселилось в его душе. Здесь же глушь первозданная, людей тут уже пятьдесят лет как не бывало. Значит, никаких палаток и других следов деятельности человека быть не должно. Поднявшись повыше, он достал контрабандную советскую подзорную трубу, чтобы получше рассмотреть ситуацию внизу.

Увиденное ошеломило его: у подножья холма располагались несколько военных палаток, скрытых кроной деревьев. Палаточная ткань была камуфляжной, потому их сразу сложно было увидеть. Но третий дядя очень хорошо различал тончайшие оттенки, что успешно использовал при определении типа почвы, потому он легко заметил изменение естественного цвета растительности в районе холма.

Присутствие людей в этой глухой местности раздражало. Что им тут надо? Да еще лагерь разбили. Охотники? Но какой охотник полезет в такую глухомань, не имея хорошего снаряжения?

Пока он раздумывал над причинами присутствия здесь людей, край одной из палаток зашевелился, и оттуда показался человек. Взглянув на него, дядя был еще больше озадачен. У человека внизу были светлые волосы и кожа. Заморский дьявол!(2)

Третий дядя еще был слишком молод и не различал американцев, южных, восточных и северных европейцев. Политика реформ и открытости началась позже(3), и в то время в Китай приезжало не так уж и много иностранцев. В основном это были американцы, искатели приключений. Поэтому, не раздумывая, он решил, что этот человек именно из США.

Его удивлял сам факт присутствия людей в глухом горном лесу. Не просто людей, а заморских дьяволов! И что им тут надо? Американский президент снова задумал какую-то диверсию? Или их интересует древняя гробница под хребтом Бяоцзы?

Хотя всем известно, что самостоятельно ворошить песок заморские дьяволы не любят, они скупают уже добытое. И у них нет записей деда. Так откуда им знать, что тут есть гробница?

В лагере было не меньше восьми человек, с такой бандой просто так не справиться. Третий дядя был обескуражен и не мог решить, что делать.

Сомневаясь в верности своего решения, он спрятал свое снаряжение и налегке спустился с горы. Через час он добрался до палаток и притаился неподалеку. Лагерь был расположен с одной стороны холма, там было четыре палатки, значит, людей не слишком много. Подобравшись ближе, он заметил в лагере и китайцев, возможно, нанятых в качестве проводников или рабочей силы. Оказавшись вблизи холма, он понял, что это на самом деле курган. И главное: со стороны лагеря в склоне кургана был сделан подкоп, закрытый зеленым брезентом. Рассматривая лагерь с горы, он не заметил этих деталей из-за неудобного угла обзора.

Цвет почвы указывал на искусственную природу кургана. Землю явно в древности прокалили на огне, возможно, добавили какие-то вещества, препятствующие росту растений. Но это было давно, теперь красноватая земля была покрыта мелкой и хилой растительностью, которую издалека и не рассмотреть. Очевидно, древние недооценили способность растений к выживанию.

Подкоп, судя по очертаниям, уходил вниз, и третий дядя понял, что цель у американцев та же, что и у него: древняя гробница.

Опыта в своем деле у него в то время было еще маловато, с другими даодоу он работал редко, потому предположил по наивности, что это совместная китайско-американская археологическая экспедиция. Ему тогда это показалось единственно разумным объяснением.

Будь третий дядя из северной школы, то просто признал бы, что ему не повезло. По правилам северян, государственные законы надо чтить и не противостоять официальным раскопкам. Разве что втихаря обойти и опередить археологов. Но открыто противостоять или одновременно спускаться в гробницу — никогда. Однако третий дядя был южанином и сдаваться не собирался. Подумаешь, пришел вторым. Внимательно осмотрев место раскопок, он пришел к выводу, что опыта у американцев в подобных делах маловато. Кажется, они решили, что китайские гробницы устроены так же, как склепы европейских феодалов. По крайней мере, подкоп они сделали совсем не там, где надо, и вряд ли с его помощью доберутся до гробницы. Пока они возятся, он может найти точное место для входа и, опередив их, спуститься вниз. Главное, сделать это тихо и не заметно, тогда он сможет вынести хабар до того, как они зайдут внутрь.

Третий дядя вернулся к тому месту, где оставил снаряжение. Солнце уже клонилось к западу, но дядя успел, используя только собственные шаги, измерить площадь долины и, проведя простые расчеты, определить идеальное местоположение для подкопа.

На самом деле такой способ поиска входа в гробницу вовсе не прост. Но третий дядя не вдавался в подробности, сказал лишь, что тогда он был излишне самоуверен. И вообще в тот момент его беспокоили лишь те трудности, которые ждут внутри.

Вырытая семьей деда яма вряд ли до сих пор сохранилась. Скорее всего, ее размыло дождями и завалило оползнем. Определить, в каком месте они проникли в гробницу, достаточно сложно. Но есть вероятность, что их проход был сделан прямо над саркофагом или гробом. Тогда, в течение нескольких лет вода беспрепятственно проникала внутрь, значит, погребальная утварь может быть повреждена. Сохранность содержимого гроба тоже, если только он не был хорошо запечатан.

С наступлением темноты в лагере зажгли костры. Третий дядя дождался, пока все уснут, и только тогда начал копать, предусмотрительно вооружившись "кошачьей лопатой".

Кошачья лопата — это особая разновидность инструмента, отличительной особенностью которого является отсутствие шума при работе. Технические характеристики у нее гораздо хуже, чем у других лопат, поэтому используют ее редко. Но в той ситуации она очень пригодилась.

Тем не менее, третий дядя все равно сильно переживал, что нельзя использовать привычную лоянскую лопату, звук которой позволяет более точно определить границы подземного объекта (существует около дюжины звуков, которые раздаются, когда лоянскую лопату вгоняешь в землю. Один из таких звуков по непонятной причине пугает диких птиц, которые, слыша его, снимаются с места и начинают кружить в небе). Из-за этого он не был уверен, что сможет найти точное место за один раз.

После двух часов работы он выкопал пять ям, но нужную точку не определил. Тогда он сузил круг поисков. Шестая яма была выкопана на глубину около шести метров, когда наконечник ее, наконец-то, ударился обо что-то твердое. Собираясь осмотреть дно ямы, дядя наклонился, включив фонарь, и внезапно почувствовал неладное. Из-под земли раздался легкий шелестящий звук, почва под ногами пришла в движение, а затем он провалился вниз, даже не успев вскрикнуть. Времени хватило лишь на то, чтобы прикрыть лицо ладонями, защищаясь от комьев грязи.

Примечания переводчика

(1) Скальные тропы бывают двух видов: выдолбленные в скале или надстроенные. В древности надстроенные скальные тропы делались из дерева: настил одной стороной закреплялся в скале, с другой стороны делались перила.

(2) Заморский дьявол, 洋鬼子, ян гуйцзы, бранное выражение, применимое к любым иностранцам в Китае, появившееся в период опиумных войн. Как правило, относилось именно к европейцам.

(3) Политика реформ и открытости — программа экономических реформ, предпринятых в Китайской Народной Республике, нацеленных на создание так называемого социализма с китайской спецификой, или социалистической рыночной экономики, и открытость внешнему миру. Реформы были начаты в 1978 по инициативе крыла прагматиков в Коммунистической партии Китая (КПК), которое возглавлял Дэн Сяопин, и продолжаются по сей день.

Часть 1. Глава 4. Гробница с цзунцзы

Инстинктивно третий дядя продолжал отбрасывать грязь от себя, пытался высунуть голову наружу, чтобы вдохнуть, искал, за что бы уцепиться. Но все это было бесполезно. Несколько секунд он захлебывался в грязи, потом почувствовал, что скользит ниже, проваливаясь в пустоту. А затем плюхнулся в холодную воду вместе с землей, в которой только что чуть не задохнулся. Вода смыла с лица грязь, залеплявшую рот и глаза. Кашляя и отплевываясь, он пытался встать. Вокруг было темно, сориентироваться, куда попал, он не мог, знал лишь, что стоит по пояс в воде, а в воздухе ощущается затхлый запах.

Фонарик все еще был включен, но, упал в воду, и толку от него сейчас было мало. Третий дядя с трудом выудил его, попытался отрегулировать свет. Фонарь был слабенький, но позволял рассмотреть окружающую обстановку.

Третий дядя оказался в комнате, стены которой были выложены кирпичом зеленоватого оттенка. В одной из стен сверху зияла дыра, явно пробитая человеком. Очевидно, именно в нее он только что провалился.

Теперь третий дядя понял, что произошло. Он довольно точно определил место, где уже был более ранний подкоп, скрытый толщей земли. Убрав часть грунта, собственным весом он спровоцировал небольшой оползень, так как опоры под ним не было.

Но кто проделал эту дыру? Неужели он нашел тот проход, который вырыли его деды? Разве возможны такие совпадения?

Третий дядя немного поразмыслил и решил, что не такое уж это и совпадение. Ведь именно отец учил его определять лучшие точки для проникновения в гробницы. Эти знания передаются из поколения в поколение в семьях даому, со времен династии Цин правила строительства гробниц практически не менялись, опытным путем созданы очень точные формулы, как определить нужное место. Потому существует стопроцентная вероятность, что ученики одного и того же мастера выберут одну и ту же точку.

Он решил пока об этом не думать и внимательно осмотрелся. Дыра, в которую он провалился, почти полностью была перекрыта обвалившейся почвой, лопата пропала, видимо, потерялась где-то в грязи. Вернуться тем путем, которым пришел, не получится. Но по этому поводу он сильно не переживал: в запасе были динамитные шашки, легко можно будет проделать дыру в потолке и выбраться через нее.

Скорее всего, он попал в одну из погребальных камер небольшого размера, стены были украшены обычными барельефами, потолок куполообразный, расположен довольно высоко. Вода, как он уже заметил, доходила до пояса, если тут и есть погребальная утварь, то она вся на дне. Но сквозь мутную воду ничего не рассмотреть. В стене слева есть проход, похоже, ведущий в коридор.

По этим данным нельзя было определить принадлежность гробницы к какой-либо династии. Для уточнения социального статуса владельца гробницы тоже сведений маловато, но, судя по высоте камеры, к аристократии он не принадлежал.

Хотя наличие погребальной камеры уже говорит о том, что хозяин гробницы не бедствовал, возможно, был чиновником, потому что даже кирпич в древнем Китае был не дешевым. Раз не аристократ, то это даже к лучшему, ловушек будет мало. Гениальные строители, способные создавать ловушки, обычно служили императору, его родственникам и приближенным, и их замуровывали в построенных гробницах. Именно по этой причине даже местоположение многих гробниц в Китае до сих пор неизвестно.

Третий дядя успокоился и направился в темный коридор. Вода была очень холодной, двигаться в ней было тяжело. От каждого движения по водной поверхности расходились круги, которые, доходя до стен, издавали очень неприятный звук. Пол под водой был неровным. Дядя несколько раз наступил на что-то и чуть не упал. Он старался не думать, что ему под ноги попалось: это могла быть и обычная погребальная утварь, и обломки, оставшиеся после строительства. Но, если допустить, что это проход, описанный в дневнике деда, то на дне могли лежать останки его родных. От одной мысли об этом холодок пробегал по коже, лучший способ сохранить спокойствие — не думать.

Длина коридора была около двадцати метров, дядя преодолел это расстояние довольно быстро. Коридор вел в другую погребальную камеру, размером побольше, из которой других выходов не было. Вторая камера оказалась аспидой. Сделав несколько шагов к центру аспиды, он обнаружил саркофаг на постаменте, поднимавшемся над водой.

Когда свет фонаря осветил центр аспиды, третий дядя почувствовал, что ноги подкашиваются.

Крышки на саркофаге не было, впрочем, это не редкость. Испугало дядю другое: на постаменте сидели два мертвеца. Одежда на них полностью истлела, плоть и кожа сгнили и прилипли в стенкам саркофага. Определить, к какой династии принадлежали эти тела, уже не представлялось возможным, но это определенно не погребальные жертвы.

Третий дядя некоторое время даже пошевелиться не мог, чувствуя, как по спине поднимается неприятный холодок к затылку. Он не осмеливался подойти и посмотреть, потому что в глубине души подозревал: эти останки могут принадлежать его родственникам, смерть которых описал дед в своем дневнике.

В гробницах к этому времени он бывал не один раз, и трупов навидался столько, что уже выработал иммунитет к их противному виду. Он относился к ним, как к погребальной утвари, наличие которой в гробницах обязательно. Но сейчас это могли быть тела его родных. Мысль об этом вызывала безотчетный страх, от которого сердце бешено колотилось.

Собравшись с духом, он медленно пошел к постаменту. Свет фонаря, падая на поверхность воды, покрытую рябью, отражался и рассыпался вокруг неясными бликами. Из-за этого казалось, что вокруг собирается призрачный невесомый туман. Добравшись до центра аспиды, он заглянул сначала в саркофаг. На дне виднелись сгустки крови и валялся шелк, в который обычно заворачивали тело. Но трупа там не было. Затем он осмотрел тела, абсолютно разложившиеся, на черепах даже следов от волос и кожи не осталось. Определить по внешнему виду, были ли это члены его семьи, невозможно. В руке одного из мертвецов третий дядя заметил маузер с гравировкой "У Дагуй". Это было имя прадеда.

Ноги третьего дяди подкосились, он упал на колени, сделав резкий поклон. Такое проявление сыновних чувств ему не было свойственно, но, видимо, сказывалось воспитание.

Выказав уважение предкам, третий дядя осмотрел маузер, который оказался негодным для стрельбы, поэтому он отбросил оружие и занялся содержимым саркофага. Надев перчатки, он залез внутрь, желая рассмотреть получше шелк, лежавший на дне.

Ощупав ткань, третий дядя убедился, что покойника под ним на самом деле не было. Вместо тела он нащупал предмет округлой формы. Сердце глухо стукнулось о ребра, когда он понял, что это массивное железное кольцо, закрепленное на дне.

Укрепив фонарь на краю саркофага, он поднял кольцо, ухватился за него обеими руками и потянул. Раздался резкий скрежещущий звук, и кольцо потянуло за собой плиту, отклонившуюся в сторону и открывавшую потайной проход, ведущий вниз.

Третий дядя нахмурился. Неужели в этой гробнице не один уровень? Он зажег запал, намереваясь бросить его вниз, чтобы посмотреть, что там, но не успел это сделать. Яркий свет выхватил из тьмы прохода странное морщинистое лицо, выглядывавшее наружу.

Часть 1. Глава 5. Странное лицо

У третьего дяди словно мозг взорвался от страха: в глазах потемнело, волосы на голове дыбом встали, руки ослабели, и он не удержал кольцо. Плита упала, и он услышал мерзкий хлопок: камень со всего размаха ударил по странному лицу.

Стараясь не думать о том, что сейчас произошло, дядя немедленно вылез из саркофага и отошел на несколько шагов. Его сердце колотилось так, что горло сводило спазмами.

Что это было? Неужели в давно открытой гробнице есть цзунцзы? Это невозможно. Они способны тысячелетиями существовать в запечатанных гробницах. Но достаточно вскрыть усыпальницу, как внутрь проникает свежий воздух, который выводит негативную энергию и активизирует процессы гниения. Каким бы сильным и живучим не был цзунцзы, он не может оставаться таким на протяжении десятилетий в открытой гробнице.

Но лицо, которое третий дядя увидел в потайном проходе, было слишком странным. Таких страшил он никогда не видел. Если это цзунцзы, то необычный.

Неужели легендарный тысячелетний цзунцзы? Подумав об этом, дядя почувствовал, как сердце уходит в пятки.

О мертвецах, охраняющих гробницы, в Чанша ходят самые разные слухи. Считается, что такие есть в каждой гробнице, над которой обнаруживается земля, пропитанная красной жидкостью, похожей на кровь. Потому их еще называют кровавыми мертвецами сюэши, а влажную почву красноватого оттенка — кровавой землей. Почему на самом деле почва имеет такой цвет, никто не задумывался. Но все школы фэн-шуй сходятся в одном: захоронение в такой земле неблагоприятно. В таком роду в будущем появится могущественный человек, который может даже стать императором. Но впоследствии весь род погибнет и многие умрут насильственной смертью.

К таким выводам мастера фэн-шуй пришли еще в глубокой древности, но не многих пугала перспектива гибели рода. Наоборот, некоторые большие и влиятельные семьи даже стремились сделать такое захоронение, чтобы возвыситься. И даже придумали способ избежать злого рока, связанного с проклятием кровавой земли. Для этого находили обедневшую семью с такой же фамилией и на время похорон отдавали им на усыновление своего ребенка. Таким образом, проклятие падало на другую семью, а ребенка богатеи забирали обратно. Считалось, что теперь злой рок обойдет род стороной, потому что ребенок официально принадлежал другой семье.

В современном Китае был один весьма влиятельный общественный деятель, в роду которого была такая гробница. Этот человек добился признания во всем мире, но семья его была проклята, все родственники умирали насильственной смертью. Потому он нанял мастера, который вскрыл гробницу. После этого проклятие было уничтожено, но сделано это было слишком поздно.

На самом деле кровавая земля встречается очень редко, проще найти Дитя Куньлуня или благоприятные драконовы жилы. Однако, настоящие мастера фэн-шуй тоже встречаются не часто, многие строители гробниц были плохо знакомы с классическим учением, потому за кровавую землю принимали обычный краснозем(2). И очень много древних гробниц, наполненных богатствами, находятся под обычным красным грунтом. Из-за этого среди современных даодоу бытует мнение, что цзунцзы охраняют сокровища.

Наш прадед знал, что чаще всего кровавая земля — это краснозем, потому и рискнул спуститься в гробницу, несмотря на первые пробы, в которых был красный влажный грунт. Но так получилось, что они наткнулись именно на редкую кровавую землю и выпустили настоящего цзунцзы.

Эти существа чрезвычайно опасны. Многие считают их выдумкой, потому что не существует точных описаний и документальных свидетельств, подтверждающих их существование. Но это вполне естественно: мало кому довелось столкнуться с цзунцзы и уйти живым. Нашему деду повезло, но на основе его воспоминаний сложно делать какие-то конкретные выводы. Он только видел цзунцзы, но не знал, что эта тварь из себя представляет. Он даже не знал, как с ним справиться. И, если под потайной дверью находится именно цзунцзы, нет смысла думать, почему он тут. Теперь главная проблема — выбраться отсюда.

Когда наши прадеды проникли в эту гробницу, скорее всего, у них с собой было копыто черного осла, а еще маузер. Потому они и рискнули, несмотря на возможную опасность. Третий дядя не рассчитывал на подобное, и сейчас был вооружен только мачете, висящем на поясе. Сражаться с цзунцзы холодным оружием все равно, что нож точить пальцами. Это глупейшее решение.

Отступая, третий дядя судорожно пытался найти выход, но в голову ничего не приходило. Как справиться с цзунцзы, куда уходить — он не имел ни малейшего представления.

Прошло всего несколько секунд, и из саркофага донеслись скрежещущие звуки. Осторожно заглянув внутрь, третий дядя увидел, что каменная плита, закрывающая тайный проход, вздрагивает, словно ее пытаются открыть изнутри.

Если ничего не сделать, эта тварь выберется наружу!

В голове у третьего дяди было пусто, а в таком состоянии эмоции всегда берут верх. Он понимал, что положение безвыходное, и его захлестнула злость. Сейчас он был готов сражаться за свою жизнь до последней капли крови. Не обращая внимание на бешено колотившееся сердце, он с криком запрыгнул в саркофаг и придавил поднимающуюся плиту.

Существо внизу на мгновение затихло, третий дядя посмотрел вниз и увидел, что из-под камня торчит сморщенная зеленоватого оттенка рука, похожая на человеческую, с ногтями, которые были вдвое длиннее скрюченных пальцев. Цвет этой руки напоминал древнюю бронзу, покрытую толстым слоем патины. Когда третий дядя наступил на плиту, рука застряла. Увидев ее, третий дядя почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Он пытался сломать ее, но рука оказалась твердой, словно на самом деле была бронзовой. Сколько он не тянул и как не выкручивал, оторвать не смог.

Затем существо снова принялось толкать плиту наверх. Третий дядя пошатнулся и чуть не упал. Чтобы удержать равновесие и не свалиться с плиты, он обеими руками ухватился за края саркофага. Это было состязание между жизнью и смертью. Если тварь снизу выберется наружу, это означает верную смерть, а умирать дядя не собирался.

Но сила человека не безгранична. Как он ни старался, плита под ним постепенно поднималась. И вот уже снизу протиснулась голова со странным лицом. Тварь смотрела на дядю, взгляд этот был пустой и страшный.

Внутри саркофага было мало света, рассмотреть жуткое лицо в подробностях третий дядя не мог. Тварь не издавала ни единого звука. Ситуация была странной.

Третий дядя чувствовал, что ноги слабеют, и уже был готов к смерти. Что же делать? Одной рукой он попытался нащупать динамитные шашки, закрепленные на поясе. Если уж умирать, то и тварь с собой забрать можно.

Но вместо взрывчатки пальцы коснулись фляги с рисовой водкой. Настоящий даому никогда не расстается с такой важной вещью: алкоголь может спасти от холода и придать смелости в экстремальной ситуации.

Третий дядя увидел флягу, и у него появилась идея.

Все в мире зарождается в воде и погибает в огне: так говорил один даос. По его словам, есть лишь один способ справиться с цзунцзы. Копыто черного осла — это всего лишь одна из тысячи уловок, способная остановить мертвеца, но не уничтожить его. Но если налить в саркофаг, где есть цзунцзы, рисовое вино, а потом поджечь, то мертвец сгорит окончательно.

Навалившись на плиту всем весом, левой рукой он снял флягу с пояса, ударил ею тварь в лицо. Фляга разбилась, жидкость выплеснулась на голову цзунцзы. Затем дядя достал запал, зажег его и поднес к лицу твари, приговаривая: "Извини, брат, я не хочу сжигать тебя, но у нас разные понятия о жизни. Либо ты, либо я. Ты сгоришь — и душа твоя, наконец, найдет покой."

Запал вспыхнул, осветив высовывающееся из-под плиты лицо. И дядя замер, понимая, что с лицом что-то не так.

Примечания переводчика

(1) Краснозем - тип почвы характерного красного цвета, распространённой в тропических странах, отличается повышенным содержанием оксидов железа и алюминия.

Часть 1. Глава 6. Горькая правда

Это странное лицо четко дядя видел всего пару секунд, находясь в состоянии стресса. Сейчас он даже не мог вспомнить какие-то подробности. Но тогда, в зыбком свете пламени они с чудовищем оказались друг перед другом — и свои ощущения он помнил очень хорошо. Это был шок. Хотя встреча с цзунцзы для дяди была не в новинку, он в семейном деле с пятнадцати лет и много их повидал: гниющих и высохших до состояния мумии, безголовых, уже убитых и еще представляющих опасность. Да, это всегда вызывало прилив адреналина. Но сейчас его пугала новизна: такого он еще не видел.

Из-за странного зеленоватого цвета голова твари казалась отлитой из бронзы, кожа сморщилась, потрескалась. Трещин было столько, что казалось, что цзунцзы покрыт чешуей, которая с одной стороны лица почти полностью отвалилась. Глазных яблок у него не было, лишь пустые глазницы. Тот пустой взгляд, напугавший сначала — всего лишь иллюзия.

Третий дядя задавался вопросом: а точно ли это цзунцзы. Они, конечно, все красотой не отличаются, но хотя бы на людей похожи. А у этого кожа, как у змеи! Разве это не неведомое чудовище?

Но больше всего поразило третьего дядю стойкое ощущение, что это лицо ему знакомо. И чем больше он вглядывался в уродливые черты, тем крепче это ощущение становилось.

Какое-то время дядя застыл в напряжении, пытаясь удержать плиту. Но чудовище не прекращало попыток выбраться наружу. Некогда было думать, что и почему. Третий дядя, наконец, бросил запал в лицо цзунцзы, и языки пламени взметнулись вверх.

Любимая водка третьего дяди — шао даоцзы(1). Шанхайцы, кажется, называют ее настойкой из жаренных бобов(2). И дядя никогда ее не покупал в магазинах, всегда пил то, что готовили в деревнях. Он и сейчас любит этот напиток, но здоровье уже не позволяет.

Огонь охватил всю голову цзунцзы, черты лица расплылись в пламени, остатки волос и кожа начали тлеть, испуская белесый дым с неприятным запахом. Стены саркофага были покрыты вязкой слизью, они нагревались и потрескивали, но не воспламенялись.

Третий дядя задержал дыхание. Спирт выгорел в течение пяти минут, и сразу стало понятно, что метод сработал: изнутри плиту больше не толкали. Языки пламени становились все слабее, стало видно, что голова обгорела до костей. Минут через десять огонь окончательно погас, а цзунцзы побольше не подавал признаков жизни. Третий дядя позволил себе немного расслабиться, но с плиты не слез, а одной рукой на всякий случай вытащил мачете. Дважды ткнув цзунцзы, он убедился, что тот опасности не представляет, и отрезал голову, чтобы уж наверняка. И только после этого дядя понял, что ноги его больше не держат. Он без сил опустился на дно саркофага, тяжело вздохнув. В голове крутилась дурацкая мысль, что теперь будет чем похвастаться, когда вернется.

Но все же что-то не складывается. Неужели это на самом деле цзунцзы? На мертвецах всегда есть кровь или ее следы, а тут ни капли не заметно.

Подумав об этом, он, обхватив фонарь губами, чтобы освободить обе руки, поднял плиту потайного хода.

Безголовый цзунцзы лежал навзничь прямо под плитой. Он был большой, на теле следы гниения, одежда почти полностью истлела. Цвет кожи напоминал тусклую бронзу в патине. Самое мерзкое — складки, покрывающие все тело, формой напоминающие огромные веки.

Третий дядя осторожно ткнул его пальцем в грудь: тело было твердым, как железо. Он порадовался своей находчивости: если бы этот цзунцзы выбрался наружу, то и пистолет бы не помог. Дядя даже готов был уверовать в свою удачу, может, у него, как у кошко, девять жизней.

Он хотел вытащить труп наружу, чтобы получше рассмотреть. Схватив мертвеца за руку, он замер и задрожал, обливаясь холодным потом.

У этого цзунцзы не было правой руки! Ниже локтя была только культя.

Сердце у него бешено забилось, а мысли спутались. Дядя немедленно наклонился, чтобы понять, как этот цзунцзы потерял руку. Культя была похожа на распустившийся бутон хлопка. Третий дядя медленно сел на землю.

Слушая его, я думал, что он слишком много внимания уделяет деталям, но когда услышал про однорукого цзунцзы, то сразу понял, почему он рассказывал все так подробно.

Булавовидная культя с рубцами, напоминающими бутон хлопка — такое бывает при использовании дальнобойного огнестрельного оружия вблизи. То есть, этому цзунцзы отстрелили руку!

Вспоминая записи в дневнике моего деда и глядя, как хмурится дядя, я догадался, что он скажет дальше, и почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине.

Но это же невероятно! Такое бывает только в приключенческих романах о монстрах. Я не мог в это поверить.

Третий дядя полез в карман за очередной сигаретой, но его пачка была пуста. Я хлопнул себя по заднему карману: там была половина пачки, оставшаяся после веселых посиделок с Толстяком в баре. Закурив, дядя вздохнул и сказал: "Когда я увидел этого цзунцзы, то понял, почему твой дед не любил рассказывать о том происшествии."

Я помню, как дедушка говорил в ответ на наши расспросы, что это не те истории, которые положено слушать детям. Я не знал причину раньше, зато понял теперь — правда оказалась ужасной.

Посмотрев на мое озабоченное лицо, третий дядя усмехнулся: "Племянник, ты же умный. Думаю, сам уже догадался, что произошло."

Я даже не кивнул в ответ: да, я понял, но это все еще казалось мне невероятным.

Из записей моего деда я знаю, что он вытащил из гробницы шелковую книгу времен Сражающихся царств, зажатую в отрубленной руке брата. И он упоминал про огнестрельное оружие, которое у них с собой было. Да и дядя нашел там старый маузер. Другими словами, этот цзунцзы был братом моего деда, который отстрелил себе руку, чтобы младший смог забрать шелковую книгу.

У этого цзунцзы была специфичная огнестрельная рана, у другого трупа — маузер. Вывод может быть только один: это мой двоюродный дед, погибший в гробнице. Точнее, не погибший, а превратившийся в цзунцзы!

Мне кажется, произошло следующее...

Когда они спустились в вырытую яму, то попали в погребальную камеру и обнаружили секретную комнату, как и третий дядя. Подозреваю, что первым, кто нашел этот секрет, был мой двоюродный дед. Судя по тому, что я читал о нем в дневнике, этот человек всегда стремился быть впереди всех. Вероятно, он обогнал старших.

В секретной комнате двоюродный дед нашел шелковую книгу. А потом произошло нечто ужасающее. Возможно, он смог только высунуть руку наружу. Не могу сказать, кто именно отстрелил ее — сам дед или старшие.

Так рука с шелковой книгой оказалась у моего деда, а вот двоюродный дед остался в секретной комнате, где стал цзунцзы.

Старшие, наверно, пытаясь защитить сторожившего снаружи младшего сына, остались возле саркофага и погибли.

Не понятно только одно: что случилось с тем монстром, который напал на деда. Возможно, это и был двоюродный дядя, которому удалось выбраться из гробницы. Но перепуганный младший брат его не узнал и посчитал чудовищем.

Конечно, все это мои домыслы, об этом знать могут лишь те, кто тут был, я же могу лишь предполагать.

Я осторожно высказал свою версию произошедшего, третий дядя внимательно посмотрел на меня и кивнул.

И тут мне пришло в голову еще кое-что: "А ведь дедушка все время говорил нам, что эта история не для детей. Значит, он мог знать, что застрелил собственного брата. Но, по логике, это невозможно. Значит, он потом возвращался в гробницу? И не записал об этом в дневнике, потому что столкнулся с чем-то, ужаснувшим его."

Третий дядя нахмурился: "Мне это тоже приходило в голову. Но об этом нам уже не узнать, свою тайну мой отец унес с собой в могилу."

"И что было дальше? — спросил я. — Ты спустился в секретную комнату под саркофагом?"

Третий дядя закурил еще одну сигарету и ответил встречным вопросом: "А ты бы на моем месте что сделал? Смог бы просто уйти?"

Усмехнувшись, я ответил, что до смерти бы испугался и думал бы лишь о том, как поскорее ноги унести: "Нашел с кем сравнивать! А то ты не знаешь, какой у тебя племянник храбрый. Не бери тот чайник, что не кипит(3). Рассказывай дальше, что ты там нашел? Погребальную утварь?"

Третий дядя вздохнул: "Сначала я тебе кое-что покажу, а потом все поподробнее расскажу." Сказав это, он вытащил свой рюкзак из шкафа рядом с кроватью и вынул оттуда маленькую шкатулку слоновой кости. Это была подлинная шкатулка династии Цин, довольно грубо сделанная и не покрытая эмалью, тяжелая. Внутри я нашел простенький камешек, каких на стройке в горах щебня несметное количество.

"И что это?" — удивился я.

"Этот камень я нашел в тайной комнате под саркофагом," — гордо ответил третий дядя.

"А-а-а, — я был в недоумении, — только это?" В камне не было ничего необычного. Но когда я захотел взять его, дядя быстро закрыл шкатулку и предупредил: "Не трогай, эта штука опасна."

Возвращая ему шкатулку, я все еще недоумевал: "Кажется, это обычный камешек, каких под ногами миллионы. С чего бы его прятать в тайной комнате?"

Третий дядя снова вздохнул, и от этого показался мне каким-то постаревшим: "Не смотри, что он выглядит простенько. Я чуть не умер, чтобы заполучить его."

Там, в гробнице осознав правду о цзунцзы, который оказался ему родственником, третий дядя долго не мог прийти в себя. Он сидел на земле, отдыхая, но сердце тревожно билось. Испуганно глядя в сторону тайной комнаты, он думал: "Какая таинственная сила может сделать человека таким? Что он при этом чувствовал, один во тьме?"

Третий дядя, как и я, практиковал тайцзи(4), он абсолютно не в состоянии справиться со своим любопытством. Я такой же, но меня часто останавливает чувство страха. А вот третьему дяде в азарте страх неведом, он недолго колебался перед тем, как спуститься вниз, чтобы посмотреть, что там.

Сейчас мы оба понимаем, что это крайне неразумный поступок. Но такие люди, как третий дядя, по-другому просто не могут поступить. Именно по этой причине мой дед отказывался учить своего третьего сына: он считал, что импульсивность — опасное качество для даому. Дед хорошо разбирался в людях, но, к сожалению, опыт пожилых молодежь никогда не использует.

Немного отдохнув, третий дядя начал готовиться. Сначала он разорвал свою куртку на две части и завернул в них останки своих усопших родственников. Затем достал заговоренный ремень, связывающий мертвых, перевязал им тело цзунцзы подмышками и вытащил его, почтительно уложив рядом с останками двух других вместе с отрезанной головой. Закончив, он трижды поклонился мертвецам и сказал: "Ваш потомок У Саньсин — глуп и самоуверен, потому потревожил ваш покой. Простите меня, предки, я всего лишь человек."

Закончив с ритуалами, он засунул мачете за пояс, проверил наличие динамитных шашек, огляделся, чтобы проверить, не забыл ли чего.

Сдерживая дрожь, он подошел к саркофагу, залез внутрь и, отодвинув плиту, заглянул в тайную комнату.

Это помещение было больше похоже на тоннель, уходящий вниз с небольшим уклоном, узкий и, скорее всего, неглубокий. Ширина тоннеля была примерно такая же, как и у саркофага сверху. Дядя понял, почему смог так легко сдержать цзунцзы: тому попросту негде было развернуться и не во что упереться. Если бы не размеры потайного помещения, от третьего дяди даже лоскутков бы не осталось.

Он зажег запал и бросил его вниз, в глубину подземного тоннеля.

Дотронувшись до мачете, чтобы придать себе уверенности, он произнес благодарственные слова предкам, глубоко вздохнул и осторожно полез внутрь.

В нос ударила невообразимая вонь. Третий дядя был вынужден на мгновение остановиться, задержав дыхание. Стоило ему немного отползти от плиты, закрывавшей проход, как она сама собой сдвинулась на прежнее место, оставив его в полной темноте, если не считать света запала, потрескивание которого немного разбавляло повисшую гробовую тишину. Третий дядя сильно нервничал, думая, что уже полностью поседел. Но постепенно он успокоился, достал фонарь и включил его, направив вперед.

Вокруг стало намного светлее, и дядя увидел, что стены секретного тоннеля сложены из четырех каменных плит, каждая метра по три в длину. Все плиты были идеально подогнаны друг к другу, гладкие, без какой-либо резьбы. Это было похоже на часть древней системы воздухоотведения.

Размер и цвет пламени запала были нормальными, значит, воздух сюда все-таки откуда-то поступает и никаких вредных примесей нет.

Взяв фонарь в рот, третий дядя полез вперед.

Я уже за свою короткую жизнь успел познать прелести путешествий по узким тоннелям и знаю, как это тяжело. Хотя третий дядя куда опытнее и сильнее меня, но даже он спустя недолгое время стал задыхаться от усталости. Кроме того, он постоянно помнил об опасности, озирался, а это тоже отнимало силы.

Так он полз минут десять, затем обнаружил поворот. Рассчитывая, что дальше будет такой же тоннель, он повернул и обнаружил прямо перед своим носом черную каменную стену, украшенную барельефами. Это его озадачило: неужели этот секретный тоннель ведет в тупик?

Что происходит? От напряжения у него закружилась голова. Он думал, что этот тоннель ведет куда-нибудь, где спрятаны некие секреты. Но какой смысл делать тайный проход, ведущий в тупик?

Может быть, двоюродный дед, попав сюда, задел какой-то скрытый механизм, перекрывающий проход?

Третий дядя простучал каменную стену — она была полностью глухой и сплошной. Проверив стыки, он убедился, что стена давно заделана и не может сдвигаться. Это не механизм, эта преграда тут была изначально. Значит, его предок, мой двоюродный дед, тоже попал в тупик. И это странно, где же он тогда нашел шелковую книгу? Не могли же ее просто бросить на земле в секретном тоннеле, который никуда не ведет?

Третий дядя замер, изучая рисунок на каменной стене, который внезапно привлек его внимание.

Там было изображено существо с лицом человека и телом птицы, напоминающей сову. Черты огромного лица были крупными и какими-то гротескными, рот широко открыт, щеки и лоб обрамлены волосами, словно облаками. И абсолютно невыразительный взгляд. Невозможно даже определить, мужчина это или женщина.

Услышав это, я не сдержал удивленного возгласа.

Приглядевшись, третий дядя заметил, что во рту птице-человека есть углубление. Измерив его, он предположил, что шелковая книга могла раньше лежать там. Но стенки углубления сплошные, значит, это не является частью какого-либо механизма, активировавшего ловушку, когда двоюродный дед достал книгу.

Дядя внимательно еще раз осмотрел лицо, нос, уши, глаза... глаза!

Их было четыре. Зрачки верхней пары глаз выступали, а зрачки нижней словно были вдавлены внутрь: верхняя пара глаз олицетворяет ян, а нижняя — инь. Это было странно. Обычно принято использовать какую-то одну методику изображения глаз, вместе они никогда не встречаются. Ни с чем подобным третий дядя раньше не сталкивался, и сейчас был крайне озадачен.

Он подошел поближе и ахнул: зрачки не были одним целым с барельефом. В верхней паре в качестве зрачков были вставлены два небольших простеньких камешка. А вот в нижней паре их уже не было, остались только шаровидные углубления.

Глядя в эти два глаза, третий дядя, наконец, начал понимать, в чем тут дело. Его предположение было достаточно смелым.

Примечания переводчика

(1) Шао даоцзы, раскаленный нож — образное выражение, так называют популярную в Китае гаоляновую водку, самую крепкую из всем производимых (до 60%).

(2) Настойка из жаренных бобов, людоу шао,绿豆烧 дословно "каша из жаренных бобов".

(3) Не бери тот чайник, что не кипит,哪壶不开提哪壶 — образное выражение, источником которого является притча о владельце чайной, который отвадил не платившего посетителя, заваривая ему чай холодной водой. Имеет значение "задевать за живое", сравнима с русскими оборотами "наступать на больную мозоль", "сыпать соль на рану".

(4) Тайцзи (сокращение от тайцзицюань) — боевое медитативное искусство, одним из принципов которого (не основных) является стремление к завершению начатого без применения грубой силы. На самом деле, У Се и Саньсин просто оправдывают философией тайцзи свое азартное любопытство.

Часть 1. Глава 7. Четырехглазая богиня девяти небес

Как сказал третий дядя, боги с человеческими головами и телами птиц, подобные тому, что было изображено на каменной стене, часто встречались в легендах и мифах разных народов. Я считаю, что их прототипом было реальное существо, которое мы видели в Небесном дворце.

Позже я поискал об этом информацию и узнал, что в Древнем Египте был бог Ба(1), который олицетворял бессмертную жизненную сущность человека, его душу. Полагаю, в Древнем Египте это божество-сущность носило позитивный характер и не вредило живым. В Индии тоже есть подобное существо, его называют калавинка(2). Согласно легендам, это божественная птица, которая обитает на снежной горе и поет для Будды.

В Китае это существо тоже известно. Богиня девяти небес(3) упоминается, кажется, в "Книге песен"(4), в "Начертанном на спине рыбы-дракона"(5) и в других древних книгах, названия которых я сейчас вспомнить не могу, но помню историю о том, как Желтый император Хуан Ди получил от нее знания о Цимэнь Дуньцзя.

Есть много других легенд, одна из которых гласит, что Темная дева девяти небес — это не кто иная, как Сиванму(6). Но большинство легенд основаны только на устном народном творчестве, потому не подходят для полноценного исследования. Во времена шести династий(7) в даосских источниках было много сведений о том, что Сюань-нюй(8) обучала эротическому искусству Желтого императора. Не знаю, как выглядела на самом деле легендарная богиня-покровительница, но если она была похожа на тварей из Небесного дворца, то я сочувствую императору, на его месте я бы умер после такого обучения.

Но что за озарение посетило третьего дядю, когда он всматривался в эти четыре глаза?

А на самом деле он предположил следующее...

На лице существа, изображенного на каменной стене, четыре углубления, в которые были вставлены четыре камешка. Сейчас их всего два, остальные, вероятно, кто-то вынул. Древняя гробница — не проходной двор, тут людей мало, если вообще бывают. Тогда получается, что два камешка вынул мой двоюродный дед, когда нашел потайной тоннель.

Думаю, это достаточно просто понять, и длинных объяснений не требуется.

Остается вопрос: почему два камешка остались на месте?

Даому — народ такой, что не стесняется вынести все. Забота о "наследии для будущих поколений" — не про них. И если уж двоюродного деда заинтересовали камешки, он бы забрал их все. Зачем ему два оставлять? Хотел порадовать старших, которых он опередил?

Третий дядя сделал вывод, что, как только два камешка были вынуты, что-то произошло в этом секретном тупике. И это "что-то" случилось очень быстро, так что двоюродный дед не успел ни два других камешка вытащить, ни позвать отставших старших. Но что тут могло произойти? Вокруг замкнутое пространство, ровные стены и никаких механизмов.

Раздумывая об этом, дядя чувствовал, как улучшается его настроение: у него появилась теория, что за камешки, и зачем они вставлены в стену. Ловушка! Он еще раз как следует осмотрел барельеф.

В верхней паре глаз камешки были идеально подобраны по форме. Если не приглядываться, невозможно заметить разницу между черной стеной и камнем, вставленным в углубления. Третий дядя обратил на них внимание только потому, что два камешка уже отсутствовали. А если бы все были на месте, даже он просто прошел бы мимо. Что же привлекло внимание двоюродного деда настолько, что он заметил такую мелочь?

Интересно, а что случится, если вынуть камешки? Уже точно известно, что механизмов тут нет. Камешки ядовитые? Тоже не то, он только что дотронулся до одного — и ничего не случилось.

Третий дядя не был уверен в своем решении, но азарт толкал его вперед. Он собирался вынуть один камешек, провести эксперимент, так сказать.

Дядя достал мачете, двумя легкими движениями подточил его об камень и, дрожа от предвкушения, подошел к черной стене вплотную. Поддев кончиком мачете камешек, он вдавил лезвие в щель: со скрежетом камешек поддался и упал дяде в ладонь. Он отступил на шаг, осторожно озираясь, опасаясь нежданчика. Но ничего не происходило: камешек лежал в ладони, холодный и тяжелый, в тоннеле ничего не происходило, рельеф не изменился, стены не двигались.

Третий дядя подождал немного. Убедившись, что все в порядке, он почувствовал облегчение и задумался: неужели его предположение было ошибочным? Или же опасный механизм активируется лишь один раз, для чего достаточно вынуть только один камень, а остальные можно забрать без каких-либо последствий?

Спрятав камешек в карман, он поддел другой. Сейчас, когда первая попытка закончилась хорошо, он не осторожничал, прикладывая сразу больше силы. Второй камешек поддался быстрее, выскочил из углубления, словно пуля, и отлетел в сторону. Третий дядя бросился за ним, чтобы поднять, но не успел. Ударившись о землю, камешек рассыпался в пыль бронзового цвета, которая легко взметнулась вверх.

Третий дядя был умен и интуитивно почувствовал опасность. Задержав дыхание, он прикрыл рот, чувствуя, как слюна приобретает незнакомый пряный привкус. Он еще раньше обратил внимание на странный цвет кожи цзунцзы и уже тогда задумался о том, что в гробнице может быть какой-то яд. Поэтому он как можно быстрее обмотал лицо шарфом и отошел назад.

Сделав несколько шагов, он обернулся. Там, где камешек ударился о землю, оседала бронзовая пыль, а в ней на полу ползал маленький красный жучок. Покрутившись, он свернулся и запищал.

Увидев насекомое, третий дядя сразу все понял и отступил еще на несколько шагов. Это был красный трупоед, насекомое редкое и необычное. Старики говорили, что он очень ядовит, называли его злым духом или королем трупоедов. Чтобы отравиться, достаточно было лишь слегка коснуться этого жучка.

Однако, по слухам, красный трупоед живет только в мертвом теле, поймать и держать его в неволе невозможно. Как же его засунули в камешек? Зачем вставили этот камень с начинкой в барельеф? И самое главное: почему жук до сих пор жив?

Странностей хоть отбавляй, но раздумывать о них некогда. Жучок покрутился на земле, несколько раз свернулся и развернулся, расправил крылышки, потер ими друг о друга и взлетел.

Третий дядя раньше никогда не видел короля трупоедов. Не доводилось ему встречать и тех, кто был отравлен, потому в правдивости рассказов он уверен не был. Но если слухи все-таки правдивы, то в таком тесном пространстве летающая отрава — практически смертный приговор.

Осторожно отступая назад, он поднял мачете, развернув лезвие горизонтально, надеясь убить жука на лету. Но тот оказался шустрее. Дядя только услышал тихий звук удара плашмя о клинок, и красная маленькая тень метнулась к его плечу. Скорость жука была невероятной, увернуться дядя не успел. От испуга и неожиданности он покрылся холодным потом и инстинктивно отмахнулся. Король трупоедов замер на лету, словно опешил от такой наглости, отлетел и замер возле стены, трепеща крылышками.

Сейчас он уже окончательно ожил, крылья расправились, он продолжал издавать звуки, но уже не слабый писк, а нечто, похожее на лягушачье кваканье или легкие щелчки. От тела жука исходил резкий запах.

Третий дядя задумался: с этой мелочью будет потруднее, чем с цзунцзы. В идеале, конечно, прихлопнуть — и дело с концом. Но если следовать правилам "Тридцати шести стратегем"(9), лучшим выходом было бегство. Надо осторожно отступить, чтобы не спровоцировать насекомое, а затем выбраться из тайного тоннеля.

Для начала надо добраться до поворота. Третий дядя пополз назад, свернул и двинулся к выходу. Добравшись до поворота, он осторожно оглянулся: красный жук не преследовал его.

Третий дядя успокоился. Добравшись до плиты, закрывавшей проход, он немного нервничал, руки дрожали. Дотянувшись до рычага, он с трудом нажал его, плита отодвинулась. Но не успел он вздохнуть с облегчением, как внезапно из темноты к нему с огромной скоростью метнулась маленькая красная тень и застыла в воздухе прямо перед лицом.

Третий дядя чуть не заорал от неожиданности, прятаться и бежать уже было поздно. Но в момент смертельной опасности он всегда соображал отлично. Прикрыв шею воротником, он изо всей силы дунул на жука.

Легкие у третьего дяди крепкие, он с детства привык раздувать огонь в очаге. Жучок не смог противостоять такому напору воздуха, его просто отшвырнуло на стену.

Третий дядя воспользовался этой возможностью, быстро выбрался наружу и поторопился опустить плиту на место.

Король трупоедов очень быстро пришел в себя, но короткая заминка сыграла дяде на руку: жук со всего размаху врезался в уже закрытую плиту. Было хорошо слышно, как трупоед упал, издавая отчаянные щелкающие звуки.

Третий дядя сразу почувствовал, как подгибаются ноги. Чтобы не упасть, он облокотился на стенку саркофага, тяжело дыша, и еще долго не мог прийти в себя. Я-то помню, насколько опасен король трупоедов, и прекрасно понимаю его состояние.

После всего, что с ним произошло, третий дядя решил не задерживаться в этой гробнице. Пробив дыру в потолке, он выбрался наружу, забрав с собой только тела своих предков.

В укромном месте он сжег останки людей и цзунцзы, а затем всю ночь шел по горной дороге, надеясь побыстрее добраться до обитаемых мест. По его словам, когда он увидел восход солнца, стоя на вершине горы, то впервые в жизни осознал, какое это счастье — быть живым и ходить по земле.

Вернувшись в Чанша, он никому, даже своему отцу, не рассказал о произошедшем. Но с тех пор сильно заинтересовался периодом Сражающихся царств и стал изучать все, что связано с этой эпохой. Поначалу он расспрашивал друзей, но все они были мало образованы, большинство просто мелкая шпана, некоторые вообще понятия не имели, что третий дядя из семьи даому. Потому ничего путного от них он не узнал. Камешек он показывал старикам, но никто не знал, что это.

Третий дядя был разочарован и постепенно терял интерес. Но незадолго до экспедиции на Парасельские острова, случилось кое-что, изменившее его отношение.

Тогда заболел и умер один из его друзей. Дядя нашел старого даоса(10) и попросил провести все положенные ритуалы. Современные даосы ведут светский образ жизни, когда не выполняют свои обязанности. Во время работы он одевает даосский халат, а после снимает его и ведет себя, как обычный человек. Так и нанятый третьим дядей сразу после ритуала переоделся и отправился со всеми выпить. Третий дядя, сам любитель горячительного, в тот день хлебнул лишнего и начал хвастаться своими похождениями, даже показал даосу камешек. Тот отреагировал странно: понюхал, изменившись в лице, и сказал, что это не камень.

Третий дядя не считал старика таким уж специалистом, потому насмешливо спросил: "Если не камень, тогда что это, по-твоему?"

"Должно быть, пилюля бессмертия," — ответил даос.

Это звучало вполне правдоподобно. Третий дядя был заносчивым, но не глупым и, решив, что встретил эксперта в этой области, затащил даоса в кабак, где народу было поменьше, и пытался расспросить поподробнее. Однако, выпив еще, даос ответил, что ничего толком не знает. Ну, по виду пилюля, а кто ее сделал, от чего она лечит — тот понятия не имеет. Храм, в котором служил этот человек, был очень старым, там было много древних вещей, которые передавались из поколения в поколение служителями: утварь, алхимические инструменты, книги. Среди древнего инвентаря алхимиков он и видел похожую пилюлю, у которой даже запах был такой же.

Не получив информации, которую ожидал услышать, третий дядя все же был доволен: у него снова была цель. Позже он нашел людей, которые занимались исследованиями в области древней медицины и алхимии, показал им камень. Они подтвердили, что это на самом деле пилюля.

Однако, древняя пилюля — не обязательно лекарство. У каждого алхимика были свои методы и цели, и по внешнему виду определить назначение пилюли невозможно. Но даос в разговоре с дядей предположил: "Раз уж эта пилюля найдена в гробнице, то вполне может быть тем, что древние считали эликсиром вечной жизни. А что еще можно захоронить вместе с мертвыми?"

Это сбивало с толку: третий дядя ведь знал, что в пилюле спрятан король трупоедов. Но вообще-то пилюли делают, чтобы их есть. Это же неизбежная, но долгая и мучительная смерть!

Еще около полугода третий дядя пытался решить загадку древней пилюли из гробницы, использовал все свои связи и ресурсы, но результата не достиг. И, когда он уже был готов сдаться и выбросить злосчастную пилюлю в унитаз, произошло нечто неожиданное.

Примечания переводчика

(1) Бог Ба. На самом деле Ба — это не бог, а философская концепция души. Древние египтяне верили, что душа состоит из нескольких частей и ею обладают не только люди, но также животные и боги. Человек состоит из физического тела, духовного тела, сердца, двойника, души, нематериального эфирного духа, образа и имени. Все эти составляющие тесно связаны меж собой, и благосостояние одной определяло благосостояние всех остальных. Египтяне верили в перерождение/воскресение в загробном мире, хотя во времена ранних династий бытовало поверье в возможность физического воскрешения. Дети Гора отвечали за определённую сущность человека, в частности Дуамутеф (бог с головой шакала) считался выражением сущности одной из душ человека — его Ба. Конкретно Ба — это жизненная сущность в виде птицы с головой человека, его совесть, а также включавшая в себя жизненную сущность Ка. По верованиям египтян, Ба состояла из совокупности чувств и эмоций человека. После смерти человека Ба покидает тело и бродит по миру, вселяясь в разных животных, например, в местное священное животное. В Книгах мёртвых Ба описывалась как сокол (который летит в небеса), гусь, журавль (который целует небеса) или саранча/кузнечик (который прыгает до небес).

(2) Калавинка — фантастический бессмертное существо в буддизме, с человеческой головой и птичьим туловищем, с длинным струящимся хвостом. Считается, что она живет в Западной чистой земле и, как говорят, проповедует Дхарму своим прекрасным голосом, а петь начинает, будучи еще невредимым в своей яичной скорлупе. Ее голос — это описание голоса Будды. Этот образ ассимилировался во многих азиатских культурах: в Японии, Бирме. В Китае наиболее часто встречались изображения калавинки в культурах династии Юань и Западное Ся.

(3) По легендам богиня девяти небес, спустившись на землю, подарила человечеству знания Цимэнь Дуньдзя. Считается "белым" божеством, которое, тем не менее, позволяет принимать мир таким, как он есть, со всеми его "темными" проявлениями. Традиционно восходит к архаическому тотему шан-иньцев, таинственной темной птице. Позднее стала прототипом более известной в Китае деве Сюань-нюй. В названии главы тоже используется имя 娘娘 (нян-нян, матушка, матерь, праматерь) — так звали богиню чадородия и защитницу детей, которой приносили жертвы во времена эпидемий (в частности, оспы).

(4) Книга песен — один из древнейших памятников китайской литературы, уникальный источник информации о языке, идеологии, этике и традициях различных регионов древнего Китая. Включен в канонический сборник конфуцианских текстов У-цзин. В классическом виде содержит 305 народных песен и стихотворений различных жанров, созданных в XI—VI вв. до н. э. и отражающих многообразные явления духовной и социальной жизни; отбор и редакция произведений приписывается Конфуцию. Лунь юй вкладывает в уста Конфуция призыв изучать «Шицзин» как источник знаний о природе и обществе. Археологические находки XX в. обнаружили фрагменты песен в альтернативной записи, не затронутой реформой письменности раннеимперского периода: при вариативности графики, цитаты демонстрируют строгое фонетическое единство. Это указывает на то, что песни циркулировали прежде всего в устной форме.

(5) "Письмена на спине рыбы-дракона". Переводчица не смогла точно идентифицировать этот источник. В сети попадается информация, что это сборник мифов ханьской эпохи, оригинал которого утрачен.

(6) Сиванму — Царица-мать Западного рая, китайская богиня, одна из наиболее почитаемых в даосском пантеоне. Согласно китайской традиции, Си-ван-му являлась повелительницей Запада, хранительницей источника и плодов бессмертия. В более древних мифах она выступает грозной владычицей Страны мёртвых, находившейся на западе, и хозяйкой небесных кар и болезней, в первую очередь чумы, а также стихийных бедствий, которые она насылает на людей. Изображалась богиня с длинными растрёпанными волосами, скреплёнными заколкой, телом и лицом человека, хвостом барса и когтями тигра, сидящей на треножнике в пещере. Пищу ей приносили три синие (или зелёные) трёхногие священные птицы. В более поздней традиции Си-ван-му превращается в небесную красавицу, живущую на крайнем Западе, в горах Куньлунь, на вершине в нефритовом дворце, на берегу Яшмового озера, возле которого растёт персиковое дерево с плодами, дарующими бессмертие. Её всегда сопровождает тигр. Богиня здесь является покровительницей даосских святых мудрецов («бессмертных»). Её дворец и находящийся рядом сад с персиковым деревом и источник бессмертия окружает золотой вал, охраняемый волшебными существами и чудовищами. Так, выходящие на восток ворота вала («Ворота Света») стережёт тигр с девятью человеческими головами.

(7) Шесть династий (220—589) — понятие китайской историографии, характеризующее период между падением империи Хань и основанием империи Суй. Наряду с периодом Воюющих царств (ок. 465 — 221 до н. э.) представляет собой эпоху, когда Китайская империя находилась в состоянии раздробленности. Поскольку это состояние традиционно описывалось как кризисное, последующие историки видели свою задачу в отслеживании конкурирующих династийных линий — для правильного наименования периодов при летоисчислении, соблюдения ритуалов и вынесения моральных суждений о становлении и гибели царств, претендовавших на держание «небесного мандата». Существуют два различных списка «шести династий». Сюй Сун (许嵩, Xǔ Sōng), историк династии Тан, составил повествование о Цзянькане (建康实录) в правление шести династий. Этот список включил в себя: У эпохи Троецарствия (222—280), Цзинь (265—420), Лю Сун (420—479), Южная Ци (479—502), Южная Лян (502—557), Чэнь (557—589). Сыма Гуан (司馬光) перечислил список шести династий с точки зрения легитимности: в этом списке на месте У значится Вэй (220—265). Поскольку на территории империи Хань возникло динамичное множество государств, этот период также получил более общее название 魏晋南北朝 (Вэй, Цзинь, Южные и Северные Династии, 420—589). Этот период отличался подъемом поэтического искусства, во многом направленном на преодоление вычурного стиля династии Хань.

(8) Сюань-нюй в древних источниках выступает как «женщина с головой человека и телом птицы». Во многих сюжетных вариациях присутствуют очевидные эротические темы зачатия и рождения, активности женского начала и связанной с ним музыки. В «Чжан хуа тай фу» 章华台赋 («Ода о Башне, украшенной цветами») Бянь Жана (ум. ок. 200), включенной в его жизнеописание в «Хоу Хань шу» («Книга [об эпохе] Поздней Хань», цз. 110, ч. 2), сексуальные действия описаны как «совершенствование в главном Пути-дао Хуан-ди», а в стандартном комментарии к этой династийной истории танского принца (тай-цзы) Чжан-хуая (Ли Сянь, 651 – 684) разъяснено, что Хуан-ди «воспринял от Таинственно-темной девы искусство внутренних покоев (фан чжун чжи шу), позволяющее продлевать жизнь, сдерживая [семяизвержение], втягивая [в себя женскую] пневму (ци), возвращая вспять сперму/семенной дух (цзин) и восполняя мозг».

(9) Тридцать шесть стратегем — древнекитайский военный трактат. В более широком смысле, собрание неявных стратегических приёмов и система непрямых тактических ходов, используемая для достижения скрытой цели, получения преимущества и перехвата инициативы.

(10) В оригинале используется насмешливое прозвище даосов "коровий нос" (牛鼻子), но по-русски дословный перевод во всех падехах, кроме именительного звучит не очень благозвучно.

Часть 1. Глава 8. Прелюдия к Сиша

В то время "черная археология"(1) в Китае была на подъеме, многие иностранцы приезжали в Азию, привлеченные возможностями обогатиться за счет древних сокровищ. И больше всего их интересовала морская археология, которой мало внимания уделяли китайские ученые и даому.

Понимая, какой ущерб может быть нанесен историческому наследию страны, члены археологического сообщества Китая не могли не принять спешные меры. Несколько профессоров составили обращение в Центральный комитет и попросили о помощи, но все упиралось в сложности с финансированием и бюрократические проволочки. Однако, постепенно удалось создать несколько исследовательских экспедиций, одна из которых была направлена на Сиша. Та самая, которой руководила Вэньцзинь.

Примерно за месяц до этого с третьим дядей и произошла странная история.

Вэньцзинь обратилась к нему за помощью в выборе снаряжения. Опыта в подготовке подводных экспедиций у него не было, но начальство все бросило на самотек, переложив ответственность на руководителей экспедиции. Однажды в полдень, когда дядя возился с проверкой аквалангов и кислородных баллонов, к нему подошел один из студентов и сказал, что кто-то его ищет.

Третий дядя был удивлен: среди его друзей никто не знал, что он присоединился к официальной экспедиции. Увидев искавшего его человека, он был сильно удивлен.

Это был член из семьи Се, звали его Се Ляньхуань. Вероятно, имя это родители ему дали под влиянием стихотворения:

"Обидой не с кем поделиться.

Вздыхая, смотрю, как уходит любовь

Издалека весточку получив,

Протяну тонкую руку свою,

Смогу разорвать связавшую нас цепь,

как ветер разрывает нити дождя."(2)

Он третьему дяде приходился троюродным братом по матери, значит, мне он — двоюродный дядя(3). Поскольку они оба жили в Чанша, иногда встречались, но не часто, и близкими друзьями не были.

Третий дядя и со своей-то семьей мало общался: традиционно на Новый год, и то не всегда и не со всеми. Родственники к нему тоже трепетных чувств не испытывали и к общению не стремились. Поэтому появление Се Ляньхуаня застало его врасплох.

Однако, раз уж приехал, негоже спрашивать сразу зачем. Традиции третий дядя чтил, потому оставил работу, пригласил в ресторан, поболтал с ним о пустяках всяких. И лишь когда Се Ляньхуань расслабился после еды и выпивки, задал свой вопрос.

Семья Се большая и обеспеченная. Шестеро братьев — вдвое больше, чем в семьи У. И все они материально независимы. Если Се Ляньхуань обращается за помощью к У Саньсину, значит, дело особенное, для решения которого связей и денег семьи Се недостаточно. Возможно, даже что-то незаконное.

Ляньхуань долго бормотал что-то невнятное, прежде чем дядя понял: он хочет попасть в экспедицию Вэньцзинь. Мол, надо посмотреть одно место на Сиша.

Третий дядя почувствовал какой-то подвох. Вэньцзинь — милая и коммуникабельная девушка, с которой легко договориться. Она вхожа в семью Се, потому что тоже состоит в каком-то родстве с ними, но четко разграничивает семейные отношения и работу. Родня — родней, дружба — дружбой, но когда дело касается работы, тут семейные и дружеские связи никакой роли не играют. Если Се Ляньхуань не хочет просить Вэньцзинь включить его в состав экспедиции, значит, уверен, что получит отказ. Третий дядя покачал головой: "Что ты хочешь увидеть в море? Если тебе нужны достопримечательности и красивые пейзажи, почему не съездить в Ханчжоу?"

Се Ляньхуань смущенно почесал затылок и ответил, что не может этого сделать. Потом пояснил, что это связано с одной очень выгодной сделкой, ему доверили кое-что выяснить.

Третий дядя все равно не понимал необходимости присоединяться к экспедиции. Ведь можно нанять рыбацкую лодку, это не так дорого. Ляньхуань объяснил, что на Сиша сейчас не спокойно, Китай находится в военном противостоянии с Вьетнамом, обычным кораблям и рыбакам в этих водах находиться нельзя без особого разрешения. Поэтому он и пытается присоединиться к официальной экспедиции. И это никак не повлияет на дела Вэньцзинь.

Третьему дяде желание родственника казалось все более странным. Сделка? Какой бизнес можно делать на Сиша? Там только вода и песок. Да, еще много затонувших кораблей. Но если важно именно это, то не на одном Сиша свет клином сошелся. Есть Нинбо(4) и Бохайвань(5). К тому же семья Се имела древние корни, дела у них настолько хороши, что им и на земле ворошить песок не требовалось. С какой радости отпрыск такой семьи опускается до того, чтобы идти в море за дешевым морским товаром?

Заметно было, что Ляньхуаня смутило недоверие У Саньсина, поэтому он попросил забыть о его просьбе, сказал, что сможет придумать другие способы решить свои дела.

Если бы на месте дяди был я, то сразу бы вздохнул с облегчением и забыл об этом. Но третий дядя — другой. Понимая, что в просьбе родственника есть какой-то подвох, он предполагал, что от своих планов тот не откажется, и все равно доберется до Сиша. Вэньцзинь ему тоже не чужая, если этот оболтус наворотит дел, то ей это тоже может навредить. Нельзя позволять ему оставаться без надзора, лучше держать рядом, чтобы знать, что и зачем он творит.

Ляньхуаню он ответил, что не собирался отказывать, а смутился потому, что решение зависит не только от него. В первую очередь надо переговорить с Вэньцзинь. В общем, не стоит торопиться: ничего не обещая, третий дядя попросил Ляньхуаня подождать немного.

Не получив отказа, Ляньхуань обрадовался, поблагодарил Саньсина и выложил кучу дефицитных импортных товаров, попросив передать их Вэньцзинь.

Они еще немного поболтали о том и о сём, вспоминая прошлое — и разошлись по своим делам. Третий дядя нашел парочку мальчишек из местной шпаны, дал им немного денег и попросил проследить за Се Ляньхуанем. С него глаз спускать нельзя.

Мелкая шпана пролезет куда угодно и добудет любую информацию. Мальчишки следили за Ляньхуанем несколько дней и доложили, что вел он себя, как "золотая молодежь"(6). В рабочее время бездельничал, посещал только представления хуагуси(7), постоянно встречался с самыми разными людьми, но обычно не по делам. Была лишь одна странность: почти каждый день в чайном домике он виделся с одним лаоваем. Приходил туда в одно и то же время, лаовай всегда уже ждал его, разговаривали они недолго, минут десять и сразу расходились.

Узнав об этом, третий дядя был удивлен. Для даому дела с лаоваями — обычное дело. Но Се Ляньхуань не того поля ягода, он не работает, а тратит деньги. С какой целью они встречались?

Третий дядя чувствовал, что за этими встречами что-то кроется, потому захотел все увидеть своими глазами.

Он расспросил мальчишку подробнее, чтобы составить график встреч Ляньхуаня. Выбрав время, третий дядя, одевшись в неприметную одежду, затаился возле дома родственника. Сидя на корточках за углом, он прождал час. Наконец, Се Ляньхуань вышел, и третий дядя сел ему на хвост. Они прошли половину Чанша, дошли до старого рынка и оказались перед чайным домиком. Се Ляньхуань не вел себя беспечно, все время озирался, но третьего дядю, следующего за ним по пятам, не заметил. Решив, что за ним никто не следит, Ляньхуань поднял полог и зашел в чайную.

Третий дядя был вне себя от радости и сразу метнулся к окну. Он увидел своего непутевого родственника, напротив которого сидел лаовай, светловолосый, с тигриной грацией и крупным телом. Черты лица было не рассмотреть, но цвет кожи отменный. В небольшом чайном домике он напоминал огромного медведя, но вел себя так, словно находился в привычной обстановке: неторопливо пил чай, удобно сложив ноги, обутые в домашние тапочки, на лице никаких эмоций. Такое ощущение, что он вырос в Китае и давно привык к обычаям Чанша.

Третьему дяде лицо лаовая показалось знакомым. Но где он мог видеть его раньше? Иностранцев, с которыми ему довелось иметь дела, можно пересчитать по пальцам одной руки. И этот человек не из них. Более того, встретить лаовая в Чанша — большая удача. Как старожил, дядя бы помнил такую приметную личность. Тогда кто же он?

Третий дядя старательно пытался припомнить все случаи, когда ему доводилось сталкиваться с иностранцами. И внезапно перед глазами словно появилась картинка: лагерь у хребта Бяоцзы год назад, группа заморских дьяволов! События того времени до сих пор заставляли дядю вздрагивать, он старался не думать о произошедшем в гробнице, но сейчас события вспомнились так ярко, что заставили замереть на месте. Он смотрел на двух человек в чайном домике, и чувствовал, что вот-вот поймет нечто важное. И это наполняло его душу зловещим предчувствием.

Услышав это, я попросил дядю прервать рассказ. Мне надо было собраться с мыслями, чтобы представить цельную картину.

До сих пор мне все было понятно. Нет никаких сомнений, что Се Ляньхуань собирался отправиться на Сиша, чтобы выполнить какое-то задание этого иностранца. И задание это, скорее всего, было весьма оригинальным. И никто из даому не станет скрывать, что ведет дела с лавоаем — это дело обычное, а иногда вообще престижное.

Но конкретно этот человек был в группе, которая собиралась вскрыть гробницу с цзунцзы у хребта Бяоцзы за год до этого. Это само по себе необычно, потому что Бяоцзы — это внутренний Китай, куда лаоваи обычно не совались. На Сиша присутствие иностранцев тоже не приветствуется, туда сейчас не всякий китаец добраться сможет. Поэтому он нанял Се Ляньхуаня?

Тогда дядя не знал, что в архипелаге на дне скрыта древняя гробница, потому для него причины такого стремления попасть в море были непонятны. Зато сейчас я знаю, что могло интересовать этого лаовая: что-то, имеющее отношение к подводной гробнице династии Мин.

Получается, что первым, кто узнал о существовании подводной гробницы, был лаовай, а он уже рассказал о ней Се Ляньхуаню.

Возникает вопрос: откуда какому-то лаоваю знать о таких редких гробницах? Даже такой человек, как мой дед, слышал об этом немного. Не может же этот лаовай был потомком древних даому?

Я подумал о бронзовой змеебровой рыбке, которую держал в руке погибший Се Ляньхуань. Она была первой из тех, что мы нашли. Может быть, именно ее просил вынести из гробницы этот лаовай? Он знал, что она будет там?

Иностранец, который лучше китайца знает, где находятся редкие гробницы, и что там можно взять? Воистину американская предприимчивость поражает. Но где этот хрен лаовайский информацию нашел?

Третий дядя наводку на древнюю гробницу получил из записок деда, в которых не было ничего конкретного. Тем более там не было ничего о подводной гробнице. Я вообще думал, что о ней никто не знал, кроме ее создателя, Ван Цзанхая.

И тут у меня в голове словно щелкнуло что-то. Говорят, что самый маловероятный ответ — правильный. Если кажется, что услышанное мной невозможно, значит, третий дядя снова врет? А что? У него криминальное прошлое, он уже не раз пытался обвести меня вокруг пальца. Я внимательно посмотрел на него, чтобы найти хотя бы малейший признак лжи.

Но он был сама невинность, словно даже не догадывался о моих сомнениях. Заметив мой внимательный взгляд, он с наивным выражением спросил, что случилось?

"Третий дядя, — осторожно сказал я, — не ври мне, пожалуйста. Дело в том, что если ты сейчас солжешь, это уже будет обычным издевательством и закончится плохо."

Он удивленно приподнял брови и спросил, почему я так думаю? Я честно изложил ему свои сомнения, он нахмурился, глядя на меня в упор. Неужели и правда, врал? У меня чуть сердце не оборвалось от обиды.

Но он внезапно ответил: "Ты все правильно понял. Но я не врал тебе. Эти лаоваи ничего не знали о подводной гробнице. Но имели информацию, что в этом районе на дне может быть то, что им нужно."

"А ты-то откуда знаешь, что именно им было известно?"

"Позже они сами мне рассказали, — спокойно ответил дядя. — Они были из той же компании, на которую работает А Нин. А знаешь, кто руководит этой компанией?"

Я покачал головой, и третий дядя сказал: "Тот самый американец, который обманом выманил шелковую книгу Сражающихся царств у твоего деда."

"Он?" — я чуть челюсть на пол не уронил, услышав это.

Третий дядя кивнул: "Когда я второй раз поехал на Сиша, лично с ним пообщался. Это уже почти труп, живет только благодаря современным системам жизнеобеспечения. Он говорил, что десятилетиями вкладывал деньги в экономику Китая, чтобы получить право работать на территории нашей страны."

"И зачем ему все это?" — я никак не мог прийти в себя от удивления.

"Причиной всему была та шелковая книга, которую он украл, — объяснил третий дядя. — В то время он был учителем в приходской школе, но время от времени в свободное время занимался черной археологией и продавал антиквариат. Моему отцу он представился сотрудником благотворительной организации и обманом выманил у него подлинник шелковой книги. Уже тогда этот человек неплохо знал китайскую историю и культуру, прекрасно понимал ценность этого шелкового свитка. А чтобы увеличить его стоимость, решил сделать перевод, — сделав небольшую паузу, третий дядя продолжил. — Времени на это у него ушло много. Но, когда через два года он закончил работу с текстом, прочитанное поразило его."

"Американец знает язык, с расшифровкой которого у китайских ученых до сих пор возникают проблемы?" — я снова был удивлен.

Третий дядя кивнул: "Именно потому, что американец, он и смог это сделать. Структура английского языка другая, у него иной взгляд на расшифровку текстов. Но дело в другом: в основе этого языка лежат принципы, близкие к математическим. Нашим ученым просто не пришло в голову использовать для расшифровки математические формулы."

"И что же было написано в шелковой книге?" — мое нетерпение аж из ушей выплескивалось.

"Сведения, записанные там... — задумался третий дядя, — я не уверен, сможешь ли ты представить себе это..."

Он уже готов был продолжить, как я услышал шаги за дверью палаты. Наверно врач, они периодически заходят осматривать дядю и проверять его состояние. Но вдруг он подслушал наш разговор? Это сильно обеспокоило меня, я выглянул в коридор: за дверью оказался курьер.

"Здесь есть господин У Се?" — вежливо спросил он.

Я кивнул: "Это я."

"Экспресс-почта," — он достал из сумки большой сверток.

Третий дядя был удивлен: экспресс-почту доставили не в гостиницу, а сюда, в больницу? Он сразу же спросил, кто отправитель.

Взглянув на пакет, я увидел имя: Чжан Цилин. Вот это номер! Он даже из преисподней умеет посылки отправлять? Но, когда я посмотрел на дату, решил, что Молчун уже выбрался, так как отправлена посылка недавно. Вскрыв конверт, я обнаружили внутри две старые видеокассеты.

Примечания переводчика

(1) Черная археология — собирательное название для незаконных исследований и изъятия артефактов. Там есть своя классификация: собственно археологи, копатели, трофейщики и проч. Деятельность расхитителей гробниц, как ее описывает Сюй Лэй больше похожа на черных археологов — это лица или организованные группы, занимающиеся поиском исторических артефактов на археологических объектах, не имея на то «открытого листа», то есть официального разрешения на научное изучение памятника, что ставит их вне рамок закона. В названии обыгрывается противопоставление с «белыми археологами», то есть с учёными. Во всем мире археологи, а также историки и другие неравнодушные люди протестуют против использования слова «археология» для чёрных копателей, которых относят к миру криминала. Конкретно в Китае деятельность черных археологов уголовно наказуема: за разграбление археологического объекта можно получить срок от трех лет до пожизненного, в середине двадцатого века были случаи вынесения смертных приговоров. Если говорить о реальном мире, то все девять семей Чанша в уголовном кодексе Китая официально именуются бандами и приравниваются к организованной преступности. С одной стороны такая строгость удивительна, ведь традиции разграбления гробниц в этой стране уходят корнями в глубокую древность. Однако, в XIX-XX вв. археологическими ценностями большая доля организованных "черных археологов" была инициирована не местными бандами, а иностранцами, а ценности активно вывозились из страны. Именно поэтому законы в Китае в отношении "черных археологов" так строги.

(2) "Имя это родители ему дали под влиянием стихотворения." Здесь приводятся строки из стихотворения Чжоу Банъяня "На мотив селяньхуань. Обидой не с кем поделиться." Там дважды звучит это имя, но его значение можно перевести, как "освобожденный", 解连环 (разорвать связующую цепь). Перевода этого стихотворения не нашла, потому приведу свой (не совсем дословный, чтобы передать образы и настроение)

解连环·怨怀无托

怨怀无托，嗟情人断绝，信音辽邈..

纵妙手、能解连环 ，似风散雨收，雾轻云薄。

燕子楼空 ，暗尘 锁、一床 弦索。

想移根换叶，尽是旧时，手种红药。

汀洲渐生杜若。

料舟移岸曲，人在天角。

谩记得、当日音书，把闲语闲言，待总烧却。

水驿春回，望寄我、江南梅萼。

拼今生，对花对酒，为伊泪落。

На мотив селяньхуань. Обидой не с кем поделиться...

Обидой не с кем поделиться.

Вздыхая, смотрю, как уходит любовь.

Издалека весточку получив,

Протяну тонкую руку свою,

Смогу разорвать связавшую нас цепь,

как ветер разрывает нити дождя.

Ласточка над опустевшим домом(прим),

Внутри запустенье и пыль,

на полке умолкшая флейта.

Вот бы деревья могли, забыв о корнях,

сразу сменить листву

Вернуться бы в старые времена

когда пионы цвели.

Отмель зарастет лотосовой травой.

Из проплывающей лодки песня звучит,

о том, что все уходят на небеса.

Хорошо бы время вспять повернуть,

Заставить звучать строки в старинной книге,

Снова легко беседовать о пустяках.

Вот бы вечно горела свеча.

Весной возвращается жизнь

Смогу ли и я ожить

как сливы бутон, распуститься?

Сдаваться нельзя никогда, надо жить,

вдыхать аромат цветов, пить вино

и перестать лить слезы.

(прим.) Тут упоминается Ласточкина башня (燕子楼) — название здания. Находится в Сюйчжоу провинции Цзянсу. Согласно легенде, это была резиденция Гуань Паньпань (Guan Panpan), которая была одной из самых знаменитых танцовщиц за всю историю династии Тан. Гуань стала наложницей военачальника Чжан Цзяньфэна и, что удивительно, действительно полюбила своего мужа и господина. Да так, что когда тот через два года умер, Гуань отказалась снова выйти замуж. Более того, по некоторым данным, она полностью перестала общаться с внешним миром и целиком отдалась печали, мечтая лишь о том, чтобы воссоединиться с мужем на небесах. Закрывшись в своей резиденции, она надеялась, что не проживет там одна больше десяти лет. Когда Гуань тосковала об ушедшем муже, поэт Бай Цзюйи, ее давний друг, прислал ей поэму, в которой упрекал за неспособность умереть во имя любви. Ответом Гуань были четыре стихотворения, в которых она объясняла, что готова умереть, но не хочет, чтобы в ее смерти обвиняли ее мужа. После этого она отказалась принимать пищу и через десять дней умерла от голода.

Метафорическое сравнение обозначает человека, идущего в опустевший дом.

(3) "Он третьему дяде приходился троюродным братом по матери, значит, мне он — двоюродный дядя." Дед У Се женился на женщине из семьи Се. Се Ляньхуань был сыном ее сестры или брата.

(4) Нинбо́ (宁波, буквально: «спокойные волны», ) — город субпровинциального значения, расположенный на северо-востоке провинции Чжэцзян в Китайской Народной Республике. С севера Нинбо омывается заливом Ханчжоувань, с востока — Восточно-Китайским морем, которое славится объектами подводной археологии. Территория города субпровинциального значения граничит с Тайчжоу на юге и с Шаосином на западе. К северо-востоку от Нинбо за узким проливом находится Чжоушань.

(5) Бохайский залив — ( 渤海湾) — залив в северо-западной части Жёлтого моря у берегов Китая с глубинами до 40 м. От открытого моря отделен полуостровом Шаньдун. Замерзает зимой в прибрежной части. В Бохайвань впадают реки Хуанхэ, Хайхэ, Сяолинхэ, Сяоцинхэ, Вэйхэ, Михэ, Чаобайхэ, Цзехэ, Далинхэ, Байланхэ, Цзяолайхэ и Ванхэ. . Характеризуется полусуточными приливами до 3,4 м. Соединяется с Желтым морем через Бохайский пролив шириной около 90 км.

(6) Выражение "золотая молодежь" было принято в СССР для определения детей партийной верхушки. В Китае тоже есть образный эпитет 一个二世祖 (дословно "представитель второго поколения"). Второе поколение — это семьи партийных чиновников периода реформ и открытости, следующее поколение коммунистов после Мао Цзедуна.

(7) Опера с цветочными барабанами или Хуагуси (花鼓 戏 ) — это форма китайской оперы , происходящая из провинции Хунань . В некоторых других провинциях, таких как Хубэй, Аньхой, Хэнань, Шаньси, также есть Хуагуси. Он известен в Китае своим землистым качеством и часто упоминается как «пряная» форма китайской оперы. Большинство пьес Хуагуси изначально были «сяо си», короткие пьесы продолжительностью не более часа. Часто в этих пьесах рассказывается о повседневной сельской жизни. С ростом числа профессиональных исполнителей хуагуси и выступлений в столице Чанша стали исполняться более длинные пьесы, даси. Эти пьесы затрагивали более грандиозные темы социальной сатиры и классовой борьбы. Как и другие формы китайской оперы, Хуагуси ставится с очень небольшим количеством реквизита. Музыка, сопровождающая Хуагуси, отражает диалект Чанша , на котором говорят в провинции Хунань. На ней играют на таких инструментах, как датонг (скрипка), юэцинь (лунная лютня), дизи (бамбуковая флейта) и суона (гобой). Перкуссионные инструменты обеспечивают основной темп исполнения.

Конец третьей книги. Спасибо, что продолжаете читать...

Здесь заканчивается

третья книга из восьми "Записок расхитителя гробниц"

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Часть 1. Глава 9. Видеокассеты

Когда я разговаривал со своим третьим дядей, кто-то постучал в дверь. Это был курьер, который спрашивал меня.

О том, что я могу быть в больнице, знали только мои родные и А Нин, потому сначала я решил, что в посылке передача для дяди или какой-нибудь документ. Взяв пакет, я посмотрел на имя отправителя и был ошарашен: "Чжан Цилин".

На мгновение мне стало страшно, холодок по коже пробежал.

Пока я ухаживал за дядей, воспоминания о произошедшем в горах Чанбайшаня постепенно становились менее яркими. Единственное, что иногда всплывало, это страх, но он накатывал все реже. Увидев имя человека, который остался в горах, я почувствовал, как этот страх снова накрыл меня с головой и сжал сердце железным обручем, а затем воспоминания нахлынули, как цунами.

Зачем ему что-то присылать? Разве он не вошел в огромные бронзовые врата? Он уже вернулся оттуда? Когда он отправил этот пакет? Может быть, до того, как мы ушли в Небесный дворец? Я взглянул на дату отправления: оказалось всего четыре дня назад.

Так он действительно вернулся! Он смог выбраться невредимым!

Мои руки задрожали. Перед глазами встала картина, как Молчун вместе с армией Инь уходит за врата. Я смотрел на пакет, сердце колотилось, в голове беспорядочно метались мысли. Что в этом пакете? Неужели он не только вернулся, но и вынес что-то из преисподней?

Что бы это могло быть? Человеческая голова? Погребальный светильник? Печать демона?

Гадать можно было сколько угодно. Простояв некоторое время в недоумении, я сообразил, что надо просто открыть пакет, и отправился на поиски ножниц.

Третий дядя заметил, как изменилось мое лицо, но не знал, почему. Он с любопытством пытался заглянуть мне через плечо, увидев имя отправителя, тоже удивленно вздохнул и протянул мне нож для фруктов.

Я вскрыл пакет. Внутри был сверток, тщательно обмотанный скотчем, распаковать его было трудно. Проковыряв в свертке дырку, я обнаружил там что-то черное. В нетерпении разорвав пакет, я вытащил два черных предмета: старые видеокассеты.

Я мог представить все, что угодно. Посылка от Молчуна в моем понимании — это что-то связанное с гробницами. Но видеокассеты, для которых магнитофонов уже нигде не найти? Что записано на них?

Мне приходило в голову только одно: "Он ведь послал это уже после того, как вернулся из-за врат. Может быть, он снял что-то там?"

Если это правда, то там может быть такое... Но я не видел, чтобы он нес с собой старую видеокамеру. И вообще, не уверен, что там, за вратами было время что-то снимать.

Так что же там могло быть записано? Меня охватил азарт и захотелось сразу же просмотреть записи. Вот только где видеомагнитофон найти? Сейчас такие в магазинах уже не продают, и даже в ломбардах их сложно найти.

Мне эти носители информации знакомы. Лет десять назад было полно пунктов проката видеокассет с зарубежными фильмами. Это было чуть ли не единственное развлечение для молодежи. В видеосалонах в выходные и праздничные дни показывали до пяти фильмов в день. Естественно, я тоже смотрел кино на видеокассетах и имею представление о том, как они устроены. На лицевой и боковой стороне должны быть наклейки, где указывалась информация о содержании.

Но на тех кассетах, что прислали мне, этикетка была оторвана, причем, недавно, на поверхности еще оставались следы клея. Молчун не хотел, чтобы я увидел эту этикетку? Но почему? Не хотел, чтобы я заранее узнал о содержании видеокассет?

"Да что произошло? — третий дядя поднял с пола разорванный пакет, заглянул внутрь и убедился, что там пусто. — Племянник, что ты как не родной? Почему не сказал, что до сих пор поддерживаешь с ним связь?"

Я покачал головой и сказал, что никакой связи с Молчуном у меня не было. Для меня самого эта посылка стала неожиданностью. Третий дядя покрутил видеокассеты в руках: "Тогда как ты объяснишь это?" На что я ответил: "Ты хоть меня можешь спросить. А мне кого спрашивать?"

Поняв, что я ничего не скрываю, третий дядя нахмурился: "Этот мальчишка на самом деле имеет какие-то странные способности. Как он узнал, что ты здесь?"

Это меня тоже удивляло. С тех пор, как я покинул Небесный дворец, о месте моего пребывания знали только Паньцзы, Толстяк, семья и А Нин. И уж никак этого не мог знать Молчун, который остался в горах. С ним ни у кого контакта не было, откуда он мог получить информацию обо мне? Он для меня на самом деле тайна за семью печатями.

Третий дядя задумался, потом спросил, не написано ли на посылке, откуда она отправлена. Я осмотрел пакет: там были только имя и дата, поля с адресом оставались пустыми. Отсутствовала информация не только об обратном адресе, но и об отделении или курьерской службе, где посылку принимали. Теперь я даже курьера не могу найти, чтобы спросить.

Смущала и дата отправки, четыре дня назад. Экспресс-доставка по провинции составляет всего один день, за пределами провинции — пара дней. Если экспресс-доставка заняла целых четыре дня, значит, отправлено откуда-то издалека, либо из местности, где плохое транспортное сообщение. Я могу проверить по компьютеру списки курьерских компаний. И, если у них есть сайт, я могу узнать, кто и откуда отправлял посылку.

А пока нам с третьим дядей оставалось растерянно переглядываться. Это внезапное происшествие прервало рассказ, а что теперь делать с видеокассетами, я не знал. Третий дядя соображал быстрее: "Племянник, давай прервем мое повествование. Младший брат — личность загадочная, но он просто так посылки слать не будет. На них может быть записано нечто очень важное. Давай поищем, на чем бы их посмотреть."

Но я покачал головой. Да, содержимое этих кассет меня заинтересовало. Но третий дядя мне так ничего важного и конкретного не рассказал. Если сейчас остановится, я не уверен, что у него потом настроение не изменится. Он просто передумает откровенничать со мной, а то и вовсе снова куда-нибудь свалит. Кроме того, видеомагнитофоны сняли с производства лет десять назад, сейчас даже более поздних CD-плееров на вторичном рынке не найти. Нам не получится быстро посмотреть записи.

Однако, игнорировать эти видеокассеты я тоже не хотел, потому предложил компромиссный вариант: пусть кто-нибудь из людей дяди отправится по барахолкам в поисках старого и рабочего видеомагнитофона и купит его. Если не получится, то я попозже сам поищу в интернете.

Третий дядя согласился, что мое предложение разумно: "Согласен, обсудить секреты младшего брата мы можем и попозже." И он приказал своему подручному, тому, что пытался меня обмануть по приказу дяди, отправляться на поиски. Тот был недоволен: рассказ его тоже заинтересовал. Но спорить не стал, и опечаленный, ушел выполнять поручение.

После его ухода третий дядя похлопал себя по щекам и спросил: "На чем я там закончил?"

Я повторил ему то, что уже слышал, он кивнул и продолжил: "Да, ключ кроется в содержании шелковой книги. Этого лаовая она очень заинтересовала после перевода. Это сложно объяснить. Для начала скажи мне, что ты знаешь о шелковых книгах Сражающихся царств? Ты уже долгое время в нашем бизнесе и можешь составить собственное мнение об этом."

Я задумался. Да, я знаком с книжным антиквариатом(1). Хотя меня не устраивает малая доходность книготорговли, прибыли слишком мало, спрос на книги не велик, люди, которые интересуются древними письменными источниками, довольно странные и попадаются редко. Но я действительно давно в деле и неплохо разбираюсь в вопросе.

Книгами шелковые свитки периода Сражающихся царств называются условно, это не эстампаж(2), а рукописный текст, технологий книгопечатания тогда еще не было. Собственно сам период Сражающихся царств длился недолго, потому историки часто относят к нему и находки периода Весен и Осеней(3). На антикварном рынке иногда встречаются шелковые книги, и некоторые высоко ценятся. В основном их классифицируют по месту обнаружения: шелковые книги царства Чу, Вэй и других. Содержание рукописной книги всегда оригинальное, даже копии имеют отличия. Самыми ценными считаются шелковые книги царства Лу. Я сам видел не больше десятка таких книг, и все они были в какой-то степени повреждены. Большая часть шелковых книг, которые в ходу среди антикваров, являются либо репродукциями, изготовленными вручную(4), либо подделками. Репродукции от оригиналов отличить достаточно сложно.

Шелковые книги царства Лу сильно отличаются друг от друга, тем не менее существует классификация, основанная на использовании разных видов шелка, особенностях почерка, составе чернил. Самые ценные книги были написаны на золотом шелке(5). Но причина высокой цены не в материале: текст этих книг не поддается расшифровке.

Иероглифы, которыми были написаны золотые шелковые книги царства Лу, были обычными, но отличалась грамматика: прочитать отдельный иероглиф получалось, а вот понять цельное содержание текста нельзя. В академических кругах известны восемь текстов, не поддающихся расшифровке: "Книга Цан Цзе"(6), "Книга Ся Юя"(7), "Небесная книга на Красной скале"(8), "Книга Елан"(9), символы княжества Ба и царства Шу(10), головастиковое письмо(11), письменность донба(12) и стела Великого Юя(13). Причина сложности расшифровки этих текстов — их уникальность(14). Но с золотыми шелковыми книгами царства Лу другая ситуация: вероятно, тексты в них зашифрованы специально. Лаоваи называют их "китайскими гримуарами", потому что последовательное прочтение иероглифов из этих книг стилистически напоминает заклинания для вызова злых духов.

Однако, в 1974 году шелковые книги царства Лу все-таки были расшифрованы. Это оказался древний графический шифр, который позже назвали "Рисунками Сражающихся царств": секрет в том, что на шелке был не текст, а графическое изображение, зашифрованное иероглифами. Чтобы увидеть рисунок, необходимо иметь ключи к шифру. Об этом я узнал еще до экспедиции во дворец Лу Шан Вана от третьего дяди, когда он пытался прочитать случайно попавший ко мне свиток. Открытие этого шифра в 74-году было серьезным событием, но затем находка терракотовой армии затмила его.

Сейчас среди древних текстовых источников шелковые книги царства Лу довольно популярны среди ценителей, многие их ищут. Я слышал, что в мире насчитывается около 120 таких книг, но думаю, на самом деле в обращении среди коллекционеров находится не более пяти. Такая ценность доступна только профессионалам, на интернет-аукционах шелковые книги не найти, потому лаоваев они очень интересуют. Американцы скупают все, что написано на шелке, в надежде, что среди сотен копий попадется хоть один оригинал. Для этого они идут в магазин, специализирующийся на древних текстах, и пересматривают тонны исписанного шелка: обычно антиквары скупают шелковые книги по низкой цене оптом и не сортируют их потом, понимая, что ценные среди них редко попадаются. Но все может быть. Если кому-то повезло, то он не будешь афишировать свою удачу, попытается изучить находку самостоятельно, именно поэтому бизнес с шелковыми книгами вести легко(15).

Шелковая книга, вынесенная моим дедом из гробницы — это именно золотая шелковая книга царства Лу. Но по понятным причинам хвастаться такой реликвией он не стал: наша семья и так довольно известна среди даому. Потому шелковый свиток лежал у него где-то в ящике или на полке бесполезным грузом.

Сейчас мы знаем только, что золотой шелк царства Лу для своих записей использовал Железнолицый, который жил в период Сражающихся царств. Этот человек, как Леонардо Да Винчи, применял свой собственный шифр. С тех пор, как я побывал во дворце Лу Шан Вана, в свободное время не забывал потихоньку изучать доставшийся мне текст, но все без толку. Говорят, что в средние века люди, использовавшие шифры, делали это не просто так, а чтобы защитить свои открытия, противоречившие общепринятому мировоззрению, от уничтожения воинствующими силами (как, например, католическая церковь в те годы, когда жил Да Винчи).

Я рассказал третьему дяде все, что знал о шелковых книгах, и он кивнул: "Правильно, не хочешь срать — не мучай жопу." Затем он вынул из-под кровати свой рюкзак и вытащил оттуда помятую фотографию. Этот снимок был сделан в музее: шелковая книга Сражающихся царств. Рассмотрев текст, я предположил, что это та самая книга, которую нашел мой дед.

"Это должно было принадлежать нашей семье, — заявил третий дядя. — Три года назад я сфотографировал это в Нью-Йоркском музее. И все началось именно с этой книги. Это словно злая судьба: четыре поколения нашей семьи втянуты в темную историю. Потому я не хочу, чтобы ты принимал в этом участие. Пусть все закончится на мне."

Четыре поколения? Это сильно. Я вздохнул и спросил: "Так что же там все-таки написано?"

Третий дядя улыбнулся: "Ты сам сказал только что. Это нельзя прочитать. Там ничего не написано. На шелковой книге нет текста, есть рисунок, сделанный иероглифами."

"Графический шифр?" — нахмурился я, вспомнив тот текст, что привел нас во Дворец Лу Шан Вана. — Это тоже карта древней гробницы?"

Третий дядя покачал головой: "Нет, это не карта. Это больше, чем карта. Но в двух словах не объяснишь. Перед тем, как отправить меня на Сиша, тот лаовай все мне рассказал. Если дослушаешь до конца мой рассказ, все поймешь."

Примечания переводчика

(1) "Я знаком с книжным антиквариатом." Торговля печатными изданиями условно делится на два вида. Букинистика — издания после 1951 года. Все, что было выпущено и написано раньше — книжный антиквариат. В какой-то мере У Се прав: книжный антиквариат не пользуется спросом по двум причинам. Первое: для коллекционеров требуются особые знания, так как сами книги даже в эпоху книгопечатания имели малый тираж и сложно классифицируются. Второе — книжный антиквариат по большей части является национальным достоянием, соответственно, часто возникают серьезные сложности с законом.

(2) Эстампаж — искусство и техника оттискивания рельефных изображений и надписей на бумагу. Такая техника появилась в Китае во II в. н. э. в связи с распространением бумаги и потребностью в тиражировании священных буддийских изображений и текстов. Изображения вырезали на камне, дереве, слоновой кости или яшме. Слегка увлажнённую бумагу накладывали на рельеф и вдавливали в углубления. Затем тампоном или кистью наносили краску. В результате на бумаге получалось прямое изображение рельефа: выпуклые части печатались тёмным, углубления оставались белыми. Такие изображения считают прямыми предшественниками позднейшей ксилографии (гравюры на дереве высокой печати). В начале ХХ века возникли подражания древним эстампажам.

(3) Период Вёсен и Осеней — период китайской истории с 722 по 481 год до н. э. Этот период относят к началу династии Восточная Чжоу. В конце V века до н.э. разразились междоусобицы в царстве Цзинь, которые привели к его распаду на три царства — Чжао, Вэй и Хань, и накопились противоречия между аристократическими родами, которые в дальнейшем вылились в кровавые войны периода Сражающихся Царств, который продолжался до объединения Китая императором Цинь Шихуанди в 221 до н. э.

(4) Репродукция — обычно это разновидность копии, выполненная аппаратным способом (фотография, клише, печать, эстамп). Но в отношении рукописных текстов применяется также ручная репродукция (переписывание с сохранением особенностей почерка и других особенностей оригинала). От собственно копии репродукция отличается точностью воспроизведения. При изготовлении копий рукописного текста главное внимание уделяется копированию содержания и почерка, при изготовлении репродукции не менее важен состав и фактура материала книги.

(5) Книги на золотом шелке. Было два вида золотого шелка: окрашенный специальными красителями, и вытканный с использованием золотых нитей.

(6) Цан Цзе — придворный историограф мифического императора Хуан Ди, считается создателем китайской письменности (набора пиктограмм, ставших основой для дальнейшего возникновения иероглифов, что послужило причиной отказа от узелкового письма). Считается Цан Цзе создал и структурировал первый “словарь” китайских иероглифов. В подлиннике Цанцзе всего 28 знаков Однако многие ученые подозревают, что она была написана Лю Синем во времена династии Западная Хань. Авторство "Книги Цанцзе" до сих пор является спорным. В настоящее время самые древние источники письменности, фактически исследованные археологами и историками — это надписи на костях оракула, которые не были известны до династии Ся.

(7) Ся Юй или Великий Юй — один из древних мифических государей в Китае. Свои дарования и энергию он проявил при императоре Яо, когда ему удалось вернуть воды, затопившие землю, в прежние их границы. Затем ему было поручено произвести деление Китайской империи на 9 провинций, что он выполнил успешно в 2278 году до н. э. За большие услуги, оказанные Юем в деле устройства государства, император Шунь сделал его регентом, а затем назначил его своим наследником. На престол Юй вступил в 220 году до н. э. и, проправив 45 лет, положил начало династии Ся, правившей в Китае до 1766 года до н.э. Историки эпохи Хань приписывают Юю соавторство трактата «Шань хай цзин» ("Книга гор и морей"). "Книга Ся Юя" вырезана на каменной плите, установленной на горе Чанцзян, округ Пинцзян. Текст состоит из 12 иероглифов. До сих пор смогли точно установить значение всего трех иероглифов.

(8) "Небесная книга Красной скалы"(Небесные письмена Хунъя") — одна из нераскрытых загадок истории. Это надпись на одной из скал в горах Гуйчжоу. Ее изучают уже несколько сотен лет. До сих пор удалось расшифровать значения части знаков, но общий смысл надписи до сих пор остается не расшифрованным. Есть и другая странность: у надписи нет следов обработки камня: ни зазубрин, ни трещин, ни сколов. Присутствуют только следы эрозии от ветра и осадков.

(9) "Книга Елан" — это условное название, данное китайскими археологами древней книге, найденной в Хечжане, провинция Гуйчжоу. Современные историки считают, что "Книга Елан" относится к периоду Весен и Осеней, название эндемично, так как книга была найдена на границе древнего государства Елан. В общей сложности в ней больше четырех тысяч иероглифов, написанных чернилами из сажи. Отличительной особенностью является стиль иероглифов: закругленность и плавность штрихов, различающихся по толщине, а также различная величина иероглифов.

(10) Ба — древнекитайское удельное царство периодов Весны и Осени и Сражающихся царств. Ба было уничтожено войсками царства Цинь в 316 году до н. э.. Располагалось преимущественно на севере провинции Сычуань и юго-востоке провинции Хубэй. Шу — древнее царство периодов Весны и Осени и Сражающихся царств, существовавшее примерно с XI века до н. э. по 316 год до н. э, когда оно было уничтожено царством Цинь. Располагалось на западе Сычуаньской котловины. Историки объединяют эти государства термином Древняя Сычуань. Символы царств Ба и Шу — условное название различных надписей на культурных реликвиях периода Сражающихся царств. Это около 150 символов на предметах, найденных в районе провинции Сычуань. Загадкой является то, что среди них нет ни глаголов, ни прилагательных, ни союзов, ни цифр, из них нельзя составить грамматически полные предложения. Одной из версий расшифровщиков является иллюстративная: эти знаки были не языковыми символами, а рисунками.

(11) "Головастиковое письмо" или "головастиковый чжуань" называется так из-за особенностей написания черт - начало черты имело заметное утолщение, конец черты писался удлиненным и тонким, так что в целом линия походила формой на головастика. Впервые были обнаружены на отвесной скале высотой 128 метров в поселке Даньчжу, уезд Сяньцзюй, провинция Чжэцзян.

(12) Письменность донба - это пиктограммы с идеографическими и фонетическими компонентами, используемые народностью наси (восточный Тибет и север Юньнань). Пиктографические тексты относят к ранним графическим формам, однако, письменность донба имеет большую ценность. Этот язык используется до сих пор малыми народами Тибета, известно большое количество письменных источников этой письменности, главная ценность которой — возможность проведения сравнительного анализа в исторической лингвистике.

(13) Стела Великого Юя — каменная плита с надписью, внешне схожей с головастиковым письмом. Считается, что эту надпись, состоящую из 77 иероглифов, высек сам Великий Юй, когда остановил потоп.

(14) "Причина сложности расшифровки этих текстов — их уникальность." Главное правило лингвиста-дешифратора: чем больше текстов конкретного языка или письменности, тем проще расшифровка.

(15) "Если кому-то повезло, то он не будешь афишировать свою удачу,... поэтому бизнес с шелковыми книгами вести легко." У Се имеет в виду, что торговля антиквариатом не всегда законна. На основании закона торговец, обнаруживший среди своих товаров предмет, которые может считаться национальным достоянием, обязан его передать государству. И, если клиент, покупающий похожий товар, не распространяется об этом, торговцу это на руку.

Часть 1. Глава 10. Цю Декао

Последующий рассказ дяди был слишком длинным, он подробно останавливался на некоторых событиях из истории Чанша. Но мне было интересно, я с детства был благодарным слушателем, особенно если истории были о давних временах, словно с запахом старой земли.

Третий дядя сказал, что американца звали Хендрю Кокс, но в Китае он называл себя Цю Декао(1) При правительстве Гоминьдана(2) он работал в приходской школе Чанша, куда попал в составе посреднических сил(3). У этого человека с детства шесть индрий были не чисты(4). Несмотря на то, что работал он под руководством христианских миссионеров, вопросы веры его не интересовали, зато все помыслы и стремления были заняты китайской культурой. Причем, интерес этот был типично американским: все, что связано с культурой, для американцев считалось товаром, который можно купить, продать, экспортировать и импортировать. Потому спустя три года работы в Китае он активно занялся контрабандой культурных реликвий. Тогда ему было всего девятнадцать лет.

Свой незаконный бизнес Цю Декао вел очень осторожно и сильно не зарывался. В то время существовало два типа контрабанды. Первый — это рынок с большим оборотом денег. Товара много, но цена на него невысокая. Прибыль такая контрабанда давала, однако, дело это было рискованным: чем больше товара, тем выше вероятность столкновения с властями. Цю Декао работал по-другому: весь его товар был немногочисленным, но по очень высокой цене, соответственно, сделки нечастые, значит, и рисков меньше. Этот способ ведения дел очень импонировал моему деду, потому в то время он постарался наладить с американцем хорошие отношения.

Но Цю Декао не был хорошим человеком, люди для него были всего лишь субъектами товарно-денежных отношений. Деда моего он не считал равным себе, даже за глаза называл клопом.

Чанша был освобожден в 1949 году, а Гоминьдан полностью разгромлен. Затем, в 1952 году христианские миссионеры постепенно были высланы из Китая(5). Многие американцы спешно старались вернуться на родину. Цю Декао тоже получил такое предложение от своей миссии, где ему советовали выехать в США заранее, пока еще безопасно.

Он понял, что его бизнес в Китае подходит к концу, поэтому торопился распродать накопленное или безопасно вывезти его заграницу. Тогда-то у него и возникла мерзкая идея. Он и еще несколько лаоваев начали массово скупать погребальную утварь, причем не стеснялись использовать доброе отношение своих знакомых китайцев, чтобы назначать низкую цену. Так он и заполучил шелковую книгу Сражающихся царств от моего деда.

К слову, дед не горел желанием расставаться с семейной реликвией, за которую его отец и брат отдали свои жизни. Но Цю Декао солгал, что деньги от продажи книги пойдут на создание церковного приюта. Дедушка считал такое дело добродетелью, потому согласился, хоть и с неохотой. Конечно, про нежелание продавать книгу я знаю только со слов деда, он мог и слукавить. Не верю я, что потомственный даому будет таким добросердечным.

После того, как Цю Декао заполучил весь товар, он обеспокоился своей безопасностью. Понимал ведь, что кланы даому — не безобидные копатели, и отношения с ними легко могут выйти из-под контроля. Чтобы избежать этого, перед отплытием он сдал моего деда и еще дюжину наставников Чанша отделу безопасности Национально-освободительной армии.

Это было знаменитое в то время "Дело о шелковых книгах Сражающихся царств"(6). В ходе расследования выявился не только факт продажи культурных ценностей, но и раскрыты случаи коррупции, антикварного шпионажа, измены и многое другое. Информация дошла даже до центрального правительства, которое взяло расследование под свой контроль. Цю Декао успел отплыть с товаром на борту до начала расследования, а вот наставники Чанша, собравшие для него этот товар, были расстреляны или получили большие сроки тюремного заключения. Не могу сказать, что наказание незаслуженное, но все равно смерти многих стали для их семей трагедией.

Позже, во время Большого скачка(7) и Культурной революции(8), контрабанда культурных реликвий в Китае практически прекратилась, и не последнюю роль в этом сыграл показательный процесс над наставниками Чанша, которым закончилось "Дело о шелковых книгах".

Моему деду повезло, он был умен и предусмотрителен. Когда понял, как развивается ситуация, то сбежал в горы ночью и спрятался в гробнице. Две недели он жил с мертвецами, зато избежал внимания властей, затем уехал в Ханчжоу, бросив в Чанша все свое имущество. Этот случай сильно повлиял на характер деда, с тех пор в нашей семье нельзя было упоминать о шелковых книгах периода Сражающихся царств. Когда он был жив, все время советовал нам не заниматься этой ерундой, и родные шли ему навстречу, следя, чтобы дети ненароком не заговорили с дедом на запретную тему.

А Цю Декао, когда вернулся в США, продал все выкупленное в Китае и нажил целое состояние. Шелковая книга ушла с аукциона за большие деньги в нью-йоркский Метрополитен-музей(9). В тот раз это был самый дорогой лот, благодаря которому Цю Декао стал миллионером и получил пропуск в высшее общество. О его жизни в Китае была написана книга, в которой многое сильно приукрашено, но продавалась она очень хорошо.

Разбогатев, Цю Декао прекратил контакты с криминальным миром и переключился на околонаучное сообщество. В 1957 году его пригласили консультантом по шелковым книгам периода Сражающихся царств в Дальневосточный художественный отдел Метрополитен-музея. Куратором музея в то время был небезызвестный Аллен П.(10), оба были экспертами по Китаю, у обоих было довольно темное прошлое. Вполне естественно, вскоре они стали закадычными друзьями. Цю Декао внес определенную сумму в фонд музея для приобретения китайских культурных реликвий из частных коллекций.

Жизнь его была размеренной и скучной, потому, чтобы хоть чем-то занять себя, Цю Декао погрузился в изучение китайской культуры, интерес к которой до сих пор не потерял. Он принял на себя обязанности руководителя нескольких крупномасштабных исследовательских проектов Метрополитен-музея. Результаты его работы заслуживают уважения. Но в историю науки он вошел, когда разгадал шифр шелковой книги Сражающихся царств.

К тому времени он уже двадцать лет изучал зашифрованные китайские тексты. Поначалу он занимался этим, чтобы продавать найденные ценные книги по еще более высокой цене, но позже меркантильный интерес отошел на второй план. Первое время коллеги смотрели на него с усмешкой, никто не верил, что американец сможет расшифровать древние китайские тексты, это не всегда даже китайским ученым удается. Однако, Цю Декао был настойчив.

И настойчивость его была вознаграждена, хотя и случайность сыграла свою роль. Идею правильной дешифровки он нашел, как ни странно, в китайской "Книге вышивки", где в большом количестве приводились схемы, напоминавшие точечную матрицу(11). Это оказалось просто и сложно одновременно. Сама система такого шифрования проста, как и схема вышивания, которая понятна любой, даже начинающей мастерице, но ее надо увидеть, а все дешифровщики пытаются не видеть, а читать. Потому даже специалисты-криптографы высокого уровня не могли найти ключи для перевода "Шелковой книги Сражающихся царств".

Обнаружив метод расшифровки, Цю Декао был вне себя от радости и немедленно набрал сотрудников, которые помогали ему в работе над переводом книги. Через месяц весь текст был расшифрован.

Результат был неожиданным. Цю Декао рассчитывал прочитать что-то вроде древнего календаря, но полученный рисунок показался ему совершенно бессмысленным.

Трудно описать, как это выглядело. Когда дядя сделал для меня набросок, я смотрел на него и ничего информативного не видел. Сам рисунок был простым, даже примитивным: шесть изогнутых линий и неправильный круг, Линии пересекались и продолжали друг друга, обрамляя и заходя в круг. Возникали смутные ассоциации с виноградными лозами или географической картой. Если смотреть на рисунок издалека, можно было принять его за абстрактный символ, но вблизи он казался совершенно бессмысленными, словно ребенок импульсивно исчеркал листок бумаги.

Цю Декао был озадачен: ему казалось, что месяцы упорного труда пошли коту под хвост. Он даже задумался о том, что выбранный им метод дешифровки оказался неверным. Но несколько раз все перепроверив, убедился, что метод верный, иначе бы вообще не удалось преобразовать текст в рисунок. Однако, в результате дешифровки он имел непонятные семь линий на бумаге. Что они могли означать? Зачем создатель шелковой книги зашифровал там бессмысленные линии?

Ладно бы это было написано на дешевой дощечке. Но шелк в то время был материалом дорогостоящим. Стал бы кто-нибудь в ту эпоху портить его, чтобы потренироваться каракули рисовать? Если брать во внимание материал, эта книга должна содержать важную информацию.

Сдаваться Цю Декао не собирался. Он перелопатил бесчисленное множество книг, показывал рисунок ведущим синологам США, но результатов не было. Появились несколько версий, но все они были похожи на бред сивой кобылы.

Лишь когда он совсем отчаялся и начал терять интерес к своему исследованию, один его друг из университета подсказал поискать старых ученых из Тайваня, что осели в Чайнатауне(12). Крадущийся тигр и затаившийся дракон хранят много знаний и мудрости(13), там он сможет найти подсказки.

Цю Декао в совете друга увидел рациональное зерно, впрочем, все остальные возможности он уже исчерпал. Потому последняя надежда его была на стариков из Чайнатауна. Там он нашел заведение, похожее на библиотеку, где собирались местные жители. Он стал часто наведываться туда, всем показывал свой рисунок. И удача обратила к нему свое лицо: он встретил того, кто помог разобраться.

Это был худощавый старик, что-то вроде местной знаменитости. В тот день он зашел в библиотеку послушать аудиокнигу, и Цю Декао показал ему рисунок. Старик, взглянув, очень удивился и первым делом спросил американца, где он это взял.

Цю Декао почувствовал, что вот-вот поймает удачу за хвост. На случай таких вопросов у него были заготовлены отговорки. Он наплел старику с три короба про сложности работы эксперта по Китаю, а затем вернул разговор в нужное русло, спросив, знает ли старик о том, что может означать этот рисунок.

Старик отрицательно покачал головой и сказал, что не знает значения этого рисунка. Но он уже видел нечто похожее.

Сердце Цю Декао замерло от предвкушения открытия, он поспешил спросить, где это было. И старик ответил: когда он еще жил в Китае, то в одном из храмов в Имэньшане(14) в Шаньдуне он видел печь для изготовления пилюль бессмертия, на которой этот рисунок был вырезан.

Примечания переводчика

(1) Свое китайское имя Хендрю Кокс придумал себе сам. Скорее всего это адаптация под китайский язык оригинального имени или инициалов.

(2) Правительство Гоминьдана во главе с консервативной политической партией Китайской Республики было образовано после Синьхайской революции 1911 года и просуществовало до 1949 года, когда к власти в Китае пришли коммунисты.

(3) Посреднические силы, посредничество — условное название типа политических отношений между партией Чан Кайши и США в период, когда консервативная партия была у власти в Китае. Мао Дзедун об этих отношениях писал так: "Под прикрытием так называемого "посредничества" скрывалось стремление всестороннего усиления Чан Кай-ши, стремление посредством его политики массовых убийств подавить демократические силы Китая и превратить страну в фактическую колонию США". Под прикрытием "посредничества" Соединенные Штаты стремились развязать гражданскую войну в Китае; одновременно с "посредничеством" оказывали разными путями всестороннюю помощь Чан Кай-ши в попытке уничтожить Коммунистическую партию Китая (КПК); беззастенчиво нарушали суверенитет Китая, стремясь превратить его в свою колонию. Все эти три направления тесно связаны друг с другом. Бывший государственный секретарь США Ачесон признавал, что "когда приближается мир,... широкое вмешательство в военной области, помощь гоминьдану в уничтожении компартии... представляются привлекательными".

(4) "У этого человека с детства шесть индрий были не чисты." Согласно ньяя-вайшешике, существует шесть индрий: слуха (шротра), осязания (спарша), зрения (чакшас, капсур), вкуса (раса, раша), обоняния (гхрана) и ума (манас), который обрабатывает информацию, поступающую от пяти других индрий. Индрий называют воротами, через которые душа обретает опыт. Но здесь есть подвох. В буддизме индрий рассматриваются как источник помех в духовной практике, так как они участвуют в образовании аффектов (клеша), вызывающих волнение дхарм. Звук, зрительный образ, запах, вкус, осязаемое и связанные с ними ментальные проявления называют «шестью пылинками» на чистом зеркале сознания, активно препятствующими его просветлению и освобождению. Другими словами, изначально шесть индрий уже являются помехами для верного (светлого) восприятия мира. А если они загрязнены (воспитанием, поведением, страстями и желаниями), то такой человек не может быть просветленным, и, скорее всего, будет нести в мир зло.

(5) "В 1952 году христианские миссионеры постепенно были высланы из Китая". К моменту образования КНР в 1949 году в Китае насчитывалось примерно 1,8 млн христиан, из которых 750 000 были протестантами. Была поставлена цель создания бесклассового общества, для достижения которой декларировалась необходимость отмены религий, на которые впоследствии оказывалось давление. До середины 1950 годов были высланы все иностранные миссионеры, число которых составляло примерно 6200 человек. Церквям в Китае было запрещено поддерживать отношения с учреждениями и объединениями за границей.

(6) "Знаменитое "дело о книге Сражающихся царств" — скорее всего, выдумка автора.

(7) Большой скачо́к — экономическая и политическая кампания в Китае с 1958 по 1960 год, нацеленная на укрепление индустриальной базы и резкий подъём экономики страны и имевшая трагические последствия для китайского народа. В это время Китай представлял собой на 90 % аграрную страну, которой была остро необходима модернизация. Мао Цзэдун обосновывал политику Большого скачка при помощи марксистской теории производительных сил, однако его попытка усилить экономический рост путём резкой коллективизации и подменить профессионализм энтузиазмом, а также неверные решения в области сельского хозяйства обернулись катастрофой: следствием Большого скачка стала смерть от 20 до 40 миллионов человек, и это сделало его крупнейшей социальной катастрофой XX века.

(8) Вели́кая пролета́рская культу́рная револю́ция — серия идейно-политических кампаний 1966—1976 годах в Китае, развёрнутых и руководимых лично Председателем Мао Цзэдуном, либо проводимых от его имени, в рамках которых под предлогами противодействия возможной «реставрации капитализма» в КНР и «борьбы с внутренним и внешним ревизионизмом» выполнялись цели по дискредитации и уничтожению политической оппозиции для обеспечения власти Мао Цзэдуна и перехода власти к Цзян Цин. Основная причина «культурной революции» заключалась в расколе, который наметился в КПК после завершения кампании Большого скачка. Лю Шаоци, избранный в 1959 году на пост Председателя, а также другие лидеры партии стали сомневаться в правильности курса, который диктовал стране Мао. На новом посту Лю стал постепенно проводить экономическую и социальную политику, которая была направлена на поддержку мелких предпринимателей. В конце 1965 года, когда Мао был подкошен болезнью, он вместе с Чжоу Эньлаем и Дэн Сяопином провели секретное заседание, детальное содержание которого неизвестно историкам, однако известно, что Мао расценил действия Лю Шаоци как попытку ревизионизма и посягательство на своё место в партии. Оправившись от болезни, он приступил к решительным действиям по борьбе с оппозицией в партии, результатом чего и стала «культурная революция». «Культурная революция» привела не только к широкомасштабным репрессиям против партийной оппозиции, но и к гонениям на интеллигенцию, разгрому КПК, общественных организаций (КСМК, профсоюзов, пионерской организации и т. д.), нанесла колоссальный урон культуре и образованию, отразилась на внешней политике. Термин «культурная революция» появился в России в «Манифесте анархизма» братьев Гординых в мае 1917 года; в советский политический язык введён В. И. Лениным в 1923 году в работе «О кооперации»: «Культурная революция — это… целый переворот, целая полоса культурного развития всей народной массы».

(9) Музей искусства «Метропόлитен», обиходно известный как Метропόлитен-музей — один из крупнейших и четвёртый по посещаемости художественный музей мира. Основан 13 апреля 1870 года группой американских бизнесменов и почитателей искусства. Впервые открылся для публики 20 февраля 1872 года.

(10) Аллен П. - еще одна выдумка автора.В Метрополитен-музее был сотрудник по имени Аллен Питер, но он не подходит по возрасту и вообще египтолог.

(11) Точечная матрица — двумерный узорчатый массив , используется для обозначения знаков, символов и изображений. Все современные технологии используют точечные матрицы для отображения информации, включая мобильные телефоны, телевизоры и принтеры. Они также используются в текстиле при шитье, вязании и ткачестве. По сути это узор, состоящий из точек разного вида или цвета, который несет не только визуальную, но и семантическую информацию (например, на схеме для вязания виден не только схематический план будущей работы, но и заложена инструкция по выполнению работы. Разновидностью точечной матрицы иногда считают бинарную или двоичную (помните "древние" перфокарты, на которых записывались самые первые программы?), но там визуальный план вторичен. На первом месте стоит математическое шифрование, но опытные программисты способны читать программу, написанную двоичным кодов, по точечному рисунку, состоящему из нулей и единиц.

(12) Чайнатаун — китайский квартал в любом американском городе. Для городской структуры в США характерно четкое деление районов по специфике населения: итальянские кварталы, негритянские гетто и так далее. Эмигранты из Китая — не исключение. Но для китайских кварталов характерна ярко выраженная национальная специфика. По сути Чайнатауны — это маленькие города в большом городе, маленький Китай в большом американском мегаполисе.

(13) "Крадущийся тигр, затаившийся дракон" (藏龙卧虎) — не только название знаменитого фильма. Это идиома, близкая по значению к русской "в тихом омуте черти водятся", но с меньшим эмоционально-негативным подтекстом.

(14) Имэньшань — горная система в пров. Шаньдун. Туристический район включает три живописные зоны, а именно Гуймэн горы Мэншань, Юньмэн горы Мэншань и гору Цишань. Площадь трех главных ландшафтных районов составляет 148 кв.км. Здесь находится участок Великой китайской стены под названием Ци, которому более 2600 лет. Это место считается священным, а сама турзона имеет высший государственный уровень 5А, и статус «национальный лесной и геологический парк».

Часть 1. Глава 11. Бронзовая печь для пилюль бессмертия

Долгое время этот рисунок для всех был загадкой. Потому, оказавшись на шаг ближе к истине, Цю Декао был взволнован и обрадован. Он немедленно попросил кого-нибудь заварить чай, почтительно подал его старику и попросил рассказать подробнее. Тому все равно делать было нечего, а такое внимание льстило, и старый тайванец согласился.

Это было тридцать лет назад, тогда старик был профессором в Пекинском университете и членом Гоминьдана, а его зять служил командиром бригады 74-ой дивизии под командованием Чжан Линфу(1). После разгрома дивизии в мае 1947 года(2) он с выжившими солдатами бежал в Имэншань, провел в горах три года, организовав там банду. Позже народно-освободительная армия активно занялась ликвидацией бандформирований, зять профессора понял, что деваться ему некуда, связался с агентами Гоминьдана и стал готовиться к эмиграции в США.

В ход пошли взятки и старые связи, он купил себе и своей семье возможность выехать из страны, а до отплытия забрал тестя-профессора с семьей в горы, где они жили в ожидании переправки за границу некоторое время. Поскольку горный климат слишком суров, да и ситуация в стране опасная, он решил не рисковать и поселил семью в даосском храме, замаскировав их под монахов.

Когда говорят "даосский храм", подразумевают довольно большой храмовый комплекс со святилищем, хозяйственными и ритуальными постройками. На самом деле это было маленькое здание, построенное в основном из глины и простого кирпича на мосту между двумя скалами, расположенными на расстоянии пятидесяти метров друг от друга, на большой высоте. Архитектура храма была необычной: он напоминал огромную лестницу из семи ступеней, стены были отделаны глиной желтого цвета, верхние четыре этажа были деревянными. От пропасти храм отделяли деревянные перила. Внутри было несколько алтарей, над которыми возвышались глиняные скульптуры Трех Чистых(3), Гуаньинь и духов земли, почитаемых в этой местности, что полностью соответствовало даосским традициям в Китае(4).

За этим храмом ухаживали два старых даоса, отец и сын. В это неспокойное время доход их был невелик, не хватало даже на благовония. Зять профессора снабдил даосов деньгами, взамен получил временный кров для своей семьи.

Профессор прожил в даосском храме около двух месяцев. Прогулки по округе были занятием сложным и опасным, раз храм находился на большой высоте, поэтому профессор занялся изучением старинных вещей, находившихся в храме. Именно тогда он и обнаружил странную закономерность: вся утварь была грубой и простой, ценности не имела никакой. Однако, среди того, что легко можно было назвать хламом, нашлись несколько предметов, относящихся к династии Мин, а на верхнем этаже обнаружилась бронзовая печь, какие в древности использовали алхимики для изготовления пилюль. Она была весьма своеобразна, похожа на перевернутый цветок лотоса. Судя по количеству патины, это был самый древний предмет в храме.

Профессор не занимался историей, но некоторые знания имел. Его находка очень заинтересовала, поэтому он спросил старшего даоса, откуда взялась эта печь.

Старик похвалил его за острый взгляд, ибо печь для пилюль действительно была необычна. Еще до освобождения в горах произошло землетрясение, и с одной из вершин упало большое количество скелетов и утвари, среди которых был и этот предмет. Жители деревни были очень напуганы, потому сразу отнесли все это в храм, а не в ближайший Шэньсянь(5). С тех пор прошло более шестидесяти лет, тогда старый даос был еще молод и сейчас уже плохо помнил подробности тех событий.

Профессора все это очень заинтересовало, но в тот момент было не до серьезных исследований. Пока он жил в храме, пытался найти информацию об этой печи, но безуспешно. Однако обстоятельства, при которых он увидел эту утварь, способствовали тому, что он хорошо ее запомнил: форму, особенности бронзы, узор. Потому, как только увидел рисунок Цю Декао, то сразу узнал его.

Он сказал, что этот узор этот был на крышке печи и форма соответствовала, неправильный круг идеально вписывался. Но большего он рассказать не может. Если Цю Декао хочет знать больше, ему надо найти этот храм, вот только неизвестно, на месте ли он. Прошло много времени, храм старый, возможно, он уже весь в руинах или его вообще снесли до основания. Все зависит от удачи.

Поговорив со стариком, Цю Декао был одновременно взволнован и разочарован. Очевидно, что за расшифрованным рисунком кроется гораздо больше, чем он предполагал ранее. Но эта беседа не дала ему никакой информации. Надо было взглянуть на печь собственными глазами, но тогда это было невозможно. Даже обычному американцу попасть в Китай того времени было трудно, а уж Цю Декао с его криминальным прошлым даже мечтать о таком не мог.

Однако настойчивости ему было не занимать. Да, сам он в Китай поехать не может. Но у него оставались там кое-какие связи. И он начал искать среди своих старых знакомых тех, кто может отправиться в Имэньшань на поиски храма и, если повезет, вынести печь для пилюль. А если удача будет благосклонна, возможно, удастся вывезти печь в США.

В то время Китай переживал последствия десяти лет анархии(6), найти знакомых было сложно. Связи со старшим поколением наставников Чанша не восстановить: часть из них погибли или до сих пор по тюрьмам сидят стараниями Цю Декао, многие не пережили Культурную революцию, некоторые, кому удалось сбежать, вряд ли согласятся сотрудничать. Связей с агентами Гоминьдана тем более нет, большинство из них уехали в США и западную Европу.

Можно было рискнуть и связаться с новым поколением контрабандистов Чанша. Но Цю Декао их не знал. Хотя других вариантов у него все равно не было.

Поиски потребовали от него изворотливости и смекалки, но усилия окупились: ему удалось связаться с человеком, готовым к сотрудничеству. Им оказался Се Ляньхуань.

Как он додумался вернуться на путь даому, третий дядя не понимал. В то время даже опытное старшее поколение семьи Се предпочитало вести дела законно. Контрабанда культурных ценностей на тот момент была серьезным преступлением, приравненным к наркоторговле, за которую грозила смертная казнь. Если не требуются срочно деньги для спасения жизни, никому и в голову не придет рисковать своей шкурой, даже если опыта хоть отбавляй.

А у Се Ляньхуаня и опыта не было. Тогда он был тем, кого называют «золотой молодежью», его не то что в семейный — в официальный бизнес брать не хотели. Семья позволила ему жить, как захочется, предоставила материальные и социальные возможности. У него не было ни интереса, ни необходимости лезть в криминал, тем более связываться с трансграничной контрабандой.

Проще говоря, контрабанда культурных ценностей требует определенного уровня мастерства: грамотное изъятие товара, точная оценка, правильная транспортировка. По хорошему требуется двадцать-тридцать лет обучения, чтобы называться даому. Если такого опыта нет, соваться в этот бизнес не имеет смысла: с таким человеком скупщики даже разговаривать не будут, покупатели не захотят рисковать. Для даому очень важен статус: рекомендации, репутация. Следовательно, если Цю Декао сумел выйти на Се Ляньхуаня, значит, тот и раньше занимался темными делами.

Третий дядя не мог получить ответа на этот вопрос до тех пор, пока не вернулся с Сиша. Тогда он начал собственное расследование, вышел на человека, знавшего семью Се лучше многих, и тот все рассказал. Но к истории моего дяди эта информация не имеет отношения и говорить об этом нет необходимости.

После того, как Се Ляньхуань и Цю Декао пришли к договоренности, американец отправил первые инструкции, снабдив их хорошей фотокамерой и наброском, который сделал старый китаец из Чайнатауна. Для начала он попросил Се Ляньхуаня выяснить, остался ли в относительной целости даосский храм: он мог не пережить Культурную революцию, так как относился к «четырем пережиткам»(7) . Если храм цел, то следовало сделать фотографии печи, собрать информацию о ней и отправить результаты в США. Если потребуется, тогда на втором этапе Цю Декао организует вывоз реликвии за границу.

Хотя Се Ляньхуань опыта даому не имел, но кое-что сделать смог. Собрав нужное снаряжение, он отправился в Шаньдун и нашел описанную старым китайцем горную местность. К счастью, храм был расположен вдалеке от дорог и чудесным образом сохранился, пережив бурю революции. Однако, старый даос был уже мертв, остался лишь его сын. Сделав фотографии, Се Ляньхуань отправил их В США. Цю Декао сравнил рисунки на печи и из шелковой книги: старый китаец оказался прав, они были одинаковы. Однако, оставался вопрос о возрасте этой печи. Она слишком старая, даос из храма ничего ценного о ней рассказать не смог. Ничего нового узнать не удалось.

Но сам факт, что печь нашлась, несказанно радовал, и Цю Декао дал указание Се Ляньхуаню готовиться, а сам начал искать способы вывоза реликвии из Китая. Се Ляньхуань был готов, но оказалось, вывоз печи был невыполнимой задачей. Она была гораздо больше, чем представлял Цю Декао, такого размера товар через таможню не пронести. Можно было воспользоваться услугами морских контрабандистов и провести транспортировку в несколько этапов: сначала до Чжэзяна или Гуандуна(8), а затем через море. Но риск тоже был велик: в это время на юго-восточном побережье было очень неспокойно, а контрабанда во время военного присутствия(9) — это за гранью воображения.

Они перепробовали множество способов, но все было безуспешно, только привлекли к себе внимание правоохранительных органов. Цю Декао был в отчаянии, потому у него возникла безумная мысль. Он попросил Се Ляньхуаня распилить печь на сорок частей, которые постепенно можно будет переправить, спрятав в легально экспортируемом шелке.

Любой уважающий себя археолог посчитал бы такое решение отвратительным, но Цю Декао археологом не был, его не волновала сохранность реликвии, главную ценность он видел в информации, которую она хранит.

То, что случилось дальше, можно назвать счастливым совпадением. Когда Се Ляньхуань собрался распиливать древнюю печь, он обнаружил на дне хитрый механизм, который помог раскрыть секреты загадочного рисунка из шелковой книги Сражающихся царств.

Примечания переводчика

(1) Чжан Линфу́ (张灵甫, 20 августа 1903 — 16 мая 1947) — высокопоставленный генерал Китайской национально-революционной армии, участник гражданской войны, Северного похода, войны центральных равнин и Второй японо-китайской войны. Выпускник Академии Вампу.

(2) "После разгрома дивизии в мае 1947 года." После победы над японцами противоречия между Гоминьданом и КПК значительно усилились, даже несмотря на неоднократно проводимые переговоры. В июне 1946 года Чжан Линфу вступил в должность командующего 74-ой дивизии, по совместительству был назначен начальником гарнизона Нанкина. В мае 1947 года 74-ая дивизия под командованием Чжан Линфу была разделена на 2 части в районе Мэнлянгу, горного района в провинции Шаньдун. Без запасов еды и воды Чжан Линфу вместе с товарищами оказался в окружении коммунистов под командованием маршала Чэнь И и генерала Су Юя. Битва при Мэнлянгу продолжалась 3 дня, с 13 мая по 16 мая 1947 года, это сражение стало одной из самых ярких побед коммунистов в ходе второго этапа гражданской войны. Чжан Линфу не смог вырваться из окружения, потому что подкрепление не успевало прибыть вовремя. В результате, 74-ая дивизия была полностью разгромлена, а сам Чжан Линьфу погиб 16 мая 1947 года.

(3) "Трое чистых"( 三清 , сань цин), главные святые даосского пантеона, которые олицетворяют этапы саморазвёртывания дао, а также сферы горнего мира. В одной из версий персонажи сань цин фигурируют как божества, которые сменяли друг друга в качестве правителей мира на протяжении нескольких циклов.

(4) "Даосские традиции в Китае."Даосизм вообще религией считается ошибочно. На самом деле это философско-мистическое учение, от мировых религий перенявшее лишь особенности поклонения основным постулатам и персонам. Соответственно, традиции даосизма не допускают присутствия в храмах собственно божеств, ведь даосский пантеон может претендовать на историчность объектов поклонения, а не на божественность. Однако, Китая — страна многоконфессиональная, в святилищах могут соседствовать святыни разных народов и вероисповеданий. В данном случае рядом с даосскими святыми соседствует буддистская Гуаньинь и шаманские духи земли. Такое явление называется синкретизмом.

(5) Шэнься́нь (莘县) — уезд городского округа Ляочэн провинции Шаньдун (КНР). В 1949 году уезд вошёл в состав Специального района Ляочэн (聊城专区) новообразованной провинции Пинъюань.

(6) "Десять лет анархии" — так в разговоре китайцы часто называют Культурную революцию.

(7) Четыре пережитка — «старая культура», «старое мышление», «старые привычки», «старые обычаи», именно с этими пережитками боролись во время Культурной революции, что вылилось в погромы храмов, уничтожение библиотек, театров и, естественно, древних гробниц.

(8) Чжэцзян (浙江) — провинция на востоке Китая (там рядом Шанхай), расположена вдоль побережья Восточно-Китайского моря, оттуду шли пути контрабанды через Южную Корею и Японию. Гуандун (广东) — провинция на юго-востоке Китая, где была возможна контрабанда через Гонконг и Макао, которые, соответственно, считались территориями Великобритании и Португалии соответственно.

(9) "Военное присутствие на юго-востоке Китая" — имеется в виду затяжной конфликт между Тайванем и Китаем.

Часть 1. Глава 12. Астролябия

Прервав рассказ, третий дядя достал из рюкзака две помятые фотографии и протянул их мне.

Я догадался, что увижу там ту самую печь для пилюль. Должно быть, эти фотографии отдал ему Цю Декао. Видимо, без фотографий дядя считал сложным продолжать свой рассказ, потому и дал их мне.

Первый снимок был сделан в музее, и на нем была печь. Дядя говорил, что она большая, но я не предполагал, что она выше человеческого роста. Вывезти из страны такую огромную реликвию — действительно невыполнимая задача.

На втором снимке было дно печи с бронзовой подиной(1), покрытой узорами, в центре которой была отлита голова какого-то зверя, размером с кулак, с поднятой головой, словно он смотрел на небо. Выражение морды было воинственным и горделивым.

"Это печь для изготовления пилюль, а на второй фотографии ее внутренняя часть, — пояснил третий дядя. — Механизм на дне, обнаруженный Се Ляньхуанем, представляет собой устройство для подачи воды внутрь. При изготовлении алхимических пилюль добавлять воду требовалось не сразу, а в процессе. Стенки этой печи внутри полые, в процессе они заполнены водой, которая не попадает внутрь. Когда возникает необходимость разбавить водой содержимое печи, не требуется снимать крышку, достаточно просто повернуть ее в определенное положение. И тогда из пасти зверя на подине внутрь будет поступать вода."

Я изумленно кивнул. Хотя такой гениальный механизм давно известен в Китае. Но какое отношение он имеет к расшифровке шелковой книги Сражающихся царств?

Как пояснил третий дядя, секрет не в самом механизме, а в принципе его работы. Сказав это, он достал лупу и попросил меня внимательно рассмотреть узор на подине.

Фотография очень маленькая. Когда я внимательно присмотрелся, то увидел, что на дне печи было много небольших рельефных пятен, окружавших зверя, глядящего наверх. На первый взгляд эти пятна были похожи на обычную патину.

"И что там такого особенного?" — спросил я, все еще не понимая сути.

"Ах да, ты можешь не знать, тебе простительно. Узор на подине — это древняя звездная карта."

"Карта звездного неба? — на мгновение я был ошеломлен. — Карта, показывающая расположение звезд на небе?"

Третий дядя кивнул и протянул мне рисунок из шелковой книги Сражающихся царств: "Это самая хитрая часть механизма. На подине изображена карта звездного неба, а на крышке — рисунок, такой же, как и в шелковой книге. Чтобы подать воду в печь, надо было повернуть крышку так, чтобы кривые линии совпали с положением шести звезд на карте."

Описанный дядей процесс показался мне знакомым. Я задумался ненадолго и вдруг все понял: "Два рисунка должны совпасть определенным образом. Получается, рисунок в шелковой книге Сражающихся царств — это астролябия(2)?"

Третий дядя кивнул: "Верно".

Астролябия — это инструмент для наблюдения за звездами. Видимое звездное небо — это десятки тысяч звезд, которые движутся относительно Земли с определенной периодичностью, по которой можно определять время и место на поверхности земли. Но визуально, глядя на небо, произвести такие расчеты сложно, ведь из множества звезд трудно найти необходимые несколько, поэтому древние и создали астролябию. Нужно сориентировать этот инструмент по Большой медведице, затем, поворачивая "тимпан" и "паук", совместить их линии с рисунком звездной карты на "тарелке", а дальше, по символам, начертанным на "алидаде" определить искомую величину, время или место.

Я чуть не вскричал от изумления: это настолько просто, что сложно додуматься. А ведь и правда, в период Сражающихся царств астрономия и астрология были достаточно развиты. Люди тогда считали, что движение небесных светил имеет прямую связь с происходящими в мире событиями. Если найти эту закономерность, то можно предсказывать изменения в стране, войны, катастрофы. Эти знания в то время были не для простых смертных, потому не удивительно, что Железнолицый зашифровал определенное положение звезд в шелковой книге.

Печь со звездной картой, скорее всего, датируется именно периодом Сражающихся царств. Возможно, указанное расположение звезд имеет какое-то значение, важное для общества того времени.

Третий дядя кивнул: "Умнеешь прямо на глазах. Ты прав. Заполучив печь, Цю Декао рассуждал точно так же и сразу подумал об астрономии и астрологии."

Это было серьезное открытие, Цю Декао тот редкий человек, которому довелось стать знаменитым в науке дважды. Однако, на славу ему наплевать, он был полностью поглощен своим исследованием. Его мучил вопрос: что означает положение звезд, указанное астролябией? Судя по тому, как старательно эту информацию скрывали, астрологическая формула должна указывать на нечто экстраординарное, что следовало скрывать от непосвященных.

Совместив рисунки и проведя несложные расчеты, он определил, на какие звезды указывает рисунок шелковой книги. А затем проштудировал множество древних книг, желая узнать, что сочетание этих звезд могло обозначать.

Однако, древнекитайская астрология так же, как и фэн-шуй, невероятно сложна. Хотя нет, сложнее, в ней нет такой четкой систематизации сведений, как в фэн-шуй. Цю Декао не удалось найти то событие или явление, на которое указывала астрологическая формула из шелковой книги Сражающихся царств.

Единственный вариант: снова обратиться к понимающим суть проблемы китайцам. В этот раз Цю Декао не так повезло. В США сведущих людей не нашлось, и он попытался использовать свои новые связи в Китае. Но на этот раз Се Ляньхуань не справился с задачей. Те, кто хоть немного был знаком с Чжоу-и(3) и фэн-шуй, сидели по тюрьмам. А оставшиеся на свободе сотрудничать не желали.

Этот поиск длился два года безрезультатно, несмотря на то, что Цю Декао приложил огромные старания и даже забросил остальные исследовательские проекты.

Не находя решения, он предположил, что подсказка может скрываться в других отрывках записей Железнолицего, и изменил направление поиска. Он начал скупать книги царства Лу на золотом шелке по всему Китаю. Цю Декао понимал, что в его руках сейчас находится только один свиток. Но все книги того времени состояли из нескольких. Зная практичность даому, он подумал, что у моего дела оставались и другие свитки.

В то время Се Ляньхуань считал Цю Декао своим полноценным партнером и очень переживал, что не мог помочь. Поэтому постарался узнать что-нибудь от моего деда. Но, как я уже говорил, мой дед даже с родными на эту тему разговаривать не желал. Тогда в отчаянии Се Ляньхуань решил спросить У Саньсина. Третий дядя уже знал из записок своего отца о шелковой книге, в то время он любил как следует выпить, а после трепался направо и налево о том, как нашей семье досталась эта реликвия.

Услышав это, я не мог не возмутиться: "Третий дядя, да как ты мог?! Это ты рассказал Цю Декао о гробнице с цзунцзы?"

Третий дядя горько улыбнулся, покачал головой и ответил: "Я действительно слишком много пил в то время. Я даже не помню, когда рассказал. О том, что информацию эту он получил от меня, Цю Декао сказал лишь сейчас. Знал бы ты, как у меня живот сводит от сожаления, когда думаю об этом."

Мне оставалось только сожалеть вместе с ним. Это было печально. Но, получается, Цю Декао не случайно выбрал для своих целей Се Ляньхуаня, он знал родстве семей У и Се и все планировал заранее. Его стратегические способности меня уже пугают.

Узнав о гробнице, Цю Декао собирался посетить ее, но, к сожалению, Се Ляньхуаню опыта не хватало, а других найти он не смог. Однако, китайско-американские отношения на тот момент стали улучшаться. Цю Декао чувствовал: вскоре ситуация изменится настолько, что можно будет обойтись без посредников. Поэтому не торопился и ждал. А когда получил разрешение на проведение археологических исследований на территории Китая, сразу же начал готовить экспедицию в гробницу. Именно там с ним и столкнулся третий дядя.

Об остальном можно догадаться. Цю Декао попал в гробницу на следующий день после того, как оттуда выбрался третий дядя. Излишне говорить, что для лаоваев это чуть не обернулось трагедией: как только они открыли секретный проход на дне саркофага, на них напал король трупоедов и поубивал почти всех.

Благодаря сообразительности товарища, нанятого Се Ляньхуанем, от жука удалось избавиться, взорвав внутреннюю камеру. Сам взрывник остался похоронен под завалом, остальные погибли от короля трупоедов. Но Се Ляньхуаню и Цю Декао удалось выбраться.

Увиденное в гробнице потрясло лаовая до глубины души, он почти обезумел. До сих пор китайские гробницы казались ему местом добычи дорогостоящего товара, окруженные мифами и легендами. Но сейчас он увидел, как легенда оживает, и не справился с осознанием этого. Вернувшись в Чанша, он сразу же отправился в США, где долго не мог прийти в себя. Балансируя на грани сумасшествия, он тяжело заболел и забросил исследование шелковой книги Сражающихся царств.

Но мы-то знаем, что это только на время. Через год он вернулся и начал исследования подводной гробницы, повернув рычаги судьбы на морском дне архипелага Сиша.

Примечания переводчика

(1) Подина — элемент конструкции печи, на котором располагаются материалы или изделия, подвергаемые тепловой обработке (нагреву, плавлению, обжигу и т.д.). Подина плавильных печей выполняется обычно из огнеупорных материалов; дуговые электропечи могут быть с токопроводящей подиной (при этом она играет роль одного из электродов). Подина нагревательных печей, как правило, также имеет огнеупорную футеровку. Различают печи со стационарной, выдвижной, шагающей, вращающейся, роликовой подиной и т.д. В многоподовых печах для сушки и обжига подины расположены на разных уровнях по вертикальной оси печи — обрабатываемый материал пересыпается сверху вниз с одной подины на другую.

(2) Астролябия — один из старейших астрономических инструментов, служивший для измерения горизонтальных углов и определения широт и долгот небесных тел. Основан на принципе стереографической проекции. Основой классической астролябии служит "тарелка" — круглая деталь с высоким бортом и подвесным кольцом для точной нивелировки прибора относительно горизонта. Внешний лимб тарелки имеет шкалу, оцифрованную в градусах и в часах. В эту "тарелку" вложен "тимпан" — круглый плоский диск, на поверхности которого нанесены в стереографической проекции точки и линии небесной сферы, сохраняющиеся при её суточном вращении: это находящийся в центре тимпана полюс мира и концентрические с ним окружности небесного экватора, северного тропика и южного тропика (который обычно служил границей тимпана); затем — прямая вертикальная линия небесного меридиана; наконец, горизонт, его параллели ("альмукантараты"), точка зенита и проходящие через неё азимутальные круги. Положение горизонта и зенита будет разным для разных широт места наблюдения, поэтому для наблюдений, производимых в разных широтах, должны быть изготовлены разные тимпаны.

На тимпан накладывается "паук"— круглая фигурная решётка, на которой в этой же стереографической проекции с помощью изогнутых стрелок указано расположение самых ярких звёзд, расположенных севернее южного тропика. На "пауке" обозначен также зодиакальный круг со шкалой, показывающей годовое движение Солнца по эклиптике. Шкала некоторых астролябий отражает даже неравномерность этого годового движения. Удобство применения стереографической проекции в астролябии состоит в том, что в этой проекции все окружности на сфере отображаются в окружности или прямые на плоскости; но прямые и окружности проще всего строятся и гравируются при изготовлении тимпана и паука. Альмукантараты образуют на тимпане гиперболический пучок окружностей, азимутальные линии — сопряжённый с ним эллиптический пучок окружностей. Всё скрепляется осью, проходящей через центральные отверстия перечисленных деталей. На этой же оси с тыльной стороны тарелки крепится алидада — визирная линейка с диоптрами. На тыльной стороне нанесена круговая градусная шкала, по которой производятся визирные отсчёты. Здесь также могут находиться разнообразные номографические шкалы, такие как шкала тангенсов ("прямая тень", umbra recta) и котангенсов ("обратная тень", umbra versa), шкала для пересчёта равных часов, возникающих при делении суток на 24 части, в так называемые "неравные часы", шкала для определения киблы и т. д. Используется астроблябия следующим образов: измерив высоту Солнца или звезды с помощью алидады, поворачивают паук так, чтобы изображение точки эклиптики, в которой Солнце находится в данный момент года, либо изображение звезды попало на изображение альмукантарата, соответствующего этой высоте. При этом на лицевой стороне астролябии получается стереографическое изображение неба в момент наблюдения, после чего определяется азимут светила и точное время, а также гороскоп (букв. "указатель часа") — градус эклиптики, восходящий над горизонтом в момент наблюдения.

(3) Чжоу-и — более раннее название И-Цзин (Книга перемен). К астрологии фактически Книга перемен не имеет отношения (если не считать расположения гексаграмм по частям света), так как научно не доказана какая-то закономерность в порядке гексаграмм. Однако, американский ученый Теренс Маккена считал, что нашел такую закономерность: гексаграммы И-цзин являются неделимыми элементами времени, элементами потока Дао, а сама Книга перемен является чем-то вроде периодической системы элементов времени. Он предполагал, что сделал открытие, однако, в древнем Китае Чжоу-и считали именно оракулом, значит, придерживались похожей точки зрения. Эта особенность Книги перемен связывает ее с астрологией, основной целью которой является математически или физически обоснованное предсказание.

Часть 1. Глава 13. Правда о Сиша

На этом дядя закончил рассказ о Цю Декао. Дальше речь шла о тех событиях, что произошли после того, как Се Ляньхуань нашел третьего дядю.

Но я уже получил полное представление о том, что происходит. Для меня оказалось неожиданностью, что третий дядя уже давно вовлечен в эту историю, а компания, где работала А Нин, влезла в дела нашей семьи.

Об американце третий дядя рассказывал, не переводя дыхание, и теперь сделал перерыв, спросив, есть у меня вопросы и верю ли я услышанному.

В его словах звучал скрытый гнев, я его понимаю. Ведь только что я открыто высказал свое недоверие и это, видимо, его беспокоило.

Я задумался. Не могу сказать, что не верю его словам, но вопросы у меня еще были.

Я уже понял, что Цю Декао и Се Ляньхуань в течение долго времени сотрудничали. И познакомились они задолго до того, как Цю Декао приехал в Китай, чтобы вскрыть гробницу с цзунцзы. Но еще мне известно, что команда археологов, в которую напросился Се Ляньхуань, побывала в подводной гробнице на Сиша и, вероятно, там наш родственник из семьи Се нашел бронзовую змеебровую рыбку, в которой Ван Цзанхай зашифровал информацию о царстве Восточного Ся. Возможно, он вынес из гробницы еще что-то.

Итак, Цю Декао знал о гробнице с цзунцзы, и информацию он получил от третьего дяди. Но откуда он узнал о подводной гробнице? Третий дядя и это ему рассказал? Невозможно. По словам третьего дядя, причиной всему стала шелковая книга Сражающихся царств, найденная в гробнице с цзунцзы. Но нет никакой связи между этой книгой и подводной гробницей. Тогда почему Цю Декао обратил свое внимание на Сиша?

Я задал эти вопросы дяде, и он довольно кивнул: "Зришь в корень. Это Цю Декао отправил Се Ляньхуаня на Сиша, даже посоветовал команду Вэньцзинь. Но твоя догадка верна только наполовину. В подводной гробнице Цю Декао искал не змеебровую рыбку, ему нужно было увидеть тело владельца гробницы. И Се Ляньхуань для него просто должен был сфотографировать покойника в саркофаге. Вот только этот лаовай отказался отвечать, зачем ему нужен Ван Цзанхай. Откуда узнал о подводной гробнице, тоже не сказал. Когда я задал ему эти вопросы, он ответил туманно, используя китайскую поговорку: "Тайна небес не может быть раскрыта"(1). Однако, позже кое о чем я сам догадался. Но не уверен в точности моих догадок."

Я кивнул, и дядя продолжил: "Я рассуждал так. Лаовай вернулся в Китай, чтобы исследовать гробницу на Сиша. Это было через год после посещения гробницы в Чанша. Значит, о подводной гробнице он узнал за тот год, что провел на больничной койке в США. Произошло нечто такое, что заставило его снова обратиться за помощью к Се Ляньхуаню. Но мы знаем, что в то время он был прикован к постели. Очевидно, информация о подводной гробнице оказалась настолько значимой, что заставила его оторвать задницу от кровати и снова заняться делом, которое захватило его полностью. До сих пор все его внимание занимала шелковая книга Сражающихся царств. Потому я думаю, что новые сведения тоже имеют к ней какое-то отношение. Точно не могу сказать, но предполагаю, что Цю Декао встретил кого-то знающего о подводной гробнице или побывавшего там. Или же этот "кто-то" помог Цю Декао разобраться с тайной шести звезд из шелковой книги Сражающихся царств и найти связь с подводной гробницей, где похоронен Ван Цзанхай. Это и привлекло внимание Цю Декао к Сиша. Поэтому он вернулся в Китай, нашел Се Ляньхуаня и заставил его внедриться в команду археологов."

"Почему ты уверен, что это был кто-то? Может быть, Цю Декао просто нашел новую информацию сам?" — спросил я.

"Цю Декао слишком много знал о подводной гробнице, — ответил третий дядя. — Вряд ли это сведения из древних источников, они всегда обрывочные и неточные. Потому я даже рискнул предположить, что этот "кто-то" побывал в гробнице до нас."

Я кивнул, понимая, что в этом есть смысл. Но как звездная карта из шелковой книги Сражающихся царств может быть связана с гробницей династии Мин? Это в голове не укладывается. Неужели Железнолицый, писавший книгу, предвидел, что на Сиша кто-то построит гробницу через тысячу лет? Если с помощью астрологии можно предсказывать такое, боюсь, современные ученые много теряют, считая ее псевдонаукой. Но этот момент надо еще доказать, пока у дяди есть только предположения.

С последующими событиями я более или менее знаком. Несмотря на тщательно спланированное исследование гробницы, все погрузилось в хаос. Археологическая группа исчезла в полном составе, вернулся только третий дядя. Цю Декао даже предполагал, что он всех убил. Но, по словам дяди выходило, что он вообще ничего не знал, и его рассказ звучал правдоподобно. Но я-то имею другие сведения. В общем, правду знает только третий дядя.

Передохнув, он жестом показал, что готов продолжать, я повеселел и сел прямо, готовясь не пропустить ни слова.

Он тяжело вздохнул, очевидно, собираясь с духом. Рассказ о Цю Декао дался ему легко, ведь это история другого человека, которая никак не задевает чувства. А сейчас он собирался говорить о том, что касалось его лично, и воспоминания явно были не из приятных. Черты его лица осунулись, голос звучал глухо, говорил он медленно, словно каждое слово выдавливал из себя через силу.

"То, что я тогда в больнице Цзинаня рассказал тебе о Сиша, было ложью, — начал он издалека. — Но ты должен меня понять. Воспоминания еще слишком свежи, хоть и прошло много времени. У меня сердце разрывается, когда лишь думаю об этом, а рассказывать очень тяжко."

Я молча кивнул в ответ. О том, что дядя мне врал, я знаю давным давно, и винить его не собираюсь. Мне просто надо знать правду.

Он сделал глоток воды и продолжил: "На самом деле процесс вскрытия гробницы был всего лишь инсценировкой, которую я разыграл для коллег Вэньцзинь. За день до этого я уже побывал там вместе с Се Ляньхуанем. Но мы вошли в другом месте. У Ляньхуаня был детальный план гробницы, и мы сразу попали в центральный зал с саркофагом Ван Цзанхая, потому что это было настоящей целью Цю Декао."

"Ты имеешь в виду центральный из трех залов?" — уточнил я, припоминая план гробницы.

"Нет, — усмехнулся дядя, — это всего лишь первый уровень гробницы, на самом деле она гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Саркофаг Ван Цзанхая находился в самом низу, на дне гробницы. Как бы так сказать… гробница в гробнице. И обстановка там очень странная… трудно словами описать."

Сведения о подводной гробнице, которые Цю Декао передал Се Ляньхуаню, были очень точными и подробными, сразу понятно, что источнику лаовая можно было доверять. Еще он предоставил отличные фотокамеры и вспышки для подводной съемки, последние модели, очень компактные. По данным Се Ляньхуаня примерно в полумиле от рифа, где археологи проводили свои исследования, есть еще один, который местные называют Песчаным. Это настоящий подводный лес, сформированный десятком крупных рифов, образовавшихся на камнях, разбросанных по морскому дну. В свою очередь, Песчаный риф объединялся с соседними, образовывая огромный коралловый массив. В одном из основных рифов была пещера, расположенная ниже уровня моря. Даже во время отлива редко показывалась лишь ее верхняя часть. Эту пещеру древние мастера использовали для создания временного прохода в гробницу. Внутри пещеры был тоннель, уходящий в рифовый массив, в углублении которого и был затоплен корабль с гробницей.

Достаточно добраться до этой пещеры, и дальше в гробницу ведет прямой путь. Там были места, где следовало соблюдать осторожность. Но в инструкциях Цю Декао все так подробно описано, словно он сам спроектировал гробницу. Даже в древних текстах, описывающих процесс постройки гробниц, не бывает таких подробностей. Вот поэтому третий дядя и считал, что кто-то уже побывал там. Но, видимо, этому человеку не удалось найти желаемое, поэтому Цю Декао нашел еще кого-то, готового сотрудничать.

Изначально Се Ляньхуань отказывался, отлично понимая, что его опыта для такого спуска под воду недостаточно. А трагедия в гробнице с цзунцзы напрочь отбила у него желание связываться с делами даому. Но Цю Декао был настойчив, да и Ляньхуань чувствовал вину за прошлые неудачи. Кроме того, за год отсутствия лаовая он уже успел принять участие в нескольких походах, организованных семьей Се, поднабрался опыта и уже не чувствовал себя таким уж новичком. Авторитет Цю Декао и слепая вера в удачу, свойственная молодым, сыграли свою роль: Се Ляньхуань согласился после долгих уговоров.

Узнав, что родственник работает на лаовая, третий дядя понимал, что это по закону тянет на статью об измене родине, и сначала хотел воспрепятствовать этим планам. Однако кое-что его все же беспокоило, любопытство было его отличительной чертой характера, особенно он заинтересовался целями лаовая, потому рискнул. Он убедил Вэньцзинь включить Се Ляньхуаня в команду археологов, собираясь молча наблюдать за его действиями.

Но все обернулось трагедией. В этой истории есть много мелочей, о которых можно не упоминать. А вот о том, что произошло в ночь перед штормом на Сиша, дядя рассказал очень подробно.

К тому моменту археологическая команда уже заканчивала свои изыскания, дел было немного. Перед сном все немного выпили за ужином и крепко спали.

Се Ляньхуань ждал такой возможности. До окончания экспедиции осталось всего несколько дней, он понимал, что другого удачного момента уже не будет, поэтому решился действовать. Когда все уснули, он сделал вид, что отошел помочиться. На самом деле он использовал этот момент, чтобы выйти потихоньку в море. Но он не знал, что его товарищ по детским играм уже не маленький мальчик, который держится за мамину юбку. У Саньсин давно стал внимательным, умным и скрытным, как старая река и озеро, спрятанные в лесах(2). Он все это время незаметно наблюдал за своим родственником, примечал и запоминал каждое его действие и слово.

К тому времени Се Ляньхуань порядком бесил У Саньсина. Во-первых, третий дядя никак не мог понять, что за намерения у двоюродного брата. Его присутствие на катере археологов было сродни бомбе замедленного действия, Саньсин не знал, когда эта бомба взорвется. Вместо того, чтобы проводить больше времени с Вэньцзинь, как собирался, он был вынужден, словно привязанный, ходить следом за Се Ляньхуанем.

Была и другая причина, которую Саньсин не торопился мне озвучивать, но я понял по его интонации. Очевидно, что Вэньцзинь симпатизировала Се Ляньхуаню. Этот человек знал, как понравиться женщинам, он был более коммуникабельным, чем третий дядя, и внешне ему не уступал. А Саньсин все еще был новичком в отношениях с женщинами и неизбежно ревновал.

Когда наконец Се Ляньхуань сделал первый шаг, третий дядя приободрился. Не успел его предприимчивый братец спустить лодку на воду, как он объявился и придержал ее за борт.

Внезапное появление третьего дяди было неожиданным для Се Ляньхуаня. Но узнав родственника, он успокоился. Если бы это был кто-то из команды, его могли обвинить в попытке бегства во Вьетнам, что в то время было чревато обвинениями в измене(3) ,но третьему дяде он в некоторой степени доверял. Поэтому просто попросил убрать руку.

Однако третий дядя уже имел зуб на него в течение долгого времени и так просто сдаваться не собирался. Он холодно поинтересовался, зачем Се Ляньхуань так настаивал присоединиться к экспедиции, а теперь тайком пытается выйти в море? Что за дела у родственника такие?

Ответа на свой вопрос Саньсин не ждал, это всего лишь был повод начать конфликт. Говорил он с двоюродным братом слишком резко и грубо, и это вывело Се Ляньхуаня из себя. В Чанша никто с ним не смел так разговаривать, кроме старших, поэтому он разразился бранью.

Третий дядя словно ждал чего-то в этом роде. Услышав ругань, он схватил братца за шиворот, опустил головой в воду и держал так, пока тот почти сознание не потерял. Получив возможность дышать, он сразу же взмолился о пощаде. Тогда третий дядя снова повторил свой вопрос и потребовал рассказывать все в подробностях. После услышанного его глаза загорелись, он не мог поверить своим ушам. Оказывается, на дне архипелага Сиша есть гробница! Это было неожиданно. В записях его отца были упоминания о подводных гробницах, но никаких подробностей. Этот вид захоронений очень редкий, сам глава семьи У только слышал о таком, но никогда не видел. Попасть в такую гробницу во много раз труднее, песок полностью скрывает ее, определить обычными способами местоположение невозможно. Откуда какому-то лаоваю знать такие подробности?

Думая об этом, третий дядя уже горел желанием спуститься вниз и посмотреть на гробницу, поэтому отпустил Ляньхуаня и просил: "Все так просто? Тогда, рухлядь подзаборная, почему ты мне сразу не сказал? Мы же родственники, как ты мог не доверять мне? Чего боялся? Что я ограблю тебя?"

Се Ляньхуань уже немного пришел в себя после пытки водой и ответил: "Я занимаюсь этим втайне от своего отца. Мы с тобой не слишком близки, я не был уверен, что ты не доложишь семье о моих делах. Мне только семейных проблем и не хватало. А еще, сам скажи, если бы ты все знал, разрешил бы мне присоединиться к археологической экспедиции?"

Третий дядя задумался и заявил: "Логично рассуждаешь. Но хочу тебе напомнить, что Цю Декао в Чанша зовут Серым скворцом(4). Он непростой человек, и его проекты не могут быть простыми, без подвоха. Тебе лучше бы подождать, не идти сейчас, а вернуться и поискать опытного наставника, который сможет спланировать все правильно. Или позволь мне сопровождать тебя. Я, конечно, не наставник, но опыта побольше, чем у тебя будет."

Се Ляньхуань усмехнулся и сказал: "Все говорят, что У Саньсин хитрее обезьяны(5). Ты умеешь говорить льстиво. Нет бы просто сказать, что мы — кузнечики на одной веревке(6). Ты удачно выбрал момент предлагать варианты, разве я могу сказать"нет"?

Третий дядя усмехнулся, когда услышал это, и сказал, что "золотая молодежь", оказывается, может быть весьма понятливой. У Се Ляньхуаня не было другого выбора, как объединиться на время с У Саньсином. Они договорились, что после того, как спустятся в гробницу, разойдутся каждый своей дорогой, и третий дядя не будет поминать прошлое, что бы они там, внизу, не нашли.

Нельзя сказать, что третий дядя действовал в тот момент только во благо своего родственника и членов команды, скорее всего им руководило желание заполучить часть прибыли. Этим он мне напомнил Толстяка. Такие люди неисправимы.

Договорившись, они проверили снаряжение для погружения и вышли в море. Свет не зажигали, гребли в темноте, полагаясь на показания компаса, и вскоре достигли Песчаного рифа, который находился именно там, где указал Цю Декао. Третий дядя поднял голову и увидел, как темное облако закрывает луну, риф стал серым и плохо различимым в темноте. Это его беспокоило: "А ты выбрал не лучшее время, даже лунного света нет, мы будем в пещере, как слепые котята. Так и остаться там можно навсегда. Надо быть предельно осторожными."

Примечания переводчика

(1) "Тайна небес не может быть раскрыта." Довольно распространенная поговорка, аналогом которой может быть европейская "Пути господни неисповедимы".

(2) "Старая река и озеро, спрятанные в лесах". Образное сравнение, основанное на фактической метафоре, часто используемое в Китае. Лесные реки и озера нельзя сразу увидеть, они появляются неожиданно.

(3) "Его могли обвинить в попытке бегства во Вьетнам, что в то время было чревато обвинениями в измене." События, о которых рассказывает третий дядя, происходят примерно в 1979 году. На это время приходится затяжной китайско-вьетнамский конфликт, вылившийся в войну. Причин для конфликта было множество, но поводом была национальная дискриминация этнических китайцев, живущих во Вьетнаме. В тот период Китай принимал беженцев оттуда, а те, кто оставался, отказывались от китайского гражданства и автоматически считались изменниками. Соответственно, попытка пересечь границу в сторону Вьетнама тоже расценивалась, как дезертирство и измена.

(4) Серый скворец, Байтоувен (白頭翁) — многозначное прозвище, которое переводится, как "седовласый старец" и "серый скворец". Второе обозначает конкретный зоологический вид Sturnus cineracens и образовано с помощью прямой метафоры (скворцы этого вида словно седые). Но, по аналогии, в Китае серому скворцу приписываются мудрость и знания, доступные старикам.

(5) "У Саньсин хитрее обезьяны. "Обезьяны в Китае считаются олицетворением хитрости, как и Сунь Укун, царь обезьян.

(6) "Мы — кузнечики на одной веревке." Распространенное выражение в Китае, аналогичное русскому "как нитка за иголкой" или "скованные одной цепью". Происходит от довольно популярной в деревнях азартной игры: два пары связанных ниткой кузнечиков выпускают в большой коробке и делают ставки, какая пара быстрее допрыгает до "финиша".

Часть 1. Глава 14. Морская глубина

То, что сказал третий дядя, было правдой лишь наполовину. Во-первых, тот день у него не задался, настроение было плохим. Во-вторых, он хотел напугать Се Ляньхуаня. Это было что-то вроде игры. Тот, кому довелось быть в семье старшим братом, думаю, поймет мотивы третьего дяди.

Однако Се Ляньхуань был не дурак, и на удочку Саньсина не попался. Он только усмехнулся в ответ и ни сказал ни слова. Третий дядя немного расстроился, что шутка не сработала.

Песчаный риф трудно заметить с поверхности моря, где бросались в глаза лишь несколько камней. Основной массив был скрыт под водой. Сразу увидеть пещеру не удалось, но дядя был уверен, что найти ее не составит труда. Се Ляньхуань сел на весла, Саньсин включил фонарь, и они медленно поплыли вдоль выступающих рифов, внимательно осматривая каждый. Вскоре пещера была обнаружена на западной части массива под рифом в виде коренного зуба.

Вход в пещеру широкий, легко пройдут два человека, глубину не определить. Пещера уходила глубоко в риф, на стенах были едва заметны следы обработки. Вход был почти полностью скрыт под водой. Если не знать заранее, что пещера тут есть, ее и не найти.

Третий дядя надел акваланг и уже собирался спуститься, но Се Ляньхуань остановил его, сказав, что маршрут под водой сложный, а он знает все нюансы. Поэтому ему лучше пойти первым.

Это было разумно, и третий дядя не стал спорить. Се Ляньхуань пошел первым, Саньсин — следом за ним.

Спустившись в пещеру метров на тридцать, они поняли, что изначально она была естественной и образовалась в результате эрозии известняка уже очень давно. Стены были сплошь покрыты кораллами, расположенными в порядке, напоминающем шахматную доску. Казалось, коралловые ветви выступают из стен, словно скелет древнего окаменевшего чудовища, сливаясь с известняком в единое целое, заполняя все пустоты и трещины, создавая причудливую нерукотворную инсталляцию.

Исследовать рифовые пещеры довольно опасно, но у этих двоих не было опыта погружений. Они даже не понимали степени опасности и, не предпринимая никаких предосторожностей, продолжая спускаться вглубь рифа.

Минут через десять они оказались возле развилки. Большинство морских рифовых пещер представляет собой сложные лабиринты, где проходы и тоннели извиваются, как щупальца осьминога. Часть разветвлений таких лабиринтов ведет неглубоко и заканчивается тупиком, но попадаются и гигантские тоннели, ведущие в огромные пещеры, где легко может поместиться цзефан. Из-за отсутствия солнечного света экосистема морских пещер отличается от подводных рифов: здесь нет ярких и больших анемонов и актиний, кораллы не столь разнообразны. Однако, живности тут так же много: мелкие разноцветные рыбки, как бабочки, разлетающиеся от света фонаря, морские черепахи, медленно проплывающие рядом с дайвером, морские огурцы и прочие обитатели морского дна — в рифе вовсе не чувствуешь себя одиноким.

Следуя за Се Ляньхуанем, третий дядя проплыл через этот лабиринт, как мышь сквозь свою мышиную нору. Не доверяя двоюродному брату, он, используя нож, делал отметки на каждой развилке и повороте, чтобы не заблудиться на обратном пути.

Через полчаса они выплыли из рифа, и когда третий дядя зажег более мощный фонарь, чтобы осмотреться, то обнаружил, что никакого входа в подводную гробницу там нет. Его глазам предстала совершенно необъяснимая картина.

Казалось, что в рифе образовалась огромный глубокий провал, уходящий в густую темноту. Взглянув вверх, он увидел кораллы, висящие над головой, но под ногами была такая тьма, что даже мощный свет не проникал туда.

Эта картина поражала воображение, но спустя много лет третий дядя не мог вспомнить всех подробностей. Он пытался описать увиденное, но я все равно не представлял себе место, куда они попали. Тогда дядя попытался это нарисовать.

Художник из третьего дяди никакой, по сравнению с его мазней даже примитивные граффити подростков могут считаться образцом изобразительного искусства. Но в целом смысл он передать смог. Подключив свое воображение, я постепенно все понял.

Кажется, это была огромная уходящая глубоко в риф пещера, но я все еще не мог представить ее расположение. Выход из подводного лабиринта, по которому проплыл третий дядя, находился сверху. Глубина нижней пещеры, судя по сгущающейся под ногами темноте, была довольно велика.

Саньсин и Ляньхуань понятия не имели, куда двигаться дальше. Спереди, слева и справа ничего, кроме темноты, не было. Только известняковые хлопья, оседавшие с кораллов на дно, проплывали в свете фонарей. Кроме рифа сверху, никаких ориентиров больше не было. Третий дядя сказал, что это было похоже на открытый космос, где нет ни верха, ни низа.

Ощущение не из приятных: в нормальной ситуации свет фонаря всегда позволяет найти ориентиры, а здесь не было ничего, кроме темноты со всех сторон. И непонятно, что впереди.

К тому времени они уже израсходовали много кислорода. Морская спелеология отличается тем, что постоянно надо контролировать уровень кислорода и учитывать запас, необходимый для возвращения. Время от времени дайверы проверяют уровень кислорода по газоанализатору. Этот процесс сильно нервировал третьего дядю.

Однако Се Ляньхуань казался уверенным в себе и, несколько раз повернувшись в воде, жестом приказал третьему дяде выключить мощный фонарь. Но в таком случае все вокруг окутает абсолютная тьма. Третий дядя не мог понять, что хочет делать этот мальчишка? И так непонятно, куда двигаться дальше, а он требует избавиться от источника света.

Но Се Ляньхуань настаивал, видимо, такой совет был в инструкциях Цю Декао. Третий дядя, понимая, что выбора у него нет, выключил фонарь. Как и ожидалось, их окружила густая плотная тьма. Лишь на рукоятках фонариков виднелись фосфоресцирующие кружки —заводские метки, чтобы фонарь не потерялся в темноте. Благодаря этому дядя хотя бы представлял, где находится Се Ляньхуань, который, используя свои фонарь, как указатель, обозначал дорогу.

Посмотрев туда, куда указывал его спутник, третий дядя увидел в глубине под ногами большую группу слабых зеленоватых светящихся пятен, которые непрерывно двигались. Дядя сразу подумал о глубоководных рыбах, которые имеют свойство привлекать своих жертв светом. А еще вспомнил легенды старых рыбаков, которые рассказывали о гигантских существах, скрывающихся в глубинах, заметить которые можно лишь по их глазам, светящимся во тьме. Саньсину стало не по себе, он инстинктивно схватился за нож. В это время Се Ляньхуань несколько раз махнул фонариком, и начал спускаться к группе зеленоватых светлячков.

Третий дядя, в душе проклиная его беспечность, вынужден был последовать за ним. Он всегда был осторожен даже в обычных гробницах, а здесь незнакомая обстановка, требующая максимальной концентрации внимания и обдуманности. Но Се Ляньхуань действовал очень уверенно, словно точно знал, куда надо плыть. Как бы ни хотелось Саньсину остановиться и вернуться, он вынужден был следовать за своим неопытным родственником.

В полной темноте, двигаясь за маленьким светящимся пятнышком, ему казалось, что он давно лишился глаз, а тело сковывает мертвенный холод. Это ощущение Саньсину было знакомо, он не раз, попадая в критические ситуации под землей, испытывал такой леденящий страх. И вот сейчас он столкнулся с этим чувством снова. Только вокруг не было воздуха, и третий дядя чувствовал нарастающее беспокойство.

Группа зеленоватых пятен постепенно приближалась, но их свет был слишком слабым, нельзя было разобрать, что это такое. Но одно было точно: они двигались, причем, очень быстро. Третий дядя с ужасом убеждался, что это стая глубоководных океанских рыб, о которых он слышал.

Но Се Ляньхуань, похоже, вообще этого не осознавал. Он спускался очень быстро, и вскоре они оказались метрах в тридцати над пятнами зеленоватого света. Страх третьего дяди достиг предела, он бросился к двоюродному брату и схватил его за ногу, пытаясь остановить.

Се Ляньхуань не понимал, что происходит, но растерялся и прекратил спуск.

Третий дядя пытался объяснить, чего опасается, судорожно размахивая фонариком, Се Ляньхуань жестикулировал в ответ. Но ни один из них не понимал, что хотел сказать другой.

Третий дядя был в растерянности. Он очень хотел включить фонарь, чтобы увидеть, что происходит внизу. Но если там на самом деле хищные рыбы, у них нет ни одного шанса спастись.

Пока он раздумывал, как донести до родственника свои опасения, внезапно вспыхнул яркий свет. Это Се Ляньхуань не выдержал неизвестности и, желая прочитать по губам, что говорит третий дядя, направил на него фонарь. Прикрывая глаза, Саньсин посмотрел вниз.

Там, в глубине, в столбе света плавал силуэт, похожий на человеческий, кажется, обернутый в тонкую ткань. По мере того, как глаза привыкали к свету, третий дядя все лучше видел то, что было внизу, и волосы на его голове встали дыбом.

Это оказался дрейфующий в толще воды труп, в странной позе, с разложившимся деформированным лицом. А обернутая вокруг него ткань колыхалась в воде, напоминая колокол медузы. Это было похоже на огромный цветок, растущий прямо из преисподней.

Часть 1. Глава 15. Плавающие мертвецы

В темной и мрачной толще воды окруженный белой тканью, дрейфовал труп. Издалека он казался деформированным, расстояние было слишком велико, и невозможно было понять, сколько лет он тут размокал. Ткань, которая когда-то была одеждой, сейчас совершенно испорчена, по ней нельзя было определить, мужчина это или женщина.

Третий дядя покрылся холодным потом, но тут же успокоился. Это же гробница, затопленная вместе с кораблем, неудивительно, что рядом есть мертвец.

Но, направив фонарь чуть в сторону, третий дядя увидел рядом в холодном белом свете еще один труп, обернутый такой же тканью. Зловещее предчувствие закралось в его сердце. Водя фонарем из стороны в сторону, он увидел еще тела, все в белой ткани, штук тридцать или сорок. Бесчисленные покойники, окутанные белыми шлейфами — от этой картины просто мороз по коже.

Сейчас, когда на тела падал свет, они уже не испускали мерцающее зеленоватое свечение. Пугало другое. В земле все трупы обычно неподвижные, замершие навеки. Здесь же, они постоянно двигались, повинуясь даже слабому течению.

Саньсину казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из горла, по вискам стекали струйки пота. Как хорошо, что он успел остановить Се Ляньхуаня. Если бы они включили свет чуть позже, когда оказались в окружении этих плавающих мертвецов, то умерли бы от страха. Кстати, теоретически эти трупы плавают тут уже тысячу лет. Обычные тела давно бы уже превратились в скелеты или вообще стали морским илом. Но эти кажутся относительно целыми. Неужели успели превратиться в цзунцзы?

Собираясь спускаться, дядя думал лишь о сложностях работы под водой и совершенно забыл о том, что их цель — гробница. К такому повороту событий он не был готов. У них даже ослиного копыта с собой не было. Это хреново. Он про себя нехорошим словом поминал двоюродного братца, забыв, что сам напросился следом.

Посмотрев на Се Ляньхуаня, он увидел на его лице выражение ужаса. Похоже, для него эта толпа плавающих мертвецов тоже была полной неожиданностью. Наверно, этот лаовай Цю Декао забыл уточнить, что именно они должны тут увидеть.

Мысли третьего дяди метались со скоростью молний, вспышками подсказывая странные образы. Глядя на дрейфующие неподалеку трупы, он подумал, что эта сцена напоминает ему фрески с феями, гуляющими по облакам в Небесном дворце. И тут он кое-что понял,

Нырнув на несколько метров, он подплыл поближе и присмотрелся.

Для такого долгого пребывания в воде эти трупы довольно хорошо сохранились, разве что лица сильно распухли, но позы были настолько четкими, что передавали конкретные действия. Один, казалось, несет поднос, другой играет на флейте, третий перебирает струны на сяньцине(1), четвертый бьет в барабаны. Все тела оказались жесткими, словно застыли в этих позах тысячу лет назад и остались такими навеки. И третий дядя вспомнил, где видел нечто подобное.

На фресках многих древних гробниц встречаются сцены путешествия души умершего по небесной лестнице, где его встречают бессмертные, шествующие по облакам, струящимся с сияющих небес. Среди подобных сюжетов есть один, который условно называют "Небесными мастерами танца и музыки", где душу на вершине небесной лестницы встречает бесчисленное множество бессмертных, играющих на музыкальных инструментах и танцующих.

Но хозяину этой гробницы, видимо, хотелось узреть эту картину раньше, чем он ступит на небесную лестницу. Вот он и воссоздал известный сюжет, используя мертвые тела. Это просто невероятно.

Теперь было понятно, почему Се Ляньхуаню по инструкции надо было искать этих мертвецов. "Небесные мастера" приветствуют душу по пути из тела на небо. Значит, эти танцующие мертвецы должны быть расположены по пути из гробницы, следовательно, могут привести к ней.

Се Ляньхуань, наконец, пришел в себя и жестом пригласил Саньсина следовать за ним. Но его движения были дерганными и неуверенными, видимо, еще от шока не отошел.

Третий дядя постарался выровнять сердечный ритм. Да, окружающая обстановка ужасала, но для паники причин не было. Теперь он знал, что гробница недалеко, и они на верном пути. Но в таком состоянии спускаться не разумно. Сейчас тот самый момент, когда надо сделать остановку, и, возможно, вернуться. Впереди еще долгий путь в темноте на большую глубину в окружении мертвых тел. Неизвестно, на сколько у них еще хватит кислорода.

Третий дядя полностью пришел в себя. Он снова остановил Се Ляньхуаня и жестами объяснил, что надо вернуться. Сейчас продолжать спуск опасно, никакие сокровища и информация не стоят жизни.

Но Се Ляньхуань уже принял решение, импульсивность — это проблема всех молодых людей, по себе знаю. Не дожидаясь реакции брата, он быстро поплыл сквозь толпу мертвецов.

Третий дядя пытался сигналить ему, мигая фонарем, в надежде, что тот одумается и вернется. Глядя на этого оболтуса, он чувствовал, как сжимается сердце. Этот мальчишка — самоубийца?

Когда Се Ляньхуань собирался в гробницу, он не горел желанием брать с собой третьего дядю, и сейчас без всяких сожалений готов был бросить его. С одной стороны неплохо, и по большому счету третьему дяде было наплевать, что станется с этим идиотом. Но он все-таки родственник, хоть и дальний, можно сказать, У Саньсин ему старший брат. В отношении кровного родства у китайцев в приоритете стремление защитить младших. Моральные принципы не позволяли третьему дяде бросить младшего на произвол судьбы. Оставалось лишь, стиснув зубы, догонять.

Рассказывая, дядя постоянно подчеркивал, что у него не было выбора. Но я слишком хорошо знаю его, и мне кажется, он пытается сам себя убедить, что не хотел следовать за Се Ляньхуанем и сделал это только для того, чтобы защитить. На самом деле Саньсин был человеком, не способным контролировать свое любопытство и азарт. Да, он взял на себя ответственность за родственника, но вот каков был его мотив?

У меня есть причины думать, что руководствовался третий дядя вовсе не родственными чувствами. Когда я был маленьким, семья поручила ему заботиться обо мне. Однажды кто-то пригласил его ворошить песок, но ему надо было присматривать за мной. Брать с собой в гробницу малыша — это уже совсем за пределами разумного. Он поступил проще: привязал меня на обочине дороги на целый день, и, просидев там под солнцем, я получил тепловой удар. После этого, чтобы подкупить, он до отвала накормил меня мороженным с морской солью(2), уговаривая не рассказывать старшим. Я в то время ничего не знал об особенностях характера третьего дяди и любил его, потому согласился и промолчал. Но этот случай хорошо показывает, каков он на самом деле: упрямый, импульсивный, готовый в состоянии азарта на все.

Однако, вспоминая о кровавой надписи в подводной гробнице, я все еще не могу поверить, что третий дядя способен на убийство. Поэтому, случая рассказ дяди, я немного нервничал, ведь сейчас узнаю правду из первых уст.

Спускался Се Ляньхуань очень быстро. Следуя за ним, третий дядя пытался рассчитать, сколько кислорода у них осталось, но в математике он был не силен и понимал, что его выводы неточные. А еще он никогда не бывал в подводных гробницах, потому, чем дальше плыл, тем больше чувствовал себя неуверенно.

А вот у Се Ляньхуаня, похоже, таких проблем не было. Он уверенно плыл, постоянно увеличивая скорость. Из дяди пловец так себе, потому угнаться за двоюродным братцем он не мог. Постепенно ему пришлось плыть, ориентируясь по свету фонаря, выключив свой собственный.

В темной воде вокруг кроме трупов появились и другие плавающие предметы. Это были обломки дерева: резные наличники, деревянные балки. Все они были сильно попорчены водой и покрыты белесым налетом морской соли и известняка. А затем впереди, среди плавающих обломков третий дядя увидел огромную тень, формой напоминающую притаившееся в глубине чудовище.

Танцующие мертвецы медленно дрейфовали в сторону этой тени, вместе с ним туда стремился и огонек фонарика Се Ляньхуаня. Теперь третий дядя снова включил свой фонарь, чтобы оценить обстановку впереди.

Это была носовая часть гигантского древнего корабля, вросшего в риф. Хотя слово "гигант" здесь не совсем уместно, третий дядя не знал, как описать размеры этого корабля. Носовая часть располагалась вдоль рифа, уходя в обе стороны более чем на двести метров. Остов корабля был полностью разрушен, сохранившиеся части полностью покрыты белым морским налетом и кораллами. Издалека этот корабль напоминал череп огромного доисторического чудовища.

Одно из дрейфующих тел приблизилось к обломкам и исчезло в темноте. Третий дядя, наконец, догнал Се Ляньхуаня и вместе с ним осматривал корабль. На носовой части он увидел деревянную лестницу с резными перилами, наполовину поглощенную рифом. Наверно, эти ступени ведут к помещению на корме, которого отсюда не видно, казалось, они вот-вот развалятся. Над лестницей возвышались врата из белого нефрита, часть камня обвалилась, по оставшемуся шли трещины. Они были открыты и похожи на пасть морского чудовища, притаившегося на дне и ожидающего, когда добыча сама заплывет внутрь.

Примечания переводчика

(1) Сяньцинь или цинь(琴) — общее название ряда струнных музыкальных инструментов, распространённых в Китае. Наиболее известны семиструнный цинь — цисяньцинь (古琴 гуцинь) и двухструнный смычковый матоуцинь.

В классическую эпоху под цинем прежде всего подразумевали древний цинь (гуцинь), считающийся одним из немногих исконно китайских инструментов. Старинный цинь — древнейший инструмент. Под этим названием (琴) он впервые упоминается в песне «Встреча невесты» (關雎) из «Книги песен». В древности китайский цинь был пятиструнным, но уже в эпоху Хань стал семиструнным. В III веке до н. э. входил в состав придворного оркестра яюэ (雅樂, «изящная музыка») и был наиболее характерным инструментом классической древнекитайской музыки.

(2) Мороженое с морской солью. Имеется в виду очень популярный вид мороженного, пришедший в мир со Средиземноморья: мороженное из оливкового масла. Его секрет в том, что вместо сахара в сливки добавляется соль. Оно и в Европе стоит довольно дорого (хотя легко сделать и в домашних условиях), а в Китае в те годы, вероятно, вообще было в списке деликатесных десертов.

Часть 1. Глава 16. Затонувший корабль

Если бы не повреждения носовой части корабля и лестницы, эта картина поражала бы своим великолепием, словно дворец подводного царства. Но сейчас все было покрыто белым морским налетом и выглядело безжизненно, особенно лестница, покосившаяся в сторону градусов на сорок. Казалось, тронь ее пальцем — сразу упадет.

Тем не менее, третий дядя и Ляньхуань чуть не задохнулись от восхищения. Такое и на земле найти сложно, а тут подводная гробница. Интересно, кто же в ней похоронен?

Присмотревшись, третий дядя смог оценить величину нефритовых ворот: вросшие в риф, они были огромными, высотой в два человеческих роста, по ширине в них могли пройти два человека, расставив руки в стороны. На пилонах(1) врат по обе стороны под толстым слоем налета угадывались барельефы, изображающие богов-хранителей, каждый рукой держал за загривок тигра со свирепой оскаленной мордой. Саньсин узнал их, но не смог вспомнить имен. Часть лестницы, еще не поглощенная рифом, имела навес с карнизом, черепица с которого давно вся осыпалась.

Врата были приоткрыты, в них легко могли пройти два человека. За ними клубилась темнота, казалось, там ничего нет, словно это вход в никуда. Танцующие мертвецы подплывали к вратам и исчезали за ними в этой густой тьме, которая словно поглощала их без остатка.

Се Ляньхуань не остановился и поплыл внутрь. Третьему дяде ничего не оставалось, как прибавить скорости, энергично двигая ногами, и следовать за ним.

Сразу за вратами обнаружился длинный коридор, ширина которого позволяла пройти шеренге из шести-семи человек. После бездонной морской глубины замкнутое пространство словно сдавливало, зато свет фонарей здесь казался ярче, а вода не была такой холодной. Внутри гробницы третий дядя почувствовал себя немного увереннее, здесь все было знакомо. Отчаяние и страх, охватившие его в морской бездне, здесь отступили.

Проплывая по коридору, по привычке третий дядя внимательно осматривал стены, пол, потолок и обнаружил, что его окружают сказочные барельефы. В конце коридора из темноты появилась лестница, ведущая наверх. Развернувшись спиной к ступеням, он проплыл вдоль них, и внезапно его голова оказалась над водой.

Первые минуты третий дядя не мог прийти в себя. После сорока минут погружения на большую глубину вдруг вынырнуть — это так неожиданно. И странно, что в гробнице есть воздух. Перевернувшись лицом к ступеням, он стал карабкаться на четвереньках наверх.

После долгого пребывания в воде собственное тело казалось ему очень тяжелым, как будто к спине был привязан чугун… хотя на спине вместо чугуна были кислородные баллоны, которые тоже весят немало. Преодолев несколько ступенек, третий дядя чуть не свалился обратно в воду, но сжал зубы и полез дальше. Добравшись до конца лестницы, он обнаружил, что Се Ляньхуань уже снял акваланг и, тяжело дыша, осматривает то место, куда они попали, беспорядочно водя фонарем.

Саньсин чуть не выругался: вот же тупая башка. Если бы здесь не было кислорода или, что еще хуже, присутствовал метан или углекислый газ, он бы сразу умер(2). Но Ляньхуань все еще дышал и чувствовал себя нормально, значит, с воздухом все хорошо. Поняв это, третий дядя сел на верхние ступеньки и тоже снял водолазное снаряжение, расслабил уставшие мышцы, включил фонарь и огляделся.

Лестница привела их в погребальную камеру, стиль которой точно соответствовал династии Мин. Стены были выложены из каменного кирпича, невысокие, чуть меньше человеческого роста. Если бы не арочный потолок, пришлось бы ходить с опущенной головой. Высотой этот потолок был в семь кирпичей и с семью ребрами усиления. Между кирпичами был заметен раствор красноватого цвета, явно с примесью железа, сами кирпичи были уложены очень аккуратно, почти впритирку, ровно, без единого выступа и пустот. Снизу казалось, что свод идеально ровный, как отполированный.

Вдоль коридора в два ряда были расставлены сине-белые фарфоровые светильники, каменная дорожка между ними вела в самую глубину гробницы, погруженную во тьму. В самом центре камеры возвышался огромный железный чан цилиндрической формы. Железо потемнело от времени, став почти черным. Для чего он тут, Саньсин не знал, но этот чан загораживал весь обзор.

Прикинув размеры погребальной камеры, третий дядя был в недоумении. Он повидал много гробниц, судя по обстановке в этой похоронен обычный человек, ну, возможно, очень богатый. Но построить гробницу такого размера под силу только императору или кому-то из его родни. Для таких масштабных работ потребуется лет десять и привлечение для работ солдат и рабов. Разве обычный человек может себе такое позволить, даже если он очень богат?

Третий дядя сразу вспомнил о Шэнь Вансане, знаменитом богаче династии Мин.

Он подумал, что встреча с Се Ляньхуанем была благословением, ведь найти подобную богатую гробницу — удача, которая не всегда сопутствует даже опытным даому. В волнении он осматривал стены гробницы, на которых обнаружил множество фресок. Их сохранность была просто удивительна: практически нет видимых повреждений, цвета яркие. Это редкость даже на земле, а тут, под водой большая вероятность повреждения росписей от влаги. Хотя уже во времена династии северная Сун существовали способы защиты красок воском или яичным белком. Скорее всего, создатель этой гробницы использовал похожий метод, потому что цвета и линии на фресках казались какими-то мутноватыми, вероятно, из-за нанесенного защитного слоя.

Содержание фресок третьего дядю никогда не интересовало. Он взглянул мельком, ничего особенного сразу не заметил, решив, что они совсем не отличаются от обычных, и пошел к Се Ляньхуаню, на ходу спрашивая, не случился ли у того азотный наркоз(3). Родственник выглядел измученным, все еще тяжело дышал и растерянно оглядывался, очевидно, совсем выбился из сил. Третий дядя говорил с ним достаточно громко, но тот словно не слышал: то ли на самом деле очень устал, то ли все его внимание занимала гробница.

Когда третий дядя на большой глубине понял, что напарник его собирается бросить, то был взбешен настолько, что собирался голову ему оторвать, когда момент подходящий будет. Но сейчас, оказавшись в таком интересном месте, он чувствовал, как злость медленно покидает его.

Оказавшись внутри, они какое-то время были в полной растерянности и забыли обо всем на свете. Саньсин уже успел успокоиться и решил осмотреть снаряжение перед тем, как идти в гробницу. Проверяя наличие кислорода, он понял, что дела обстоят не лучшим образом. У него еще оставалось немного воздуха, чтобы вернуться, а вот Се Ляньхуань практически полностью использовал свой запас.

Опытные дайверы знают, как экономно расходовать под водой кислород, регулируя интенсивность и глубину дыхания. Если дышать глубоко и часто, расход кислорода увеличивается почти вдвое. Третий дядя не считал себя опытным, но основные правила дайвинга знал и соблюдал, а Се Ляньхуань, видимо, напрочь забыл об этом. Теперь у него не осталось запаса кислорода для возвращения.

Поразмыслив, третий дядя решил, что проблема выеденного яйца не стоит. Поднимется кто-то один, а потом вернется с запасными баллонами за оставшимся.

Се Ляньхуаня эта проблема, кажется, вовсе не интересовала, он уже направлялся в гробницу. Третий дядя последовал за ним. Подходя к железному чану, он собирался осмотреть его, но его напарник, даже не взглянув в сторону странной утвари, двигался вперед.

Железный чан навскидку весил около пяти тонн, на нем было много выгравированных надписей. Должно быть, это что-то вроде жертвенного алтаря. Ножки чана были глубоко вдавлены в синий кирпич пола. Внутри чан был пуст, на дне виднелась отлитая фигурка рыбы, похожая на ту морду зверя, что была на дне печи для пилюль.

Третий дядя хотел повнимательнее изучить надписи на чане, надеясь, что сможет их перевести, когда услышал восклицание Се Ляньхуаня.

Обернувшись к нему, он увидел, что тот добрался до конца коридора и стоит возле трехступенчатого постамента, на которой возвышается саркофаг черного цвета, украшенный резьбой.

Саркофаг был высоким, чуть ниже человеческого роста. Черный цвет казался таким насыщенным, что просто ослеплял. Кажется, дерево, из которого он был сделан, тщательно отполировано и покрыто лаком, может быть, поэтому саркофаг казался таким ослепительным. Резьба на нем была не сплошная, и это были не рисунки, а птичий чжуань(4). Находка была слишком неожиданной для Се Ляньхуаня, он отступил на пару шагов, явно напуганный.

Саркофаг выглядел очень величественно, должно быть, именно тут покоится хозяин гробницы. Но утверждать это точно, не заглянув внутрь, нельзя.

Третий дядя читал о разных саркофагах: бывают простые, из красного дерева, встречаются и оригинальные, например, из цельного ствола агарового дерева, такой дяде довелось видеть однажды. Но из какого материала сделан этот черный саркофаг, он понятия не имел. Теперь ему стало интересно, он забыл о странном чане и подошел поближе.

Приближаясь, он уже определил, что постамент саркофага имеет форму лотосового диска(5) и выложен из желтого кирпича, скрепленного обычным известковым раствором. Позади постамента виднелась широкая стела, сплошь заполненная текстом, вероятно, эпитафия(6), описывающая жизнь усопшего. Взглянув на саркофаг, Саньсин понял, что так напугало Се Ляньхуаня, у него самого холодок по спине пробежал.

Сверху, на крышке саркофага лежал "человек".

Примечания переводчика

(1) Пилон — элемент архитектурной композиции, опорный столб квадратного сечения (в отличие от круглой колонны или плоской пилястры), парные пилоны обрамляют вход, а также служат опорой арок и сводов, оформляют пропилеи и порталы. Пилоны служат опорой перекрытий, мостов, в том числе несущих тросов висячих мостов.

(2) "Если бы здесь не было кислорода или, что еще хуже, присутствовал метан или углекислый газ, он бы сразу умер." Опасения Саньсина не беспочвенны. В пещерах на морском дне (а гробницу можно сравнить именно с пещерой) нет хорошего воздухообмена, количество кислорода там строго ограничено. За тысячу лет он вполне мог участвовать с медленных процессах гниения (гробница все-таки) и преобразовываться в метан. Углекислому газу там, конечно, взяться неоткуда, людей-то не было… хотя, может, и были, кто знает.

(3) Азотный наркоз происходит у дайверов при погружении на глубину более 50 метров. Основной причиной возникновения азотного отравления является использование дайверами кислородной смеси при погружении, во время которого наблюдается токсическое влияние на мозг человека. Увеличение глубины погружения более чем на 45 метров может вызвать приступ эйфории или беспричинного волнения и паники, а также галлюцинацию и бреда. Третий дядя еще в воде замечал, что Се Ляньхуань действует слишком импульсивно и опрометчиво, потому и предположил вероятность азотного наркоза

(4) Птичий чжуань (鳥篆) — древний стиль иероглифического письма, которые часто находят на предметах царств Чу и Юэ (южный Китай), царств Цзинь и Янь (северный и западный Китай). Речь идет о знаках, тонкие и стилизованные линии которых напоминали следы лапок и клювов, оставленных бегущей птицей.

(5) Лотосовый диск — геометрическая форма, схожая с восьмиконечной звездой, но концы немного закруглены, как лепестки.

(6) Эпитафия — изречение (часто стихотворное), сочиняемое на случай чьей-либо смерти и используемое в качестве надгробной надписи; художественное жизнеописание, высеченное на могильной плите. Также эпитафией называется поминальная речь

Часть 1. Глава 17. Гроб-свисток

Третий дядя направил фонарь в сторону саркофага и опешил, когда увидел человека на его крышке. Чувствуя, как волосы встают дыбом на затылке, он инстинктивно сделал шаг назад, а рукой потянулся к ножу на поясе.

Вообще-то моя дядя не робкого десятка, но сейчас ситуация была слишком странная. В гробнице, тысячелетия назад погребенной на дне моря, вдруг обнаруживается человек, лежащий на саркофаге — кто угодно испугается.

Се Ляньхуань был не в силах совладать с накатившей паникой. Он еще ни разу не сталкивался в гробницах с чем-то неизвестным, сейчас лицо его было перекошено. Пятясь назад, он наступил третьему дяде на ногу. Они оба потеряли равновесие, и падая в сторону саркофага, Саньсин успел рассмотреть, что там лежит. Причин для паники не было. Человек был всего лишь бронзовой фигурой, плотно приваренной к крышке.

Облик этой фигуры необычный: точно воссозданные волосы и борода, черты лица несколько гротескные, напоминающие статуи сотни акробатов и силачей из гробницы Цинь Шихуанди(1). Руки и ноги были такими же короткими и толстенькими, словно лапки жука. Но самым странным был рот, широко открытый, словно лежащий на саркофаге человек громко кричит.

Глядя на эту фигуру, третий дядя чувствовал какое-то несоответствие. Обычно при обустройстве гробниц стремились создать атмосферу покоя и умиротворения. Но человеческая фигура, гармонично сливающаяся с саркофагом, производила гнетущее жутковатое ощущение, от этой погребальной инсталляции веяло каким-то древним злом. Не может быть, чтобы гроб хозяина был таким.

Осмотревшись, третий дядя не нашел рядом никаких иных предметов, саркофаг тут был один. Все сходится к тому, что это главный зал гробницы, а саркофаг должен принадлежать хозяину. Но он не выглядит таковым. Третий дядя привык верить своей интуиции, потому чувствовал себя не в своей тарелке.

Оттолкнув мешавшегося под ногами Се Ляньхуаня, третий дядя подошел ближе, и удивился еще больше: саркофаг был облит чугуном, плотно запечатывая крышку, а украшавшая его фигура явно добавлена позже. Широко открытый рот оказался глубоким сквозным отверстием, возможно, достигающим крышки. Сложно было сказать, но, возможно, это отверстие проходило сквозь крышку внутрь саркофага.

Не может быть! Третий дядя глубоко вздохнул, вспомнив, что это такое. Сердце при этом тревожно забилось.

Чугунный саркофаг, сквозное отверстие — это же тот самый гроб-свисток, о котором рассказывали старики в Чанша.

Истории о гробе-свистке появились еще до освобождения. Поговаривали, что в Сянси тогда был расквартирован элитный отряд военных, занимающихся поиском древних гробниц, под началом Чжан Яньчэна. Вроде бы он был потомком самого генерала Цао Цао, легендарного офицера моцзинь при императоре(2). Чжан Яньчэн был на самом деле удивительный: все пять пальцев у него на руках были такими длинными, что он мог без труда вскрывать самые сложные механизмы, а древние гробницы находил, всего лишь понюхав землю в открытом поле. Когда Сунь Ятсен(3) организовал Северный поход(4), Чжан Яньчэн получил приказ изыскать средства для жалования солдатам. Выполнил он приказ привычным способом: нашел гробницу, вынес оттуда ценности, а затем, со своей командой вместе с другими частями отправился на север. Никто не знает, сколько гробниц нашел и вскрыл этот человек, но за ним давно закрепился статус наставника. Тогда в Сянси даже поговорка появилась: "Пришел Яньчэн — разбежались демоны, и Янь-ван тоже изменил свой путь." С одной стороны все эти истории похожи на сказки, но дыма без огня не бывает, видимо, Чжан Яньчэн в самом деле был опытным даому, если обрел такую славу.

Как у всех наставников, у него были свои оригинальные методы. Сталкиваясь с гробницей в кровавой земле, он использовал бычью кровь, которой обливал гробы и саркофаги, зная, что мертвецы в них могут оказаться цзунцзы. Если с облитым кровью гробом ничего не происходило, его выносили на поверхность, открывали при солнечном свете, наблюдая, как разлитая кровь распределяется по внутренним стенкам гроба. Если она движется, как обычно, стекая по стенкам, не попадая на тело и скапливаясь лужицей на дне, значит, все в порядке.

Но случалось и по-другому: бычья кровь впитывалась в доски гроба, словно они сделаны и песка и глины, а еще хуже, если кровь впитывалась в тело. Тогда дело плохо, даже хуже, чем оживающий цзунцзы. Это значит, что тело в гробу не принадлежит человеку. Что это значит? В гробу не труп человека, а демон.

В таких случаях Чжан Яньчэн приказывал своим людям рыть яму, куда опускали закрытый гроб с демоном, обмазанный глиной, и поджигали, чтобы она затвердела. Затем заливали гроб расплавленным чугуном, оставляя сверху небольшое отверстие, куда можно было просунуть руку. Когда залитый чугуном гроб остывал, Чжан Яньчэн просовывал туда руку и исследовал гроб внутри. Легенды гласят, что он владел техникой "двух пальцев чжунлана"(5).

Исследуя гроб таким образом, он приказывал кому-то из подчиненных использовать трехфутовые ножницы, раскрытые над рукой, которую он просовывал внутрь гроба. Они были закреплены простеньким устройством, которое привязывалось к хвосту лошади, стоящей поодаль. Если что-то пойдет не так, подчиненным были даны четкие инструкции: стегнуть лошадь, чтобы та побежала, тогда устройство сработает, ножницы сомкнутся, отсекая руку, тем самым спасая жизнь человеку.

Залитый чугуном гроб из-за отверстия напоминал гигантский свисток, потому и получил такое название.

Чжан Яньчэн за всю свою жизнь всего трижды использовал этот метод, но руки у него остались целы, и однажды удалось добыть спрятанные во рту покойника двадцать четыре золотых виноградины, каждая величиной с коренной зуб. Позже, во время эры милитаристов(6) Чжан Яньчэн участвовал в боевых действиях и пропал без вести. Одни говорят, что он переметнулся к коммунистам, но потом умер в одном из лагерей во время культурной революции. Другие утверждают, что он погиб в Хуангутуне(7). В общем, это загадочная личность. У наставников Чанша по поводу него было два противоположных мнения. Одни считали, что он действительно владел древними техниками моцзинь, и его репутация вполне заслужена. Другие же были убеждены, что он — обычный мошенник, использовавший суеверия своих подчиненных. Находил обычный гроб, устраивал вокруг находки шоу, обзывая ее "гробом демона", да еще якобы рисковал собственной рукой. Наивные неграмотные солдаты, увидев такое, естественно считали его великим даому. Но конкретных фактов не знает никто.

Мой дедушка считал, что Чжан Яньчэн был мастером. Он объяснял это тем, что способ запечатывания гроба с демоном расплавленным чугуном — методика древняя и мало кому известная. Говорят, похожий гроб был найден еще до освобождения после наводнения Хуанхэ(8). В крышке гроба была дыра толщиной с человеческую руку. Но совать туда конечности никто не рискнул, поковырялись черпаком, выудили много речного ила. Позже этот гроб расплавили в мартеновской печи во время "Большого скачка". Было ли с этим гробом что-то не так, никто не знает.

Саркофаг, на который смотрел третий дядя, отличался от тех, что ему были известны, он был слишком изысканным. Но наличие отверстия ему напомнило именно гроб-свисток. И это странно. Судя по обстановке, этот саркофаг должен принадлежать хозяину гробницы. Тогда почему он такой особенный? Неужели здесь похоронен не человек, а чудовище?

Третий дядя почувствовал, как панический страх поднимается из глубины души, обволакивая мутными волнами разум. Осознание того, что в этой древней гробнице на морском дне похоронен не человек, ужасала. Может быть, тут лежит сам Лун-ван? Вместе со страхом Саньсина терзало и чувство вины за то, что он не остановил бедового родственничка. Знал ли Цю Декао о том, что это не человеческая гробница, когда просил Се Ляньхуаня сфотографировать тело в саркофаге?

Но молодость взяла над страхом верх. Он искренне считал такие фантазии древними сказками и легендами, не имеющими ничего общего с реальностью. Да, в первые мгновения он испугался, но потом страх ушел, уступив место любопытству. Что же или кто лежит в этом саркофаге?

К тому времени и Се Ляньхуань понял, что человек на крышке всего лишь скульптура, подошел поближе, хотя в глазах его все еще горел огонек панического ужаса. Осмотрев саркофаг со всех сторон, он попытался отодвинуть крышку.

Третий дядя видел, как дрожат при этом его колени, и понял, что тот все еще боится. Возможно, попытка открыть саркофаг — всего лишь способ показать напарнику свою уверенность и сохранить собственное лицо. Саньсину это показалось забавным, и он посоветовал родственнику не тратить силы зря. Если это гроб-свисток, значит, его залили чугуном люди из того же клана, к которому примнадлежал Чжан Яньчэн. А если они так делали, значит, повод был, и в саркофаге может лежать не просто труп. А главное: такой гроб открыть нельзя. Если требуется достать что-то оттуда, надо внутрь просунуть руку, что третий дядя и собирался сделать.

Он забрался наверх и посветил в рот бронзовой фигуре фонарем. Внутри было темно, кажется, отверстие изгибалось, и свет фонаря освещал лишь часть его. Эта тьма внутри пугала, такое ощущение, что там находился сгусток энергии инь, готовый вырваться при удобном случае наружу. Третий дядя заглядывал внутрь под разными углами, пока шея не заболела от напряжения, но так ничего и не рассмотрел. А совать руку внутрь пока еще не решился: надо обладать недюжинной смелостью, чтобы сделать это, Саньсину до Чжан Яньчэна было очень далеко.

Третий дядя вспомнил об инструкциях Цю Декао и его подробном описании гробницы. Он чувствовал, что предположение, сделанное раньше, было верным: лаовай хорошо знал, как здесь все устроено, значит, до них тут кто-то уже побывал. Этот кто-то пришел сюда, все внимательно осмотрел и изучил, но свою задачу не выполнил. Почему? Ответ прост: он был опытным даому, в первого взгляда понял, с чем столкнулся, и решил не рисковать. Позже Цю Декао нанимает неопытного Се Ляньхуаня, который вряд ли поймет, что за покойника должен фотографировать.

Вывод проще некуда: Се Ляньхуань — просто пушечное мясо для Цю Декао.

Но он, Саньсин, сюда пошел не по указке лаовая. Получается, зря преодолел такие трудности и уйдет не с чем. Так, конечно, проще всего и безопаснее. Но не перестанет ли он потом сам себя уважать? И этот запечатанный гроб просто манил к себе своими тайнами.

Третий дядя долго не мог решить, что делать. В конечном итоге рассудительность взяла верх. Он вспомнил об опыте своих предков. Саркофаг всегда оставляли напоследок. Сейчас надо осмотреть гробницу целиком и уйти. За сутки она никуда не убежит. Завтра ночью можно будет снова спуститься сюда, взяв запас люминесцентных палочек и копыто черного осла. Так будет намного разумнее. И это вовсе не трусость.

Решив так, он сразу почувствовал облегчение и попросил Се Ляньхуаня оставаться на месте. Если хочет, пусть сфотографирует для лаовая саркофаг снаружи. А сам третий дядя отправился исследовать гробницу и искать погребальную утварь, которая может здесь быть.

Он не обнаружил ушных камер, и это было странно. Древние старались сделать гробницы столь же удобными, как и жилища живых, имитируя планировку обычного дома. В одном помещении живут люди, в другом — хранятся вещи. Здесь было место только для покойника, а погребальный инвентарь отсутствовал, если не считать бесценных огромных фарфоровых светильников. Сейчас один такой на аукционе легко ушел бы за три миллиарда долларов.

Оглядев помещение, третий дядя не нашел ничего, что можно было бы унести с собой. Он обошел постамент, осматривая в каждый уголок, заглянул за стелу. Там было немного свободного места, но на земле было пусто.

Выругавшись про себя, он подумал, что хозяин гробницы, вероятно, был скупцом. А может быть, гроб запечатан чугуном не потому, что там древнее зло. Вдруг он туда все ценности спрятал? Сделал что-то вроде похоронного сейфа?

А ведь такое вполне возможно, и третий дядя погрустнел, потому что достать что-то изнутри будет очень трудно, если вообще возможно. И в этот момент его взгляд упал на заднюю сторону каменной стелы, украшенную сложными барельефами.

Фрески для него не представляли интереса, но резьба по камню в древних гробницах имеет высокую ценность. Вынести стелу наверх нет никакой возможности, но не взглянуть на барельефы он не мог.

Направив свет на резьбу, ожидая увидеть традиционные фигуры зверей, Будду, восседающего на облаке, ритуальные сцены и фигуры бессмертных, он был поражен. Там были изображены несколько дворцов, карнизы и крыши которых украшены фениксами. Все архитектурные детали были очень точно и тонко вырезаны, вплоть до мелочей: резьба на деревянных балках, роспись стен. Даже на крышах была видна каждая плитка черепицы. Все эти дворцы отличались друг от друга и были расположены на некотором расстоянии. Третий дядя пересчитал их: всего семь, расположены в форме Большой Медведицы. Между каждым дворцом были переходы, павильоны, беседки, частично скрываемые изящно вырезанными облаками. Весь этот ландшафтный барельеф был вырезан на фоне огромной скалы, видимо, крупной горы какого-то хребта, у подножья которой, в нижней части картины и располагались эти дворцы. Смысл картины был предельно ясен. Это семь дворцов, построенные в огромной долине какого-то горного массива, скрытой туманом и облаками, скрывающими эту композицию, если смотреть на нее с вершины.

И что это обозначает? Третий дядя был в недоумении: все рисунки в древних гробницах имеют вполне конкретный смысл, либо символы жизни после смерти, либо рассказ о достижениях хозяина гробницы. Этот ландшафт — иллюстрация небесного пейзажа? Или имеет какое-то отношение к жизни усопшего?

Третий дядя тогда не знал, что хозяином подводной гробницы был Ван Цзанхай, потому не мог уловить смысл, но картина произвела на него глубокое впечатление. Даже в то время эта стела была бесценной: если бы была возможность вынести ее, Саньсин поставил бы такую красоту у себя в спальне, чтобы каждый день любоваться.

Однако, стела была слишком большой, чтобы поднять ее наверх. Пришлось смириться. Оставалось лишь попросить Се Ляньхуаня сфотографировать эту картину, чтобы в будущем хвастаться перед друзьями. Собираясь позвать его, третий дядя вдруг почувствовал странный запах, как будто что-то горит.

Это было куда удивительнее, чем гроб-свисток или странный барельеф. В гробнице ничего гореть не может. Выглянув из-за стелы, он был поражен.

На саркофаге стоял Се Ляньхуань, лицо у него было растерянное, а изо рта бронзового человека валили клубы черного дыма.

Примечания переводчика

(1) "Статуи сотни акробатов и силачей из гробницы Цинь Шихуанди." В 1999 году археологи нашли рядом с основным корпусом солдат отдельную яму с фрагментами нескольких разбитых статуй. При реставрации оказалось, что это скульптуры акробатов и силачей. Отреставрированные «циркачи» оказались куда пластичнее солдат, с хорошо проработанными мышцами, суставами и сухожилиями, но такими же короткими руками и ногами. В тексте упоминается сотня статуй, но я не нашла точного числа: в некоторых источниках говорится всего о десятке.

(2) Цао Цао, реально существовавший исторический персонаж, в отличие от Чжан Яньчэна. Цао Цао — китайский полководец, автор сочинений по военному делу и поэт, главный министр империи Хань. Фактический правитель империи Хань в начале III века. Достоверных сведений о том, что он был императорским расхитителем гробниц, нет. Это скорее, легенды, основанные на его загадочном образе и истории поиска его гробницы. Цао Цао имел неограниченные привилегии: ему было разрешено при обращении к императору не называть предварительно своего имени, входить во дворец неспешным шагом, а не бегом, а также находиться в присутствии императора обутым и при оружии. Для своей защиты он создал отряд личных телохранителей числом в 10 тысяч человек — Отряд Тигров. Такие привилегии и создавали образ некоего приближенного, который выполнял тайные задания. Но на самом деле он являлся фактическим правителем, имевшим влияние на императора, отсюда и привилегии, а также необходимость многочисленной охраны, так как на него совершались десятки покушений. Не малую роль в появлении легенд вокруг Цао Цао сыграла и тайна его гробницы, местонахождение которой оставалось загадкой на протяжении веков. Согласно его официальной биографии в Записи о Трёх царствах (三国志), он был похоронен в Гаолине примерно через месяц после смерти. Однако вариант того, что его похоронили в другом месте также не исключался. Существовали и другие предполагаемые места захоронения: в Сюйчане, который был временной столицей империи Хань в то время; на дне реки Чжан; на западе Ечэна. Иная легенда возникла во времена династии Северной Сун (960—1127) и получила широкое распространение в трудах Ло Гуаньчжуна и Пу Сунлина, а также других китайских писателей в более поздние времена. Предание гласит, что Цао Цао построил 72 гробницы, которые должны были бы служить приманкой и защитой от грабителей могил.

(3) Сунь Ятсе́н — китайский революционер, основатель партии Гоминьдан, один из наиболее почитаемых в Китае политических деятелей. В 1940 году Сунь Ятсен посмертно получил титул «отца нации».

(4) Северный поход 1926—1928 — поход гоминьдановской Национально-революционной армии Китая под руководством Чан Кайши, в сотрудничестве с коммунистами, в целях объединения страны военным путём. Численность солдат, принявших участие в походе, была от 100 000 до 250 000 человек. Идея военного похода из Гуандунской базы на Север, чтобы вооружённым путём объединить Китай под властью Гоминьдана, принадлежала Сунь Ятсену.

(5) Чжунлан — чин начальника дворцовой охраны, звание, близкое к генералу. Солдаты этого подразделения были наиболее близки императору и членам его семьи, отсюда и мнение, что именно эти подразделения при нужде получали задание вскрывать и опустошать гробницы для пополнения казны.

(6) Эра милитаристов — период в истории Китайской Республики (1916—1928), во время которого страна была поделена между военными правителями (дуцзюнями). Эра милитаристов началась со смерти генерала Юань Шикая и номинально закончилась в 1928 году с завершением Северного похода (1926—1927) и объединения Китая под флагом Гоминьдана, после чего началось «Нанкинское десятилетие».

(7) Хуангутуньский инцидент — покушение на лидера Фэнтяньской клики Чжан Цзолиня, в результате которого тот был смертельно ранен. Инцидент произошёл в период противостояния милитаристских клик. Название связано с районом Хуангутунь, где 4 июня 1928 года на железнодорожной станции был взорван поезд Чжан Цзолиня. В подрыве поезда обвинили японскую разведку, а сам инцидент японской стороной был расценен как «действительно серьёзный инцидент в Маньчжурии».

(8) Наводнение на Хуанхэ 1938 года — наводнение, устроенное в центральном Китае во время первой половины Второй японо-китайской войны в попытке остановить быстрое продвижение японских войск. Оно было впоследствии названо "крупнейшим актом экологической войны в истории". После начала Второй японо-китайской войны в 1937 году японская Императорская армия быстро продвигалась в центр китайской территории. В июне 1938 года японцы контролировали весь северный Китай. 6 июня они захватили Кайфын, столицу провинции Хэнань, и угрожали захватом Чжэнчжоу, важному железнодорожному узлу, который находится на пересечении железных дорог Пекин-Гуанчжоу и Ляньюньган-Сиань. Японский успех стал бы непосредственной угрозой крупным городам Уханю и Сианю. Чтобы остановить дальнейшее японское наступление в западной и южной части Китая, Чан Кайши по предложению Чэнь Гофу решил открыть дамбы на Хуанхэ около Чжэнчжоу. Первоначальный план заключался в том, чтобы разрушить дамбу у Чжоукоу, но здесь "разрушители" столкнулись со сложностями, и дамба была разрушена 5 июня и 7 июня в Хуаюанькоу, на южном берегу. Вода хлынула в провинции Хэнань, Аньхой и Цзянсу. Наводнение покрыло и уничтожило тысячи квадратных километров сельскохозяйственных угодий и переместило устье Хуанхэ на сотни миль к югу. Тысячи деревень были затоплены или уничтожены, и несколько миллионов жителей были вынуждены покинуть свои дома, став беженцами. Официальная оценка погибших послевоенной комиссией националистов утверждает о том, что при наводнении утонули 800 000 человек, но эти данные могут быть занижены.

Часть 1. Глава 18. Справить малую надобность

От увиденного третий дядя покрылся холодным потом: почему гроб дымится? Се Ляньхуань выглядел настолько смущенным, что он заподозрил: неужели этот мальчишка натворил что-то? Саньсин стащил непутевого братца с саркофага и спросил, что за фигня творится? Ответа сразу он не дождался: Се Ляньхуань заикался, размахивал руками и не мог сказать ничего внятного, повторяя всего два слова: "Я... я... огонь... огонь..."

Следя за его бессмысленными движениями, третий дядя увидел, что тот держит в руке. Это был остаток запала. Он сразу понял, что произошло.

Се Ляньхуаню не терпелось узнать, что же находится в саркофаге. Он додумался зажечь запал и и бросил его внутрь, а затем попытался заглянуть сквозь отверстие, надеясь увидеть хоть что-нибудь.

Это называется "делать дырку в стене, чтобы украсть свет"(1). Такой способ хорош в том плане, что можно легко и просто получить желаемое, его частенько используют даому из северных кланов. И только новички забывают о правиле "трех и четырех шагов", осторожность — это то, о чем они думают в последнюю очередь. Да, опытные даому северной школы могут и ценную стену с барельефами продырявить, чтобы увидеть, что за ней. Говорят, что они могут вытащить ценности из гроба, не вскрывая его. Однако, такой способ требует осторожности и точного расчета, потому даже мастера редко так поступают, осознавая возможные риски. Неизвестно, от какого недоучки Се Ляньхуань узнал этот способ.

Самая большая проблема использования огня через проделанную дыру заключается в том, что все содержимое гроба просто сгорит. Если труп, обернутый в истлевший шелк, мумифицировался, то огонь распространится так быстро, что внутри ничего не останется. Но даже если успеть потушить огонь, поврежденная утварь сильно потеряет в цене. Поэтому использовать таким способом запал для освещения надо очень осторожно. А Се Ляньхуань, похоже, вообще ни о чем не думал.

Третий дядя матюкнулся от души: как можно было оставлять этого недоумка без присмотра?А ведь он специально планировал осмотреть саркофаг в последнюю очередь, ему было очень интересно, что там: и утварь могла быть ценная, и покойник необычный. Но сейчас там все выгорит, смотреть будет не на что. Рассказать кому — засмеют до смерти.

Думая так, он оттолкнул Се Ляньхуаня, бросился к саркофагу и изо всех сил дунул в отверстие, пытаясь погасить огонь. Но от этого вонючий дым повалил еще сильнее, Саньсина чуть наизнанку не вывернуло. Уворачиваясь от клубов дыма, он снял с пояса флягу, надеясь залить огонь водой. Но фляга была пуста. После долгого погружения он очень хотел пить, и уже опустошил свой запас воды, оставшимися каплями огонь не затушить.

"Вот же урна привокзальная! — третий дядя растерянно обернулся и увидел флягу на поясе Се Ляньхуаня. — Ты чего встал такой важный, как штык бумажный? Воду давай!"

"Вода? О! Фляжка! Держи!"

Се Ляньухань отдал Саньсину свою флягу, тот немедленно вылил жидкость в отверстие — и пламя взметнулось оттуда длинными языками.

Третий дядя не сразу понял, что произошло. Лишь когда принюхался — разразился проклятиями. Это была водка. Огонь теперь полыхал вовсю, дым валил черными клубами, заполняя все вокруг.

Теперь Саньсин совсем не знал, что делать. Внутри железного саркофага горел огонь и тушить его было нечем. Пока оттуда только дым валил, можно еще было просунуть руку и на ощупь потушить запал, но сейчас это могло стоить жизни. Даже если бы была еще пара фляг, этой воды не хватило бы. Теперь внутри гроба точно нет ничего. От такой температуры даже нефрит растрескается. А ведь хозяин гробницы, кажется, человек не бедный. Если там, внутри, была светящаяся жемчужина, он себе этого никогда не простит.

Вообще-то достаточно было чем-нибудь заткнуть дыру, чтобы прекратить внутрь доступ кислорода, и огонь сам бы погас. Но в тот момент это третьему дяде просто в голову не пришло.

Наблюдая, как огонь с шумом вырывается наружу, Саньсин готов был порвать Се Ляньхуаня на лоскуты. Но пока третий дядя был в отчаянии, а саркофаг постепенно превращался в обычный ящик с углем, Се Ляньхуань сделал нечто из ряда вон выходящее.

Он запрыгнул на саркофаг, опустился на колени, расстегнул ширинку и от души помочился в отверстие. Моча, смешавшись с останками, завоняла так, что дышать стало совсем невозможно.

Это была совершенно безумная идея, но действовал Се Ляньхуань так быстро, что третий дядя не смог его остановить. К тому времени, когда он пришел в себя, что-то делать уже было поздно.

Третий дядя был в шоке. С давних пор южная школа славилась своей разнузданностью, даому творили все, что душе угодно, считая, что смерть смоет все грехи. Однако, даже южане думали перед тем, как что-то сделать. Вероятно, Се Ляньхуань был первым в истории, кто обоссал древний саркофаг, взяв на душу грех осквернения могил. Его счастье, что тут нет главы семьи Се, иначе тот своему бестолковому родственнику голову оторвал бы.

Однако, безумные действия Се Ляньхуаня имели результат, вскоре огонь исчез, а дым стал слабеть. Се Ляньхуань обессиленно сел и закрыл глаза.

Третий дядя чуть не плакал от досады, глядя на оскверненный саркофаг. Вытирая холодный пот со лба, он чувствовал, как в сердце закрадывается зловещее предчувствие.

Если это гроб-свисток, то в нем лежит не простой покойник, а какой-нибудь злой дух. И этого демона сначала подожгли, облили водкой, а потом обоссали. Даже обычный призрак был бы в бешенстве. Гнилой цзунцзы, если его поджечь, а потом в рот нассать, даст сдачи. Чего теперь ждать?

Он смотрел на железный гроб, покрываясь холодным потом, гадая, что произойдет, что вылезет из этой дыры?

Дым становится все меньше и меньше, его почти не было видно. Кажется, огонь действительно погас. Саньсин и Се Ляньхуань насторожено смотрели на саркофаг до тех пор, пока дым полностью не исчез. Никакого движения не было, никаких звуков изнутри не доносилось, как будто саркофаг был совершенно пуст.

Третий дядя вздохнул с облегчением: наверно, при рождении Се Ляньхуаня благословил сам Золотой Король. Похоже, этот гроб-свисток был "мертвым гробом".

Впрочем, если рассуждать здраво, даже если там что-то и было страшное, то оно давно уже сгорело. Никакой цзунцзы не выживет в таком пламени. А кроме того, большая часть гробов с демонами были "мертвыми", из которых вытекла вся энергия инь. Нарваться на гроб с настоящим демоном — редкая неудача. В противном случае дело даому не было бы таким популярным.

В "мертвом" гробу нет опасности. Этот подожгли и облили мочой, если бы там был демон, от них двоих уже костей не осталось бы. Но прошло столько времени, и ничего не случилось.

Они подождали еще какое-то время, но ничего не происходило. Третий дядя устало вздохнул и обессиленно опустился на землю. Се Ляньхуань, до которого, наконец, дошло, что все в порядке, тоже сел и разрыдался.

Третий дядя, качая головой, горько улыбался. Он сказал Се Ляньхуаню, что подобное кощунство можно приравнять к серьезному преступлению. Как он вообще решился в гробницу сунуться, не зная, что к чему. Если будет продолжать в том же духе, то его жизнь будет вдвое короче, чем хотелось бы. В этот раз к нему лицом повернулась редкостная удача, но в следующий раз эта же удача может повернуться задницей.

Сообразив, какой страшной участи только что избежал, третий дядя почувствовал, как болезненно сжалось его сердце. Но был во всем этом и хороший момент: не надо было возвращаться за копытом осла. Если гроб безопасен, в него можно заглянуть сегодня.

Плавать туда-сюда — тоже не самая лучшая идея, есть риск, что кто-то из команды Вэньцзинь обнаружит их тайные вылазки в море. А кроме того, положение отверстия удачное, скорее всего расположено оно прямо перед головой покойника, просунув руку, можно будет ощупать лоб, рот и щеки, если повезет, даже до груди удастся дотянуться. Если же отверстие расположено над ногами, тоже не беда, на ступнях и голенях тоже могут быть украшения. Если забрать ценности сейчас, то завтра не придется возвращаться.

Из саркофага остро воняло мочой, но для даому это всего лишь небольшое неудобство, они привыкли к самым отвратительным запахам. Главное — сокровища. Даже если ради этого придется поковыряться в собственном дерьме, третий дядя сделал бы это. Останавливало его не это.

С одной стороны третьего дядю подгоняли жадность и азарт, присущие любому даому. Но с другой стороны был естественный страх неизведанного. Что было в той дыре — не понятно. Третий дядя не мог справиться со своими противоречивыми желаниями. Но вскоре жадность победила. Он не был бы наследником семьи даому, если бы не имел достаточно храбрости. "Ядрена вошь, я сделаю это и потом буду рассказывать своим детям," — так он думал, подбадривая себя.

Саньсин совершил ритуальные поклоны, прося прощения у покойника, залез на саркофаг и, закатав рукав, просунул руку в отверстие. Когда пальцы опустились ниже крышки саркофага, дядя пожалел о том, что сделал: внутри было очень горячо. Легендарный Чжан Яньчэн, когда проделывал этот трюк, никогда не полагался на удачу, у него в запасе были удивительные тренированные пальцы и опыт. Он бы подождал, пока гроб остынет. Третий дядя же в азарте сунулся в еще не остывший саркофаг. Чем только думал?

Он хотел отступить, но, оглянувшись, увидел, как восторженно на него смотрит Се Ляньхуань. Показать свою слабость в его присутствии дядя не решился и продолжил исследовать саркофаг. Чем глубже он просовывал руку, тем сильнее билось его сердце. Пальцы от напряжения онемели, он даже не сразу понял, что коснулся трупа. По спине стекал холодный пот, руки тряслись безудержно.

Рассказывал все это третий дядя очень выразительно, я даже чувствовал, что все мое тело дрожит, словно это я лезу в загадочный саркофаг. Если честно, я в обычную коробку руку засунуть побоюсь, если не знаю, что там. Будь я на месте дяди, давно бы умер со страху.

Ощупав труп, третий дядя почувствовал, что его пальцы дотянулись до чего-то липкого. Наверно, он попал прямо в рот мертвеца. Волосы на голове Саньсина зашевелились, но он продолжил ощупывать труп. Тело казалось сильно распухшим, рот широко открыт, что делало его похожим на фигуру, приваренную к крышке саркофага. Но больше ничего определенного нащупать он не смог. Что-то смутно тревожило его, когда он обнаружил во рту покойника тот самый запал, который бросил внутрь Се Ляньхуань. Полость рта покойника была все еще очень горячей.

Мысленно еще раз попросив прощения у покойника за грех, совершенный непутевым родственником, он ощупал грудь мертвеца и коснулся твердого круглого предмета. Неужели нефритовый диск, который кладут покойникам на грудь или живот(2)? Сдерживая сердцебиение, третий дядя возрадовался, что такая драгоценность оказалась не повреждена огнем, захватил ее пальцами и хотел было вытащить наружу. Но тут все пошло не так.

То ли диск был тяжелее, чем он рассчитывал, то ли зацепился за что-то, но вынуть его никак не получалось. Провозившись около полминуты, он , наконец, протащил диск вверх на несколько сантиметров и почувствовал, как саркофаг под его телом задрожал. Это был глухой скрежещущий звук, словно терлись друг о друга ржавые металлические шестеренки.

Третий дядя побледнел: "Пиздец! Это какой-то механизм!"

Примечания переводчика

(1) Делать дырку в стене, чтобы украсть свет (凿壁偷光). Китайская поговорка, смысл которой "стремиться к учению, несмотря ни на что". У поговорки есть история. Куан Хэн, живший во времена династии Западная Хань, был очень усерден в учёбе. Семья его была очень бедна, поэтому он не мог себе позволить купить свечи, чтобы читать по вечерам. Его сосед же был богат, и в его доме по ночам всегда горел яркий свет. Куан Хэ попросил соседа позволить ему заниматься у него в доме по вечерам, но получил отказ. Тогда он незаметно проделал в стене дырку так, чтобы свет из соседского дома проникал в его комнату, давая ему возможность читать по ночам. При свете, пробивающемся сквозь дырку в стене, Куан Хэ удалось прочитать множество книг. Но в контексте романа эта поговорка используется буквально, как описание способа ограбления гробницы.

(2) "Нефритовый диск, который кладут покойникам на грудь или живот." 玉饼 (ю бин) речь идет о Би (璧,bì), только написано современным иероглифом. Это древнекитайский дисковидный артефакт, сделанный из нефрита. Самые ранние би относятся к периоду неолита, в частности к периоду Лянчжу (3400-2250 гг. до н. э.). Позднейшие образцы датируются в основном периодами династий Шан, Чжоу и Хань. Диски би были самыми распространёнными чжоускими культовыми предметами из нефрита. Би представляют собой плоские круглые диски с круглым отверстием в центре, то есть имеют форму кольца. китайские нефритовые диски делились на три типа: если разность радиуса диска и радиуса отверстия была в два раза больше диаметра отверстия, то такой диск назывался «би» (璧), если эта разность была в два раза меньше диаметра отверстия, то диск назывался «юань» (瑗), если эта разность была примерно равна диаметру отверстия, то диск назывался «хуань» (環). Би периода неолита были самыми простыми, в то время как позднейшие артефакты, например, относящиеся к периоду династии Чжоу, украшались затейливой резьбой (в частности, шестиугольниками). Узор символизировал божество, ассоциирующееся с небом, а также с силой и талантами, которые владелец би хотел приобрести. Будучи дорогими предметами искусства, би свидетельствовали о власти и могуществе своих владельцев-аристократов. Позднейшая традиция ассоциировала би с небесами. Изначальное назначение дисков би неизвестно, так как со времён неолита не осталось письменных свидетельств. В позднейшие эпохи би клали в могилу вместе с умершими из знатных родов — как символ неба, предназначенный для того, чтобы сопровождать человека в путешествии в загробный мир или «на небо». Клали их обычно на живот или на грудь покойника.

Часть 1. Глава 19. Ловушка

Внезапно звук двигающегося механизма сместился глубже, ближе к дну саркофага. Прежде чем третий дядя успел среагировать, послышался хлопок со стороны чана, словно туда упало что-то очень тяжелое. Этот звук был таким громким, что сильно ударил по ушам, отчего сердце забилось быстрее.

Третий дядя вытащил руку, наплевав на вонючую грязь, вытер ее о костюм и направил фонарь на чан, ощущая, как от нехорошего предчувствия сжимается сердце.

Здесь все обстоит гораздо хуже, чем в обычных гробницах. Если что-то случится там, стены обвалятся или сверху посыпется образовавшийся над могильником зыбучий песок, есть время найти выход. Здесь же даже задумываться о возможностях спастись бессмысленно, разве что продумать, где поудобнее упокоить свое бренное тело.

Се Ляньхуань, стоящий рядом с саркофагом, тоже опешил. Вибрация распространялась по полу, он инстинктивно отошел подальше.

Если бы не этот недоумок... третий дядя сейчас люто ненавидел Се Ляньхуаня за то, что тот спровоцировал все это безобразие, и был готов его на кусочки порезать. Но это все-таки родственник. Однако, хорош брательник: чуть что — сразу дёру давать собирается. Саньсин крикнул Се Ляньхуаню, чтобы стоял, где стоит, спрыгнул с саркофага и направился к железному чану. Ему не терпелось узнать, что туда упало и какой механизм он умудрился запустить.

Между саркофагом и чаном было всего шагов двадцать, дядя добрался до него быстро. Звук работающего механизма тут не было слышно: то ли слишком далеко, то ли он остановился. Третий дядя нервно сглотнул и посветил на потолок над чаном. Там обнаружилась откидная плита, которая сейчас была открыта. Это называются "демон, падающий сверху"(1). Такие ловушки часто встречаются в гробницах на потолках или в верхней части коридоров с уклоном. В них помещают тяжелые камни, которые при срабатывании ловушки давят незадачливых даому насмерть. Но здесь из проема в потолке упал не камень, а две тяжелые железные цепи, которые теперь свисали сверху в железный чан.

Внимательно осмотрев все, третий дядя подумал, что на ловушку это мало похоже. Цепи ведь падали прицельно в железный чан, а не на головы проходящим мимо. От такой ловушки никто не погибнет. Это нелогично, третий дядя был озадачен. Вытащив нож, он взял его в зубы и подтянулся к краю чана, заглядывая вниз.

На первый взгляд там, на дне чана лежало нечто странное, похожее на когти демона. Присмотревшись, он понял, что это два старых замка-лютни(2), замкнутые на костях скелета, конечности которого перепутались с цепями. Обе руки и ноги были сломаны, похоже, это раб, погребальная жертва.

Обладатель этого скелета при жизни, вероятно, был крупным мужчиной, третий дядя заметил остатки бронзовых доспехов, но череп выглядел странно. Замки-лютни были продеты сквозь ключицы, одна из которых была сломана.

Третий дядя вспомнил, что в древности была такая пытка, которую использовали для ограничения свободы рабов и пленных. Воины в то время были людьми недюжинной силы, удержать которых даже цепями было сложно, для них и придумали такой способ. В ключице сверлили дырку, при этом она становилась более хрупкой, затем в просверленное отверстие вставляли замок, который даже при незначительном повороте ломал кость. Поэтому ключицу в Китае и назвали замковой костью(3).

Скелет от времени стал совсем хрупким, были заметны следы распада костной ткани, казалось, кости рассыпятся в прах при малейшем прикосновении. Освещая их, третий дядя снова обратил внимание, что форма черепа сильно отличается от обычной человеческой, удлиненный, почти вдвое крупнее человеческой головы. Саньсин даже не мог представить, как этот человек выглядел при жизни. Первое, что приходило в голову — смешная ассоциация с бананом.

В очень странной гробнице нашелся не менее странный скелет в еще более странной ловушке. Ежу понятно, что этот мертвец тысячу лет провисел на цепях над потолком, ожидая, когда какой-нибудь долбодятел, активирует секретный механизм, чтобы с грохотом свалиться в чан, назначение которого так же не понятно. Гениально так, что смешно до жути. Какой надмозг это придумал? Если ловушка — механизм, защищающий гробницу от воров, то... страшно, конечно, но ведь не смертельно. Если кто-то добрался сюда через толщу воды, в которой поплавал в соседстве с танцующими светящимися трупаками и не заблудился при этом в подводном лабиринте пещер — неужели такой человек до смерти испугается падающего с потолка скелета? Пусть даже этот скелет и выглядит странно. Что тут вообще творилось тысячу лет назад?

Однако, с воображением и фантазией у третьего дяди все было в порядке. Он все еще не отошел от шока, вокруг не было ни одной подсказки, но соображал быстро. И решил, что этот жуткий скелет — останки цзунцзы. Ведь в древности замок-лютню использовали, чтобы удержать особенно сильных мужчин. Почему бы не удерживать с его помощью цзунцзы, которые сильнее людей во много раз? Поговаривают, что в Мяоцзяне(4) есть умельцы, способные создавать демонов и поднимать мертвецов. Может быть, владелец гробницы обзавелся таким питомцем, усмирил его с помощью замка-лютни и использовал в качестве сторожевого пса?

Кости давно истлели. Даже если это и цзунцзы, то сейчас он уже не опасен. Третий дядя был столь же любопытен, сколь и смел. Чтобы рассмотреть скелет поближе, он забрался на чан, между делом обращаясь к Се Ляньхуаню с просьбой дать ему фотокамеру. Хотелось сфотографировать этого мертвеца, чтобы потом разузнать, что за чудище такое ему встретилось.

Но Се Ляньхуань не ответил. Третий дядя был слишком занят, чтобы обращать внимание на молчание своего бедового родственника. Не дождавшись ответа, он залез внутрь, где все было покрыто слоем вековой пыли, поскользнулся и со всего размаху грохнулся лицом в груду костей.

Скелет, и без того хрупкий и истлевший, сразу превратился в пыль, самые прочные кости разлетелись на мелкие осколки. Третий дядя сел, нащупал фонарь и понял, что попал в объятия мертвеца, практически уткнувшись лицом в деформированный череп. От удара кости треснули, обнажив полость, где раньше должен был находиться мозг. К внутренней стороне черепа была словно приклеена странная субстанция наподобие пчелиных сот, вся усеянная яйцами, напоминающими мелкий жемчуг.

Примечания переводчика

(1) "Демон, падающий из пустоты" — 鬼踏空, дословно, "демон, наступающий из пустоты". Судя по описанию дальше это популярная ловушка, которая знакома многим по франшизе Индианы Джонса и тем, кто играл в "Крутого Сэма" — в игре частенько приходилось уворачиваться в узком пространстве от таких катящихся камешков. Но вот с потолков они там никогда не падали.

(2) Замок-лютня. В древнем Китае навесные замки обычно делали в виде животных. Но встречались и замки в виде популярных музыкальных инструментов, например, замок-лютня (琵琶锁), замыкающий стержень которого располагался позади "инструмента" от колков до корпуса.

(3) "Ключицу в Китае называли замковой костью." В русском языке тоже название ключицы — это калька с латинского, переводящаяся, как "ключик". Латинское название, clavicula, как и русское название, основывается на своеобразном движении кости вокруг своей оси в момент поднятия плеча, которое напоминает движение ключа в замочной скважине. В китайском языке ключица называется "замковой костью" (锁 — замок, 骨 — кость). И этимологические словари китайского языка подтверждают версию, озвученную третьим дядей.

(4) Мяоцзян — это название было распространенным во времена династий Мин и Цин и относилось к району Сянси и горе Хунань, где обитали красные мяо, и к провинции Гуйчжоу (гора Лэйгуна, и Лунная гора), где жили черные мяо. В древних документах эти районы так и назывались "Мяоцзян". Сейчас Мяоцзянем называется в основном только район Лэйшаня (гора Лэйгуна, бога Грома), где расположен культурный центр народности мяо и их деревни.

Часть 1. Глава 20. Черви в черепе

Эти яйца плотно облепили внутреннюю часть черепа. Они были сероватого цвета, лежали ровными рядами впритирку друг к другу, выглядели омерзительно и отдаленно напоминали пчелиные яйца в сотах.

Обычный человек испытал бы при виде этих яиц сильное отвращение, но третий дядя не был таким, его это зрелище заинтересовало настолько, что он принялся внимательно изучать гнездо в черепе.

Под светом фонаря яйца казались полупрозрачными, форма их была не совсем одинаковая. Третий дядя дотронулся до одного ножом: яйцо было твердым, словно покрытым внешней жесткой оболочкой, наверно, высохло.

Что это может быть? Яйца тут появились до того, как череп был поврежден, и их так много. Это какие-то паразиты?

Вообще в трупах часто находят всяких червей и насекомых, как это было с мумиями из Лоуланя(1). Но обычно паразиты селятся во внутренних органах брюшной и грудной полости. Если этот паразит смог отложить яйца в мозге, он слишком живуч и силен...(2)

В естественных науках третий дядя не был силен, всегда в этом случает полагался на образованность Вэньцзинь. Когда слышал слово "насекомые", мог представить только всем знакомую мохнатую гусеницу. Но, глядя на гнездо в черепе, предположил, что оно не могло появиться там при жизни человека: тогда бы тот умер не от пыток, а от жуткой головной боли, вместе с самим паразитом. Скорее всего это яйца насекомого-падальщика.

Это могло стать большим открытием. Дядя вспомнил, как Вэньцзинь рассказывала ему о нематериальной ценности археологических находок: обнаруженные в захоронениях книги, которые несли в себе неизвестные доселе знания, сведения об обычаях древних, об их физиологии, анатомии и генетике. Для третьего дяди все это было полной чушью, но для археолога это значило репутацию и статус в научном сообществе, благодаря чему он мог оставить свое имя в истории науки.

Саньсин такими мелочами не интересовался, но тогда он был страстно влюблен, поэтому сразу подумал о Вэньцзинь, которая не прошла бы мимо такой находки, и подумал, что этот череп надо отдать ей. Девушка сама разберется, что с ним делать, и какую пользу можно извлечь. Денег за черепушку не получить, так хоть подарок любимой будет.

Он вытащил мешок из бычьей кожи, который во время погружений использовали для находок со дна моря. В нижней части мешка было отверстие для слива воды, набравшейся во время погружения. Третий дядя заткнул его, засунул внутрь череп и еще несколько достаточно сохранившихся костей и повесил мешок за спину.

Закончив возиться со скелетом, он выбрался из чана и отправился искать Се Ляньхуаня. С того момента, как они оказались в этой гробнице, третий дядя успел уже дважды перепугаться до смерти. Этого было достаточно, чтобы страстно желать выбраться отсюда. Лезть внутрь саркофага он больше не хотел, слишком уж тут все странно и непонятно, и решил не задерживаться здесь ни на секунду. Если Се Ляньхуань закончил с фотографиями, надо немедленно уходить.

В тот момент он начисто забыло том, что в кислородном баллоне Се Ляньхуаня не хватает воздуха, а значит выбраться отсюда быстро будет очень сложно. Но дело обстояло еще хуже. Когда дядя выбрался из чана, то не обнаружил своего непутевого родственника. Только включенный фонарь валялся на полу возле стены.

Дядя на мгновение замер, на лбу снова выступили капельки пота. Эта сцена была ему слишком знакома: если что-то случалось в гробнице, все почему-то обязательно теряли включенный фонарь. Набирась опыта у цзя-лам Чанша, он успел наслушаться всяких историй. Неизвестно почему, но все, кто потерял напарников в гробницах, запоминали именно валявшийся на земле включенный фонарь, и эта картина сейчас ярко всплыла в памяти, а сердце заныло.

Может быть, когда он залез в чан, Се Ляньхуань активировал еще один механизм? Сейчас вокруг все было тихо, а когда третий дядя сидел в чане, мог и не услышать звука работающего механизма.

Что такое опыт? Это и был опыт, пусть и не лично приобретенный. Если бы я там был, то обязательно схватил фонарь и стал звать напарника. Но третий дядя был уверен: что-то произошло. Держа нож наготове, он собрался с духом и пошел к саркофагу: если что-то случилось, и Се Ляньхуань ранен, то должен был лежать именно рядом с ним.

Осторожно, но быстро третий дядя обошел саркофаг кругом и увидел родственника, который лежал неподвижно, свернувшись калачиком. На свет в лицо он не реагировал, рядом не было никаких посторонних предметов. Это было странно: нет никаких следов срабатывания ловушки, тогда почему он упал? Растерянно оглядевшись, так и не обнаружив ничего необычного, третий дядя поднял пострадавшего и осмотрел его.

Се Ляньхуань был неподвижен, словно труп. Но прощупав сонную артерию, третий дядя нашел пульс. Бегло осмотрев его, Саньсин коснулся затылка и почувствовал, как рука стала липкой и горячей: это была кровь.

Вот же блядство! Как такое могло быть? Се Ляньхуаня оглушили ударом по голове. Но здесь, кроме них двоих, никого нет. И не существует таких ловушек, цель которых только оглушить. Цзунцзы? Где это видано, чтобы цзунцзы были такими добрыми, что, хряснув по голове, давали дёру. Так мог поступить только человек.

Третий дядя почувствовал неприятный холодок на коже и обернулся, вглядываясь в темноту вокруг. Неужели здесь есть еще кто-то?

Примечания переводчика

(1) Лоулань — древний оазис и царство в пустыне Такла-Макан, важный пункт на Великом шёлковом пути между Хотаном и Дуньхуаном. В настоящее время полностью засыпан песками; археологическая зона — на территории Баян-Гол-Монгольского автономного округа. Там были найдены знаменитые таримские мумии, датированные XVIII в. до н. э — II в. н. э. В могильниках Гумугоу (Кявригуль), Сяохэ, Аяла Мазар. Также мумии были найдены на восточном конце бассейна реки Тарим вокруг Турфана, близ Нии, Черчена и вдоль южного края Таримского бассейна в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. Их отличала невероятная сохранность тканей, благодаря чему ученные смогли не только провести генетические исследования, но и выявить патологии, характерные для этого народа, в том числе и паразитные.

(2) "Обычно паразиты селятся во внутренних органах брюшной и грудной полости. Те, кто отложил яйца в мозге, наверно, очень сильны и живучи." Они не живучи, а тупы до безобразия. Паразиты в головном мозге — явление вообще редкое, тем более, в трупе. Это тупиковая ветвь развития паразита. Дело в том, что он жив, пока живет хозяин. Потому нормальные паразиты селятся во внутренних органах, где можно получать непрерывное снабжение питательными веществами (ЖКТ, кровеносная и дыхательная система, кожа — органы, способные долго существовать даже в случае инсектицидного поражения), оставаясь там достаточно долго и размножаясь. Совсем не встречаются паразиты костной ткани, там питаться нечем и ее трудно повредить. Мозг удобен для существования паразита в плане безопасности, а также питателен, но ткани мозга не восстанавливаются, потому хозяин после поражения мозга со стопроцентной вероятностью умрет очень быстро, и цикл существования паразита прервется. Кроме того, до головного мозга паразиту надо еще добраться через кость. Есть и другие пути, но они для слабых паразитов весьма сложные (гемоэнцефальный барьер, слуховой канал, глаза и носовая полость представляют собой серьезные препятствия на пути к головному мозгу)

Часть 1. Глава 21. Третий человек во тьме

Других вариантов не было, но третий дядя не мог поверить, что здесь есть еще кто-то, при мысли об этом оторопь брала. Он уложил Се Ляньхуаня обратно на пол и огляделся.

Но вокруг было пусто и тихо, тусклый свет фонаря скользил по стенам гробницы, наталкиваясь только на камень. Третий дядя чувствовал, как его начинает колотить нервный озноб.

Он отличался от нормальных людей: с самого раннего детства бывал в гробницах, это, можно сказать, его песочница, где он играл в свое удовольствие, потому мертвые его не пугали, это была всего лишь часть окружающей обстановки. Да, встречаются мерзкие трупы или те же цзунцзы, но они не способны на подлость, присущую только человеку. А вот живые люди все разные... Потому возможное присутствие кого-то в гробнице, кроме их двоих, третьего дядю пугало.

Разбитый затылок Се Ляньхуаня был серьезной проблемой. Это в кино главные герои, чтобы оглушить противника, лупят по голове со всей дури — и тот на время отключается, а потом приходит в себя, как ни в чем не бывало. На самом же деле даже легкий удар по голове может стать смертельным, а сильный может вообще не дать результата — это зависит от удачи. Чтобы гарантированно оглушить, но не убить человека, надо бить по шее. А некоторым вообще достаточно использовать болевые точки, от воздействия на которые у противника земля из-под ног уйдет.

Третий дядя не мог понять цель нападавшего. Если тот хотел оглушить, то глупо бить по голове, ни один профессионал так не поступил бы. А если хотел убить, удар по голове — тоже не самое лучшее решение, даже с пробитым черепом люди могут не только выжить, но и долгое время в сознании находиться.

Но самое главное: откуда здесь третий?

В обычной гробнице на суше всегда есть риск встретить человека, но здесь морское дно, тут люди просто так мимо не ходят. Тем более, о гробнице никому не известно. Или все-таки кто-то знал и тоже проник внутрь?

Невозможно, вероятность этого слишком мала. Но третий дядя все равно пытался рассмотреть все возможности.

Неужели он, сукин сын, был невнимателен и не заметил хвоста, когда разговаривал с Се Ляньхуанем в лодке? И кто-то незаметно последовал за ними?

Сейчас это казалось ему вполне возможным. Маловероятно, что следили за ним с самого начала, но когда он ссорился с Се Ляньхуанем в лодке, то поднял шум. Возможно, кто-то проснулся, наблюдал за ними потихоньку, а потом проследовал тайком. Вокруг было темно: море черное, небо черное, в этой темноте на метр вперед ничего не видать. Если кто-то плыл следом, вполне возможно, что третий дядя смотрел на него в упор, но не видел. Кроме того, они оба были охвачены таким азартом, что даже не думали о возможном преследовании.

Честно говоря, третий дядя не воспринимал археологов всерьез. Разве что Вэньцзинь могла заметить что-то неладное, остальные были, как юнцы зеленые. Поэтому он и не пытался особенно скрываться, считая, что, даже если заметят, то ничего не предпримут. И когда они с Се Ляньхуанем отплыли, ему даже в голову не пришло, что кто-то может быть настолько смелым, чтобы последовать за ними.

Кто бы это мог быть? Третий дядя неплохо знал почти всех в команде Вэньцзинь, в людях он неплохо разбирался. Кроме Се Ляньхуаня, там не было таких ушлых и хитрых. Может быть, владелец катера? Он спал отдельно от всех, мог заметить, как Саньсин спустился к лодке, и из любопытства пошел за ним.

Пойти-то мог, но спуститься под воду — нет. Для этого нужно снаряжение, которого у владельца катера не было. Да и вряд ли он хорошо умеет им пользоваться.

Значит, все-таки кто-то из археологов. Но кто именно?

Раздумывая над этой проблемой, третий дядя начал закипать от злости: что бы ни случилось, даже если этот человек случайно забрался сюда, следя за ними, он должен был показаться. Ведь можно все обсудить по-человечески. Вместо этого он затаился, подождал удачного момента, жестоко вырубил Се Ляньхуаня. Причем, делал все это скрытно, третий дядя ни звука не услышал. Это уже не просто проблема, это нападение. Надо обязательно найти его и выяснить, кто таков, зачем пришел.

Все эти мысли молнией промелькнули в голове третьего дяди. Он тут же выключил фонарь, вокруг стало совсем темно, лишь упавший на землю фонарь Се Ляньхуаня слабо освещал стену, возле которой лежал. Третий дядя бесшумно упал на землю и перекатился в сторону, чтобы этот третий лишний не знал, где его искать. В темноте противник будет ориентироваться по звуку, поэтому дядя и использовал перекат по земле. Он знал, что будь на месте неизвестного такой человек, как четвертый господин Чэнь Пи, он легко поразил бы цель своими стальными шариками, услышав даже звук сердцебиения. Но даже Чэнь Пи сначала решит, что его цель стоит, а не по земле катается.

Откатившись в сторону от саркофага шагов на десять, он притаился, лежа на земле, сдерживая дыхание, и прислушался к звукам вокруг.

Сначала все было тихо. Казалось, если упадет игла, то можно будет услышать, как звякнет о землю ее острие. Третий дядя старался не двигаться, но собственный стук сердца казался ему подобным грому.

И тут, помимо звука собственного сердца он услышал еще кое-что. Тихий звук, который словно заполнял пространство гробницы, как будто кто-то спокойно дышал или ткань шуршала по стене. Третий дядя вспотел от напряжения.

Тут действительно есть еще один человек.

Закрыв глаза, кляня незнакомца на чем свет стоит, он прислушивался к этому звуку, пытаясь определить, откуда он доносится. Но вскоре снова повисла гнетущая тишина, как будто человек, скрывавшийся в темноте, понял, что обнаружен, и затаил дыхание.

Сердце третьего дяди забилось еще быстрее, он медленно поднялся, понимая, что если неизвестный где-то рядом, то лежать на земле — не самый лучший вариант.

Еще не поднявшись во весь рост, он услышал, как позади слева хрустнул сустав того, кто скрывался во тьме. Он был совсем близко, и третий дядя чуть не запаниковал, едва сдерживая желание отступить подальше.

В этот момент он внезапно почувствовал дуновение, коснувшееся его лица, отступать было поздно. Поток воздуха стал сильнее, и из темноты к нему бросился человек. Третий дядя снова отшатнулся, пытаясь увернуться от нападавшего, руки которого скользнули по телу, выхватывая из-за пояса дяди выключенный фонарь. Он наклонился еще ниже, уходя из захвата, и почувствовал удар в челюсть. Нападавший ударил его по лицу фонарем, разбив губы в кровь.

Сын черепаший, так он видит в темноте! Эта мысль неприятно резанула. Но действительно: подкрался почти вплотную, сумел сразу выхватить фонарь из-за пояса, точно попал по лицу. Очевидно, он отлично видит в темноте. У него, что, глаза, как у кошки?

Чувствуя, как волосы на голове шевелятся от ужаса, третий дядя отвернулся, но противник снова прицельно ударил, в этот раз попав в нос. Боль ослепила, а рот заполнился кровью.

Однако, третий дядя тоже не лыком шит, даже в детстве он в уличных драках никому спуску не давал. Избить его мог только мой дед. Неужели сейчас какая-то супесь рыхлая из темноты положит его на обе лопатки? Третий дядя начал звереть, вынул нож и попытался ударить нападавшего, но промахнулся, снова получил удар в подбородок, а рука с ножом оказалась крепко схвачена противником, который сразу повалил его на землю и навалился сверху.

В таком положении сопротивляться затруднительно. Третий дядя заорал: "Сучий потрох, ты меня с бабой перепутал и трахнуть хочешь?!" И тут же плюнул противнику в лицо сгустком скопившейся во рту крови.

На какое-то мгновение тот ослабил хватку, третий дядя вывернулся из захвата и откатился в сторону. Нападавший не ожидал такого поворота и бросился следом, думая, что его жертва пытается убежать. И попал в ловушку, расставленную третьим дядей.

Если двое дерутся, один берет верх, а другой умудряется вырваться, первой мыслью нападавшего будет, что противник собирается бежать. И он не ожидает, что вместо этого бывшая жертва готова напасть. Третий дядя всего лишь притворился, что пытается спастись, но на самом деле, как только вывернулся из захвата, сразу приготовился к нападению. Чувствуя приближение рук противника, он ударил его кожаным мешком с лежавшим там черепом, целясь в голову.

Попал или нет, он не знал, но слышал, как его противник охнул и притих. Со смехом третий дядя снова ударил мешком туда, где слышал полувздох-полустон. Но череп в мешке еще от первого удара разбился на мелкие куски, и сейчас получился слабый шлепок. Впрочем, цель у третьего дяди сейчас была другая. Он бросился к фонарю, валявшемуся у стены, схватил его и обернулся, освещая пространство у себя за спиной.

Сражаться с человеком, который отлично видит в темноте — бессмысленное занятие. Наверно, и фонарь тот отобрал специально, чтобы у третьего дяди не было шансов что-то увидеть. Но теперь удача на его стороне...

Однако, в свете фонаря никого не было, нападавший словно в воздухе растворился.

Третий дядя просто кипел от ярости и успокаиваться не собирался. Он с воинственным криком обошел саркофаг, рассчитывая настигнуть противника, но услышал лишь плеск воды вдалеке.

Сбежал? Третий дядя метнулся следом, к ступеням, уходящим в воду, увидел, как в полутьме мелькнула фигура нырнувшего человека. Когда Саньсин оказался возле лестницы, на поверхности воды осталась лишь крупная рябь. Первым порывом дяди было броситься в воду и догнать беглеца. Но в воде было темно, если вероятность, что тот не сбежал, а притаился на глубине. Оставалось только бессильно орать, глядя, как расходятся круги по поверхности.

Не зная, кто это был, третий дядя недобрым словом помянул всех членов экспедиции, кроме Вэньцзинь. А когда после ругани полегчало, услышал странный шипящий звук, неприятный настолько, что уши зачесались.

Третий дядя направил свет туда, откуда шел звук, и похолодел от ужаса, почти теряя сознание.

Вентили кислородных баллонов были открыты, и оттуда с шипением выходил кислород.

Часть 1. Глава 22. Сделать выбор

Рассказав об этом, третий дядя тяжело вздохнул и нахмурился, сделав паузу, словно не хотел дальше говорить.

Я же, слушая его рассказ, весь вспотел от волнения и даже был рад перерыву, можно немного отдышаться и прийти в себя.

История дяди была на самом деле захватывающей. Когда речь зашла о третьем человеке в гробнице, у меня появилось ощущение, что я не слушаю рассказ, а сам нахожусь там на месте дяди. Вот как, оказывается, дело было.

Но кто же был третьим? Если судить по его действиям, он был настроен весьма решительно. Открыть вентиль кислородного баллона нельзя, случайно его задев. И даже специально надо постараться. Несомненно, это сделал тот самый третий человек. И полагаю, когда третий дядя обнаружил это, кислорода там оставалось совсем немного.

Подводная гробница находилась на достаточно большой глубине, чтобы всплыть без снаряжения. Теперь третий дядя и Се Ляньхуань остались здесь заживо похороненными. Вернувшись, этот человек, само собой разумеется, ничего не расскажет, археологи ничего о гробнице не знают. Но даже если бы и знали о ее существовании, найти вход сложно. Значит, помощи ждать неоткуда. Убийца был умен, и, очевидно, планировал оставить здесь их обоих умирать.

Таким образом, положение третьего дяди было даже хуже, чем у нас троих, когда мы так же лишились снаряжения: он был один, и вход, через который он попал в гробницу, находился гораздо глубже.

Но, очевидно же, что выход он нашел, раз сидит тут рядом со мной и чаи распивает. Значит, мне надо успокоиться и не нервничать.

Я привел свои чувства в порядок, третий дядя немного расслабился и продолжил свой рассказ.

Обнаружив проблему с кислородом, чувствуя, что мозг сейчас взорвется от ужаса, он поспешил закрутить вентили обоих баллонов. Это ему удалось, но его колотило от нервного озноба.

В тот момент ему казалось, что все кончено, и смерть стоит за спиной. Больше всего на свете он боялся умереть вот так, замурованным, еще живым, но фактически мертвым. Он сожалел о своей беспечности и был полон безысходной злобы. Смерть в закрытой древней гробнице — хуже не придумаешь. Долгая и мучительная безысходность, но винить в этом некого, единственный виновник сбежал. Невозможность найти выход или хотя бы отомстить, страшно раздражает.

Он посмотрел на показания газомера и закусил губу до крови от отчаяния. Вентиль на его баллоне был, вероятно, очень качественным, там оставалось около 10% кислорода. Но это совсем немного. Дела с баллоном Се Ляньхуаня обстояли еще хуже, там воздуха не было совсем, всего лишь на тридцать-сорок вдохов.

Повезло, что открыты вентили были недолго. Опоздай он на несколько минут, и кислорода не осталось бы совсем.

Но осталось слишком мало, можно считать, что воздуха для подъема нет совсем. Когда они зашли в гробницу, у третьего дяди оставалась ровно половина, этого с трудом хватило бы на обратный путь. Сейчас в его баллоне не было и половины.

Осознав всю катастрофичность ситуации, третий дядя был в отчаянии. Оглядывая сгущающуюся вокруг тьму, он чувствовал, как в сердце заползает удушливый страх. Неужели он оказался заживо погребен в этой подводной ловушке?

Я всегда считал третьего дядю очень смелым, но тогда он был действительно в панике. Единственная мысль, которая пришла ему тогда в голову: нельзя умереть здесь. В этот момент он готов был прыгнуть в воду и утопиться.

Однако, настойчивый характер никуда не деть. Он с трудом подавил нарастающую панику, отхлестав себя по щекам и грязно ругаясь. Это немного привело его в чувство и дало возможность мыслить логически.

Когда мы втроем с Молчуном и Толстяком оказались в похожем положении, у нас вообще кислородные баллоны пропали. И единственная надежда оставалась на то, что мы их найдем. А вот у третьего дяди, хоть и почти пустые, но баллоны имелись. Первой здравой мыслью его было посчитать, на сколько хватит воздуха в баллоне, если он решится на подъем.

Точный подсчет показал, что вариантов нет. Спускаясь, дядя экономил кислород, и все равно истратил почти половину запаса. В этот раз он будет подниматься быстро, соответственно, расход будет больше. Разве что подниматься надо будет раз в пять быстрее.

На спуск ушло минуть тридцать, всплыть надо минут за шесть? Это невозможно, он же не рыба, чтобы так быстро плавать.

Снова почувствовав приступ паники, он отвесил себе очередную оплеуху, и заставил себя думать.

Куда можно добраться за шесть минут? Только выбраться с затопленного корабля. Если повезет, из котловины можно будет подняться за десять минут. В принципе, полчаса он может сократить до шестнадцати минут. Он посмотрел на часы: скоро отлив, в пещеру, куда они спустились, будет поступать воздух, так что, добравшись до лабиринта у него будет, чем дышать.

Ну еще минуту можно набрать за счет задержки дыхания. Но кислорода всего на шесть минут.

Где найти воздух на оставшиеся десять? Здесь нет ничего, что могло бы помочь, хотя дядя все равно инстинктивно огляделся.

Но что он ожидал увидеть в древней гробнице? Керамический кислородный баллон династии Мин и Цин(1)?

Мечтать не вредно! Третий дядя от досады хлопнул ладонью по воде, скрывавшей уходящие вниз ступени. В этот момент он обратил внимание на свое отражение, отклонил фонарь, чтобы получше рассмотреть его, и сразу понял, что может обеспечить его кислородом на десять минут.

Импульсивно ударив по воде, он увидел в отражении надетый на нем гидрокостюм.

А как его можно использовать вместо кислородного баллона? Третий дядя придумал хитрость: он крепко завязал рукава и штанины, затем, держа костюм за воротник, с силой взмахнул им, наполняя воздухом, и быстро завязал воротник. Теперь гидрокостюм превратился в некое подобие воздушной подушки. Нырнув, он развязал один рукав и вдохнул оттуда воздух.

Это действительно работало. Чертовски хорошо работало, он дышал так минуты три или четыре, пока воздух не стал тяжелым.

Есть выход, есть! Он был вне себя от радости, стащил гидрокостюм с Се Ляньхуаня, сделал еще одну воздушную подушку, затем наполнил обе воздухом. Десять минут теперь у него есть!

Чувствуя, что больше не может ждать, он собрался уходить.

В отличие от меня, третий дядя отличался решительностью. Это мне свойственно колебаться, обдумывая все варианты, он же действует, не раздумывая.

Однако, собранного с таким трудом кислорода могло не хватить даже одному. Придется забрать с собой оба кислородных баллона и обе подушки. Второй человек должен оставаться в гробнице, в полном одиночестве. И если первый погибнет на пути наверх, то второго никто уже не спасет. Меня бы мучила подобная мысль.

Но третий дядя такие вещи близко к сердцу не принимал. Для него достаточно было расчетов, которые ясно говорили, что двоим воздуха не хватит, и совесть его не мучила. Более того, он даже не подумал привести напарника в чувство, чтобы объяснить свой план. Не до того ему было, третий дядя предвкушал свободу и радовался возможности выбраться на поверхность.

Он аккуратно уложил Се Ляньхуаня на постамент возле саркофага, под голову подложил кожаный мешок для подводной охоты, которым только что отбивался от нападавшего, а затем направился к воде.

Его ожидания оправдались: через шесть минут он уже быстро поднимался из темной бездны, и воздуха пока хватало.

Он хорошо контролировал свой сердечный ритм, чтобы экономно расходовать кислород. Я не могу им не восхищаться, в любой ситуации мой дядя сохраняет спокойствие, я так никогда не смогу. Он был уверен, что доберется до лодки, а потом найдет того ублюдка, что чуть не убил их.

Две воздушные подушки мешали быстро двигаться, приходилось удерживать их перед собой, но с другой стороны, они, наполненные воздухом, ускоряли движение вверх, хоть и не сильно. Пытаясь найти вход в коралловый лабиринт, он надеялся на свою память. Но тут его поджидала неприятная неожиданность.

Там, где он предполагал найти выход, не было ничего, кроме рифа, заросшего кораллами.

Ошибся? Сначала он растерялся, потом посветил фонарем, оглядевшись вокруг. Выхода не было.

Он похолодел. Что посеешь впопыхах, потом хрен найдешь. Кажется, он неправильно запомнил место входа в лабиринт! Занервничав, он глянул на газомер: кислород был на нуле.

Примечания переводчика

(1) "Керамический кислородный баллон династии Мин и Цин." Переводчица не нашла материалов о керамических кислородных баллонах династии Мин. Скорее всего, речь идет о подводном колоколе. Хотя первое упоминание в Европе о нем датируется 1531 годом, а период династии Мин приходится на более раннее время. Но еще в Древней Греции пловцы использовали небольшие котлы, защищавшие голову от воды и сохранявшие воздух какое-то время.

Часть 1. Глава 23. Господи, десять минут!

Снова накатила паника, но третий дядя знал, что нервничать сейчас нельзя. Он отстегнул свой кислородный баллон, оттолкнул его ногой и подключил баллон Се Ляньхуаня, затем продолжил искать выход.

Все было хуже некуда. Он не только не видел возможности выбраться за коралловый риф, но и потерял направление, откуда сюда поднялся. Кругом была только густая тьма.

"Как же я был наивен, задумывая такое!" — металась в голове отчаянная мысль. Сердце колотилось, как сумасшедшее, казалось, что теперь ему еще страшнее, чем когда он думал, что умрет в гробнице. Там смерть была отсроченная, здесь же через десять минут он будет точно мертв.

Однако, сильный страх действовал на третьего дядю, как стимулятор. Вспомнив, что есть еще десять минут, он успокоился. За это время можно много сделать. А вот если он не сможет найти выход, тогда и подумает о смерти.

Полагаясь на свою интуицию, он снова начал искать. Вскоре второй баллон тоже опустел, и ему пришлось пользоваться воздушной подушкой, вдыхая воздух оттуда и задерживая дыхание. Но неприятности не приходят по одной. Сгущающаяся вокруг тьма давила на психику, в такой ситуации любой будет чувствовать себя беспомощным и отчаявшимся, особенно когда срочно надо найти выход, но его нигде нет. А через несколько мгновений еще и погас фонарь, вокруг стало совсем темно.

Глядя в темную толщу воды, третий дядя подумал, что, похоже, бог хочет, чтобы он умер, и ничего поделать с этим нельзя. Но в этот момент он внезапно увидел в темноте слабое пятно зеленоватого света.

Ой! Это же танцующий мертвец! Третий дядя включил запасной фонарь, висевший на поясе, слабый, но его оказалось достаточно. Группа трупов проплывала мимо него, близко, всего в пяти-шести метрах.

Это дарило дяде слабую надежду: танцующие мертвецы дрейфовали по течению. Если двигаться вместе с ними, то можно будет добраться туда, куда движется поток воды, где, скорее всего, будет выход.

И он поплыл за трупами.

Приблизившись к ним, он почувствовал течение, которое увлекало за собой мертвые тела. Он расслабился и позволил воде нести его в нужном направлении, периодически включая фонарь, чтобы контролировать ситуацию.

Его беспокоило, что течение было очень медленным. Трупам-то все равно, сколько тут дрейфовать, а вот у него уже заканчивалась первая воздушная подушка, но выхода он все еще не видел.

Третий дядя сказал мне, что в тот момент он был близок к помешательству, но ничего поделать было нельзя, лишь надеяться на чудо. Паниковать уже не было сил, он был только в состоянии следить за запасом кислорода, который быстро уменьшался, и надеяться, что вот-вот покажется выход.

Когда он увидел проем над головой, вторая воздушная подушка была уже почти пуста, воздуха там осталось минуты на две. Если в рифе не окажется воздуха, это будет самоубийство, единственным вариантом тогда будет вернуться назад в гробницу.

Третий дядя посмотрел на выход над головой, глянул в темную бездну под ногами и принял решение. Если он вернется, то просто отсрочит гарантированную смерть. Впереди есть шанс, пусть и маленький. Он не хотел ждать смерти в стенах гробницы.

Сделав глубокий вдох, третий дядя быстро поплыл вверх по течению. Но в проеме из-за встречного течения образовался небольшой водоворот, ему пришлось свернуться калачиком, и в этот момент он врезался в плывущий рядом труп.

Сила водоворота была достаточно велика, третий дядя не мог контролировать свое положение в воде, ему пришлось обнять труп, чтобы немного замедлить вращение.

Находясь в этой странной позе, он заметил, что изо рта трупа появляются пузырьки. Что это? На мгновение он опешил, потом надавил на грудь мертвеца и понял, что это всего лишь фигура, сделанная из бамбука или чего-то подобного, обработанная снаружи затвердевшим клеем и мягкой глиной. Очевидно, что внутри эта фигура полая, и там может быть воздух!

"Ни за что!" - кричала часть его сознания. Но другая часть хотела жить. Он вытащил нож, проткнул фигуру, из проделанной дыры сразу же стали появляться пузырьки.

Третий дядя, словно вампир, жаждущий крови, бросился собирать ртом эти пузырьки. Это был не самый лучший вариант, но вполне реальный способ прожить дольше. Воздух внутри фигуры был крайне неприятным, но не ядовитый газ, значит, можно дышать.

Он поймал про запас еще два "трупа", не дав им уплыть дальше по течению, втащил их в проем и двинулся вперед.

В это невозможно поверить, но третьему дяде удалось спасти свою жизнь таким странным способом.

Когда он добрался до лодки, небо уже светлело на востоке, солнце должно было скоро взойти. Забравшись внутрь, он обнаружил недавние мокрые следы от третьего акваланга: это значило, что третий человек из гробницы действительно был членом археологической экспедиции.

Но, когда он вернулся на катер, то обнаружил, что все в полном составе мирно спят. Осмотрев каждого, он не смог определить, кто из них мог притворяться.

Логично было бы разбудить всех и допросить по очереди. Но он не хотел потерять лицо перед Вэньцзинь, пришлось сдержать свои порывы и самому притвориться спящим. Только спустя два часа, когда солнце взошло, археологи обнаружили исчезновение Се Ляньхуаня и начали его поиски. Он хотел потихоньку в процессе поисков отделиться от всех и спуститься в пещеру, ведущую к гробнице, но не ожидал, что тело родственника найдется поблизости, и он будет уже мертв.

"Не знаю, как он выбрался, — сказал мне дядя. — Можно предположить, что он пришел в себя, понял, что остался в одиночестве без кислорода для подъема на поверхность, запаниковал и пытался подняться, задержав дыхание. В результате, естественно, утонул. Я никак не ожидал, что он окажется так глуп. Но сейчас, когда вспоминаю эту ситуацию, мне все время кажется, что я его убил. Да и выглядит это так же."

Заметив, как тяжело вздохнул третий дядя, я все равно не мог не упрекнуть его: "Выбравшись сам, ты должен был сразу отправиться к нему на помощь. Тогда ничего подобного не случилось бы. Ума не приложу, как ты мог спокойно спать."

Третий дядя кивнул, но попытался объяснить свое поведение: "В то время я думал, что спускаться в одиночку снова опасно. Я не знал, кто из экспедиции хотел лишить нас жизни, и опасался, что он снова последует за мной. Я рассчитывал, что исчезновение Се Ляньхуаня обнаружат быстро, я вместе во всеми отправлюсь на поиски, а потом потихоньку спущусь вниз. Я даже приготовил надувную лодку, которую бы подбросил на рифе, чтобы отвлечь остальных. Пользуясь суматохой, легко бы спустился и вернулся с Ляньхуанем. Это заняло бы всего чуть больше получаса, никто бы и не заметил. А если бы я отправился ночью, это обнаружили бы, и нам вдвоем сложно было бы объяснить, чем мы занимались, — он покачал головой. — Теперь ты знаешь, почему я не хотел об этом говорить. Я до сих пор сожалею и виню себя."

Слушая его, я вспомнил о кровавой надписи на стене гробницы. Теперь мне стало ясно, почему Се Ляньхуань считал третьего дядю убийцей. Он не знал, кто его ударил по затылку, он не мог знать о том, что с ними спустился кто-то третий, вероятно, он не подумал проверить свое снаряжение и не подозревал о проблемах с кислородом. Но он точно увидел, что его снаряжение исчезло. Его логика понятна, он мог заподозрить только третьего дядю.

Извечная несправедливость. Мне сразу пришли в голову романы Цзинь Юна(1), где подобные интриги оказывались неразрешимыми и приводили к фатальным последствиям. Всегда думал, что это литературная гипербола(2), не ожидал, что такое может произойти в действительности.

Получается, узнать, где и как Се Ляньухань раздобыл змеебровую бронзовую рыбку, невозможно. По-видимому, другой выход он нашел, в отчаянии бродя по гробнице, там же где-то подобрал реликвию. Но, найдя выход, он не смог спастись, и все равно захлебнулся.

Я подумал, что лучше не озвучивать историю о кровавой надписи, третий дядя и так чувствует себя виноватым.

А он между тем продолжил: "Все остальное я уже рассказывал в Цзинане. Естественно, я не хотел, чтобы считали меня каким-либо образом причастным к смерти Се Лянхуаня. Поэтому, когда мы пошли в гробницу второй раз, я ничего Вэньцзинь не рассказал. И на самом деле я притворялся, что сплю, не хотел, чтобы они осматривали все без меня, ведь я не знал, что Се Ляньхуань там мог оставить. Я хотел все осмотреть раньше остальных. А еще я знал, что человек, который последовал за нами в первый раз, обязательно себя как-то проявит. Я хотел схватить его и отомстить за Се Ляньхуаня."

Я вспомнил рассказ Молчуна. Вроде бы это он предложил исследовать гробницу, пока Саньсин спит. И я спросил: "Получается, ты все-таки вычислил убийцу? Кто это был? Это мог был Чжан Цилин?"

Молчун для меня — личность загадочная, я о нем ничего не знаю. Если это был он, то все объясняется просто.

Третий дядя нахмурился: "После того, как они отправились вглубь гробницы, я последовал за ними. Да, Чжан Цилин вел себя очень подозрительно, но есть люди, которые куда более опасны. Даже если это был он, то никак себя не выдавал, поведение его было вполне естественным. Я просто наблюдал за всеми, подозревал всех. Но что касается младшего брата, сомневаюсь. Видишь ли, по сравнению с его навыками рукопашного боя я как трехногий кот. Если бы это был он, то я бы уже был мертв."

Я согласно кивнул. Молчун только выглядит спокойным и безобидным. Но если захочет кого-то убить, то не будет долго возиться, сразу свернет шею. И третий дядя для него не противник. Поэтому я поторопил дядю: "А дальше что?"

"Дальше?... После того, как младший брат увел всех внутрь, я тайно последовал за ними. Дошел до бассейна. Только я тогда не знал, что там бассейн, и про проход под ним не знал. Я полагал, что они все там осмотрят и вернутся той же дорогой. Прождал какое-то время, но они не возвращались. Тогда я решил пойти за ними. Думаю, младший брат рассказал тебе, что я там нашел."

О да, рассказал! Только одна деталь отличалась, и я спросил: "Он сказал, как ты притворялся, что смотришься в зеркало, подражая женщине, чтобы найти проход в стене. Так и было?"

"Что я делал? Этот сукин сын с дуба рухнул?" — третий дядя был в недоумении.

Я постарался слово в слово пересказать историю Молчуна. Слушая меня, третий дядя в удивлении все шире раскрывал глаза: "Он видел, что я такое делал?"

Я ухмыльнулся и ответил, что не имею привычки выдумывать. Третий дядя был сильно удивлен, встал, возбужденно прошел по палате взад и вперед, постоял под кондиционером, чтобы остудить покрасневшее лицо: "Он правда, такое видел?"

"Я был в здравом уме и твердой памяти, и не мог ослышаться."

Третий дядя прищурился и попросил меня повторить это еще раз подробно. Я попытался припомнить даже мелкие детали рассказа Молчуна.

Выслушав эту историю во второй раз, третий дядя, держась за подбородок покачал головой и неуверенно воскликнул: "Нет, нет, не было такого! Он лжет!"

"Хочешь сказать, Молчун — лжец?"

"Я оставался на каменных ступенях и не спускался. Туман был слишком густым, я не видел, что происходит внизу. Я не мог пытаться навредить им, ведь там была Вэньцзинь. Я понятия не имею, что там такая ловушка. Не могу поверить в правдивость слов младшего брата."

Я нахмурился: "Мы тогда были в такой ситуации, что у него не было повода врать. Он вообще мог нам ничего не рассказывать, мы не требовали правды."

Вдруг третий дядя хлопнул себя по лбу: "Верно! Если предположить, что его слова правдивы, то есть одна проблема. Он сказал, что видел фигуру, сидящую на корточках. Но лицо... лицо этого человека видела только Хо Лин. Остальные решили, что это я, лишь увидев гидрокостюм..."

Я удивленно охнул, а ведь правда: "Значит, тот, кто повел их в ловушку Цимэнь Дуньцзя, не ты, а другой человек, похожий на тебя только со спины?"

Третий дядя кивнул, его лицо стало серьезным: "Если младший брат говорит правду, то так и есть. Разве ты сам не сказал? Младший брат не видел моего лица, хотя имел такую возможность. Кстати, почему он не схватил убегавшего?"

Я припомнил историю, рассказанную Молчуном, и разволновался: "Хо Лин. Ему помешала Хо Лин!"

Третий дядя кивнул: "Это важная деталь. Жаль, что я не зал этих подробностей. Но я даже предположить не мог, что столько всего может случиться за короткое время."

У меня разболелась голова. Но на самом деле там была довольно плохая видимость из-за тумана и недостатка освещения. Молчун мог и ошибиться, полагаясь на слова Хо Лин, которая с самого начала была убеждена, что возле зеркала стоит третий дядя. И она единственная, кто видел лицо этого человека. Тогда получается, что она и двойник третьего дяди были в сговоре и сделали все специально, чтобы Молчун и остальные подумали на третьего дядю.

Я даже припомнил точно слова Молчуна: "Если это действительно был третий дядя." Значит, он интуитивно не был уверен в своих выводах. А, может быть, даже подозревал, что это был другой человек?

Но есть и другой момент: Молчун рассказывал, что второй раз он увидел третьего дядю, когда терял сознание. И тогда он видел его не со спины, а именно лицо. Тогда он уже не мог ошибиться? Как это объяснить?

Я спросил об этом третьего дядю, и он предположил: "Не могу сказать, что произошло. Может быть, теряя сознания, он видел галлюцинацию. Все дорогу туда он был убежден, что следует за мной, и теряя сознание, увидел то, о чем постоянно думал? Все может быть."

Я покачал головой: "Слишком надумано. Маловероятно, что младшего брата могут обмануть видения."

"Тогда получается, что он лжет! — строго заявил третий дядя. — Потому что я сейчас тебе всю правду рассказал, как на духу."

Чувствуя в его словах непоколебимую уверенность, я глубоко вздохнул: произошло то, чего я давно боялся. С самого начала меня мучили несоответствия в рассказах Саньсина и Молчуна, я опасался, что голова быка не подходит к лошадиному рту(3), значит, кто-то из двоих лжет.

Однако, сейчас слова обоих звучали абсолютно правдоподобно. Я пытался убедить себя, что правду говорят оба, а причина несоответствия их историй в чем-то другом. Но проблема в том, что неувязка ключевая. Если третьего дяди в бассейне не было, значит, в ловушку археологов завел кто-то третий. Но если это был дядя, ситуация совсем иная, тогда мне надо считать его весьма непредсказуемым и опасным.

Из них двоих я больше доверяю Молчуну. Из него информацию клещами тащить не приходилось, он просто по случаю рассказывал все это, хотя мог и молчать дальше. Ему не было смысла лгать. Но и рассказ третьего дяди не выглядит ложью. Если бы он собирался правдоподобно лгать, то, чтобы избежать таких неувязок, придумал бы историю, как шел за всеми и так же потерял сознание. И я, ничего не заподозрив, стал бы меньше доверять словам Молчуна. Однако, именно история третьего дяди и выявила несоответствие — нелогично.

Это похоже на сюжет "Расёмона"(4) и нет никакого способа раскрыть правду. Потому что слова всех участников событий выглядят абсолютно правдоподобными.

У меня внезапно возникла странная мысль применить "доказательства первого взгляда"(5). Поскольку я предполагаю, что оба говорят правду, существует вероятность, то так и есть. Как это доказать?

Так обычно рассуждает Толстяк: предположить три варианта, доказать истинность первых двух, тогда останется только третий вариант. Даже если его невозможно доказать, он все равно будет правдой.

Я попытался объяснить это третьему дяде, он надолго задумался, потом покачал головой: "Как такое возможно? Если мы оба не врем, получается, в подводной гробнице было два меня?"

"Два третьих дяди?" Эта мысль казалась мне абсурдной. У третьего дяди нет братьев-близнецов. Не может же у него быть клонов, о которых он не знает! Мое предположение нелогично полностью. Но, если думать, как Толстяк, нельзя полностью полагаться на привычную логику, а просто рассматривать все варианты по порядку.

Я достал листок бумаги и записал все возможные варианты. При условии, что ни один из двоих не лгал, оставался только третий вариант: третий дядя находился за пределами ловушки Цимэнь Дуньцзя, а Молчун видел человека, очень похожего на него.

Остается вопрос, откуда взялся столь похожий человек? Перечисляем следующие варианты: кто-то посторонний спустился в гробницу или уже находился в гробнице. Оба варианта маловероятны. Остается третий: похожий человек был членом археологической экспедиции, один из десяти спустившихся.

Это уже более правдоподобно. Вспоминая рассказ Молчуна, можно сделать вывод, что оба раза, когда он столкнулся в третьим дядей, ситуация была по сути экстремальная и очень странная, в эти моменты сложно было уследить за всеми сразу. В тот момент мог действовать любой из спустившихся в гробницу.

Однако, не помню, чтобы кто-то в команде археологов был похож на третьего дядю. По крайней мере, дядя об этом не говорил. Надо бы спросить: может вспомнит кого-то. Была еще фотография, но такая старая, что подробности внешнего вида участников не рассмотреть. Да и не все были на той фотографии.

А что если это была маскировка? Я вспомнил, как Молчун преображался в лысого Чжана и понял, что это невозможно. Мало того, что сама маскировка требует хорошей физической подготовки, но еще не позволяет преобразиться быстро. Три-четыре дня, чтобы подготовить внешний вид, пять-шесть часов на макияж. За несколько часов в гробнице не успеть.

Чувствуя, что зашел в тупик, я сник и тяжело вздохнул.

Увидев, как изменилось мое лицо, третий дядя спросил, о чем я думаю, я рассказал о ходе своих рассуждений. Он рассмеялся, заявив, что нельзя думать, как Толстяк, от этого мозги узлом завяжутся.

Отсмеявшись, он задумался, помрачнел и, вздохнув, выругался: "Ах ты ж в гроб мне ведро помоев! Да быть такого не может!"

"Что случилось?" — поспешил спросить я.

Бледнея, третий дядя ответил: "Толстяк умеет мозг выносить, но, если следовать вашей с ним логике... я, кажется, понимаю, что произошло... но, если это так, то все совсем неправильно. Так не может быть!"

Я не отставал от него, требуя объяснений, и он рассказал: "Ты говоришь, что в подводной гробнице был человек, очень похожий на меня. Хотя я не думаю, что сходство должно быть очень большим. Младший брат, теряя сознание был под воздействием ядовитого газа, который мог искажать восприятие. В этом случае, чтобы принять одного человека за другого, достаточно небольшого сходства. Он сам говорил, что видел меня за мгновения до потери сознания."

Я кивнул, соглашаясь и спросил: "Точно. Но в вашей команде был такой человек? Если такой был, ты бы его раньше заметил. Ведь в мире редко встречаются похожие люди."

Выражение лица третьего дяди было странным. Качая головой и вздыхая, он ответил: "Ты ошибаешься. Похожие люди встречаются часто, и в нашей команде был такой, но никому это не показалось бы странным."

"Да не тяни! Кто же это?" — я не мог сдержать нетерпение.

Третий дядя растерянно посмотрел на меня и ответил: "Конечно, Се Ляньхуань."

Примечания переводчика

(1) Цзинь Юн, Чжа Лянъю́н или Луис Ча — китайский писатель из Гонконга, прославившийся романами в жанре уся — приключения с упором на боевые искусства, таких как «Предания о героях, стреляющих в орлов», «Ода рыцарям» и «Смеющаяся гордость рек и озер», опубликованными под псевдонимом Цзинь Юн (金庸). Основатель и главный редактор гонконгского ежедневника «Минбао» (1959—1993). С 1948 года сотрудничал в шанхайских газетах. В 1955 году опубликовал в Гонконге свой первый исторический роман. В течение последующих 15 лет написал ещё 14 историко-приключенческих романов. Своим эталоном он считал «Три мушкетёра» и другие произведения Александра Дюма. Ни один из ныне живущих китайских авторов не может сравниться с Цзинь Юном по совокупному тиражу романов. Несмотря на его огромную популярность в странах Восточной Азии и многочисленные переводы на английский, на русский язык Цзинь Юн практически не переводился. Мнения о художественных достоинствах его книг расходятся. Скажем, популярный среди молодого поколения китайцев Ван Шо заявляет, что читать Цзинь Юна можно только зажав нос. Среди наград, которых был удостоен Цзинь Юн, — орден Британской империи (1981), орден Почётного легиона (1992), орден искусств и литературы (2004). При вручении ему диплома почётного доктора Кембриджского университета 80-летний автор выразил пожелание на склоне лет стать студентом дневного отделения тамошнего факультета востоковедения. В 2007 году он ещё продолжал своё обучение в Кембридже.

(2) Гипербола — стилистическая фигура явного и намеренного преувеличения, с целью усиления выразительности и подчёркивания сказанной мысли.

(3) Ослиная голова не подходит к лошадиному рту (驴唇不对马嘴 ) - довольно известная китайская поговорка. Но здесь она звучит иначе: бычья голова не подходит к лошадиному рту (牛头不对马嘴). В любом случае, значение одно: "концы с концами не сходятся", "одно не соответствует другому."

(4) "Расёмон" — фильм Акиры Куросавы, снятый по мотивам произведений Рюноскэ Акутагавы. Является экранизацией рассказа «В чаще», а название и место действия взяты из другого рассказа этого же писателя — «Ворота Расёмон». В данной работе впервые в кинематографе одно и то же событие (криминальное) показано с точки зрения разных персонажей, истории которых настолько правдивы, что, опираясь только на слова, нельзя выяснить истину.

(5) Доказательства первого лица, prima facie (表面证据优先) — весьма важная категория, связанная с зарубежной теорией доказательственного права, пользующаяся большой популярностью у арбитров по всему миру. Первоначально концепция доказательств prima facie возникла в странах общего права. В настоящее время она подразумевает под собой очевидное и достаточное доказательство, кажущееся достоверным при отсутствии опровержения. Такие доказательства представляются в порядке опровержимой презумпции "при отсутствии доказательств в пользу противного". Другими словами, при выяснении правда, следует опираться на "первый взгляд". В данном случае, на первые три взгляда: Молчун видел дядю, но дяди там не было, а У Се уверен, что оба говорят правду.

Часть 1. Глава 24. Воскресший из мертвых

У меня мурашки по коже пробежали так сильно, что я поежился. Вот уж не ожидал услышать имя этого человека.

Я долго не мог прийти в себя и, заикаясь, повторял один вопрос: "Как... как такое... Как такое возможно?"

"А почему невозможно? Мы же, блять, двоюродные братья, внешне похожи. Особенно в наше время, когда все одеваются и причесываются одинаково, родственников легко перепутать, но на это сходство никто не обратит внимания, считая его вполне естественным. И если твой третий вариант правильный, то Се Ляньхуань единственный, кто соответствует всем условиям."

"Но к тому времени он уже был мертв!" — испуганно прошептал я.

Третий дядя глубоко вздохнул, лег на кровать и нахмурился: "В самом деле, должно быть, он в то время уже был мертв. Когда мы нашли тело, оно уже окоченело и распухло. Живым так выглядеть совершенно невозможно. Но по-другому я не могу объяснить, что мы оба с младшим братом не врем. Кстати, катер, на котором мы отправили тело Се Ляньхуаня на берег, в порт не вернулся, все, кто на нем был, считаются пропавшими без вести."

Он помолчал и пробормотал: "На самом деле у меня мелькала мысль, что я недооценил Се Ляньхуаня."

"Что ты имеешь в виду? — мне просто трясло. — Ты имеешь в виду, что он инсценировал свою смерть?"

Третий дядя кивнул: "Позже я изучил биографию каждого члена экспедиции, никто из них не вызывает подозрений. Мог ли это быть Се Ляньхуань? Как он мог спастись? Притворился мертвым, вернулся гробницу следом за нами, договорился с Хо Лин, чтобы добиться какой-то своей цели. Это все объясняло бы. Но я был тем, кто осматривал тело. Это был точно он, и он был совершенно мертвый. Поэтому я полностью исключил такую возможность. Однако, слушая тебя, вспомнил свои подозрения. Если он выжил, то это все объясняет."

Я покачал головой: "Если ты уверен, что он мертв, мы не должны рассматривать этот вариант. Он же не вел себя, как цзунцзы. Возможно, есть какие-то другие причины появления твоего двойника."

Третий дядя снова вздохнул и сказал мне, что думать сейчас об этом не стоит, переливать из пустого в порожнее нет смысла. Слишком мало информации, младшего брата здесь нет. Надо вернуться к этому вопросу, когда соберемся втроем, все проанализировать с самого начала, может, найдется какая-нибудь зацепка.

Я тоже так думал: сейчас только слово третьего дяди против слова Молчуна, и никаких доказательств. Так что пусть третий дядя продолжает свой рассказ.

О дальнейших событиях он говорил коротко, без лишних отступлений. Вернувшись из подводной гробницы, он занялся расследованием этого происшествия. С одной стороны третий дядя не терял надежды найти пропавших без вести археологов и Вэньцзинь. Кроме этого, он уже знал от Се Ляньхуаня о Цю Декао, и полагал, что информация, полученная от лаовая, может помочь в поисках. Дядя несколько раз встречался с ним, но ничего нового и полезного не узнал. Сам Цю Декао с ним встреч не искал до тех пор, пока не потерпел неудачу во дворце Лу Шан Вана.

Узнав, что из гробницы, где погибли все его люди, третий дядя с небольшой группой выбрался без особых потерь, Цю Декао стал подозревать, что зря пренебрегал опытом даому. Тогда он и пригласил Саньсина, у них был очень долгий разговор, суть которого дядя изложил в самом начале.

Цю Декао предложил сотрудничество, но недооценил У Саньсина. На этот раз целью лаовая была фреска. Но третий дядя помнил, как этот сукин сын предал его отца в Чанша. В этот раз, используя возможности временного союзника, он отправился в подводную гробницу, чтобы выудить информацию из его людей. Так он узнал, что следующей целью Цю Декао является Небесный дворец. И тогда у третьего дяди возникла мысль помешать лаоваю.

После этого произошло много чего, но это не стоит долгих описаний, достаточно кратко упомянуть.

Третий дядя, оказывается, меня и не собирался искать, вышли на меня А Нин и ее люди по своей инициативе. Он сказал, что мне надо было просто немного мозгами пораскинуть, чтобы понять: он не мог их послать. Неужели я считаю себя способным заменить третьего дядю в серьезном деле? А Нин меня просто обманула. Они в то время на самом деле верили, что я — мастер, потому что выбрался живым из дворца Лу Шан Вана. Но подобраться ко мне они могли, только упомянув третьего дядю.

Причина, по которой третий дядя не считал нужным мне все рассказывать, как раз заключалась в том, что это не моего ума дело. Он боялся, что я пойду по стопам своей семьи. Но, к сожалению, Цю Декао узнал подробности произошедшего во дворце Лу Шан Вана и приказал свои людям привлечь меня к работе любой ценой. Толстяка просто подкупили. Младший брат присоединился к экспедиции в подводную гробницу последним, наверно, узнав, что туда собрались люди из его старой команды.

Что произошло потом, я знал очень хорошо. Изучив фреску и сфотографировав ее, третий дядя хотел опередить А Нин и ее людей. Но ввязываться в одиночку в такое сложное дело глупо, потому он оставил сообщение для Паньцзы, но не для меня. Он не собирался тащить меня в Небесный дворец, видимо, брат Чу проговорился обо мне, когда к нему заявился четвертый господин Чэнь Пи. Люди четвертого господина просто заставили брата Чу втянуть меня в это дело, чтобы использовать в качестве приманки, если придется столкнуться с Саньсином. Для команды я был совершенно не нужен, меня взяли на всякий случай, если что-то пойдет не так.

Третий дядя горестно качал головой, рассказывая об этом: "Я работал с братом Чу столько лет! И стоило мне чуть-чуть оступиться, как он сразу переметнулся к Чэнь Пи. Последний шнырь так не поступит. Ну ничего, он теперь в тюрьме поплачет, довыеживался."

Цю Декао предал моего дела, третий дядя предал Цю Декао, брат Чу предал третьего дядю, А Нин всех нас подставила... люди хуже самых мерзких животных.

В Небесном дворце третий дядя натерпелся всякого. В отличие от нас всех он отправился туда один. Правда, он, как и команды А Нин, имел хоть какую-то информацию. Но это его не спасло, и он попал в ловушку, и без посторонней помощи не выбрался бы. Захватывающее приключение, ничего не скажешь! Третий дядя пересказал эту историю, торопясь и не вдаваясь в подробности. Это и к лучшему, мне хватило того, что я уже узнал. Возможно, третий дядя и скрыл что-то о своем пребывании в Небесном дворце, но сейчас это меня не волновало, подумаю об этом позже.

Часть 1. Глава 25. Перезагрузка

На этом третий дядя закончил свой рассказ, он сообщил мне все, что знал.

После этого мы оба вздохнули с облегчением. Третий дядя, наверное, чувствовал, словно камень с души упал, как это бывает, когда расскажешь кому-то страшную тайну. А я... мне казалось, я посмотрел динамичный фильм.

Мы оба молчали, думая каждый о своем. Третий дядя вышел в ванную, а я закрыл глаза, пытаясь собрать все услышанное воедино. Через несколько минут все рассказанное устаканилось в моей голове.

Хотя до сих пор не все понятно, но мотивы и последствия поступков третьего дяди и Цю Декао я в некоторой степени понимаю. Однако, пара вопросов все же осталась.

Что касается третьего дяди, то произошедшее тогда в подводной гробнице стало началом его долгого кошмара, а также оказалось поворотным пунктом, после которого он перестал ерундой страдать и повзрослел. Теперь свою жизнь он посвятил тому, чтобы найти людей, которые пропали в подводной гробнице. Сколько денег и времени ему понадобилось, боюсь даже представить. Я стал свидетелем лишь его действий в Небесном дворце. Чтобы остановить А Нин и руководившего ею Цю Декао, он отказался от всего, даже от семейного бизнеса: от него отвернулись практически все верные люди и друзья из Чанша. Хотя третьего дядю можно считать одним из лучших потомков девяти семей, но теперь это все в прошлом.

Теперь, когда он довел себя до полного истощения, ему бы отдохнуть хорошенько. Но больше всего не повезло мне: пережив столько невзгод, я страдал физически, и морально. И тут мне объясняют, что все произошедшее со мной не имеет ко мне никакого отношения, и я попал в эту заваруху совершенно случайно. Думая об этом, я, кажется, понял, почему третий дядя обманывал меня. Он по-своему старался уберечь мою жизнь и покой. Но если бы я с самого начала осознавал, что это не мое дело, то не полез бы в это болото.

Самое главное, что я узнал: в той давней экспедиции кроме Саньсина и Се Ляньхуаня был еще один человек, который знал о подводной гробнице. Возможно, он был родственником Хо Лин и хотел убить третьего дядю и его родственника.

И этот человек должен быть в числе тех десяти человек, что спустились в гробницу. Я знаю, что в том районе во время работы экспедиции других судов не было.

Из этих десяти можно исключить третьего дядю, Вэньцзинь, Молчуна, Хо Лин, Се Ляньхуаня, если он был мертв, и того человека, который повез тело на берег. Остаются четверо, в том числе Ли Сиди. Среди них была одна девушка, которую тоже исключаем — остаются только трое, кого можно подозревать.

Если двойником дяди не был восставший из мертвых Се Ляньхуань, то убийцу надо искать именно среди этих троих. Остается вопрос о том, что именно видел Молчун, перед тем, как потерял сознание. С этим все обстоит очень странно. Если считать, что он не обознался, что тоже возможно, тогда точно концы с концами не сходятся. Но об этом я подумаю позже.

Другой вопрос касается Цю Декао. Третьему дяде этот подлый лаовай ничего существенного не рассказал, вся его история была весьма поверхностной. Обычно человек, приглашая кого-то к сотрудничеству, хотя бы намекает на конечную цель, однако он сообщил лишь то, что не имеет отношения к происходящему сейчас. За год до событий в подводной гробнице его интерес к китайской археологии был сугубо академическим. Он лишь хотел разобраться с секретами шелковой книги Сражающихся царств.

Но совершенно очевидно, что его мотивы резко изменились. Странно, что дядя об этом не задумывался. Какова цель ЦюДекао сейчас? Мне она кажется очень туманной: фотографии фресок и трупов в подводной гробнице, попытка обыскать дворец Лу Шан Вана и Небесный дворец. Все его нынешние действия мало похожи на научное исследование. Что именно ему надо?

Цю Декао уже за девяносто лет, но он продолжает свои изыскания, кажется, даже в ущерб своему здоровью. Ясно, что не ради денег или славы, которых у него и так предостаточно. И это тоже странно.

Когда третий дядя вернулся, я изложил ему свои сомнения. Он кивнул: "Думал я об этом. Все очень сложно. Когда Цю Декао пригласил меня в проект Сиша, я ничего не мог понять. Но внимательно подумав, даже ты заметишь подсказки. Дворец Лу Шан Вана, подводная гробница и Небесный дворец имеют кое-что общее. Все эти места связаны с именем Ван Цзанхая. Невооруженным глазом заметно, что люди Цю Декао идут по его следам. Мне кажется, они ищут нечто, оставленное знаменитым архитектором."

"То, что он оставил в гробницах? — подумал я. — Уж не змеебровых ли рыбок?"

Чтобы передать секреты Восточного Ся, Ван Цзанхай использовал древние гробницы, расположенные определенным благоприятным образом. Там он спрятал змеебровых рыбок, которые являются его зашифрованными записками, в надежде, что ханьские даому их когда-нибудь обнаружат. Все эти гробницы связаны со змеебровыми рыбками.

Третий дядя покачал головой, не зная, что на это ответить. Он лишь понял, что раз за разом люди Цю Декао спускались в подводную гробницу, видимо, чтобы узнать, где побывал при жизни Ван Цзанхай, а потом отправлялись туда, куда указывали найденные ими подсказки.

"Но на самом деле я никогда не придавал значения мотивам Цю Декао, — сказал он. — Мне глубоко плевать, что и зачем ищет этот лаовай. Я обратился к нему, потому что считал, что у него есть ответы по поводу исчезновения Вэньцзинь и ее экспедиции. Мне казалось, что его исследование и инциндент в подводной гробнице как-то связаны. Но чем дальше я копаюсь в этом деле, тем запутаннее все становится."

Третий дядя вздохнул и продолжил: "Постепенно я подзабыл, зачем ввязался в это дело. Я хотел опередить Цю Декао, помешать ему добраться до его цели раньше. Тогда бы я мог шантажировать старого хрыча, требуя рассказать мне все, что касается исчезновения людей в подводной гробнице. Но, к сожалению, твой третий дядя уже стар, и многое мне не по силам."

Я похлопал его по плечу, успокаивая: "Нить великого фэн-шуй привела к Небесному дворцу. Наверное, это их конечная цель. Было очевидно, что А Нин и ее люди целеустремленно искали гроб, который несли девять драконов. Но в этот раз все пошло наперекосяк. Думаю, они предпримут еще одну попытку добраться туда. Пойдут они туда или нет, нас это уже не касается. Надо положить этому конец. Третий дядя, умерь свой пыл. Ты уже сделал все возможное, пора успокоиться и подумать о себе."

Он горько улыбнулся: «Конец? Я так и думал вначале, но сейчас мне кажется, что рано говорит о финале." Говоря это, он взял видеокассеты, которые прислал Молчун, и протянул мне.

"Это уже не липовая наводка Цю Декао, значит, еще не конец. Давай посмотрим, что там записано."

Часть 1. Глава 26. Выписка

Беседа с третьим дядей длилась почти два часа, мы оба выпили по паре чайников кипятка(1), но все равно после разговора чувствовали, что опустошены морально и физически. Третий дядя еще не полностью восстановился после болезни и сейчас, чувствуя сильное головокружение, задремал. Не желая его беспокоить больше, я собрал его вещи, чтобы быстро уйти, когда его выпишут, сменил горячую воду в чайнике и заварил чай.

Подручный третьего дяди, что ушел искать видеомагнитофон, еще не вернулся. Думаю, найти этот раритет будет сложно. И, даже если найдется, не факт, что работать будет.

Пока мы разговаривали, я напрочь позабыл об этих видеокассетах. Но теперь мысли о них преследовали меня, вызывая сильное беспокойство. Припоминая вздох третьего дяди, когда он сказал, что не все еще закончено, я чувствовал себя очень неуютно.

И с Молчуном одни загадки. Я даже не знаю, случайно ли он оказался в экспедиции Вэньцзинь или же преследовал какие-то свои цели. Он не лучше третьего дяди: слова лишнего не вытащить, рассказывает что-то иногда, когда считает нужным, и только то, что хочет, вопросы частенько игнорирует. Хотя третий дядя кое-что рассказал о нем, но по большей части он знает Молчуна не больше, чем я.

Думая об этом, я чувствовал себя подавленным и расстроенным.

Подручный третьего дяди вернулся и сказал, что найти видеомагнитофон не удалось. Сейчас рынок уже закрыт, так что решить эту проблему мы можем только завтра.

Я давно не общался с третьим дядей, а теперь у меня словно камень с души упал и настроение улучшилось. Вечером мы с ним тайком сбежали из больницы, нашли закусочную и хорошенько выпили. Третьему дяде так наскучила больничная еда, что сейчас он был счастлив, сидя с сигаретой в одной руке и стаканом вина в другой.

Вернувшись под утро, третий дядя остался дожидаться документов на выписку. Он сказал, что ни секунды не хочет оставаться в больнице, и попросил меня снять номер в отеле.

Вечером я немного перебрал, потому, добравшись до отеля и выбрав подходящий номер, сначала забрался в ванну, потом заварил себе крепкого чая и собрался вздремнуть до утра, ожидая дядю.

Но даже после теплой ванны заснуть не удалось. Тогда я включил компьютер и нашел старую фотографию дяди, сделанную перед поездкой на Сиша.

Этот снимок я видел много раз, но он такой старый и обесцвеченный, что хорошо рассмотреть лица сложно, да и третий дядя не рассказывал мне, кто был рядом с ним. Он там худой и хмурый, больше похожий на преподавателя, чем на даому. У Молчуна вид тоже не разбитной — не знай я, кто это, решил бы, что обычный студент. Я пытался найти Се Ляньхуаня, но, не зная, как он выглядит, мог лишь предполагать. Да, там был человек, похожий на Саньсина, но он ли это, я не знал. Меня не оставляло странное чувство: кто бы мог подумать, что этот маленький снимок скрывает столько тайн.

Ничего толком не рассмотрев на фотографии, я набрал нужный номер на телефоне отеля, зашел на сайт компании, которая выполняла экспресс-доставку для Молчуна, и ввел номер для отслеживания, чтобы проверить информацию о пункте доставки.(2)

Результат я получил довольно быстро. Поле места отправления не было пустым, там было три иероглифа: Голмуд(3). Значит, видеозаписи были отправлены оттуда.

Я не сразу вспомнил, что это за место, погуглил и был ошеломлен: Голмуд располагался далеко на западе, в провинции Цинхай.(4)

Цинхай? Когда Молчун успел добраться туда? Я был озадачен: этот парень такой шустрый, что успел с востока за такое короткое время добежать до западной провинции. Может быть, он собрался поддержать своим опытом даодоу западной школы? Однако Цинхай давно не привлекает внимания настоящих даому. Это регион, где живут малые, в основном кочевые народы, там лишь изредка встречаются торговцы мумиями и международные контрабандисты(5). Что он там делать собрался? Помогать местному населению колодцы рыть?

И из этого захолустья он еще какие-то видеозаписи присылает, вместо того, чтобы самому приехать и все рассказать.

Я поискал в интернете что-нибудь об истории Голмуда. Это оказался довольно молодой город, построенный Национально-освободительной армией, с запада окруженный пустыней Гоби(6). Не вижу ничего особенного, что могло бы привлечь там внимание Молчуна. Но он прислал видеопленки именно оттуда. Что на них записано?

Неизвестность начинала меня бесить, я уже горел желанием посмотреть эти записи.

Отогнав остатки похмелья парой глотков крепкого чая, я, тщательно отфильтровав полученную от дяди информацию, решил поделиться ею с людьми А Нин. У нас с ними была договоренность сообщать друг другу об интересных фактах, я надеялся, что их ответы могут быть мне полезны. Хотя третий дядя не позволял мне рассказывать что-то посторонним, но я хотел сообщить им правду о Цю Декао. Да подробностей никаких постарался не рассказывать, мне надо было хоть что-то написать, чтобы задать интересующий меня вопрос: не собираются ли они снова посетить Небесный дворец.

Меня хватило только на эту переписку. Выпитый вечером алкоголь, разбавленный крепким чаем, наконец, подействовал, и я моментально заснул. Снов не видел, проспал до самого рассвета. Разбудил меня звонок телефона.

Я ответил: это был подручный третьего дяди. Он сообщил, что дядя благополучно выписался из больницы. Они купили видеомагнитофон и направляются в отель, чтобы посмотреть вместе видеозаписи Молчуна.

Примечания переводчика

(1) "Выпили пару чайников кипятка." В Китае распространен обычая пить горячую воду. Эта традиция своими корнями уходит в глубокую древность: китайская традиционная медицина считает, что употребление горячей воды очень полезно для профилактики заболеваний и укрепления организма. Поэтому в любом кафе и даже магазинах посетитель может всегда попросить стакан горячей воды.

(2) "Набрал нужный номер на телефоне отеля, зашел на сайт компании." В 1995 году компания China Telecom через два канала пропускной способностью 64 КБ/с в Пекине и Шанхае, арендованные у Sprint и соединяющие Китай с США, начала предоставление услуг Интернет через телефонные линии, DDN и сеть X.25. Компания также начала строить государственную сеть (backbone) Chinanet. Согласно первому статистическому исследованию китайского сегмента Интернета, проведённому в 1997 году CNNIC, в Китае было 290 тысяч компьютеров, подключённых к Интернету, 620 тысяч пользователей, 4066 зарегистрированных доменных имён, 1500 веб-сайтов. Число пользователей коммутируемого доступа достигло пика в 2004 году и с тех пор резко сократилось. Действие романа происходит как раз в этот период, широкополосный интернет в то время там только начал развиваться, но не достиг еще коммерческого уровня.

(3) Голмуд, 格尔木 — городской уезд Хайси-Монгольско-Тибетского автономного округа провинции Цинхай (КНР). Название взято от реки Голмуд-Гол. В 1954 году в этих местах был образован Ардуньцюйкэ-Казахский автономный район (阿尔顿曲克哈萨克族自治区) районного уровня (ликвидирован в 1985 году в связи с переселением казахов в Синьцзян), а в 1956 году в нём был создан Голмудский рабочий комитет. В 1960 году решением Госсовета КНР на основе Голмудского рабочего комитета был создан город Голмуд. В 1965 году город Голмуд был расформирован, и был образован уезд Голмуд (格尔木县). В 1980 году он был преобразован в городской уезд. Строительные работы в этом регионе ведутся НОК, так как регион представляет экономическое и стратегическое значение.

(4) Цинха́й,青海 — многонациональная, хотя и сравнительно малонаселенная провинция на западе центральной части КНР. Действительно далековато от восточного побережья, где происходит действие романа.

(5) "Цинхай... там лишь изредка встречаются торговцы мумиями и международные контрабандисты." В древности территории Цинхай осваивали только кочевники, у которых традиции захоронений отличались от ханьских, на этой территории практически нет богатых захоронений. Поэтому У Се и считает, что опытному даому там делать нечего. Упоминание редких торговцев и контрабандистов не случайно. Эта деятельность попадает под статьи уголовного кодекса, заниматься контрабандой в тех регионах, где власти внимательно следят за соблюдением закона, не осмотрительно. Такая провинция, как Цинхай, для этого подходит идеально: народу мало, властей мало, далеко от центральных областей, где внимание к охране культурных ценностей слишком велико.

(6) "Голмуд окружен пустыней Гоби." Не совсем окружен. Провинцию Цинхай от пустыни Гоби с запада отделяет хребет Алтынтаг, система хребтов Наньшаня и северная часть Восточного Куньлуня.

Часть 1. Глава 27. Кадры на экране

Это был старый Panasonic, который подручный дяди купил на барахолке. Когда я вышел из спальни, он уже настраивал технику. На диване лежали еще два таких же видеомагнитофона, купленные на всякий случай, если вдруг запасные части понадобятся. Но это оказались лишние траты. К счастью, качество импортных товаров того времени было отменным, все три магнитофона оказались работающими. Я прикинул вес одного — он оказался тяжелым по сравнению с современными DVD, которыми можно играть в дог-фрисби(1).

Пока настраивали видеомагнитофон, третий дядя со мной не разговаривал, только коротко сказал мне сесть и ждать, а сам курил одну сигарету за другой, думая о чем-то своем.

Моя похмельная головная боль постепенно прошла, и теперь я нервничал, гадая, что записано на присланных видеокассетах. Может быть, это записи экспедиции на Сиша? Но тогда невозможно было спуститься под воду с видеооборудованием такого типа. Видеокамеры были очень дорогими, громоздкими и не имели защиты от воды. В то время в Китае обычно использовали для видеосъемки ручные пленочные камеры. Стало быть, эти записи не из подводной гробницы. И это не может быть съемка за бронзовыми вратами, об этом я уже думал. Если исключить эти два места, связанные с Молчуном, что еще могло быть на этих пленках? Я не знал, что предположить.

Видеомагнитофон подсоединили к телевизору, подключили питание, я выбрал одну из видеокассет и вдруг заколебался. Не знаю, почему, но мне стало страшно, и я взглянул на третьего дядю.

Он отмахнулся от меня со словами: "Чего на меня уставился? Я не видеомагнитофон. Ты что, боишься, что кто-то вылезет из телевизора?"

Видеомагнитофон втянул кассету с характерным щелчком и заработал. Я сел на диван и уставился на экран, где мелькали "снежинки", как это бывает на пустой пленке. Третий дядя затушил окурок в пепельнице и сел рядом. Его подручный примостился на подлокотнике. Мы трое напряженно смотрели на пустой экран, мерцавший еще около десяти секунд.

Потом появилось изображение. Телевизор был цветным, но отснятое изображение оказалось черно-белым, наверно, проблема в самой видеокассете(2). Сначала изображение было расплывчатым, но постепенно оператор, видимо, отрегулировал резкость и фокус.

На экране была комната, кажется, в старом деревянном доме. Камера в руках оператора постоянно дрожала, но мы смогли рассмотреть дощатый пол и оконный проем на одной из стен. Тип освещения разобрать было сложно: похож на дневное освещение, падающее из окна, с небольшой внутренней подсветкой.

Мы с третьим дядей уставились друг на друга. Это похоже на деревенский дом. Неожиданно. Это что, селфи-шоу будет? Сейчас в объективе покажется Молчун и, доедая лапшу, спросит: "Давно меня не видели? Как у вас дела?"

Перед окном стоял письменный стол, такую старую мебель можно часто увидеть в фильмах о революции. Он был завален документами и каким-то непонятных барахлом. Среди этого беспорядка бросались в глаза настольная лампа и телефон.

По модели телефона можно было предположить, что видео было снято примерно в 90-х годах. Даже сейчас иногда можно в квартирах встретить такие, но появились они именно в начале 90-х, не раньше.

Картинка на экране стабилизировалась и теперь напоминала черно-белый натюрморт. Видимо, оператор, наконец, зафиксировал камеру, и изображение перестало дрожать.

Какое-то время ничего не происходило. Не зная, сколько это будет длиться, в нетерпении третий дядя включил перемотку, кадры замелькали быстрее. Судя по таймеру, пленка перемоталась минут на двадцать реального времени, когда внезапно в кадре мелькнула черная тень.

Мы с третьим дядей опешили, и он поспешил остановить перемотку. На экране в комнату зашел человек. Мы даже слышали звук открывающейся и закрывающейся двери. Должно быть, это кто-то, бывший ранее за пределами комнаты. Присмотревшись, мы поняли, что это была женщина. Из-за быстрых движений ее фигура казалась расплывчатой, но в целом она выглядела симпатичной, волосы ее были убраны в хвостик.

Третий дядя внезапно напрягся и бросился вперед, словно хотел перелезть через экран телевизора.

Но рассмотреть женщину как следует не удалось, она прошла мимо камеры слишком быстро и скрылась за ширмой, пропав с экрана.

Я заметил, как изменилось лицо третьего дяди, и хотел спросить его, что произошло. Но он отмахнулся, попросив меня помолчать.

Время шло. Через пять минут женщина снова появилась на экране. Она переоделась в пижаму, затем подошла очень близко к камере. Изображение на экране снова задрожало, видимо, женщина меняла угол наклона объектива.

Теперь лицо ее было показано крупным планом. Она оказалась довольно симпатичной, с большими глазами, но не писаной красавицей. Таких девушек обычно называют милыми.

Третий дядя чуть ли не носом прижался к экрану, разглядывая девушку. Его реакция меня поразила. Когда появился крупный план, он на мгновение замер, а затем неожиданно отшатнулся с криком, чуть не сбив телевизор с подставки.

Его подручный, поймал падающий телевизор, я же поспешил на помощь дяде. Дрожа, он показывал рукой на экран и кричал: "Это она! Хо Лин! Это Хо Лин!"

Мы были напуганы внезапной реакцией третьего дяди. Его поручный выпустил телевизор из рук, бросившись на помощь боссу. Мне пришлось ловит падающую технику и ставить на место, чтобы ничего не разбилось.

Ни я, ни подручный ничем не смогли помочь. Третий дядя кричал и пятился назад, потом споткнулся о диван, поскользнулся и упал на пол. Судя по тому, как его лицо побледнело, и он схватился за поясницу, ударился дядя сильно. Но, кажется, он не обращал внимание на боль, его взгляд все еще был прикован к экрану телевизора.

Я тоже был немного удивлен. Эта женщина, оказывается, Хо Лин?

Молчун говорил, что Хо Лин была дочерью какого-то высокопоставленного, возможно, военного чиновника, она была в экспедиции на Сиша и со всеми спускалась в подводную гробницу. Больше ничего о ней мне известно не было, потому я и не мог узнать ее на этой записи. Придется поверить дяде на слово. Но как она могла появиться на пленке, которую прислал Молчун?... Это немного странно...

После этой сцены на экране и реакции дяди я чувствовал себя не в своей тарелке. Откуда взялась эта видеокассета? Судя по тому, как перенастраивается камера во время съемки, очевидно, что Хо Лин знает о том, что ее снимают, это явно не скрытая камера или видеонаблюдение. Кто и зачем ее снимал? И как эта запись попала к Молчуну? А главное: зачем он мне ее прислал?

"Спектакль продолжается," — подумал я. Кажется, третий дядя прав, это далеко не конец истории.

В это время камера на экране перестала дергаться, а женщина отошла от объектива, села за стол, установила там зеркало и, глядя в него, стала причесываться. Изображение снова потеряло четкость, видимо, устанавливая крупный план, она сбила все настройки и фокус.

Третий дядя постепенно успокаивался, его лицо уже не было таким бледным и перекошенным. Он держался за подлокотник дивана и дрожал, пытаясь прийти в себя.

Чтобы подтвердить свои догадки, я спросил: "Эта женщина Хо Лин? Та самая, с которой вы спускались в подводную гробницу?"

Третий дядя никак не отреагировал на мой вопрос. Я взглянул на его подручного, но тот не знал, что ответить.

На видео Хо Лин продолжала причесываться. После того, как она развязала хвост, оказалось, что волосы у нее очень длинные. Так продолжалось около двадцати минут. Затем она прекратила непрерывные и монотонные движения и... снова убрала волосы в хвост.

Причесавшись, она встала и немного смущенно посмотрела в окно, а затем внезапно убежала куда-то, пропав с экрана. Потом снова вернулась, и я заметил, что она уже переодета.

Наверно, ходила в другую комнату, расположенную позади камеры.

Происходящее дальше казалось мне полным абсурдом.

Вернувшись уже в другой одежде, она снова близко подошла к камере, словно была недовольна установленным ракурсом, поправила объектив. В этот момент изображение снова стало дрожать, а ее белое лицо целиком заполнило экран.

Третий дядя застонал, как будто ее лицо казалось ему чем-то ужасным.

Я думал, что она собирается делать что-то еще: покрасуется в другой одежде перед камерой, еду приготовит или еще что-нибудь. Полагая, что это затянется надолго, я хотел снова включить перемотку. И тут она снова села за стол, развязала хвост и опять принялась расчесывать волосы.

"Эта женщина сумасшедшая!" — воскликнул подручный третьего дяди.

Саньсин сердито приказал ему заткнуться и нахмурился.

Теперь она причесывалась, сидя к нам спиной, и нельзя было рассмотреть выражение ее лица, лишь нечеткое отражение в зеркале. Но движения, их ритм — все было точно таким же, как и в первый раз. Глядя на нее, я подумал, что голова у нее из железа. Если бы я так долго расчесывался, мой череп стал бы похож на грецкий орех.

Наблюдая эту сцену, я чувствовал себя очень странно, но досмотрел до конца. Она снова возилась с волосами около двадцати минут, потом опять завязала хвост и выбежала из комнаты.

Мы с подручным третьего дяди вздохнули с облегчением, решив, что это конец. Глядя на непрерывное расчесывание, я чувствовал, что у меня самого голова разболелась.

Но не успели мы расслабиться, как она снова появилась в кадре и опять начала регулировать камеру. В третий раз!

Я сразу растерялся, не в силах понять, что там происходит. Чем именно занимается Хо Лин? Это уже перебор. Ей нравится возиться со своими волосами? Или это такой изощренный способ самоубийства? Уже скоро целый час пройдет, но за это время она только дважды переоделась и сорок минут расчесывала волосы. Сейчас собирается это сделать в третий раз? Она же так облысеет!

В этот момент изображение внезапно остановилось. Я обернулся: это третий дядя нажал на паузу и на экране застыло лицо Хо Лин крупным планом.

Дядя был смертельно бледен, губы его дрожали. Он наклонился ближе к экрану, пригляделся и растерянно сказал: "Боже, она совсем не постарела!"

Примечания переводчика

(1) Дог-фрисби — вид игры с летающим диском, в которой партнером является собака. Это один из молодых видов кинологического спорта. Существует несколько вариаций состязаний по дог-фрисби, но общим в них является то, что дрессировщик должен бросить диск, а собака его поймать.

(2) "Телевизор был цветным, но отснятое изображение оказалось черно-белым, наверно, проблема в самой видеокассете." У Се ошибается. Это проблема многих телевизоров, в которых неправильно установлены декодеры PAL-SEKAM. Либо подручный третьего дяди просто не додумался провести настройку декодера в телевизоре (обычно на импортных телевизорах такие декодеры всегда устанавливались, но регулировка их была ручной, в отличие от российских телевизоров, где таких декодеров не было вообще)

Часть 1. Глава 28. Одиннадцатый

Я уже давно заметил то, о чем говорил третий дядя. С одной стороны, видеокассета не четкая, я мог ошибиться. С другой стороны, если я не ошибся, то знал, что он сам скоро это поймет.

Третий дядя, остановив запись, не отрываясь, смотрел на экран. Я тоже подошел поближе, чтобы убедиться в своей правоте.

Нет никаких сомнений, что на записи Хо Лин выглядит лет на тридцать, не больше. Об этом говорило не только лицо, но и ее движения, позы. От нее прямо веяло молодостью и здоровьем. Неудивительно, что все мужчины в археологической экспедиции были очарованы ею. Даже помехи на экране не могли скрыть выразительность ее немного растерянных глаз и утонченность лица, от одного взгляда на нее сердце начинало биться сильнее. Такие женщины очень самоуверены. Она росла среди звезд(1), привыкла к поклонению и восхищению. Не удивительно, что ее обидело отношение скучного Молчуна, который упорно игнорировал девушку. Но теперь мне почему-то кажется, что ее внимание к Чжан Цилину было поддельным. Если это правда, то она не так проста, как казалась с первого взгляда.

Лицо третьего дяди было перекошено, он откинулся на диван и фыркнул: "Один молодой, вторая не постарела. Едрена вошь, все пропавшие без вести такие? Что с ними случилось?"

Думая об этом, я качал головой и пытался рассуждать логически. Мы не знаем точное время съемки. Это мог быть и 90-й год, и 2000-й. В первом случае прошло не так много времени с момента исчезновения Хо Лин. Я не знаю точно, сколько ей было лет, когда она участвовала в экспедиции. Но если семнадцать или восемнадцать, то тогда прошло всего лишь десять лет. За это время человек не сильно меняется. Тогда нельзя считать ее неестественно молодой, она не должна была постареть так быстро.

Третий дядя застонал, явно не обращая особого внимания на то, что я говорил. Он снова включил запись, и мы втроем уставились на экран.

Я ожидал чего угодно, но через несколько минут на экране снова пошли помехи.

Мы подумали, что с видеомагнитофоном или пленкой какие-то проблемы, подождали какое-то время. Помехи не прекратились, третий дядя включил режим ускоренного просмотра, но больше на видеокассете ничего не было.

"Что произошло?" — угрюмо спросил третий дядя. Он не дружил с техникой, и решил, что аппаратура сломалась. Он собрался ударить по корпусу видеомагнитофона.

Я остановил его, вынул кассету, вытащил пленку и осмотрел ее. Обрывов и других дефектов не было, я понял, что произошло: "Конец записи стерли."

Съемка была оборвана очень резко, снимавший так сделать не мог, потому вывод напрашивался сам собой.

С тех пор, как мы получили пленку, ее никто не трогал, видеомагнитофон был исправен, так что объяснить исчезновение части записи неправильной эксплуатацией нельзя. Значит, это произошло до того, как кассету отправили. Но если это сделали намеренно, то почему не удалили всю запись, оставив такой невнятный кусок? В удаленной записи было что-то важное, что не полагалось увидеть нам?

Мы с третьим дядей смотрели друг на друга, будучи совершенно сбиты с толку. Что хотел сказать нам Молчун? Это у него шутки такие? Хотя такое поведение для него не характерно, шутить он точно не умеет.

Третий дядя, немного поразмыслив, попросил снова поставить кассету, вдруг мы пропустили что-то важное. Мы просмотрели все, даже помехи на стертом куске пленки, полагая, что могли пропустить на мгновение мелькнувший короткий кадр.

В этот раз мы были очень внимательны и не использовали ускоренное воспроизведение. Если бы наши глаза имели свойство лазера, то телевизор бы взорвался от наших взглядов, мы не отрывались от экрана ни на секунду. По конец у меня покраснели от напряжения глаза, но ничего нового мы так и не увидели.

Затем мы просмотрели вторую видеокассету. Это было возмутительно: она оказалась чистой. Дважды посмотрев ее от начала до конца, я почувствовал, что у меня от помех, похожих на снежинки, уже голова кружится.

Эпизод на первой кассете очень взволновал, но сейчас мы оба были очень расстроены. Я-то вообще надеялся, что на записи будет что-то, снятое Молчуном за бронзовыми вратами, а тут такой бред.

Выключив видеомагнитофон, мы еще долго гадали, что за загадку подкинул нам Молчун. Однако, так и не решили, с какой стороны к этой загадке подойти.

Я сказал третьему дяде, что посылка была отправлена из Голмуда, поэтому можно предположить, что Молчун сейчас в Цинхае. Если это так, то, возможно, он именно в Голмуде нашел две эти видеопленки, а потом прислал их нам.

Я не был уверено, но, кажется, несколько человек, пропавших в подводной гробнице, могут быть живы до сих пор. По крайней мере одна была жива в 90-е годы, правда, поведение у нее какое-то ненормальное. Однако, большая часть людей из экспедиции погибла в Небесном дворце. Но я не стал говорить об этом третьему дяде, подумав, что не знаю, была ли среди погибших Вэньцзинь. Если он додумается до этого, то совсем упадет духом, нельзя отбирать у него последнюю надежду.

Позже я заставил себя пересмотреть эти пленки еще несколько раз, но все равно ничего важного не нашел. Третий дядя готов был смотреть это хоть всю ночь, но я отправил его спать, беспокоясь за его здоровье. Перед сном он переписал содержимое кассеты на диск, а мне вернул оригинал. Утром объявился Паньцзы, узнавший, что третий дядя пришел в себя, и забрал его домой.

В этот раз бизнес третьего дяди понес огромные убытки. Человек, которому доверял Саньсин, предал его и теперь сидел в тюрьме. Статус третьего дяди в Чанша сильно упал, но его это не сильно беспокоило. Деньги и люди для него всегда были не целью, а способом достижения цели. Перед отъездом он сказал мне: "Если это дело как-то коснется тебя в дальнейшем, не ввязывайся ни во что. Оставь решение этих загадок другим. До сих пор тебе сопутствовала удача, на пути попадались люди, готовые помочь. Целых три раза повезло, в четвертый бог может отвернуться от тебя. Лучше займись своим магазином. Возможно, в будущем тебе придется и мой бизнес взять на себя."

Я, не раздумывая, кивнул и сказал, что у меня не девять жизней, чтобы ввязываться в неприятности. Лучше на самом деле буду делать то, к чему привык.

Когда третий дядя уехал, я поначалу собирался сразу вернуться в Ханчжоу, но на несколько дней задержался в Цзилине. Во-первых, хотелось перевести дух, а во-вторых у меня тут были друзья, с которыми можно повидаться.

Несколько моих одноклассников в это время жили в Чанчуне(2). Узнав, что я в Цзилине проездом, они сразу же приехали. Мы погуляли по окрестностям, вспомнили прошлые годы, мое настроение постепенно улучшилось. Потом я поездил по соседним городам, прогулялся по антикварному рынку Цзинаня. Друзья навещали меня постоянно в течение двух недель.

Пройдя через такие серьезные испытания, я сильно изменился. Раньше я всегда торговался, желая сэкономить, но теперь просто отдавал деньги и забирал товар. В результате наличных у меня становилось все меньше и меньше.

Мои друзья удивлялись этому: надо же, железный петух выщипывает у себя перья(3). Не сдерживая любопытство, они не раз спрашивали, что со мной произошло.

Однажды за обедом я разговорился, хвастаясь своими приключениями. Естественно, мне никто не поверил. Но один из друзей, улыбнувшись, спросил: "Ты говоришь о тех людях, что изображены на фотографии, о которой ты просил разузнать?"

Услышав его слова, я вспомнил о копии старой фотографии в интернете с подписью "Рыбка у меня". Тогда я просил этого человека проверить ее для меня. Потом узнал, что выложили ее в Цзилине, и решил заняться этим попозже.

Теперь, вспомнив об этом, я заметил одну странность: пару лет назад интернет еще не был так доступен. Кому и зачем понадобилось выкладывать такое странное объявление в сети, когда ею еще не пользовались все подряд?

Я спросил друга, нашел ли он что-нибудь про эту фотографию. Он покачал головой. Мне показалось, он вообще не придал серьезного значения моей просьбе тогда. Сейчас он ответил: "Групповые фотографии — вещь не редкая, но эта слишком старая. Информации о фотографиях двадцатилетней давности в интернете маловато. Я имею доступ лишь к техническим средствам интернета, могу только узнать IP-адрес, с которого выложили фото. Если тебе действительно важно получить информацию о ней, лучше сходи в Национальный архив. Там можно узнать больше информации об археологической экспедиции, состоявшей из одиннадцати человек и пропавшей двадцать лет назад."

Я застонал, но это был дельный совет. И тут кто-то из друзей влез в наш разговор: "Ты ошибся. Я тоже видел это фото, там всего десять человек."

Друг покачал головой: "Нет, точно одиннадцать, я уверен. "

У меня замерло сердце: "С чего ты взял?"

Он улыбнулся: "Ты посчитал только тех, кто на снимке. Но ведь еще один человек их снимал. Об этом ты не подумал?"

Примечания переводчика

(1) "Она росла среди звезд." Образное выражение, аналогичное русскому "хватать звезды с неба".

(2) Чанчунь (长春, Chángchūn) — город субпровинциального значения в провинции Цзилинь.

(3) "Железный петух выщипывает у себя перья." Железный петух (铁公鸡) у китайцев является символом, образным значением скряги или скупца.

Часть 1. Глава 29. Конец

Друг, к которому я обращался за помощью с фотографией, был старше меня, мы с ним не слишком близко знакомы. Но этот тип людей легче идет на контакт, с ними проще найти общий язык. Они принадлежат к той категории людей, которых на западе называют джентльменами, стараются помочь окружающим по мере возможности. Это даже лучше, чем закадычные друзья. Я попросил его о помощи, потому что он разбирался в информационных технологиях. Но, конечно же, с антикварным бизнесом дел он не имел. Если честно, я плохо себе представлял, чем он занимается.

Но сейчас его слова как будто пробудили меня ото сна: услышав про одиннадцать человек в экспедиции, у меня похолодело в груди, а лицо побледнело.

Да, черт возьми, как я об этом не подумал?

В то время не было камер с отсроченной съемкой, и в рыбацкой деревне Хайнаня вряд ли были фотомастерские и фотографы. Тот, кто настраивал камеру и снимал, должен был входить в состав команды археологов. Но раньше не было причин уточнять количество людей, которыми руководила Вэньцзинь, потому я об этом и не подумал. Однако, это предположение вполне реально. Мне доводилось читать отчеты об археологических экспедициях, там обязательно должны быть фотографии. Как правило, для этого в группу археологов включали фотографа, который вел научный фоторепортаж с места раскопок.

Но почему третий дядя упоминал лишь десять человек, а об одиннадцатом ни словом не обмолвился? Фотограф не спускался в гробницу? Или третьему дяде есть что скрывать?

Увидев, как изменилось мое лицо, друзья рассмеялись: "Забудь об этом, не загружай мозги. Просто сходи в их институт, и узнай, сколько людей по реестрам было в экспедиции. Археологические исследовательские институты находятся в ведении Министерства культуры и Академии Наук, архивы которых срока давности не имеют. Экспедиция была не так давно, информация о ней не могла затеряться."

Я ничего не ответил, это было всего лишь предположение. Будет время, может быть, проверю его. Но если там было одиннадцать человек, как я снова смогу доверять третьему дяде? Не испортит ли это расследование отношения между нами? Это для меня уже слишком больно. Подумав об этом я решил: с меня хватит!

Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Спасибо, что прочитали до конца. Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Часть 2. Глава 1. Нечастый гость

Я вернулся в Ханчжоу. Погода там все еще была холодной.

Магазин безлюден, как и всегда. Ван Мэн, увидев меня, натянул на лицо маску смертельной усталости. С первого взгляда он не узнал меня, решил, что я покупатель. Я лишь горько улыбнулся.

Из головы не выходил разговор с моими друзьями. Я чувствовал себя неловко, но не мог снова расспрашивать третьего дядю, опасаясь, что он станет упрекать меня в недоверии и нерешительности. Поделиться гнетущими мыслями было не с кем. Я вынужден был присутствовать с магазине каждый день, но делать там нечего, и я занимался тем, что частенько играл в шахматы с хозяином соседнего магазина. Он говорил, что в этом году обстоятельства сложились не лучшим образом и дела торговые идут не очень хорошо. Те, кому повезло, живут на сэкономленные деньги и не торопятся вести торговлю себе в убыток.

Это странно, но все, что меня раздражало, после приезда в Ханчжоу ушло на второй план. Может быть, этот город действует на людей так успокаивающе и обнадеживающе.

Дядю я давно не видел. Зато несколько раз приезжал Толстяк и просил помочь в оценке товара. Он как ребенок, не может спокойно сидеть на месте. Сначала дела у него пошли в гору, он получил хороший доход. Но его натура такова, что сколько не заработает, все потратит в два раза быстрее. Довольно скоро он сообщили мне, что оказался на мели. Я спросил о подробностях, и он рассказал, что потратил много денег на открытие магазина в Пекине, сетовал, что времена сейчас такие. Раньше, имея товар на десять тысяч долларов, можно было не волноваться о своем существовании. Тем не менее, думаю, он лукавил, потому что несколько раз приводил ко мне клиентов с пекинским акцентом и даже предоставил мне кое-какой товар. По-видимому, дела у него были не так уж плохи.

В тот день я вчистую проигрывал соседу, оставшись только с двумя конями. Сжав зубы, я упорно не признавал поражения и пытался продержаться, пока время обеда не закончится. В это время с улицы послышались крики и проклятия, я поднял глаза и снова увидел Толстяка. Несмотря на ругань, он выглядел так, словно дела у него шли хорошо.

Моему соседу доводилось иметь дело с Толстяком, и радости при его появлении он не выказал, быстро собрался и ушел к себе в магазин. Я был даже рад такому повороту, не пришлось деньги за проигрыш отдавать, и спросил Толстяка, кто посмел его так огорчить.

Продолжая материться, он объяснил, что вез в Ханчжоу две фарфоровые вазы, одну по дороге разбил. И не смог найти никого, кто бы возместил ему убыток. Теперь оставалось только дуться и обижаться на самого себя, что он и делал.

Давно зная его, я мог только посмеяться. Зачем было толкаться в поезде, когда от Пекина до Ханчжоу можно лететь самолетом? У него совсем мозги вытекли?

Толстяк обиделся: "Да что ты знаешь?! При посадке на самолет теперь строго досматривают. А я не последний человек в Паньцзяюане(1), и давно под пристальным вниманием властей. А сейчас в Пекине проходит много международных мероприятий, шерстят всех, у меня милиция скоро в магазине поселится. Бизнес в столице мельчает, только и остается ездить на юг, до вас все эти новшества еще не докатились. В Цзяннане сложно вести бизнес, но доходно. Вот только женщины у вас в Ханчжоу бешеные. Ты же знаешь, что я человек культурный, к женщинам не пристаю. Просто хотел поговорить, пока едем. В результате получил по морде, вазу разбил. И какой дурень сказал, что женщины Ханчжоу ласковые, как текущая вода в жаркий полдень? Да будь ее воля, она б меня живьем в кипятке сварила. По-моему, это не вода, а кислота серная."

Толстяк не мог остановиться, рассказывая все в мельчайших подробностях, и я понял, что произошло. Девушка в поезде была худенькой и сильно накрашенной, Толстяку такие не нравились. Да еще она начала возмущаться, что в поезде плохо пахнет. Естественно, запах был от ног Толстяка, но ему же слишком скучно просто слушать жалобы окружающих. С ответом он не задержался, заявив: "Старшая сестра, ты такая красивая, но почему такая худая? Ты на брюки свои посмотри: между ног ветер свистит. Если на передок пропеллер приделать, а на жопу фонарь повесить, можешь пердеть и работать ветрогенератором."

За что и получил по губам. Выслушав до конца и нахохотавшись всласть, я сказал: "Радуйся, что только по морде схлопотал, она вполне могла и заявить на тебя. В курсе, что есть слово такое — "хулиганство". Так вот то, что ты сделал — это оно."

Толстяк ухмыляясь, отмахнулся, заявив, что выглядела она, как проститутка: "Да никто бы ей с такой рожей не поверил, что я к ней приставал, я определенно выгляжу жертвой в сравнении с ней."

Я решил подкинуть ему хорошую идею, сказав, что не обязательно доставлять товар лично: "Разве ты не знаешь, что в мире существует такая услуга, как экспресс-доставка? А еще можно немного вложиться и открыть собственную курьерскую контору. Логистика приносит хороший доход, а когда освоишься, то сможешь с грузами передавать пару-тройку антиквариата. Это совсем не сложно."

Но Толстяк всегда соображал плохо, он просто не воспринимал сложностей, когда надо сделать больше двух действий сразу. Поэтому даже разговаривать со мной не стал: "Кстати, о деньгах. Дело не во мне, Толстяке, а в том, что ты, подлец, меня совсем не ценишь. Последнее время мне скучно, только зарабатываю чертовы деньги, а тратить много не интересно. Мы все должны заниматься тем, к чему сердце лежит, верно? Между прочим, твой третий дядя не нашел нового цзя-ламу? У тебя от него не было новостей?"

Я ответил, что давно не встречался с ним. Мне кажется, после нашего разговора между мной и третьим дядей словно кошка пробежала: мы оба сторонились друг друга. Хотя, мне есть что у него спросить при встрече.

Толстяку было все равно, и он только попросил: "Если появится какое-нибудь дело, про меня не забудь. Последние несколько месяцев у меня прямо руки чешутся."

Ну конечно, просто руки чешутся. Разве Толстяка может волновать что-то, кроме наживы? Посмеявшись про себя, вслух я ответил: "Толстяк, ты от рождения такой странный? Чем больше денег видишь, тем ненасытнее становишься." Не смущаясь, от заявил: "Одна гора высокая, другая — еще выше. В Паньцзяюань теперь много толстосумов захаживает, торговцы один за другим богатеют. Хорошие вещи быстро по частным коллекциям расходятся. Не сердись, но в богатстве нет ничего плохого, это сейчас даже популярно. Нельзя жить одним днем, надо брать от жизни все. Если есть деньги, меньше проблем. Богатые живут спокойнее!"

Рассмеявшись, я согласился с ним.

В этот момент в магазин зашел посетитель и улыбаясь, звонким голосом спросил: "Хозяин, вы еще открыты?"

Толстяк подтянул ноги, посмотрел на вошедшего и ухмыльнулся: "Это ты?"

Оглянувшись, я увидел А Нин, в футболке выше пупка, и в джинсах. Такой я ее не привык видеть и не сразу узнал.

За прошедшее время я даже не думал с ней связываться. Пару раз интересовался, что она поделывает, но новостей не было. И вот она пришла по мою душу? Это прямо удивительно.

А Нин проигнорировала вопросительный взгляд Толстяка, только злобно зыркнула в его сторону, изящной походкой обошла магазин и кокетливо обратилась ко мне: "Неплохой магазинчик, все такое древнее."

А что она хотела увидеть? Антикварный магазин с сюрреалистическим декором? Очень осторожно я спросил ее: "Ты тут нечастый гость. Что ищешь?"

Она взглянула на меня, явно разочарованная, вероятно, почувствовала мое отношение. Сделав выразительную паузу, она ответила: "Ты всегда был очень прямолинейным. Ну, раз мне не рады, тоже буду говорить прямо. Я пришла, чтобы поужинать. Пригласишь?"

Примечания переводчика

(1) Паньцзяюань — крупный антикварный рынок в Пекине, известный на всю страну.

Часть 2. Глава 2. Новые подсказки

В старом ресторане Лоувайлоу в Ханчжоу(1) я смотрел, как А Нин доедает последний кусок рыбы в кисло-сладком соусе. Она с удовольствием вытерла рот, лицо у нее было сытым и немного пьяным. Улыбаясь, она сказала: "В Ханчжоу отличная еда. Только немного сладковато."

Я изнывал от нетерпения, еле сдерживая себя, потому в ответ только ухмыльнулся и махнул рукой официантке, чтобы оплатить счет.

Если говорить откровенно, ничего особенного в том, чтобы оплатить девушке еду в ресторане, нет. Но я не их тех, кто запросто обедает с незнакомыми людьми. А этот обед, как тонкий ручеек, не способный заполнить кувшин. В течение пары часов А Нин не сказала ни слова, только ела, посматривала на нас и улыбалась. Это просто невыносимо.

Толстяку было совсем тошно. Он невысокого мнения об этой женщине и с самого начала собирался распрощаться с нами и уйти. Но я не хочу оставаться наедине с ней, потому потащил его с собой. Теперь он сидел с кислой миной, словно у него живот свело.

Мы оба почти ничего не ели, Толстяк медленно попивал вино с угрюмым видом. Мне было интересно, зачем она заявилась ко мне. Размышляя о том, как не поддаться на ее уловки, я подумал, что надо быть с ней очень осторожным, вдруг она сейчас внезапно бросит в меня дротик, спрятанный в рукаве.

Официантка, которая подошла со счетом, посмотрела на нашу компанию удивленно и настороженно.

Два часа в полном молчании, морды кислые — таких клиентов в Лоувайлоу можно было увидеть редко. Судя по испуганным глазам официантки, она решила, что мы с Толстяком — пара кредиторов, которые откармливают задолжавшую девушку, прежде чем продать ее в бордель.

Я чувствовал себя, как ученик, который пришел на экзамен неподготовленным и завалил его, а вечером застал дома учителя. Не зная, к добру ли это, или к худу, в такие моменты ожидаешь, что учитель затронет неприятную тему. Короче говоря, это был самый ужасный обед в моей жизни.

Когда официантка ушла, Толстяк посмотрел на опустевшие тарелки и усмехнулся: "Я не понимаю, ты без зазрения совести схомячила все, почему? Ты так много делаешь для своей компании, а они даже не могут оплатить тебе нормальный обед?"

"Мы постоянно работаем в поле, а там даже за хорошие деньги нормальной еды не найдешь, — приподняв бровь, ответила А Нин. — По сравнению с сухим пайком все, что можно поесть в городе — прекрасно."

Толстяк ухмыльнулся, посмотрел на меня и подмигнул, предлагая начать серьезный разговор.

Я закашлялся, ибо не знал, что сказать. Но А Нин ведь приехала именно ко мне, нехорошо требовать от Толстяка поддерживать разговор. Поэтому, скрепя сердце, я спросил: "Как ты и хотела, я пригласил тебя на обед. А теперь, если тебе есть что сказать, излагай. Что за дерьмо должно произойти, чтобы ты сама пришла ко мне?"

Уголки губ А Нин приподнялись в еле заметной улыбке: "Почему ты всегда спрашиваешь, что мне нужно? Я не могу приехать к тебе просто так, от нечего делать?"

Это выглядело так миролюбиво, изящно, казалось, из ее глаз вот-вот польются слезы. У меня аж в груди защемило, настолько тошно было на это смотреть. Я отвел глаза и покосился на Толстяка, но он старательно делал вид, что его происходящее не касается.

Я снова посмотрел на А Нин и, не зная, как ей культурно ответить, просто буркнул: "Ага." На большее меня не хватило, я и так уже начал краснеть.

А Нин молча уставилась на меня, продолжая кокетничать. А я продолжал молчать. На короткое время за столом повисла тишина, затем А Нин внезапно рассмеялась, весело покачала головой и сказала: "Ты просто нечто, ничего с тобой не поделаешь. Не могу понять, ты правда засмущался или притворяешься? Впрочем, не буду тебя больше обманывать, у меня действительно есть дело к тебе."

Сказав это, она достала из сумки пакет и передала мне: "Это недавно пришло на адрес нашего офиса. И это связано с тобой. Взгляни."

Прикинув вес пакета, я чуть не захихикал нервно. Размер, форма... я совсем недавно получил такую посылку. Что там внутри — догадаться не сложно, я почувствовал, как холодный пот выступает на висках.

Но Толстяк, ни о чем не догадываясь, и очень заинтересовался. Заметив, что я не собираюсь распаковывать пакет, он забрал его у меня и развернул. Это были две старые видеокассеты, такие же, как те, что получил я в Цзилине.

Хотя я догадывался о содержимом пакета, но, увидев кассеты своими глазами, замер, пытаясь понять, что происходит. Разве Молчун нашел не только те две кассеты, что отправил нам? Зачем другие он послал в компанию А Нин? Записи на них такие же?

Что этот мальчишка творит?

"Это прислали в шанхайский офис несколько дней назад. Поскольку отправитель особенный, эту посылку отдали мне, — А Нин внимательно посмотрела на меня. — После того, как я прочитала данные на посылке, то поняла, что должна тебя навестить."

Толстяк от меня слышал историю о видеокассетах, теперь у него на лице появилось хитрое выражение, он подмигнул мне. Я закашлялся, намекая ему не выражать свою понятливость так явно, и обратился к А Нин: "А что такого особенного в отправителе? И что на пленке?"

А Нин задумчиво глянула на Толстяка, затем с улыбкой обратилась ко мне: "Отправитель очень особенный. Так расстарался, экспресс-доставку заказал, — она вынула накладную из сумки. — Сам посмотри, кто это."

И чего это она такая загадочная? Отправитель, наверно, Чжан Цилин. Я-то знаю, что он очень особенный, вряд ли другой такой в мире существует. Но почему так считает А Нин? Что ей известно о Молчуне?

Я взял накладную, Толстяк нетерпеливо заглядывал мне через плечо. Увидев имя отправителя, я был ошеломлен. Там было написано: У Се.

"Так это ты?" — удивленно воскликнул Толстяк, чуть не оглушив меня.

Я покачал головой и сказал, обращаясь к А Нин: "Но я ничего не отправлял! Точно это отправлял не я!"

А Нин кивнула: "Понятное дело, нам от тебя посылок не дождаться. Человек, приславший это, специально написал твое имя, чтобы посылка гарантированно попала ко мне."

Толстяк изнывал от любопытства, тормоша А Нин: "И что там? Что там записано?"

"Запись на кассетах более чем странная, — ответила она. — Я думаю, вам самим стоит посмотреть."

Я настолько был удивлен, что забыл об осторожности и выпалил: "Там на записи женщина все время расчесывает волосы?"

Мой вопрос удивил А Нин. Она покачала головой: "Нет. Я не знаю вообще, можно ли то, что там снято, назвать человеком."

Примечания переводчика

(1) Ресторан Лоувайлоу(楼外楼) в Ханчжоу один из старейших в Китае. Он был основан в 1848 году у подножья горы на берегу Западного озера. По соседству находится много природных и культурных достопримечательностей Ханчжоу. Открыл ресторан ученый Хун Жуйтан, который приехал из Шаосина, чтобы зарабатывать на жизнь. Название ресторана — это три иероглифа, взятые из стихотворения Линь Шэна, поэта династии Южная Сун.

Часть 2. Глава 3. Старый дом на записи

Купленные в Цзилине видеомагнитофоны я привез в Ханчжоу, сейчас они были у меня дома. Но я не хотел, чтобы А Нин знала мой адрес, хотя, возможно, он ей уже известен. Отправив Ван Мэна к себе домой, я попросил привезти их. Подключив аппаратуру к небольшому телевизору в зале, мы вставили первую кассету.

Как и в прошлый раз, сначала были помехи, затем на экране появилось помещение, судя по всему, какого-то старого дома. Я был удивлен, поняв, что это совсем другое место, не то, что мы видели на первых кассетах в Цзилине. Помещение это было гораздо просторнее, и обстановка другая. Но я не мог понять, где это.

Просмотрев в Цзилине вместе с третьим дядей присланные видеокассеты, мы так и не нашли никаких подсказок. Получив от А Нин новые, я надеялся, что ситуация хоть немного прояснится. Это обнадеживало и одновременно внушало опасения.

Ван Мэн заварил чай для нас, Толстяк бесцеремонно разлегся в моем кресле. Мне пришлось устроиться рядом на подлокотнике. Затем я отправил Ван Мэна на улицу, присматривать за магазином. При этом я старался держаться от А Нин подальше. Но она вдруг стала слишком серьезной, ее игривость, так надоевшая мне в ресторане, пропала без следа.

Помещение на экране было очень темным, с одной стороны, наверно из окна, падал пятнами свет. Кажется, окно это было деревянным, в стиле династии Мин или Цин(1). Четкость была плохая, изображение, как и на предыдущих кассетах, черно-белое. Но точно было видно, что в помещении никого нет.

Толстяк вопросительно уставился на меня, видимо, его интересовало, похоже ли это на записи, присланные Молчуном. Я отрицательно покачал головой. Он удивился и стал внимательно смотреть запись.

Минут пятнадцать картина на экране не менялась, лишь иногда появлялись помехи, при появлении которых я рефлекторно вздрагивал.

У меня уже был опыт терпеливого просмотра, а вот Толстяк долго не продержался. Обернувшись, он спросил: "Госпожа Нин, вы привезли не ту кассету?"

Она ничего не ответила, пристально глядя на меня. А я затаил дыхание, понимая, что эта запись больше похожа на видеонаблюдение, поэтому отсутствие динамики нормально. Но, раз уж А Нин ради этой кассеты проделала такой путь, там точно что-то есть.

Не дождавшись от нас ответа, Толстяк заскучал. Сделав пару глотков чая, он собирался выйти на улицу, но я настоял, чтобы он остался. Он вернулся в кресло, почесывая затылок и всем своим видом выражая крайнюю степень нетерпения.

Я тоже горел желанием поскорее увидеть то, ради чего приехала А Нин, но держал себя в руках, терпеливо глядя на экран. Но и мои нервы не железные. Когда терпение оказалось на исходе, я собрался включить режим ускоренного воспроизведения.

В этот момент А Нин махнула рукой, призывая к вниманию. Мы с Толстяком выпрямились, как примерные ученики, и напряженно уставились на экран.

В глубине помещения появилась серая тень, медленно выходящая из темноты, покачиваясь, словно это был пьяный человек.

Я нервно сглотнул, у меня появилось несколько предположений, но я не был в них уверен, и сейчас сильно переживал из-за неизвестности.

Вскоре тень обрела более четкие очертания. Когда она оказалась рядом с окном, я понял, почему это показалось мне странным: было похоже, что человек с трудом ползет по полу.

Мужчина или женщина — непонятно. Одежда казалась неопрятной, похожей на траурную(2). Этот человек медленно, но упорно полз мимо камеры.

Мне было непонятно, почему он ползет: либо это инвалид, либо его избили. Я недавно видел в новостях, что в провинциальной деревне сельский житель запер свою психически больную жену в подвале. Когда ее нашли, она больше не могла ходить, только сидеть на корточках и передвигаться ползком. Движения человека на экране напоминали кадры с этой женщиной.

Мы молчали, наблюдая, как он ползет, не издавая ни звука, и исчезает из зоны видимости камеры. Затем на экране снова остался только слабо освещенный интерьер старого дома.

Все это длилось чуть больше семи минут. Отсутствие какого-либо звука сводило с ума. Жутко было, ничего не видя, осознавать, что там, в полной тишине по полу ползет человек.

А Нин взяла пульт дистанционного управления, выключила запись, вынула кассету и спросила меня: "Дальше ничего нет, только это."

"Что это было? — Толстяк ничего не мог понять и обратился ко мне. — Наивняшка, кто этот человек?"

"Откуда я знаю!" — подавленно буркнул я. Была надежда, что я снова увижу Хо Лин, но такого я не ожидал. Больше всего озадачивало, что эти пленки, скорее всего, прислал один человек. Значит, либо Хо Лин на записи, либо она эту запись делала. Может быть, здесь она настолько стара или больна, что не может двигаться? Даже встать не может, чтобы выключить камеру?

Толстяк в это время требовал у А Нин ответы: что происходит на записи, зачем это снимали?

"А ты как думаешь?" — ответила А Нин вопросом на вопрос.

"Это я тут задавать вопросы должен. Разве это не просто человек, ползающий по дому?" — Толстяк, как всегда, мыслил конкретно и объективно.

А Нин перестала обращать на него внимание и обратилась ко мне: "А ты что можешь сказать?" Она смотрела пристально, казалось, хотела услышать от меня какое-то признание.

Я в ответ посмотрел на нее в упор, глаза в глаза, и тоже загадочно ответил: "А разве не очевидно?"

Она явно была озадачена. Потом неожиданно прищурилась: "А у тебя... сердце не екнуло?"

Я удивленно посмотрел на Толстяка, тот уставился на видеокассету и хмыкнул. Качая головой я ответил А Нин: "Нет."

Она еще долго не отводила от меня взгляд, потом вздохнула и сказала: "Ладно, давай посмотрим вторую кассету. Ты только морально приготовься."

Вставив вторую кассету, А Нин не стала ждать, сразу включила перемотку минут на пятнадцать вперед. Затем, взглянул на меня, посоветовала: "Ты... дыши глубже."

Я уже начал было нервничать, но Толстяк разрушил всю атмосферу таинственности: "Не смотри на всех свысока! Даже когда не просят, наш младший товарищ У всегда в первых рядах, быстрее всех и на снежную гору заберется, и спустится, и врагу кузькину мать покажет. Эй, я не верю, что существует нечто, способное его напугать. И не устраивай здесь свои бабские инсценировки. Младший У, скажи, что я прав?"

Толстяку я не ответил и кивнул А Нин, чтобы включила запись. Не верю я, что в пустой комнате может быть что-то страшное.

Злобно посмотрев на Толстяка, А Нин включила видеомагнитофон. Помещение на экране было тем же самым, но камера дрожала, словно ее раскачивали. Минуты через две на экране показалось лицо человека, поднимавшегося снизу.

Сначала фокус был плохим, и я не мог рассмотреть, кто это. Но когда лицо почти вплотную приблизилось к камере, я уже понял, что это не Хо Лин, а мужчина. Лицо его было очень нечетким, он отодвинулся. Теперь было видно, что он одет в серое пальто, сидит на полу, трясет головой с растрепанными волосами, оглядывается по сторонам. Я все еще не мог разобрать черты лица.

В это время Толстяк испуганно вскрикнул и уставился на меня. Я внезапно почувствовал, как холодок пробежал по коже, и начал задыхаться.

Лицо человека на экране несомненно было мне знакомо, но мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: это был я!

Примечания переводчика

(1) Окно это было деревянным, в стиле династии Мин или Цин." При династии Мин и Цин часто деревянные окна были зарешечены. Самые простые решетки были обычными, в богатых домах делались изящные решетки, благодаря которым окна напоминали витражи.

(2) "Одежда, похожая на траурную." В Китае траурные одежды белого цвета. При некачественной съемке белый цвет кажется серым.

Часть 2. Глава 4. Полнейший хаос

Минут десять мы втроем молчали, в зале магазина воцарилась мертвая тишина. Толстяк выжидающе смотрел на меня, видимо, не зная, что спросить или сказать.

А Нин нажала паузу, и изображение на экране застыло. Это неухоженное, словно постаревшее лицо — то самое, которое я вижу в зеркале каждый день. Смотреть на себя в таком виде странно и ужасно. Я испытывал сильное желание отвернуться и зажмуриться.

Нарушив долгую тишину, А Нин прошептала: "Вот почему я должна приехать к тебе."

Я ничего не ответил. А что я мог сказать? В голове было пусто, я даже не знал, как надо на такое реагировать.

Толстяк открыл рот и издал несколько нечленораздельных звуков, прежде чем смог выдавить из себя вопрос: "Младший У, это же ты?"

Я покачал головой, чувствуя, как начинает кружиться голова. Думать не было сил. Зажав кончик носа, я махнул им рукой, показывая, что спрашивать меня сейчас о чем-то бесполезно. Мне надо было успокоиться.

К моему желанию прислушались, А Нин и Толстяк терпеливо молчали. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Затем спросил А Нин: "И откуда я это отправил?"

"Судя по накладной, отправлено из Голмуда, провинция Цинхай."

Я снова глубоко вздохнул. Оттуда же отправили две видеокассеты с записью Хо Лин. Судя по интерьеру, обе записи сделаны примерно в одно и то же время. Какая еще между этими посылками связь? Предположение, что эти записи не имеют отношения друг к другу, можно сразу исключить.

Но я никогда не носил такую одежду, я ж не псих. И по полу в старом доме никогда не ползал. Этот человек на экране не может быть мной. Мне на мгновение показалось, что это какой-то дьявольский заговор.

"Кроме этих кассет есть еще что-нибудь?" — спросил я. А Нин покачала головой: "Я думала, что ты мне что-нибудь подскажешь. Поэтому и приехала."

Я взял пульт дистанционного управления, промотал пленку немного назад и пересмотрел запись еще раз. Пульт издавал неприятный хлюпающий звук, когда я нажимал на кнопки. В тот момент, когда я увидел свое лицо крупным планом, мое сердце снова ушло в пятки, хотя в этот раз я уже был морально подготовлен.

Несмотря на то, что изображение было не резким и черно-белым, я не мог ошибиться.

Толстяк хотел что-то спросить, но А Нин остановила его. Она вышла и дала какие-то указания Ван Мэну. Вскоре он вернулся с бутылкой. А Нин налила мне чаю и стакан вина.

Я благодарно улыбнулся, взял стакан, сделал глоток. Вкус напитка был резкий, вино обожгло горло, я закашлялся. Толстяк, похлопывая меня по спине, прошептал: "Успокойся сначала. Не волнуйся. Такое трудно сразу объяснить. Сначала надо исключить вероятность того, что человек на пленке — это не ты, верно?"

Я покачал головой: "Этот человек определенно не я."

"Тогда, может быть, у тебя есть брат, который очень похож? — Толстяк ехидно усмехнулся. — Может, твой отец кого на стороне завел..."

Мне стало смешно. Разве моя жизнь может быть похожа на приключенческий роман? В реальности разве такое бывает? Криво улыбаясь, я покачал головой и сделал еще один глоток вина.

А Нин долго задумчиво смотрела на меня, прежде чем спросить: "Если это точно не ты, может у тебя есть версии, объясняющие эту запись?"

Нашла кого спрашивать. Я больше всех присутствующих сбит с толку, и не знаю, что думать. Эта ситуация в голове не умещалась, это вообще за гранью разумного. Самое главное в том, что никаких мыслей у меня не было, зато где-то в глубине души возникло странное чувство, причин которого я не мог понять. Это сводило меня с ума.

Толстяк снова попытался выдвинуть рациональное предположение: ""Раз это не ты, то этот человек может не быть похожим на тебя, но носить маску. Возможно, ему собственная рожа не нравится, он и изменил внешность, зная, что его будут снимать. Может быть, эта запись — простой розыгрыш?"

Выругавшись, я был вынужден согласиться, что предположение Толстяка логично. Но ведь мало натянуть маску с чужим лицом, надо еще и притвориться другим человеком, а это уже сложно. Даже невозможно. Если кто-то хочет сделать такую маску, он должен хорошенько изучить мое лицо, запомнить особенности моей мимики. В противном случае, несмотря на внешнее сходство, улыбаясь или открывая рот, этот человек выдаст себя.

В этой видеозаписи должен быть какой-то смысл. Даже если предположить, что на экране человек в маске, возникает множество вопросов. Кто этот человек? Откуда он знает, как я выгляжу? Когда он успел сделать такой точный слепок для этой маски? Кто его снимал? Где это снимали? И как это связано с двумя другими видеокассетами?

Ох, как же все не просто!

У меня даже возникла странная фантазия, что человек на экране настоящий, а маску ношу я. И эта маска из настоящей человеческой кожи.

Я дотронулся до своего лица, желая убедиться, что именно я У Се. Даже ущипнул себя за щеку. Было больно. Очевидно же, что мое лицо настоящее. Я с облегчением рассмеялся.

Видеозапись с Хо Лин мне отправил Чжан Цилин, А Нин получила посылку от отправителя, указавшего мое имя. В этом должен быть какой-то смысл. Это немыслимо! В моем сердце снова вспыхнула одержимость истиной, от которой, как мне казалось, я освободился, разобравшись с ложью третьего дяди.

Вечером я снова затащил Толстяка в Лоувайлоу на ужин. Мы оказались за тем же столом, где сегодня в полдень обедали.

После просмотра видеокассеты я все время молчал. А Нин не выдержала ожидания, оставила мне номер своего телефона, адрес отеля, где остановилась, и ушла. На прощание она попросила дать ей знать, если у меня появятся какие-нибудь соображения по этому поводу.

Не думаю, что за одну ночь у меня появятся дельные идеи, мне потребуется время, чтобы разобраться со всем этим. Поэтому я ничего обещать ей не стал. Толстяк планировал сегодня вечером отправиться обратно в Пекин. Но, обнаружив интересное дело, решил остаться на несколько дней, чтобы помочь разобраться. Место для ночевки у меня найдется, а еще мне стало жалко беднягу, он ведь почти ничего не ел за обедом, поэтому я и отправился с ним снова в ресторан. Пусть побалуется один раз, остальное время ему придется довольствоваться дешевой едой в моем магазине.

Официантка неодобрительно покосилась в нашу сторону, увидев что мы с Толстяком вернулись одни, наверно, окончательно убедилась, что мы девушку продали. Будь я в настроении, можно было подшутить над ней, но сейчас мне было не до шуток.

Поскольку А Нин теперь рядом не было, Толстяк мог свободно задавать вопросы: "Младший У, эта вредная баба ушла, теперь ты можешь мне рассказать, в чем дело?"

Горько улыбаясь, я объяснил, что причиной моего молчания не была попытка утаить что-то. Я на самом деле сбит с толку, и сказать мне нечего.

Толстяк смотрел на меня недоверчиво. Он явно считал, что я достойный приемник своего третьего дяди. Да, Саньсин старый хитрый лис, но я пока еще маленький лисенок. Вероятно, он все же допускал, что человек на видеозаписи — это я, но по какой-то причине скрываю это.

Я готов был своей жизнью поклясться, но Толстяк мне все равно не верил. Нам принесли наш заказ, он сделал глоток вина и снова спросил: "Слушай, младший У, думаю, неспроста ты молчал целый день. О чем ты думаешь? Тебе не положено иметь тайны от Толстяка!"

Нахмурившись, я покачал головой: "Да ни о чем я не думал! Я вообще не могу понять, что происходит. Я даже не знаю, с чего начать думать. Единственное, о чем я задумался сегодня : кто прислал эту запись?"

Кое-что мне сегодня в голову все же пришло. Во-первых, судя по поведению "меня" и Хо Лин на записях, они знали, что их снимают, и ничего не имели против.

Во-вторых, запись с Хо Лин сделана в начале 90-х. Если две другие кассеты записаны в то же время, человек там не может быть мной. Тогда я еще в школе учился, меня точно никто на камеру не снимал, а главное — я выглядел по-другому. Можно предполагать конспирологические теории, но не могло же все мое детство быть фальшивым. Иначе как бы появились семейные фотографии со мной? И есть мои друзья и одноклассники, которые хорошо помнят меня, что с ними делать?

А еще я не понимал цели того, кто прислал нам с А Нин эти записи. Хотел напугать? А смысл?

Толстяк похлопал меня по плечу, утешая: "Может быть, младший брат прикинулся тобой и зачем-то прислал это А Нин?"

Со вздохом я ответил, что понятия не имею. Я вспомнил подпись на накладной. Кто-то представился мной, отправляя посылку. Если считать, что модель поведения отправителя одинаковая в обоих случаях, значит, и мою посылку отправлял не Чжан Цилин. Кто-то другой?

Смысла в такой подмене я не видел. Но у Молчуна не было причин заниматься такой ерундой. Получается, эти видеокассеты к нему не имеют никакого отношения.

Тогда кто мог их отправить? Запись с Хо Лин может иметь отношение к событиям на Сиша. Может быть, это кто-то из той экспедиции? И зачем он все это делает?

Я обратился к другу: "Слушай, Толстяк, твоя логика отличается от обычной. Помоги мне разобраться. Включи фантазию, интуицию или что у тебя там подсказывает верные решения."

"Интуиция?" — Толстяк почесал затылок. — Ты меня смущаешь. Я даже фантазировать не умею, разве что инстинкты что-то подскажут."

Было наивно полагать, что Толстяк поможет. В конце концов, он и с Молчуном не слишком близок, и о событиях на Сиша знает куда меньше, чем я.

Кстати, о Молчуне. А насколько хорошо его знаю я? Сделав глоток вина, я задумался.

Глядя на него, я иногда думаю, что он и не человек вовсе, а какая-то абстракция, символ. Какое-то подобие эмоций я замечал, когда он спасал меня. Но чаще всего было впечатление, что он спит все время, даже когда двигается. У меня нет ни малейшего представления о его характере.

Обычно о человеке можно судить по его разговору и жестам. Но Молчун почти не разговаривает и лишних движений не делает. Двигаться он начинает, когда что-то происходит, остальное время похож на робота. Помню, как все начинали пугаться, если выражение его лица вдруг слегка менялось.

Подумав об этом, я снова обратился к Толстяку: "Не надо слушать свои инстинкты, просто скажи, что ты об этом думаешь. Даже если толку от твоих слов не будет, я хотя бы почувствую твою поддержку."

Толстяк вздохнул: "Ядрена вошь, ты позоришь наш пролетариат. Ничего я не думаю. Хотя одна неувязочка есть. Когда ты рассказывал про видеокассеты, я заметил странность. Неужели ты не обратил на это внимание?"

"Какая странность?" — спросил я.

"Разве не ты говорил, что младший брат прислал две видеокассеты? На одной запись есть, там женщина волосы расчесывает, а другая пустая."

Я кивнул, так и есть.

"Это фигня какая-то, — продолжал Толстяк. — Зачем отправлять пустую кассету? Это же глупо. И почему он одной посылкой не отправил все?"

Вздохнув, я припомнил, что мне это приходило в голову. Но все вместе казалось таким невероятным, что эта мелочь вылетела у меня из головы. Я просто чувствовал, что во всем этом есть некий скрытый смысл, но увидеть его не мог.

Толстяк покачал головой, выслушав меня, и указал на мою ошибку: "Если рассуждать, как ты, все действительно кажется бессмысленным. Мы живем в реальном мире, это не триллер, где возможны бессмысленные вещи просто ради действия. Ты ищешь какой-то хитрый и сложный замысел. Но, возможно, у отправителя была очень простая причина сделать именно так."

Я не мог понять, что он имеет в виду, поэтому попросил объяснить подробнее его идею.

"Это не идея, — ответил Толстяк. — Я просто чувствую, что ты рассуждаешь неправильно. Сам себя с толку сбиваешь. Давай будем рассуждать проще. Кто-то прислал нам две пленки, одну с записью, другую пустую. Вторую можно было не посылать. Но он ее все равно отправил, верно?"

Я кивнул, и Толстяк продолжил: "Из-за того, что не было смысла отправлять пустую кассету, ты начал искать в этом поступке глубокий смысл. Это логично, если отправитель какой-то хитрожопый интриган. Но вдруг он обычный человек? Стал бы обычный человек делать что-то заумное? Не думаю. Если он послал пустую видеокассету, значит, у обычного человека должна быть на это простая причина. Есть смысл подумать, зачем можно отправить пустую кассету."

Я кивнул. Толстяк умеет удивлять. Я на самом деле пытался увидеть в этой загадке нечто сложное. Выслушав Толстяка, я откинулся на спинку стула и глубоко задумался.

Зачем нормальный человек отправляет пустую видеокассету? Зачем было посылать ее с записанной кассетой?

Не усложнять! Я дал себе установку думать попроще, вспомнил ситуации, когда мне доводилось брать видеокассеты напрокат и покупать, попытался смоделировать свои действия с ними. Зачем я бы послал кому-то пустую кассету?

Вспоминая свое прошлое, я вдруг понял, что однажды делал нечто похожее.

Толстяк объедал мясо со свиных ребрышек. Заметив, как изменилось мое лицо, он спросил: "Дошло?"

Склонив голову, я жестом попросил его помолчать, нащупывая ниточку, вспоминая. Внезапно все осознав, я застонал, вскочил из-за стола с криком: "Это же пиздец как просто! Хватит жрать! Быстро домой!" И бросился к выходу.

Толстяк еще даже половину порции не съел и возмущенно рявкнул: "Как это хватит жрать?! Я днем не ел! У тебя в натуре снега зимой не выпросишь!"

Я очень хотел вернуться побыстрее, чтобы проверить свое предположение, Толстяка тоже было жаль. Потому я быстро ответил: "Тогда доедай и возвращайся."

Толстяк печально посмотрел на недоеденное мясо, но оставить меня не захотел, побежал следом, крикнув официантке: "Этот столик не убирать! Вернусь и доем. И позаботьтесь, чтобы никто отсюда ничего не спер. Если вернусь и одного перышка лука не досчитаюсь — весь ресторан разнесу по кирпичику!" И, не дожидаясь ответа официантки, выбежал за мной.

Часть 2. Глава 5. Настоящий секрет видеокассеты

Ресторан не далеко от моего магазина, я быстро добежал. Была уже четверть шестого, время работы Ван Мэна уже закончилось. Он никогда не задерживался даже на полминуты, магазин был уже закрыт. Я отпер замок, вошел в зал, и нашел две присланные мне видеокассеты. Свои А Нин забрала. Толстяк, последовавший за мной, включил видеомагнитофон.

Но я не планировал снова смотреть записи. Порывшись в ящиках стола, я достал отвертку.

Толстяк ничего не понимал, и спросил, что я собираюсь делать. У меня так сильно колотилось сердце, что не было сил ему ответить. Вместо этого я начал выкручивать винтики из корпуса кассеты.

Это я умел делать хорошо, не раз проделывал такое в детстве.

Из двух кассет одна оказалась без записи. Значит сама пленка не имеет значения. Кто-то прислал мне ее не для того, чтобы я раз за разом смотрел на помехи. Он использовал эту кассету не совсем по назначению. Если ничего нет на пленке, значит, есть что-то еще, внутри самой кассеты. И проверить мое предположение легко.

Когда я учился в средней школе, часто приходилось разбирать видеокассеты, чтобы починить их. В два счета я развинтил корпус, осторожно разъединил его части и вздрогнул. Толстяк, внимательно наблюдавший за моими действиями, даже вскрикнул от удивления.

На внутренней стороне корпуса было что-то приклеено скотчем.

"Заломал медведь бабулю! Как ты догадался?" — восхищению Толстяка не было предела.

Я ухмыльнулся, но мне было не до смеха. Похлопав друга по плечу, я похвалил его: "Это была твоя идея." Затем отклеил сюрприз внутри кассеты, развернул его и вскрикнул, чувствуя, как сжимается сердце.

Это был небольшой листок для заметок, где было написано около дюжины иероглифов: "Провинция Цинхай, город Голмуд, улица Кульлунь, переулок Дээр цань(1) № 349-5"

С первого взгляда грамотному человеку понятно, что это адрес в Голмуде.

"Что за на..."(2) — я внезапно перешел на пекинский диалект, вытирая пот с лица и чувствуя в сердце радость. Наконец-то! Я действительно слишком много думал, а надо было действовать.

Отправитель одним выстрелом двух зайцев убил. С одной стороны хорошо упаковал нужную вещь, с другой — защитил ее на случай, если посылка попадет не в те руки. Мало кто додумается, что в кассете что-то спрятано. Вполне возможно, что кассета с записью была приложена для того, чтобы отвлечь внимание посторонних от пустой видеокассеты.

Подозреваю, что человек, от которого отправитель хотел скрыть свой секрет, был моим третьим дядей. Другой человек не придал бы серьезного значения записи с Хо Лин, а вот его эта пленка шокировала так, что ни о чем другом он уже не думал.

Мой вывод очевиден. Если бы этот человек просто послал мне записку с адресом, то она попала бы в руки третьему дяде, как и копия шелковой книги Сражающихся царств.

Думая об этом, я разобрал и вторую кассету. Она тоже оказалась с сюрпризом, но там была не записка, а латунный ключ от простого замка. Такие использовались в 80-х годах практически во всех странах мира.

Я внимательно рассмотрел этот ключ: старый, металл сильно потемнел. На нем была бирка, на которой виднелись полустертые цифры 306.

"Похоже, кто-то тебя в гости приглашает, — хмыкнул Толстяк. — Даже комнату для тебя приготовили."

Примечания переводчика

(1) Дээр цань. Название переулка 德儿参 может произноситься по разному: дээр цань, дээр сань и дээр шень. В этом переводе вариант произношения выбран методом тыка.

(2) "Что за на..."丫的, я дэ — диалектное местоимение третьего лица, не употребляющееся самостоятельно. Используется только в вульгарных и сленговых словосочетаниях, типа 丫挺的 (ублюдок), 丫丫 (деточка), 的丫 (прикольная девочка). В сленге обычно уничижительное значение уменьшается. На русский язык словари часто переводят это сочетание, как черт. Но по словообразованию оно ближе к русскому "на..."(сленговое сокращение матерного "нахуй"), как в выражении "что за на..."

Часть 2. Глава 6. Добро пожаловать в Ад

Я долго не мог отвести взгляд от ключа и записки с адресом. Толстяк был прав, я и сам уже понял: человек, приславший видеокассеты, хотел, чтобы я нашел этот ключ. И, раз мне прислали обе кассеты, то дверь, которую можно открыть этим ключом, находится по указанному в записке адресу. А еще это значит, что меня там никто не ждет. Пригласивший меня хочет, чтобы я обследовал все сам, в полном одиночестве?

Вдруг у меня возникла странная мысль: может быть, это дом младшего брата? Он мог знать, что не вернется из Небесного дворца, и попросил доверенного человека прислать мне ключ. Типа, наследство мне там оставил?

Если это так, то, может быть, отправившись туда, я смогу узнать что-то о прошлом Молчуна. Хотя почему-то эта идея казалась мне невозможной...

Интересно, спрятано ли что-нибудь в кассетах, которые привезла А Нин?

В ту ночь я долго ворочался, безуспешно стараясь заснуть. Но не смог, поэтому сел, свесил ноги с кровати и закурил. Обычно пара затяжек поднимала мне настроение, но сейчас и это не сработало, я все равно чувствовал сильный дискомфорт и тревогу.

С того момента, как я получил посылку с видеокассетами, прошло несколько месяцев, которые я провел в покое, несмотря на то, что посылка оставалась для меня тайной. Теперь я обнаружил странное содержимое кассет, но это событие только запутало и усложнило все.

То, что было адресовано мне, я нашел. Но сами записи не выходили у меня из головы. Это явно не подделка. Допустим, отправитель посылки не знал содержания записей, взял первые попавшиеся для прикрытия. Но где он их взял?

Я был уверен, что существуют и другие подобные записи. На одну такую видеокассету может быть записано около восьми часов реального времени. Пустая кассета могла содержать запись, которую удалили перед пересылкой. Со второй кассеты точно запись удаляли. А еще могут где-то быть другие видеокассеты. Возможно, они хранятся по указанному в записке адресу.

На записи Хо Лин и "я" отлично знают о съемке. И, кажется, это делалось не для развлечения.

Больше всего меня беспокоили записи, которые привезла А Нин. Последнее время я ощущал себя третьим лишним, который случайно оказался в одном деле с третьим дядей. В первый раз я сам по глупости увязался за ним во дворец Лу Шан Вана, второй раз меня вынудили обманом отправиться в подводную гробницу, посчитав опытным специалистом, в третий и четвертый раз сам не понимаю, как меня снова занесло в горы. И каждый раз я имел возможность отказаться, потому что это все меня лично не касалось. Но не отказывался.

За ужином Толстяк прямо сказал, что я привык все усложнять. Кажется, это особенность моего характера. Нормальный человек сначала обдумает все, прежде чем соглашаться и лезть не понятно куда. Я же сразу создаю себе проблемы, а потом старательно ломаю голову, как от них избавляться. Если бы я проще смотрел на мир, моя жизнь, возможно, не была бы такой опасной.

Я много думал, а потом вспомнил о том, что Ли Чэньчжоу(1) сказал мне в тот день. Он считал, что это дело имеет ко мне самое прямое отношение. "Подумай о том, как третий дядя намеренно обманывал тебя, — говорил он. — Если он не хотел, чтобы ты вмешивался в это дело, почему позволил тебе подняться на Чанбайшань?"(2) Слова Ли Чэньчжоу на самом деле не лишены смысла.

Я снова и снова вспоминал свое прошлое: там не было ничего, что могло быть связано с происходящим сейчас, совсем ничего. Когда я был маленьким, мой отец ничем не отличался от обычных граждан, хороший и ответственный семьянин, соблюдавший положенные традиции. Мой дед был главой семьи, державший все в своих руках, но не более. Мой второй дядя скупой и серьезный, но тоже самый обычный. Мой третий дядя привык играть людьми и отличался упрямством и взбалмошностью, но тоже не казался мне плохим человеком. Это все, что я помню из детства. Хотя мои родные очень разные люди, но все они были добры ко мне... Даже второй дядя иногда улыбался, глядя на меня.

Не то, чтобы у меня было самое счастливое детство — обычное, как и у многих других, ничего особенного.

Лучше всего я помню университетские годы, но там все было обыденно и прозаично. И уж точно не было случая, чтобы я ползал по полу в заброшенном доме, напоминая умирающего.

Я так и не смог заснуть, пролежав в кровати без движения, и все еще таращился в потолок, когда забрезжил рассвет. Мне казалось, что меня накрыло сетью: я видел небо и землю сквозь бесчисленные дыры, но выбраться не мог.

Кажется, все дело в моем характере: я слишком нерешительный и безвольный, но люблю все усложнять. Может быть, мне пора перестать быть пассивным участником событий. Не надо ждать подсказок от других: не факт, что эти подсказки будут верными. А если и будут, то до меня они дойдут слишком поздно.

Подумав об этом, я внезапно нахмурился, вспомнив совет, который дал мне мой друг, когда мы уходили из ресторана в Цзилине. Он сказал: "Причина, по которой твоя жизнь так усложнилась, в том, что ты всегда одержим желанием что-то узнать от своего третьего дяди. Ты получишь ответ, но подумай: в первый раз он солгал тебе, возможно, из лучших побуждений. Ложь порождает ложь — он уже не сможет рассказать тебе всю правду до самого конца. Чем больше ты спрашиваешь, а он отвечает, тем больше ты запутываешься. Информация, полученная от него, не может быть достоверной. Ты должен сам понять цель своих поисков и искать ответы самостоятельно. Например, сейчас: вместо того, чтобы спрашивать у третьего дяди о количестве членов экспедиции, лучше поискать эту информацию самому — так она будет более достоверной, а ты не будешь мучиться вопросом, соврал тебе дядя или нет."

Думая об этом сейчас, я понял, что он был прав.

Пусть будет так! Раз уж дерьмо, в которое я вляпался, все еще имеет ко мне какое-то отношение, я больше никому не верю. И на этот раз я никому не сообщу, что отправляюсь в Голмуд. Может быть, там я смогу узнать, что за фигня творится.

Примечания переводчика

(1) Ли Чэньчжоу. Вот ни с того ни с сего новое имя. Но по контексту, кажется, так звали того друга, который заметил, что в экспедиции было одиннадцать человеке, а не десять.

(2) "Если он не хотел, чтобы ты вмешивался в это дело, почему позволил тебе подняться на Чанбайшань." И в самом деле: третий дядя, утверждая, что звал туда только Паньцзы, "забыл" о том, что странный Шуньцзы получил указание узнать именно У Се. И послание, оставленное Шуньцзы, было адресовано именно У Се, потому что никто другой, в том числе и Паньцзы, не знал диалект Ханчжоу.

Часть 2. Глава 7. Дом с привидениями

Либо не делай ничего, либо не откладывай на завтра. На следующий день я начал собираться в Голмуд.

Это место мне не было знакомо, пришлось попросить друга из туристического агентства рассказать о возможных маршрутах. Прямого рейса до Голмуда не оказалось, мне придется сначала лететь в Чэнду(1), где в аэропорту Шуанлю надо будет сделать пересадку. Остается купить билет и забронировать местный отель. Я попросил друга сделать это для меня, но даже с его помощью сразу улететь не получилось — свободный рейс был лишь черед пару дней.

В этот раз я отправлялся не в древнюю гробницу. Найду указанный в записке адрес, осмотрю, ну, может, по центру Голмуда прогуляюсь. Вряд ли для этого потребуется много времени, поэтому я взял с собой только самое необходимое из личных вещей и немного денег. Все мои вещи поместились в рюкзак, даже место свободное осталось.

В тот же день Толстяк вернулся в Пекин. Я ни словом не обмолвился о своих планах: раз уж решил никому не доверять, Толстяк тоже не исключение.

За оставшиеся два дня до отлета я дал указания Ван Мэну по работе в магазине. Родным я сообщил, что собираюсь съездить кое-куда по делам, чтобы у них не возникало лишних вопросов. Два дня спустя я сел в самолет.

Все время первого перелета я проспал. Оказавшись в аэропорту Шуанлю чувствовал себя выспавшимся и посвежевшим. Следующие несколько часов я размышлял о произошедшем со мной за последние дня. После восьми вечера я прибыл в Голмуд, теперь надо было добраться до гостиницы Тяньли(2).

У этого города интересная история. Голмуд в переводе в тибетского обозначает "место, где реки смешивают свои воды". Несмотря на близость пустыни Гоби(3), название города полностью соответствует его виду. В самолете я почитал о том месте, куда отправился. Здесь отец Цинхай-Тибетской железной дороги Му Шэнчжун(4) разбил палаточный лагерь, где жили солдаты и офицеры, строившие эту магистраль. Голмуд имеет 50-летнюю историю, и в первые годы он процветал. Но сейчас уступает место более развитой Лхасе, экономика и промышленность города в настоящее время развиты плохо.

Стыдно признаться, но выходя из самолета я почувствовал симптомы высотной болезни. На выходе из аэропорта у меня закружилась голова. Это не было похоже на то ужасное состояние, которое я испытывал в Циньлине(5), скорее приятное чувство, хотя мир вокруг начал вращаться, земля ушла из-под ног, в глазах потемнело, ноги подкосились. К счастью, длилось это всего пару секунд, но когда я пришел в себя, то уже лежал на земле. Что еще сильнее смутило меня, так это реакция аптекаря, продававшего мне лекарства. Он, протягивая мне коробку, сказал, что мое состояние вполне естественное для Тибетского нагорья, и, увидев мое удивление, решил, что я перепутал рейсы. На самом деле я даже не знал, что Голмуд находится на Тибетском плато! Как же плохо я знаком с географией Китая!

В тибетской чайной лавке, которая попалась мне на обочине дороги, я заказал себе чашку чая за пять мао(6) и принял лекарство, а затем отправился в гостиницу, которую забронировал мне друг. Обустроившись в номере, несмотря на головную боль, я сразу вызвал такси, протянул водителю записку с адресом и попросил отвезти меня туда.

Однако, увидев адрес, водитель, не слишком долго думая, покачал головой и сказал, что проулок этот слишком мал, и машина там проехать не сможет. Это старый район, улочки там очень узкие. Он может довезти меня только до самого района, а там уж мне придется искать нужное место пешком. Местные, если что, подскажут, куда идти.

Выслушав его, я согласился, и вскоре он привез меня в старый город.

По дороге водитель рассказывал, что Голмуд построен не так давно, и в целом дороги тут хорошие. Раньше тут было много маленьких участков и старых домов, которые постепенно сносили. Но часть таких кварталов осталась не застроенной. Дома там были построены еще в 60-х годах, часть из них даже нигде не зарегистрирована, улочки там названы только ради почтовой идентификации, на самом деле их и улицами-то назвать нельзя. Мой адрес — как раз один из таких старых проулков.

Когда я вышел из машины, уже смеркалось, небо было совсем темным, лишь ближе к горизонту еще горели сполохи заката. Оглядевшись, я увидел длинный ряд домов, казавшийся черной тенью на фоне закатного неба. Домишки были выложены черной плиткой, на которой мерцали блики от заходящего солнца, а с крыш в небо уходили старые трубы. Этот старый город, казалось, все еще существовал в 60-х годах прошлого века и казался загадочным мирком вне времени.

Это трудно было назвать районом или кварталом: всего лишь остатки старых улиц, сохранившиеся после сноса соседних домов. Здания здесь не имеют исторической или культурной ценности, потому городская администрация не следит за их состоянием, и они постепенно ветшают. Людей здесь, кажется, тоже немного, большинство домов казались нежилыми, между ними была протянута старая обветшалая электропроводка. В одном месте на нее падал яркий свет из притулившейся в проулке парикмахерской, и этот свет казался здесь совсем неуместным.

Я бродил там около двух часов, несколько раз прошел мимо парикмахерской, и женщина, сидевшая там, решила, что я заблудился. Она открыла дверь и улыбнулась мне. Таксист был прав, запутаться в этих переулках довольно легко. Иногда путь преграждают незаконные постройки непонятного назначения, указателей нет, спросить дорогу не у кого. Пара прохожих, приветливо улыбающиеся мне, только головой покачали, прочитав нужный мне адрес, они не знали, где это.

Адрес есть, а найти нужное место не получается. Такое со мной впервые. Смущенно улыбаясь в ответ приветливым местным жителям, я чувствовал себя глупо. Но, когда совсем отчаялся, то услышал, как сзади подъехал велорикша и спросил, не надо ли меня подвезти. Я уже устал ходить, потому отказываться не стал.

Велорикша по национальности был ханьцем, в молодости он приехал сюда с юга. Меня он решил подвезти, услышав знакомый южный акцент. Родом он был из северного Цзянсу(7), фамилия у него была Ян, имя тоже Ян, потому местные прозвали его Эр Ян(8). Он сообщил, что работает здесь уже двенадцать лет, и сразу спросил, не желаю ли я поразвлечься. Он знает хороших и дешевых девушек: ханьских, тибетских, уйгурских. Может даже уговорить их на 20% скидку. Еще он может поработать гидом для меня, хотя в Голмуде нет исторических достопримечательностей, но в окрестностях на границе с пустыней есть много прекрасных пейзажей, а он хорошо знает местность.

Мне этот человек показался забавным. Если бы отец дал ему тройное имя, то он должен был зваться Хэн Юаньсян(9). Но когда он сказал, что хорошо знает окрестности, я сообразил, что он давно работает тут велорикшей, развозит людей именно по старым районам. Должно быть, отлично знает все переулки. Почему бы не расспросить его про нужное мне место, вдруг он что-то знает.

Я показал ему записку и спросил, знаком ли ему этот адрес.

На удачу я особенно не надеялся. Но увидев записку, Хэн Юаньсян, вечный источник радости, кивнул и сказал, что знает, где это, затем свернул в сторону и поехал околицей.

По обеим сторонам были все те же старые дома, слабо освещенные тусклым светом уличных фонарей, прохожих не было совсем. Когда велорикша остановился, у меня сердце в пятки ушло, уж больно заброшенным казалось место, куда мы приехали. Но он улыбнулся, увидев мое недоумение, и сказал, что мы прибыли по указанному адресу.

Посмотрев в сторону, куда указывал велорикша, я увидел трехэтажное здание с внутренним двориком. Свет уличных фонарей не достигал дома, рассмотреть получалось только стены фасада. Дом казался пустым, нежилым. Если там и обитает кто, то только призраки.

Я растерянно спросил велорикшу, что это за место. Он ответил: "Это санаторий Народно-освободительной армии. Его построили в 60-х годах. Но он давно заброшен."

Примечания переводчика

(1) Чэнду́ — город субпровинциального значения в юго-западном Китае, в долине реки Миньцзян, место пребывания властей провинции Сычуань. Эмблемой города является древний золотой диск «Птицы золотого солнца», найденный в 2001 году при раскопках культуры Цзиньша в черте города.

(2) Гостиница Тяньли. 高原客栈, гаоюань, кэчжань - дословно постоялый двор у старой горы. По первым иероглифам нашелся отель бизнес-класса Тяньли в Голмуде. А два других иероглифа高原 — это название квартала в центре города, где расположен этот отель.

(3) Го́би — обширный регион в Центральной Азии (на территории Монголии и Китая), третья по величине жаркая пустыня в мире, характеризующийся пустынными и полупустынными ландшафтами. По состоянию на 2007 год шестая по величине пустыня в мире и вторая по величине в Азии. С древних времен эта местность была известна под именем «пустыня Шамо». В целях предотвращения расширения пустыни правительством КНР реализуется проект «Зелёная китайская стена». В этот проект входит и Голмуд.

(4) Генерал Му Шэнчжун (1910—1994) — после основания КНР он занимал должности директора политического отдела инженерного бюро Северо-Западной железной дороги, политического комиссара Тибетской армии Северо-Западного военного округа, секретаря Тибетского рабочего комитета КПК и начальника организационного отдела Тибетского транспортного корпуса. В 1955 году он занимал должность политического комиссара отдела тыла Ланьчжоуского военного округа. В 1961 году он занимал пост министра труда и транспорта Тибетского рабочего комитета. В 1955 г. присвоено звание генерал-майора. Трудности с передвижением по подотчетному району навел его на смелую мысль построить высокогорную железную дорогу. Собрав на стройку более двух тысяч офицеров и солдат за 7 месяцев и 4 дня он построил магистраль, огибающую 25 снежных вершин. Он хотел быть похороненным в горах Куньлуня. Жители региона до сих пор называют его "отцом Цинхай-Тибетской дороги". Считается, что Му Шэнчжун приложил руку и к основанию Голмуда.

(5) "Симптомы высотной болезни, которые не были похожи на то ужасное состояние, которое я испытывал в Циньлине." Тут не совсем понятно. В Циньлине ни у кого высотной болезни не наблюдалось. Такие признаки были на Чанбайшане (Небесный дворец, глава 15).

(6) 毛 (мао) — разговорное название 10 фэней. Фэнь — мелкая монета в Китае. 1 юань = 10 цзяо = 100 фэней. 五毛 — пять мао, значит, пять раз по 10 фэней.

(7) Цзянсу́ — восточная провинция Китайской Народной Республики, расположенная на побережье Жёлтого моря; её территория охватывает также нижнее течение Янцзы.

(8) Эр Ян二杨 — двойной Ян или дважды Ян.

(9) Хэн Юаньсян 恒源祥 - вечный источник радости.

Часть 2. Глава 8. 306

Я вышел из велотакси, заплатил, проверил номер дома у ворот. Это действительно был нужный мне адрес. Я был немного взволнован. Такие заброшенные дома мы в детстве исследовали ради интереса и острых ощущений. Зачем сейчас кому-то заманивать меня в такое место? Может, там еще живут люди?

Велорикша все еще пересчитывал деньги, которые получил от меня. Я воспользовался этой заминкой и спросил его, живет ли кто-нибудь здесь.

Он покачал головой и ответил, что ничего об этом не знает. Ему было известно лишь, что санаторий построили в 60-х годах. Голмуд тогда был военным городком, здесь жили офицеры и солдаты. Сюда приезжали высокопоставленные руководители страны, они и квартировали в этом санатории. В середине 80-х санаторий закрыли, в его здании был размещен местный театр. Из-за театра Ян Ян сюда и приехал, в то время на востоке и западе было немного таких мест. Если бы мне довелось столкнуться с другими велорикшами, они бы не смогли довезти меня до этого места, о нем давно уже многие в Голмуде позабыли.

Пока я раздумывал над услышанным, рикша уехал, оставив меня одного на пустынной улочке. Я огляделся. Было темно. Здание и часть улицы освещал лишь один тусклый фонарь. Мне стало немного страшно. Да чего это я? Это же не древняя гробница, а всего лишь старый пустой дом. Хоть ночью, хоть днем тут опасаться нечего, я тут же направился к воротам.

Дом окружал забор, на деревянных красных арочных воротах не было ни звонка, ни молотка, чтобы постучать. Я толкнул створки ворот: они не открывались, изнутри закрытые на цепь с навесным замком. Но это для меня не препятствие. Оглядевшись, я заметил фонарный столб, стоящий близко к забору, забрался на него и перелез через высокую ограду. В детстве я хорошо освоил такой трюк и, похоже, еще не забыл, как это делается.

Двор за забором зарос сорняками. Я спрыгнул на мощеную дорожку, сквозь трещины которой давно проросла трава. Неподалеку стояло засохшее дерево, выросшее вплотную к забору.

Приблизившись к дому, я щелкнул зажигалкой. При слабом свете ее я смог оценить, насколько этот дом обветшал. Когда-то его украшали резные окна и двери, но сейчас они выглядели неухоженными, с облупившейся краской, некоторые даже перекосились. Повсюду виднелась густая паутина, входная дверь была заперта на замок, от которого к дверной ручке, а дальше к косяку тянулась толстая цепь.

Я открыл ближайшее окно и осторожно забрался внутрь. Пол был выложен синей плиткой и покрыт толстым слоем пыли. Сразу за дверью оказался вестибюль, совершенно пустой. Подняв зажигалку повыше, я почувствовал, что это место мне знакомо. А потом ощутил, как мороз пробежал по коже.

Именно здесь по полу ползал "я" на видеозаписи, которую показала мне А Нин.

"Кажется, я попал куда надо," — подумал я и отыскал глазами то место, где должна была стоять камера, снимавшая ползущего человека. Встав на ее место, я осмотрелся: тот же плиточный пол, те же тени от резных окон. Я все больше убеждался, что это то самое место, где была сделана запись. В моей душе боролись страх и радостное волнение.

Пройдя через вестибюль, слева я увидел винтовую деревянную лестницу, с простенькими ступенями и перилами, ведущую на второй этаж. Стараясь ступать бесшумно, я подошел к ступеням и посмотрел наверх: там было темно.

Достав из кармана ключ, я взглянул на бирку: номер 306. Если это номер комнаты, то она должна быть на третьем этаже.

Кое-что мне показалось странным... Опустив голову, я направил свет на ступени. Они были покрыты толстым слоем пыли, в которой отчетливо виднелись чьи-то следы. Очевидно, тут до меня побывали люди.

Я осторожно поставил ногу на первую ступеньку. Раздался скрип, но доски остались неподвижными. Лестница должна выдержать мой вес. Сжав зубы, я осторожно стал подниматься наверх.

Темнота, царившая на втором этаже и жутковатый скрип ступенек действовали на нервы. Но я все время напоминал себе, что это всего лишь старый дом, а не древняя гробница.

Добравшись до второго этажа, я обнаружил, что вход туда заблокирован: двери не было, а дверной проем был заложен бетонными блоками, залитыми цементом. Сработано это было очень грубо. Судя по площади первого этажа, за этой стеной должно быть несколько комнат, до которых теперь не добраться.

Ощупав преграду, я подумал, что это странно. Зачем заделывать проход на этаж? Может быть, возникла опасность обрушения несущих конструкций, потребовавшая такого укрепления?

Но эта странность не касалась того дела, за которым я сюда пришел. Мне некогда думать, зачем тут лишние стены понастроили, я пошел на третий этаж. Там я увидел темный коридор с комнатами по обе стороны. Света за дверями не было, видимо, комнаты пустовали, а вокруг витал неприятный запах гнили и плесени.

Я спокойно пошел по коридору, смахивая свисающую с потолка паутину и приглядываясь к номерам на дверях. В этот момент мне казалось, что я герой из какого-то европейского или американского фильма в жанре саспенс. Осветив предпоследнюю дверь, я увидел нужный мне номер 306.

Сначала я постучал, затем понял всю глупость своего поступка: там же никого нет. Помедлив немного, я достал ключ, вставил его в замочную скважину и повернул. Замок щелкнул, дверь приоткрылась внутрь с резким скрипящим звуком.

Внутри была небольшая темная комната, запах плесени здесь был сильнее, чем в коридоре. Напротив двери оказалось окно, через которое внутрь проникал свет уличного фонаря, освещая центр комнаты. Вдоль стен стояла мебель, тени от которой создавали причудливый узор на полу.

Глубоко вздохнув, я прошел в комнату и поднял зажигалку повыше. Вокруг стало чуть светлее.

Это была спальня: в углу стояла небольшая кровать. Именно оттуда сильнее всего несло плесенью. Подойдя ближе, я увидел источник неприятного запаха: сгнившее одеяло, которое уже стало совсем черным. Оно было скомкано так, что казалось, на кровати лежит человек. Но под одеялом никого не было.

Возле кровати стоял письменный стол, вроде тех, что были у учителей в старых школах. Он был накрыт тканью на которой валялся мусор, обрывки бумаги и обвалившаяся с потолка штукатурка. Все это было покрыто слоем пыли.

Сбоку от письменного стола находится большой шкаф, три или четыре метра в ширину и выше человеческого роста. Деревянные панели наверху разбухли от влаги, а дверцы треснули. Выше шкафа, на стыке стен и потолка виднелись черные пятна: то ли следы от огня, то ли плесень, а, может быть, следы протечки.

Кажется, это место давно заброшено, судя по состоянию стен и мебели, больше пяти лет. Обычный старый обветшалый дом. Зачем человек, приславший мне видеокассеты, хотел заманить меня сюда? Что я тут должен найти?

К этому времени тревога совсем покинула меня, я уже привык к окружавшему меня запустению. Поставив зажигалку на стол, я начал обыскивать ящики, вытаскивая их один за другим. Там не было ничего важного: два ящика были заполнены старыми газетами, покрытыми плесенью настолько, что я даже не рискнул до них дотронуться.

Итак, ящики пусты. А что с кроватью? Я заглянул под нее: тоже пусто, только нити паутины и пыль на полу. Затем, чтобы не дотрагиваться руками, ящиком я попытался скинуть одеяло, которое, казалось, намертво прилипло к матрасу. Может быть, в нем что-то завернуто? Но там оказалась какая-то липкая черная жижа, в которой копошились черви. Запах шел такой, что меня чуть наизнанку не вывернуло.

Но в конце концов мне удалось разложить одеяло на полу, там ничего не было. Глупо было возиться с ним, кто будет прятать что-то важное в свернутом одеяле?

Обыскав стол и кровать, я хотел заняться шкафом, в комнате оставался только он. Но дверцы были закрыты на замок. Правда, дерево давно рассохлось и треснуло, но все равно шкаф был закрыт плотно, без инструментов его не открыть.

У меня с собой ничего не было. Пришлось осматриваться в поисках чего-нибудь подходящего. На подоконнике я увидел оконную щеколду, которую можно было оторвать. Ржавая, но все еще достаточно прочная, ее вполне можно было использовать вместо монтировки. Я вставил щеколду в щель между дверцами, уперся ногами в пол, прижав рукой одну дверцу, а другую потянул щеколдой на себя. Дерево громко заскрипело, трещины увеличились. Затем раздался громкий треск, дверца резко слетела с петель, подняв клубы пыли, лежавшей на шкафу. Пришлось прикрыть глаза, ожидая, пока пыль осядет.

В старом доме царила спокойная тишина, а я тут грохот такой устроил, что самому стало немного страшно. Какое-то время я пытался успокоиться, затем взял зажигалку и осветил шкаф изнутри.

До сих пор у меня не было никаких предположений о том, что может быть в этой комнате. Мне вообще казалось, что тут ничего нет, потому я оказался не готов к тому, что увидел.

В шкафу тоже было пусто, но внизу не было ни задней стенки, ни стены, которая должна быть за шкафом. В темной бетонной стене виднелся дверной проем высотой в половину человеческого роста, откуда вглубь, в темноту уходили бетонные ступени. И куда они ведут?

Часть 2. Глава 9. Ключ к разгадке

Происходящее казалось мне все более странным. Совершенно очевидно, что это потайной проход. Кто-то использовал шкаф со снятой задней стенкой, чтобы замаскировать его. Открываешь шкаф и сразу видишь проход. Не слишком умная маскировка, зато удобно: и шкаф легко переставить, и входить-выходить можно без особых проблем.

Вот только зачем он здесь? Или этот санаторий не так прост, как кажется? Для чего он раньше использовался? И куда ведет эта бетонная лестница?

Я посмотрел на ключ, который до сих пор держал в руке. Очевидно, что мне прислали его только для того, чтобы я нашел этот проход. Значит, там должны быть какие-то ответы на мои вопросы.

Я вытер пот со лба и полез в шкаф. В нос ударил странный запах. Я отвернулся, чтобы переждать, пока привыкну к нему, затем направил внутрь прохода свет зажигалки.

Лестница казалась бездонной, она спускалась вниз не прямо, я видел несколько поворотов. Очевидно, что она довольно длинная. Я не знал, ведет она только на второй этаж или же доходит до первого.

Глядя на бетонные ступени, я подумал, что сейчас полночь. А я тут один, в пустом доме, где если и обитает кто, то только привидения. Сижу возле тайного прохода, который неизвестно кем и для чего сделан. Мне стало немного не по себе. Но я же бывал в настоящих гробницах! Сейчас я точно знаю, что снаружи обычная улица, а в паре кварталов отсюда есть люди в той же парикмахерской, мимо которой я проходил. Вспомнив об этом, я почувствовал себя спокойнее и увереннее.

Заколебался я всего лишь на мгновение, затем нагнулся, полез в проем и начал спускаться по лестнице.

Казалось, я прошел некий рубеж. Меня кто-то привел сюда, я нашел проход, ведущий вниз, мне что-то надо найти там, где заканчиваются ступени. Обратного пути нет, да я и не мог больше сдерживать свое любопытство. Ведь я ехал в Голмуд, чтобы понять, что от меня хотел тот, кто прислал видеокассеты.

Чем ниже я спускался, тем больше сгущалась тьма вокруг меня. Это немного пугало. Но я лишь рассмеялся и заметил, как изо рта вылетает пар. Здесь было холодно.

Свет зажигалки освещал стены по обе стороны лестницы: они были грубо оштукатурены, цемент был желтоватого оттенка, какой использовали военные в 60-х годах(1). С потолка свисали вниз провода, опутанные паутиной и в темноте напоминавшие змей.

По сравнению с синим кирпичом, который мне довелось постоянно видеть в гробницах, этот желтый цвет радовал душу. Снова напомнив себе, что это не гробница, я немного расслабился. Но что-то подсказывало: там, где закончится лестница, будет что-то, о чем я еще не знаю. Это ожидание неизвестности было таким же мерзким, как и в древней гробнице.

Вскоре я преодолел первый пролет, лестница повернула направо. Я продолжил спускаться, эхо от звука моих шагов напоминало выстрелы. Лестница была довольно крутой. Но, кажется, я уже добрался до второго этажа: от ступенек уходил в сторону к стене бетонный пол. Однако ни дверного проема, ни той бетонной стены, что я видел, когда поднимался, тут не было. Очевидно, эта лестница ведет в другое место.

"Кажется, второй этаж основательно перекрыт, " — подумал я, вздохнул, чувствуя, насколько тут затхлый воздух, и продолжил спускаться вниз.

Но через пару пролетов ситуация повторилась: выхода на первый этаж тоже не было. Лестница уходила вниз, теряясь в темноте.

"Ниже только метро," — раздраженно подумал я. Но тут мне пришло в голову, что эта лестница ведет в подвальные помещения.

Неужели это старый военный бункер?

Мне вспомнилось, что в Ханчжоу есть знаменитый особняк 704, который также был построен под видом отеля(2). А на самом деле с ним не все так просто. Говорят, под землей есть огромные сооружения, в которых можно укрыться при любой чрезвычайной ситуации.

Однако, по виду потайного прохода не скажешь, что это секретный бункер. Если это какой-то военный объект, то должна быть хотя бы железная дверь. А тут просто дырка в стене, прикрытая шкафом.

Продолжая идти вниз, я думал о назначении этого подземелья. Не знаю, от холода или нервозности, но у меня зуб на зуб не попадал. Наконец, ступени закончились, прямо передо мной был выход. Я осторожно прошел туда и обнаружил, что оказался в довольно просторном помещении.

Я поднял зажигалку повыше. Это был абсолютно пустой подвал, с хорошо оштукатуренными стенами, тут пахло сыростью, пол был выложен серым кирпичом.

Точно не военный бункер, я в этом был уверен. Оштукатуренные стены, кирпичный пол — так отделывали подвалы на сельскохозяйственных объектах. Военное строительство требует иного, более качественного подхода.

Что это за место? Это действительно подвал? Молчун пригласил меня сюда отведать маринованной капусты его собственного приготовления?

Мне стало смешно, и я зашагал к центру подвала. Но через пару шагов заметил огромную странную тень на полу.

Прикинув, откуда она падает, я направил туда свет и застыл в оцепенении: посреди подвала стоял огромный черный саркофаг, явно очень древний.

Примечания переводчика

(1) "Цемент был желтоватого оттенка, какой использовали военные в 60-х годах." Такой цемент можно получить двумя способами: смешать с песком насыщенным желтым кварцем, либо добавить в раствор краситель. В военном строительстве обычно используются высокопрочные марки белого цемента. Для большей прочности туда вместо песка добавляли глину, из-за чего окончательный цвет был желтоватым.

(2) Особняк 704 — теоретически часть проекта 571. Линь Бяо, правая рука Мао Дзедуна, построил в 70-х годах отель, по сути свою собственную резиденцию. Считается, что он планировал военный переворот, в результате которого окажется у власти и будет командовать страной из собственного бункера. Часть отеля на самом деле представляет собой бункер, который сейчас частично открыт для посещения туристами. Ничего загадочного этот объект собой не представляет, обычный бункер. Но, поскольку не вся его территория открыта для посещения (причин не знаю, может, там ходить опасно, подземелье все-таки), то вокруг особняка 704 ходит много разных легенд. Ну как вокруг сталинского метро, которое вроде есть, но никто его не видел.

Часть 2. Глава 10. План

Свет от зажигалки был очень слабым, обеспечивая видимость метра на три вокруг, но и это уже было неплохо. Однако, увидев в неясном свете саркофаг, я был потрясен.

Первое, о чем я подумал: странно все это. Неслыханно. Какого хрена тут саркофаг делает? Да еще древний!

Санаторий построен в 60-х годах для отдыха высокого руководства. Тут есть скрытые под землей помещения: это удивительно, но вполне реально. А вот древний саркофаг в подвале — не реально! Кто в нем? Может быть, тут погиб кто-то из высоких чинов?

Я оглянулся: позади меня были едва различимые в темноте ступени лестницы, уходившей наверх. Убедившись, что за спиной все в порядке, я наклонился, чтобы осмотреть саркофаг.

Даже издали было понятно, что сделали его не в этом и даже не в прошлом веке. Цвет абсолютно черный. Стоящий в самом центре пустого подвала, он напоминал одинокий курган в степи. Но такого размера и формы гробы в КНР уже не делали. Судя по стилю и отделке, ему около пятисот лет, а размер говорит о том, что делали его не для обычного человека, скорее всего, для чиновника или ученого.

Я провел ладонью по поверхности: изящный вырезанный узор, холодный камень, вид которого я определить не смог. Обнажая резные узоры, под моими пальцами скапливались комья пыли, которая ровным густым слоем покрывала саркофаг.

Я осветил крышку. На ней виднелись следы от ударов молотком и долотом, в щели была большая выщербина от монтировки. Очевидно, я не первый, кто нашел этот саркофаг. И у меня было достаточно опыта, чтобы понять: его пытались открыть.

Древние саркофаги сами по себе в современных зданиях не появляются. Должно быть, кто-то его сюда привез. Но для чего? Просто так саркофаги никто туда-сюда не таскает.

В подвале было очень холодно. Тяжело дыша, я постарался успокоиться, находка меня сильно взволновала. Хоть я и пытался сдерживать страх, но все равно чувствовал себя неуютно. Сделав пару глубоких вдохов, я задумался.

Кто-то прислал мне видеокассету, адрес и ключ, указав дорогу в этот полуразрушенный санаторий, где я смог найти тайный проход с лестницей, ведущей в подвал. А в подвале — древний саркофаг.

Это выходит за рамки разумного. Кто-то хотел, чтобы я узнал какую-то тайну, связанную с этим санаторием?

Кажется, что перекрытый второй этаж и подвал с саркофагом могут быть связаны какой-то странной историей.

Я толкнул крышку, не прилагая особых усилий, просто хотел проверить, насколько прочно закрыт саркофаг. К счастью, крышка ни на сантиметр не сдвинулась. Очевидно, без инструментов мне ее не открыть.

Это радовало: я тут совсем один и не хочу оказаться в пустом помещении рядом с открытым саркофагом. А раз инструментов нет, то у меня отсутствует повод пытаться его открыть.

Еще раз осмотрев отделку саркофага, я не нашел ничего особо интересного, и, обойдя его, пошел дальше. В конце подвала обнаружилась невысокая железная дверь. Я открыл ее и вошел: за дверью был коридор.

Пройдя несколько шагов, я обнаружил, что этот коридор напоминает тот, что был на третьем этаже: очень длинный, по обе стороны есть комнаты, только без дверей. Кажется, вместо некоторых комнат имеются проходы в другие коридоры, которые ведут неизвестно куда.

Держа зажигалку перед собой, я зашел в первую комнату. Два письменных стола, стоящие у стены, несколько стеллажей для хранения документов, разбросанные по полу вещи и бумажный мусор.

Похоже на рабочий кабинет. Но зачем устраивать рабочий кабинет под землей? Это слишком странно. Подвал с саркофагом в одной стороне и рабочий кабинет с другой... Может быть, это похоронная контора Голмуда?

Я подошел к одному из письменных столов, надеясь найти там что-нибудь способное пролить свет на происходящее.

Свет упал на столешницу, и я застыл на мгновение. Мне показалось, что я уже видел эту комнату.

Подняв зажигалку повыше, я понял, что не ошибся. Это была та самая комната, где снимали Хо Лин.

Расположение вещей на столе, дощатый пол, стена, на фоне которой велась съемка. А вот и зеркало, в которое Хо Лин гляделась, расчесывая волосы. Все в точности, как было на записи.

Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, но я подавил эмоции. Кажется, самое невероятное уже произошло.

Когда я смотрел записи с Хо Лин, казалось, что она находится в жилом доме. Оказывается, я ошибался: видео снимали в подвале старого санатория. И я нашел это место. Значит, запись, присланная мне, не является постановочной.

Хо Лин была здесь в 90-х, и она использовала видеокамеру, чтобы сделать запись с собой в главной роли. В этой комнате она долго причесывалась, значит, и "я" в реальности мог ползать по полу вестибюля на первом этаже.

На мгновение мне показалось, что я вижу ее, сидящую здесь, словно мой реальный мир пересекся с прошлым. Перед глазами явственно промелькнули кадры видеозаписи.

Что происходит? Женщина причесывалась с потайном подвале старого санатория, а человек, похожий на меня ползал, как инвалид, в вестибюле. Все это происходило на самом деле и снималось на камеру. Зачем? И что в этом санатории происходило в то время, когда запись не велась?

Я был сбит с толку, даже голова закружилась. Наверно, человек, приславший мне видеокассеты, хотел, чтобы я своими глазами увидел эту комнату. Но после того, как я попал сюда, запутался еще больше. Мне предложили очередную головоломку, и я не знаю, как подойти к ее решению.

Успокоив себя глубоким дыханием, я начал осматриваться, надеясь найти хоть какие-то подсказки.

Часть 2. Глава 11. Записки даому

Это странный подвал странного санатория, где странная женщина вела себя очень странно. Что ж, если она жила здесь, тут должна была оставить какие-то следы. Любая информация поможет приблизиться к истине. Даже если она будет бесполезна, я смогу узнать что-то о самой обитательнице этой комнаты, чем она жила в то время, как себя чувствовала.

Я ведь совсем не знаю ничего о том, что произошло в этом санатории, для меня важно все, что я смогу найти.

Я начал обыскивать комнату. Если здесь есть что-то, я должен это увидеть.

Потолок в комнате был низкий, в тусклом свете это вызывало у меня ощущение подавленности. Зато все хорошо видно и нет темных углов. Я оглядывался, думая, откуда начать поиски..

На размытой черно-белой видеозаписи невозможно было увидеть всю комнату целиком. Но теперь мне представилась такая возможность, и моя фантазия заработала на полную мощность. Сначала я представил себе Хо Лин и ее монотонные движения, когда она расчесывала волосы. Поспешно замотав головой, я постарался отогнать от себя жуткое видение.

Зажигалка в моей руке уже сильно нагрелась и обжигала пальцы. Боясь, что не выдержу и выроню ее, я нашел небольшую тряпку и обмотал ею корпус зажигалки. Так стало удобнее.

Сначала я осмотрел стены. Когда-то они были аккуратно оштукатурены и покрашены побелкой, но сейчас были покрыты слоем пыли и казались серыми. Возле двери была прибита к стене деревянная вешалка с крючком, под которой к стене была приклеена газета, видимо, чтобы одежда не испачкалась побелкой. Вплотную к вешалке стоял шкаф, у которого отсутствовали дверцы. Должно быть, именно в этом месте Хо Лин переодевалась, но сейчас на полках ничего не было. Подойдя поближе, я заметил, что полки были чем-то сильно поцарапаны.

Возле смежной стены ничего не было, только свисающие провода, обвитые паутиной, и дверь, ведущая в другую комнату. Не могу с точностью утверждать, но, кажется, изначально этой двери в стене не было. Дверной проем пробили позже и встроили дверь. Комната за ней была пуста.

Напротив шкафа стояли два письменных стола друг против друга, на них были свалены в кучу разные вещи, кажется, старые газеты и прочий мусор, издалека я точно не рассмотрел. На стене, к которой столы были придвинуты, расклеены какие-то бумаги вроде информационных листовок, покрытые пылью и паутиной.

Эти бумаги, казалось, приклеены к стене намертво. Осторожно сдувая пыль, я прочитал, что там написано. Ничего важного: счета за электричество, заполненные от руки, а еще ряды непонятных чисел. Наверно, номера телефонов, ведь телефонный аппарат на столе раньше стоял совсем рядом. Но сейчас его не было, остались лишь оторванные телефонные провода.

Все это не давало мне никакой существенной информации. Я понял лишь, что женщина, жившая тут, пользовалась электричеством и платила за него. Со вздохом я принялся рыться в бумагах на ближайшем столе.

Там все было покрыто толстым слоем пыли. От малейшего движения в воздухе повисла густая взвесь, похожая на туман или клубы табачного дыма. Я перебирал бумаги одну за другой, большая часть давно истлела, и по столу из-под бумажного мусора стали разбегаться в разные стороны пауки и мокрицы. Это было неожиданно, но по сравнению с каменными многоножками на Чанбайшане ерунда. Припоминая, как уверенно всегда действовал младший брат, я старался соответствовать, быстро перевернул оставшиеся газеты и вытащил книги.

Отряхнув их от пыли, я понял, что это не книги, а большие блокноты для записей, какие использовали в качестве ежедневника во времена, когда не было компьютеров.

Открыв первый, я увидел всего три строчки:

Подсобка 2-3.

№ 012 ~ 053

Класс: 20, 939, 45

Что это значит? Сначала я подумал, что это идентификационный номер, и блокнот является каким-то журналом или документом.

Но перевернув страницу, обнаружил, что это не так. На второй странице был рисунок, выполненный шариковой ручкой, кажется наскоро и неаккуратно, невозможно было понять, что тут нарисовано.

Минут пять или шесть я внимательно рассматривал эти каракули, пока не понял, что это похоже на изображение какого-то мифического персонажа. Видимо, владелец блокнота не умел рисовать, потому форму сразу не разобрать. Изображенное существо было странным, что-то вроде человекообразной лисы с очень длинной мордой.

Вокруг этой фигуры было нарисовано много беспорядочных линий. Но когда я понял, что центральная фигура — это человек с мордой лисы, то значение линий стало понятным. Они изображали пейзаж: линии холмов, силуэты деревьев и тому подобное.

Я не мог удержаться от смеха: Хо Лин так училась рисовать, что ли? Увлечения ее очень разнообразны.

Я пролистал еще тридцать или сорок страниц, все они были заполнены похожими рисунками, записей не было совсем. Отложив блокнот в сторону, я взял другой. Там было то же самое, только цифры на первой странице другие, а дальше снова странные картинки. Не понимая их смысл, я пролистал остальные блокноты, переворошил все бумаги на столе, но не нашел ни одной записки, ничего, что можно было бы прочесть и понять.

Выругавшись, я подумал, что когда люди покидали это место, должно быть, все важные документы забрали с собой.

Но сдаваться я не собирался. Ни за что не поверю, что тут совсем ничего не осталось. Я сел на стул, тот самый, на котором Хо Лин причесывала свои волосы, немного передохнул и собрался обыскать ящики письменного стола.

Мое внимание первым привлек большой ящик, задвигающийся под столешницу, расположенный по центру стола. Потянув за ручку, я понял, что он заперт.

Как правило, оставляя мебель, люди все забирают оттуда, и нет необходимости запирать ящики. Если тут заперто, значит, там точно что-то должно остаться. Волнуясь, я размышлял, как мне открыть замок. Я встал, оторвал от вешалки крючок для одежды, вставил его в щель ящика и надавил. Щель расширилась, зубцы замка разошлись, и я смог вытащить ящик.

Направив на него свет, я почувствовал радость: ящик был полон. Поставив зажигалку на стол, я начал его обыскивать.

Тут явно хозяйничала женщина, внутри было множество чисто дамских мелочей и полный беспорядок: деревянная расческа, палетка в виде торта, такие были популярны у женщин в 90-х годах, пустая коробка, толстая стопка журналов "Современное кино"(1). С этими журналами у меня лично связана давняя история: когда я был мальчишкой, то искал там порнографию. В ящике были еще железные заколки для волос, много пустых конвертов и фотоальбом.

Конвертов много, но все абсолютно новые. Открыв рот, я терпеливо просмотрел их все, заглядывая внутрь, но там ничего не было. Фотографии в фотоальбоме тоже отсутствовали. Они там точно были когда-то вставлены, но заметно, что их вынули.

Я пролистал все журналы от корки до корки — и снова ничего не нашел.

В изнеможении я упал на стул и облокотился о столешницу, не обращая внимание на пыль. Устало глядя сквозь тусклый свет на противоположную стену, я пытался справиться с разочарованием. Вероятно, тут жила Хо Лин, эта женщина была очень осторожной и, видимо, намеренно постаралась не оставить следов.

Я жутко замерз, но стиснул зубы: нельзя сдаваться! Да, эта комната похожа на гребанный мусорный полигон. Но закон Роджера гласит: "Все, что произошло, обязательно оставит след."(2) Я обязательно что-нибудь здесь найду! Так ободряя себя, несмотря на накатывающее отчаяние, я вытаскивал ящики один за другим. Закончив с этим столом я направился к тому, что стоял напротив.

Возле него не было стула, а самый большой ящик под столешницей тоже был заперт. Да что за странное желание запирать всякий хлам! Снова вооружившись крючком для одежды, я открыл его.

Ожидая, что тут снова будет жуткий беспорядок, и мне придется опять перекапывать весь мусор, я был удивлен. В этом ящике было пусто и чисто. Только в центре лежал пухлый конверт желтого цвета формата А4. Аккуратно положен прямо посередине, ровненько, словно его специально для меня оставили.

"Ха!" — я не смог удержаться от радостного восклицания. У меня в голове уже появились некоторые идеи по поводу этого конверта, поэтому я сразу схватил его, собираясь открыть.

Это было похоже на конверты с документами по страхованию труда конца 80-х годов. Стандартная крафтовая бумага с выцветшим портретом Мао Цзедуна, на ощупь шершавая, видимо, отсырела и покоробилась. Внутри было что-то объемное и не твердое. На самом конверте не было никаких надписей.

Чувствуя, что нашел верный путь, я вскрыл конверт и, покопавшись в нем, вытащил старую записную книжку, похожую на походный журнал.

Помедлив немного, я раскрыл ее. На первой странице красивым почерком было написано:

"Я не знаю, кто из вас троих пришел сюда первым. Но если вы здесь и нашли этот конверт, значит, вы имеете отношение к этому делу.

Видеокассеты, посланные вам — это наша единственная страховка. Если вы получили видеозапись, то уже не сможете связаться со мной. Это значит, что я умерла или "оно" нашло меня, и мне пришлось бежать.

В любом случае это означает, что я могу скоро умереть. Поэтому вам была отправлена видеокассета, которая должна была привести вас сюда, чтобы вы нашли блокнот с этими записями.

В этом блокноте я записала все наши исследования за последние десять лет. Я оставляю вам это, чтобы вы узнали все, что хотели знать.

Тем не менее, я хочу напомнить вам, что содержание этого блокнота должно храниться в тайне. Я поклялась унести эти секреты с собой в могилу, но сейчас не могу сдержать этой клятвы. Если вы прочитаете это, последствия для вас могут быть самыми непредсказуемыми. И вам придется самому о себе позаботиться.

Чэнь Вэньцзинь

Сентябрь 1995 г."

Примечания переводчика

(1) "Современное кино" (当代电影) – специализированный журнал, основан в 1984 году Государственным управлением радио, кино и телевидения и спонсируемый Китайским центром исследований киноискусства и Коммуникационным университетом Китая. Ориентирован в основном на преподавателей и студентов крупных киношкол. Какую порнуху там искал в детстве У Се, понять не могу.

(2) Закон Роджера гласит: "Все, что произошло, обязательно оставит след." Закон Роджера — так китайцы называют известный принцип Локара. Доктор Эдмон Локар, французский криминолог, пионер в области криминалистики, известный как “французский Шерлок Холмс”, в 1910 году первым сформулировал базовый принцип криминалистики “всё оставляет след”.

Часть 2. Глава 12. Записки Вэньцзинь

Прочитав эти несколько строк, я судорожно вздохнул. Ужас, который я испытывал, не описать словами.

Больше всего меня удивило не содержание этого текста. Если честно, увидев этот блокнот, я предполагал, что могу там прочитать нечто подобное. Но мое дыхание остановилось, когда я прочитал подпись.

"Чэнь Вэньцзинь!"

Святые небеса! Я даже подумать не мог, что это связано с ней. Значит, это она прислала мне видеокассеты, потому что хотела, чтобы я пришел сюда?

Это все в корне меняет и сбивает с толку. Хотя третий дядя старался не говорить о том, что с ней произошло после подводной гробницы, но мне казалось, что она погибла. Как она могла быть живой после этих событий, да еще заманить меня сюда?

В этой короткой записке было слишком много информации, которую надо осмыслить. Кто эти три человека? Почему именно трое? Откуда они? Из археологической группы, пропавшей на Сиша? О каких исследованиях идет речь? И что за тайны такие?

Множество вопросов переполняло меня, но сейчас искать ответы некогда. Успокоившись, я открыл записи.

Блокнот был очень толстый, 267 страниц, до отказа заполненных текстом. Почерк аккуратный, записи последовательные, очень много рисунков. Это было похоже на рабочую тетрадь.

Я поставил зажигалку на край выдвинутого ящика, затем сел на пол и принялся изучать записи.

Первая же страница меня очень удивила. Там тонкими линиями был нарисован странный рисунок.

Это было похоже на схему, состоящую из семи элементов: шесть изогнутых линий и неправильный круг. Я сразу вспомнил рассказ третьего дяди и узнал рисунок из шелковой книги Сражающихся царств.

Удивительно! Кажется Вэньцзинь и ее коллеги были очень опытны и осведомлены. Этот рисунок было сложно добыть. Получается, она тоже интересовалась этим вопросом.

Однако, схема Вэньцзинь отличалась от той, что нарисовал для меня третий дядя. Там были отметки, увидев которые, я разволновался. На каждой из шести линий была поставлена жирная черная точка. Это было похоже на шесть звезд, определенных с помощью астролябии, как описывал третий дядя. Четыре точки были подписаны мелкими иероглифами.

Последовательно сверху вниз были перечислены:

Гора Чанбайшань — Небесный дворец

Храм Гуацзы — Дворец семи звезд Лу Шан Вана

Хребет Лежащего Будды — Пагода храма Тяньгуань(1)

Песчаный риф — подводная гробница.

Несколько секунд я был в замешательстве, быстро поняв, что именно вижу.

У меня закружилась голова, мне так все это знакомо! Разве это не карта, изображающая драконовы жилы, использованные Ван Цзанхаем?

Если внимательно присмотреться к кривым линиям, то это сразу видно. Но поскольку на рисунке дяди не было пометок, я не увидел цельную картину. Мне эти линии напомнили простую карту, где обозначены реки, или рисунок виноградных лоз. Однако сейчас я видел — это на самом деле Дракон. Шесть линий — это голова дракона, его хвост и лапы! Каждая линия — это горный хребет, а точки на них — глаза дракона, указывающие на сокровища.

Получается, это не звездная карта, как утверждал Цю Декао!

Поняв, что происходит, я похолодел. Либо Цю Декао ошибался, либо этот старый гоблин сознательно обманывал третьего дядю!

Я обратил внимание на последние две точки, возле которых не было иероглифов, только вопросительные знаки. Очевидно, это тоже драконовы жилы, составляющие законченный фэн-шуй, но не известно, что находится в районе глаз дракона.

Это внезапное открытие сбило меня с толку: я не ожидал такого потрясения, когда открывал блокнот. Закрыв записи, я глубоко вздохнул. Мои руки дрожали, я вспоминал фразу, написанную в первой записке: записи содержат какую-то страшную тайну. Я не должен был читать записку на первой странице, чтобы не искушать свое любопытство!

Однако шок быстро сменился экстатическим желанием узнать, что там дальше: собравшись с духом, я похлопал себя по груди, чтобы восстановить сбившееся дыхание и снова открыл записи.

Присмотревшись к рисунку, я заметил более важные детали.

Шесть линий образовывали единую схему — дракона. Чуть поодаль была седьмая линия, соединенная в неправильный круг, внутри которого стояла точка. Но располагалась она не на линии, а в пустом пространстве. Казалось, эта точка никак не связана со всей схемой.

И рядом с этой точкой был ряд мелких иероглифов: Цайдам(2) — Тамуто(3)

Я пока не могу понять, что это значит. Но под короткой строчкой иероглифов нарисованы еще несколько четких линий и поставлены три вопросительных знака. Мне эта часть рисунка кажется самой важной. Более того, у Вэньцзинь, судя по количеству вопросительных знаков возникло немало вопросов по поводу этой части схемы.

Если следовать логике, то в этом месте под названием Цайдам что-то должно быть. Тамуто? Это еще одна древняя гробница? И почему точка находится вне линий?

Мне стало понятно, что Вэньцзинь было известно гораздо больше, чем всем, ввязавшимся в эту историю. Кажется, ее записи много интересного могут рассказать. Подумав об этом, я перевернул страницу и продолжил читать.

Записи Вэньцзинь представляли собой смесь из текста и рисунков. Ее почерк был очень аккуратным и разборчивым, но мелким. При таком тусклом освещении читать было очень трудно.

Я сосредоточился, стараясь не упустить ни малейшей детали. И в ходе чтения чувствовал себя совершенно обескураженным. Не могу описать то чувство, которое переполняло меня, когда я закончил читать.

Все записи в блокноте можно условно разделить на три части, более ста тысяч иероглифов, структура записей больше напоминала дневник.

Первая часть начиналась с записи, датированной 2 апреля 1990 года, и заканчивалась 6 марта 1991 года. Не буду цитировать все подробно, перечислю лишь самое важное, чтобы была понятна суть. Содержание первой части следующее...

2 апреля 1990 г.

Мы пронумеровали большую часть фарфора в гробницах под водой, скопировали почти всю роспись и проанализировали содержание фресок, надеясь как можно полнее узнать биографию Ван Цзанхая. Благодаря этому анализу мы обнаружили несколько закономерностей: на фресках изображена его биография, а на фарфоре — история его строительных проектов. Эта закономерность доказана несколькими последовательными повествованиями, которые нам удалось собрать: история жизни архитектора в царстве Восточное Ся, изображенное на фресках; строительство Небесного дворца, последовательно изображенное на фарфоре; описание получения награды Чжу Юаньчжана(4) за строительство дворца Мин на фресках. Эти и другие события, воплощенные на фресках и фарфоровых изделиях, расположены в гробнице в хронологической и логической последовательности.

Таким образом, все эти изображения позволяют точно воссоздать биографию Ван Цзанхая, мастера фэн-шуй. Очень подробно описан процесс его профессиональной деятельности. Более того, они имеют большое значение для изучения традиций и обрядов того времени, таких, как брачные церемонии и охота. Однако, мы не нашли никаких записей. Я называю это "теорией относительности Вана".

6 сентября 1990 г.

Сегодня "Теория относительности Вана" столкнулась с серьезной проблемой. На последней фреске Ван Цзанхая мы нашли этот сюжет...

(Ниже приведен эскиз, который представляет собой копию фрески. Когда я увидел это, вспомнил блокноты, заполненные неуклюжими рисунками, которые я посчитал творчеством Хо Лин. Оказывается, это были наброски, копирующие фреску.

Описать ее сложно, потому что она плохо нарисована, и некоторые детали можно только додумать. Похоже на сцену прощания: высокопоставленный чиновник провожает кого-то. На заднем плане большие ворота, похожие на дворцовые, перед которыми ровным строем стоят ездовые животные, больше похожие на мышей или собак. Но я знаком со стилями изображения животных на рисунках древних, долгое время изучал историю живописи, поэтому по форме и толщине штрихов догадался, что это либо верблюды, либо лошади. За воротами группами выстроились в почетный эскорт придворные или челядь. Сцена, изображенная на фреске, выглядит довольно динамично.

Затем шли две-три страницы, заполненные рисунками с пометками, которые я просмотрел бегло, делая упор только на записях)

Эти фрески, должно быть, касаются позднего периода биографии Ван Цзанхая, когда ему было около 68 лет. В это время он завершил свой последний проект. Вероятно, эти фрески изображают момент, когда он исполнив приказ императора, собирается отбыть из дворца, возможно, в другую страну. Композиция этой фрески напоминает изображения династии Тан, особенно "Сюаньцзан отправляется на запад"(5), что весьма интересно. Однако, мы обыскали все фарфоровые изделия, но не нашли ничего подобного проекту, последовавшему за событиями этой фрески.

Считается, что работа по приказу императора была последней в жизни Ван Цзанхая. По крайней мере, истории не известно других его крупных проектов этого периода. Однако, некоторые ученые настаивают, что последующие работы Ван Цзанхая могли быть не задокументированы. И, если мы не нашли соответствующей росписи на фарфоре, значит на то могла быть какая-то причина, либо эта роспись на фарфоре или фреска находятся в другом месте.

Продолжив изучение биографии Ван Цзанхая, я узнала, что последующие несколько лет его жизни покрыты мраком тайны, об этом периоде нет никаких документальных сведений. Если говорить образно, он просто исчез, растворился.

Где он был и чем занимался в те годы? Это остается загадкой.

6 декабря 1990 г.

Несколько месяцев мы пытались исследовать последние годы жизни Ван Цзанхая. Наконец, у нас есть несколько зацепок. Мы обнаружили сведения о том, что после окончания последнего известного проекта Ван Цзанхай сопровождал императора на Чанбайшань для совершения обряда поклонения. Это была последняя найденная нами запись об архитекторе.

Можно ли предположить, что он проник внутрь Чанбайшаня? К этой версии я отношусь крайне скептически.

7 декабря 1990 г.

Изучая документальные источники, касающиеся Ван Цзанхая, мы больше ничего не смогли узнать. Я решила сменить направление исследований и заняться изучением жизнедеятельности императора. В Минчжи(6) есть подробные записи о придворных и проведенных церемониях. Возможно, удастся найти церемонию прощания, изображенную на фреске, или хотя бы упоминание о том, куда отправился Ван Цзанхай.

Результат удивителен. Оказалось, что за два года до смерти императора было проведено семь церемоний. Шесть были вполне обычными и полностью соответствовали традициям того времени. А вот седьмая отличалась. Запись о ней очень краткая, без каких-либо примечаний: "В 29-м году Хунву(7) сорок шесть стражников, двенадцать солдат, сто двадцать шесть лошадей, везущие десять доу(8) жемчуга, тридцать цзинь(9) золота (дальше перечисляются и другие вещи и ценности) отправились с посольской миссией в Тамуто."

Кроме описания церемонии прощания и цели путешественников — дипломатической миссии, больше никакой информации не было. Не указано, кто был в числе посланников. Но самое главное — нигде нет упоминаний о том, что такое Тамуто.

Это государство? Но в официальной истории нет упоминаний о таком. Хотя, весьма вероятно, речь идет об одном из малых государств, которых в эпоху Мин на юго-востоке и западе было множество. Возможно, это одна из таких стран. Есть еще одна странность: Ван Цзанхай слишком стар для посланника, его возраст вообще не подходит для дальних путешествий.

11 февраля 1991 г.

Мы продолжили исследования, в ходе которых состоялось два обсуждения.

(Десять страниц описания этих обсуждений показались мне полной бессмыслицей. В конце были сделаны пометки, что все высказанные предположения были ошибочны. Поэтому я просто пролистал эти страницы.)

Поскольку источниками для исследования событий династии Мин были династийные истории, написанные при династии Цин, наши усилия не дали нужных результатов. Я снова решила изменить направление исследования, обратив внимание на изучение груза, который взяли с собой послы. Тип посольских даров указывает на то, что Тамуто, скорее всего западная страна. Количество даров было небольшим, но лошадей было очень много. Это больше походило на караван, а не на посольскую миссию.

6 марта 1991 г.

Исследования зашли в тупик, невозможно найти хоть какую-нибудь информацию. Все в плохом настроении.

На этом первая часть записок заканчивалась. Мне кажется, этой части должно было предшествовать еще что-то, но я не нашел оторванных страниц в начале или чего-то другого, что указывало бы на описание более ранних исследований. То, что я прочитал, не может быть самым началом исследования, но, возможно, это не первый блокнот.

Из прочитанного я понял, что группа Вэньцзинь занималась изучением жизни и деятельности Ван Цзанхая, в процессе которого они обнаружили упоминание о стране Тамуто. Пытаясь найти информацию об этом государстве, они зашли в тупик. Еще я понял, что эта группа ученых ответственно подошла к изучению находок в подводной гробнице: фрески и фарфор были систематизированы и всесторонне исследованы. Это классика археологических изысканий. Со стороны процесс поиска информации кажется скучным, но это основной метод работы археолога. Грубо говоря, археология — это раскопки-реставрация-анализ. Но условия, которые описывал третий дядя, явно не способствовали такой работе. Гробница Ван Цзанхая была не маленькой, в экспедиции было всего десять человек. Сколько времени им понадобилось бы, чтобы все записать и исследовать? Итак, когда они проделали всю эту работу?

Это мне показалось важной деталью, но обдумывать ее пока не было времени, я продолжил читать, рассчитывая, что дальше увижу продолжение процесса исследований. Однако после 6 марта 1991 года записей почти не было, что меня озадачило.

После первой части около шести страниц были заполнены сообщениями о сборе информации и напоминали, скорее, рабочий журнал, чем дневник. Пролистав их, я добрался до следующих дневниковых записей. Судя по дате, 19 января 1993 года, прошло довольно много времени.

Прочитав записи дальше, я заметил, что они сильно отличаются от предыдущих. Вторая часть датируется 19 января 1993 года — 8 февраля 1995 года, охватывая больший временной промежуток, чем первая. Однако, событий, описанных там, немного. Вкратце происходило следующее...

19 января 1993 г.

На последнем обсуждении прояснилась ситуация с историей последних лет Ван Цзанхая. Похоже, его путешествие в Тамуто было связано с императорским обрядом поклонения на горе Чанбайшань. Они собирались посетить Небесный дворец, а затем отправиться в Тамуто. Видимо, это государство имело какое-то отношение к обряду, проводимому на Чанбайшане.

18 апреля 1993 года

Мы проанализировали изображения на фресках, изучая три возможных маршрута к Небесному дворцу и решили сами посетить Чанбайшань, чтобы исследовать непосредственно место событий.

30 мая 1993 года

Наше восхождение на Чанбайшань сопровождалось очень плохой погодой.

(Дальше около дюжины страниц описывались подробности восхождения. Эти записи были очень выразительными, прямо приключенческий роман можно писать. И это было очень похоже на то, что происходило, когда к Небесному дворцу шли мы. По крайней мере, до того момента, как мы нашли вход в Небесный дворец.)

15 июня 1993 года

Мы потеряли контакт с товарищами и вдвоем продолжали подъем.

17 июня 1993 года

Мы добрались до Небесного дворца. Путь был очень тяжелым, остальные могут не добраться сюда. Ждать их не имеет смысла. Мы решили войти в бронзовые ворота и посмотреть, что скрывается за ними.

18 июня 1993 года

Кажется, я видела абсолютный предел!(10)

(На этом месте записи обрываются. Следующая часть дневника будет последней. Но до нее Вэньцзинь не вела записи около полутора лет)

8 февраля 1995 года

Мы планируем начать поиски Тамуто. Я должна выяснить, что происходит.

Вторая часть дневника заняла около тринадцати исписанных мелким почерком страниц. Между двумя частями прошло около двух лет, по прошествии которых группа Вэньцзинь организовала экспедицию в Небесный дворец. Читая это, я кое-что вспомнил. Люди, погибшие в сокровищнице Небесного дворца — наверно, это была потерявшаяся часть группы. И, судя по всему, в группе Вэньцзинь были люди, принимавшие участие в экспедиции на Сиша.

Получается, никаких проблем после подводной гробницы у них не было, жили они вполне себе неплохо. Но это не главное. Больше всего меня потрясло, что Вэньцзинь, очевидно, тоже обнаружила бронзовые врата и вошла туда.

"Я видела абсолютный предел!" Да я, не заглядывая в эти врата, был в ужасе, что говорить о переживаниях Вэньцзинь! Но что значат ее слова? Что такое абсолютный предел?

Судя по дневнику, после бронзовых врат она не писала полтора года, что совершенно не соответствовало ее педантичному характеру. Кажется, там она увидела нечто такое, что потрясло ее. Потрясло настолько, что она позабыла обо всем на свете. По крайней мере, ей точно не до дневников было.

И еще кое-что меня беспокоило. Кажется, неизвестная мне страна Тамуто должна иметь какое-то отношение к бронзовым вратам. После того, как Вэньцзинь побывала за вратами, у нее и появилась идея отыскать Тамуто.

Третья часть дневника была самой длинной, хотя охватывала всего около полугода: с 8 февраля 1995 г. по 8 июня 1995 г. На мой взгляд, упоминания оттуда заслуживает только одно...

8 февраля 1995 г.

По карте драконовых жил мы уже можем определить местонахождение Тамуто и собираемся провести исследование. Мы надеемся, что в ходе этого сможем найти ответы на все обнаруженные загадки. Если честно, я совсем не ожидала, что за этим стоит так много... Если то, что я видела за бронзовыми вратами, реально, тогда это настоящий ужас.

Далее все записи посвящены поискам Тамуто. Судя по описанию, это оазис в Гоби. В начале 1995 года Вэньцзинь с караваном из Дуньухана(11) ушла в сторону Цайдамской котловины.

По пустыне Гоби их вела женщина-проводник, ее звали госпожа Чжома. У подножья гор они расстались, и группа Вэньцзинь ушла в место под названием Тамуто. Этот путь оказался опасным: погибло много людей, в дневнике есть дорожные карты с пометками опасных мест. Наконец, они добрались до Тамуто, но у нее возникли разногласия с одним из участников экспедиции. Вэньцзинь вернулась, прекратив исследования.

Я просмотрел эти записи бегло. Важной для меня информации там не было, почти тридцать страниц занимали очень подробные карты, описания дефектов оборудования и снаряжения, описание погоды и прочие незначительные мелочи, важные для путешественников.

Нигде в этих записях я не нашел того, что меня больше всего волновало. Как и где они добывали информацию? Что произошло на Сиша, когда их признали без вести пропавшими? И что произошло в этом санатории? Все записи посвящены этой самой Тамуто и исследованию наследия Ван Цзанхая. Еще установлена связь архитектора с Тамуто. И меня очень беспокоили перерывы в записях. Такое ощущение, что весь дневник смонтирован.

Я внимательно осмотрел переплет, но следов вырванных страниц или обработки переплета не было. Это подлинные записки. Хотя, Вэньцзинь могла переписать это откуда-то еще, убрав лишнюю информацию. Такое ощущение, что она сознательно переписала всю информацию о Тамуто в один блокнот.

Зачем ей это делать? Невероятно: почему люди делают странные вещи? Хотя, возможно, в пропущенных ею записях было то, что она хотела скрыть?

Глядя на блокнот, я осознал очевидную вещь: мне давали понять важность Тамуто, и Вэньцзинь очень хотела, чтобы я отправился туда.

Слишком много вопросов для одного раза, их даже сложно осмыслить. Я потер виски, снова вернулся в первой странице, собираясь перечитать все заново, вдруг я что-то пропустил. Но в этот момент свет от зажигалки стал слабее.

Я вспомнил, что газа там немного, а горит она уже давно. Лучшее, что мне пришло в голову — развести костер из старых газет, чтобы сэкономить горючее в зажигалке. Я встал, потянулся, чтобы размять занемевшие ноги.

И почувствовал... в комнате что-то изменилось. Я поднял зажигалку, чтобы проверить, не кажется ли мне. Ведь ничего страшного, если я осмотрюсь... Увидев силуэт человека за противоположным столом, я до смерти испугался. Этот человек сидел на стуле, который недавно использовал я, и смотрел в зеркало, стоявшее на столе.

Примечания переводчика

(1) Пагода храма Тяньгуань. Название этого храма в тексте еще не встречалось. Это тот самый разрушенный храм возле горы Лежащего Будды, который исследовал Чэнь Пи (первые главы "Небесного дворца"). Там чаще использовалось определение "зеркальный дворец" описывающее строение пагоды храма, самого же названия не было. Судя по названию, храм, пагоду которого исследовал Чэнь Пи, посвящен Тяньгуаню — один из трех даосских святых, Сяньгуаней, небесный император Тяньди.

(2) 柴达木 — Цайдам. Хотя правильное произношение Чайдам, кстати, слог qi в пиньине китайцы произносят, как Чи. Соответственно, не Цилин, а Чилин. Возвращаясь к Цайдаму, это Цайдамская котловина (柴达木盆地 )— тектоническая впадина в Китае, на северо-восточной окраине Тибетского нагорья, окружённая со всех сторон горами: хребтами Бокалыктаг и Бурхан-Будда (части системы Куньлунь) с юга, горными системами Наньшаня с северо-востока, и Алтынтага с северо-запада. Цайдамская равнина и прилегающие к ней склоны окаймляющих его горных массивов занимают значительную часть территории Хайси-Монгольско-Тибетского автономного округа провинции Цинхай.

(3) Тамуто,塔木陀 — это вымышленная страна. Иероглиф Та — сокращение географического названия Тарим (крупная река, являющая собой главную ось внутренней речной системы Синьцзян-Уйгурского автономного района в КНР). Иероглифы муто можно перевести, как "обрыв, ведущий к лесу". Таким образом Тамуто — это лес, выросший во впадине (обрыве) в районе Тарима.

(4) Чжу Юаньчжан (21 октября 1328 — 24 июня 1398) — первый император китайской Империи Мин с 1368 по 1398. Присоединился к Восстанию Красных повязок, со временем стал их предводителем и, несмотря на низкое происхождение, возглавил руководство страной со столицей в Нанкине. После самопровозглашения объявил о начале династии Мин. Историками был охарактеризован как реформатор, успешный политик и борец с влиянием монголов. Ряд исследователей сравнивал Чжу Юаньчжана с Мао Цзэдуном. Награда Ван Цзанхая — событие вымышленное, но вполне могло иметь место, так как Чжу Юаньчжан был серьезным реформатором: одна из его главных реформ — освоение цилинных земель, в ходе которой требовалось масштабное строительство. Кроме этого он практически сразу придя к власти, затеял крупный строительный проект: 48-километровая оборонительная стена вокруг Нанкина, а также строительство новых дворцов и правительственных зданий в столице.

(5) Сюаньцзан – буддийский монах-путешественник, живший в период династии Тан. Не знаю, существует ли упомянутая фреска или изображение. Но Сюаньцзан в 646 году по личной просьбе императора объединил свои путевые заметки в книгу "Путешествие в Западный край во времена Великой Тан". Книга отличалась большой точностью. Она до сих пор остаётся очень важным источником по изучению средневековой истории стран центральной и южной Азии. Уже в XVI веке эти путевые заметки легли в основу одного из четырёх великих романов китайской литературы — «Путешествия на запад», предположительно сочинённого У Ченъэнем. В нём биография Сюаньцзана обросла фантастическими подробностями, вроде встречи с царем обезьян или диалогов героя с легендарными бодхисатвами.

(6) Минши, История Мин ( 明史) — одна из китайских исторических работ, известных как Династийные истории. Состоит из 332 томов и покрывает историю империи Мин с 1368 по 1644 годы. По китайской традиции, «История Мин» была написана учёными при дворе следующей династии, Цин, на основе секретных историй минских императоров, собирательно известных как «Доподлинные хроники династии Мин» (Мин шилу). Составление истории началось во время правления Императора Шуньчжи и было завершено в 1739 году в эпоху правления Цяньлуна, хотя большинство томов было написано в эпоху императора Канси. Называя эту книгу, Сюй Лэй использовал другие иероглифы, 明志 (Минчжи), что поначалу сбило меня с толку. Пришлось припомнить, что он любил специально допускать ошибки в тексте, чтобы специально привлечь внимание поклонников и просто шутки ради.

(7) 洪武, Хунву — название годов правления Чжу Юаньчжана.

(8) Доу (斗 ) — мера сыпучих и жидких тел, равная 10 шэн, около 10, 35 литра.

(9) Цзинь (斤) — мера веса, равная 0,5 кг.

(10) Абсолютный предел, чжунцзи终极 . В статье на байду это понятие описывается следующим образом: конечное состояние развития вещей, две высшие точки и два противоположных аспекта. Тот, кто достигает крайности, тот достигает вершины.

(11) Дуньхуа́н — оазис и городской уезд в городском округе Цзюцюань китайской провинции Ганьсу, в древности служивший воротами в Китай на Великом шёлковом пути. Власти городского уезда размещаются в посёлке Шачжоу.

Часть 2. Глава 13. В темноте

У этого "человека" была странная фигура. Тусклого света от зажигалки не хватало, рассмотреть можно было только серые очертания, но я заметил, что шея была неестественно изогнута. Казалось, что ему не нужно вставать, чтобы оказаться со мной лицом к лицу.

"Человек" сидел на стуле, который совсем недавно использовал я. Обе руки, ненормально тонкие, скользили по голове, это движение было странным и ненормальным. Какое-то мгновение я не мог понять смысла его действий, но потом с ужасом понял: он расчесывает свои волосы.

В темном подвале, заброшенном уже почти десять лет, сидит за столом человек и расчесывает волосы — такое хоть кого напугает.

Я весь покрылся холодным потом, пытаясь понять, кто это. И когда он здесь появился? С того момента, как я нашел блокнот, прошло не более двадцати минут. Он появился здесь за эти несколько минут? Но как я мог этого не заметить? Хотя это же секретный подвал давно заброшенного здания, как здесь мог быть еще кто-то, кроме меня?

И эти странные движения... Именно так, сидя перед зеркалом, расчесывала волосы на записи Хо Лин. Я не мог заставить себя поверить в это. Разве Хо Лин не отправилась с остальными в Тамуто?... Этот "человек" напротив меня — Хо Лин?

Пот по моей спине стекал крупными ручейками. К счастью, моя нервная система уже не была такой, как раньше. Даже не понимая, что происходит, я мог перестать соображать, но мое тело реагировало быстро: я сделал назад несколько шагов и настороженно посмотрел на человека, сидящего напротив.

В кино, когда герой сталкивается с кем-то, прятавшимся в темноте, он обычно слышит троекратный смех, затем режиссер показывает крупный план человека в темноте, который достает пистолет и говорит: "Не ожидали, мистер Бонд?". Но это не кино. Я попятился, но человек за столом остался сидеть, продолжая ритмично расчесывать волосы. Свет моей зажигалки уже не достигал туда, странная фигура теперь была практически неразличима в темноте.

Отступив еще на пять-шесть шагов назад, я почувствовал себя в относительной безопасности, остановился и, набравшись храбрости, спросил: "Кто ты?"

Бродя по заброшенному санаторию, я почти ни звука не издал, и сейчас мой голос казался каким-то хриплым и незнакомым. Я испугался звука собственного голоса, хотя он был таким тихим, что не заглушил бы звон упавшей на пол иглы. Казалось, это спросил не я, а призрак, прятавшийся в этом темном подвале.

На мой вопрос ответа я не получил, из-за стола не донеслось ни звука, словно я говорил с пустотой.

Сукин сын, ты меня пугать вздумал? Я выматерился про себя, но на самом деле был сильно напуган. Особенно меня беспокоила поза и движения этого "человека", я задавался вопросом, человек ли это вообще?

Нет, невозможно, не может быть такого. Я пытался себя убедить, что такое возможно только в древней гробнице, но не в современном здании, где даже гроба нет... Стоп! Стоп! Что-то не так... Бля-а-а, здесь же есть саркофаг!

В голове сразу зашумело, сердце забилось, как бешеное. Неужели там лежал цзунцзы?

Качая головой, я глубоко дышал, пытаясь успокоиться.

Не может быть. Наличие гроба не обозначает, что там обязательно будет цзунцзы. В противном случае все работники похоронных бюро должны иметь степень бакалавра в Маошане(1).

В этот момент у меня мелькнула успокаивающая мысль: может быть это тот самый человек, что прислал мне видеокассеты? Сидит и ждет меня здесь?

В записке Вэньцзинь писала, что отправку кассет организовала она, но не сказано, что именно она их отсылала. Возможно, кому-то другому было поручено это дело.

Это вполне реально. Обычные люди вряд ли знают о существовании этого подвала. Те, кто может свободно разгуливать здесь, должны быть инсайдерами(2). Именно такой человек должен быть отправителем посылки и он же мог ждать меня в этом месте или где-то поблизости. Увидев, что я приехал и зашел в дом, он последовал за мной. Эта мысль ободрила меня. Набравшись храбрости, напоминая себе, что, если это живой человек, то бояться нечего, я протянул зажигалку вперед, чтобы получше рассмотреть, кто это.

Свет не достигал письменного стола, я сделал несколько шагов вперед и снова был потрясен: теперь там никого не было.

Я прищурился, надеясь, что меня просто зрение подводит. Но "человек" действительно исчез, стул был пуст. Я был озадачен. Может быть, там и не было никого, мне просто привиделось?

Да нет же, не мог я запаниковать на пустом месте. Меня затрясло, я принялся озираться вокруг, держа зажигалку перед собой.

Видимо, мои движения были слишком быстрыми, из-за чего огонек зажигалки сначала вспыхнул ярче, а затем погас.

Вокруг стало так темно, что я даже собственных рук не видел. Оказавшись в кромешной тьме, я чувствовал, как резко замерло сердце. Не думая о раскаленной зажигалке, я несколько раз щелкнул кресалом(3) — несколько раз вспыхнули искры, но огня не было.

Встряхнув зажигалку, я продолжал чиркать, но результата не было, как бы я ни старался. Лишь иногда появлялись искры, слепящие глаза в полной темноте. В панике я чувствовал, что начинаю задыхаться.

Казалось, что сердце сейчас не выдержит и остановится. В полной темноте, где ни зги не видать, на меня нахлынуло зловещее предчувствие. Убрав блокнот в карман, я собирался отступить в сторону двери, чтобы найти ее на ощупь, и услышал странный звук прямо над моей головой, словно тихо смеялась женщина.

Примечания переводчика

(1) Маошань или Шанцин, Школа Высшей Чистоты — направление в даосизме, возникшее в конце IV века в Китае. Название школы— Маошань (茅山) возникло по аналогии с горой Маошань, где находился центр этой школы. Последователи школы, особенно в ранние периоды занимались не только философией, но и эзотерическими практиками, позволявшими общаться и управлять потусторонними силами. В европейской эзотерической традиции их можно сравнить с орденами христианских экзорцистов или языческих шаманов.

(2) Инсайдер — член какой-либо группы людей, имеющей доступ к информации, недоступной широкой публике.

(3) Кресало — колесико, которое при повороте ударяет о кремень.

Часть 2. Глава 14. В шоке, но спасен

не заядлый курильщик, иногда выкуриваю несколько сигарет, когда подавлен или нервничаю, поэтому не подумал зарядить зажигалку. И теперь, когда она очень пригодилась бы, бензина в ней не хватило. Я был в панике, оказавшись в полной темноте. Это просто ужасно.

И когда я пытался понять, что мне делать, над головой раздалось женское хихиканье.

А еще холодок пробежал по шее, словно сквозняк. Потолки в подвале были невысокими, если подпрыгнуть, я бы смог дотянуться. Хотя вокруг было совершенно темно, я машинально поднял голову и посмотрел наверх.

Естественно, ничего не увидел, зато почувствовал, как что-то щекочет мне лицо. Пытаясь смахнуть помеху, я схватил пальцами клок волос, мокрый и скользкий.

После пережитого в подводной гробнице мокрые волосы приводят меня в жуткий трепет. Мне казалось, что в горле застрял мохнатый комок, словно я проглотил мышь. Опустив голову, я провел руками по лицу, пытаясь стереть эту мерзость. Затем отступил в сторону и снова посмотрел наверх.

Даже представить не мог, что бывает такая темнота, мое сердце замирало от испуга. Что происходит? На потолке висит женщина? Как такое возможно? Может быть, это какое-то гигантское насекомое, способное ползать по потолку?

Происходящее казалось мне страшным сном. Вытирая лицо руками, только что державшими клок мокрых волос, я почувствовал запах, странный и знакомый. Я не мог вспомнить, почему он мне знаком, но инстинктивно почувствовал опасность.

В этот момент снова раздался смех, слышно было, как это существо передвигается по потолку в мою сторону. Спешно отступая, я споткнулся о стол: легкий стук в тихом подвале показался мне раскатом грома, кровь прилила к лицу, и мне стало жарко.

Я остановился и прислушался к звуку, но все стихло. И эта тишина пугала еще больше. Я не мог сдержать нервную дрожь, и невольно предполагал самое ужасное. А затем зачесались шея и спина, словно по ним провели мягкой кисточкой. Казалось, что-то свисает сверху прямо надо мной.

Не в силах больше выносить эту жуткую темень, я еще раз дрожащими руками попробовал зажечь огонь.

Вспыхнула искра, и всего на секунду осветила пространство под потолком: оттуда, чуть позади меня свисала большая копна волос. Задрав голову, я еще раз чиркнул зажигалкой и увидел бледное и отвратительное лицо, закрытое спутанными прядями, и темные глаза, холодно смотрящие на меня.

Искры осветили это всего лишь на пару секунд, перед моими глазами снова была непроглядная темень, но это лицо словно намертво отпечаталось в моем сознании.

Цзинь-по! Теперь понятно, почему мое тело так бурно отреагировало на странный запах, оставшийся от мокрых волос. Что за нахуй? Здесь цзинь-по!

В голове моей царила девственная пустота, ни одной мысли, зато колотило меня, как на морозе. Со сдавленным криком я бросился прочь, прямо в темноту. Я любой ценой хотел убраться отсюда подальше.

Далеко убежать мне не удалось, я с размаха врезался в стену и упал. Над головой раздавались звуки, словно кто-то быстро перебирал ногами по потолку. Она шла ко мне. Не обращая внимания на кровь из разбитого носа, я встал, вспоминая, что дверь должна быть где-то рядом.

На этот раз я был осторожнее: вытянув руки вперед, нащупал пустоту дверного проема и бросился наружу, полагаясь на свою память. Миновав темный коридор, я добежал до двери, ведущей в подвал, бросился туда. Оказавшись за пределами коридора, я повернулся назад, закрыл дверь и пошел вперед, пытаясь на ощупь найти путь к лестнице.

Но в такой темноте сложно найти небольшую дверь, я даже стену нащупать не мог. Медленно двигаясь вперед, я вдруг наткнулся на что-то, чуть не упал, снова пошел вперед и уперся в саркофаг.

Пытаясь обойти его, я взялся рукой за крышку. Что-то с ним было не так, словно форма изменилась. Осторожно ощупав поверхность, я понял: крышка была сдвинута, моя рука попала прямо в приоткрытую щель.

Когда и кто открыл саркофаг? Вопрос прозвучал в моей голове, не вызвав никакой ответной реакции. У меня сильно кружилась голова, мысли путались, я продолжал машинально ощупывать крышку саркофага.

И тут почувствовал движение рядом. Я уже был на пределе, напуган до смерти. Пытаясь отойти от саркофага, я вытянул руку и почувствовал, как мне зажали рот и придавили к стенке саркофага, не позволяя двигаться.

Несколько раз я изо всех сил дернулся, но тот, кто держал меня, оказался сильнее, я даже пальцем пошевелить не мог. И в ту же секунду я услышал шепот: "Не двигайся!"

Звук чужого голоса эхом отозвался у меня в голове, я перестал сопротивляться.

Всего два слова, но я точно знал, чей это голос!

Меня держал Молчун.

Часть 2. Глава 15. Воссоединение

Услышав знакомый голос, я, наверно, должен был почувствовать сомнения, гнев и обиду, удивление или еще хоть что-то. Но в душе и голове было совершенно пусто.

Сам факт того, что я слышу голос Молчуна, был для меня невероятным. Мне казалось, он сейчас он должен быть где угодно, возможно даже не в этом мире. Но нет никаких причин ему быть именно здесь.

Действительно, зачем он здесь? Что он здесь делает?

Неужели это он послал видеокассету? А потом прятался в этом месте?

Или он, как и я, пришел сюда за ответами?

Вопросы возникали один за другим, словно волны, захлестывая мое сознание. Но рассуждать здраво я не мог. Перед глазами стояла картина, как Молчун уходит за бронзовые врата. У меня появилось мучительное желание ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это, потрогать его, чтобы проверить, настоящий ли он, и спросить, что за хрень этот мальчишка творит.

Но он продолжал удерживать меня, не давая пошевелиться, так сильно зажимал мне рот, что я не мог издать ни звука, и отпускать меня явно не собирался. Я же пытался высвободиться, мне было неудобно. Пытаясь справиться со мной, он прижал меня к стенке саркофага так сильно, что мне стало трудно дышать.

В эту минуту я услышал, как дверь, которую я только что закрыл, резко заскрипела, словно ее медленно толкали с той стороны.

Цзинь-по вылезла в подвал. Я прекратил дергаться и затаил дыхание, пытаясь услышать звук ее шагов в темноте.

Вокруг внезапно стало так тихо, что я услышал слабый звук дыхания рядом с собой.

Это был Молчун. Живой, сукин сын! Когда я видел, как он проходит через врата, то думал, что он там погибнет или попадет в ад.

Молчун, чувствуя, что я перестал сопротивляться, чуть ослабил хватку и теперь только за руку держал, не собираясь пока отпускать. В полной тишине я слышал, как громко стучит мое сердце.

Мы оба замерли, как каменные статуи. Не знаю, сколько времени прошло, с того момента, как я услышал скрип двери.

Вокруг ничего не происходило и ничто не нарушало тишину. Молчун убрал руки, и мне в глаза ударил яркий свет — он зажег запал.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли. Затем, прищурившись, я посмотрел назад и ясно увидел знакомое лицо.

Молчун совсем не изменился за эти несколько месяцев, только давно не бритый. Присмотревшись, я понял, что это не волосы, а разводы от пыли на лице.

Все мысли и вопросы, теснившиеся у меня в голове, разом пропали, я с глупым видом смотрел на него, не зная, что сказать. А Молчуну, казалось, до меня уже и дела нет, он лишь бросил в мою сторону косой взгляд, ничего не сказав, осторожно подошел к двери и осмотрел коридор за ней, освещая его запалом. Затем неожиданно закрыл дверь.

Глядя вверх, он поднял запал и методично осматривал потолок, словно что-то искал там. Я был так зол, что несколько раз порывался окликнуть его, но он жестами останавливал все мои попытки, приказывая молчать.

Двигался он очень быстро, как будто боялся упустить что-то. Я не мог понять смысла его действий, лишь видел, как глаза следовали за светом от запала, скользящим по потолку.

Освещение было слабым, но это уже не темнота. А со своими способностями Молчун быстро сможет оценить ситуацию.

Когда я в первый раз оказался тут, то на потолок не обратил внимания. Теперь же заметил, что там были проложены трубы, похожие на вентиляцию для гаража, покрашенные белой краской. Было заметно, что потолок и трубы не один раз ремонтировали и перекрашивали: местами краска отслоилась, а на потолке отошла штукатурка, обнажив кирпичную кладку. Похоже, цзинь-по заползла туда.

Но ее нигде не было видно. Куда она делась?

Молчун, быстро двигаясь, осматривал потолок сантиметр за сантиметром, освещая запалом самые потаенные уголки. Внезапно огонь потух, он сразу же зажег другой. Но так ничего и не нашел. Затем он вернулся ко мне.

"Она больше не преследует нас," — тихо сказал он, покосившись на закрытую дверь.

Я больше не мог сдерживаться и выпалил все вопросы, которые только что возникли в моей голове. Реакция Молчуна меня поразила: он внимательно посмотрел на меня, приложил палец к губам и равнодушно спросил: "Ты что здесь делаешь?"

Мой мозг был готов взорваться. Придушил бы гада. Черепаший сын твой дедушка, ты меня спрашиваешь? Это я должен вопросы задавать. Я что, хотел сюда ехать? Если бы не видеокассеты, я бы сюда даже под страхом смерти не сунулся!

Я готов был материться без остановки, но, глядя на его каменное лицо, не мог выдавить из себя ни слова. Мне казалось, что я разговариваю с непробиваемым Толстяком. Злость, копившаяся внутри, грозила разорвать меня на мелкие кусочки. Пришлось сначала успокоиться, прежде чем сказать: "Это долгая история. А почему ты... что ты здесь делаешь? Что это за место? Ты... ты... разве ты не ушел за бронзовые врата? Что за хрень тут происходит?"

Даже эти вопросы мне дались с трудом. В голове моей царил полный хаос, не уверен, что ответы мне помогут, да и вряд ли я их получу.

"Это длинная история," — то ли передразнил меня он, то ли просто отвечать не хотел. Слушая мой поток вопросов, он внимательно смотрел на саркофаг. Я проследил за его взглядом: крышка действительно была сдвинута, образовав огромную темную щель.

Этого я и боялся. Так всегда случалось: я задавал вопросы словно в пустоту. Молчун никогда не отвечал мне. Я хотел снова порасспросить его, но он махнул рукой, призывая к молчанию, и заглянул в саркофаг.

Я уже хорошо знаком с его характером, просто так он ничего не делает. Даже не понимая, что происходит, я заткнулся и приблизился, чтобы тоже заглянуть внутрь. Молчун опустил туда запал, и я увидел, что саркофаг пуст. Кажется, покойника там никогда и не было, стены абсолютно чисты. Но на дне была дыра.

Это уже интересно. Потайной ход, откуда доносился легкий шум. Я прислушался, но так и не понял, что это. Прошло немного времени, и из дыры показалась рука, затем, извиваясь, как змея, оттуда высунулся человек, протиснулся в щель и вывалился из саркофага прямо нам под ноги.

Я был в замешательстве. А новоприбывший, не обращая на меня внимания, вытер пот со лба, посмотрел на Молчуна и, подняв руку, в которой было что-то зажато, прошептал: "Я нашел."

Тот, казалось, ждал именно этого момента и, хлопнув меня по плечу, ответил: "Уходим!"

Я последовал за ними, стараясь ступать как можно тише, но, сделав несколько шагов, услышал за спиной скрип двери, ведущей в коридор.

Человек впереди выругался и бросился бежать. Я сразу же последовал за ним, стараясь не отставать. Только миновав двор и перебравшись через забор, мы вздохнули с облегчением.

После забега по лестницам заброшенного санатория я так устал, что не мог отдышаться. Однако, эти двое не собирались останавливаться. Не обращая на меня никакого внимания, они убегали по темной улице прочь. Ну уж нет, в этот раз я не позволю Молчуну сбежать. Из последних сил я бросился следом.

Они бежали так, словно от этого зависели их жизни, подальше от заброшенного дома. Внезапно из темноты вынырнул темный Iveco(1) с открытой дверью. Молчун и его спутник на ходу запрыгнули туда. Похоже, меня ждать никто не собирался, дверь начала закрываться, но кто-то придержал ее, дав мне возможность из последних сил забраться в машину.

Дыхание сбилось, голова кружилась от долгого бега. Закрыв глаза, я пытался выровнять дыхание, поэтому не сразу обратил внимание на обстановку вокруг..

Лишь спустя несколько минут, чувствуя себя полным идиотом, я огляделся вокруг. В салоне было много людей, и все смотрели на меня с улыбками. Это было неожиданно, но многие лица были мне знакомы.

Божечки мои, это же команда А Нин, те, кто выжил после Небесного дворца, китайцы и лаоваи. Со многими из них я близко общался в Цзилине.

Видя мое удивление, присутствующие, особенно близко знакомые со мной, расхохотались. Один из иностранцев, белый кавказец(2) на ломаном пунтухуа сказал: "Супер У, стоило преодолеть тысячи миль, чтобы снова встретиться с тобой." Супер У — так обозвала меня А Нин, когда мы были в Небесном дворце. Повернув голову, я увидел ее на переднем сидении. Кажется, она была удивлена моему появлению.

Я уставился на Молчуна, а затем обратил внимание на того человека, что выбрался из саркофага. Он выглядел очень странно: молодой, на лице темные очки, несмотря на слабое освещение в салоне. Эти двое выглядели так, словно только что отобедали. Даже не запыхались, гады. И оба внимательно смотрели на меня. Я растерялся и выпалил: "Эй, вы, яйца осла, может, объясните мне, что тут происходит?"

"Это у тебя надо спрашивать, что ты в подвале делал? — подала голос А Нин.

Iveco, пролетев через центр Голмуда, уже мчалась в сторону пустыни Гоби. Но за окнами было темно, и я еще не знал об этом.

По пути мы долго говорили с А Нин, делясь новостями.

Оказалось, что А Нин тоже нашла записку с адресом в своих видеокассетах. Очевидно, она была одной из тех трех человек, о которых писала Вэньцзинь. После этого она сразу организовала команду, которая поехала обследовать дом по указанному адресу, а сама отправилась в Ханчжоу порасспросить меня. Ее интересовало, знаю ли я, что происходит на этой видеозаписи.

Но она не ожидала, что я тоже получил такую посылку. Поэтому мое появление здесь, в Голмуде, в заброшенном санатории, одновременно с ее людьми, оказалось полной неожиданностью.

Вот что значит, действовать быстро и не колеблясь. В противном случае не видать бы мне блокнота Вэньцзинь. Я поежился, подумав об этом, но, с другой стороны, был счастлив. Ее записки лежат у меня в кармане. Это первый раз, когда я нашел что-то своими силами, самостоятельно. Кажется, дед был прав: чтобы чего-то добиться, надо проявить инициативу.

После обсуждения насущных вопросов я поинтересовался, как в команде А Нин оказался Молчун.

Она улыбнулась: "А что? Твоему третьему дяде можно, а мне — нет? Эти двое — отличные специалисты и теперь они — наши консультанты."

Она кивнула в их сторону, и мужчина в черных очках ухмыльнулся и помахал мне рукой.

Консультанты? Я сразу вспомнил о Толстяке. Кажется, А Нин умеет учиться на собственных ошибках и в этот раз подошла к вопросу подбора кадров более ответственно. Но странно, что Молчун согласился. Я был немного в замешательстве, мне казалось, что меня предали.

Высокий Кавказец, сидевший рядом с А Нин, ухмыльнулся: "Не слушай, она несет чушь. Эти двое были выбраны нашим боссом. А Нин просто выполняет его указания. На них ответственность за исследования объекта, а мы только получаем информацию и анализируем ее. Так гораздо безопаснее. Босс сказал, что исследованиями и раскопками должны заниматься профессионалы."

Похоже, неудача в Небесном дворце, где А Нин потеряла людей, многому научила ее босса. Но это дело прошлое. Я решил вернулся к нынешней ситуации: "А что происходит сейчас? Содержание видеозаписи, цзинь-по в подвале. Вы имеете к этому какое-то отношение?"

Присутствующие дружно покачали головами, растерянно глядя на Молчуна и его товарища в черных очках. А Нин тоже посмотрела на них, потом подмигнула мне и ответила: "Подробностей мы не знаем. Скорее всего, даже тебе известно больше, чем нам. Мы делаем то, что нам говорят эти двое. Сам знаешь, с Молчуном общаться не просто."

Услышав это, я обернулся к Молчуну. Теперь ему точно деваться некуда. Он должен мне все объяснить.

Но я даже слова сказать не успел: водитель-тибетец крикнул, что мы приехали, и все засуетились, собирая вещи.

Машина остановилась, дверь автоматически открылась. Снаружи все было залито утренним солнцем, а в салон ворвался холодный ветер пустыни Гоби.

Выбравшись из машины, я был поражен: среди песка рядами выстроились внедорожники, на земле разложено огромное количество снаряжения и оборудования, горели костры. Кругом суетились люди в походных ветровках, некоторые еще спали, завернувшись в спальные мешки. Я заметил несколько спутниковых антенн и огромные походные прожектора по периметру лагеря.

Это было похоже на слет спортсменов-автолюбителей, если бы не внешний вид машин. Все они были окрашены в один цвет, а на дверях каждой был виден объемный логотип в виде оленьих рогов. Разу понятно, что все это организовано компанией, где работала А Нин.

Заметив нас, люди из лагеря собрались вокруг. Не знаю, что А Нин сказала им, но неожиданно раздались аплодисменты.

Да что тут происходит? Я поймал Кавказца, что беседовал со мной в машине, и спросил его, что они собираются делать?

Он похлопал меня по плечу: "Друг, мы едем в Тамуто."

Примечания переводчика

(1) Iveco - итальянская автомобилестроительная компания. Штаб-квартира — в Турине. Входило в автоконцерн FIAT, с 2013 года входит в состав CNH Industrial. Специализируется на производстве автобусов, грузовиков и легких фургонов. В мире наиболее популярна собственная серия концерна Iveco Daily — семейство лёгких коммерческих автомобилей, производимых итальянской компанией Iveco S.p.A. Одна из самых старых моделей концерна, первое поколение появилось в 1978 году. От своих европейских "одноклассников" отличается наличием рамы. На шасси Daily базируются фургоны, малотоннажные грузовики и микроавтобусы. Современная версия Daily производится с 2014 года.

(2)Белый кавказец,高加索人 (гао цзя со жень) — кавказец белой расы, северный кавказец. Вообще-то лиц кавказкской национальности в Китае недолюбливают, так как они (особенно южане) похожи на уйгуров. Из-за этого самое приличное прозвище кавказцев — хей маоцзы, носитель черной шерсти (чаще это прозвище переводят, как черный русский, но сами китайцы хэй маоцзы с русскими не ассоциируют). У Се часто для себя придумывает прозвища своим друзьям и спутникам: Молчун(закупоренная бутылка), Черный Слепой (Черные очки), Кожаный мешок — он не обращается так к людям, но в повествовании своем предпочитает именно прозвища. Этому персонажу приделал прозвище, Белый кавказец (в переводе для краткости останется только Кавказец), довольно удачное, точно определяющее национальную принадлежность, но без негативного оттенка. Другие члены команды зовут этого человека "старина Гао", используя в прозвище только первый иероглиф слова "кавказец".

Часть 2. Глава 16. Лагерь

Вот так новость! Я ведь только что прочел записи Вэньцзинь, где упоминалось это место. Почему они тоже туда собираются? Моему удивлению была причина. Вряд ли кто-то из команды А Нин читал эти записи. Тогда откуда они узнали о существовании Тамуто?

"Что случилось? — спросил Кавказец. — Ты вдруг так побледнел."

"Ничего страшного, я все еще не оправился от испуга." Я предпочел притвориться странным и трусливым, чтобы не раскрывать истинных причин беспокойства. И тут же вернул разговор в интересующее меня русло: "А где находится Тамуто? И что вы собираетесь делать?"

"Тамуто? Это длинная история". Кавказец покосился на А Нин, шагавшую впереди, и прошептал: "Я расскажу тебе позже. Давай посмотрим, что эти двое добыли в Голмуде."

Я заметил, как он украдкой поглядывает на А Нин. Видимо, она запретила ему разговаривать на подобные темы с посторонними, поэтому и не ответил.

Люди в лагере суетились, спеша рассказать друг другу новости, будили тех, кто еще спал. Я следовал за А Нин, стараясь не наступать на спальные мешки, из которых вылезали только что проснувшиеся.

Лагерь был очень большой. Внедорожники выстроились по обочине дороги, окружив поставленные палатки. В центре выделялась самая большая, метров пять в диаметре. Учитывая ее конструкцию, правильнее ее было назвать тибетским шатром. Явно ставил кто-то из местных и даже украсил национальными узорами. И кажется, обустроено там все было с максимальным комфортом. А Нин пригласила нас войти. Внутри было тепло, сбоку я увидел угольную печь с дымоходом. На земле были разложены толстые разноцветные одеяла из воловьей шерсти. Позже я узнал, что это называется "грубое тибетское сукно" — довольно дорогое удовольствие. Кроме этого в шатре была расставлена старинная тибетская мебель, а у стен лежали не распакованные мешки из походной синтетики.

Шатер со всеми удобствами. А Нин уселась на ковер, следом за ней вошел тибетец, наверно, хозяин шатра, и налил каждому из нас часуйму(1). Я тоже сел, внимательно глядя на присутствующих.

Больше всего меня бесил Молчун: сел напротив, но делал вид, что не замечает меня, облокотился на груду войлока и закрыл глаза, словно собрался спать. Здесь не было многих, кто ехал со мной в машине, большинство присутствующих были мне незнакомы, и это сильно напрягало. Я знал лишь У Лаосы и Кавказца.

Все расселись на коврах, А Нин положила добычу Черного Слепого(2) из заброшенного санатория на низкий столик, стоявший в центре перед нами.

Это была плоская шкатулка из красного дерева. В ней лежала поврежденная тарелка бело-голубого фарфора: на ее левой стороне отсутствовал кусок размером с ладонь.

Вероятно, каменный саркофаг был входом в тайник, где хранилась эта тарелка. Но чем она так ценна, зачем они с Молчуном выкрали ее? Любопытство просто распирало меня.

Я чуть шею не вывихнул, чтобы посмотреть, что на этой тарелке нарисовано, когда в шатер вошли две женщины-тибетки. Та, что постарше, была старухой лет семидесяти, совершенно седой и такой же худой, как господин Чэнь Пи. Но, несмотря на свой возраст, она казалась очень энергичной, а взгляд ее был острый и проницательный. Женщина, сопровождавшая ее, была моложе и ничем особенным не выделялась. При их появлении атмосфера в шатре изменилась: все, кроме Молчуна и Черного Слепого, повернулись к вошедшим, выказывая уважение, двое даже поклонились. Кажется, старая тибетка имеет довольно высокий статус.

Старуха уважительно поклонилась в ответ и внимательно осмотрела присутствующих. Ее взгляд задержался на мне, видимо, потому что со мной она еще не была знакома. Затем она села за низкий столик. А Нин почтительно протянула ей тарелку: "Матушка, посмотри, тогда ты видела это?"

Ее слова перевели для старухи. Она взяла тарелку, тщательно осмотрела ее и кивнула, ответив по-тибетски. Услышав перевод, несколько человек заговорили разом.

Переводчик явно не очень хорошо знал тибетский, но на пунтухуа он говорил совсем плохо. Я пытался слушать внимательно, но понимал смысл через слово. Поэтому шепотом обратился к У Лаосы с вопросом: "Кто эта старуха?"

Он не ответил мне, зато отозвался Черный Слепой: "Это госпожа Чжома , она была проводником у Вэньцзинь."

Услышав это имя, я понял, что осведомленность А Нин не случайна. Она знала не только о существовании Тамуто, но и о проводнике. Возможно ли, что ей известно и об исследованиях Вэньцзинь?

Из записок я помню, что из Дуньхуана они отправились вглубь Цайдамской котловины. И там упоминалась женщина-проводник. Я машинально дотронулся до блокнота, спрятанного в кармане и задумался над тем, что происходит. Кто-то уже читал эти записки?

Однако, я помню, что женщина-проводник не сопровождала группу Вэньцзинь до самого конца. Миновав Дачайдан(3) и добравшись до Чаэрхана(4), женщина-проводник потеряла дорогу, и на перевале соляных гор исследователи распрощались с ней, отправившись дальше. Цайдамская котловина занимает площадь более двухсот тысяч квадратных километров. После того, как проводник покинула группу Вэньцзинь, они путешествовали еще недели три, и никто не может знать, где именно они побывали.

Похоже, если люди А Нин собираются в Тамуто, старуха им не поможет. В лучшем случае она доведет их до того места, где покинула группу Вэньцзинь.

Казалось, беседа А Нин и Чжомы закончена. После традиционного прощания сопровождавшая старуху женщина вывела ее из шатра. Присутствующие не до конца поняли смысл беседы и наперебой расспрашивали А Нин, которая не могла скрыть радости. Улыбаясь, она ответила: "Чжома сказала, что это та самая тарелка, которую показывала ей Вэньцзинь. Она сказала, что эта вещь поможет ей найти дорогу к горному перевалу."

Все были в смятении, а Черный Слепой спросил: "И когда выдвигаемся?"

"Сегодня к полудню все должны быть готовы," — вставая, ответила А Нин. Все присутствующие собрались расходиться.

В этот момент Черный Слепой спросил: "А с ним что делать?" И указал на меня.

Теперь все взгляды в шатре были прикованы ко мне. Такое ощущение, что меня только что заметили, а до этого я пустым местом был. Да плевать! Я просмотрел на А Нин, ожидая ее решения.

Вопреки моим ожиданиям, ей, кажется, было все равно. Немного подумав, она указала на Молчуна и ответила Черному Слепому: "Он его привел, вот пусть с ним и возится." И вышла, оставив нас втроем.

Слепой сухо засмеялся, развалился на войлоке, закурил и проворчал, обращаясь к Молчуну: "Я тебе говорил, что ты себе неприятности на задницу ищешь? Я тебе говорил не пускать его в машину? И что теперь будешь делать?"

Молчун как-то беспомощно взглянул на меня, вздохнул и сказал: "Отправляйся домой, здесь тебе нечего делать. И не лезь больше в старый санаторий, там внутри слишком опасно."

Чувствуя себя очень несчастным, я обиженно уставился на него.

Честно говоря, я не горел желанием лезть во всякое дерьмо. Понятия не имею, зачем туда отправляется А Нин со своими людьми. Но я хочу знать, что произошло с Молчуном в Небесном дворце. Та ужасная картина у меня из головы не выходит.

Поэтому я ответил: " Я уйду, но ты мне должен сначала ответить на несколько вопросов."

Качая головой, Молчун пробормотал: "Даже если отвечу, ты все равно не поймешь. Есть вопросы, на которые я сам до сих пор ищу ответы." Он встал и без оглядки вышел из шатра.

Меня трясло от злости, я чуть не плюнул ему вслед. Глядя на его спину, мне едва удалось справиться с желанием догнать и придушить его.

Черный Слепой со вздохом похлопал меня по плечу и сказал: "Отсюда до города ходит автобус. Всего три часа относительного комфорта — и ты на месте."

И он тоже ушел, оставив меня в полном одиночестве.

Я был не просто смущен, я чувствовал себя брошенным и недооцененным. Это было обидно. А Нин и ее люди, Черный Слепой и даже Молчун — они все считали меня бесполезным. Это было хуже, чем прямые оскорбления или ненависть.

Хотя в некоторой степени Слепой прав.

Вся команда спешно собирается выступать, в санатории была чрезвычайная ситуация — меня спасли и даже не выкинули из машины. Но они ничего мне объяснять не обязаны. И по хорошему мне надо вернуться.

Но я не мог с этим смириться, глядя на суету вокруг. Что я буду делать, когда вернусь? Вэньцзинь, отправившая мне кассеты, до сих пор на шаг впереди всех. Она двадцать лет пряталась так, что даже третий дядя с его возможностями не смог ее найти. Что могу сделать я? Еще тридцать лет собирать этот пазл, как третий дядя? Невозможно!

Случившееся со мной в санатории сбивало с толку. Но в прочитанных мной записках все время упоминалось Тамуто. И теперь люди, суетящиеся снаружи, собираются именно туда. А я должен купить билет на автобус и ехать домой?

При этом единственный ключ к секретам Тамуто лежит у меня в кармане, записки Вэньцзинь, которая, похоже, считала, что я должен сам пойти в Тамуто, чтобы что-то узнать.

Что мне делать? Вернувшись в Голмуд, что я смогу сделать? Да ничего!

"Решив действовать, ты должен проявить инициативу."

Внезапно я словно услышал голос деда, затем прикоснулся к блокноту в кармане, вспоминая свою решимость отправиться в Голмуд. Блокнот я добыл только благодаря своей инициативе.

Я принял решение: Молчуну не стоило быть таким высокомерным. Может быть, он и лучше У Се во многом, но в этот раз я пойду за ним! Я направился к А Нин, которая занималась сборами, и спросил: "Снаряжение для еще одного человека найдется?"

Она пересчитывала сухой паек, и мой вопрос застал ее врасплох. Удивленно уставившись на меня, она спросила: "Снаряжение для одного? Зачем?"

Пожимая плечами, я ответил: "Я хочу присоединиться к экспедиции. Я собираюсь отправиться в Тамуто."

"Хрен тебе," — улыбнулась А Нин, собираясь проигнорировать мое требование. Не дождется! Глядя в упор, я заявил: "Я могу быть полезен. Вспомни о том, что произошло в Небесном дворце."

Она подняла голову, выражение ее лица резко изменилось. Глядя мне в глаза, она переспросила: "Ты серьезно?"

Я кивнул, и она указала на машину, стоящую рядом: "Бери все, что тебе нужно. Отправляемся в двенадцать. Не мешкай, ждать не будем."

Примечания переводчика

(1) Часуйма — тибетский чай. Напиток, популярный среди тибетцев и некоторых других народов юго-западного Китая, а также в Бутане и Ладакхе. В его состав входит чай (обычно китайский пуэр), молоко, масло яка (аналог сливочного масла) и соль. Этот напиток является важной частью повседневного рациона тибетцев. Каждый житель Тибета выпивает в среднем 5-6 чашек в день. Чайные листья варятся в молоке яка на протяжении нескольких часов, затем напиток наливается в специальную небольшую маслобойку для чая (донмо) вместе с топлёным маслом яка и солью, после чего сбивается до однородной густой консистенции. Иногда немного концентрата чая оставляют и добавляют при следующем заваривании. Согласно этикету, чай пьётся небольшими глотками, причём после каждого хозяин снова наливает чашку гостя доверху. Следует выпить не менее двух чашек. Если вы больше не хотите чаю, наилучший вариант — оставить чашку полной и выпить её непосредственно перед уходом. Часуйма является высококалорийным напитком, очень полезным в высокогорных условиях Тибета.

(2) Черный Слепой. В оригинале У Се дал ему прозвище Хэй Яньцзин, Темные очки (хэй — черный, но целиком сочетание переводится, как темные, солнцезащитные очки). Но во многих переводах дорам встречается также другой вариант, Черный Слепой (или Черный Слепец). Значение такого прозвища другое. Однако, с глазами у господина Хэя действительно проблемы, а по-русски прозвище Черные очки довольно не удобно склонять, считая их одушевленными.

(3) Дачайдан - административный район уездного уровня, входящий в Монгольскую и Тибетскую автономную префектуру Хайси. Административный центр Чайдан. Дачайдан, на монгольском языке Икчайдаму, означает Великое соленое озеро. Район расположен в северо-западной части провинции Цинхай, на северной окраине Цайдамской котловины, примерно в 190 км от города Голмуд на юге и в 320 км от города Дуньхуан провинции Ганьсу на северо-западе.

(4) Чаерхан - соленое озеро в западной части провинции Цинхай, Китай. Оно так же известно, как соленое озеро Чака. Расположено в южной части цайдамской котловины. Многие внутренние реки, в том числе река Голмуд и река Цайдам, впадают в озеро. Из-за непрерывного испарения воды на поверхности близ озера образуется жесткая соляная шапка. Цинхай-Тибетская железная дорога и Цинхай-Тибетское шоссе построены непосредственно на соляной шапке. Соленое озеро Чаерхан богато неорганическими солями, это один из важнейших горнодобывающих регионов Китая. Здесь находится знаменитый соляной мост Ванчжан.

Часть2. Глава 17. Отправляемся!

Джипы растянулись в длинную колонну, мчась по бескрайней Гоби. Воздух был сухой, машинам приходилось держать дистанцию, чтобы не терять видимость в облаке из пыли и песка, поднятом впереди идущим бортом.

Глядя в окно, я думал о своем решении, не понимая, правильное ли оно. Я чувствовал себя немного безрассудным. Но я уже в команде, сожалеть поздно.

Перед отъездом мне в общих чертах описали план А Нин. Как оказалось, маршрут полностью соответствовал описанному Вэньцзинь: от Дуньхуана следуем в Дачайдан, обходим Чаэрхан, затем съезжаем с дороги и углубляемся в Цайдамскую котловину. После Чаэрхана нас поведет Чжома до того места, где она когда-то рассталась с экспедицией Вэньцзинь.

Этот маршрут в точности до километра совпадает с маршрутом прошлой экспедиции. Я был озадачен: откуда у А Нин эта информация? Она знает о Тамуто, нашла Чжому, повторяет маршрут — читала записки? Но они у меня в кармане.

Впереди идущие машины по пути пополняли запасы продовольствия и вскоре, как и планировалось, мы прибыли в Дуньхуан. Кто-то из спутников мне сказал, что дорога до Чаэрхана вполне пригодна для автомашин и относительно безопасна.

Ярданги(1) по обе стороны дороги давали в полной мере прочувствовать, что Гоби — настоящая пустыня. Это было бесконечное ощущение края земли или конца света, вызывающее острое чувство одиночества. Поначалу еще попадались жилые районы по дороге, но многие из них были покинуты и разрушены. А когда мы выехали из Дуньхуана и помчались по шоссе, огибающему Чаэрхан, в сторону Гоби, избавиться от ощущения вселенского апокалипсиса было невозможно. Эти десять часов посреди полного запустения давили на психику. Но вокруг были люди, занятые делом, и это придавало мне уверенности и немного комфорта.

Со мной в салоне был Кавказец, который вел машину, сменяя водителя-тибетца. По дороге я решил расспросить его, чтобы проверить, ответит ли он на мои вопросы в отсутствие А Нин.

Кавказец оказался довольно разговорчив, и, слушая его, я понял, что, как обычно, слишком много думаю и преувеличиваю. Мне казалось, что дорогу к Тамуто можно узнать только из записок Вэньцзинь, но это было не так. Получив видеозаписи, А Нин в первую очередь связалась с курьерской компанией, сотрудники которой помогли выйти на отправителя. Им оказался человек, знавший Чжому.

Собственно, после беседы с ней и был составлен маршрут экспедиции.

Услышав это, я почувствовал облегчение. Получается, первая часть записок Вэньцзинь не имеет особой важности, самое главное начинается с того момента, когда исследователи расстались с Чжомой и вошли в Тамуто. К сожалению, эту часть дневника я помнил плохо. Надо бы найти время, чтобы потихоньку перечитать записи.

Затем Кавказец рассказал мне все, что знал о Тамуто.

На данный момент о его местоположении знает только госпожа Чжома, основываясь на воспоминаниях: об этом она беседовала с Вэньцзинь, когда была ее проводником. Кажется, это было последнее место, где побывал Ван Цзанхай. Но точное местонахождение, как и то, добралась ли туда Вэньцзинь, никто не знает. Это и предстоит выяснить нынешней экспедиции.

Сопровождая Вэньцзинь и ее коллег, госпожа Чжома, услышав подробное описание загадочного Тамуто, пришла к выводу, что это легендарное царство Сиванму(2), о котором среди ее народа ходили легенды. Местные называли это место Тармуси-до, Город-призрак, видимый только под дождем. Поняв это, она очень испугалась, поэтому притворилась, что потеряла дорогу и рассталась с исследователями.

"Сиванму? — удивился я. — Разве это не миф?"

"На самом деле это не так. Сиванму вполне реальна, ее страна древняя, с многовековой историей. Со времен Желтого императора ходили легенды о ней. Сиванму была царицей. Озеро Цинхай еще называют Чисюэ цзяму(3). На цянском языке(4) цзяму значит "великая мать". Мы думаем, что Цинхай — это озеро, носившее когда-то имя Сиванму, а Тармуси-до — столица ее царства. Со временем Сиванму в глазах людей стала почти богиней, ей приписывали священную силу, отсюда и появились легенды. Одну из таких в детстве слышала госпожа Чжома. В ней говорится, что Тармуси-до появляется только во время дождя, а тот, кто увидит его — ослепнет. Поэтому она была так напугана."

"Тогда ты имеешь в виду, что мы сейчас ищем древнюю столицу царства Сиванму?"

"Да, согласно последним исследованиям, ее существование подтверждено археологами, — кивнул Кавказец. — Если Тамуто находится в Цайдамской котловине, то, возможно, это и есть столица царства Сиванму. Я сказал, что мы ищем Тамуто, но на самом деле главная цель — найти останки Сиванму. Найдем ее, тогда сможем подтвердить, что это ее царство. Обычные археологические исследования.".

Я усмехнулся, услышав это. Насколько я помню, все действия Ван Цзанхая имели четкую логику. Его последней целью было посольство к Сиванму? Какой в этом смысл?

Размышляя над этим вопросом, я вспомнил легенду о стрелке И(5), который пришел к Сиванму за эликсиром бессмертия. Может быть, и Ван Цзанхай отправился за этим снадобьем? Мне эта мысль показалась смешной, я лишь покачал головой, решив не думать о подобном.

Пора заняться делами насущными. Я проверил снаряжение, которое взял у А Нин. Моя одежда не подходила для путешествия: днем в пустыне слишком жарко, а ночью — холодно, поэтому я переоделся в подходящий походный костюм. Одеваясь, я был удивлен, обнаружив на пряжке ремня знакомые цифры 02200059.

Я спросил Кавказца, что это за номер. Он пояснил, что это штрих-код компании. Их босс выбрал его не случайно, говорят, он нашел этот ряд цифр в шелковой книге Сражающихся царств.

Это было удивительно. Я отлично помнил, что именно эти цифры оказались кодом к шкатулке из дворца Лу Шан Вана. Неужели они имеют какой-то важный смысл?

Следующие два дня мы добирались до внутренних районов Цайдамской котловины, внедорожники довольно легко пересекали песчаное бездорожье.

За это время мы несколько раз делали привал, разбивая лагерь. Я отлично ладил с теми, кто был со мной в Цзинане, остальные потихоньку тоже познакомились со мной. Я вообще человек коммуникабельный, легко нахожу общий язык с людьми. В этом был свой плюс: мне не надо было постоянно искать общества Молчуна. Похоже, ему вообще на меня наплевать было.

На самом деле такое поведение меня удивляло. С ним нелегко ладить, но раньше он просто игнорировал меня. Сейчас же мне казалось, что он старательно избегает встреч со мной. А вот Черный Слепой напротив, очень интересовался моей персоной, часто оказывался рядом и всегда был не прочь поболтать.

Углубляясь в пустыню, нам пришлось покинуть проторенные дороги. Теперь машина с Чжомой ехала впереди. Женщину-проводника сопровождали ее невестка и внук, в ее машине также была А Нин. Я не знал всех их планов, но с тех пор, как Чжома оказалась ведущей, ехать стало гораздо труднее: либо приходилось трястись по крупной гальке, либо лавировать по узкому руслу высохшей реки. Многие начали выражать недовольство.

Госпожа Чжома объяснила: чтобы найти горный перевал, который она тогда видела, нужно сначала отыскать деревню. Их последний переход с Вэньцзинь начался именно оттуда. В деревне Вэньцзинь купила лошадей и верблюдов. Сейчас это поселение, скорее всего, заброшено, но развалины все еще должны быть заметны. Найдем деревню, тогда Чжома сможет правильно сориентироваться.

Память у старухи оказалась хорошей: к вечеру мы добрались до маленькой деревушки Ланьцо. Там все еще жили люди, человек тридцать, составлявших четыре семьи.

Это всех воодушевило. Во-первых, стало ясно, что старуха может выполнять работу проводника. Во-вторых, пока еще не случалось чего-то непредвиденного. А кроме того, присутствие местных жителей: мы давно уже путешествовали по пустыне в полном одиночестве, встреча с живыми людьми, естественно, была в радость. Уже вечерело, и мы разбили лагерь возле деревни.

К сожалению, когда мы подъезжали к деревне, один автомобиль перевернулся, попав колесом в канаву. Люди остались целы, но машина требовала серьезного ремонта. Сейчас мы были далеко от крупных дорог, помощи не получить, а значит, еще одна машина должна была остаться, чтобы позаботиться о ремонте.

После этого происшествия А Нин выглядела озабоченной. В ту ночь мы оказались в лагере рядом друг с другом, и она рассказала о своих опасениях. Экспедиция была снабжена отличными внедорожниками, но дорог здесь нет совсем, ехать очень сложно. Если перевал не найдем быстро, в таких условиях постоянно будем терять машины. Для мелкого ремонта у команды есть походное оборудование, но с серьезной поломкой не справиться, и такие машины придется бросать.

И чем дальше мы идем, тем эта ситуация становится опаснее. Люди будут вынуждены оставаться рядом со сломанными машинами, если что случится, их невозможно будет спасти.

В этих условиях верблюды и лошади — более практичное решение. Животные реже получают травмы даже при отсутствии хороших дорог, а если и получают, то часто способны продолжать двигаться. А любая машина после поломки требует основательного ремонта. Разве что военные внедорожники способны передвигаться по такой территории, но у нас машины другого типа.

И винить А Нин за ошибку нельзя. Сейчас не та эпоха, чтобы с легкостью найти ездовых животных для полусотни человек. Кроме того, такой караван слишком заметен, а маячить перед патрулями — не самая лучшая идея.

Сопровождавший команду механик успокоил ее, считая, что такие опасения не обоснованы. Да, Цайдамская котловина — не место для скоростного сафари. И двадцать лет назад здесь была пустыня, подобная Такла-макану(6). Но даже это ужасное Море Смерти сейчас можно пересечь чуть более чем за десять часов, так что нет повода для беспокойства.

Однако, внук госпожи Чжомы не согласился. Молодой человек по имени Чжаси считал, что мы слишком доверяемся машинам. Хоть Цайдамская котловина и обжита немного, но безопасно лишь там, где проложены дороги и есть поселения, а это всего два процента всей площади пустыни. Остальное пространство — это песок и камни, болота и солончаки. Нас всего полсотни человек, оснащенных дюжиной внедорожников. По сравнению с миллионами жизней, которые забрала эта пустыня — мелочь.

Он рассказал, что даже в относительно безопасных районах Цайдамской котловины каждый год пропадают без вести люди и случаются аварии. А мы сейчас идем туда, где и людей-то столетиями не было.

А еще он уточнил, что до сих пор ему доводилось сопровождать путешественников, которые имели цель просто пересечь котловину, не планируя тут задерживаться. Это пара дней, не больше. Мы же собираемся исследовать неизвестную территорию котловины, на что уйдет не меньше недели. В прошлом для пастухов такие территории вообще были табу. Поэтому беспокойство госпожи А Нин небезосновательно, лучше быть осторожным во всем.

Выслушав Чжаси, мы все примолкли. А Нин надолго задумалась, а потом спросила его: "Что ты можешь нам посоветовать?"

Он покачал головой: "Если ты собираешься идти в Цайдаму, должна быть готова повесить голову на пояс(7), так было с древних времен."

Слова Чжаси звучали пугающе. Я слышал, как люди вокруг говорили, что он был недоволен обещанием бабушки сопровождать нас, считая, что это очень опасно. Уговорить его удалось, заплатив уйму денег, но он остался при своем мнении. Свою бабушку он очень любил, и считал, что мы с нашей экспедицией представляем для нее опасность. Однако, сама Чжома была старушкой решительной, а в тибетской семье статус самой старшей женщины очень высок. Поэтому у Чжаси не было другого выхода, кроме как согласиться и последовать за ней, чтобы заботиться и оберегать. В общем, толку от его страшилок для нас не было никакого.

В этой заброшенной деревне было всего несколько домов, обмазанных глиной. Ночью дул холодный пустынный ветер. Наблюдая, как пляшут на ветру языки костра, я представлял, как далеко от меня привычная цивилизация, и поеживался.

Разговоры после пугающих высказываний Чжаси прекратились, люди какое-то время молча сидели у костра, потом стали постепенно расходиться, забираясь в спальные мешки, чтобы отдохнуть. Мы собирались выезжать рано утром, потому палаток не ставили, спали прямо под открытым небом. Ночью в пустыне температура иногда опускается ниже нуля, потому мы все попрятались за стенами немногочисленных домов, поближе к кострам, чтобы не замерзнуть.

Лежа без сна в своем мешке, я слышал, что многим не спится. Вокруг звучал призрачный шепот ветра, прилетевшего из безлюдной пустыни. В голову пришло, что это последняя отмеченная на карте точка перед входом в Цайдамскую котловину. Ветеранам дальних путешествий, возможно, такое по зубам. Но большая часть команды состояла из людей, не привыкших к таким условиям, потому все были слишком взволнованы.

Интересно, а я кто: ветеран или новичок? Не знаю. Я просто пялился в небо, заметив, что оно здесь кажется ближе к земле, а звезды ярче. На юге я никогда не видел такого неба, полного звезд, бескрайнего. Сейчас я ясно видел Млечный путь, и от этого мне захотелось спать.

Усталость, накопившаяся за день, сказывалась, постепенно голоса в лагере затихли.

А Нин организовала ночное дежурство. Для этой утомительной задачи она взяла в команду специальных людей, потому большинство могли спокойно спать. К тому же рядом деревня, тут не нужна особая бдительность. Чжаси сказал, что только вблизи Кекексили(8) могут появляться крупные дикие животные. Здесь же трава мелкая, даже мышь пробегающую заметить можно, тем более крупного зверя. Сквозь сон я слышал слабые голоса дежурных, с шепотом ветра вроде несколько раз доносились крики ночных животных. Но меня это не беспокоило. Я вообще устроился посередине лагеря, даже если какой зверь решит перекусить, до меня очередь вряд ли дойдет.

Иногда я просыпался и снова смотрел в звездное небо. Сколько времени прошло в такой полудреме, не знаю. Я уже почти окончательно провалился в сон, когда почувствовал, что кто-то дотронулся до моей щеки. Вздрогнув, я проснулся и сразу увидел рядом с собой Чжаси.

Он меня напугал. Я сел, собираясь спросить, что ему надо. Он опустился на колени, прижал палец к губам, потом прошептал: "Не шуми, пойдем со мной. Моя бабушка хочет тебя видеть."

Примечания переводчика

(1) Ярданги — эоловые формы рельефа, возникающие под действием ветра, преимущественно в районах с аридным климатом (пустыни, полупустыни). Представляют собой узкие параллельные, вытянутые вдоль господствующего ветра прямолинейные с асимметричными крутыми склонами борозды и разделяющие их острые гребни, образующиеся в пустынях на поверхности глинистых и суглинистых или более плотных пород. Высота ярдангов достигает нескольких метров.

(2) Сиванму, Царица-мать Западного рая — китайская богиня, одна из наиболее почитаемых в даосском пантеоне. Согласно китайской традиции, Сиванму являлась повелительницей Запада, хранительницей источника и плодов бессмертия. В более древних мифах она выступает грозной владычицей Страны мёртвых, находившейся на западе, и хозяйкой небесных кар и болезней, в первую очередь чумы, а также стихийных бедствий, которые она насылает на людей. Изображалась богиня с длинными растрёпанными волосами, скреплёнными заколкой, телом и лицом человека, хвостом барса и когтями тигра, сидящей на треножнике в пещере. Пищу ей приносили три синие (или зелёные) трёхногие священные птицы. В более поздней традиции Сиванму превращается в небесную красавицу, живущую на крайнем Западе, в горах Куньлунь, на вершине в нефритовом дворце, на берегу Яшмового озера, возле которого растёт персиковое дерево с плодами, дарующими бессмертие. Её всегда сопровождает тигр. Богиня здесь является покровительницей даосских святых мудрецов («бессмертных»). Её дворец и находящийся рядом сад с персиковым деревом и источник бессмертия окружает золотой вал, охраняемый волшебными существами и чудовищами. Так, выходящие на восток ворота вала («Ворота Света») стережёт тигр с девятью человеческими головами. Облик Сиванму, как и многих ранних духов, амбивалентен. С одной стороны, она выступает как божество смерти, с другой, — как обладательница эликсира вечной жизни, и это сочетание в одном образе абсолютной смерти и абсолютной жизни характерно для облика шаманов и древних божеств.

Отдельного упоминания заслуживает связь Сиванму со змеями в "Записках". Это не фантазия автора, хотя для китайской мифологии это не характерно. Но специалистами давно доказана историческая связь таких архетипов, как Сиванму, Кибела и Кали. Для последней змеи являлись важным символом перерождения, преображения и гармонии, по канону змеи были слугами Кали. Так что версия о содружестве Сиванму и змей имеет глубокие корни.

(3) Чисюэ Цзяму. Озеро Цинхай на самом деле имеет несколько названий на разных языках, но обозначают они одно и то же. По-монгольски — Кукунор, по китайски — Цинхай, по-тибетски —Цо Нгонгпо или Тсо Нгонгпо, что переводится, как "синее/голубое море". Предложенная в книге альтернатива Чисюэ Цзяму дословно переводится "алый снег Великой матери (праматери)" (赤雪甲姆 ).

(4) Цянский язык — малый язык из тибетско-китайской семьи, имеющий северный и южный диалект.

(5) Легенда о стрелке И. Известный космогонический миф, в котором сын правителя, чтобы вернуть бессмертие своей жене, просил эликсир у Сиванму и получил его.

(6) Та́кла-Мака́н — песчаная пустыня на западе Китая в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Пустыня Такла-Макан является одной из крупнейших песчаных пустынь мира, занимающая 16-е место в рейтинге. Длина с запада на восток — свыше 1000 км, ширина — до 400 км, площадь песков — свыше 300 тысяч км². Главную опасность там представляют подвижные пески. Примерно на 85% Такла-макан состоит из подвижных песчаных дюн. Сравнивая Цайдамскую котловину с Такла-маканом, механик прав — у Цайдаму и площадь меньше, и обжита она больше.

(7) 把头别在裤腰带上(повесить голову на пояс) — китайская поговорка, значение которой "быть готовым к смерти", "достигать чего-то ценой своей жизни".

(8) Кекексили (Хох Силь или Хох Шиль) — изолированный регион на северо-востоке Тибетского плато . 7 июля 2017 года Хох Силь в Цинхае был внесен в список Всемирного наследия как «самое большое и самое высокое плато в мире».

Часть 2. Глава 18. Сообщение от Вэньцзинь

Госпожа Чжома хочет меня видеть?

Я с удивлением посмотрел на Чжаси: мы со старушкой раньше не встречались, ни разу даже не разговаривали, я и видел-то ее всего лишь раз. Почему она вдруг захотела меня увидеть?

Но Чжаси был абсолютно серьезен, его требование не допускало возражений. Не выполнить требование, не привести человека, которого захотела увидеть его бабушка — для него это равноценно уголовному преступлению. Заметив, что я в недоумении колеблюсь, он прошептал: "Пожалуйста, пойдем со мной... это очень важно."

Это было сказано с таким видом, что я просто не мог отказаться, поэтому кивнул и встал. Он сразу же пошел, указывая дорогу, я последовал за ним.

Расположилась госпожа Чжома в отдалении, метрах в двухстах, от всего лагеря ее костер загораживала машина, видимо, мы слишком шумели, прежде чем заснуть. Чжома и ее невестка не спали, греясь у огня, вокруг на земле были разложены одеяла, и кроме двоих женщин там сидел еще один человек. Подойдя поближе, я удивился еще больше: это был не кто иной, как Молчун.

Он посмотрел на меня, но я так и не смог понять, что за выражение появилось на его лице. Зато в мерцающем свете костра я заметил, что Чжома хмурилась. Неуверенно я приближался к ним, гадая, чего эта странная старушка затеяла посреди ночи? Что за тайны такие? Ей что-то нужно от нас?

Чжаси жестом указал мне, куда можно сесть, а невестка Чжомы подала часуйму. Я поблагодарил за угощение и покосился на Молчуна. Встретив его взгляд, я заметил что-то, похожее на удивление.

Чжаси обернулся назад, в сторону лагеря, затем что-то прошептал госпоже Чжоме по-тибетски. Старуха кивнула и вдруг заговорила с нами на пунтухуа с очень сильным акцентом: "У меня есть сообщение для вас двоих."

Мы оба в ответ промолчали. Я был немного сбит с толку. Чье сообщение? Молчун равнодушно опустил голову, чтобы сделать глоток. Раз он молчит, то и мне не стоит вопросы задавать, лучше просто послушаю.

Госпожа Чжома, пронзительно взглянув на нас, продолжала: "Человека, который просил передать это сообщение, зовут Вэньцзинь. Она считает, что вы все должны знать и просила меня передать вам ее слова."

Меня словно холодной водой окатили. В первый момент я даже решил, что ослышался. Но переспросить не успел, госпожа Чжома быстро продолжила: "Когда Вэньцзинь просила послать вам видеозаписи, она уже знала, что, ознакомившись с ними, вы обязательно отправитесь искать Тамуто. И просила меня передать, что она какое-то время будет ждать вас в месте назначения. Но... — Чжаси подал ей часы, она взглянула на них, — Ваше время на исходе. С этого момента, если через десять дней она вас не дождется, то войдет сама. Вам надо торопиться."

Я никак не мог сообразить, что происходит? Место назначения? Вэньцзинь ждет нас в Тамуто? Это... это не поддается осмыслению. Я взглянул на Молчуна: на его лице тоже застыло выражение легкого удивления.

Но через пару секунд он снова надел свою маску равнодушия и обратился к Чжоме: "Когда она тебе это сказала?"

Старуха холодно ответила: "Я только передаю сообщение, больше ничего не знаю. Здесь не место для расспросов, слишком много людей." Мы инстинктивно обернулись в сторону лагеря.

Молчун нахмурился, затем тихо спросил: "Она в порядке?"

Госпожа Чжома загадочно улыбнулась: "Поторопись — и сам узнаешь." Сказав это, она махнула рукой. Невестка, сидевшая рядом с ней, встала и повела ее к шатру. Похоже, наш разговор закончен.

Я поднялся, намереваясь остановить ее, но меня остановил Чжаси и, покачав головой, сказал, что это бесполезно.

Но тут госпожа Чжома остановилась и обернулась к нам: "Да, есть еще кое-что, я позабыла сказать."

Мы настороженно посмотрели на нее, Чжома тихо продолжила: "Еще она просила вас предупредить: Оно среди вас, вы должны быть очень осторожны."

Сказав это, она ушла в шатер, оставив нас возле костра в полном недоумении.

Я вопросительно посмотрел на Молчуна, но он таращился на огонь, его лицо ничего не выражало. Я не выдержал: "Что, в конце концов, тут происходит? Почему сообщение только для нас двоих?"

Он не ответил, прикрыл глаза, собираясь встать.

Все как всегда, я уже привык к его наплевательскому отношению. Но у меня слишком много вопросов, теряя контроль над собой, я схватил его за руку: "Не смей снова уходить!"

Он скользнул по мне взглядом, но не ушел, а сел, и выжидательно уставился на меня.

А вот это уже было ненормально. Я был готов к тому, что он уйдет, несмотря на мои возражения, и теперь оказался в замешательстве, не зная, что сказать. Не дождавшись моих вопросов, он заговорил первым: "Что тебе надо?"

Его вопрос меня разозлил: "У меня много вопросов. Ты больше не можешь убегать, ты должен мне ответить."

Он отвернулся, снова уставился на огонь и буркнул: "Я не могу ответить на твои вопросы."

"Твою ж мать! Почему? Что ты не можешь ответить? Ты столько раз разыгрывал меня, но даже причин не объяснил. За кого ты меня принимаешь?"

Он резко повернулся ко мне, его лицо стало холодным и жестоким: "Тебе не кажется, что ты странный? Почему я должен рассказывать тебе о своих делах?"

Я растерялся и примолк: это, действительно, его дела, и он не обязан передо мной отчитываться.

Чувствуя себя неловко, я не знал, что возразить.

После долгого молчания Молчун отхлебнул остывшую часуйму и уже другим тоном сказал мне: "У Се, что ты вообще здесь делаешь? Тебе не следовало вмешиваться с самого начала, третий дядя для тебя и так уже много сделал. Зачем ты снова лезешь в это болото, хотя тебя это совсем не касается?"

Я был в шоке: сорок одно слово(1)! Он на самом деле сказал такую длинную фразу? Это удивительно. Правда, лицо его оставалось таким же каменным, как и всегда.

"Я и не хочу никуда лезть. На самом деле я немногого прошу. Мне достаточно просто понимать, что происходит — и я буду полностью удовлетворен. Но от меня все время что-то скрывают. И поэтому я лезу в ваше болото, по-другому я не умею," — выговорился я.

Задумчиво глядя на меня, Молчун спросил: "Ты не думал, что есть серьезные причины держать тебя в неведении?"

Глядя ему в глаза, я вдруг понял, что он впервые разговаривает со мной абсолютно серьезно. Удивительно. Что он за траву курил?

Но раз такое дело, может быть, смогу что-то из него вытянуть. Надев маску серьезности и сосредоточенности, я покачал головой: "Не думал. Я вообще не знаю, с какого места мне начинать думать."

"Иногда человеку лгут, чтобы его защитить. Некоторые истины обычный человек не сможет вынести," — теперь он разговаривал со мной, как с дитем малым.

"Позвольте мне самому решать, что я смогу вынести, а что не смогу, — ответил я. — Одни хотят, чтобы их защищали, другие желают умереть счастливыми. Тебе не понять, как невыносимо жить в неведении?"

Молчун долго не отвечал, потом пошептал: "Я понимаю. И даже лучше, чем ты. У меня куда больше вопросов, чем у тебя. Но нет никого, как у тебя, чтобы схватить и спросить."

И тут я вспомнил, что он вообще-то память потерял. Вот же я идиот! Нашел с кем себя сравнивать!

А Молчун продолжал, рассматривая зачем-то свои руки: "Я — человек без прошлого и будущего. Все, что я могу сделать — это найти хоть какую-то связь между мной и этим миром. Откуда я родом? Почему я здесь? Можешь себе представить, что чувствуют такие, как я? Если я исчезну, никто об этом не узнает, как будто я и не существовал никогда. Я не оставлю после себя ни следа? Иногда я смотрю в зеркало и задаюсь вопросом: действительно ли я существую или я — просто призрак?"

Я задумался, на такое нельзя ответить сразу. А подумав, выпалил: "Не преувеличивай. Если ты исчезнешь, по крайней мере, я это замечу."

Он покачал головой, словно не понял меня, встал и сказал: "Когда я узнаю ответы на свои вопросы, обязательно тебе расскажу. Но на твои вопросы у меня нет ответов. Все происходящее для меня тоже загадка. И вообще, у тебя своих проблем по горло, зачем тебе еще и мои?" И он пошел прочь.

"Можешь мне хоть на один вопрос ответить?" — крикнул я ему вслед.

Он остановился, повернул голову и посмотрел на меня.

"Зачем ты вошел в бронзовые врата?" — спросил я.

Он ненадолго задумался и ответил: "Я просто делаю то, что и Ван Цзанхай."

"И что ты видел внутри? Что находится за этими вратами?"

Он отвернулся, стряхнул песок с одежды и сказал: "Там, внутри, я видел предел всему, абсолютный предел."

"Абсолютный предел?" Я не мог осознать услышанное и хотел переспросить, но Молчун слабо улыбнулся и махнул рукой, давай понять, что разговор окончен. А затем сказал: "Могу только добавить, что я на твоей стороне." И медленно ушел, оставив меня одного. Я упал на песок, чувствуя, как раскалывается голова.

Примечания переводчика

(1) "Сорок одно слово." В оригинале действительно сорок один иероглиф, соответствующий одному слову. Но в переводе их меньше.

Часть 2. Глава 19. Снова в путь

Ранним утром следующего дня колонна машин снова двинулась в путь.

Выехав из небольшой деревушки под названием Ланьцо, мы уходили вглубь Гоби. Даже на картах эти районы пустынны: нет ни поселений, ни дорог. Под колесами наших машин была земля, по которой никто не ходил десятки, а, может быть, сотни лет. Даже не внедорожниках приходилось быть внимательными, ровные участки резко сменялись колдобинами с валунами, колеса даже на небольшой скорости поднимали пыль, снижая видимость почти до нуля. Чжома ориентировалась по выветренным скалам и руслам высохших рек, из-за чего часто приходилось ехать вдоль скал, практически перебираясь через каменные завалы.

Поначалу все были в приподнятом настроении, даже устраивали гонки, лихо подрезая друг друга. Но жара и непрерывная тряска сделали свое дело: к полудню все пытались спрятаться от солнца в салонах, никто уже не лихачил, машины вытянулись в ровную колонну, медленно ползущую по сухому песку.

Работа археологов и геологов в пустыне сильно отличается от экспедиций в джунгли или на побережье, где много ресурсов для выживания. В лесу достаточно иметь немного опыта, чтобы продержаться даже без снаряжения долгое время. Но в пустыне Гоби дело обстоит совсем иначе. Здесь есть только песок. Имей ты хоть три головы и шесть рук, все равно не получиться найти еду и воду. Вот поэтому пустыню Гоби называют "землей смерти". А Нин и ее команда не привыкли работать в таких условиях, и без опытных людей предсказать их неудачу не составит труда.

Я тоже совсем одурел от жары. Глядя на желтую пыль, поднятую колесами нашей машины, я уже готов был отступить. Но меня удерживало воспоминание о вчерашнем разговоре с Чжомой и Молчуном. То, что я услышал вчера, придавало мне сил.

Оно среди вас.

Оно — это кто?

В записях Вэньцзинь мне попадались упоминания, что она укрывалась последние двадцать лет от этого "Оно". Что это за штука такая? Меня смущало, что Вэньцзинь говорила "Оно", а не "она" или "он". Разве это не человек? Предположение жутковатое.

Добравшись до пустынных земель, мы чаще всего ехали по руслам высохших рек. В Цайдамской котловине раньше их было очень много, реки брали начало на вершинах снежных пиков Тангла(1) и Куньлуня. Но в результате изменения климата многие крупные реки ушли под землю, а мелкие просто высохли. Прямо сейчас мы ехали по бывшему руслу одной из таких рек, и по дороге из растительности я видел только полынь высотой в полтора человеческих роста. Значит, воды тут не было уже два-три года. Через несколько лет от этого русла не останется и следа.

Когда мы доберемся до конца этой высохшей реки, Гоби окончательно станет пустыней. Однако, пустынные земли в Цайдамской котловине не большие по площади, на карте они похожи на пятна, разбросанные по центру геологической впадины. Местные пастухи обычно обходят эти участки стороной, говоря, что там живет дьявол. На самом деле пастухам там нечего делать — на пустынных землях нет пастбищ для скота и овец. Госпожа Чжома сказала, что пустыню можно обойти через перевал Яньшань, Соляную гору(2), именно там они и разошлись с Вэньцзинь. Этот перевал легко найти, скалы, окружающие его, напоминают огромные городские ворота. За ним дорога уходит в низину, где на небольшом участке встречаются пустыня, лес и болота, рельеф постоянно меняется, и даже опытные проводники не рискуют бродить по тем местам из-за отсутствия постоянных ориентиров.

Но команда А Нин использует GPS, им ориентирование на местности не нужно. Хотя Чжаси снова напомнил, что навигатор встроен в машину, а машины могут ломаться. Особенно в Гоби, где большой перепад суточных температур.

Спустя два дня пути погода изменилась, поднялся сильный ветер. В пустыне такое часто заканчивается пыльной бурей. Но, к счастью, в Гоби не так много песка, нас просто накрыло желтым густым облаком. Пришлось держать большую дистанцию в колонне, почти на сотню метров между машинами. Видимость была практически нулевая, скорость минимальная. Кажется, скорость ветра была вдвое больше, чем скорость наших машин. Шум ветра перекрывал все остальные звуки. Под конец, нарушилась радиосвязь, сколько мы не пытались вызвать по рации другие борта, никто не отвечал.

Кавказец, сидевший за рулем, долго не сдавался, но постепенно мы потеряли чувство направления. Казалось, что машина вообще никуда не движется. Пришлось развернуть внедорожник так, чтобы песок не попадал в двигатель, и заглушить его, ожидая, когда непогода стихнет.

Ветер был так силен, что машину раскачивало при резких порывах, в стекла с шумом летел песок. Мы не знали, где остальные машины, и это ощущение было пугающим. Мне казалось, что за стеклами полная темнота. На самом деле там не было темно, но пыль и песок, поднятые ветром, стояли плотной стеной так, что ничего не было видно.

Прошло десять минут. За это время ветер только усилился. Теперь машина дрожала, казалось, ее сейчас оторвет от земли.

Кавказец испуганно посмотрел на меня и спросил: "Ты раньше видел подобное?"

Естественно, такого мне переживать не доводилось. Но заметив, что он в панике, я поспешил его успокоить, сказав, что наш внедорожник — крепкая машина, и внутри мы в безопасности. Не успел я закончить, как раздался грохот, автомобиль содрогнулся, словно в него что-то врезалось, замигали фары.

Я подумал, что это те, кто ехал сзади, из-за пыли не заметили нас и врезались, поэтому обернулся и посмотрел в заднее окно. Кавказец пытался что-нибудь рассмотреть в зеркало заднего вида.

Снаружи все также ничего не было видно. Но при столкновении такой силы на корпусе машины должны были остаться вмятины. Кроме того, если позади есть машина, то был бы виден свет ее фар.

Но никаких огней снаружи не было. Мне стало интересно, но в этот момент Кавказец, схватив меня за руку, закричал, указывая на боковое окно. Сперва я увидел только стену песка и пыли, но потом оттуда показалась странная тень.

Силуэт был нечеткий, но очевидно, что прямо рядом с машиной. Я с трудом мог разглядеть, что это. Похоже на человека. Но кто в такую погоду додумался вылезти из машины? Самоубийца?

Прежде чем я успел удивиться, тень приблизилась. Казалось, человек пытался нащупать ручку двери, чтобы открыть, но двери у нас были заблокированы. После безуспешных попыток открыть дверь, он прижался лицом к стеклу. Теперь я смог рассмотреть хоть что-то: очки.

Я сразу узнал, это защитные очки из снаряжения команды А Нин. Почувствовав облегчение, я задался вопросом, кто этот ублюдок, и какого лешего он вылез из своей машины? Может быть, это они только что в нас врезались?

Человек снаружи тоже разглядел нас через стекло, и начал стучать, указывая на дверь. Явно намекал, что мы должны его впустить. Я посмотрел на песчаный ветер за окном и подумал, что не буду этого делать!

Много подумать я не успел: с другой стороны за стеклом тоже появился из песчаной мглы человек и стал стучать. Теперь стук раздавался с обеих сторон.

Мне стало не по себе. Неужели случилось что-то? Может быть, они хотят попросить нас о помощи. Вон и очки принесли, и шарфами обмотались. Кавказец нашел два шахтерских фонаря, включил их и передал один мне.

Набрав полную грудь воздуха, мы разом открыли двери: в мгновение ока в салон хлынуло облако пыли. Хотя я был готов к такому, ветром меня просто зашвырнуло обратно, я только успел заблокировать ногой дверь, чтобы она не закрылась. Во второй раз я был готов к порыву ветра и вылез наружу, опустив голову и держась руками за машину. Кавказца, который вышел с другой стороны, ветром сразу бросило на землю, его проклятия были слышны, наверно, на расстоянии десяти метров. Хотя мне они не казались громкими, крики заглушал шуршащий ветер. Этот вроде бы тихий шорох давил на барабанные перепонки, заглушая все остальные звуки, я не слышал даже собственного дыхания.

Как только я ступил на землю, сразу почувствовал неладное. Когда земля успела так высоко подняться? Наклонившись, чтобы меня ветром не сдуло, я посветил вниз. Это полный пиздец! Половина колес исчезла под песком. Кузов был наклонен градусов на тридцать, днище уже лежало на песке, машина словно тонула в нем. Кажется, это зыбучий песок. Неудивительно, что мы не могли ехать.

Но без машины нам конец. Я запаниковал и попытался приподнять ее, но сразу почувствовал, как мои ноги утягивает вниз, словно я попал в водоворот. Я отпрыгнул в сторону. В это время человек, стучавший нам в окно, помог мне выбраться и, с трудом перекрикивая шум ветра, сказал, что надо убираться отсюда, иначе нас засосет в песок вместе с машиной.

Его лицо было плотно обернуто шарфом, видны были лишь очки. Я видел, что он говорит со мной, но не мог расслышать слова. И лица рассмотреть не мог, но он все доступно объяснил жестами. Я кивнул и спросил, куда теперь идти. Он сделал знакомый мне жест, сказал забрать из погружающейся в песок машины вещи, а затем двинулся вперед, выставив перед собой руки.

Этими жестами пользуются дайверы, давая понять, что кого-то ищут. Кажется, он собирался найти других: люди в машинах, не выходя наружу, могут не знать, что попали в зыбучий песок. Надо найти способ сообщить им об этом, иначе наши внедорожники станут для нас идеальными железными гробами.

Я кивнул мужчине, сделал жест «ОК», открыл заднюю дверь автомобиля и достал свое снаряжение. Чтобы проделать все это, мне потребовалось изогнуться и вывернуться так, что я почувствовал себя питоном. К этому времени я почти оглох, уши не воспринимали даже шум ветра. Мне казалось, что я попал в трехмерный немой фильм.

Закрывая дверь, я заметил, что заднее крыло сильно помято, словно машину пнуло какое-то чудовище. Припоминая, как нас тряхнуло недавно, я решил осмотреть повреждение, но не успел: уже казавшийся тенью в пыли Кавказец крикнул мне, что пора уходить.

Предполагая, что это камень, который, попав под колесо, отрикошетил, я, согнувшись в три погибели, пошел следом за удаляющимися тенями остальных.

Мы прошли около восьмидесяти метров, хотя мне казалось, что гораздо больше. Впереди показались огни фар. Этот автомобиль уже зарылся в песок капотом. Заглянув в салон, мы обнаружили, что люди уже покинули машину. Их мы нашли метрах в десяти, в стороне. Один из спасшихся потерял очки, песок засыпал ему глаза, и он кричал от боли. Мы помогли ему, обмотав голову шарфом и укрыв глаза полотенцем.

Помогая пострадавшему идти, мы двинулись дальше и вскоре добрались до следующей машины. Трое парней внутри играли в карты, ни о чем не подозревая. Мы долго стучали в окна и по крыше, но никто из них не отреагировал. Тогда я выбил камнем стекло. Их машина уже до половины ушла в песок, они бы даже двери открыть не смогли.

Когда мы вытащили этих троих, ветер снова усилился. Теперь вместе с песком мимо нас проносились камни. Одному из моих спутников летящий камень попал прямо в переносицу, залив лицо кровью. Кто-то жестами предупредил, что дальше идти опасно. Нам пришлось на время прекратить поиски и лечь на землю, чтобы избежать летящих камней.

Каждый попытался среди своего снаряжения найти что-нибудь твердое, чтобы укрыть лицо. Я использовал ланч-бокс из нержавейки, Кавказец достал книгу, но, прежде чем закрылся ею, ветер растрепал страницы и вырвал их все, оставив в руках только обложку.

Я засмеялся и крикнул: "Должно быть, это была пиратская копия!" Но в это мгновение камень ударился в мою жестянку, полетели искры. Ланч-бокс я не смог удержать, и его унесло ветром.

Испугавшись, что меня тоже приложит камнем до крови, я обхватил голову руками и вжался в землю.

В эту минуту вокруг вдруг стало очень светло, что-то яркое и быстрое пролетело мимо нас. Что это было? Но прежде, чем я угадал, впереди вспыхнули еще три ярких огня, стремительно приближаясь к нам. Когда они пролетели мимо, я почувствовал знакомый запах горящего магния. Я сразу понял, что это за вспышки: сигнальные ракеты, подхваченные ветром.

Я был в бешенстве. Какой ублюдок додумался в такой ситуации стрелять сигнальными ракетами? Если нас ветер с камнями не убьет, то свои сожгут до смерти. В момент горения сигнальная ракета разогревается до тысячи градусов. И если этот раскаленный шар врежется в человека на скорости 160 километров в час — пиздец котенку!

Но потом я сообразил, что не прав. В нашей экспедиции люди неплохо обучены, как кто-то из них мог сделать такую глупость? Обычно запуск ракеты — это метод связи для экстренных ситуаций. Поскольку боеприпасы для сигнальных пистолетов слишком велики, и много их с собой не возьмешь, приходится экономить. Поэтому сигнальные ракеты используются только в случае опасности или для связи на дальних расстояниях. Сейчас мы все недалеко друг от друга, значит, что-то произошло.

Я посмотрел на своих спутников: кажется, все думали так же. По моему жесту все встали, и мы собрались идти в ту сторону, чтобы посмотреть, не ранен ли кто.

Нас никто не заставлял это делать, наверно, это то, что называется личным героизмом. Как только я встал, меня ударило камнем в плечо. Используя рюкзаки в качестве щитов, ориентируясь по компасу, мы пошли в направлении сигнала. Шли осторожно, опасаясь, что оттуда снова выпустят ракету.

Спустя какое-то время я уже засомневался, не сбились ли мы с пути, но через сто метров увидели три машины, ставшие в круг. За ними никого не было. Мы обыскали салоны: внутри тоже никого, но все снаряжение на месте.

Машины уже погружались в песок, кто-то сказал, что надо, по крайней мере, вещи спасти. Когда мы собрались сделать это, вдалеке вспыхнула еще одна ракета и пронеслась мимо, далеко от нас. Ее выпустили намного левее, рассчитанного нами расстояния, кажется, мы действительно сбились. Или же те, кто дает сигнал, тоже передвигаются.

Мы забрали все снаряжение, хотя очень устали, но ветер слабел, идти стало немного легче. Направляясь к тому месту, откуда выпустили ракету, мы с удивлением увидели гигантский силуэт.

Согнувшись под порывами ветра, поддерживая друг друга, сквозь клубы пыли и песка мы смотрели на эту громадину, застыв от удивления, и не знали, надо ли идти вперед.

Лаовай, стоявший рядом, жестами спросил меня, что это. У этого парня мышление инерционное. Он думает, если я китаец, то знаю все, что происходит в Китае?

Я покачал головой, он не один такой несведущий, я тоже понятия не имел, что это.

Вообще-то самое логичное — предположить, что в двухстах метрах от нас будет стоять не суперчеловек огромного роста, а обычная высокая скала. Так подумает каждый. Но мы шли сюда по пустыне и не видели таких высоких скал.

Откуда такая громадина взялась здесь? Может быть, мы все сошли с ума и не замечали горы вокруг? Но я понимал, что это невозможно. Самое главное, что мне сразу пришло в голову: нам сейчас очень не хватало такого укрытия. От скалы будет тень, где можно укрыться от солнца — идеальное место для любой экспедиции. В Гоби таких скал не много, надо обратить на нее внимание.

У меня появилась и еще одна мысль. Такая большая скала — отличное укрытие от ветра. Те, кто выпускал сигнальные ракеты, возможно, нашли это место и пытались сообщить другим.

Я побежал вперед. Вскоре я ощутил, что, чем ближе я к скале, тем слабее ветер, и мне гораздо легче бежать. Я уже преодолел половину расстояния до скалы и увидел впереди огни шахтерских фонарей.

Я мчался на свет этих фонарей, не обращая внимания на ветер, ноги словно сами несли меня. Однако, бежал я уже долго, а свет не приближался. Казалось, я был все еще далеко от скалы. А еще я вспомнил о своих спутниках: может, они устали и не могут так быстро бежать. Надо бы остановиться и проверить, как они... И тут я почувствовал неладное.

Оглянувшись, я опешил: рядом не было людей. Даже их силуэтов вдали не было видно, вокруг только стена из песка, сквозь которую ничего не видно...

Примечания переводчика

(1) Тангла — обобщающее название горных массивов и разнонаправленных коротких хребтов в центральной части Тибетского нагорья в Китае.

(2) Перевал Яншань — в Цайдамской долине таких несколько, видимо, популярное название для местности с солончаками.

Часть 2. Глава 20. Заблудившиеся

Ветер здесь был не такой сильный, как раньше, он словно огибал это место. Наверно, что-то преграждало путь потокам воздуха. Но где те люди, что недавно следовали за мной? Может быть, у них не было сил бежать так быстро, и они отстали? Или попали под удары летевших камней и не могут встать?

Я направил в ту сторону свет шахтерского фонаря, но даже теней позади не увидел. Сейчас я горько сожалел, что сосредоточился только на своем спасении и забыл об остальных. Однако, в таких условиях многие думают только о себе: я не слышал голосов своих спутников и был сосредоточен лишь на том, чтобы идти вперед и не упасть.

На мгновение я почувствовал страх, но быстро справился с ним. Остановившись и сделав несколько глубоких вдохов, я пошел вперед. Сейчас возвращаться назад — не лучшая идея. Я могу потерять чувство направления и сам сгину в этой песчаной буре. Единственный вариант сейчас — это идти вперед.

Пришлось бросить чужое снаряжение, слишком тяжелое для меня. У этих лаоваев в рюкзаках слишком много личных вещей: я видел у кого-то игральные карты, здоровенные книги, телефонный справочник. Лень было вспоминать, у кого именно. Я просто бросил лишнее и пошел налегке.

Однако, сколько я ни старался, добраться до того места, где маячил свет фонарей, никак не получалось. Я задыхался так сильно, что хотел остановиться. Но смириться с неудачей не мог. Я все бежал и бежал, но огни впереди так и оставались едва заметными.

Когда я уже почти потерял сознание от изнеможения, меня вдруг кто-то подхватил под руки. Взглянув вверх, я увидел двух человек, не давших мне упасть: один — Молчун, другой — Черный Слепой. Нетерпеливо подхватив меня, они пошли совсем в другом направлении.

Пытаясь вырваться, я указал вперед, сказав, что там, куда я направлялся, есть укрытие от ветра.

Но посмотрев туда, я был поражен: огни, за которыми я бежал, исчезли, не было даже того гигантского силуэта, который привлек мое внимание.

Молчун и Черный Слепой не обращали на меня внимания, просто несли, подхватив под руки. Я заметил, что в руке Слепого был сигнальный пистолет. Откуда у них столько силы, они ведь тащат меня со снаряжением, а это около 180 килограммов. Вскоре я пришел в себя и пытался затормозить ногами о землю, показывая, что могу идти самостоятельно.

Меня отпустили, и я сразу об этом пожалел. Эти двое бегали слишком быстро, мне потребовались все мои силы, чтобы просто не отставать. Стиснув зубы, я бежал минут двадцать, но они все равно ушли далеко вперед, я различал только их тени впереди. Плохо соображая, я все равно успел заметить, что мы двигались вдоль русла высохшей реки, миновали несколько холмов, а затем эти двое пропали из виду.

Выругавшись, я крикнул, чтобы они подождали меня, споткнулся и, кувыркаясь, скатился с какого-то склона. Оказавшись внизу, я попытался встать, отплевываясь от грязи, набившейся в рот. Я оказался на дне глубокого рва, здесь были и другие люди, съежившиеся, чтобы закрыться от ветра. Заметив, как я скатываюсь по склону, все они подняли головы и сейчас безучастно смотрели на меня.

Мы сидели на дне рва, и песчаная пыль летела над нашими головами. Пустыня Гоби отличается от остальных пересеченным рельефом. Раньше здесь было множество рек, разделявшихся во время половодья на мелкие речушки и ручьи, которые теперь превратились в высохшие рвы и канавы. Если смотреть сверху, то похоже, что пустыня иссечена множеством шрамов. Эти рвы не очень глубоки, но двух-трех метров достаточно, чтобы спрятаться от ветра.

Я был измотан, несколько человек подошли и помогли найти свободное место. На одном из склонов, образовавших ров, было ниша. Похоже, раньше там росло дерево, рухнувшее в реку, когда его корни подмыла вода. Из земли еще торчали остатки ствола и ветвей. Люди собрались в этой нише, куда не добирались порывы ветра, и грелись вокруг походной печи.

Меня привели туда. Ниша была не большой, там было очень тесно, но люди подвинулись, уступая мне место. Кто-то протянул мне бутылку с водой. Сюда не долетал шум ветра, и можно было разговаривать. Но мои уши все еще не отошли, и я ничего не слышал.

Сделав пару глотков, я почувствовал себя лучше, снял очки и взволнованно вздохнул. В Китае так много интересных мест, почему меня занесло именно сюда?

Хотя пыльные бури — не редкость в Цайдамской котловине. И эта еще не самая разрушительная. Я как-то видел документальный фильм о геологоразведке в первые годы освоения этой территории. Тогда ветер разметал людей и снаряжение на расстоянии в десять миль за считанные минуты. Но странно: почему госпожа Чжома не предупредила, что приближается буря? Местные жители, зная приметы, легко могут предвидеть это.

Хуже всего, что неизвестно, сколько это продлится. В Гоби такие бури — явление сезонное, случающееся раз в полгода. И если уж начинаются, то могут длиться несколько дней, а то и месяц без перерыва(1). Если мы не найдем надежное убежище, нам конец.

Молчун и Черный Слепой покрутились неподалеку и быстро ушли, должно быть, на поиски других потерявшихся в пылевой буре. Оставшиеся люди были сильно напуганы, разговаривали мало, просто сидели, сбившись в кучу. Мне это показалось смешным: похоже, все они брали пример с Индианы Джонса, только это им совсем не помогло. Зря смеялся: вскоре я обнаружил, что мои ноги трясутся так, что я даже стоять не могу.

Человек, давший мне воду, спросил, в порядке ли я, нет ли травм. Я покачал головой, ответив, что со мной все в порядке.

Если честно, еще свежи были в памяти события на Чанбайшане, когда мы спасались от снежной бури. По сравнению с этим в Гоби даже комфортно. По крайней мере, здесь можно спрятаться, не беспокоясь о том, что замерзнем насмерть.

Я взял немного воды, чтобы умыться. Песок забился даже под очки, и глаза сильно болели, но после умывания стало полегче.

Немного отдохнув, я осмотрелся. А Нин не нашел. Госпожа Чжома с невесткой и Чжаси были в самой глубине ниши, У Лаосы тоже сидел там. Но количество спасшихся невелико. Кажется, что многие еще не выбрались из бури, я не видел знакомого Кавказца и многих других.

В нашей экспедиции слишком много людей. Я сообразил, что А Нин и остальные пытаются найти всех, но у них не десять рук на каждого, возможно, не удастся позаботиться обо всех. К счастью мы еще не центре пустыни, иначе почти все были бы мертвы.

Через три часа ветер немного утих. За это время Молчун привел еще несколько человек. Но, видимо, и у него силы были на исходе, и он остался внизу на какое-то время. Мы все сгрудились внутри ниши, уставшие и обеспокоенные, ожидая, когда небо станет совсем темным. Звук ветра, доносившийся сверху, казался криками нечисти. Поначалу это сильно раздражало, но, наверно, сказывалось переутомление, и под завывания бури хотелось спать.

Я сам был готов вырубиться прямо на месте и не удивился, заметив, что многие уже спят. Кто-то, не обращая внимания на ветер, выбрался наружу и нашел в спасенном снаряжении еду, которой хватило на всех. Поев, я заснул прямо на земле.

Спал не долго, а когда проснулся, показалось, что ветер стал еще немного слабее. Я надеялся, что это хороший знак. Большинство моих спутников крепко спали. Чжаси сидел на стволе упавшего дерева, наблюдая за бурей. Наше убежище было не самым надежным: склон, образовавший ров, состоял из сухой земли, смешанной с песком, и периодически края его осыпались вниз. Именно такой ком песка, свалившийся прямо мне в рот, и разбудил меня. Не самое приятное, что могло произойти. Спать уже не хотелось, и я направился к Чжаси.

Разговаривать не хотелось, с ним нелегко поладить. Кажется, он недолюбливает всех в этой экспедиции, а я не из тех людей, кто навязывается, да и наплевать мне на его отношение. Я подошел, просто потому, что хотел подышать свежим воздухом, а может вздремнуть в другом месте, где песок в рот не падает.

Но, приблизившись, я услышал странный звук, затем увидел сверху огни шахтерских фонарей. Мне показалось, что там кто-то есть.

Это интересно, я спросил Чжаси, что происходит. Он поделился со мной недокуренной сигаретой, сказав, что ветер постепенно стихает, и вернулась А Нин. Она хочет собрать людей, чтобы отыскать тех, кто до сих пор остается снаружи, заодно посмотреть, что с машинами.

Вспомнив, как внедорожники уходили в песок, я засомневался в успехе этого предприятия. Не уверен, что они заведутся, даже если удастся их откопать. Но больше всего меня беспокоил отставший от меня Кавказец. Удалось ли ему спастись? Поэтому, надев очки и обернув лицо шарфом, я выбрался наверх, желая узнать, как обстоят дела.

Наверху уже можно было дышать. Ветер постепенно слабел, но внизу я этого не замечал. Вроде бы эпицентр бури сместился далеко в сторону, в воздухе почти совсем не было песка. Сняв шарф, я сделал несколько глубоких вдохов, воздух был прохладным. Затем пошел на свет фонарей.

Пойдя немного вдоль русла реки, я спустился с насыпи и подошел к ним.

Все осматривали машину, которая почти полностью была засыпана песком, снаружи торчал только капот. А Нин с кем-то разговаривала по рации, лицо ее было встревоженным.

"Как дела?" — спросил я.

Кто-то из сопровождавших А Нин буркнул в ответ: "Мамочка растеряла детишек."

Я не понял, что он имел в виду, и посмотрел на А Нин.

Увидев меня, она ехидно усмехнулась, но подошла и объяснила: "Только что Чжома сказала, что буря вернется. Мы должны как можно скорее найти подходящее убежище. Но все наши машины застряли. Несколько еще на ходу, но боюсь, что остальные не заведутся, придется ремонтировать, — она сделала паузу, словно собиралась с духом. — Самое неприятное, пропали четыре человека. Возможно, заблудились сразу, как началась буря. Мы обыскали все вокруг, но не нашли их."

Я поинтересовался, кто именно пропал. А Нин назвала имена, троих я не знал, четвертым оказался Кавказец, что ехал со мной.

Мы были вместе, когда он отстал, поэтому я указал А Нин направление и спросил, искали ли там. А Нин кивнула и сказала, что все, кого удалось найти, были неподалеку от этого места. А вот пропавшие, должно быть, ушли во время бури дальше, чем она предполагала.

Я вздохнул и попытался ее успокоить, напомнив, что у нас всех были навигаторы GPS. И даже при сильной буре слишком далеко уйти они не могли. Но сейчас еще ветер не слабый, да и видимость еще плохая. Лучше будет начать искать их после рассвета.

Она закусила нижнюю губу и кивнула, но выражение ее лица не изменилось, из-за чего мне стало не по себе. Я впервые в Гоби, понятия не имею, какие проблемы могут возникнуть во время пыльных бурь, потому посчитал лучшим вариантом заткнуться.

Приложив некоторые усилия, мы смогли открыть двери двух машин и вытащить оттуда снаряжение. Затем А Нин отправилась искать следующие внедорожники, а я последовал за ней.

Теперь ситуация позволяла думать и анализировать. Я заметил, что машины затянуло не в зыбучие пески. Если бы это был обычный зыбучий песок, машина бы затонула полностью по самую крышу. Здесь же дело, скорее всего, в соляной кастрюле. В почве Гоби очень много соли, которая раньше растворялась в воде рек, и впитывалась во влажную почву русла. Когда реки высохли, эта соль кристаллизовалась и образовала тонкую корку, которая может скрывать как твердую почву, так и зыбучий песок или болото. На определенных участках даже при небольшом давлении почва под такой коркой проседает, и легко провалиться.(2)

"Но мы же почти все время шли по руслам рек, и ничего не происходило," — удивился я.

Кто-то мне ответил: "Это потому, что до сих пор мы ехали по руслу реки, которая высохла давно. А эта пересохла максимум полгода назад. Разве ты не заметил, что в самом русле нет ни травы, ни кустарников?"

Я огляделся: действительно, вокруг была только голая земля, а раньше я видел много кустов полыни.

Мне продолжали объяснять: "Наш путь лежит по течению этой реки, в конце должна быть высокая гора. Если русло этой реки никогда сильно не менялось, то вдоль нее будут руины древних городов. Значит, старая тибетка не вела нас вслепую. А я-то думал, что она обычная шарлатанка."

Я посмотрел в сторону верховья реки, куда мне указывал мой собеседник. И вспомнил огромную черную тень, которую видел во время бури. Похоже, это была не иллюзия.

Той ночью мы нашли все машины и забрали оттуда все, что смогли. На рассвете, когда все проснулись, А Нин организовала ремонт, часть людей взяла с собой на поиски пропавших.

Я и те, кто ночью искали машины, перекусили и забрались в спальные мешки. Мы очень устали и проспали до самого заката.

К вечеру ветер почти совсем стих, пыль осела. За день сделано было очень много: часть машин отремонтированы и были уже на ходу, спасенное снаряжение перераспределили и обновили экипажи машин.

А Нин до сих пор глаз не сомкнула. Она постоянно вела переговоры по рации. Молчуна и Черного Слепого я не увидел, а когда спросил о них, мне сказали, что они все еще ищут четверых пропавших.

Мне это уже совсем не нравилось. Прошли уже сутки, а люди все еще не нашлись. У них не было навигатора? Или Чжаси сказал правду, и в Гоби не везде работает GPS?

Я достал сухой паек из пакета, присел рядом с А Нин, и поинтересовался, как обстоят дела.

Она нахмурилась, я заметил темные круги у нее под глазами. Выглядела она совершенно изможденной. Мне она не ответила, но кажется, не из вредности, просто ей нечего было сказать. Из рации доносились обрывки фраз на английском. Я прислушался: новости было не самые лучшие.

Я спросил ее, не надо ли мне тоже присоединиться к поискам. Она покачала головой. Уже третья поисковая группа вернулась ни с чем. Возможно, четвертый раз тоже результатов не принесет. Надо уходить отсюда с теми, кто выжил. Осталось только дождаться Чжаси и последнюю поисковую группу. В двадцати километрах отсюда уже обнаружили то, что местные жители зовут Городом Дьявола. Лучше укрыться там, потому что ночью снова может начаться буря.

Видя, что она подавлена и сильно устала, я решил не дергать ее попусту, и направился к группе людей, занимающихся ремонтом машин, чтобы помочь.

Через полчаса вернулся Чжаси. К этому времени ветер снова усилился, а горизонт заволокло песком и пылью. Мы должны были уходить, как можно быстрее, иначе толку от ремонта машин не будет.

Сборы заняли не много времени. Машин было меньше, чем раньше, часть их осталась в песке. Со мной в машине было несколько тибетцев, мы ехали на запад.

После двадцати минут пути на фоне заходящего солнца появились тени ярдангов, каменными глыбами поднимающихся из земли. Из рации донесся голос Чжаси, который велел изменить направление. Вскоре перед нами появилась настоящая "крепость".

Это место, которое Чжаси нашел, чтобы укрыться от бури. Подъезжая, мы обнаружили, что это был высокий холм, похожий на сдобную булочку, а за ней высокая гряда ярдангов, стоящих впритык друг к другу, формой издалека напоминавшая крепость или дворец.

Это был Город Дьявола, который еще называют Городов Ветров. Интересная местность: по сути это одна скала, выветрившаяся за много веков. Теперь от нее остались ярданги самых разных и причудливых форм. Ветер, проходя через ущелья, издает разные звуки, от призрачного тихого плача до громкого воя, потому это место называют Городом Дьявола. В Гоби такой рельеф местности встречается часто. Я бывал в Синьцзяне раньше, и для меня это явление не представляло интереса.

Мы остановились у подножья "крепости" на небольшом скальном возвышении. Чжаси вышел первым и крикнул остальным, чтобы разбивали лагерь. Часа через два ветер стал еще сильнее, и небо снова заволокло песком. Так было до полуночи, потом скорость ветра немного снизилась.

Призраки в Городе Дьявола плакали и выли всю ночь, и никто не мог уснуть. К утру ветер постепенно стих, и люди, наконец, задремали. Но те, кто выспался днем, очень заинтересовались Городом Дьявола. Увидев, что мы с Чжаси не спим, они тоже выбрались наружу, желая осмотреться и сделать несколько фотографий. Чжаси попросил их быть осторожными и не уходить вглубь Города, потому что там легко заблудиться.

Я днем выспался и чувствовал себя бодро. А Нин все еще не оставила мысли о том, чтобы продолжить поиски на следующий день. Кажется, она не успокоится, пока не найдет пропавших.

Я пытался уговорить ее хоть немного поспать, но вдруг раздался крик: "Врача! Врача!"

Врач из команды А Нин, толстый мужчина, дремал, не выпуская из рук книгу, которую, видимо, читал перед сном. Встрепенувшись, он вместе с нами направился туда, где кто-то кричал: "Идите сюда! Я нашел А Кая(3)!"

А Кай — один из четырех пропавших без вести. Услышав о нем, мы бросились вперед и увидели тех двоих, что пошли осматривать Город Дьявола. Они стояли на небольшом холме и размахивали руками. Подбежав, мы увидели, что в центре холма есть небольшая яма, в которой лежал человек. Это был А Кай.

Запыхавшийся врач перевел дыхание, спрыгнул вниз, осмотрел его и крикнул: "Он все еще жив."

Сразу несколько человек бросились на помощь, чтобы вытащить А Кая из ямы и отнести в палатку.

Вокруг царила суета. Чжаси взвалил человека себе на спину и побежал в лагерь. Я же остался в стороне, внимательно сопоставляя положение холма с ямой и направление, откуда мы пришли. Сердце подсказывало, что случайно заблудившись, этот человек не мог оказаться здесь. Он потерялся в двадцати километрах отсюда, ветер вчера был западный. Он шел сюда против ветра?

Вернувшись в палатку, я молча наблюдал за действиями врача. Через какое-то время тот сказал, что с А Каем ничего серьезного, он потерял сознание от изнеможения. Врач сделал укол, и вскоре пострадавший пришел в себя.

Стоило ему очнуться, как мы набросились с расспросами. Но он мотал головой, говоря, что ничего не знает. Вчера в тумане песчаной бури он долго брел, пока не увидел гигантскую тень, вероятно, от скалы. Он пытался добраться до нее. Сколько времени прошло, он не знал. Потом провалился в яму. Больше ничего не помнит. Потом он спросил: "Эй, а старина Гао и двое других вернулись?"

Старина Гао – этот тот самый Кавказец, с которым я ехал. А еще меня заинтересовало упоминание о тени гигантской скалы. Чувствуя волнение, я хотел узнать подробности, но меня перебила А Нин. Услышав, что пострадавший интересуется остальными пропавшими, она спросила, видел ли он их.

"Они все время шли впереди меня. Я пытался их звать, но они не оглядывались. Мы все время шли против ветра, возможно, они меня не слышали. А потом я провалился и потерял сознание. Они не вернулись?"

"Ты хочешь сказать, что видел их до того, как потерял сознание?" — удивилась А Нин.

А Кай кивнул. А Нин обернулась ко мне: "Ты это слышал? Место, где нашли А Кая, за пределами Города Дьявола, но дальше идти некуда. Значит, они во время бури вошли в Город! Неудивительно, что мы так долго и безуспешно искали их."

Ее глаза сверкали, она хлопнула в ладоши, приказывая всем покинуть палатку, где остался только врач. Снаружи мы обсудили сложившуюся ситуацию. А Нин настаивала на том, что надо продолжать поиски и войти в Город Дьявола.

Непонятно почему, но эти люди, заблудившись, прошли более двадцати километров против ветра с песком. А Кай потерял сознание здесь, и мы смогли его найти, остальные ушли в Город. Скорее всего, они на грани истощения. Мы должны немедленно найти их, иначе люди погибнут.

Я был в приподнятом настроении и согласен с этим решением. Мы немедленно собрали людей, из тех, кто уже выспался, готовых прямо сейчас отправиться на поиски. Среди них были я и врач. Трое пошли вперед на разведку. Остальные должны были ждать пару часов, затем отправиться следом.

Обсудив все детали, мы начали готовиться. Я уже собрал рюкзак, когда подошел Чжаси и остановил меня: "Подожди. Моя бабушка говорит, что ты не можешь туда идти."

Примечания переводчика

(1) "Песчаные бури могут продлиться несколько дней." Песчаные бури в пустыне Гоби — явление известное и, можно сказать, страшное. Стена летящего на большой скорости песка, поднятого в пустыне, может достигать высоты 500 метров и уходить далеко за пределы Гоби. Недавно такая буря накрыла Пекин на несколько дней.

(2) Соляная кастрюля. Не совсем понятно, что именно описывает У Се. Судя по описанию, это действительно был не зыбучий песок (это явление связано с перенасыщением песка влагой подземных или близко расположенных источников воды). Если учесть, что засасывать машины начало во время пыльной бури, то речь идет о явлении "сухого зыбучего песка" — принцип действия в этом случае связан с песком, поднятым в воздух, который, возвращаясь на землю, формирует неоднородную почву и может создать поверхностный эффект зыбучего песка. Но У Се говорит о соляную кастрюлю — довольно опасное явление. Однако, расположение соляных кастрюль в пустыне таково, что сразу все машины (12 штук) туда попасть не могли, это слишком даже для совпадения. Кроме того, как правило, под соляной кастрюлей находится именно болото (болотистая почва), но до сих пор нигде не упоминалось о присутствии влаги возле засыпанных машин.

(3) А Кай. Имя в оригинале записано иероглифом 阿 (а) и латинской буквой K, которую китайцы чаще всего произносят, как иероглиф 开 (кай).

Часть 2. Глава 21. Город Дьявола

А Нин очень удивилась: "Почему?"

"Моя бабушка сказала, что город Дьявола — не туристическая достопримечательность, — ответил Чжаси. — На площади около 87 квадратных километров запутанные лабиринты ущелий между ярдангами, неосвоенная земля, где очень трудно сориентироваться. Если вы не знакомы с такой местностью, ночью там легко заблудиться. Более того, говорят, что там есть провалы. В 1997 году там пропала часть группы геологов. На их поиски было отправлено много людей, но даже следа не нашли. Позже, после песчаной бури 1999 года несколько фотографов, которые проводили возле города Дьявола съемки, обнаружили два мумифицированных трупа в песке. Остальных так и не нашли."

Выслушав его, А Нин покачала головой: "Не беспокойтесь об этом. У нас есть GPS. Если вы правы, и местность такая сложная, нам тем более надо поторопиться. Если мы подождем до рассвета, пропавшие уйдут далеко, отыскать их будет сложнее."

Сказав так, она дала понять, что не прислушается к совету Чжаси. А Нин жестом позвала за собой первую группу, включила фонарь и собралась идти вглубь города.

Думаю, в ее действиях был смысл. Чжаси частенько вел себя как заправский паникер, вполне естественно, что А Нин перестала верить его предупреждениям. Кроме того, люди с запада не бросают своих. Для них отказ от поисков пропавших равнозначен убийству. Эти люди не смирятся с решением бросить поиски, если еще есть надежда.

Я, естественно, тоже хотел пойти со всеми, потому что считал себя в какой-то мере виновным в исчезновении этих людей. Я должен сделать все, что в моих силах, иначе, если они погибнут, меня всю жизнь будет мучить совесть, а их призраки будут приходить ко мне во сне.

Чжаси все еще пытался нас отговорить. Но тут подошла Чжома и, покачав головой, остановила его, затем быстро сказала ему что-то по-тибетски.

Выражение лица Чжаси было недовольным, но Чжома выглядела очень решительно. Единственная попытка возразить закончилась резкой отповедью старухи, и ее внук больше не решился спорить. Он кивнул и с мрачным видом сказал нам: "Вы добились своего, моя бабушка попросила меня сопроводить вас." И он отправился собирать снаряжение.

Я не понимал тибетского, поэтому спросил А Нин, что сказала старуха. Она покачала головой, сказав, что сама не все поняла. Вроде бы речь шла о деньгах и о помощи людям в случае стихийных бедствий.

Мне это показалось забавным, я посмотрел госпоже Чжоме вслед. Она уже вернулась в свой шатер, и, казалось, ее совсем не волновало происходящее.

Чжаси уже собрал свой рюкзак, сказал нам оставить в лагере лишние вещи, чтобы идти налегке, но взять как можно больше воды, сухого пайка и сигнальных ракет. Потом разбудил водителя, рассказал ему о наших планах и приказал оставаться снаружи и следить за сигналами. Если увидит выпущенную из города сигнальную ракету, не надо входить в город, следует просто ответить таким же сигналом, чтобы указать направление. Если мы не вернемся, на наши поиски надо отправляться только после рассвета, он будет оставлять метки по пути.

Водитель был удивлен, но согласился, и мы вчетвером отправились на поиски. Чжаси с недовольным лицом шел впереди, показывая дорогу.

Мы разбили лагерь на окраине города Дьявола, укрывшись от ветра за скалой, позади которой был крутой склон, а за ним похожая на крепостную башню высокая скала, которую мы и видели во время песчаной бури. Она, кажется, была самой высокой в городе Дьявола.

На крутом склоне перед входом в город Чжаси сложил чедо(1) из камней, чтобы обозначить направление для тех, кто может последовать за нами. Он сказал, что будет складывать чедо на каждом повороте не только для других. Если вдруг увидим собранный нами чедо, поймем, что пошли по кругу. Это поможет не заблудиться.

Его действия имели смысл, мы все согласились.

Вскоре мы вошли в город Дьявола. Пейзаж вокруг был очень странным. Лунный свет заливал верхушки ярдангов, выступавших из песка, а ниже все казалось черным. Лишь при свете фонаря можно было разглядеть подножья скал и овраги, образовавшиеся в результате выветривания. Контраст черных теней и залитых лунным светом поверхностей был таким резким, что казалось, в мире остались только черный и белый цвета, а мы прогуливаемся по поверхности настоящей луны.

Глядя на этот пейзаж, я пытался вспомнить основы геомеханики. Но кажется, все позабыл. Знаю только, что разрушения от ветра в местах скопления ярдангов не такие большие, как в пустыне, здесь между скалами еще сохранилась почва, сила ветра здесь слабее, поэтому холмы и скалы достаточно высокие.

Здесь можно только бродить между скалами, но взобраться на них будет достаточно трудно. Однако, даже тропы и небольшие долины здесь имеют неровный рельеф, иногда из земли выступают холмы, нижняя часть которых покрыта песком, занесенным из пустыни. Геологи считают такие возвышенности вершинами подземного горного хребта. Хотя над поверхностью земли они выступают всего на десяток метров, но под нашими ногами скрытые песком находятся огромные скальные образования. Теоретически это либо продолжение, либо отрог Куньлуня.

Но времени вспоминать теорию у меня не было. Пройдя пару километров, А Нин попыталась вызвать пропавших по рации, а мы просто громко кричали в надежде, что они нас услышат и ответят.

В безмолвии города Дьявола эхо от наших голосов металось между скалами, повторяя крики на разные лады и унося звуки далеко вперед. Издалека, наверно, наш крик звучал, как вой демонов из преисподней.

Выкрикивая имена пропавших, я брел уже часа два или три, уходя все дальше в город Дьявола. Свет фонаря метался по черно-белым скалам, в глазах, казалось, стоял странный туман, а горло пересохло от непрерывного крика. Но никаких следов пропавших, ни звука в ответ, к нам возвращалось только эхо наших собственных голосов, сопровождаемое завыванием ветра.

Мы остановились отдохнуть, А Нин спросила Чжаси, есть ли у него предложения, как лучше организовать поиски.

Он покачал головой: "У меня нет ответа на твой вопрос. Мы уже прошли около семи километров. Нам казалось, что мы идем по прямой, но на самом деле мы уже несколько раз сворачивали. Теперь лучше ориентироваться по компасу. Возможно, сейчас мы идем в обратном направлении. Люди в такой местности ведут себя, как муравьи, следуя S-образным маршрутом. Поэтому пока я уверен, что смогу вывести вас обратно. Но подсказать, как вести поиск, не могу... Не удивительно, если ваши поиски не увенчаются успехом. Подумайте, какова вероятность, что две группы людей встретятся в лабиринте площадью почти восемьдесят квадратных километров?"

А Нин была недовольна таким ответом и, нахмурившись, спросила: "Разве никто из местных никогда не терялся здесь?"

Чжаси, складывая очередной чедо, покачал головой: "Местные никогда не ходят сюда ночью."

Сказав это, он вздохнул, словно его печалило наше непонимание ситуации.

А Нин, заметив растерянность на наших лицах, подбодрила нас парой слов, призывая не унывать. Но это не слишком помогло. Мы выкурили по паре сигарет, немного взбодрились и пошли дальше.

Однако все пошло не так, как мы ожидали. Я не знаю, сколько времени мы так бродили, выкрикивая имена. За это время я четыре раза останавливался передохнуть, Чжаси сложил более тридцати чедо. Но мы еще ни разу не встретили уже сложенную. И не было никакого ответа на наши крики, словно город Дьявола окружил нас стеной, не пропускающей к нам посторонние звуки.

Мне было не по себе от того, что мы еще не встречали чедо, построенных Чжаси. Это значит, что мы все еще идем вперед. Этот город Дьявола непостижимо огромен, я даже не представляю его размеров.

Мы вошли в каньон, окруженный скалами. Дальше идти не было сил, поэтому пришлось сделать шестой привал.

Мы все уже охрипли и больше не могли кричать, вода была на исходе. У меня было ощущение, что я вообще потерял способность говорить, а в голове было пусто.

После долгого молчания врач внезапно пробормотал: "Разве в городе Дьявола не должны обитать демоны? Может, пропавших забрали они?"

Это прозвучало неожиданно, и мы сначала замерли в недоумении. Чжаси укоризненно посмотрел на врача и сказал, чтобы тот не говорил ерунды. Тибетцы очень старательно соблюдают традиции, и упоминание нечисти в таком месте считается дурным тоном.

"Демонов тут определенно нет, а люди точно ушли сюда, — сказал Чжаси, сделал пару глотков и продолжил. — Я просто плохо себе представляю, где их искать."

Мы замолчали, каждый думая о своем. На самом деле, я понимал, сколь мала надежда найти пропавших. Поначалу мне казалось, что это будет просто, что мы хотя бы какие-то следы найти сможем. Но сейчас у нас закончились идеи, где и как искать.

Немного отдохнув, А Нин взглянула на часы и встала, приглашая нас идти дальше. Мы поднялись почти на автопилоте, с трудом заставляя себя собраться с силами, и продолжили звать пропавших.

В этот момент из рации А Нин раздался громкий звук. Но помехи были очень сильные, я не мог разобрать слов.

Вокруг была мертвая тишина, и этот внезапный звук напугал нас до смерти. Мы в ужасе уставились на ожившую рацию.

А Нин тоже растерялась, ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Она поспешно схватила рацию, и прислушалась, пытаясь разобрать слова.

Снова раздался звук вызова, помехи все еще были сильными, но теперь точно было понятно, что кто-то вызывает нас.

"Они рядом!" — воскликнул кто-то. А Нин чуть не подпрыгнула от неожиданности.

В такой местности, как город Дьявола, рации практически бесполезны, сигналы можно принимать только на очень коротких расстояниях. Мы это поняли еще в самом начале, когда настраивали связь: стоило отойти подальше, и приема не было. Сейчас же сигнал вызова звучал очень четко, значит, рация вызывающего находится где-то рядом, в зоне приема.

Мы вздохнули с облегчением, А Нин немедленно начала регулировать частоту. Звук стал более четким, но мы все еще не могли разобрать слов. Затем А Нин крикнула в рацию: "Я — руководитель экспедиции, мы ищем и спасем вас. Где вы?"

В ответ донеслись невнятные звуки, похожие на человеческую речь, но интонация изменилась, казалось, собеседник услышал А Нин.

Разочарование сменилось энтузиазмом, врач в свою рацию крикнул : "Yes!" Я тоже достал свою, включил и отрегулировал, чтобы проверить, может быть, у А Нин рация просто неисправна. Но звук из моей тоже был с помехами.

А Нин снова обратилась к собеседнику, ответ в этот раз был еще более четким. Мы все прислушались, стараясь разобрать слова.

И тут я понял, что мы ошибались. Человек, вызывавший нас, похоже, не разговаривал. Это трудно описать. Было похоже, что из рации доносится обреченный смех.

Примечания переводчика

(1) Чедо. В оригинале говорится об арабской груде камней (阿拉伯石堆). Но у арабов есть две традиции складывания каменных пирамид: погребальные пирамидки и древние мустатилы, которые пирамидами или грудами не являются, они скорее похожим на заборы. То, что складывал Чжаси, больше напоминает сейды (именно груда, куча), которые использовались в качестве меток на местности или оберегов от злых духов. Кстати, сейды характерны именно для Тибета: доче — пирамидка, которую собирали паломники в святых местах, имеющая сакральный смысл, и чедо — собственно пометка на местности для других путешественников. Поскольку Чжаси тибетец, логичнее говорить именно о чедо.

Часть 2. Глава 22. Зов Дьявола

Мне стало нехорошо от этого хихиканья, прерываемого помехами. Я еще раз прислушался, но, чем больше старался, тем сильнее было гнетущее чувство. Это определенно не было человеческой речью. Я не мог с уверенностью сказать, что это смех, но было очень похоже.

Остальные тоже заметили эту странность, А Нин прекратила попытки получить ответ, мы с удивлением смотрели друг на друга.

"Что случилось? — спросил врач. — Почему они... смеются? Так счастливы услышать наши голоса?"

"Ты так смеешься, когда счастлив?" — Чжаси намекал на неестественность смеха.

А Нин тоже выглядела смущенной: больше попыток поговорить она не делала, но продолжала отлаживать рацию, пытаясь сделать голос более четким.

Помехи остались, но звук стал немного громче, более отчетливым. Это действительно напоминало ехидный смех, в котором, кроме усмешки, словно звучала затаенная обида. Так нормальные люди не смеются, это было похоже на хихиканье пациента психиатрической больницы. Но внимательно прислушавшись, я между приступами жуткого смеха расслышал и другие очень слабые звуки. Словно два человека переговаривались вдалеке, но в этом я не был уверен. Хихикающая рация в городе Дьявола ночью — это выглядело жутко.

Мы все чувствовали себя неуверенно. Даже Чжаси, который всю дорогу прошел с каменным спокойным лицом, сейчас был напуган, его лицо было бледным, слова застревали в горле, он едва смог выдавить из себя вопрос: "Что могло случиться? Этот смех ужасен."

А Нин жестом призвала к молчанию и поднесла рацию к уху. Какое-то время она напряженно прислушивалась, потом сказала: "Это не похоже на человеческий голос!"

"Не говори ерунды!" — вскричал врач. — Если не человек, то кто?"

"Послушайте внимательно, — А Нин поманила нас подойти поближе. — Частота этого голоса очень высокая и она не меняется. Мы слушаем это уже около пяти минут. Попробуйте смеяться, не меняя высоты голоса, в течение пяти минут. Это не естественно."

Прислушавшись, я понял, что она была права: " Тогда что это за звук?"

"Кажется, происхождение этого звука механическое. Например, если часы приблизить к рации, будет похожий эффект. Но в нашем случае ритм звука неравномерный. Может быть, кто-то царапает микрофон рации ногтями. Вместе с помехами это похоже на смех." И А Нин продемонстрировала нам это на собственной рации.

"Царапать рацию ногтями? — удивился врач. — Зачем это им? Если они рядом, то можно просто крикнуть, и мы услышим без всякой рации."

Выражение лиц Чжаси и А Нин изменилось, я тоже внезапно понял: "Они могли оказаться в ситуации, когда кричать или даже говорить нельзя. И это единственный способ связаться с нами."

"Песчаная яма! Они попали в песчаную яму! — закричал Чжаси. — Возможно уже погрузились так глубоко, что на поверхности остались только головы. В этом случае даже малейший звук приведет к быстрому погружению!"

"Твою ж мать!" Занервничав, мы заметались, беспомощно оглядываясь. И где их искать?

А Нин из всех нас оставалась самой спокойной. Хлопнув в ладоши, она крикнула чтобы мы прекратили панику: "Успокойтесь! Они смогли послать сигнал, значит, время еще есть. Мы получаем сигнал, значит, рация где-то поблизости. Мы их быстро отыщем."

"Рядом — понятие растяжимое, здесь довольно большое пространство, где есть зона приема сигнала. Как их найти?"

А Нин попросила замолчать и начала ходить кругами, прислушиваясь, где сигнал идет лучше.

Это было верное решение. Я вроде достаточно эрудирован, как сам раньше не догадался? В этой местности для приема радиосигнала мы должны находиться там, где рельеф образует своего рода впадину, окруженную препятствиями для радиоволн, в результате чего возникает дифракция(1). Это явление тесно связано с расстоянием между принимающей и передающей рациями. Таким образом можно определить, насколько близко находится передатчик.

Мы следом за А Нин обошли все кругом и обнаружили, что самый громкий сигнал идет из глубокого ущелья, очевидно, именно там и находится передающая рация. А Нин махнула нам рукой, и мы побежали в ту сторону, забыв обо всем. Чжаси, напоминая нам об опасности, крикнул: "Осторожнее, смотрите под ноги!"

Но нас уже ничто не могло остановить, мы бежали и бежали, правда, под ноги все же поглядывали. Вскоре пересекли все ущелье, впереди увидели холм в форме полумесяца, который преградил нам путь. Высотой метров в пятьдесят, крутой, перебраться через него будет трудно. Издалека он напоминал огромный парус.

Те, кто разбирается в радиотехнике, сразу поймут ситуацию. Для такой местности по силе сигнала легко определить расстояние. Но сейчас, когда мы включили рацию, сигнал был очень четкий и громкий. Значит, передающая рация находится в радиусе около ста метров. То есть, как раз там, где расположен этот холм в форме полумесяца.

"Это прямо здесь?" Что-то было не так. Фонарями мы осветили все вокруг, но там не было ни людей, ни призраков. Ни следа чьего-либо присутствия.

Всем одновременно пришла в голову страшная мысль: "Не успели!"

Но А Нин покачала головой, не соглашаясь. Рация все еще работала на прием, транслируя странный громкий звук. Она предложила тщательно обыскать все вокруг.

Рассредоточившись, мы заглянули под каждый камень. Вскоре Чжаси позвал нас, он обнаружил следы в грязи. И их точно оставили не мы.

"Они были здесь, — сказал Чжаси. — Этот холм показался им хорошим убежищем от ветра. Видимо, они ушли прятаться на той стороне, за холмом, там ветра совсем не должно быть."

Мы немедленно пошли по следам, чтобы найти пропавших. Вмятины на песке грунте были очень четкими. Было видно, что тут прошли три человека. Метров через десять мы почти обогнули холм, и тут следы пропали. Но рядом не было ни троп, куда люди могли свернуть, ни песочных ям.

"Дьявольщина! Они внутри холма?" — прошептал Чжаси.

"Нет!" — А Нин возмущенно посмотрела на него, потом подняла голову и посмотрела туда, где вершина холма терялась в темноте. — Они залезли наверх."

Это странно. Мы в удивлении посмотрели на холм: даже в свете луны он был черным, как смоль, словно огромный занавес черного цвета закрыл звездное небо и часть пейзажа. Свет наших фонарей не достигал вершины.

Что они там делают? Там что-то есть?

А Нин сказала всем отойти и выстрелила из сигнального пистолета.

Яркая ракета взлетела в воздух, вокруг стало светло, как днем, по земле змеями поползли тени от скал и редкой растительности.

Мы старались рассмотреть все вокруг, пока горела ракета, но свет слишком яркий, и глазам было больно. Я прикрыл глаза и услышал крик А Нин: "Святые небеса!"

Все повернули головы в ту сторону, куда она указывала. В мерцающем свете ракет мы увидели, что из холма выступает огромный объект. Видимо, часть его была внутри холма, а другая осталась снаружи, зависнув в воздухе.

Примечания переводчика

(1) Дифракция — явления, возникающие при встрече радиоволн с препятствиями. Радиоволна, встречая при распространении в однородной среде препятствие, изменяется по амплитуде и фазе и проникает в область тени, отклоняясь от прямолинейного пути. Это явление, аналогичное дифракции света, называется дифракцией радиоволн. В реальных случаях распространения радиоволн препятствия могут иметь произвольную форму и быть как непрозрачными, так и полупрозрачными для радиоволн. Дифракция радиоволн на сферической поверхности Земли является одной из причин приёма радиосигналов за пределами прямой видимости, когда передатчик и приёмник разделены выпуклостью земного шара. Эффект дифракционного проникновения радиоволны в область тени зависит от соотношения между размером препятствия и длиной волны и выражен тем сильнее, чем больше длина волны. С другой стороны, радиоволны, распространяясь вблизи полупроводящей поверхности Земли, затухают вследствие частичного поглощения энергии волны Землей тем сильнее, чем короче волна. Поэтому дальность распространения так называемой земной волны существенно зависит от её длины. Достаточно длинные волны могут распространяться за счёт дифракции радиоволн на значительные расстояния, достигающие иногда нескольких тысяч км. Дифракция радиоволн на отдельно стоящих зданиях и выпуклостях рельефа, расположенных вдоль трассы (горы и др.), также может играть полезную роль. Она вызывает перераспределение энергии волны и может привести к «усилению» радиосигнала за препятствием.

Часть 2. Глава 23. Кораблекрушение в песчаном море

Вспышка погасла, но мы в себя пришли не сразу, глядя на эту громадину, похожую на какое-то доисторическое существо, и не знали, что подумать. Вокруг снова стало темно, мы направили туда свет фонарей.

Но при недостаточном освещении эта громадина была совсем не заметна. Лучи фонарей выхватывали лишь мелкие детали, не воссоздавая цельной картины. Если бы не сигнальная ракета, заметить этот объект было бы невозможно.

"Что это?" — пробормотал Чжаси.

Ему никто не мог ответить. Я лишь предположил, что это какое-то древнее сооружение, вроде бы из дерева, но что именно, я не знаю. При первом взгляде мне вообще показалось, что это огромный гроб, но потом я заметил неправильную форму, поэтому и решил, что это развалины. Однако, я никогда не видел архитектурных сооружений такой странной формы.

"Давайте поднимемся и посмотрим!" Я не заметил, кто это предложил, но двое из нас уже собирались подниматься по склону. Я поспешил остановить их: "Надо сначала думать, потом делать, успокойтесь. Тут слишком высоко, просто вскарабкаться не получиться. Ничего хорошего, кроме несчастного случая, из этой идеи не выйдет."

А Нин, кивнув поддержала меня: "Мы не нашли пропавших, внизу нет их следов. С большой вероятностью можно предположить, что они наверху. Но там не заметно никакого движения, возможно, что-то случилось. Если там есть что-то опасное, мы должны быть очень осторожны. Я пойду вперед, постараюсь найти самый безопасный путь наверх, а вы последуете за мной."

Сказав это, она убрала свой фонарь за пояс, попросила нас осветить ей дорогу и собралась подниматься.

Но тут ее остановил Чжаси: "Не ходи. Это моя обязанность. Женщина не должна идти первой. Я уже много раз взбирался на такие холмы, опыта больше, чем у тебя." А Нин выглядела недовольной, но дорогу уступила. Используя нож как кирку, Чжаси начал восхождение.

Он поднимался быстро, его движения были похожи на обезьяньи. Мы помогали ему светом фонарей. В два счета он оказался под торчащей из холма громадиной, нашел место, где можно стоять и жестом показал нам, что можно подниматься. А затем начал осматриваться.

Нам снизу не было видно, что он там нашел. С тревогой наш врач спросил: "И что там?"

"Не знаю, — раздался сверху голос Чжаси. Я видел, как он почесал голову и по-тибетски добавил. — О, небеса! Это... это похоже на корабль."

"Корабль?" Мы в удивлении уставились друг на друга. А Чжаси снова крикнул: "Точно, это на самом деле корабль. Поднимайтесь и сами посмотрите."

Не успел он закончить, как А Нин уже оказалась на склоне, быстро поднимаясь. Я неуклюже последовал за ней. Наш врач был слишком толстым, после несколько попыток забраться на холм, он поскользнулся и упал. Мы посоветовали ему остаться внизу: лучше уж побездельничать немного, чем разбиться насмерть. А сами отправились к Чжаси.

По этому склону действительно нетрудно подняться: уклон небольшой и, хотя грунт очень мягкий, но неровный, есть куда поставить ногу. По примеру Чжаси мы использовали ножи и быстро забрались наверх.

Забравшись наверх, я почувствовал, как тут холодно, умудрился поскользнуться, но устоял на ногах и осмотрел это сооружение. Но, видимо, угол обзора был не тот, я не разглядел очертаний корабля.

Продвинувшись немного вперед, я увидел, что Чжаси осветил фонарем древние обломки, часть которых глубоко уходила в холм. Судя по их форме, это действительно, был корабль.

А Нин зажгла лайтстик и бросила его на палубу. Теперь можно было оценить степень повреждений: частично палуба была занесена песком, деревянные части сломаны и обуглены, через один борт и палубу шла огромная трещина. Трюм казался пустым, через трещину виднелась грязь, но большая часть трюма погружена в темноту.

Я оглядел окружающий ландшафт, пытаясь понять, откуда здесь взялся корабль. В древности здесь были полноводные реки, в эти времена корабль мог затонуть, а песок и ил вокруг корабля образовали подводный холм. Позже из-за изменения климата реки мельчали и исчезали, уступая место пустыне, и холм с кораблем оказался на поверхности(1).

А Нин спустилась на борт древнего корабля и осмотрела трещину: там в грязи обнаружилось множество предметов, напоминающих глиняные горшки.

"Похоже на купеческое судно, направлявшееся в западные районы, — сказала она. — А это их товары. Серьезное открытие. До сих пор нет объективных доказательства, что на западе был водный транспорт."

В древности здесь проходил самый опасный из семнадцати маршрутов великого шелкового пути(2), пересекавший несколько западных государств. Это было в некоторой степени пограничье между китайской и арабской культурами. Многочисленные речные пути здесь были очень оживленными, сложно представить, сколько шелка по этим рекам попало на запад. Говорят, что для королевских семей западных стран из Чжонюаня(3) даже тыквы возили. Русла рек постоянно менялись, многие корабли оказывались на мели, а во время половодья или наводнения — на дне. По крайней мере, тысячи таких затонувших кораблей похоронены глубоко в песках пустыни. Из-за постоянного изменения рельефа Гоби найти их практически невозможно.

Нашему врачу снизу ничего не было видно, поэтому он взволнованно кричал: "Ну что там? Видите кого-то? Эти трое там?"

Чжаси несколько раз ответил ему, но врач не расслышал ни слова.

Я тоже вспомнил о пропавших. Возможно, они, как и мы, полезли посмотреть, что это за корабль. Их точно не было в нижней части склона. Возможно, они поднялись выше. Я осмотрел склон холма — следов людей не было заметно. Куда же делись эти трое?

Кроме этого древнего корабля тут нет другого места, где можно спрятаться. Могли ли они укрыться внутри корабля, например, в трюме?

В это время луну затянули темные тучи, это было неожиданно, мы вовремя нашли место, где можно твердо стоять на ногах. Я попросил А Нин включить рацию и проверить, насколько близко отсюда сигнал передатчика.

А Нин выполнила мою просьбу: звук здесь был очень четким и чистым. Она поменяла несколько раз положение рации — звук оставался чистым. Чжаси указал в сторону корабля, советуя проверить там. А Нин вытянула руку в сторону палубы — и помехи исчезли совсем.

Мы смотрели друг на друга с удивлением, но похоже, сигнал шел из трюма древнего корабля.

Чжаси посмотрел на трещину, проходящую через корпус корабля и спросил: "Черт побери, эти трое идиотов залезли внутрь?"

Трещина очень широкая, люди вполне могли попасть через нее внутрь. Но ведь неизвестно, есть ли свободное место там. Осматривая корабль, мы заметили, что трюм довольно большой, но там было темно и ничего не видно. Я крикнул несколько раз, мне никто не ответил.

"И что делать?"

"Может быть, их там уже нет, просто обронили рацию?"

"Так же возможно, что там что-то случилось," — предположила А Нин.

"А как тогда включилась рация?" — спросил я.

"Пока не спустимся, не узнаем," — подмигнула мне А Нин, снимая рюкзак. Она собиралась вниз и приглашала меня с собой.

Чжаси еще предстоит вести нас обратно, он должен экономить силы, потому ему было приказано оставаться снаружи. Кроме меня, здесь некому сопровождать А Нин, я не мог отказаться. Она сняла куртку, взяла в зубы нож и проскользнула в трещину с грацией кошки.

Вместе с ней вниз полетели щепки и грязь. А Нин уже стояла на ногах, пытаясь удержать равновесие. Чжаси передал ей фонарь, затем я снял куртку и полез следом.

Трещина действительно была широкой, даже шире, чем мне казалось. Я неуклюже спрыгнул, ноги утонули в старой грязи внизу, а на голову посыпался песок и мусор. Места внутри было мало, можно было только сидеть и ползти. Хотя изначально трюм был просторный, но сейчас он более чем наполовину заполнен грязью и песком.

А Нин держала рацию, пытаясь определить направление сигнала, оттуда доносился чистый звук, похожий на смех. Здесь этот звук был особенно громким. В темноте трюма это создавало зловещую атмосферу, у меня даже сердце замерло. Где же источник звука?

А Нин по-пластунски двинулась вперед, как профессиональный солдат с оружием в руках. Только вместо автомата у нее был фонарь. Я пытался копировать ее движения, но вышло неуклюже. Вокруг была грязь, настоящая грязь, из которой торчали обломки дерева. Мне представилось, что в древности тут был бой.

Хотя, скорее всего, эта грязь попала сюда через пробоину во время кораблекрушения. Вероятно, судно затонуло не сразу, поэтому трюм не заполнился песком полностью. Где-то на дне, в грязи, наверно, были товары, которые перевозил этот корабль. Но я представления не имел, что это за груз.

Корабль застрял в холме с некоторым уклоном, поднявшись метров на семь-восемь, мы услышали странный звук. Без помех рации он звучал несколько иначе, доносился из самой глубины трюма и уже не казался таким зловещим. А Нин остановилась, выключила свою рацию и поползла в направлении этого звука.

Я старался соблюдать дистанцию, чтобы, в случае чего, она смогла отступить. Почти добравшись до конца, А Нин закричала и остановилась. Приблизившись к ней, я увидел провал, на месте которого когда-то, наверно, было помещение. Внизу все еще было немного свободного места. Я направил туда свет фонаря: обрушившаяся сверху грязь практически полностью засыпала человека, оставив свободной лишь часть туловища и голову.

Приглядевшись, я узнал одного из пропавших. Его лицо было грязным и кожа отливала синевой, издалека я не мог понять жив он или мертв. Из песка, засыпавшего человека, и доносился звук работающей рации, похожий на смех.

"Они действительно залезли внутрь!" — крикнул я, подумав, что эти люди слишком рисковали, и полез вперед, намереваясь спуститься и откопать пострадавшего.

Стоило мне крикнуть, как смех из рации замолк, и в трюме стало тихо.

Эта тишина потрясла меня, руки и ноги мои словно онемели, я остановился.

Я вспомнил, что мы посчитали этот звук сигналом бедствия. Но когда я закричал, он сразу же прекратился. Очевидно, меня услышали и перестали посылать сигнал. Есть две причины. Первая: человек знает, что мы рядом, и решил, что больше надобности в сигнале нет. Вторая: услышав, что мы рядом, человек расслабился, потерял сознание и отпустил кнопку вызова.

Что бы там ни было, мы должны немедленно вытащить его, особенно если верно последнее. Я знаю, что многие люди, которые просят о помощи, теряют надежду, осознав, что спасение рядом.

А Нин рассуждала так же, как и я. Она попросила меня посветить ей, подползла к краю провала и осторожно скользнула вниз. Я хотел последовать за ней, но она попросила меня не спускаться, и следить сверху.

Чжаси, который слышал мой крик, в нетерпении спрашивал, что произошло. Я попросил его подождать, пока мы осмотримся.

Сейчас конструкция корабля была мне более понятна. Трюм явно состоял из двух частей — верхней и нижней. Возле самого дна тряска во время плавания была минимальной, и там перевозили самые хрупкие грузы. Песка и грязи там было гораздо больше, но помещение не так повреждено, как верхняя часть. Разобравшись с планировкой корабля, я увидел в грязи на нижнем уровне много глиняных горшков, видимо, тот самый хрупкий груз. Но что в них перевозили?

Спустившись, А Нин, как могла, откопала пострадавшего, и приложила пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.

"Как он?" — нетерпеливо спросил я.

А Нин вздрогнула, обернулась и покачала головой, показывая, что ничего уже сделать нельзя.

Я вздохнул. А Нин быстро разгребла песок и оттащила тело в сторону. Сверху я заметил, что в этой яме есть еще кто-то: из песка торчали волосы и рука. А Нин продолжила копать, но этого человека засыпало основательно. Как ни старалась А Нин, ей не удавалось его откопать.

Больше бездействовать я не мог и спрыгнул, чтобы помочь. Но, лишь слегка дотронувшись до торчавшей из песка руки, я понял, что наши старания бессмысленны. Рука была холодной, этот человек тоже мертв.

С трудом мы откопали его и оттащили в сторону. И в яме я увидел лицо бледное лицо Кавказца, свернувшегося калачиком. Его руки были вытянуты вперед, словно он пытался выползти наружу, а пальцы крепко сжимали рацию.

Увидев это, я понял, что сигнал послал именно он.

Я вытащил его, А Нин приложила пальцы к шее и переменилась в лице: "Он все еще жив!" Ослабив одежду, она собралась делать искусственное дыхание, крикнув мне: "Передай Чжаси, пусть сообщит врачу, что потребуется помощь человеку, который был засыпан землей и пострадал от удушья."

Я выбрался наверх и передал сообщение Чжаси, а тот немедленно крикнул врачу, ожидавшему у подножья холма, чтобы тот готовился. Вернувшись, я увидел, что Кавказец дернулся, тело свело судорогой, его вырвало. Но видно, что дыхание восстановилось.

"Оставайся там, помогать будешь сверху!" — приказала А Нин спокойным уверенным тоном.

До этого я словно застыл, не понимая, что надо делать. Но от ее голоса меня как током ударило, и я последовал ее указаниям, действуя словно на автопилоте. А Нин сняла одежду, обвязала ею пострадавшего, сделав простую обвязку(4), перекинула мне рукава и приказала тянуть.

Стиснув зубы, я потащил рукава вверх, а она придерживала Кавказца за ноги. Совместными усилиями мы подняли его на верхний уровень трюма, а затем вытащили через трещину наружу.

Чжаси снаружи уже приготовился. Как только мы вытащили Кавказца, он взвалил его себе на спину, пристегнул ремнями и полез вниз. Я сильно устал: сначала подстраховал Чжаси, который начал спуск, потом помог выбраться А Нин и теперь, задыхаясь, медленно полез вниз сам.

Спуск потребовал много усилий. Я видел, как несколько раз Чжаси чуть не сорвался, но к счастью, он был очень ловок и опытен, и успевал закрепиться на склоне с помощью ножа. К тому времени, как мы все спустились, врач уже все подготовил к оказанию помощи.

Но как только он начал снимать с кавказца куртку, я содрогнулся, хватая врача за рукав, чтобы остановить. Он меня понял и стал действовать осторожнее. Увидев залитую кровью подкладку куртки, я на мгновение почувствовал дурноту. Похоже, он был серьезно ранен.

Одежду под курткой врач уже не снимал, а разрезал ножницами. И когда он поднял окровавленную ткань, то испуганно вскрикнул: "Боже мой!" К моему горлу снова подкатила тошнота. Весь живот и грудь Кавказца были в маленьких ранах. Кровь из них уже не текла, они были маленькие, но покрывали всю поверхность тела, их было два или три десятка.

"Что это за раны?" — спросил Чжаси.

"Не знаю, — покачал головой врач. — Такое впечатление, что его истыкали отверткой. Но верхняя одежда цела. Почему? Вы ничего там странного не заметили?"

Я и А Нин покачали головами. На самом деле там было так грязно и тесно, что мы особого внимания на тело потерпевшего не обращали. Но с уверенностью могу сказать, что одежда была цела, без единой дырки. Не думаю, что эти повреждения внешние.

Но переживать было некогда. Врач попросил нас подержать пострадавшего и обработал раны, затем еще раз осмотрел его, сделал укол и достал походный кислородный аппарат, накрыв лицо Кавказца маской. Видимо, укол подействовал, несчастный успокоился и стал дышать ровнее.

Мы очень устали, врач тоже вытирал пот со лба, но отправил нас искать выход. Пострадавший сейчас очень слаб, нести его опасно, а носилки и необходимое медицинское оборудование находятся в машине снаружи. Кроме того, нужны палатка и спальный мешок, чтобы согреть его. Только когда ему станет лучше, он сможет спать без тепла.

Только Чжаси знал, как ориентироваться по своим чедо. Он сказал, что принесет носилки и приведет людей на подмогу. Сюда мы шли долго, но на обратный путь ему потребуется меньше времени. Я хотел пойти с ним, однако он отказался, сказав, что один дойдет быстрее, а я могу пригодиться здесь.

Когда он ушел, врач отвязал одежду А Нин от пострадавшего и отдал ей, затем достал из своего рюкзака плед, чтобы хоть немного согреть Кавказца.

Я зажег походную печь на максимум и пододвинул поближе к пострадавшему. Тепла от нее хватит, чтобы согреть несколько человек. Кроме этого, достал шаоцзю(5) — эта штука хорошо помогает от холода. Мы все здорово вспотели, а ночи в Гоби холодные, так недолго заболеть.

Огонь разгорелся, осветив окрестности, воздух рядом с печью быстро прогрелся. Врач продолжал обрабатывать раны Кавказца и следил за его состоянием, а мы с А Нин отошли в сторону. Странно, но сейчас усталость, накопившаяся за несколько часов, совсем не ощущалась. Я сидел на большом камне и пил воду. А Нин оделась. Лица у нас были грязные, мы смущенно улыбнулись, глядя друг на друга. Ее лицо все равно было усталым, она прислонилась спиной к склону, крутила в руках рацию и казалась расстроенной.

Я только сейчас заметил, что она очень женственна, и ей, должно быть, нелегко заниматься такой мужской работой. Почему она такой стала? Тяжело думать о женщине, которая ведет себя так жестко.

Странно то, что она не выглядит так, словно ей не хватает денег, кажется, такая жизнь ей даже в радость. Почему она работает на Цю Декао? Я отчаянно пытался, но не мог ее понять. Надеюсь, у меня будет шанс поговорить с ней об этом.

Сделав еще несколько глотков воды, я захотел облегчиться и обошел холм, чтобы уединиться. В пустыне такого комфорта не было, к чему я уже привык.

Я с удовольствием мочился, когда внезапно из-за камня у подножья холма услышал смех, такой же, что звучал из рации. Мороз по коже пробежал, я уставился на камень. Почему я это слышу? Неужели у меня начались слуховые галлюцинации?

Примечания переводчика

(1) "Реки мельчали и исчезали, уступая место пустыне, и холм с кораблем оказался на поверхности." По легендам на территории Гоби в древности были не только крупные реки, но и внутреннее море. Теоретически это подтверждается наличием большого количества соли в почве, но на практике предполагается, что такое море там было еще до появления крупных цивилизаций человечества.

(2) Самый опасный из семнадцати маршрутов великого шелкового пути." Великий шелковый путь походил на разветвленное дерево, ведь маршрутов было много. Таким образом, торговый круговорот охватывал множество городов. Хотя маршруты Шелкового пути изменялись, возможно выделить две основные трассы, соединявшие Восток и Запад: Южная дорога – от севера Китая через Среднюю Азию на Ближний Восток и Северную Индию; Северная дорога – от севера Китая через Памир и Приаралье к Нижней Волге и к бассейну Черного моря. Южную и Северную дороги соединяли между собой несколько промежуточных маршрутов. Со временем сеть коммуникаций становилась все более густой, появлялось все больше ответвлений. Главные маршруты сдвигались то на северную, то на южную дорогу.

(3) Чжонюань или Чунюань — Центральная Равнина, относится к области на севере Китая, ниже достигает Желтой реки, является частью Северной китайской Равнины. Здесь сформировалась колыбель китайской цивилизации. В более широком контексте термин Чжонюань относится к китайской цивилизации, то есть к регионам, которыми непосредственно управляли централизованные китайские правительства и династии.

(4) Простая обвязка. Для подъема пострадавшего можно использовать верхнюю одежду: важно закрепить ее подмышками, а рукава оставить свободными, используя их в качества лямок.

(5) Разновидность байцзю, китайской водки. Шаоцзю отличается тем, что его принято пить только подогретым. Аналогом его является корейская соджу.

Часть 2. Глава 24. Кувшины Сиванму

В течение часа я всю дорогу слышал этот жуткий смех и почти привык к нему. Когда он прервался на корабле, мне даже стало как-то неуютно. Но сейчас он снова звучал в окружавшей меня темноте, здесь он казался неуместен, вызывая странные чувства.

Хотя, если допустить, что это галлюцинация, лучше просто не обращать на нее внимания. В таких странных местах всякое случается. Застегнув молнию, я включил фонарь и направился к камню, чтобы посмотреть, там ли источник звука.

Камень этот отличался от остальных. Не знаю, что за минерал, но вокруг везде осадочные горные породы, а структура этого ближе к граниту. Это явно не осколок ярданга, которые здесь везде поднимаются из земли.

Камень отбрасывал тень, туда свет фонаря не добирался. Я обошел его кругом, но ничего не увидел. Он был плотно прислонен к склону, щель между ними была очень маленькой, там ничего не спрятать. Я толкнул камень: оказалось, он просто лежал на земле и от толчка откатился, под ним тоже ничего не было. Вокруг все было тихо, поэтому я решил, что мне почудилось, покачал головой и пошел назад. А Нин спросила меня, что случилось. Я ответил: "Показалось, там что-то есть. Возможно, перенервничал."

Сидя у костра, я согрелся, даже разговаривать было лень. Оперевшись на камень, я закрыл глаза — просто хотел дать себе небольшой отдых, но не отключаться, вдруг моя помощь понадобиться. Однако, усталость накатила так резко и неотвратимо, что я даже не заметил, как уснул.

Когда я проснулся, небо посветлело, было раннее утро. Ветер полностью прекратился. Я услышал голос Чжаси, встал и огляделся. Кажется, сюда перевезли весь лагерь, что был разбит снаружи. Кругом разведены костры и расставлены палатки, в одной из которых уложили раненого Кавказца. А Нин спала неподалеку, свернувшись калачиком на боку в спальном мешке. Вокруг суетились люди.

Я заметил, что укрыт одеялом: кто-то позаботился обо мне, пока я спал. Сразу после сна вставать было трудно, но я преодолел утреннюю сонливость, зевая, оглядел окружающий ландшафт и на мгновение растерялся.

Днем город Дьявола выглядел совсем иначе, поражая красотой выветренных ярдангов, словно вырастающих из земли и окружавших нас, как загадочные высокие пирамиды. Ночью все скалы казались одинаковыми и черными, сейчас же поражали разнообразием форм в сочетании с бескрайними просторами Гоби. Это захватывающее ощущение невозможно описать словами.

А ведь это не первоначальный рельеф. За миллионы лет ветер и песок формировали эти ярданги. Насколько же величественным этот пейзаж был раньше?

На какое-то время я замер в оцепенении, любуясь красотами ландшафта. Затем пришел в себя и заметил вокруг себя людей, которые переносили из корабля найденные там предметы. Холм был намного выше, чем казался ночью в темноте. В его склон уже были вбиты колья с продетыми веревками для облегчения подъема, оборудована подвесная корзина. Несколько человек выкапывали груз, засыпанный песком в трюме, спускали в корзине вниз, где их принимал Лаосы и раскладывал на земле в тени нависшего корабля.

Госпожа Чжома и ее невестка приготовили часуйму. Увидев, что я проснулся, Чжома жестом пригласила меня к их столу. Я выпил предложенную чашку тибетского чая, съел кусок лепешки, потом направился к Лаосы и спросил, как дела.

У Лаосы помнил, что меня приглашал Цю Декао для обеспечения безопасности прошлой экспедиции, и полагал, что я посвящен в их дела. Кроме того, я ему немного нравился. Поприветствовав меня кивком головы, он рассказал, что состояние Кавказца довольно серьезное, есть признаки инфекции. Врач все еще пытается оказать ему помощь. Из-за этого, возможно, придется свернуть экспедицию. Но они не хотят возвращаться с пустыми руками. Затонувший корабль, найденный в песках Гоби — большое открытие. Они хотят задокументировать находку, чтобы предоставить отчеты, а также вывезти, что возможно.

Я сел рядом с ним и посмотрел на затонувший корабль, зависший над моей головой. Он был таким большим! Ночью все здесь казалось меньше. Похоже, это обычный торговый корабль. Наверно, раньше он весь был скрыт в холме, но в результате выветривания обнажилась его передняя часть. И теперь казалось, что он парит в воздухе. Для безопасности выступающую из холма часть укрепили опорами и кронштейнами.

Я посмотрел, что вынесли из трюма. В основном это была керамика: глиняные кувшины, большие, размером с унитаз. Что удивительно, все они были в полной сохранности. Похоже, кораблекрушение произошло не во время бури, корабль сел на мель и медленно погружался на дно, потому груз оказался неповрежденным. На кувшинах виднелись узоры, характерные для западных государств, покрытые черной глазурью, некоторые символы были похожи на иероглифы, но точно не ханьское письмо. Я спросил, что это, но Лаосы покачал головой и сказал, что никто из присутствующих не может понять, что это за язык. Культура западных государств мало изучена, их история насчитывает пять тысяч лет, но многие древние города похоронены под песками Гоби. В прошлом Кекексили и Такла-макан назывались Сихуаном(1), население которого было рассредоточено по огромной территории, поэтому сейчас сложно отследить его историю.

"Это очень древняя керамика, которой торговали жители западных государств,— сказал человек с очками на носу, стоявший рядом. — Эти кувшины показывают, насколько хорошо тут было развито гончарное дело, и созданы они точно еще до периода династии Тан. Не могу сказать, где именно они были сделаны. Возможно, их везли с центральных равнин, но так же вероятно, что это товары из западных, даже арабских стран. Несмотря на то, что мы нашли их на территории царства Сиванму, сложно сказать, имеют ли эти изделия отношение к нему."

У Лаосы кивнул, соглашаясь: "Я тоже считаю, что это очень возможно, посмотрите, — он указал на узор на глиняном кувшине, изображавший птиц. — Это легендарный тотем Сиванму, три синие птицы(2). Конечно, нельзя исключить возможность того, что этот символ могли использовать мастера из других стран. В то время царство Сиванму считалось духовным центром, было окружено тайнами. Его нельзя сравнивать с могущественным Чжоу, но в те времена люди опасались всего, что связано с магией, а легенды о Сиванму просто пропитаны ею. Вполне возможно, что с запада сюда даже паломники приходили для поклонения. Они могли приносить в дар утварь, доказывающую серьезность их намерений."

Меня мало интересовало все, что относится к области археологии, поэтому я перебил их, задав интересующий меня вопрос: "А что в этих кувшинах? Они ведь не могут быть пустыми. Нет смысла перевозить пустую тару."

Горлышко кувшина, который я осматривал, было покрыто глиной темно-зеленого цвета, похожей на грязь, которая заполняла трюм древнего корабля. Так обычно запечатывали кувшины с вином. Я принюхался и почувствовал пряный запах, который показался мне знакомым. Я поднял кувшин: он оказался тяжелым. В нем точно должно быть что-то, но это не похоже на жидкость.

Я спросил, почему не открыли? У Лаосы ответил, что они стараются не трогать кувшины, чтобы сначала проверить их на предмет скрытых повреждений. Кроме того, содержимое может быть очень ценным, но подверженным окислению. Если открыть сразу, можно повредить то, что перевозили в них.

Я засмеялся, подумав, что третий дядя или Толстяк не заморачивались бы и открыли кувшины без лишних слов.

Но надо уважать чужие методы работы. Доев последний кусок лепешки, я сказал: "Делайте, что должны. Когда откроете кувшины, позовите меня." Затем пошел проведать Кавказца.

В палатке, где он лежал, было тесновато. Туда же принесли тела двух других пропавших, их оставили в углу, прикрыв пленкой. У врача были заметны темные круги под глазами, сразу понятно, что он всю ночь не спал. Сейчас он измерял температуру Кавказцу.

Я спросил его, как обстоят дела. Он сказал, что сбит с толку, но сейчас состояние пострадавшего улучшилось, симптомы удушья и гипоксии исчезли, остались только странные раны на животе.... Потом он показал мне на трупы: на них были такие же раны, у одного на груди, у другого на внутренней стороне бедра. Крови на телах было немного, одежда так же не была повреждена. И врач не мог сказать, как были нанесены эти раны.

Я подошел к Кавказцу. Его лицо было бледным, на лбу испарина, но в кислородной маске уже не было необходимости, он дышал глубоко и самостоятельно, губы шевелились, словно он что-то шептал. Я прислушался, но он говорил по-английски.

"Что он говорит? — спросил я врача. Я не очень хорошо владею английским, только общие фразы, но разобрать невнятное бормотание на этом языке не смогу.

Врач тоже покачал головой, сказав, что с английским не в ладах. Однако, ненадолго его пациент пришел в себя и повторял одну и ту же непонятную фразу.

Я снова наклонился и попытался разобрать слова, но ничего не добился. Пришлось сдаться. Я вышел из палатки, собираясь вздремнуть, все равно делать мне нечего.

Добравшись до укромного места, я лег и быстро заснул, несмотря на навязчивые мысли о прошедшей ночи. Не знаю, как долго я спал, разбудил меня чей-то голос, звавший меня по имени. Я сел, пытаясь отогнать остатки сна. Вокруг Лаосы собрались люди, он поманил меня. Видимо, там что-то произошло.

Я подошел к ним и сразу почувствовал сильный странный запах, очень резкий, от него в горле стало горячо, словно я вдохнул пары кислоты. Прикрыв нос, я увидел разбитые кувшины. Лаосы сказал, что они нашли несколько поврежденных, сохранять которые не было смысла, и вскрыли их. Потому он и позвал меня, как я и просил.

Они разбили больше дюжины кувшинов. У Лаосы разложил их содержимое на земле. Это было похоже глобусы, заляпанные черной высохшей глиной. Выглядели они отвратительно, потому что кроме грязи были покрыты клочьями волос. Это казалось неестественным.

Рядом с разбитыми кувшинами уже появилась куча этих грязных комков, я не мог понять, что это. Сначала я решил, что это тыквы, настолько древние, что уже прекратились в камень.

Подойдя поближе, я присмотрелся и чуть не задохнулся от ужаса и отвращения. Это были испачканные человеческие головы. Теперь понятно, откуда на них волосы.

Примечания переводчика

(1) Сихуан (西荒) — переводится, как уединенное место на западе. Считалось территорией матриархального царства Сиванму и было противопоставлено племенам Яньхуан с центральных равнин, для которых был характерен патриархат. Упоминается во многих древних книгах и поэмах, в том числе, в известной "Книге гор и морей".

(2) "Тотем Сиванму, три синие птицы." Согласно китайской мифологии, пищу для Сиванму приносили три синие (по некоторым источникам зеленые) трехногие священные птицы.

Часть 2. Глава 25. Голова демона

Глядеть на это было противно. У Лаосы и остальные, очевидно, не ожидали найти что-то подобное в обычных кувшинах, на их лицах выражение удивления быстро сменилось отвращением.

Заметив собравшуюся здесь толпу, к нам постепенно подтягивались другие участники экспедиции, в том числе и несколько водителей-тибетцев. Они раньше никогда такого не видели, и им было любопытно посмотреть.

Прикрывая нос, я наблюдал, как Лаосы, надев перчатки, поднял человеческую голову и стряхнул с нее грязь. Совершенно понятно, что останки старые, но волосы очень хорошо сохранились несмотря на то, что ткани на черепе разложились. Местами высохшая глина, покрывавшая голову, откололась, под ней была видна сморщенная кожа и глазные впадины. Этому черепу очень много лет.

Очкарик, читавший нам лекцию по истории западных стран, сравнил размеры головы и горлышка кувшина: голову невозможно туда засунуть.

Я спросил его, как же голова оказалась внутри.

"Был такой обычай в западных странах, возможно, и в царстве Сиванму тоже, — ответил он. — Должно быть, это раб. Иногда в раннем детстве, в возрасте 2-3 лет ребенку-рабу надевали на голову кувшин. Когда он подрастал, кувшин уже невозможно было снять, как и просовывать еду внутрь. Тогда голову отрубали и отправляли Сиванму в качестве подношения. Это обряд жертвоприношения."

"Блять... это слишком жестоко. Сиванму в "Путешествии на запад" изображается доброй, не такой коварной." Сказавший это цокнул языком, выражая сомнение.

"Сиванму в литературных источниках — олицетворение владычицы, характерное для Центральных равнин, — пояснил кто-то из толпы. — Но самая древняя легенда говорит о том, что Сиванму — скорее демон, а не человек. А кроме того, в те времена жестокость была нормой. Считалось, что властитель не может быть добрым, управление требует жестокости. А еще правители использовали такие ритуалы, чтобы обрести сверхъестественные способности, которые сделают их более могущественными."

"Но зачем засовывать голову в кувшин и ждать? — спросил я У Лаоси. — Не проще ли просто отрезать голову."

"В западных странах бытовало мнение, что сразу после смерти душа человека вылетает изо рта или из глаз, — ответил он. — Если надеть кувшин на голову живому человеку, внутри окажется и его душа, и не сможет оттуда выбраться после смерти. С мистической точки зрения этот ритуал жертвоприношения имеет смысл. Обычно после завершения обряда эти головы складывали вместе, чтобы накормить ворон, или бросали в море или реку на корм рыбам. На Центральных равнинах был похожий ритуал, там его называли "яма демонов"(1). При раскопках Яньсяду в Исяне, в провинции Хэбей был обнаружен могильник, курган из голов, которые, возможно, тоже принесли в жертву(2)."

У меня прямо шею свело, пока я слушал Лаосы. Надо же, к чему может привести суеверие! Но мне интересно, кто первым додумался до таких обрядов? С каких пор и по какой причине древние стали верить, что такие кровавые традиции могут быть действенными?

"Но как же этот ребенок жил с кувшином на голове? Это же невероятные страдания!" —спросил кто-то из присутствующих.

"Страдания? — возразил другой. — Вы не правы, жизнь людей, предназначенных в жертву, была совсем не ужасной. Лучшая еда, какую не подавали даже правителям, комфортные условия. Эти люди не работали, у них были слуги. При наступлении половой зрелости к ним приводили самых красивых девушек, чтобы те могли забеременеть. Да, иногда, чтобы шея жертвы поскорее стала такой же толстой, как и горлышко кувшина, их специально откармливали. Но чаще предназначенный в жертву жил лет до тридцати, не работая, на всем готовом, в отличие от обычных рабов, которые зачастую не доживали до такого возраста, умирая от истощения и тяжелого труда. Прожить столько в достатке и комфорте — в те времена это был хороший выбор."

Задавший вопрос мужчина почесал подбородок: "Звучит неплохо. Хорошая жратва — это фигня, а вот красивые девушки... это уже интересно. Если бы я был такой жертвой, то постарался бы есть поменьше, чтобы шея долго оставалась тонкой. Тогда сколько женщин я мог бы..."

Он не успел закончить, как все расхохотались, а я треснул его по голове, и выругался: ну что у него за каша вместо мозгов?

Пока все смеялись, У Лаосы начал очищать голову специальным раствором. Это была тонкая археологическая работа. Остальным было скучно наблюдать за этим процессом, они разошлись и вернулись к своим делам. Надо было подготовиться к возвращению, отремонтировать машины, чтобы все было готово, когда археологи закончат свои исследования.

Еще не все успели разойтись, когда из толпы раздался странный смех.

Я покрылся холодным потом, остальные замерли, растерянно глядя друг на друга. Глядя на них, я понял, что они не понимают, кто смеется. Сердце замерло. Я не мог понять, что происходит. Что за ерунда творится?

Пока я стоял в оцепенении, снова раздался смех. Но теперь это уже не стало такой неожиданностью, все стали озираться, чтобы найти источник странного смеха и обнаружили, что звук идет из кучи голов, сложенных неподалеку.

У Лаосы был так напуган, что выронил голову, с которой работал. У меня волосы встали дыбом. Как такое возможно? В эту минуту кто-то из приблизившихся к куче голов испуганно вскрикнул, отшатываясь: "Смотрите! Головы двигаются!"

Я посмотрел туда: на одном из черепов треснула засохшая глина, а сама голова тряслась, словно была живой. У меня дыхание перехватило, это же невозможно! Из трещины в глине на голове показались два маленьких кроваво-красных жучка, каждый размером с ноготь. Они выглядели очень знакомо.

Я не мог поверить своим глазам, а от страшного предчувствия у меня закружилась голова. Еще надеясь, что это ошибка, я присмотрелся, и моя душа ушла в пятки. Это были маленькие короли трупоедов!

На подкашивающихся ногах я отошел подальше. Сначала насекомых было два, потом появились еще три, четыре. И вскоре из кучи голов поднялась целая стая жуков, маленьких копий того, которого я видел во дворце Лу Шан Вана! Но там был всего лишь один, способный убить человека в мгновение ока.

"Блять! Что за жук? Я раньше таких не видел," — кто-то из тибетских водителей в удивлении хотел подойти поближе.

"Стой, идиотина! — заорал я. — Отойди подальше! Не трогай, он смертельно ядовит!"

Мужчина обернулся ко мне, потом снова посмотрел на жука, который молнией метнулся в его сторону и сел на плечо. "Не-е-ет!" — закричал я, но было уже поздно. Он инстинктивно пытался смахнуть насекомое ладонью и вскрикнул от боли, отдернув руку, словно ее обожгло огнем. Подняв ладонь, он с ужасом смотрел, как красная сыпь с огромной скоростью распространяется по коже.

Отступая, все в панике кричали, а пострадавший, наблюдая, как краснеет и высыхает его рука, истошно кричал: "Врача! Врача!" Затем упал на землю.

Кто-то бросился к нему, чтобы помочь, остальные побежали к палатке врача. Но я знал, что помочь ему уже нельзя. И дело обстоит хуже, чем я мог представить. Выругавшись, я попытался остановить тех, кто пытался ему помочь, взывая к ним: "Не трогайте его, даже прикосновение к пострадавшему убьет вас. Не надо паниковать. Мы должны найти способ уничтожить жуков, пока они еще не все выбрались. Иначе погибнем все!"

К счастью, люди отреагировали на мои слова быстро, отошли от пострадавшего, постарались закрыть кожу, насколько это было возможно, и принялись отмахиваться от жуков куртками. Однако, это было бесполезно: короли трупоедов легко уворачивались, их было очень много, лишь пара десятков упала на землю, а из кучи голов выползло еще больше. Вскоре раздались крики еще двух укушенных человек.

Среди этого хаоса У Лаосы решился на эксперимент: подняв ящик с инструментами, он разбил им ту голову, с которой только что работал. Внутри расколотого черепа я увидел... святые небеса!... гнездо, похожее на соты, заполненное серыми яйцами, среди которых ползали мелкие красные жуки. Это было отвратительно.

Я содрогнулся при виде этого гнезда. Кажется, очкарик ошибался, посчитав это обычным жертвоприношением. Похоже, эти головы использовали в качестве питательной среды для королей трупоедов. Получается, что они откладывают яйца в мозге человека? Надеюсь, эта мерзость не доберется до населенных пунктов, иначе существующие четыре чумы(3) потеряют свой статус.

"Другие головы начали шевелиться!" — снова закричал кто-то. Но у меня уже не было времени рассматривать, что там. Вокруг усиливался угрожающий гул, а воздух, казалось, окрасился в красный цвет. Несколько жуков пролетели мимо меня, я почувствовал трепетание их крыльев на своей шее.

В первую минуту в моей голове осталась только одна мысль: уже слишком поздно, в этот раз умрут многие! Я снова услышал крики тех, кого укусили короли трупоедов. Обернувшись, я увидел У Лаосы, который упал на землю, и катался, корчась от боли. Бросив взгляд в сторону кучи голов, я ужаснулся: земля вокруг нее была словно покрыта кровавыми пятнами, оттуда тучами поднимались короли трупоедов, заполняя воздух шумом крыльев.

С этой напастью невозможно справиться. Один король трупоедов способен убить всех в этом лагере, не говоря уже о тысячах тех, что сейчас поднимались в воздух. Какое, к черту, жертвоприношение?! Это оружие массового поражения, придуманное в древности, похлеще современной атомной бомбы. Бросить посередине города пару таких голов — и от населения не останется ни следа!

Сейчас у меня есть только один путь: бежать прочь, спасая свою жизнь. На бегу я заглядывал в палатки и поднимал спящих там ни о чем не подозревающих людей. Они, увидев меня, пытались задавать вопросы о том, что произошло, но я не отвечал, лишь коротко командовал: "Нет времени для вопросов. Спасайтесь! Бегите к машинам снаружи, все вопросы зададите там!"

Двое водителей-тибетцев вынесли из палатки Кавказца, который все еще был без сознания. Чжаси, взяв на спину Чжому, уже убежал.

Увидев, что многие направляются к выходу из Города Дьявола, я бросился предупредить А Нин. Она спала. Разбудив девушку, я, ничего не объясняя, потащил ее прочь. Но она вырывалась и требовала объяснить, что происходит.

"Я тебе сказал бежать! Иначе вопросы жукам задавать будешь на том свете!" Словно в подтверждение моих слов, мимо нас с гудением пролетела стая жуков, один отстал и направился к А Нин, собираясь сесть на плечо.

Опешив, она собралась отмахнуться, но я перехватил ее руку и ударом ноги отшвырнул короля трупоедов. Потом схватил ее за руку и бросился прочь.

Молчун и Черный Слепой оставались снаружи, следили за машинами, но туда надо было еще добраться. Я мчался со скоростью ветра, пробежав метров триста, увидел чедо и застыл. Я вдруг понял, что не знаю, куда бежать. С этими чедо мог разобраться только Чжаси.

Примечания переводчика

(1) 鬼头坑 — яма призраков или яма демонов. Безрезультатно искала, что это за обряд. На форумах поклонников daomu biji писали, что это называние вымышленное.

(2) Яньсяду 燕下都— столица царства Янь в период Сражающихся царств Там, во время раскопок в радиусе 2, 5 км вокруг города были обнаружены 14 насыпных курганов, высотой примерно 10 метров. В некоторых из них археологи обнаружили человеческие черепа, захороненные около двух тысяч лет назад. Происхождение этих курганов до сих пор изучается, поэтому рассказ Лаоси о том, что это было жертвоприношения — всего лишь авторское предположение. Площадь захоронения составляет около 300 квадратных метров, там было обнаружено более двух тысяч черепов. На данный момент большую часть этих курганов законсервировали, расчищено всего 50 квадратных метров и досконально изучено чуть более трехсот черепов. Многие из них имеют следы прижизненного надреза на шее, но некоторые были убиты стрелами в голову (найдены фрагменты этих стрел), а надрез по шее посмертный. Все останки принадлежал молодым мужчинам в возрасте 20-30 лет, предположительно, военнопленным. До сих пор идут споры о том, в результате какой именно битвы были сформированы эти курганы. Но на данный момент это крупнейшее захоронение погибших на войне в мире. Мистические причины захоронения (жертвоприношения) учеными не рассматриваются.

(3) Четыре чумы: четыре вредителя — крысы, клопы, мухи, комары.

Часть 2. Глава 26. Апокалипсис

Пришлось остановиться, чтобы посмотреть по сторонам. Мы были на перекрестке, чедо стоял посередине, в какую сторону идти — непонятно.

Я оглянулся: за спиной нарастал гул крыльев королей трупоедов, сквозь который иногда прорывался жуткий смех и крики пострадавших. От этого хаоса звуков волосы вставали дыбом.

А Нин, задыхаясь, спросила, что происходит. Интуитивно она понимала всю серьезность происходящего, но хотела понять, в чем дело.

Я кратко объяснил ситуацию, рассказал об опасности яда короля трупоедов. Услышав, что У Лаосы был укушен, А Нин побледнела.

Закончив объяснения, я заметил, что гул позади стал еще сильнее. Посмотрев наверх, я увидел, что жуки поднялись в небо, собравшись в большое красное облако, приближавшееся к нам.

Форменный армагедец! Но времени рассуждать не было, я схватил А Нин за руку и бросился прочь.

Мы бежали, выкладываясь по полной, казалось, еще чуть-чуть — и свалимся замертво. Даже предположить не мог, что способен на такое. Я уже не обращал внимания на чедо. Преодолев около километра, миновав дюжину поворотов между скал, я почувствовал, что силы на исходе, и вынужден был притормозить.

Оглянулся назад: в небе было полно насекомых, их рой, словно красный туман, следовал за нами, скрывая небо и землю. Они быстро настигали, грозя накрыть нас в любую секунду.

Это же ебучий судный день! Пытаясь справиться с головокружением, я продолжал бежать вперед. А Нин, казалось, физически лучше подготовлена и немного опередила меня. В какой-то момент она обернулась и крикнула: "Так долго мы не сможем бежать, надо найти укрытие!"

В ту же секунду я оказался на краю пологого склона. Это было неожиданно, нога подвернулась, и я покатился вниз.

А Нин скатилась следом, помогла мне подняться. Земля у меня уходила из под ног, я с трудом справлялся с сильным головокружением. Она потащила меня вперед. Пробежав пару сотен метров, мы уткнулись в скалу, протяженностью напоминавшую городскую стену, и побежали вдоль нее, в надежде, что она закончится. Но скала изгибалась полукругом, образуя тупик.

Сообразив, что мы в ловушке, я заорал, оглядываясь назад: над скалой зависло красное облако, закрывая все небо.

Что толку смотреть, бежать нам некуда. И это облако... его передвижения, казалось, были осознанными, словно рой королей трупоедов охотился именно на нас!

Однако не в моих правилах сдаваться так быстро. Я огляделся в поисках укрытия, но вокруг были только камни, за которым даже один человек не сможет спрятаться.

Тяжело вздохнув, я внезапно услышал крик А Нин: "Иди сюда!"

Она нашла в скале небольшую пещерку. Места там маловато, но это был единственный вариант. Удача пока на нашей стороне.

Мы забились туда, и я, сняв футболку, закрыл ею вход.

Сквозь ткань я видел, как к нам приближается красноватое облако, жужжание усиливалось, в нос ударил пряный аромат. Вскоре можно было различить отдельных насекомых. Они бились о камень сбоку от пещерки с громким звуком, напоминающим выстрелы.

Мне казалось, что я вот-вот задохнусь. И дело даже не в том, что снаружи летала красная смерть. В этой маленькой пещерке даже выпрямиться нельзя, мы сидели, согнувшись в три погибели.

Закрыв глаза, я приготовился к смерти. Снаружи их очень много, достаточно проникнуть сюда хоть одному, и последствия будут катастрофическими. Я даже не надеялся, что нам повезет, в глубине души мы уже ждали того момента, когда...

Удивительно, но в этом состоянии аффекта и напряжения я совсем не чувствовал страха, и мой разум был абсолютно пуст.

Однако, неожиданно гул снаружи стал слабеть, звуки ударов насекомых о скалу раздавались все реже, и вскоре стало совсем тихо.

Я еще долго сидел, съежившись и стиснув зубы, не реагируя ни на что, пока А Нин не похлопала меня по спине. Осторожно высунувшись, я увидел, что рой улетел, лишь на земле валялись те, что слишком сильно врезались в камень. Пока я приходил в себя, они, очухавшись, поднялись в воздух и улетели один за другим.

Мы с А Нин посмотрели друг на друга, не понимая, что происходит, и вздохнули с облегчением. Прислонившись спиной к скале, я начал смеяться — это было слишком серьезное испытание, моя нервная система явно не выдерживала такой нагрузки.

Я не мог остановиться. А Нин, улыбнувшись, зажала мне рот и тихо сказала: "Похоже, не мы были их целью, раз они так быстро улетели. Просто мы бежали в том же направлении, что и они. Но не расслабляйся, мы можем снова натолкнуться на них. Или привлечь звуками."

Когда до меня дошел смысл ее слов, я кивнул, и она убрала руку с моего лица. Я молчал, но все еще не мог избавиться от напряжения, чтобы спокойно рассуждать.

Город Дьявола был безмолвен, словно ничего не произошло. Такое ощущение, что нам привиделось нападение жуков и весь этот кошмар.

Я сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем, наконец, успокоился. И сразу почувствовал невероятную усталость, ногу свело судорогой. Вставая, я чуть не упал, и какое-то время стоял без движения.

Прихрамывая, мы перевернули несколько камней, лежавших рядом, чтобы проверить, нет ли под ними притаившихся жуков. Очень хотелось пить. Я потянулся к небольшому бурдюку на поясе и обнаружил, что он пуст.

Потом я вспомнил, что когда все началось, я только проснулся и, убегая, даже куртку не надел. К счастью, днем здесь не так холодно, как по ночам.

Посмотрев на А Нин, я обнаружил, что с ее одеждой дело обстоит еще хуже. На ней была только короткая майка. Точно, я же ее прямо из спального мешка вытащил. Ее волосы были растрепаны. Приглядевшись, я понял, что на ней нет бюстгальтера.

Я смутился, вспомнив, как я торопился ее увести прочь. И теперь, покраснев, отвернулся.

"Что это за жуки? Как много ты знаешь о них?" — спросила А Нин.

Я ответил, что все уже рассказал. О королях трупоедов я слышал много раз, но видел их второй раз в жизни. Первый был во дворце Лу Шан Вана. Там жук тоже вылез из отрезанной головы цзунцзы, но он был один. Однако, даже в одиночку этот гад чуть не убил нас всех. А сегодня их было бесчисленное множество, такого я еще не видел.

Я был абсолютно честен. Но А Нин все еще не могла осознать увиденное. Это произошло слишком быстро. И она сомневалась в правдивости моих слов.

Хотя я тоже все еще не мог осознать тот факт, что королей трупоедов может быть так много. И у меня не было сил объяснять ей подробно мои мысли по этому поводу. Полагаю, все это имеет какое-то отношение к древнему царству Сиванму, которое мы искали. Эти кувшины с человеческими головами, возможно, являются своего рода инкубатором для выращивания королей трупоедов. Третий дядя говорил, что он видел такие головы в подводной гробнице. Похоже, этот вид трупоедов размножается только в мозгу человека, там долгое время может сохранять жизнеспособность. И это пугает. Не знаю, зачем Сиванму эти ужасные жуки. Неужели она использовала их в качестве оружия?

Но если бы Сиванму использовала биологическое оружие такой силы, то ее царство должно было стать гегемоном не только среди западных государств.

Думая об этом, я оглядывался кругом, пытаясь понять, где мы оказались. Это место казалось совершенно незнакомым. Я не мог вспомнить, сколько точно поворотов мы сделали, когда спасались из хаоса, накрывшего лагерь внутри города Дьявола.

Вроде бы мы бежали на северо-восток, могли немного уклониться к северу. По словам Чжаси, площадь города Дьявола более восьмидесяти квадратных километров. Не знаю, где мы сейчас, но это точно не окраина, потому что пустыни между скалами я не видел.

"Улицы" города Дьявола — это ущелья между выветренными скалами, и они достаточно прямые и длинные. Но скалы имеют разную форму, и это разнообразие запомнить за короткое время невозможно. Стоит сделать всего несколько шагов, как окружающий ландшафт полностью меняется. Такая изменчивость ландшафта даже в прямом ущелье сильно дезориентирует. Теперь я даже не знаю, каким путем нам можно вернуться назад. Есть лишь один вариант: выбрать одно направление и идти вперед, пока не доберемся до окраины, где можно будет видеть пустыню, а затем следовать вокруг города, чтобы вернуться к тому месту, где остался охранять машины Молчун с Черным Слепым.

Эти жуки не приспособлены к выживанию на открытых пространствах. Сейчас на небе облачно, в пасмурные дни солнца нет. Поднявшийся в такое время ветер вполне может донести этих жуков до оживленных автотрасс, и тогда последствия будут катастрофическими. Однако, до ближайших трасс очень далеко, по дороге нет источников воды и, стоит солнцу выглянуть хотя бы на полдня, жуки долго не протянут.

Я рассказал А Нин о своем плане, она посчитала, что это вполне осуществимо. Мы плохо одеты, поэтому нам стоит поторопиться до наступления темноты. Но сейчас почти полдень, времени достаточно. И небольшая облачность — прямо благословение для нас.

Определившись с дорогой, мы передохнули, собираясь с силами, и двинулись в путь. Я по дороге внимательно оглядывался по сторонам, припоминая, что скалы в том месте, где мы зашли в город Дьявола, напоминали башни замка. Если нам удастся найти дорогу туда, я сразу узнаю это место.

В тот момент мне казалось, что мы попали всего лишь в небольшую переделку. Даже предположить не мог, что эта прогулка по городу Дьявола окажется дьявольской в прямом смысле и почти загонит нас в настоящий ад.

Мы заблудились.

Идя вперед, мы не ослабляли бдительности, ведь не известно, куда летели ядовитые жуки. Если случиться встретиться с ними снова, то пережитое покажется нам ерундой.

Поэтому я обращал внимание на окружающие звуки, но все равно не заметил, когда поднялся ветер, с которым город Дьявола словно пришел в движение и ожил. К счастью, ветер был не очень сильный, его звуки были слабыми, похожими на шепот, поэтому нас это не беспокоило.

Разговаривать нам с А Нин было не о чем. Она была почти раздета, поэтому я стеснялся смотреть в ее сторону и старался идти впереди. Лишь иногда мы обменивались парой слов на ходу.

Ее лицо ничего не выражало. Казалось, она так измотана, что даже думать о чем-то нет сил.

Честно говоря, с красивой женщиной прекрасна даже прогулка по дьявольскому городу, где отовсюду раздается призрачный шепот, и в любую минуту может произойти все, что угодно. Этот мир воистину очень странный. Кажется, взглянув на нас со стороны, никто не скажет, что мы только что избежали смертельной опасности. И сейчас, как бы я не торопился найти выход, не мог не радоваться прекрасным моментам.

Первые полчаса это действительно было похоже на прогулку: оглядывая скалы, я ловил себя на желании взять камеру и начать фотографировать, как обычный турист.

Но потом нас начала мучить жажда. Мы оба сильно потели, теряя драгоценную влагу, губы опухли и потрескались. Мне еще повезло, что я утром успел выпить чашку часуймы, а вот А Нин вообще ничего не пила и не ела.

Чувство жажды было мучительным. Облизывая губы, мы старались не думать об этом и шли дальше. Хорошо, что солнце было скрыто за облаками, иначе тепловой удар был бы нам обеспечен.

По моим расчетам до окраины города Дьявола был час пути.

По истечении этого времени мы остановились, чтобы передохнуть. Но когда осмотрелись, то заметили, что ландшафт не изменился, между скалами не видно просторов пустыни.

Это было странно. Неужели мы убежали так далеко? Если предположить, что наша скорость около пяти километров в час, протяженность города около пятнадцати километров. При таком раскладе мы должны быть уже на окраине. Неужели где-то свернули?

Но по пути я примечал очертания скал на случай, если мы снова пройдем по тому же месту. И ни разу не попадались уже знакомые. Получается, мы все это время двигались вперед, не сворачивая.

Это успокоило меня. Может быть, от усталости нам казалось, что идем быстро, а на самом деле еле передвигали ногами. Или наш путь был слишком извилистым. Не стоит волноваться, просто надо следовать в выбранном направлении — и мы доберемся до выхода.

Вот только на отдых времени не было. Скоро вечер. Я предполагал, что, даже если пустыни не видно, она недалеко. Нам надо лишь еще немного пройти вперед, но там еще какое-то время потребуется, чтобы найти лагерь.

Мы прибавили шагу. Однако постепенно уверенности у меня поубавилось. Прошел еще час, затем еще один, но окружающий ландшафт оставался прежним, словно город Дьявола следовал за нами.

Выбиваясь из последних сил, мы шли, пока небо не стало темно-серым, но даже намека на пустыню впереди я не видел. Проблема становилась все серьезнее. Сейчас это уже нельзя было объяснить нашей медлительностью. За такое время мы должны были пересечь полностью весь город Дьявола.

По спине пробежал холодок. Похоже, дороги в этом дьявольском городе были куда более запутанными, чем я предполагал. Мало того, что тут много скал и холмов, которые невозможно запомнить, так еще мы окончательно потеряли возможность ориентироваться.

Небо постепенно темнело, приближалась ночь... Сейчас я понимал, что чувствовали Кавказец с двумя другими потерявшимися здесь людьми. Пока я размышлял, как поступить дальше, А Нин догнала меня и остановила.

Мы оба были настолько измотаны, что больше не могли сделать ни шагу. Уже похолодало, за день мы сильно вспотели и сейчас одежда неприятно липла к коже. В этом регионе слишком большая разница дневной и ночной температуры.

"Не могу идти дальше, — сказала А Нин и села на землю. — До наступления темноты мы уже не сможем выбраться. У нас нет фонарей. Здесь кругом только камни, нет возможности развести костер. Надо воспользоваться сумерками, чтобы найти место для ночевки. Сегодня облачно, даже лунного света не будет. К наступлению темноты мы должны укрыться."

Я лег на землю и посмотрел на небо. Среди облаков выделялось одно, самое темное и низкое, сквозь которое проникал свет заходящего солнца, образуя огромный крест, похожий на меч, нацеленный вниз. Эффектное зрелище. Если сильного ветра не будет, можно любоваться долго.

К ночи мы соорудили укрытие из камней и устроились там. На нас была только тонкая одежда, я был немного смущен, когда А Нин крепко прижалась ко мне. Но это был лучший способ не замерзнуть, и мы обнялись, чтобы согреть друг друга. Ночью в городе Дьявола слишком темно. Тот, кто не бывал здесь, не сможет представить этот страх, когда вокруг ничего не видно, зато отовсюду слышны звуки, природу которых сразу не определить. Иногда шорохи раздавались совсем рядом, словно кто-то бродит в темноте.

Спасть в такой атмосфере невозможно. Чтобы убить время, мы непрерывно болтали.

Время тянулось бесконечно. Мы успели обсудить причины, по которым не можем добраться до окраины. Предположили, что Чжаси ошибался насчет размеров города Дьявола, и на самом деле он больше по площади. А Нин предложила с рассветом вместо того, чтобы бесцельно бродить тут, забраться на высокую скалу и поискать дорогу сверху.

Странно, мы с А Нин не слишком близки, и в такой интимной обстановке я должен был смущаться. Но сейчас мне такое положение казалось естественным.

А Нин казалась ароматным теплым нефритом(1), но у меня совсем не было никаких мыслей по этому поводу. Я вспомнил Лю Сяхуэя(2) и понял, что он чувствовал. Холодной ночью он крепко обнимал женщину, но не ощущал никакого влечения. Это вполне естественно: весь день без отдыха бродить по жаре, а потом согреваться ночью, обнимая друг друга... да хоть самая несравненная красавица окажется в объятиях, никакие нескромные фантазии в голову не полезут. А даже если и полезут, сил у меня все равно нет.

Эту ночь я почти не спал. Несколько раз удавалось задремать, но я почти сразу просыпался. В голову лезли воспоминания о том, как я ненавидел сон в спальных мешках, комаров в палатках и храп тибетцев. Я еще имел наглость жаловаться, что сон в таких условиях плохо влияет на мой шейный отдел позвоночника. Сейчас я испытывал острую тоску по теплому и удобному спальному мешку.

Мы встали затемно. Это было ужасно. Даже вчера я не был таким уставшим, мышцы задеревенели, глаза опухли, но особенно сильно мучила невыносимая жажда, даже слюны во рту не было.

Такое состояние меня немного беспокоило. Но А Нин, казалось, все ни по чем, она потерла ладони и отправилась в путь.

На этот раз впереди шла она, видимо, больше смогла поспать и чувствовала себя лучше, чем я. Мы старались следовать выбранному вчера маршруту, прошли часа три. Этот дьявольский город казался бесконечным, даже у пустыне, наверно, у меня не было бы такого отчаяния. Глядя на тени скал вдалеке, я не мог понять, что происходит. Такое ощущение, что мы попали в гигантскую песочницу, где нами играет какая-то неведомая сила.

Прошел еще час, потом еще, наступил полдень. Теперь я чувствовал еще и голод, но в сравнении с жаждой он казался слабым. Пересохшее горло сильно болело, казалось, что от приступа кашля что-нибудь внутри порвется.

Прошагав полдня впустую, мы решили последовать решению А Нин и стали искать подходящую возвышенность, чтобы залезть туда и осмотреться. Скалы здесь мало пригодны для подъема даже со снаряжением, но, наконец, мы нашли относительно пологий холм, собравшись с силами, забрались наверх и осмотрелись, стоя на вершине.

Это было бесполезно. Все скалы и холмы здесь были примерно одной высоты, закрывая обзор. Но одно можно было сказать наверняка: это точно не окраина этого дьявольского города.

Мы с А Нин застыли в недоумении: как получилось, что мы столько времени бродим в центре? Может быть, какая-то сила водит нас кругами, не давая выбраться?

Мы спустились с холма и нашли прохладное место для отдыха. Я пытался поговорить с А Нин о том, что предпринять. Но, казалось, она была в полном отчаянии. Мы не можем добраться до лагеря, у нас нет ни еды, ни воды, а через некоторое время нас оставят силы. Мы умрем здесь.

Понимая, о чем она думает, я почувствовал неприятный холодок на спине и задумался, припоминая, сколько дней человек может прожить без воды.

В комфортной обстановке, где нет жары, говорят, что дня три. Но мы более суток постоянно двигались, расход жидкости был больше. Похоже, мы на пределе своих возможностей. Слышал где-то, что можно продержаться дольше, если пить мочу. Но вот же блядство, кажется, у меня столько мочи не будет.

Положение действительно отчаянное. Даже если мы останемся здесь, то сможем протянуть, экономя силы, дня два. И, если никто не придет нас спасти, мы здесь и останемся навсегда.

Видимо, мысли А Нин были такими же, они сидела, опустив голову.

Что делать дальше? Это очень простой вопрос с несколькими вариантами ответов. Можно продолжить идти — возможно, найдем дорогу. Но если не найдем, то завтра умрем от обезвоживания. Можно остаться здесь и ждать помощи. Но надежда на спасение невелика, если за два дня нас никто не найдет, мы умрем.

А Нин — сильная личность. Это мне больше нравился вариант сидеть и ждать, но она так не может. Поскольку морально она сильнее, я подчинился, и мы решили идти дальше, пока хватит сил.

Хладнокровия А Нин не занимать, в отличие от меня, она продолжала рассуждать логически. По дороге теперь она оставляла пометки, вроде тех чедо, что складывал Чжаси. Затем распустила свой браслет из медных монет и оставляла на видных местах по одной. Она сказала, что если нас будут искать, то по этим меткам хотя бы тела найдут.

Медные монеты из ее браслета были не дешевой бижутерией. Оставлять их в качестве метки было равносильно тому, чтобы помечать путь золотыми слитками. Это самые дорогие метки в мире, но, к сожалению, они могут стать указателями к месту нашей могилы.

Мы бродили по городу дьявола еще два дня, которые я совсем не помню.

Три дня и три ночи без капли воды. Казалось, что у меня не осталось даже чувств и ощущений, и я уже превратился в ходячего мертвеца.

На четвертый день я перестал соображать окончательно. Вокруг были только камни, песок и скалы. Иногда мне казалось, что мир вокруг меня начинает вращаться, в другие моменты возникало ощущение, что это я вращаюсь вокруг города Дьявола или внутри него. Периодически я замечал, как меняется цвет неба, и оно становится ближе. Я перестал воспринимать реальность, то мне чудилось, что я уже мертв, в следующее мгновение ощущал себя летящей птицей, а затем снова видел спину А Нин, ковыляющей впереди, и мои страдания продолжались.

Первое время я все еще надеялся увидеть равнину Гоби, но перед глазами были одни скалы, холмы, камни, скалы... мне стало казаться, что это прогулка без начала и конца.

Первой упала А Нин. Я не видел, как это произошло, просто она пропала из моего поля зрения. В этот момент на краткое мгновение мой разум прояснился, я шагнул вперед, к ней, но споткнулся обо что-то и покатился по земле.

Не знаю, что мне попалось под ноги, камень или просто ямка в песке. Упав, я увидел небо. Не чистое голубое небо, оно было затянуто серыми облаками.

Если бы хватило сил, я бы горько улыбнулся: будь сейчас на небе яркое солнце, мой труп уже где-нибудь гнил. А так мне удалось прожить несколько лишних часов, но я все равно умру. Мое время пришло.

Глядя на темные облака, мне хотелось встать, но сил не было совсем. Мои веки становились все тяжелее и тяжелее. В тот момент, когда я совсем почти закрыл глаза, мне показалось, что на небе вспыхнула молния, а затем пропали цвета, звуки, и я провалился в пустоту.

Примечания переводчика

(1) Теплый ароматный нефрит 温香软玉 (веньсян жуань юй,) идиома, часто использующаяся в старинных романах, обозначающая нежную возбуждающую кожу женщины.

(2) Люс Сяхуэй (другое имя Чжань Хо) (720–621 до н. э.). Уроженец царства Лу. Сын князя Сяо-Гуна. Сановник при дворе в царстве Лу. Люся – название пожалованных ему земель. Хуэй – посмертное имя, титул. Прослыл весьма мудрым и добродетельным. По одной из легенд о нем, однажды во время дождя он укрылся в разрушенном храме с женщиной. Замерзая, она попросила обнять ее. Лю Сяхуэй отказался, потому что неправильно, если мужчина и женщина проведут в объятиях время в пустыне. Но она привела ему в пример ребенка, которого он бы согрел в такой ситуации, и у него не возникло бы нескромных мыслей. Она же, как тот ребенок, если погибнет, ее родители останутся без дочери. Лю Сяхуэй выполнил ее просьбу, и у него действительно на протяжении ночи не возникло нескромного желания, хотя кожа женщины была, словно теплый нефрит.

Часть 2. Глава 27. Первый дождь

В тот момент я в оцепенении думал, что умираю, и уже принял такую мою судьбу. Не самый плохой способ уйти из жизни.

Не знаю, сколько длилось мое беспамятство. В какой-то момент я почувствовал легкие удары по лицу. Ощущение казалось каким-то далеким, но очень настойчивым и непрерывным. Потом, кажется, меня куда-то тащили.

Постепенно ко мне возвращалось сознание. Сначала я смутно почувствовал свое тело, чуть позже стал воспринимать окружающий мир.

Первое, что я почувствовал извне — холод, мне очень холодно. Пока я бродил по городу Дьявола, на меня давила жара, это ощущение усугублялось низкими облаками и отчаянием. И сейчас окутавшая меня прохлада казалась очень приятной, словно меня погрузили в ванну с ледяной водой.

Потом я обнаружил, что губы больше не стягивает растрескавшаяся кожа, они тоже ощущают что-то холодное. Я облизнулся, еще раз, и еще — это была вода!

Кажется, меня все-таки спасли! Я был безумно счастлив. Мое тело с наслаждением отзывалось на эти ощущения, я отчаянно присосался к тому, откуда мне в рот лилась вода, и с наслаждением пил. Восхитительная прохлада проникала внутрь, успокаивая настрадавшиеся от жары внутренности.

Напившись, я снова провалился в сон, сквозь который, казалось, слышал знакомые голоса. Но сил припоминать, кто это, не было, сознание снова покинуло меня.

Наверно, я спал очень-очень долго, а когда сон отступил, я понял, что привычные ощущения вернулись ко мне, я смутно слышал что-то, ощущал прикосновения. Силы постепенно возвращались, сознание становилось все более ясным, и, наконец, я открыл глаза.

Первое, что я увидел — грубую, очень знакомую рожу, которая радостно хихикала.

Что-то с ней было не так, но я не мог понять, почему мне это кажется не реальным. Кто это? Я закрыл глаза, пытаясь припомнить. Кто-то из водителей? Тот, что вел внедорожник с номером 876? Это не он. Тогда другой, внедорожник которого тащил прицеп с цистерной, наполненной запасом воды? Нет, не похож.

Я не помнил этого человека в команде. Почему? Точно, его с нами не было. Тогда это... а? Разве это не лицо Толстяка?

Что за дела? Толстяк Ван? Откуда он тут взялся? Невозможно. Он же уехал в Пекин.

Я все еще сплю? Или это галлюцинация?

Я снова открыл глаза: передо мной было толстое лицо, покрытое щетиной сильнее, чем когда он отправлялся в Пекин. Он просто смотрел на меня, покачивая головой.

Я снова закрыл глаза. Я сошел с ума от обезвоживания? Это не может быть Толстяк Ван. Но, кажется, я уже не сплю.

Сжав зубы, я открыл глаза в третий раз. Теперь я старался мыслить здраво. И передо мной на самом деле был Толстяк. Он как раз прикуривал сигарету, потом обернулся назад и сказал что-то стоящему позади человеку. Видимо, со слухом у меня все еще были проблемы, я не расслышал слов. Зато разглядел того, к кому Толстяк обращался: выглядывавший из-за его спины тоже был мне знаком. Точно, это же Паньцзы!

В чем дело? Я нахмурился и подумал: а был ли я вообще в Гоби? Может быть, я просто оставался в Ханчжоу, а все произошедшее со мной — просто сон или фантазия?

Я припомнил недавние события: песчаная буря, засыпанные машины, пропавшие люди, корабль, застрявший в холме... все это было очень реальным, такое нафантазировать сложно.

Слух постепенно возвращался ко мне, я уже слышал, как Паньцзы спрашивает: "Молодой третий господин, как вы себя чувствуете?"

Я задергался, пытаясь сесть, Паньцзы подошел, чтобы помочь мне. Я сел, перевел дыхание и огляделся вокруг. Кажется, мы были в пещере, где горел костер. Вокруг были разбросаны Спальные мешки и рюкзаки со снаряжением. Снаружи было темно, кажется, сейчас ночь.

У костра сидел Молчун и что-то готовил. С другой стороны костра я увидел А Нин в спальном мешке, которая то ли спала, то ли была без сознания.

Постепенно я начинал понимать, что это не сон. "Что происходит, — массируя виски, обратился я к Паньцзы. — Почему ты здесь? Мне это снится? Или я уже умер?"

"Не умер, но был почти мертв, — отозвался Толстяк. — Если бы не я, твой верный Толстяк, если бы не мои острые глаза, которые разглядели в песке эту штучку, твой труп бы уже начал вонять."

Говоря это, Толстяк подбрасывал на ладони медные монетки, которые А Нин оставляла в качестве меток. Понятно, как нас обнаружили, но что они здесь делали, я так и не понял.

Кажется, я не подумал, а спросил вслух: "Что вы здесь делаете?"

"Мы за вами следили, — ответил Паньцзы, указывая на Молчуна. — Ты не в курсе, но команда третьего дяди следовала за тобой с самого начала. А на каждой остановке младший брат оставлял знаки, чтобы мы могли следить на расстоянии, не показываясь."

"Что? — до меня никак не доходил смысл слов Паньцзы. — Какие знаки? Следовали за мной... он..."

"Это был план третьего господина, — пояснил Паньцзы.— Нашей целью было внедриться в команду Цю Декао. Младшему брату и Черному Слепому это не составило труда. К этому давно шло. По-другому мы никак не могли узнать цели этого лаовая. В свое время Цю Декао тоже не брезговал шпионажем. Но мы не знали, что ты тоже окажешься там. Если бы третий господин знал, что тебя понесет в Гоби, взял бы с собой."

Я был сбит с толку. Мне нужно было время, чтобы осознать происходящее: "Погоди, погоди... что за... мой третий дядя? А какое отношение... вы, ребята?"

"Мы давно уже готовились. Часть команды в Голмуде, остальные в Дуньхуане, уже почти полмесяца. Как только команда Цю Декао отправилась в Гоби, мы сразу же последовали за ними. И тут от Молчуна приходит сообщение, что ты тоже с ними. Третий дядя был в шоке. Молодой третий господин, ты в своем уме? Разве третий господин не говорил тебе не соваться в это болото? Зачем ты отправился сюда?"

Я тяжело вздохнул, чувствуя себя совершенно беспомощным. Кажется, думая о своей инициативе, я совсем забыл, что, кроме меня, в мире есть еще кто-то. Получается... Черный Слепой тоже всю дорогу оберегал меня... по просьбе моего третьего дяди...

"С тех пор, как ты оказался в экспедиции Цю Декао, третий господин был вынужден заботиться о твоей безопасности и поручил Черному Слепому следить за тобой. В этот раз идет большая игра. Цю Декао думает, что близок к цели и уверен, что избавился от третьего господина. Но у нас на этот счет давно есть свои планы."

"И где мой третий дядя? — я огляделся, но не увидел Саньсина поблизости.

"Третий господин следует за нами. Мы с Толстяком Ваном ушли вперед, разведывая обстановку, следили за людьми Цю Декао и оставляли знаки для третьего господина по дороге. Но никто не ожидал, что ты попадешь в такую переделку."

Я постепенно начал понимать суть происходящего и припомнил, как Молчун тогда ночью сказал, что он на моей стороне, и мне не о чем беспокоиться. Так вот что он имел в виду. Оказалось, все это было задумано третьим дядей.

Кажется, я не способен мыслить так масштабно. Третий дядя действительно старый лис, я ему в подметки не гожусь.

"Тебе повезло, что мы следили за тобой, иначе ты бы уже в мумию превратился, — заявил сидевший рядом Толстяк. — Но ты слишком тощий для настоящего даому. Неужели хочешь продолжать в таком же духе? Лучше возвращайся и займись своим магазином."

"А этот что здесь делает?" — обратился я к Паньцзы, игнорируя ехидство Толстяка.

Он ответил: "В Чанша все хорошие мастера уже при деле. Третий господин собрал команду из новичков, у которых опыта с гулькин нос. Поэтому он пригласил и старую гвардию из тех, кому может доверять."

"Почему? — Толстяк был возмущен. — Почему ты все еще смотришь на меня сверху вниз? Это твоя благодарность за то, что я тащил тебя сюда на своей спине?"

Я поспешно отмахнулся от него, но на сердце стало совсем спокойно. Люди третьего дяди для меня, как члены семьи, это и мои люди. С ними мне не нужно быть все время начеку, я к ним привык и знаю, на что способен каждый. Но самое главное: если Молчун на нашей стороне, тогда все будет хорошо.

До сих пор меня водой поил Толстяк, но сейчас я набрался сил и сделал несколько глотков самостоятельно. Но бутылку у меня отобрали, сказав, что сразу много пить нельзя, они будут давать мне воду понемногу, постепенно увеличивая количество.

Я вспомнил об А Нин и посмотрел в ее сторону. О ней мне пока ничего не сказали, и я спросил у Паньцзы, как ее состояние.

"Не волнуйся, она физически лучше подготовлена, чем ты, — ответил Паньцзы. — Она уже приходила в себя, мы напоили ее, сейчас она просто спит. Это не жаркая пустыня с палящим солнцем. Вы оба были просто обезвожены и измождены, потеряли сознание, но солнечных ожогов и теплового удара не было. Выпей еще солевого раствора(1) и поспи."

Паньцзы дразнил меня, наверно, потому, что видел нас обоих раздетыми, и у меня не было возможности поспорить с ним, поэтому я не ответил на его сарказм. Хотя я еще чувствовал легкую слабость, но настроение улучшилось. Я встал, перекусил чем-то и спросил, что это за дыра, и как они нас нашли.

Паньцзы ответил, что мы все еще в городе Дьявола. Эту пещеру давно нашел Толстяк в одной из скал. Когда на нас напали жуки, те люди, кому удалось спастись, добрались до машин снаружи, в том числе и Чжаси. Нас долго ждали, потом Чжаси решил, что мы с А Нин не смогли разобраться с его чедо и, скорее всего, погибли. А если выжили, то все равно заблудились, что в городе Дьявола равносильно смерти.

Молчун с помощью зеркала послал сигнал, что мы в беде, тогда Толстяк и Паньцзы догнали их. Черный Слепой остался с остальными, а Молчун отвел их в город Дьявола на поиски.

Я был удивлен, как на такой большой территории она смогли нас так быстро отыскать. Паньцзы заявил, что с этим местом не все так просто. Кажется, скалы тут расположены в определенном порядке, они двигались, следуя своей интуиции, и быстро нашли монеты А Нин, а затем и нас.

Слушая его, я вспомнил свой страх, что преследовал меня, пока я блуждал среди скал: "В самом деле, мы все время шли, не сворачивая, но не могли добраться до окраин города. Я не мог понять, как это происходит." Я снова запаниковал, предполагая, что раз мы все еще здесь, то снова не сможем найти дорогу назад.

"Мы не такие бестолковые, как ты, — хмыкнул Паньцзы. — Разыскивая тебя, мы делали отметки, с которыми сможем разобраться."

"Мы оставляли знаки. Большие камни, которые можно заметить на расстоянии километра, — подтвердил Толстяк. — А еще я понял причину, по которой вы не могли отсюда выбраться."

"Ух ты! — я вздохнул с облегчением. — И почему?"

Паньцзы сказал, что поначалу они и сами запутались, но у Толстяка мозги работают отлично, он просто увидел закономерность. По правде говоря, мы сейчас не в том городе Дьявола, где были в начале. Это место примерно в ста пятидесяти километрах оттуда. На самом деле город Дьявола — это несколько денудационных равнин(2). Проще говоря, город Дьявола состоит из дюжины маленьких дьявольских городов, расположенных в центре Гоби. Все эти маленькие города соединены останцевыми скалами в форме полумесяца и образуют что-то вроде цепочки. Мы с А Нин шли по такой цепочке, уходя все дальше от лагеря. Предположительно площадь настоящего города Дьявола около трех тысяч квадратных километров. Естественно, мы не могли найти выход.

Я покачал головой: "Даже если так, невозможно было заблудиться. Я выбрал нужное направление в сторону лагеря и не отклонялся от него. Как я мог уйти в другую сторону?"

"Если я тебе скажу, что ты — дурак, ты все равно не согласишься, — буркнул Толстяк. — В этом месте не ты выбирал направление, а тебе его навязывали. Ты обратил снимание, что в городе Дьявола много камней. И расположены они в особом порядке. К примеру, ты стоишь напротив скалы. С одной стороны набросано много камней, вроде бы в беспорядке, с другой — их меньше. Если перед тобой стоит выбор, ты, вероятнее всего остановишься на более легком пути — там, где камней мало. А когда у тебя еще и забот полно, ты сделаешь этот выбор, не думая, подсознательно. Так что это не ты выбирал направление, тебе его подсказывали те, кто укладывал тут камни. Здесь такая ситуация на каждом перекрестке. Чтобы заблудиться, достаточно всего один раз сделать неправильный интуитивный выбор. Этот вид ловушек известен с древних времен. Цимэнь Дуньцзя называется, — Толстяк обернулся к Молчуну. — Брат, скажи, что я прав."

Молчун мелком взглянул на нас, но ничего не ответил, словно даже вопроса не расслышал, и снова уставился на огонь, думая о чем-то своем.

Я рассмеялся: "С каких это пор ты стал специалистом по Цимэнь Дуньцзя?"

"Я знаю много такого, о чем ты даже понятия не имеешь," — гордо ответил Толстяк. Кажется, этот парень никогда не забудет выставить себя в самом лучшем свете. Я поспешил вернуться к теме, пока он не занялся самовосхвалением: "Получается, в городе Дьявола кто-то сознательно разложил камни так, чтобы сбить людей с пути?"

Толстяк кивнул: "Так оно и есть, но это не слишком сложная задача. Если здесь окажется кто-то со слабым зрением или способный ориентироваться не только по особенностям рельефа, эта ловушка не сработает. Думаю, раз камни здесь лежат очень давно, возможно, это стратегическая разработка древних. Сиванму, наверно, отличным математиком была, если разобралась с Цимэнь Дуньцзя и смогла создать такую систему защиты для своего царства."

В этот момент сбоку раздался голос А Нин. Она тихо возразила: "Ты не прав. Сиванму — это и есть создательница Цимэнь Дуньцзя. Небесный свиток из кожи дракона, по которому Желтый император составил Цимэнь Дуньцзя, подарила ему Сиванму. Так что, если говорить об авторстве, то это она."

Оказывается, А Нин уже не спала и внимательно слушала нас. Я сразу вспомнил легенду о деве девяти небес и был потрясен. Ведь действительно, все легенды и мифы говорили, что Желтый император в те времена объединил государства Центральных равнин, а помогала ему в этом Сиванму.

Вспомнив о корабле, я подумал, что на этом месте, возможно, в то время было мелководное озеро, где не все подводные скалы выступали над поверхностью воды. Корабельщики выбирали водный путь там, где этих камней было меньше и потому плыли мимо царства Сиванму. Может быть, по этой причине даже в те времена найти путь к царству Сиванму было очень трудно.

Внезапно мне в голову пришла мысль, и я спросил Паньцзы: "Ты имеешь в виду, что город Дьявола — это кольцо из денудационных равнин ?»

Он кивнул, и я спросил: "Как ты об этом узнал?"

Он покачал головой: "Нам это сказал наш проводник. А что?"

Я взволнованно начертил круг на песке: "Вы не знаете. Но я читал записи Вэньцзинь. Она писала, что царство Сиванму защищено невидимой стеной. Ее нельзя увидеть, но она заставляет поворачивать назад. Тысячу лет назад здесь была река или озеро. Другими словами, вода окружала царство Сиванму, как ров вокруг города. Если предположить, что этот водный барьер был непроходим для тех, кто не знает фарватера, он и есть та самая "невидимая стена". Значит, царство Сиванму должно быть в центре этого круга. И, если город Дьявола образует кольцо, значит, искать царство надо в его центре."

Закончив, я заметил, что все смотрят на меня равнодушно, как на дурачка.

Меня это удивило: "Неужели я не прав?"

Паньцзы похлопал меня по плечу: "Молодой третий господин. Чтобы это понять, не нужно читать записи Вэньцзинь. Однако, если все так просто, то почему царство Сиванму не нашли по сей день? Цайдамская котловина — не Такла-макан, она мало обитаема, и условия здесь сложные, но этот район достаточно исследован геологами. Если город-призрак, построенный Сиванму, до сих пор не нашли, значит, он на самом деле особенный. Может быть, он погребен под песками Гоби или с ним произошло еще что-то, не позволяющее его найти. Думать, что ты просто придешь и увидишь его — наивно и глупо."

И как я об этом не подумал? Тогда я спросил, что они собираются делать.

Паньцзы ответил, что они планировали идти по следам команды А Нин, пока те не доберутся до Тамуто. Но сейчас их экспедиция сворачивается из-за проблем с транспортом. По словам госпожи Чжомы, она рассталась с Вэньцзинь на западе города Дьявола, у Соленой скалы, что в паре дней пути вдоль русла реки. Сейчас Паньцзы собирается дождаться, когда мы с А Нин поправимся, отправиться в это место и там дождаться третьего дядю с его людьми. После этого все вместе мы спустимся ниже по течению: теоретически экспедиция Вэньцзинь направлялась туда, там должен быть древний город. Мы можем попытать счастья, следуя ее маршрутом.

"Но русло реки занесено песками, — возразил я. — Невозможно будет в песках найти дорогу."

"Не беспокойся об этом," — сказал Толстяк, указывая на темноту снаружи.

Мы были в глубине пещеры, и я не понял, что он имеет в виду. Но, когда вышел наружу, то почувствовал прохладный ветерок, а затем услышал знакомые звуки.

Снаружи было темно, я не видел, что происходит с погодой, но прохлада и запах были знакомыми и приятными, однако я не мог в это поверить.

Выйдя из пещеры, я сразу ощутил прикосновение к лицу капель воды: "Мать моя женщина! Дождь!"

Но как такое возможно? Это же пустыня Гоби, где дожди бывают лишь раз в год, и точно не в этом сезоне.

Вернувшись, я удивленно спросил: "Что за фигня происходит? Почему идет дождь?"

"Молодой третий господин, — сказал Паньцзы, — ты должен благодарить богов за этот дождь, без него твой труп уже высох бы. Но дождь начался еще до того, как мы нашли тебя. Сейчас нам лучше дождаться в пещере, пока ливень не станет слабее, чтобы не мокнуть по дороге. Но когда он кончится, старое русло реки будет заполнено водой. Мы можем не увидеть русло в сухую погоду, но вода, заполнив русло, сделает его видимым."

Я вспомнил, что сказала мне госпожа Чжома: "Время почти пришло. Если вы его упустите, то придется ждать еще пять лет." Она имела в виду этот дождь?

Чем больше я думал, тем меньше уверенности испытывал. Но, глядя на Молчуна, вернувшегося к нам, понимал, что он способен решить все проблемы, и чувствовал большое облегчение.

После долгих разговоров я собирался поспать, но в этот раз сон мой был поверхностным и не принес желаемого отдыха. Проснувшись на следующее утро, я снова подумал, что мне все это приснилось.

В этой пещере мы оставались еще пару дней, я и А Нин поправились и набрались сил. Из всех присутствующих А Нин хорошо знакома была только с Толстяком и недолюбливала его. Но Паньцзы и Толстяк спасли ее, потому она ничего не говорила, однако, стала относиться ко мне слишком прохладно. Может быть, она решила, что я заранее договорился с третьим дядей и обманывал ее.

Впрочем, мне было все равно. Главное, что мы живы, с остальным можно разобраться позже. Мы отправились в путь на третий день. Следуя по оставленным знакам, мы перешли заполнившуюся реку вброд, вода в ней уже была по щиколотку. Потом дня два шли под дождем, выбрались к знакомым ущельям, где встретились с Черным Слепым. Люди снаружи уже были в отчаянии и не надеялись увидеть нас. Они глазам своим не верили, когда мы вышли из города Дьявола.

Паньцзы сказал, что один день они отдохнут, прежде чем идти на поиски древнего города, и посоветовал мне остаться здесь и дождаться третьего дядю. И тогда уже решать, пойду я с ними или вернусь домой.

Однако, сейчас мне было стыдно смотреть в глаза третьему дяде. А еще я вспомнил сообщение, что передала мне Чжома. Вэньцзинь ждала встречи со мной, и я решил не задерживаться. В конце концов я был ограничен во времени, потому настаивал на том, что пойду с первой группой.

Со своей стороны А Нин тоже собирала команду. Большинство членов экспедиции хотели вернуться. Состояние Кавказца требовало квалифицированной медицинской помощи. Врач сказал, что дождется прихода третьего дяди и попросит у него машину, чтобы перевезти пострадавшего. А Нин быстро согласилась на это, но сказала Паньцзы, что она присоединится к нам. В конце концов ее команда оказалась тут первой.

Паньцзы не возражал, чтобы А Нин шла с нами, меня он тоже переубедить не смог. Я доказывал, что часть пути мы едем на внедорожнике, опасности никакой — и он вынужден был сказать "да". Я с Толстяком, Паньцзы, Молчун и А Нин сели в машину, а Черный Слепой остался ждать третьего дядю.

Следующие два дня мы уходили все дальше вниз по течению реки. Из-за прошедшего ливня образовалось много притоков, мы обследовали один за другим, но пока не нашли Соляную скалу. Я устал таращиться в окуляры бинокля и задавался вопросом: а не разрушилась ли эта скала от времени.

Дождь прекратился до того, как мы отправились в путь. У нашего внедорожника и без того были изношенные шины, по дороге одну спустило. Пришлось сделать вынужденную остановку, поставить запаску и лишь потом ехать дальше. Это было ужасно.

"Неужели старуха соврала, — возмущался Толстяк, — и этой скалы вообще не существует? А может быть, это вообще не скала была, а холм, который за это время ветром разметало?"

Не думаю, что это так. Разве Чжома похожа на человека, который будет врать? Возможно, дело в том, что изменилось русло реки.

"Тогда что делать? Если поедем дальше, бензин кончиться, нам не хватит на обратную дорогу."

"Вниз по течению реки вода должна накапливаться где-то, там должна быть низина. Возможно, там должно быть озеро. Не стоит ли нам сначала найти его? А потом начать оттуда искать нужное русло, так можно будет сузить район поиска."

Это был единственный способ, который мы смогли придумать. Мы продолжили наш путь, добрались до небольшой возвышенности, заехав на которую, Паньцзы резко остановил машину и закричал.

Нас от резкого торможения тряхнуло, как следует, Толстяк начал ругаться, но прежде, чем он закончил свою четырехэтажную выразительную тираду, мы застыли в изумлении.

Возвышенность, куда мы заехали, заканчивалась обрывом, мы оказались на самом краю, а передние колеса теперь зависли в воздухе.

Осторожно выбравшись из машины, мы подошли к краю обрыва и увидели внизу огромную низину, покрытую туманом. Целый оазис, затерянный в песках Гоби!

Примечания переводчика

(1) 盐水 — солевой раствор. Приготовленный по особой рецептуре (50% глюкозы, 40% соли калия и натрия, 10% лимонной или аскорбиновой кислоты) быстро восстанавливает водно-солевой баланс при обезвоживании и усиливает выведение токсинов. Промышленный порошок для приготовления раствора называется регидрон. Такой раствор легко готовится даже в походных условиях.

(2) Денудационные равнины. Ярданги, которые У Се видел на входе в город Дьявола — всего лишь одна из многих форм эолового рельефа. Самыми распространенными формами являются дюны и барханы — аккумулятивные формы, которым свойственно постоянное изменение ландшафта. Но в Гоби часто встречаются и скульптурные формы эолового рельефа: столбы, столы, котловины, ниши и другие. В сочетании друг с другом они могут образовывать денудационные равнины большой площади, состоящие из столово-останцевых возвышенностей. Описанный здесь город Дьявола — это комплекс из нескольких таких равнин, соединенных друг с другом останцевыми скалами, для которых, как и для дюн и барханов, характерна вогнутая форма (полумесяца или параболы).В оригинале не используются эти научные термины, но без них перевод описания города Дьявола на русский язык будет слишком громоздким.

Часть 2. Глава 28. Навстречу оазису. Каньон

Картина, развернувшаяся перед нами, впечатляла, даже словами не выразить это великолепие. Мы просто застыли в изумлении. В своих записках Вэньцзинь описывала этот оазис, но мне он представлялся иначе.

Низина имела очень четкие очертания, Толстяк даже предположил, что это кратер. Глядя вниз, я видел только густой туман, из которого выглядывали верхушки деревьев. Этот туман скрывал особенности низины.

Должно быть, это и есть Тамуто. Но мы не ожидали, что так быстро найдем его. Это кажется слишком просто.

Паньцзы развернул машину и отъехал от края обрыва, а мы смотрели вниз через бинокли, пытаясь рассмотреть, что там, внизу.

"Кажется, мы стоим на том месте, где была Соляная скала, возле которой расстались Вэньцзинь и Чжома, — сказал Паньцзы. — И скалы на самом деле больше нет, эта возвышенность — все, что осталось. Не знаю, что случилось со скалой, но найти это место, следуя по руслу реки вполне возможно."

Поскольку в записках Вэньцзинь ничего о непрочности скалы написано не было, мне нечего было сказать. Теперь, когда мы обнаружили оазис, все были растеряны, и я спросил Паньцзы, что будем делать дальше.

Он сказал, что мы должны спуститься и посмотреть. Я уже рассказывал ему о записях, найденных в санатории, и о сообщении Вэньцзинь, которое передала нам Чжома. Как и я, он понимал, что Вэньцзинь может ждать внизу трех человек, которых она пригласила. Поэтому другого варианта, кроме как спуститься, быть не может. Хотя следовало бы дождаться третьего господина: Вэньцзинь — его подруга, он так скучал по ней, теперь он сможет успокоиться. Но время у нас, по словам Чжомы, на исходе.

Я привык с уважением относиться к желаниям третьего дяди, но Паньцзы был прав, время уходит. Десять дней уже почти прошли. Я спросил мнения остальных, но мне никто не ответил, похоже, решение было уже принято. Вот только как спуститься вниз?

В записках Вэньцзинь есть подробное описание маршрута: они попали в оазис через глубокий каньон. Но то ли я что-то не так понял, то ли рельеф сильно изменился, но каньона поблизости не было. Чтобы отыскать его, мы поехали кругом, и вскоре нашли то, что искали.

Паньцзы свернул в сторону от обрыва, и каньон обнаружился километрах в четырех от него. Часть каньона удалось проехать на машине, но потом дорогу нам преградил завал из камней.

Мы оставили внедорожник, забрав снаряжение, дальше пошли пешком и не останавливались до тех пор, пока не увидели впереди деревья. Тогда мы сделали привал, и я еще раз перечитал те записи Вэньцзинь, на которые не обратил серьезного внимания в санатории.

Внимательно изучив детали, я понял, что впереди нас ждет отнюдь не легкая прогулка. Вэньцзинь писала, что эта долина очень опасна. Каньон уходит вниз, условия долины отличаются от пустыни, там бушует тропическая растительность, а еще высокая влажность и заболоченная почва. В таком климате есть большая вероятность подхватить какую-нибудь заразу, во влажном воздухе трудно дышать, но это единственный вход в Тамуто. Я знал, что путь к царству Сиванму не будет легким, но описанное казалось слишком уж пугающим.

Однако меня беспокоило другое: я не знал, как действовать, когда мы минуем каньон и доберемся до центральной части оазиса. Высокая влажность, образующая густой туман, плотный лиственный покров, болота — это практически настоящие джунгли. Искать в такой местности древний город — занятие практически безнадежное.

В тени каньона я подробно изучал маршрут Вэньцзинь по ее записям. Мы еще не углубились в джунгли, но уже были сбиты с толку. В записках были карты, но многие места были помечены вопросительными знаками без каких-либо пояснений. Что они означали? Эта неизвестность сильно смущала. Но у нас не было других вариантов, кроме как следовать этому маршруту.

Из всего этого можно было сделать только один вывод: нужно старательно экономить наши запасы продовольствия и сигнальных ракет. Пришлось аккуратно распределить все, что было рюкзаках: фальшфейеры, патроны к сигнальным пистолетам, спички, еду, лекарства. Мы собрали и упаковали все, что смогли найти.

Больше всего мы могли рассчитывать на опыт Паньцзы, который воевал во Вьетнаме и с джунглями был знаком хорошо. Еще осматривая оазис с обрыва, он предположил, что лес внизу очень похож на вьетнамские джунгли. А там самую большую опасность представляет болото. Даже сверху, сквозь густой туман было понятно, что растительность там богатая, кроны деревьев, широкие и густые, не должны пропускать вниз солнечные лучи. В таких условиях внизу нас ждут полчища комаров, пиявок и прочей гадости, вполне возможно, ядовитой. Там будет очень жарко и душно, но придется использовать одежду, максимально закрывающую кожу, иначе на нас живого места не останется.

А Нин поинтересовалась, есть ли у нас репелленты.

Но Паньцзы возразил: химия прогонит комаров, но может привлечь кого-то похуже. Сильные запахи в тропическом лесу — не самая лучшая идея. Даже если там нет какой-нибудь неведомой нечисти, обычные хищные звери по сильному запаху легко смогут выследить человека. Оружия у нас немного, даже если нападет один кабан, можем не справиться.

Еще он предупредил, что, добравшись до болот, не стоит лезть в воду и копаться в иле. Один из его сослуживцев, когда попал в засаду, увяз в болоте всего лишь одной ногой. Но когда вытащил ее, нога была похожа на решето. Кто именно его так покусал — только боги знают. В общем, такая беспечность в джунглях может оказаться фатальной. Иногда даже смерть по сравнению с таким происшествием покажется благословением.

Посмотрев в лицо Паньцзы, я понял, что он не просто пугает нас, мне стало не по себе. Я побыстрее заправил брючины в ботинки, застегнул прочно манжеты и воротник куртки.

На сборы ушло часа два, затем мы отправились вглубь каньона. Первыми шли Паньцзы и Молчун, обрубая ветки и широкие листья, преграждающие путь, за ними двигались остальные. Вскоре небо снова затянуло облаками, словно опять собирался дождь. Природа не перестает меня удивлять. В самом центре пересохшей безжизненной Гоби и Цайдамской котловины обнаружился тропический оазис, где постоянно идут дожди. Поистине, этому творению богов свойствен эклектизм(1).

Каньон, по которому мы шли, не был похож на ущелья в городе Дьявола. Скалы в нем не были эоловыми образованиями(2), скорее, это результат тектонического горообразования. Дно каньона неровное, окруженное каменными стенами со следами разломов и острых сколов. Если честно, то я был согласен с Толстяком — эта долина сильно напоминала кратер, образовавшийся в результате падения метеорита. А каньон, по которому мы шли, скорее всего является рифтовой трещиной. Вероятно, в самом начале он был гораздо глубже, но со временем дно поднялось в результате намывания почвы и обвалов. Однако, если это кратер, то такой рифт тут должен быть не один.

Чем дальше мы уходили, тем шире становился каньон. Воздух сделался более влажным и жарким, мы сильно вспотели. Под ногами все чаще попадались переплетения огромных корней, грязь налипала на обувь. Казалось, мы идем по гигантской сети, после каждого шага оставались не следы, а заполненные водой воронки. Вверху кроны деревьев сплетались в густой полог, не пропуская даже слабого солнечного луча. Теперь мне казалось, что путешествие по Цинхай-Тибетскому плато — всего лишь фантазия, а на самом деле я где-то в девственных лесах Амазонки.

Я предполагал такое в центре оазиса, но мы еще даже не вышли из каньона. Что же нас ждет в самих джунглях?

Толстяк, перешагивая корни, уже тяжело дышал. Глядя вперед, он пробурчал, что в этих джунглях должны быть звери. Если не подстрелим парочку на обед, это будет несправедливо.

Паньцзы возразил ему, сказав, что здесь замкнутая экологическая система на небольшой площади, вряд ли тут водятся крупные животные. Скорее всего, основная живность — насекомые и земноводные. Ну, еще могут быть змеи.

Толстяк, не унывая, заявил, что змеи и насекомые тоже хороши. Он как-то пробовал жаренных скорпионов в Гуандуне. Тем более, что здесь эта живность будет свежей.

Я припомнил, что Вэньцзинь писала о змеях, которые не боятся людей. По-видимому, Паньцзы прав. И неизвестно, какого размера эти змеи. В голливудских фильмах показывали питонов толщиной со столетнее дерево, которые легко могут раздавить человека, но здесь, надеюсь, нет условий для появления таких монстров.

Здесь, как правильно заметил Паньцзы, закрытая экологическая система, этакий тропический остров среди пустыни. Извне сюда не могли попасть крупные животные, кроме птиц и людей. С другой стороны, здесь могла сохраниться фауна тех времен, когда Цайдамская котловина еще не была пустыней. Тогда тут были полноводные реки и густые леса. Возможно, в этом оазисе сохранились виды, которые уже вымерли во внешнем мире. Эти животные могут оказаться куда более ценными находками, чем все сокровища Сиванму.

Думая об этом, я чуть не закричал: "Нет". В легендах о Сиванму упоминаются синие птицы с человеческим лицом, охранявшие царицу. Должно быть, это неизвестная науке доисторическая птица, похожая на тех странных мозгоклюек, что нападали на нас в Чанбайшане. Лучше бы они полностью вымерли!

Растительность вокруг становилась все гуще, мы шли через каньон, где некуда было свернуть, приходилось пробиваться вперед, срезая толстые ветви и лианы. Это было очень утомительно. Толстяк и Молчун прорубали дорогу, сменяя друг друга, но мы все равно продвигались очень медленно. К счастью, со стороны обрыва все еще виднелась узкая полоска голубого неба, словно лазурная лента обвивалась вокруг густых крон деревьев. Прекрасный пейзаж дополняли водопады, струящиеся по каменным стенам каньона — результат прошедшего за последние дни ливня. Эти восхитительные картины сопровождали нас всю дорогу, не давая унывать.

Вскоре мы заметили, что скалы впереди сплошь покрыты гротами. Их были сотни, все покрытые густым мхом. Мне никак не удавалось рассмотреть, что вырезано внутри.

Я внезапно занервничал, и настроение любоваться красивым пейзажами пропало. Мы до сих пор не нашли никаких следов царства Сиванму. Но появилось чувство нереальности происходящего. И вдруг я замечаю эти гроты: мы действительно приближаемся к сердцу таинственного древнего царства. До сих пор я испытывал только азарт исследователя, но когда увидел все своими глазами, мне стало не по себе.

Собравшись с духом, мы решили обследовать скалы. Гроты были разных размеров: от совсем маленьких, до огромных, шириной с пару стоящих рядом Цзефанов, но высотой не больше половины человеческого роста. Они сильно отличались от пещер Дуньхуана(3). Здесь гроты были очень мелкими, неглубокими, можно даже заметить рельефы, вырезанные внутри, которые сложно было рассмотреть только из-за мха, густо покрывавшего их.

Я залез наверх, вынул нож и стал счищать мох. Постепенно перед моими глазами появился каменный барельеф.

Примечания переводчика

(1)Эклектизм — смешение, соединение разнородных стилей, идей, взглядов и т. п. Термин введён в употребление во II веке родоначальником философской школы эклектизма Потамоном. Эклектизм — направление в античной философии, соединяющее разнородные стили.

(2) Эоловые формы и рельефы — образованные в результате выветривания.

(3) Пещеры Мога́о — крупнейшая пещера раннебуддийского пещерного храмового комплекса Цяньфодун («Пещера тысячи Будд»), воздвигнутого в 353—366 гг. н. э. В 25 км от оазиса Дуньхуан, провинция Ганьсу, Китай. Цяньфодун, чаще называемый Могао по главной пещере, объединяет 492 святилища, которые украшались фресками и скульптурами на протяжении целого тысячелетия (IV—XIV вв.). Пещеры Могао, наряду с Пещерой тысячи Будд в Безеклике, — один из самых ранних буддийских храмов Китая. Его возникновение на восточной кромке пустыни Такла-Макан неслучайно: здесь проходили караваны с шёлком, вместе с которыми буддийские учения просачивались в Китай. В отличие от позднейших пещерных храмов вроде Лунмэня и Юньгана в убранстве Могао преобладает не скульптура, а фресковая живопись. Её площадь оценивается в 42 000 м². Многофигурные фризообразные росписи выполнены пёстрыми клеевыми красками по сухому грунту. Многие из них покрывают стену пещеры целиком, отличаясь динамизмом и жизненностью.

Часть 2. Глава 29. Навстречу оазису. Птицы с женским лицом

Мох скрывал барельефы, изображающие птиц с женскими лицами, напоминавшие узоры на глиняных кувшинах, найденных в древнем корабле. Значит, рельефы в этих гротах имели непосредственное отношение к царству Сиванму. За тысячу лет камень настолько зарос мхом, что даже вблизи разобрать детали было сложно.

Я удалил всю растительность, и вырезанные в камне фигуры предстали перед нами во всей красе. Существо было изображено стоящим: тело птицы с головой четырехглазой женщины, лицо которой не выражало никаких эмоций, а взгляд был холодным и равнодушным. Внизу были вырезаны пять черепов, два из которых служили опорами для лап птицы. Судя по всему эти черепа — все, что осталось от пойманных жертв.

Посмотрев на барельеф, Толстяк в изумлении воскликнул: "Небеса святые! Младший У, разве это не те ублюдочные мозгоклюйки?"

Спрыгнув вниз, я посмотрел на барельеф издалека, и, увидев картину в целом, судорожно вздохнул.

Эта каменная птица точь-в-точь походила на тех тварей, что чуть не сожрали нас в подземельях Чанбайшаня.

Барельеф был очень реалистичен, резьба аккуратная и очень точная. Кроме того, кажется, изначально барельеф был раскрашен. Если бы не скрывавший изображение мох, могло показаться, что эти птице-люди с Чанбайшаня прилетели сюда.

Мы все были поражены, даже на каменном лице Молчуна промелькнула тень удивления. Все присутствующие на собственной шкуре испытали возможности существ, вырезанных в этих гротах, и сейчас, вероятно, каждый из нас припомнил ужасающие моменты бегства из подземелья Чанбайшаня.

Я и Толстяк начали очищать остальные рельефы и обнаружили, что везде были изображены эти самые птицы с человеческими лицами. Они были разных форм и размеров, даже позы различались.

"Кажется, мы с самого начала сделали правильное предположение, — вздохнула А Нин. —Хищные птицы с человеческими головами на Чанбайшане — это прототип тотема Сиванму, трех синих птиц. Наверно, Сиванму владела древними технологиями, принцип которых нам пока не ясен. Вероятно, ей удалось приручить этих существ. А еще, наверно, Небесный дворец в Чанбайшане каким-то образом связан с царством Сиванму. Вероятно, по каким-то причинам остатки населения с запада мигрировали на восток, именно они создали гробницу, над которой построен Небесный дворец, а птицы там оставлены были для охраны."

"Есть еще кое-что общее, — заметил я. — И здесь, и в горе Чанбайшань есть кратер. Может быть, древняя гробница под Небесным дворцом является копией Тамуто. Охрану они тоже могли скопировать. Тогда можно считать наш опыт в Чанбайшане подготовкой к посещению настоящего гнезда этих птичек."

Толстяк, вытирая пот со лба, пробормотал: "Твою ж мать, ты хочешь сказать, что тут родное гнездо этих мозгоклюек?"

Мне нечего ему было ответить, я лишь горько улыбнулся. Но А Нин возразила: "Это вряд ли. После стольких лет климат тут сильно изменился. Раньше вся пустыня Гоби была цветущими лугами, а сейчас остался только этот оазис, еды тут для таких больших животных недостаточно. Если здесь и жили эти птицы, то, скорее всего, уже вымерли. Те, с которыми мы столкнулись на Чанбайшане, вероятно, последние выжившие. Однако, точно можно сказать, что эти птицы были священными в царстве Сиванму. Если мы столкнулись с этим тотемом, значит, добрались до Тамуто. Обратите внимание, что эти тотемы вырезаны на входе в оазис, и могут быть предупреждением для посторонних. Мы должны быть осторожными."

Все согласились с ней, а Толстяк выпалил: "Твои слова — да богу в уши. Лучше бы эти мозгоклюйки вымерли, иначе вымирать придется мне, даже не добравшись до золота."

Хоть Толстяк и говорил только о себе, мы понимали, что беспокоится он обо всех нас. Мы должны заботиться друг о друге, иначе проблем не оберемся.

А Нин задержалась, чтобы сфотографировать барельефы, мы за это время осмотрелись, но больше ничего не нашли. Затем Молчун пошел дальше, а мы следом за ним.

Уходя, я оглянулся на гроты, словно хотел впитать энергию мира, который оставался позади. Обрыв, с которого мы спустились, уже скрылся за скалами каньона, ведущего в древнее царство. Вероятно, под влиянием обнаруженных барельефов я чувствовал какое-то смутное беспокойство. Мне казалось, что джунгли впереди словно окутаны чем-то странным и зловещим, я приближался к миру, понять который еще был не в состоянии.

Часть 2. Глава 30. Второй дождь

Выбравшись из гротов, мы взбодрились и продолжили свой путь вглубь каньона.

Помня о предположении А Нин, что статуи в гротах — это предупреждения, мы шли очень осторожно, обращая внимание на каждое движение в джунглях, опасаясь ловушек, которые могла тут расставить Сиванму тысячу лет назад.

Однако, мы уходили все дальше, но ничего странного не происходило и никаких новых находок не попадалось. Только джунгли становились все гуще. Это обескураживало, казалось, мы заблудились, и уходим все дальше от Тамуто. У меня уже рябило в глазах от зелени, бушующей вокруг, спутанные лианы, свисавшие с деревьев, казалось, грозили опутать нас и поглотить, словно мы попали в огромную тарелку, заполненную заплесневелой лапшой из драконьей бороды.

Теперь я на своей шкуре понял, что такое джунгли. Леса Шаньдуна и Циньлина, где мне уже довелось побывать — просто развлекательная прогулка по сравнению с нынешним путешествием. За короткое время там можно было пройти километр, но за это же время здесь мы не могли продвинуться и на сотню метров. Это очень тяжело. Глядя на вспотевшее лицо Паньцзы, я мог только удивляться, как они пережили войну в таких условиях.

Мы продолжали идти до тех пор, пока в лесу не стало совсем темно, скалы каньона с обеих сторон превратились в едва различимые силуэты. Но далеко мы не продвинулись.

Ни у кого не было желания разговаривать, нас окружала тишина, которую прерывали звуки тяжелого дыхания и писк комаров.

Толстяк, скрытый темнотой, решил подбодрить нас и запел народную песню "Почему цветы такие красные?"(1)

"Почему цветы такие красные? Почему они такие красные? Эй, они такие красные, как пылающий огонь." Он шел впереди и считал своим долгом подбодрить нас песней, чтобы поднять боевой дух. Молчун никогда бы так не сделал.

Проблема в том, что Толстяк не умеет петь, и его музыкальное подбадривание выворачивало наши души и уши наизнанку.

Первым не выдержал Паньцзы. Матерясь, на чем свет стоит, он заявил: "В такую жару только о пылающем огне и петь. Другой песни, по круче, не нашлось?"

Толстяк заявил, что это песня из фильма "Гости Ледяной горы"(2). Когда он поет эту песню, то вспоминает ледник на Чанбайшане. Что может быть круче?

"Ну так пой арии из "Седовласой девушки"(3)! — Паньцзы явно собирался устроить перепалку. — Если уж вспоминать Чанбайшань, то эта опера больше подходит."

"Не понял твоего посыла. Ты мне песни, что ли заказываешь? — Толстяк завелся. — Ты считаешь, что я тут местной радиостанцией работаю? Что хочу, то и пою. Тебе надо другое — сам пой. Не устраивает? Тогда все свои замечания и претензии в мой адрес запиши на листочек!.. Сверни в трубочку!!. И засунь себе куда-нибудь!!!"

Словно поддерживая его, в небе загремел гром, в облаках вспыхнули молнии, подул ветер и редкие капли упали на наши лица.

Все, даже Паньцзы, притихли и посмотрели на небо. Сквозь густую крону было видно, как нависли тяжелые темные облака, казалось, задевавшие верхушки скал и деревьев. Их подсвечивали частые и пока еще не крупные молнии. А Нин вздохнула: "Дождливая и ветреная ночь. Кажется Сиванму нам не рада. Сегодня вечером нам придется не сладко."

"Здесь внизу дождь — это настоящее благословение, — не согласился Толстяк. — Хоть немного остынем. А то мне, Толстяку, кажется, что их моих яиц вот-вот вылупятся цыплята."

Услышав это, мы хором заржали в голос, а Паньцзы выругался: "Тогда береги своих цыплят от удара молнии."

Как только он сказал это, начался дождь. Сначала были крупные капли, больно бившие по плечам. Мы даже не успели ничего предпринять, как эти капли превратились в ливень. Казалось, что джунгли затихли, прислушиваясь к шороху падающей с неба воды. Затем раздался раскат грома, каньон словно осветило множеством прожекторов на короткое мгновение, и струи дождя словно превратились в хлысты, чуть не сбивая нас с ног.

Мы не ожидали, что дождь будет настолько сильным, нас непогода застала врасплох, растеряно оглядываясь вокруг, мы искали убежище. К счастью, джунгли окружали нас: множество столетних деревьев с кроной, по прочности сравнимой с хорошей крышей. Некоторые деревья были опутаны прочными лианами, по которым по знаку А Нин мы забрались наверх.

Сбившись в кучу под густой листвой, мы со стороны, наверно, напоминали пельмени, выловленные из супа. Толстяк заявил: "Разве ж это дождь? Это просто Владыка Драконов решил пописать нам на головы."

В эту минуту снова полыхнула молния, озарив своим светом скалы каньона. За краткое мгновение мы успели увидеть, что дождевая вода, падая на скалы, превращалась в многочисленные водопады, с грохотом падая вниз. Со всех сторон стояла такая плотная завеса воды, что джунгли было не видать. Это было похоже на момент, когда Моисей разделил море на две части(4). Впечатляющее зрелище.

Примечания переводчика

(1) "Почему цветы такие красные?" Наши поисковики тоже указывают, что песня народная, но на самом деле это авторская адаптация таджикской народной песни, выполненная Лэй Чженбаном. Получив задание написать музыку к фильм, автор песен Лэй Чжэнбан сразу же приехал в Синьцзян, чтобы собрать народные песни этнических меньшинств. Пренебрегая безопасностью, он путешествовал по заставам в горах Каракорум, высота которых достигает 4000 метров над уровнем моря. Однажды, укрывшись в доме местных жителей после лавины, он услышал там песню о любви таджикского воина. Эта песня и история тронули сердце композитора, и он за одну ночь не только сделал адаптацию народного мотива, но и написал песню к фильму, которая впоследствии стала очень популярной и завоевала множество наград.

花儿为什么这样红为什么这样红

哎红得好像红得好像燃烧的火

它象征着纯洁的友谊和爱情

花儿为什么这样鲜为什么这样鲜

哎鲜得使人鲜得使人不忍离去

它是用了青春的血液来浇灌

Почему цветы такие красные? Почему они такие красные?

Эй, они такие красные, как пылающий огонь,

как символ чистой дружбы и любви.

Почему цветы такие свежие? Почему они такие свежие?

Эй, они, такие свежие, обрекают людей на невыносимую разлуку,

Они словно политы кровью юной весны.

(Перевод Алексея Кузьмина)

(2) Фильм "Гости ледяной горы", военный боевик с элементами детектива и мелодрамы был спродюсирован и выпущен Чанчуньской киностудией в 1963 году, режиссер Чжао Синшуй, в главных ролях - Лян Инь, Айи Сяму, Гу Юйин и другие. Чуть позже композитором Лэй Лэем была написала классическая китайская опера по мотивам этого фильма, с таким же названием.

(3) "Седая девушка" — первая китайская национальная опера, созданная в январе-апреле 1945 года авторским коллективом Академии им. Лу Синя и провозглашённая «образцовой» КПК. В основе либретто Хэ Цзинчжи и Дин Ни, удостоенного в СССР Сталинской премии (1952),— переосмысленные на новый лад предания провинции Хэбэй о живущей в горах Белой, или Беловолосой святой деве. Действие происходит в период японской агрессии и Великого похода. 1935-й, канун встречи Нового года. Помещик Хуан Шижэнь принуждает крестьянина-вдовца Ян Байлао за долги отдать в наложницы дочь-красавицу Си-эр. Жениху Ван Дачуню не удаётся спасти невесту. Безутешный отец Ян Байлао убивает себя. Ван Дачунь уходит служить в Восьмую армию (будущую НОАК). Девушка бежит в горы и завладевает кумирней Матушки-богини, чтобы кормиться жертвоприношениями, — для чего совершает несколько убийств. Регулярно доставляющие в кумирню еду и благовония крестьяне боятся Си-эр, воспринимая как воплощение бессмертной Белой девы, которая отбирает у духов жертвенную пищу. Конец — счастливый: измученную и совершенно седую Си-эр находят солдаты Восьмой армии, в их числе Ван Дачунь. Помещика с женой убивают, их имущество раздают бедным, Си-эр с Ван Дачунем женятся и становятся активистами компартии. Переработанная победившей Красной армией Китая народная легенда о призраке беловолосой девушки (белый — цвет смерти), умерщвляющей в грозовую ночь своих обидчиков на развалинах старого храма. Мораль: «старый режим превращал людей в бесов, — нынешний превращает бесов в людей». По наблюдению исследователей фольклора, провозглашение «Седой девушки» «образцовой революционной оперой» было шагом глубоко обоснованным: Коммунистическая партия Китая не единожды демонстрировала мастерское умение работать с архетипами народного сознания.

(4) "Моисей разделил море на две части." И сказал Господь Моисею: <…> подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше. <…> И гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону. (Исход, глава 14)

Часть 2. Глава 31. Второй дождь. Жуки

На дне каньона образовалось множество мелких ручейков, которые объединялись в более крупные, направляясь к болотам в низине.

Увидев это, я понял причину, по которой этот оазис сохранился в первозданном виде: это самая глубокая низина Цайдамской котловины, где собираются грунтовые воды и выпадающие осадки. Дождей, может быть, и маловато для поддержания жизни растительности. Но реки Цайдамской долины не все пересохли, большая часть ушла под землю, и все они текут сюда. Поэтому, несмотря на изменение климата, в результате которого появилась пустыня вокруг, в обособленной низине джунгли сохранились такими, какими были тысячу лет назад.

"Здесь собирается вода и, не двигаясь, ловит ветер"(1). Разве это не так называемая земля геомантических сокровищ, которая не меняется тысячи лет? Место, где расположен дворец Сиванму, действительно должен быть центром, впитывающим ци, текущую сюда от драконовых жил Куньлуня. Цайдамский оазис идеально подходит под это описание.

Я разволновался и не сразу заметил, что Толстяк странно себя ведет. Его явно что-то беспокоило, он вертелся на ветке, где мы все сидели, почесывая задницу. Места тут и так было немного, из-за его активности мы рисковали свалиться. "Угомонись, блять, ты ведешь себя, как маленький ребенок, у которого шило в заднице!" — выругался Паньцзы.

"Шило, не шило, — нахмурился Толстяк, — но почему-то задница чешется очень сильно." Сказав это, он снова заерзал, пытаясь почесать свой зад о ветку.

"Мне бы твои заботы!" Я хотел добавить к возмущению Паньцзы пару ласковых, но тут и у меня зачесались задница и спина. Не просто зачесались — это было невыносимо, словно по мне бегали сотни мелких насекомых. Я изогнулся и поймал пальцами что-то в месте, где чесалось сильнее всего. Посмотрев на свою добычу, я заорал: "Жук!"

Все начали осматривать себя, я, почесываясь, взглянул на ствол дерева, к которому мы прислонились, и позеленел от ужаса. Дерево было сплошь покрыто небольшими яркими жучками, размером с половину мизинца. Они выползали из щелей в коре и забирались на нас, уже полностью покрывая ноги и ягодицы. Двигались они очень быстро, даже прихлопнуть не получалось.

"Суки-и-и!" — орал Толстяк, стоя на ветке и топая по ней ногами, в надежде стряхнуть насекомых. Остальные попытались сделать так же, но это было бесполезно. Кажется, жуков совершенно не волновало, что объекты их нападения двигаются, наверно, они считали нас странным видом деревьев. К счастью, брюки у нас узкие, и большинство насекомых не могли забраться под одежду. Однако, нам с Толстяком не повезло, парочка наглецов протиснулась под ремень. Пришлось спускаться и стоять под хлещущими струями дождя, чтобы смыть с себя эту гадость. Холодная вода остудила зуд, но теперь я очень хорошо чувствовал, как болит покусанная задница. Ругаясь, я надеялся, что эти твари не ядовиты. Вскоре к нам присоединились и остальные: теперь мы все вымокли до нитки.

Осмотревшись, мы нашли другую ветку, мертвую, на которой не было жуков, и забрались туда. Места там было еще меньше, как и листьев над головой. Меня и А Нин усадили поглубже, остальные укрылись брезентом, чтобы хоть головы не так мокли.

"Это за хрень случилась только что?" — спросил Паньцзы.

А Нин стряхнула воду с волос, с трудом включила фонарь, посветила на свои брюки и нашла несколько раздавленных насекомых. Подцепив их ногтями, она пригляделась.

Это было маленькое насекомое, похожее на паука или скорпиона без хвоста. Руки А Нин задрожали, и я не смог хорошенько рассмотреть жучка. И задница у меня болела все сильнее, потому я тоже спросил: "Что это было?" Увидев, как А Нин хмурится, мне стало нехорошо. Но прежде, чем я успел еще что-то сказать, она достала нож из-за пояса Паньцзы и строго приказала мне: "Штаны снимай и поворачивайся!"

Примечания переводчика

(1) "Здесь собирается вода и, не двигаясь, ловит ветер." У Се своими словами пересказывает один из принципов благоприятного фэн-шуй, направленного на постоянство, сформулированного в "Книге похорон" Го Пу: "ци передвигается, оседлав ветер, и рассеивается, но сохраняется при встрече с водой… место, притягивающее воду, оптимальное, затем идет место, которое ловит ветер."

Часть 2. Глава 32. Тайна, укрытая мхом

А Нин собиралась стянуть с меня штаны и уже протягивала руку к ремню. Не понимая, зачем это ей, я загородился руками и отодвинулся: "Что ты собираешься делать?!"

"Эти насекомые-кровососы, вроде клещей, что живут в траве — объяснила А Нин. — Их укусы не только болезненные. Тебя и Толстяка покусали. Если не хочешь всю оставшуюся жизнь спать на животе, снимай штаны. Впрочем, может не снимать. Подожди, пока они заберутся в промежность, и тогда тебе жизнь малиной не покажется!"

Услышав это, я почувствовал, как зуд переместился в область паха. Но позволить женщине сделать такое со мной не мог. Уцепившись за штаны, я потребовал: "Дай нож мне, я сам разберусь!"

"У тебя глаза на заднице?" — ехидно спросила А Нин.

Я понимал, что не справлюсь, но пялиться женщине на свой голый зад тоже не позволю. Толстяк, почесываясь, отобрал у А Нин нож: "Не шуметь! Леди правильно говорит, клещи — та еще зараза. Давай отойдем в сторону и поможем друг другу."

"А вы справитесь?" — с сомнением покачала головой А Нин.

"Делов-то, просто накалить кончик ножа. Из людей я еще клещей не выковыривал, а вот из овец доводилось. Не попробуем — не узнаем. У человека кожа тоньше, а жуки не мелкие, все пучком будет."

Он указал мне на ветку с другой стороны ствола и пропустил вперед. Дождь туда не попадал, но сама ветка казалась не слишком ненадёжной. Выдержит ли она нас двоих?

Мы забрались туда, Толстяк опасливо огляделся, проверяя, не видит ли нас А Нин. Убедившись, что мы спрятались, он скривился от боли, трясущимися руками снял штаны и сказал: "Давай быстрее, а то эти гады весь зад мне сгрызут!"

Закрепив фонарь на соседней ветке, я оценил масштаб бедствия: кожа Толстяка сплошь покрыта волдырями размером с горошину, самые крупные были величиной с крупный боб. Некоторые клещи были уже раздавлены, оставив после себя кровавые пятна, но головы их застряли под кожей.

"Да что ж такое!" — меня чуть не стошнило. — Почему их так много на тебе?"

"Эти брюки маловаты чуток. Порвались, когда я ворочал камни в городе Дьявола. Шов немного разошелся, но ходить не мешало, и проветривалось все хорошо. В общем, чинить не стал. Я и забыл об этом, когда пошли в лес. Пень я стоеросовый! Поторопись! Эти клещи могут висеть на человеке два-три дня, высасывая крови в шесть-семь раз больше своего объема. Тридцать клещей могут насмерть засосать кролика. Я уже чувствую симптомы анемии, боюсь, мои силы на исходе."

Держа нож, я чувствовал, как напряглись мышцы живота, но все еще боялся резать. Несколько раз примеривался, но прямо тянуло вытащить головки клещей руками. Толстяк, расчесывая кожу в кровь, уже почти вопил: "Чего тянешь? Они уже в мясо вгрызаются! Скоро насквозь прогрызут! Вытащи их, наконец! Действуй так, как и с каменными многоножками. Только не забудь нож накалить, как я говорил!"

Я кивнул и даже забыл о своем зуде. Дрожащими руками достал зажигалку, накалил кончик ножа докрасна и начал прижигать жуков, которые уже раздулись, как воздушные шары. Как только они вытаскивали головы из кожи, я сбрасывал их и давил рукояткой ножа, и они лопались, разбрызгивая кровь(1). Каждый раз, когда я прижигал жука, Толстяк вздрагивал от боли, я заметил, что у него уже подкашиваются ноги. От этого мои руки дрожали еще сильнее.

Я провозился около получаса. К этому времени дождь утих. Когда я вытирал кожу Толстяка от крови, к нам направился Паньцзы, желая помочь. Но ветка под нами угрожающе затрещала, и я сказал ему оставаться на месте. Он напомнил, что надо после удаления клещей продезинфицировать ранки, чтобы заражение не началось.

Следуя его совету, я обработал задницу Толстяка дезинфицирующим раствором. Затем неохотно снял штаны и позволил ему заняться моими собственными клещами. Я пытался посмотреть, насколько плохи у меня дела, но, сидя на ветке, это сделать сложно. Однако, меня покусали не так сильно, Толстяк со мной возился всего минут десять. Когда он закончил, я с облегчением вздохнул.

Надев штаны, мы поползли обратно к остальным, смущенно улыбаясь. Паньцзы спросил, как у нас дела. Я кивнул, сказав, что все в порядке, ни одного клеща не пропустили. Потом озабоченно поинтересовался, не покусали ли их.

Паньцзы и А Нин отделались парой укусов на руках, Молчуна вообще не тронули. "Клещи имеют отличное обоняние и различают группу крови человека. Кажется, вы двое показались им самыми вкусными," — объяснила А Нин.

Вспомнив, чем мы занимались с Толстяком за стволом дерева, я смутился и сменил тему: "Почему здесь так много клещей? Разве они не живут в траве? Что они здесь делают? Сосут сок из дерева?"

Клещи — кровососы, они обитают там, где есть вероятность встречи с теплокровными животными, то есть, в траве, откуда до еды добраться больше вероятности. На деревьях найти теплокровных животных сложнее.

А Нин покачала головой, сказав, что ей это тоже не понятно: "Но раз здесь есть такие, нам в будущем надо быть осторожнее. Эти насекомые — самые опасные из кровососущих. Другие, вроде пиявок и комаров, не могут убить человека. Клещи единственные, кто, если нападет в большом количестве, способны высосать слишком много крови. Когда я в последний раз была в экспедиции в Африке, наблюдала, как от нападения большого количества клещей умер жираф. Его тело распухло, выглядело ужасно. А когда мы подошли, они набросились на нас. Их было так много, что казалось, по земле в нашу сторону ползет черная тень. Тогда нам повезло: проводник, хоть и перепугался до смерти, сообразил ненадолго остановить их пеной из огнетушителя, чтобы мы успели забраться в машину и уехать."(2)

Я вспомнил, как выглядела задница Толстяка, живо представил описанное А Нин происшествие в Африке и вздрогнул.

Пока мы разговаривали, я вдруг заметил, что нас только четверо: Молчуна с нами не было.

Я спросил, куда он отправился, и А Нин кивком головы указала вниз. Он спускался по стволу. Зачем? От дождя прятался? Но дождь уже прошел. И что он там рассматривает в свете фонаря?

Примечания переводчика

(1) Автор, оказывается, тот еще садюга. Метод У-Се-Толстяка не повторять! Это категорически неверно: в момент прижигания и любого другого опасного для жизни клеща воздействия (смазывания маслом или бензином) он пугается и впрыскивает токсин. Ну и бошка в коже может остаться, что вызовет потом инфицирование и нагноение. На самом деле все гораздо проще: клеща можно отцепить тремя способами. Классический — пинцетом, захватив клеща как можно ближе к коже, стараясь не передавить брюшко. Народный — обвязать ниткой, как можно ближе к коже и потянуть перпендикулярно коже. Походный — шприцом. Обрезать канюлю так, чтобы шприцом можно было плотно накрыть клеща, затем вытянуть поршень. В этом случае останется синяк, но клещ точно отцепится.

(2) Что описанные в этой главе клещи, что история А Нин — чистая фантастика. На самом деле. Клещи не в состоянии забираться на деревья (тут У Се прав), им там жрать нечего (если это не клещи-сапрофаги, но эти виды не питаются кровью). Но главное: клещи не нападают массово. Это насекомое либо сапрофаг, либо паразит. Кровососущий обязательно паразит, а такая форма редко бывает коллективной. Соответственно, высосать много крови клещ не может, хотя и зависает на хозяине долго. Главная реальная опасность клещей — переносимые смертельные инфекции (болезнь Лайма, энцефалит, туляремия,геморрагическая лихорадка).

Часть 2. Глава 33. Тайна, укрытая мхом. Сгнивший труп

Мне стало любопытно, Молчун никогда ничего просто так не делает. И я спросил А Нин: "Чем он там занимается?"

"А мне откуда знать? — А Нин посмотрела вниз со странным выражением лица. — Чем со мной болтать, спустись и спроси его. Хотя что-то мне подсказывает, что на твои расспросы ему тоже плевать. Не понимаю я твоего друга."

Я вздохнул. С тех пор, как мы поговорили по душам возле города Дьявола, он снова стал замкнутым, как и прежде: лицо каменное, ничего не выражающее. Мне тоже не известно, что у него на уме. Возможно, госпожа Чжома точно подметила: он замкнулся в своем собственном мире, где, кроме него, нет никого. Поэтому ему нет необходимости с кем-то откровенничать.

Глядя на свет фонаря внизу, я предположил, что он перебрался на непрочную ветку и упал. Это меня взволновало, но потом я вспомнил, что Молчун умел профессионально исчезать в неизвестном направлении. Вдруг сейчас он тоже решил свалить потихоньку? Снова бежит то ли от нас, то ли от себя самого?

А Нин и остальные тоже не представляли, чего его понесло вниз, для них это такая же загадка, как и сам Молчун... Я смотрел на мерцание огня внизу, но самого его рассмотреть уже не мог.

Чувствуя себя неуверенно, я включил шахтерский фонарь и сказал А Нин, что отправлюсь вниз и посмотрю. Затем обхватил ствол, и медленно, шаг за шагом, стал спускаться, стараясь не соскользнуть по мокрой коре под проливным дождем.

Добравшись до фонаря, свет которого я видел сверху, я осмотрелся и, сердце замерло.

Тут на самом деле никого не было!

Да, здесь крона деревьев очень густая, сверху не рассмотреть, что творится внизу. И сейчас тут было пусто, ни следа Молчуна!

"Сукин сын! — пробормотал я. — Неужели на самом деле свалил?!" Безусловно, он более рассудителен, чем безалаберный Толстяк. Но Молчун ведет себя так, словно мы все — пустое место, а это уже слишком.

Я был в бешенстве и собирался позвать Толстяка, чтобы обсудить, как действовать дальше. Но внезапно ветка дерева шевельнулась, и из тени появился Молчун, напугав меня до икоты. Он стоял на этой ветке и смотрел на что-то, чего я не видел.

Ложная тревога! Я не мог удержаться от вздоха облегчения. Заметив, что я тоже спустился, он вроде немного удивился и махнул мне рукой.

Я забрался к нему и увидел, что он очистил переплетения лиан, ветки и часть ствола дерева от мха, под которым прятались от дождя клещи, их было невообразимо много.

Но я все еще не понимал, что ищет под мхом Молчун, лишь почувствовал неприятный запах. Я собирался сам поковыряться, но Молчун предупредительно вытащил кусок гнилой древесины. Разорви мои глаза! Оттуда просто хлынул поток клещей.

Я шарахнулся в сторону, испугавшись, и чуть не свалился с ветки, но клещей быстро смыл дождь. Согнув ветку и зажав нос, я снова наклонился и, наконец, увидел, что скрывал густой покров мха.

Это были останки животного. Мех, если он был, давно сгнил, кожа почернела, даже определить, что за зверь, нельзя. Поковырявшись в трупе ножом, Молчун обнаружил, что от животного остались в прямом смысле кожа да кости. И лежал труп здесь уже давно, сквозь него проросли ветки, а лианы переплелись со скелетом. Мох отлично его замаскировал, и мы, залезая на дерево, не заметили, посчитав это еще одним растением, выросшим под укрытием огромного дерева и плотно переплетенным с лианами.

"Я не знаю, что это за животное, — нахмурился Молчун. — Но оно очень большое. Возможно, это клещи его убили, высосав кровь. Может быть, оно укрывалось на дереве и привлекло сюда клещей, которые и убили его, а потом спрятались в трупе в ожидании следующей жертвы."

Я подумал, что мы вообще-то тоже тут от дождя прятались, и меня чуть не стошнило. "Неужели эти клещи настолько опасны? Но труп здесь лежит давно. Чем же они питались, прячась в нем?"(1)

Молчун покачал головой, видимо, тоже не знал. Он задумчиво таращился на эту груду костей, думая о чем-то, что мне, как всегда, было непонятно. Потом вытащил свой древний меч, провел лезвием по ладони и измазал меня своей кровью.

Я опешил, не сразу сообразив, что он собирался делать. Быстро наклонившись, он протянул свои длинные пальцы к останкам и начал обшаривать его изнутри.

Оттуда, словно черная волна, хлынули полчища клещей. Я заорал в ужасе, а он уже вытаскивал из трупа то, что искал.

Примечания переводчика.

(1) "Чем питались клещи?" Настоящие клещи способны обходиться без привычной пищи до трех лет. Некоторые виды впадают в спячку, другие используют куммуляционные особенности своего организма.

Часть 2. Глава 34. Змеиные кости

Если бы Молчун хоть чуток помедленнее действовал, у меня было бы время подготовиться морально. Ну хоть просто сказал бы! Этот парень слишком жесток: копаться в сгнивших костях среди полчищ клещей... и лицо такое спокойное... Он застиг меня врасплох. Спасибо хоть кровью своей измазал, иначе растревоженные клещи меня бы сожрали.

Не сразу, но я сумел успокоиться и обнаружил, что в одно мгновение все клещи куда-то исчезли. Поразившись способностям Молчуна, я в очередной раз почувствовал себя слабым и беспомощным.

В Циньлине и на Чанбайшане я замечал, что моя кровь тоже имеет некие поразительные свойства. Не знаю почему, но здесь это не сработало. Получается, свойства нашей крови различны? У меня способности слабее?

Молчун вытащил что-то из трупа и принялся внимательно рассматривать при свете фонаря. Это был удлиненный предмет толщиной не больше кулака, бирюзового оттенка. Молчун высунул руку под дождь, чтобы смыть с находки грязь. Точно, я видел такое раньше: это развинчивающийся медный фонарик(1).

Рассмотрев его, я припомнил, что такие модели активно использовались в 80-90-хх годах. Сейчас медное покрытие местами взялось бирюзовым коррозийным налетом. Я открутил крышку: батарея внутри давно вытекла, сгнила и теперь напоминала рисовую кашу с плесенью.

Откуда фонарь среди костей животного? Или это человеческие останки?

Пока я размышлял, Молчун снова полез в труп, но на этот раз клещи оттуда не полезли. Закрыв глаза, он что-то пытался нащупать. Кажется, это что-то оказалось больше, чем ожидалось, и он засунул в труп обе руки.

Увидев, что он достал, я задохнулся от ужаса. Это была человеческая рука, примерно до локтя, вся сгнившая, покрытая черной липкой грязью.

"Это... это же..." — я с трудом пытался задать свой вопрос.

"Это большая змея, такие живут на деревьях, — равнодушно сообщил Молчун. — Скорее всего питон. И он съел человека. Фонарь, видимо, принадлежал погибшему. Более того, это была женщина."

Я заметил что-то вроде цепочки, прилипшее к грязным костям, и понял, что Молчун прав. Находка поразила меня до крайней степени возбуждения, предположения так и лезли в голову.

Особенность этого оазиса в том, что случайно его найти сложно. Лишь во время дождя, когда вода обозначает русло реки, текущей в низину, можно найти дорогу сюда. А дожди в Цайдамской котловине — это как лотерея, проводимая пару раз в год. Возможно, кто-то из нефтяников или геологов случайно забрел в оазис, и его тут сожрала гигантская змея. Возможно, на маловероятно. Но есть категории исследователей, которые могли оказаться тут с большей вероятностью. Я вздрогнул, предположив, что этим погибшим мог быть кто-то из экспедиции Вэньцзинь.

Сама Вэньцзинь в последний момент отказалась продолжать путь в Тамуто и вернулась одна. Но Хо Лин и другие продолжили экспедицию. И в записках ничего не говорится о том, что тут произошло.

Молчун, видимо, тоже подумал об этом. Он посмотрел наверх, где прятались от дождя А Нин и остальные, и сказал: "Иди позови их. Пусть спускаются и помогут раскопать змеиные кости. Если повезет, узнаем, кто был внутри змеи."

Примечания переводчика

(1) Медный фонарик. В Ультимейте Молчун вытащил нечто похожее на ФКБ-1 — тактический карманный фонарь. Именно такие выпускались в странах соц.лагеря в 80-90-х годах. Но они были из пластика и алюминия (облегченные). Западными фирмами выпускались и так называемые медные фонари. Но там тоже была не чистая медь, а сплав меди, алюминия и других легких металлов, причем доля алюминия в таких сплавах самая высокая. Такие "медные" фонари отличались и внешне: у них диаметр корпуса и фонаря был одинаковый, тогда как у ФКБ диаметр фонаря в полтора раза больше корпуса.

Часть 2. Глава 35. Змеиные кости. 02200059

Я послушно поднялся и крикнул, чтобы остальные присоединились к нам. Оказывается, Толстяк уже не выдержал и осторожно спускался вниз. Услышав меня, он прибавил ходу, спрыгнул и поинтересовался, что случилось.

Я сообщил, что мы тут большое открытие сделали, и еще раз позвал А Нин и Паньцзы.

Когда все собрались вокруг змеиных костей, я рассказал им в подробностях, что произошло, наблюдая, как вытягиваются их лица от удивления. А Нин нетерпеливо подошла поближе, молча осматривая находку, а Толстяк заявил: "Меня прям как что-то тянуло сюда. Оказывается, тут наш предшественник принес свою жизнь в жертву во славу революции и науки. Какое совпадение, что мы проходили неподалеку. Поторопимся и откопаем его, чтобы со всем уважением упокоить эти останки."

Дождь к этому времени стал слабее. Это все равно было похоже на ливень, но уже не хлестало по плечам так, что в голове шумело. Но мы вымокли практически сразу. Я старательно прикрывал рукава куртки, измазанные кровью Молчуна: это могло в будущем спасти мне жизнь.

Все забрались на ветку, в основании которой был найден скелет змеи. Пока мы сидели там с Молчуном вдвоем, все было нормально. Но сейчас, под весом пятерых эта крепкая ветка предательски затрещала. Орудуя ножами, мы торопились высвободить скелет змеи от лиан, опутывающих его.

Если бы не дождь, работать было бы легче. Но сейчас мокрые волосы падали на лицо, мешая смотреть, приходилось постоянно убирать их и смахивать воду, которая заливала глаза.

Однако вместе работа спорилась быстрее. Особенно полезен был Толстяк, который не слишком задумывался о сохранности костей нашего "предшественника, погибшего во славу революции".

Вскоре все лианы были обрезаны, и скелет обнажился почти полностью. Толстяк вскрикнул от удивления. Я тоже замер: не представлял, что змея может быть такой огромной. Судя по костям, она была толщиной с человека, а, может, и больше. Думаю, чтобы проглотить человека целиком, ей потребовалось бы не больше минуты.

Отбросив остатки грязи, среди свернутых полукольцами ребер змеи мы увидели остатки человеческого скелета. Вероятно, питон сожрал уже мертвого человека, иначе кости были бы переломаны. На скелете были остатки сгнившей одежды, но, естественно, определить ее первоначальный вид было невозможно. Паньцзы, совсем как Молчун несколькими минутами ранее, залез руками внутрь и вытащил что-то небольшое: это оказалась пряжка ремня, покрытая пятнами ржавчины, вроде бы из нержавеющей стали.

Он счистил ржавчину с металла и протянул пряжку мне. Приглядевшись, я увидел несколько цифр, набитых на обратной стороне: "02200059".

Я в удивлении посмотрел на А Нин: "Регистрационный номер вашей компании. Значит, это ваш человек!"

Часть 2. Глава 36. Змеиные кости. Труп А Нин

02200059 (ноль, два, два, ноль, ноль, ноль, пять, девять)(1). Эта цепочка цифр, по словам А Нин, была зашифрована в шелковой книге Сражающихся царств. Известно, что Ван Цзанхай сумел понять смысл этой последовательности, который показался ему настолько поразительным, что он назвал это "последовательностью судьбы"(2) и использовал в качестве пароля для бронзовых рыбок. Но почему Железнолицый зашифровал эту последовательность, и что за ней скрывается? Этот вопрос слишком сложен, и он не имеет отношения к тому, что происходит с нами сейчас, поэтому я пока не буду о нем говорить.

Босс А Нин Цю Декао настолько увлечен историей Ван Цзанхая, что, обнаружив эту последовательность, использовал ее в качестве идентификационного кода своей компании. Этими цифрами маркируется все оборудование и снаряжение, предоставляемое компанией, в том числе и автомобили. Это очень важно на случай, если что-то случится, например, для идентификации пропавших. Сейчас на моем ремне тоже есть такая маркировка. Так что с полной уверенностью можно утверждать, что погибший был сотрудником компании или членом экспедиции, организованной компанией Цю Декао.

А Нин не сразу поняла, о чем я. Она взяла пряжку, рассмотрела ее и побледнела: "Это же..."

"Идентификационный код вашей компании, верно?" — повторил я.

Она кивнула. Казалось, ей сложно было это осознать. Покачнувшись, она проигнорировала накатившую слабость и наклонилась над скелетом. Остальные совсем не понимали суть нашего разговора. Толстяк решительно потребовал объяснений, и я повторил ему все, что знал.

Выслушав меня, Толстяк с подозрением осмотрел пряжку своего ремня, потом изучил ремень Паньцзы. Но у них этих цифр не было, ведь им снаряжение предоставил третий дядя. А вот свою одежду я получил от А Нин, и маркировка тоже присутствовала. Разобравшись с этим, Толстяк недовольно спросил: "Эй, госпожа А Нин, не хочешь объясниться? Вы с вашим боссом, едрена вошь, снова нас за дураков держите? Ваши люди побывали здесь давным-давно!"

Она покачала головой: "Невозможно. В архивах компании я не видела записей об этом. Если бы наша экспедиция уже побывала здесь, зачем бы мне сотрудничать с вами?"

"Тогда как ты объяснишь это?" — Толстяк демонстративно поднял ржавую пряжку.

А Нин обернулась и холодно взглянула на него. Хотя было заметно, что ей не по себе. "Я не знаю! — резко ответила она. — Просто помолчи! Позволь мне сначала взглянуть на этого мертвеца, а потом я попробую объяснить, в чем дело!"

Толстяк чуть не подавился от возмущения, но резкость А Нин его удивила. Паньцзы тоже не доверял ей. Теперь они оба уставились на меня, ожидая моей реакции.

А я что? Мне кажется, она действительно не знает. Хотя на вранье я ее ловил, но сейчас вроде бы не тот случай. Смысла ей сейчас морочить нам голову нет. Действительно, зачем нанимать консультантов и проводников, если кто-то из компании уже знает сюда дорогу. Да команды у нее уже нет, все сбежали, не добравшись до места назначения. Поэтому я подмигнул Паньцзы, давая понять, чтобы он молчал. Все-таки я идеалист и считаю так: раз уж мы все идем одной дорогой, не стоит портить отношения друг с другом.

На всякий случай я покосился на Молчуна, желая увидеть его реакцию, но там, как всегда, была маска равнодушия.

В эту минуту почему-то я вспомнил запись, которую сделала моя бабушка в дневнике деда: "Друг, переживший с тобой беду, возможно, не сумеет разделить с тобой счастье. Враг, оказавшись с тобой в беде, возможно, сумеет помочь. Мир не постоянен, двое всегда сильнее." Она написала это, чтобы убедить деда поменьше спорить с его безрассудными друзьями.

Позже выяснилось, что бабушка хорошо разбиралась в людях. Она видела, как даому, что ходили вместе с дедом в горы и спускались к побережью, ворошили песок и клялись в дружбе до самой смерти, разбогатев, забывали об этом, ссорились между собой, уводя жен, и даже угрожая друг другу смертью. И дед не знал, как помочь друзьям и родным. В конце концов он понял, что его помощь и защита никому не нужны, и перестал навязываться.

А Нин и Молчун... эти двое, наверно, согласились бы со словами бабушки.

Толстяк хотел еще что-то сказать, но я отвел его в сторону, попросив не вмешиваться, и предложил еще раз осмотреть останки.

Часть лиан еще опутывала кости, скелет человека был расположен в месте изгиба тела змеи. Трудно было что-то там найти. Но А Нин упорно обшаривала останки, уже добралась до шеи, но, видимо, не нашла там то, что искала.

"Жетона нет! —А Нин сняла с о своей шеи жетон на шнурке и показала нам. — Я работаю в компании с 1997 года, в этом же году всех сотрудников обязали носить такие жетоны с идентификационной информацией. Как в армии США, где их используют для опознания трупов. У этого трупа такого жетона нет. Если он действительно наш человек, то побывал тут до 97-го года. Но мне не попадалась информация об экспедициях в эти места. Не знаю, как он попал сюда. Не логично."

"Госпожа, трупы врать не умеют. Не хочешь ли ты сказать, что этот питон дополз до вашего офиса, сожрал сотрудника и вернулся сюда," — мрачно возразил Толстяк.

Глядя на кости, я понимал, что ситуация действительно не логичная. Невозможная. Я своими глазами видел, сколько трудов стоило А Нин получить информацию о Тамуто и добраться сюда. Если кто-то из их компании уже имел эту информацию еще до того, как ее взяли на работу, зачем было заставлять ее так мучиться?

Думая об этом, я не слушал перепалку А Нин и Толстяка, но вопросительно смотрел на Молчуна.

Он окриком остановил нас так внезапно, что мы на мгновение замерли, уставившись на него. Он рассматривал одну из костей, и на его лице проступало удивленное выражение.

Это невероятно! Чтобы Молчун удивился, должно произойти нечто невозможное. Естественно, мы сломя голову бросились смотреть, что же так его удивило.

Но там, куда он смотрел, не было ничего странного. Толстяк не выдержал и спросил: "Что случилось? Брат, не пугай нас на ночь глядя!"

Молчун проигнорировал вопрос Толстяка и, глядя в упор на А Нин, сказал: "Странно, но, похоже, это твой труп..."

Примечание переводчика

(1) Что значит код 02200059? Просто так Сюй Лэй ничего не пишет, иероглифы-числительные (零贰贰零零零伍玖) в данном случае имеют значение, которое автор не торопится раскрывать. Дам только одну подсказку: этот шифр на самом деле имеет отношение к секрету бронзовых врат. Однако, некоторые поклонники в Китае додумались до расшифровки, которая обозначает дату рождения Сюй Лэя в точностью до секунды. Что прикольно: существует плавкий предохранитель, международная маркировка которого включает эту последовательность цифр: 02200059DRT1P / Littelfuse

(2) Последовательность судьбы,天数 , дословный перевод "количество дней". Но часто это словосочетание используется в значении "небесное предопределение", "судьба".

Часть 2. Глава 37. Болотный демон. Кошмар

Слова Молчуна, хоть и напугали нас, но казались полным бредом. Я никак не мог уяснить: вот тело, которое давно мертво. И это А Нин? Но она же прямо передо мной стоит вполне живая.

Мы были озадачены, А Нин хмурилась, пытаясь понять, что имел в виду Молчун.

А он, не обращая внимания на нашу реакцию, снял с руки трупа браслет, который я заметил только сейчас, и протянул его девушке.

А Нин взяла его, с удивлением глядя на Молчуна, потом посмотрела на браслет. Сначала в ее глазах показалась тень недоумения и узнавания, затем она побледнела.

Заметив, как на ее висках появляются капельки пота, мы сразу поняли, что произошло нечто странное. Такого выражения лица у нее я никогда не видел. Толстяк, не задумываясь, спросил: "Почему? Почему он решил, что это твой труп?"

Она молчала, но когда повернула к нам лицо, оно уже было мертвенно-бледным. А Нин показала нам браслет, найденный Молчуном, а затем протянула свою руку.

В ее левой ладони лежала горстка медных монет. Браслет, сделанный из них, я заметил на ее руке еще в первую встречу на Хайнане. А когда мы заблудились в городе Дьявола, она использовала монеты из браслета, оставляя метки. Это семь из десяти медных монет, отчеканенных монетным двором в Аньцине провинции Анхой(1). Помнится, я даже пошутил, что ее метки самые драгоценные во всем мире. Она рассказывала, что выбрала именно эти монеты, потому что такой браслет будет единственным в мире, никто не сможет собрать второй такой же.

Когда она показала браслет с трупа и свои монеты, я понял, что ее так взволновало.

До этого я не вдавался в детали, только увидел, что монеты похожи по форме. Сейчас, приглядевшись, я увидел, что монеты с трупа были покрыты характерным бирюзовым налетом. Очистив их, я разглядел четыре иероглифа "Гуансю Юаньбао"(2), выполненных маньчжурским письмом(3). Я не верил своим глазам, пока не увидел надпись целиком, и растерянно посмотрел на А Нин.

"Не обязательно так внимательно изучать, — пробормотала она. — Должно быть всего десять монет. И семь из них у меня."

"Это..." Я потерял дар речи, пытаясь понять, как это возможно.

На этом трупе женщины были тоже было семь монет, но их не может быть больше десяти... и эти монеты — большая редкость. Свои семь монет А Нин собирала в течение десяти лет. Не говоря уже о том, что двум разным женщинам в разное время пришла одна и та же идея собрать одинаковые браслеты из одинаковых монет. Такое еще можно предположить, но у обеих должны быть одинаковые финансовые условия, ибо это дорогое удовольствие. И связи, потому что это нумизматическая ценность. И обе эти женщины приехали в одно и то же место, чтобы встретиться вот таким образом. Какова вероятность такого совпадения?

Это сбивает с толку... нет, такое просто невозможно...

Остальные не понимали, чем мы так озадачены. Я объяснил, насколько редки эти монеты, но Паньцзы и Толстяк все еще недоумевали. Паньцзы предположил, что это могли быть фальшивки.

Но Молчун, глядя на А Нин, покачал головой.

"Тогда что происходит? — ехидно улыбнулся Паньцзы. — Чушь полная! Эта вполне живая и здоровая девушка перед нами — призрак, умерший тут более десяти лет назад?"

Он рассмеялся, глядя А Нин в глаза. Но вдруг подавился собственным смехом и, переменившись в лице, схватился за нож.

Да что с ним не так? Я обернулся, чтобы посмотреть, что там произошло — и чуть в обморок не грохнулся.

Ее лицо заливали тонкие струйки дождя, и оно было странным. Я не сразу понял, что именно не так. Черты лица были искажены, словно оно таяло под дождем, очертания губ стали гротескными, изуродовав лицо жуткой ухмылкой. И ее рот был полон маленьких острых клыков.

У меня в голове зашумело, я чуть не заорал: "Бля-а-а, изыди!" и, отступая, тоже потянулся к ножу, стараясь держаться от нее подальше.

Но в панике я забыл, что нахожусь на ветке дерева, и полетел вниз.

Сжавшись, я ожидал боли от падения. Вряд ли с такой высоты я разобьюсь насмерть, но точно покалечусь. Безрезультатно пытаясь ухватиться за ветки, я почувствовал, как кто-то ухватил меня за ремень, от рывка стрельнуло болью в пояснице, но теперь я уже не падал.

С такой силой втащить меня обратно мог только мужчина. Вернув равновесие, я оглянулся, что за герой меня спас. Но когда увидел лицо своего спасителя, то чуть не обмочился: меня за ремень держала А Нин, из ее открытого рта текли слюни, а лицо было перекошено.

Это было ужасно. Понятное дело, что она меня убьет, а если упаду, то есть шанс выжить. Я пытался расстегнуть ремень, но за пряжку цеплялись ее пальцы, царапая мне живот. А Нин пыталась облизать мое лицо, я как мог, уворачивался, вытягивая шею, и в этот момент услышал мужской голос: "Эй, проснись! О чем мечтаешь, раздолбай?"

Примечания переводчика

(1) Китайская байда, где пишется об А Нин, ссылается на эту страницу: https://baike.baidu.com/item/%E5%85%89%E7%BB%AA%E5%85%83%E5%AE%9D/4756974 Но моих познаний китайского нумизматического не хватает, чтобы понять, о каких именно монетах идет речь. Вроде бы в статье описываются монеты уже европейского типа, без отверстий. А у А Нин были монеты с квадратным отверстием... в общем, буду искать. Как найду — дополню примечание.

(2) Гуансю Юаньбао — редкие коллекционные монеты известного китайского монетного двора, стоят больше самолета, так как выпускались небольшим тиражом и в обороте практически не бывали.

(3) Маньчжурское письмо - система письма, использовавшаяся для записи различных диалектов маньчжурского языка.

Маньчжурское письмо представляет собой дальнейшее развитие старомонгольского письма. Направление письма сверху вниз, строки пишутся слева направо. Каждая буква имеет три графических варианта начертания, обусловленных положением в слове: в начале, середине и конце.

Часть 2. Глава 38. Болотный демон. Гранаты

Я сразу же проснулся, присел и ударил того, кто стоял передо мной, головой в грудь. Охнув, А Нин чуть не упала вниз.

Я инстинктивно подхватил ее, окончательно приходя в себя, и обнаружил, что прижимаюсь спиной к стволу, придерживая штаны с разорванным ремнем. Я все еще рядом с тем местом, где мы нашли скелет змеи, и мне в лицо бьет свет фонаря так сильно, что пришлось прикрыть глаза.

Все в удивлением смотрели на меня. Останки змеи были накрыты брезентом, фонарь кто-то повесил на соседнюю ветку, где сидели Молчун и Паньцзы, а рядом со мной сладко спал Толстяк, храп которого больше напоминал раскаты грома... А Нин держалась за грудь, видимо, ей было очень больно.

Я понял, что все это мне приснилось, и облегченно вздохнул, вытирая со лба то ли пот, то ли капли дождя.

Когда я заснул? Кажется, я позвал всех, чтобы очистить скелет змеи. Это было сложно: пришлось освобождать кости от лиан, опутавших их за десять лет, а потом вычищать изнутри от грязи. Я давно не занимался таким тяжелым трудом. Конечно, мы работали по очереди, но я все равно слишком устал, ведь до этого мы так много прошли. Думаю, я вырубился сразу, как только сел передохнуть. Дождь еще шел, лицо А Нин было залито водой — ну точно, как те слюни, что привиделись мне во сне.

Я смущенно улыбнулся, встал и пошел помогать. Паньцзы смотрел на меня с неодобрением: "Молодой третий господин, что за фигня тебе снилась? И зачем ты штаны пытался снять?"

Я отмахнулся, подумав, что рассказывать подробности — не самая лучшая идея. Не мог не вспомнить анекдот про архитектора и поезд(1). Оказывается, такое бывает не только в анекдотах.

Я посмотрел на часы: не так уж много времени прошло. Я вымок, устал, видимо, лишь слегка задремал. А поверхностный сон часто сопровождается кошмарами. Но сейчас я чувствовал себя немного лучше. Хотя сон был странный и ужасно реалистичный. Говорят, что сны — это реакция подсознания на реальность. Я припомнил кое-что из психологии, рассказанное когда-то Лао Яном. Мое подсознание именно так воспринимает А Нин? Подсознательный страх? Надо же такому присниться.

Оглянувшись, я посмотрел на нее. А Нин прислонилась к стволу спиной, заняв мое место, и закрыла глаза, собираясь отдохнуть. Лицо ее осунулось, она выглядела изможденной. Но, вместе с силами и уверенностью словно испарилась ее агрессивность. Такой образ ей подходил больше, она выглядела более женственно. Но тут я снова вспомнил ее лицо таким, каким оно было во сне, и вздрогнул.

Я посмотрел, как дела у остальных, но, похоже, очистка скелета далеко не продвинулась. Лианы слишком плотно переплелись с костями, приходилось ломать и те, и другие. Под деревом были разбросаны куски сгнившей змеиной кожи, издалека напоминавшей бумажные купюры.

Я посмеялся над своими страхами, вздохнул и спросил Паньцзы, нашли ли они что-нибудь интересное? Может, больше не стоит копаться в грязи?

Он направил на скелет свет шахтерского фонаря и сказал, что труп человека достать оттуда нельзя. Кости настолько хрупкие, что при малейшей попытке вынуть их, ломаются и рассыпаются в пыль. Но кое-что нашли.

Среди змеиных костей и обломков лиан я увидел нечто похожее на связанные птичьи лапы, только черные, с ржавым оттенком. Спустившись вниз, я понял, что это связка из трех гранат старого образца, полностью покрытых ржавчиной.

Связка была прикреплена к почерневшей портупее. Очевидно, этот человек носил боезапас на своем теле, вместе с оружием.

Я инстинктивно старался дышать осторожнее, и попятился назад. Паньцзы сообщил: "Толстяк первым обнаружил их. Если бы не его острый глаз, мы бы подорвались на них."

"Кем был этот труп, если такие штуки на себе носил?" Я был удивлен. Кто бы это ни был: даому, специалисты Цю Декао или коллеги Вэньцзинь — они должны были брать с собой динамитные шашки, если собирались использовать направленные взрывы. Мало того, что эти гранаты старого образца с деревянной ручкой предназначены только для боевых действий и практически бесполезны для инженерных взрывов.

"Помнишь, старая госпожа Чжома рассказывала, что в 1993 году в этих местах скрывалась группа сепаратистов-реакционеров(2). Полагаю, этот скелет может принадлежать женщине-реакционерке или члену семьи реакционера. Говорили, что они пропали в песках, — Паньцзы задумался. —Думаю, скрываясь от армии, они по ошибке забрели сюда и погибли в болотах. По крайней мере более десяти лет о них ни слуху, ни духу."

Примечания переводчика

(1) Анекдот про архитектора и поезд — популярная шутка в китайском интернете. Дама позвонила архитектору и сказала, что ее кровать трясется каждый раз, когда мимо дома проезжает поезд. Архитектор не поверил, и пришел к ней домой, чтобы проверить. Дама предложила лечь ему на кровать и самому попробовать почувствовать вибрацию от проезжающих поездов. Но стоило ему улечься, как вернулся муж дамы. Увидев мужика на кровати, муж спросил, что он тут делает. "Ваша жена сказала мне ждать поезд," — ответил архитектор с трепетом." Если честно, то мне ситуация с У Се показалась более смешной, хотя понимаю, что ему в тот момент было не до смеха.

(2) Группа сепаратистов-реакционеров. Речь идет об уйгурских сепаратистах. Как раз в начале 90-х назревал серьезный конфликт между местными уйгурами и переселенными в ходе культурного обмена ханьцами.

Часть 2. Глава 39. Болотный демон. Змея

Когда Паньцзы упомянул о сепаратистах, я подумал, что это вполне логично. С одной лишь поправочкой: боевики, бежавшие в Гоби, были хорошо вооружены. Да, их было немного, но вроде бы экипировка у них была отличная. Да и подготовка неплохая. Вряд ли такая группа людей целиком сгинула бы в болотах. Возможно, они какое-то время скрывались здесь, а потом ушли, но до сих пор не попадались на глаза властям. А еще это могла быть банда браконьеров, которые потом контрабандой переправляют добычу в Непал. В таких условиях, как здесь, их очень сложно поймать.

У них даже может быть в таком необитаемом месте лагерь, хотя это маловероятно, слишком уж тут негостеприимные условия. И лучше бы это мое предположение оказалось ошибочным. Криминальные элементы в таких местах очень агрессивны. Если столкнемся с ними, придется драться, и будут жертвы. Не то, чтобы боязно, но я — человек мирный и считаю, что все оружие надо сдать в металлолом.

Пока я раздумывал, Толстяк проснулся. Я предложил Паньцзы передохнуть, но он сказал, что не может спать в такой сырости, тут слишком мокро. Он в своем репертуаре: должно произойти невероятное, чтобы он вырубился. Кроме того, он считал, что спать в присутствии трупа как-то стремно. "Если хотите, ребята, отдохните еще, наберитесь сил, — сказал он. — Скоро пойдем дальше, дождь слабеет. Когда закончится непогода, найдем хорошее место, где можно будет развести костер. Там и отдохну."

Хотя я и предложил ему отдохнуть, но он прав: в таких условиях сложно заснуть. Мы сбились в кучу и курили, глядя в темноту леса, прислушиваясь к звукам дождя и ветра, играющих с кроной тропического леса. Паньцзы чистил свое ружье: он беспокоился, что оно намокло. Остальные просто болтали, и только Молчун спал.

Паньцзы рассказал мне о том, как воевал. Вообще-то он служил при военно-полевой кухне, в подразделении логистики(1). Однажды они столкнулись с вьетнамским спецназом. И как сражаться поварам и снабженцам с теми, кто учился этому с детства? Да еще на чужой территории, во Вьетнаме? Естественно, их загнали в болото. Зная, как жестоко вьетнамцы обращаются с военнопленными, они решили сражаться до последнего, а когда отступать будет некуда, умереть, но не сдаваться. Для этого каждый из них имел ручную гранату — тогда всех обеспечивали таким "последним" средством.

Вьетнамцы очень умны, из укрытий не высовывались, рассредоточились в джунглях и постепенно сжимали кольцо, стреляя одиночными. Сложно было даже предположить, откуда будет следующий выстрел. Подразделение Паньцзы, отстреливаясь, отступало все глубже в болото. Когда вода была уже по пояс, идти уже стало невозможно, и командир приказал лечь, держа гранаты наготове.

Так они и лежали в грязи по самые уши некоторое время, ожидая наступления врага. Но вьетнамцы почему-то не приближались, словно боялись зайти в мутную воду. Какое-то время они еще постреливали, потом все стихло. Кажется, враги отступили.

Паньцзы и остальные не осмеливались пошевелиться, опасаясь, что это военная хитрость вьетнамцев. Они пролежали так всю ночь, а утром увидели, что враги действительно ушли. Только тогда они вылезли из болота, пересчитались: оказалось, двоих не хватает. Думая, что пропавшие просто увязли в болоте, солдаты бамбуковыми шестами обследовали болото и нашли тела. Но, когда их вытащили, оказалось, что оба почти полностью выпотрошены, остались только кожа и скелет.

С тех пор Паньцзы побаивается болот. После того случая он перешел во взвод "Острых ножей"(2), чтобы сражаться в тылу Вьетнама. Тогда ему еще раз довелось попасть в засаду на краю болота, где почти все его сослуживцы погибли, остались только он и радист. В тот раз Паньцзы предпочел пробиваться с боем, но наотрез отказался прятаться в болоте.

Рассказывая, Паньцзы постоянно покашливал. Его голос и равномерное покашливание меня убаюкали, веки сами собой закрылись, и я снова уснул.

Не знаю, сколько времени я проспал в этот раз, когда почувствовал, что меня кто-то трясет. Сейчас мне не снилось ничего плохого, поэтому я отпихивался, как мог, намереваясь снова погрузиться в приятную дрему. Трясти меня перестали, и я почувствовал, как мне зажали рот.

Я открыл глаза: это была А Нин. Рядом Паньцзы осторожно пытался растолкать Толстяка. Похоже, они сами недавно проснулись и смотрели куда-то в сторону.

Я тоже посмотрел туда. Казалось, что вверху, в кроне деревьев, гуляет ветер: ветки сильно раскачивались, шелестели листвой и даже трещали. Должно быть, сильный ветер, вот только порывов его я не чувствовал. Приглядевшись к верхушке соседнего дерева, я увидел огромного коричневого питона, обвившегося вокруг ствола и ветвей.

Примечания переводчика

(1) Военное подразделение логистики — раз отделение при полевой кухне, значит, это торгово-бытовая военная логистика, то есть, доставка не только продовольствия, но и средств гигиены, товаров первой необходимости, обеспечение обогрева, возможно, медицинская логистика. Хотя обычно, военно-медицинской логистикой занимается отдельное подразделение при медицинской военной части или госпитале. Проще говоря, Паньцзы служил снабженцем.

(2) 尖刀排 взвод Острых ножей. Но такого подразделения в Китае не существует. Однако, в Гуанчжоуском военном округе, где происходило основное развертывание военных сил во время китайско-вьетнамской войны, есть взвод "Острый меч Южного Китая", который чаще называют "Южным клинком". Однако, есть маленькая неувязочка. Китайско-вьетнамская война случилась в 1979 году, а подразделение "Южный клинок" образовано только в 1988 году, как первое разведывательное подразделение специального назначения. В этом году было военное столкновение с Вьетнамом, но на море ( Сражение у островов Спратли), но "Южный клинок" в нем участия принимать не мог, так как не относился в военному флоту.

Часть 2. Глава 40. Взбесившийся питон

Соседнее дерево было очень близко от нас, всего в двух-трех метрах, и я хорошо видел даже чешуйки на теле змеи. Это древесный питон, толщиной с ведро, большая часть его тела была скрыта листьями, и я не мог прикинуть, какой он длины. Самое странное — это цвет его чешуи. В темноте он казался коричневым, но когда на него падал свет фонаря, чешуя отливала золотом(1).

Пока мы шли сюда, на земле не было никаких змей. Должно быть, он подобрался к нам по верхушкам деревьев. Если питон не охотится, он очень медлителен, и заметить его передвижения, особенно когда над низиной дует ветер и идет дождь, практически невозможно. А уж уставшие люди точно ничего не увидят. Да что там мы — даже Паньцзы, дежуривший ночью, не заметил его приближения.

Однако неудивительно, что здесь обитают питоны. Тропический дождевой лес — идеальное место для них, тут вообще много странного можно встретить. Встреча с большой змеей в джунглях — дело обычное, и это не должно сильно беспокоить.

Паньцзы и остальные, в отличие от меня, повидали мир и были на удивление спокойны. Никто не кричал и не пытался бежать. Хотя этот вид змей способен атаковать на большом расстоянии, но только если они заинтересованы в еде. Однако, если спускаться, мы будем шуметь и можем напугать или разозлить питона, он атакует мгновенно, и мы, ползая по дереву, вряд ли сможем ему противостоять.

Это был тупик. Питон медленно спускался, его голова зависла под большой веткой, пристально глядя на нас. Желтые глаза, казалось, светились злобой и мерцали в темноте, вызывая нервную дрожь.

Паньцзы, поднимая ружье, продолжал будить Толстяка. Но этот ублюдок спал крепко и не желал просыпаться, как бы его не толкали. Молчун вытащил свой меч, а в другую руку взял нож. Но даже вооружившись, все инстинктивно отступили назад, стараясь держаться от змеи подальше.

Кажется, питон не собирался нападать первым, поэтому я, улучив момент, посмотрел вниз, прикидывая возможность спрыгнуть. Но мы забрались слишком высоко, если спрыгнем, то убежать не успеем, даже если обойдемся без травм.

После сильного дождя водопады по обеим сторонам каньона собрались на дне в мелкие ручьи. Земля там и до дождя была очень влажной, сейчас же превратилась в сплошное черное месиво, местами обнажая толстые спутанные корни деревьев. Не уверен, что по такой пересеченной местности можно будет бежать.

Я огляделся по сторонам, прикидывая другие возможности. Шелест листьев доносился сверху отовсюду, но сейчас мне показалось, что сильнее всего этот звук у меня за спиной.

Я посмотрел назад и сразу весь покрылся холодным потом и мурашками. Прямо за мной на уровне моей шеи свисал с ветки другой питон, чуть меньше по размеру, толщиной всего с бедро. Он был такой же окраски, его голова покачивалась на расстоянии вытянутой руки от моего лица. Я даже чувствовал резкий рыбный запах, исходящий от него.

В испуге я попятился и наткнулся на кого-то позади. Пути назад у меня не было, мы так и замерли, прижавшись друг к другу.

Никто из нас не решался пошевелиться, мы так и застыли скульптурной группой: змеи смотрели на нас, мы смотрели на змей, стараясь не дышать.

Мне показалось странным присутствие сразу двух змей в одном месте. Охотятся пресмыкающиеся обычно в одиночку, кроме того, у них четкое разделение территории. Парами их можно встретить только в период спаривания. Здесь сезон дождя является периодом спаривания для питонов? Вроде бы не самое удачное время(2). Эти два питона явно следовали друг за другом. Создается такое ощущения, что они сознательно планировали нас окружить и напасть. Вполне вероятно, что это самец и самка, которые после совокупления решили подкрепиться. Я вспомнил о трупе внутри скелета змеи, и почувствовал тошноту. Я не хочу быть свадебной трапезой двух питонов!

Две змеи надолго замерли, словно не знали, как поступить. Видимо, такая "еда" была для них в новинку, и они не осмеливались атаковать сразу. Кроме того, возможно, ощущали агрессивный настрой Паньцзы и Молчуна, которые замерли, как изваяния. Глядя в их глаза, змеи, видимо, чувствовали потенциальную опасность и колебались.

Рассматривая нас минут десять, питоны, наверно, не смогли найти наши слабые точки и спрятались в листве, словно собирались сдаться.

Увидев, как исчезают кольца их тел, я не мог удержаться от вздоха облегчения. Напряженное тело Паньцзы заметно расслабилось, медленно опустился клинок Молчуна. Я понимал, как нам повезло. Драться со змеями на дереве для человека наихудший вариант: питон здесь в родной стихии, а нам даже в спокойной обстановке ничего не стоит споткнуться и упасть.

Но не успел я расслабиться, как Толстяк повернулся на бок и так громко всхрапнул, что ветки задрожали.

Это так пугающе прозвучало в окружавшей нас тишине, что все невольно вздрогнули. А Нин поспешила зажать ему рот, но было уже слишком поздно. Я почувствовал, как завибрировал за моей спиной ствол дерева, над головой и на соседнем дереве зашевелилась листва, словно сильный порыв ветра прошелся над верхушками, а напротив снова показалась голова питона. Но в этот раз его тело изогнулось, приняв форму буквы U. Я понял, что змея собирается атаковать.

Паньцзы немедленно поднял ружье и попытался отступить назад, но питон совершил молниеносный бросок, целясь ему в голову. Паньцзы среагировал мгновенно, наклонив голову в сторону, и питон промахнулся. Но отступить и увернуться Паньцзы не смог, потому что сзади вплотную стоял Молчун, и змея ударила его в плечо. Затем по инерции мускулистое тело питона пронеслось мимо со скоростью ветра, сшибая вниз останки мертвой змеи. Он явно пытался поймать кого-нибудь в плен своих колец. Моя нога соскользнула с ветки, и я полетел вниз.

К счастью, с нашей ветки свисало большое количество лиан, которые до этого обвивали змеиный скелет. Я зацепился за одну из них руками и ногами, соскользнул вниз на несколько метров, добравшись до прочной ветки внизу. Подняв глаза, я увидел, что питон обвивает своим телом Молчуна. Наверно, он ударил питона мечом, но куда, я разглядеть не мог. Чем больше Молчун сопротивлялся, тем сильнее сжимались змеиные кольца. Казалось, ему пришел конец.

Встревоженный, я крикнул Паньцзы стрелять, но того нигде не было видно. Может быть, он тоже сорвался вниз? Внезапно Молчун перестал сопротивляться, сделал странное движение, словно пожал недоуменно плечами и, казалось, уменьшившись в размерах, выскользнул из железных объятий питона. Упав на ветку, он быстро вскочил на ноги, прыгнул в путаницу лиан и, раскачиваясь на них, крикнул: "Дай мне нож!"

Я пытался вытащить нож из-за пояса, но руки так дрожали, что мне это сделать никак не удавалось. В это мгновение до питона дошло, что он сжимает пустоту. Словно озверев, он обвился вокруг дерева и в мгновение ока спустился вниз, оказавшись прямо перед нами. Повернув голову в нашу сторону, он снова молниеносно атаковал.

"Бля-а-а, червяк пучеглазый!" — заорал я, видя, как Молчун кричит что-то. Но немногие люди в такой ситуации способны нормально соображать. Тогда Молчун выхватил осколок змеиной кости, застрявший в лиане, и полоснул ею струящееся мимо него змеиное тело. Питон извернулся в воздухе, забыв об атаке, дав нам запас в несколько секунд. Молчун крикнул мне: "Поторопись!"

Но я был настолько шокирован происходящим, что ничего не видел и ни о чем не мог думать. Хотелось свернуться калачиком и не двигаться. Но голова змеи снова появилась передо мной. Молчун, недовольно цокнув языком, зацепившись за лиану, подлетел ко мне и ударил ногой.

Этот удар был настолько сильным, что лиана, за которую держался я, сломалась. В панике, я пытался уцепиться хоть за что-нибудь, но руки хватали пустоту, и я полетел вниз, по дороге ударившись о несколько веток, и тяжело плюхнулся в грязь. К счастью, почву сильно размыло, я барахтался в грязи, пытаясь придать себе устойчивое положение, набрав полный рот земли, но все кости остались целы.

Я бы так и плескался в грязи, но кто-то помог мне встать и вытащил из лужи. Только теперь я почувствовал боль от ушибов и горящие по всему телу ссадины. Вытерев грязь с лица, я увидел, что меня с обеих сторон держат А Нин и Толстяк. Оглядевшись, я заметил шахтерские фонари, заляпанные грязью, и потому практически не дававшие света. Паньцзы целился вверх, но там, кроме казавшихся черными листьев, ничего не было видно.

"Как ты?" — спросила А Нин.

Качая головой, я сказал, что все в порядке, и они с Толстяком потащили меня вперед. Но я сопротивлялся, заявляя, что Молчун все еще наверху, я не могу оставить его одного!

В это мгновение ствол дерева снова задрожал, сверху из темноты появился Молчун, который, как обезьяна спускался вниз, хватаясь за лианы и ветки. Когда он спрыгнул на землю, следом за ним по стволу проследовала черная тень, от движения которой листья трепетали, словно на сильном ветру. Они приземлились практически одновременно. Но еще до того, как мы услышали всплеск от падения Молчуна, увидели, как питон сделал бросок в его сторону. На мгновение мелькнуло бледное лицо и пропало среди брызг темной воды.

Увидев, как он сцепился с этой змеей, я, матерясь, заорал Паньцзы: "Иди помоги ему!"

Но Паньцзы не надо было подгонять, он уже с проклятиями промчался мимо меня, уклоняясь от брызг и поднимая ружье, чтобы прицелиться. Его выстрел оказался метким, пуля попала питону прямо в голову. Змея ослабила свою хватку, Молчун выбрался из-под ее тела, с трудом вытаскивая ногу, и бросился к нам. Однако, точный выстрел не убил питона: резко свернувшись кольцами, он снова атаковал. Паньцзы еще раз выстрелил. Пятясь, он кричал: "Уходите быстрее! Я прикрою!"

Внезапно позади него мелькнула еще одна черная тень: второй питон ударил головой Паньцзы в плечо, и, окружив своими кольцами, поднял в воздух.

Эта атака была настолько быстрой, что никто даже не успел понять, в чем дело. Я видел только дергающиеся руки и ноги, тело было скрыто кольцами змеиного тела. Мое сердце оборвалось: это конец!

Но это мне так казалось, Паньцзы не прекращал бороться. Извернувшись, он одной рукой достал складной нож, открыл его и воткнул змее в глаз. Все тело гигантского питона согнулось от боли, кольца расслабились. Паньцзы упал, ударившись головой о ствол дерева, его лицо было залито кровью. В это время А Нин уже доставала из рюкзака два фальшфейера, зажгла их и бросилась между питоном и Паньцзы с криком: "Заберите его и бегите!"

"Нет!" — закричал я. — Фальшфейер не имеет достаточной температуры, чтобы подпалить питона!"

"Но питон об этом не знает!" — на бегу ответила А Нин.

Мы с Толстяком подхватили Паньцзы под руки и бросились в чащу леса. Нам в спину полетели брызги. Обернувшись, мы увидели, что питон, дравшийся с Молчуном, все еще жив, голова его была в крови, но он все еще пытался догнать свой несостоявшийся ужин. Молчун бежал следом за нами, а за его спиной скользил в безмолвном танце питон, подняв голову. Казалось, он летит над землей.

Питон явно был в бешенстве! А это очень хреново! Подумав об этом, я почувствовал, что у меня ноги подкашиваются от страха. Молчун внезапно закричал: "Ложись!" Толстяк, схватив меня, бросился вперед и упал вместе со мной в грязь. Я видел, как А Нин и Молчун тоже упали, а затем огромное тело питона проползло по моей спине и, извиваясь, задело ближайшее дерево хвостом. Я четко слышал звук удара, а сверху на меня дождем посыпались сбитые листья.

Встав, я понял, что полностью потерял ориентацию: где юг, где север и восток. Толстяка проняло, он начал звереть: "Я убью этого глиста тропического!" С этими словами он выхватил у меня из-за пояса нож и бросился вслед за питоном. Я догнал его, обнял за плечи и остановил. Молчун тоже поднялся, я видел, что его плечо залито кровью, очевидно, он сильно ранен. Тяжело дыша, он указал в сторону джунглей и крикнул:" Бегите! С этими двумя змеями что-то не так!"

Увидев, что даже Молчун опасается сталкиваться с питонами в открытом бою, Толстяк передумал лезть на рожон, подхватил Паньцзы и отдал мне его ружье. Я поймал ствол, и мы все бросились в заросли, за спиной снова плеснуло водой и над грязью показалась змеиная голова.

Не оборачиваясь, мы бежали вперед. Заросли были очень густые, ветви покрыты острыми шипами. Мы с трудом пробирались сквозь них, на моей коже живого места не осталось от мелких ссадин. Но я, не обращая внимания на острую боль от шипов, впивающихся в тело, сжав зубы, бежал дальше.

Никогда не подумал бы, что мы умеем так быстро бегать. Если бы с такой скоростью шли по каньону, то преодолели бы его гораздо быстрее. Впереди был конец ущелья, склоны каньона залиты водопадами, внизу вода доходила нам до колен, бежать стало трудно.

Обернувшись, я понял, что питон не даст нам времени найти укрытие. Он, напоминая водяного дракона, как молния, скользил следом. А впереди нам путь преградил водопад. Увидев тупик, Толстяк закричал: "И куда, бля, дальше?"

Мы готовы были сдаться. Вода здесь слишком глубокая, чтобы бежать, зато питону раздолье, он в воде не хуже рыбы плавает. Сейчас дела по-настоящему плохи. В этот момент А Нин, заметив что-то, крикнула: "Туда!"

Мы проследили за ее рукой: за водопадом в скале была расщелина, которую трудно сразу заметить за стеной воды. Толстяк заорал: "Поторопитесь!"

И мы бросились в водопад. Расщелина была узкой, питон сюда забраться точно не сможет. Мы тоже протиснулись с трудом, поворачиваясь боком и втягивая животы. Внутри было много воды. Последним шел Толстяк. И он застрял. Пытаясь протиснуться он возмущался, что не сможет пролезть сюда, даже понимая, что снаружи его ждет смерть.

Мы изо всех сил пытались втащить его, но пролезла только одна нога. А Нин зажгла фонарь, освещая проход, чтобы понять, как получше ухватить Толстяка. Но за завесой воды уже показалась голова гигантского питона. Эта тень нависла над нами, и Толстяк зашипел: "Ты что творишь? Свет выключи!"

Я прикрыл ему рот ладонью, но это было не обязательно. Он сам понимал, что лучше заткнуться. Мы знали, что соблюдать тишину особого смысла нет, и продолжали тихонько затаскивать Толстяка внутрь.

Но происходило нечто странное. Питон остановился перед водопадом, покачивая огромной головой, но в воду не совался. Постояв так несколько минут, он уполз.

Мы смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Стоило питону сунуть голову в воду — и Толстяку конец. Готовая еда, которая не может сопротивляться. Почему питон остановился? Он боится падающей воды?

И тут мы услышали странные звуки, из глубины расщелины, похожие на тихое хихиканье или кудахтанье. Звук был не громким, но его не заглушал шум водопада. Вот только что здесь куры делают?

Мы обернулись. Сейчас у нас уже было время осмотреться. Вода внутри не доходила нам до пояса, поблизости вроде ничего не было. Кажется, в глубине расщелины кто-то стоял, полностью скрытый темнотой, но свет, попадающий из прохода, не проникал в тот угол.

Я видел все, как у тумане, но был уверен, что там, в глубине, кто-то есть. Неизвестность всегда пугает, поэтому я попросил А Нин зажечь фонарь.

Скользнувший по каменным стенам свет выхватил силуэт возле узкой щели. Пару секунд я не мог понять, что это, затем почувствовал удивление, протер глаза.

Это была змея, небольшая, толщиной с запястье. Точно не питон. Чешуя ее была красной, без рисунка, а голова очень странная: острый треугольник, с гребнем посередине(4). Змея практически стояла на хвосте, опустив голову и с яростью глядя на меня. Издалека она была похожа на стоящего человека без рук и ног.

Я смотрел на эту змею и не мог отвести глаз. Только когда А Нин потянула меня за рукав, я пришел в себя и понял, почему питон ушел. В моей душе вдруг проснулись все детские страхи, вызывая дрожь по всему телу.

Примечания переводчика

(1) "Древесный питон, чешуя которого отливала золотом". У Се не зря удивляется. На самом деле древесные питоны зеленые (мимикрия под цвет листьев, а не ствола, так как в тропиках цвет коры дерева мало заметен в густой листве). Максимальная длина древесных питонов не превышает двух-трех метров. Но на самом деле описанный в этой главе питон больше напоминает сетчатого, который обитает не только на деревьях, оттого и имеет иную мимикрическую окраску, позволяющую сливаться как с древесной корой, так и с грунтами разным оттенков. И при направленном свете чешуя сетчатого питона часто может отличать золотом. По размерам он тоже больше подходит — длина сетчатого питона может достигать десяти метров.

(2) "Сезон дождей — не самое удачное время для спаривания питонов." Четко определить сезон спаривания змей можно только в средней полосе, где климатически выражена смена времен года. Питоны обитают в тропиках, где сезонные изменения тоже имеются, но слабо выражены в плане изменения температуры. Поэтому начало спаривания часто определяется не только сезоном, но чаще наличием обильной пищи и присутствием рядом особи подходящего возраста.

Часть 2. Глава 41. Королевская гремучая змея

Это оказалась "фазанья шея"(1).

Как здесь могла быть такая змея!

Я пригляделся: пылающий петушиный гребень и змеиное тело, а также устрашающая поза на хвосте — это точно "фазанья шея".

У меня выступил холодный пот. Этот вид змей очень редок. У нас их называли "королевской гремучей змеей"(2). Я видел такую однажды в детстве, в горах. Старики говорили, что это змеиный император, все другие змеи ее боятся. Она в прыжке может перелетать на большие расстояния, движется со скоростью электрического тока и очень ядовита. Куда бы она не ползла, даже растения уклоняются от ее пути. Эту змею сложно убить. Но даже если это получится, то сородичи могут отомстить.

Позже я прочитал роман "Дневники династии Цин"(3). Там описывалась змея, похожая на облако — маленький дракон, обитающий в реках и горах, образующих драконовы жилы. Легенды говорят, что этот змеиный дух способен вызывать небесный гром, убивающий демонов. Есть предание, что этот вид змей возник как раз от удара молнии в гору. Последние десять лет этих змей практически не видели, считается, что они вымерли. Я не ожидал, что встречу их здесь.

Толстяк никогда не видел такой змеи, остальные были поражены точно так же, как и я. Лишь Молчун, как обычно, не изменился в лице. Но не важно, узнали они этот вид или нет: огненно-красный цвет чешуи и угрожающая поза достаточно ясно говорили, что лучше не нарываться, и мы не решались действовать опрометчиво.

Как говорится, из огня да в полымя: спаслись от питона, чтобы столкнуться с ядовитой змеей. Я был зол, похоже, в этом месте мне надо быть начеку на каждом шагу и не расслабляться, чтобы не нарваться на какую-нибудь очередную пакость.

В драке с питоном всегда остается хоть маленькая, но надежда на победу. С ядовитой змеей, если ее атака окажется удачной, надежды на выживание нет. Никто из нас не готов был на такой риск. Но "фазанья шея" обычно не нападает на людей неожиданно, всегда предупреждает своей угрожающей стойкой. Возможно, эта расщелина — ее логово, и она его защищает.

Тогда нам определенно не стоит тут оставаться. Я махнул остальным, чтобы они не провоцировали змею и медленно уходили. А Нин вытащила фальшфейер и протянула мне в качестве оружия.

Я выставил его вперед, чтобы не использовать свою руку для защиты, если "фазанья шея" решит атаковать. Все по очереди выбрались из расщелины, медленно, стараясь не шуметь и не делать резких движений. Когда подошла моя очередь, я вздохнул с облегчением и посмотрел в проход. Там было темно и тихо, змеи не видно. К счастью, все обошлось.

Выбравшись из водопада, Толстяк осмотрел окрестности, осветив шахтерской лампой самые потаённые уголки, и сказал: "Питон уполз, все безопасно..."

Мы, наконец, могли свободно вздохнуть и осмотреть Паньцзы, которого поддерживал Толстяк. Тот слабо махнул, показывая, что с ним все в порядке. У него были серьезные ушибы, но опасности для жизни никакой. Глядя друг на друга, мы горько рассмеялись. Все грязные с ног до головы, грудь А Нин почти совсем обнажена: еще пара сантиметров — и мы не посмели бы смотреть в ее сторону. Остались только два рюкзака со снаряжением, древний меч Молчуна пропал. Толстяк, оказывается, отобрал у меня нож, потому что потерял свой. На Молчуне и Паньцзы с грязью перемешалась кровь — на их плечах и груди были следы укусов питонов, которые до сих пор кровоточили.

Неожиданно, но какой-то тропический червяк знатно отделал нас всех.

Я посмотрел небо: дождь прекратился, горизонт озарился косыми солнечными лучами. Деревья на краю ущелья были редкими, и я увидел рассвет, который вот-вот зальет своим светом шумные водопады и джунгли, заполненные криками птиц. Если бы не жестокая битва, которую довелось пережить этой ночью, я мог бы восторгаться великолепным пейзажем, как нормальный турист.

Остальные тоже устало смотрели на восхитительную картину рассвета в джунглях и молчали. Потом Толстяк спросил: "И что будем делать дальше?"

А Нин подошла к водопаду, набрав воды в ладони, умылась и ответила: "Как окончательно рассветет, вернемся и заберем снаряжение, затем надо найти место для отдыха. Здесь слишком опасно, надо побыстрее уйти отсюда."

"Тебе, мамочка, легко говорить, — буркнул Толстяк. — Мы полночи носились, как ежи ошпаренные, не разбирая дороги. Я понятия не имею, в какой стороне то дерево, где мы сидели. Как его искать будем?"

"Не знаю, как, но искать надо. Если не найдем свои вещи сейчас, тем более не сможем отыскать, когда они понадобятся." А Нин устало закрыла лицо ладонями, потом потянулась, закатала рукава и стала под падающую со скалы воду. После естественного душа она убрала волосы в хвост, грязь и песок с ее тела исчезли, и снова стало видно красивое лицо. Она улыбнулась нам.

У меня сердце сжималось при мысли, что надо будет вернуться к тому дереву. Но А Нин была права, нам надо быть во всеоружии. Потеря части снаряжения уменьшала наши шансы на выживание почти вдвое.

Мы пошли вперед. Несмотря на свою жестокость, А Нин — настоящая женщина, заправская чистюля. Дождавшись, пока мы отойдем подальше, она сняла футболку, чтобы вымыть грудь. И в этот момент краем глаза я увидел, как в водопаде словно вспыхнули красноватые огоньки, и прозвучало знакомое хихиканье.

Мне вдруг стало не по себе, и я крикнул А Нин: "Будь осторожна! Держись подальше от водопада!"

"А что случилось?" Она обернулась, посмотрела на меня и, не знаю почему, улыбнулась. Не так, как минутой раньше — слабо и доверчиво. Я удивился такой перемене.

И в это мгновение из водопада, словно алая молния, вылетела змея, целясь в шею А Нин. Голова змеи была высоко поднята, и вокруг разнеслось громкое знакомое хихиканье. Плохо дело! Бросив рюкзак, я побежал сразу, как только заметил "красную молнию", и уже на бегу видел, как змея на подлете открыла пасть. А Нин пыталась закрыться рукой, но не смогла, и змея вцепилась ей в горло. Силой оторвав "фазанью шею", А Нин отшвырнула ее в сторону, зажала рану рукой и медленно осела в воду.

Когда мы подбежали, змея и не думала скрываться. Наоборот, красной лентой выскочила из воды и полетела в нашу сторону. Толстяк с криком рубанул ножом, но промазал. Бегущий сзади Молчун поймал змею на лету, ухватив за шею. Тонкое красное тело обвилось вокруг его руки. Но Молчун оказался быстрее, двумя руками свернув змее шею, и выбросил ее в воду. Там змеиное тело несколько раз дернулось и затихло, уносимое прочь потоком.

Мы бросились к А Нин. Приподняв ее голову, я увидел застывшее лицо, слезы на глазах. Ее горло подергивалось, словно она хотела что-то сказать. У меня волосы зашевелились на затылке от страха, что не успею помочь, но в голову ничего не приходило. Всего за несколько секунд ее взгляд помутнел, тело обмякло и голова упала мне на руки.

Примечания переводчика

(1) Фазанья шея — вымышленное существо. Хотя в реальном мире есть змея с таким названием – это длиннозубый уж, правда, в некоторой степени ядовитый, в зависимости от того, какой парой зубов укусил. Передние зубы у него слабоядовитый, укус ощущается человеком, как комариный. А вот заднечелюстные зубы могут свалить так же, как и укус гадюки. Отличительная особенность длиннозубых ужей — они ведут себя, как кобры, могут даже раздувать шею и раскачиваться, поднимая над землей две трети тела. Целиком красных длиннозубых ужей не существует, есть только виды с красными полосами и темно-бурая сплошная окраска. И уж тем более у них нет никаких гребней на голове, которая, как и у большинства змей, трапецевидная. Возможно, Сюй Лэй создал этого монстра, как гибрид ящерицы и змеи. Именно у ящериц четкая треугольная форма головы и многие виды имеют ярко выраженный гребень. Кстати, в сериале у змей были именно головы ящериц.

(2) Королевская гремучая змея. В оригинале "雷王红 (音译)" — в скобках написано "транслитерация". Но непонятно, с какого языка транслитерация. Лэй ванхун ( 雷王红) легко переводится, как "красная королевская гремучая змея". Причем, "гремучая" не в значении "гремит", а от слова "гром".

(3) 清人笔记 (Дневники династии Цин) — научно-популярная работа историка Чжан Шуньхуэя. Это адаптированный сборник книг периода династии Цин. Не могу сказать, что там есть то, о чем говорит У Се, потому что не читала. Поверю на слово.

Часть 2. Глава 42. Змеиное болото в городе Дьявола. Смерть А Нин

Через две минуты А Нин перестала дышать и умерла у меня на руках. Ее лицо, обрамленное растрепанными волосами, казалось удивленным. Мы все окружили ее и были рядом до тех пор, пока она не сделала свой последний вдох.

Мне казалось, что весь мир вокруг замер, и земля остановила свое движение. В горле стояли слезы, но плакать я не мог, грудь словно сдавило железным обручем.

Все это произошло слишком быстро.

Да, наш путь полон опасностей, и я предполагал, что кто-нибудь может умереть. Но никогда не думал, что это будет А Нин, что она умрет так быстро и внезапно. Ведь ничто не предвещало такого исхода, она только что была жизнерадостна, говорила с нами, улыбалась мне. И вот она лежит мертвая. У нас даже не было шанса ее спасти.

Я не мог поверить в произошедшее. Может быть, я сплю? Как эта женщина могла умереть? Она такая опытная, красивая, хитрая, внешне слабая и хрупкая, но сильная сердцем. Хотя мы были по разные стороны баррикад, я всегда восхищался ею от всего сердца. Если кто и должен был умереть, так это я, самый неопытный и бесполезный.

Но она умерла прямо у меня на глазах. Случайная и неотвратимая смерть.

Я снова чувствовал себя беспомощным и слабым. Хотя уже столько пережил, снова и снова подвергая свою жизнь опасности. Когда вокруг меня погибали люди, я выживал. Даже когда совершенно один ушел в Циньлин, и едва не умер, все равно мне удалось вернуться. После этого я думал, что стал сильнее и обрел значительный опыт. Считал, что, пока мы все вместе, можем справиться с любой опасностью. А если и суждено погибнуть, то где-нибудь в древних гробницах, которые я считал самым опасным местом в мире. Но А Нин погибла от укуса какой-то мелкой змеи. И сейчас ко мне пришло осознание, что я ошибался. Люди по природе своей хрупкие создания, будь то Молчун, Паньцзы или я, независимо от того, насколько хороши наши навыки, независимо от того, насколько богат наш опыт.

Это закон реального мира. Настоящая жизнь не похожа на сюжет романа или фильма. Мы выбрали опасный путь и когда-нибудь все умрем.

Глядя на джунгли передо мной, я чувствовал ужасный страх и отчаяние. В тот момент мне хотелось сбежать от реальности или хотя бы убраться подальше от этого места.

К этому моменту уже взошло солнце, поднявшись над каньоном и осветив окрестности. Рядом бурлила вода, водяная завеса водопада образовывала пенное облако брызг, которые долетали до нас. Лес был словно укутан туманом, пронизанным насквозь солнечными лучами.

Эта красота, красота природы, все еще есть. Но другая красота, человеческая, только что ушла навсегда.

Паньцзы оказался самым здравомыслящим из нас. Неудивительно, он в своей жизни повидал и жизнь, и смерть. Хотя он тоже сожалел о гибели А Нин, но был более спокойнее, чем мы. Правда, он серьезно ранен, и ему трудно много говорить. Но все равно он попытался успокоить меня, сказав, что это несчастный случай, который нельзя было предвидеть. Надо просто принять случившееся, и вспомнить, что мы еще живы. "Неизвестно, есть ли поблизости еще змеи, — сказал он. — Мы не должны оставаться здесь надолго. Надо поскорее уйти и найти более безопасное место."

Я вспомнил, что Молчун убил змею, напавшую на А Нин, и, почувствовав беспокойство, обернулся, ища глазами тело змеи. Но его уже, видимо, унесло течением. Говорят, что змеи этого вида мстительны: стоит убить одну, как появляются и нападают ее сородичи. Если учесть, что королевские гремучие змеи странные и их трудно убить, нам действительно опасно здесь оставаться. Конечно, смерть А Нин трагична, но надо подумать и о собственной безопасности.

Но я не мог оставить А Нин здесь и решил унести ее с собой. Толстяк помог подняться Паньцзы. Уходить в джунгли мы не осмелились и пошли по воде вдоль каньона.

Никто не пытался разговаривать, Толстяк больше не пел народные песни, а мне казалось, что я потерял цель, за которой шел. В моих мыслях царила жуткая пустота.

Мы шли вброд минут десять и никак не могли найти сухого места для отдыха. Солнце поднималось все выше, прогоняя прохладу ночного дождя. Наши силы, физические и моральные, были на пределе. Мы сильно устали, лазая по деревьям, сражаясь с питонами, пережив смерть А Нин. Надо быть железным человеком, чтобы выдержать такое и продолжать идти, как ни в чем не бывало. С восходом солнца стало жарко. В условиях повышенной влажности жара выматывает сильнее, чем в пустыне. Толстяк уже выбился из сил, тяжело дышал, и теперь уже Паньцзы помогал ему идти.

Я уже хотел предложить передохнуть, когда русло реки пошло под уклон, ее течение стало быстрее, вода сбегала вниз. Мы осторожно перешли ручей вброд, спустились по склону, и увидели конец каньона.

Лес снаружи был редким и заболоченным, впереди метров на двести простиралось болото, вода в котором казалась совсем черной. Вдали деревья росли более густо и прямо в воде. Настоящий тропический лес, только низкорослый, но с очень пышными кронами. Невероятное зрелище.

Часть 2. Глава 43. Змеиное болото в городе Дьявола. Руины

Мы посмотрели друг на друга: кажется, нас преследует какой-то злой рок. Оказывается, вчера мы были всего в десяти минутах от выхода из каньона. Но решили остановиться. Если бы мы вчера напряглись и прошли еще немного, все могло закончиться совсем иначе.

Сделав несколько шагов, я подошел к краю болота. Вид отсюда был ограниченным в отличие от того, что мы видели, стоя на вершине. Если бы мы тогда не запомнили план местности, то сейчас не смогли бы понять, что вышли из каньона: все такой же, пусть и редкий, лес, который дальше снова становится гуще. Единственное отличие: почва здесь сильно заболоченная, вода глубже, а ил на дне более липкий и вязкий.

К счастью, здесь было много мелководных участков, местами над водой даже выступали плоские камни. Интересно, откуда в болоте так много камней? Добравшись по воде до одного из них, я обнаружил, что под мхом скрывается резьба, напоминавшая декоративные узоры. Сам камень глубоко погружен в воду. Такое ощущение, что это верхушка большой статуи или стелы, затопленной в болоте.

Это же вход в столицу царства Сиванму! В древности ее страна долгое время была абсолютным духовным лидером западных государств. И вход в столицу должен был впечатлять. Возможно, эти камни — верхушки городской стены или статуи, поставленные у ворот. Такие сооружения воздвигали с целью поразить путешественников и посланников, посеять страх в сердцах врагов. Сейчас, скорее всего эти статуи сильно повреждены.

С первого взгляда мне показалось, что линии на камне похожи на узоры Ангкор-Вата(1). Но приглядевшись, понял, что к кхмерскому буддизму эта резьба не имеет отношения, меня обманул цвет камня, почерневшего от времени под воздействием ветра и влаги(2).

Пока я размышлял, есть ли под водой другие разрушенные статуи и сооружения, нас позвал Толстяк, приглашая посмотреть, что он нашел.

Он указывал в самую глубину болота, где с ярким солнечным светом контрастировали густые и огромные тени. Казалось, это какое-то сооружение из камня, часть которого темнела под водой. Посмотрев в бинокль, я на самом деле увидел камни, похожие на разрушенные и затопленные стены, простиравшиеся до самого центра болота.

Похоже, руины столицы царства Сиванму погребены в этом болоте.

"'В этой долине тысячу лет был построен великолепный древний город. Когда царство Сиванму исчезло, этот город был заброшен, вероятно, первой испортилась дренажная система, необходимая в таких условиях, и все строения были затоплены подземными водами и интенсивными осадками. То, что мы видим сейчас — всего лишь малая часть огромного города."

Такая ситуация не удивительна. Многие древние города со временем оказываются под водой. В принципе площадь этого болота вполне соответствует размерам большого города, который, судя по величине, был построен в период расцвета царства. Проблема в другом. Если весь город под водой, значит, затоплен и дворец Сивамну. И как нам туда попасть?

Если вспомнить записи Вэньцзинь, это болото образовалось не один или два года назад. В 90-х годах туда вошла Хо Лин, и это произошло тоже после сильного дождя. Значит, как минимум один вход должен быть. Просто мы его еще не нашли.

Примечания переводчика

(1) Ангко́р-Ват (в оригинале 吴哥窟 не знаю, перевод ли это с кхмерского на китайский или транслитерация) — приблизительно название с кхмерского переводится «столичный храм»; возможно, первоначальным названием была «Врах Вишну-лока», то есть «обитель Вишну». Это храмовый комплекс в честь бога Вишну, построенный королём Сурьяварманом II в первой половине XII века в области Ангкор, провинции Сиемреап на севере Камбоджи, в окрестностях Великого озера, где в XI—XIV веках находился район столиц Ангкорской империи и резиденций древних кхмерских царей. В эпоху Ангкор-Ват столицей древних кхмеров была Яшодхарапура. Наряду с афинским Парфеноном, могольским Тадж-Махалом и яванским Боробудуром Ангкор-Ват относится к самым грандиозным монументальным сооружениям на Земле. Знаменитый храмовый комплекс ежегодно посещают свыше 2 миллионов туристов. Ангкор-Ват олицетворяет цивилизацию кхмеров и его изображение помещено на гербе и национальном флаге Камбоджи, начиная с 1863 года. В составе ансамбля Ангкора Ангкор-Ват включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

В 1995 году камбоджийские власти создали APSARA Authority — государственное управление, ответственное за исследования, защиту и сохранение археологического парка Ангкор.

(2) "К кхмерскому буддизму эта резьба не имеет отношения, меня обманул цвет камня, почерневшего от времени." У древних кхмеров рельефу отдавалось предпочтение в сравнении с другими видами декоративной техники. Храмы с глубокой древности имели сложное скульптурное оформление. Декор Ангкор-Вата состоит из рельефов, разнообразных по рисунки и степени их выпуклости. Рельефы могут быть как гигантскими, так и почти плоскими, похожими на тиснение на коже. Именно поэтому У Се поначалу вспомнил именно их: эффект тиснения достигался заполнением углублений темной, близкой к черному цвету, краской.

Часть 2. Глава 44. Змеиное болото в городе Дьявола. Привал

Камень, на котором я стоял, был относительно сухим. Я уложил на него тело А Нин. Мы все были измучены и сели отдохнуть.

Я снял одежду и положил ее сушиться на камень. Толстяк хотел воспользоваться походной печью, но не нашел ее в своем рюкзаке, видимо, она вывалилась ночью. Пришлось разводить костер, используя сухое топливо. Вода в болоте неожиданно оказалась соленой, похоже, соль сюда попадала с солончаков пустыни Гоби. К счастью мы успели набрать дождевой воды, когда были в каньоне, иначе бы у нас были серьезные проблемы с питьевой водой. Я добавил антисептик для воды и заварил чай. Затем мы принесли воды, чтобы вымыться.

Казалось, мы насквозь пропитались водой за ночь. Кожа на моих ладонях набухла и сморщилась, а когда я снял обувь, увидел, что ступни не только распухли и побелели, но появились трещинки, а на щиколотках виднелись следы от резинки носков, словно те глубоко врезались в кожу. Да еще к ноге присосалась какая-то мелочь, вроде пиявки, которую я прижег накаленным ножом. Что за живность это была, я не знал.

Однако, если здесь соленая вода, то насекомых тут не должно быть много. По крайней мере, пиявок точно не будет. Хоть что-то хорошее есть в этом болоте.

Паньцзы скрутил сигарету и предложил мне, сказав, что это "дым родины"(1). Он выпросил его у Чжаси при расставании. Мы сильно промокли. Сырость в этом месте настолько ужасна, что за неделю мы запросто в стариков превратимся, и не сможем идти дальше.

Я затянулся. Смесь для сигареты была завернута в полиэтиленовый пакет, но после вчерашнего дождя все еще была влажной. После пары затяжек у меня дыхание сперло, я закашлялся, из глаз потекли слезы. То еще удовольствие. Однако, психологический эффект был: я почувствовал себя спокойнее, казалось, отступила усталость.

Толстяк тоже попросил поделиться с ним, получил от Паньцзы щепотку, скрутил сигарету и выкурил ее в две затяжки. Но больше просить не стал, да и сомневаюсь, что Паньцзы дал бы еще. Мы посмотрели на Молчуна. Он задумчиво уставился в сторону болота. Паньцзы почувствовал себя неловко и протянул ему щепотку смеси, хотя тот не просил. Я думал, что Молчун откажется, но он взял, засунул в рот и стал жевать.

"Тебя покормить забыли? — возмущенно спросил Толстяк. — Это не едят, это курят!"

"Не говори того, о чем не знаешь, — заступился Паньцзы. — Говорят, курительные смеси жевать эффективнее. В Юньнани и Бирме именно жуют." Однако, он тоже был озадачен, удивленно поглядывая на Молчуна: "Брат, посмотри на себя, ты не похож на старого курильщика. Кто научил тебя жевать курительные смеси? В каких заморских странах ты этому научился?"

Молчун не ответил, лишь головой покачал, выплюнул на ладонь жеваную смесь и размазал ее по ране на плече. Я заметил, что края раны стали слишком бледные и, хоть кровотечения не было, рана из-за влажности будет заживать дольше. Обработав смесью рану, Молчун выразительно посмотрел на Паньцзы, взгляд которого выражал крайнюю степень подозрительности и недоверия. Но объяснять ничего не стал, снова отвернулся в сторону болота, не обращая на нас внимания.

Мы уже привыкли к такому отношению с его стороны. Это только кажется, что он скрытный, но на деле сам не знает ответов на все вопросы. "Человек без прошлого и будущего, не имеющий связей между внутренним и окружающим миром." Так он описал самого себя. При таком раскладе ему просто необходимо постоянно что-то обдумывать.

На солнце моя кожа постепенно высохла. Так приятно избавиться от избытка влаги, мне стало намного лучше. Толстяк достал вяленое мясо в вакуумной упаковке, мы съели его и запили чаем. Вкус у чая был никакой, но тепло наполнило желудок, от чего я почувствовал себя сонным. Паньцзы устроил из рюкзаков место для сна, чтобы солнце не мешало, засек время, мы просто рухнули на землю и вырубились. Когда пойдем вглубь болота, неизвестно, будет ли у нас возможность отдохнуть. А сейчас можно как следует выспаться. Это истинное наслаждение: лечь, закрыть глаза и позволить темноте окутать сознание.

Не знаю, как долго я спал. Сон отступал медленно, я в оцепенении открыл глаза и обнаружил, что вокруг темно, и, кажется, сгустился туман. Протерев глаза, я понял, что снова идет дождь. Паньцзы спал с другой стороны от сложенных рюкзаков, Толстяк развалился рядом со мной и храпел во всю мочь, оставив совсем немного место для примостившегося с краю Молчуна.

Сухое топливо в костре все еще горело, но очень слабо. Я вынул фонарь, собираясь добавить топливо в костер. И тут возникло неясное ощущение, будто что-то изменилось, пока мы спали.

Оказалось, что спальный мешок, в который мы завернули тело А Нин, расстегнут, а тело обнажено до пояса.

Примечания переводчика

(1) "Дым родины",土烟 . Так в Китае раньше называли опиум, а позднее — крепкий табак определенного сорта. Кроме того, такое название используется для противопоставления импортному табачному сырью (洋烟, иностранный дым, раньше так называли контрабандный британский опиум, позднее — любое табачное сырье из-за границы). Свойства, описанные в книге, характерны как для легких сортов опиума, так и для крепкого табака-самосада, поэтому сложно сказать, что курил Паньцзы.

Часть 2. Глава 45. Следы на трупе

Вообще-то это обычное дело. Путешествуя в пустыне или в жарком влажном оазисе, ложась спать, мы не снимаем одежду с верхней части тела, а спальный мешок натягиваем только до пояса, чтобы ноги в тепле были. Сверху его мы не застегивали до конца, на всякий случай, вдруг надо будет быстро встать. А Нин обычно тоже так поступала, я привык видеть, что она спала именно так. Но тут же вспомнил, что сейчас она мертва.

И точно помню, что, когда мы ложились спать, ее спальный мешок был полностью застегнут. Кто его расстегнул? Паньцзы, который заснул позже всех? Но зачем?

Я встал, подошел к телу, осмотрел его и понял, что не только мешок расстёгнут. Тело явно переместилось: изменилось положение рук, поза была какой-то странной.

Я огляделся вокруг. Было темно, поверхность болота вдалеке сливалась со скалами. Никаких источников света, кроме слабеющего костра. Ничего не видно.

Я разбудил Паньцзы. Он спал чутко и проснулся от слабого прикосновения. Вряд ли это сделал он, но на всякий случай я спросил.

С удивлением взглянув на тело, Паньцзы покачал головой и посмотрел на меня с подозрением. На лице его не было и следа притворства, значит, точно не он. Я был озадачен.

В голову пришла мысль, не пытался ли Толстяк поживиться ценностями, которые могли быть на теле А Нин? У него всегда в голове одна нажива. Но, на мой взгляд, Толстяк, хоть и жаден до денег, но вряд ли будет так поступать.

Паньцзы умылся болотной водой и, подойдя к телу, включил шахтерский фонарь, пытаясь разобраться с происходящим.

На лице А Нин застыло то самое выражение, что было в момент смерти, но теперь оно казалось не спокойным, а каким-то ужасающим. Одежда уже намокла под дождем. Паньцзы наклонился и поправил ее волосы. Рана от укуса потемнела, став темно-фиолетовой, и, кажется, начала гнить, на коже появились трупные пятна. Похоже, под влиянием влажности и высокой температуры тело быстрее разлагалось.

А затем мы заметили на одежде и спальном мешке следы грязи. Внимательно рассмотрев комок земли, взятый с одежды, Паньцзы определил, что эти следы свежие. Тело было испачкано только с одной стороны, и следы, казалось, были оставлены чем-то мелким.

Паньцзы проследил, куда ведут эти следы. Кажется, они шли со стороны болота, но из-за дождя на земле их сложно было рассмотреть. Однако, часть тела со стороны нашего лагеря была чистой.

В болоте что-то есть! Мои нервы были, словно натянутая струна, а горле застрял комок. Растерянно посмотрев на Паньцзы, я пошел будить Толстяка, а он схватился за ружье и проследовал по едва заметным следам к болоту, целясь в воду.

Толстяк никак не мог проснуться. Зато сразу открыл глаза Молчун, спавший рядом. Казалось, он не спал, а просто лежал с закрытыми глазами. Когда я объяснил ситуацию, он нахмурился.

Мы вдвоем подошли к Паньцзы. Вода была мутная, не рассмотреть, что в ней. Паньцзы направил свет на наши следы и сказал: "Похоже, пока мы спали, какая-то хрень вылезла из болота. Теперь я точно не смогу больше уснуть."

Молчун направил свет на странные следы, и его лицо перекосилось. Держа фонарь в руке, он быстро направился к телу, сказав нам не подходить.

"А что случилось?" — спросил я.

"Есть только один ряд следов, который ведет из болота. Эта хрень все еще тут," — прошептал он.

Часть 2. Глава 46. Заговор змей

Мы с Паньцзы не обратили внимание на направление следов, но услышав слова Молчуна, внимательнее присмотрелись и теперь были настороже. Паньцзы взял на прицел тело А Нин.

Мы вдвоем отступили на несколько шагов, рядом с телом остался только Молчун, освещая труп шахтерским фонарем. Он тихо сказал мне будить Толстяка.

Со мной за короткое время столько всего произошло: я боролся за свою жизнь, рискуя в любую минуту умереть, пережил внезапную смерть А Нин. Кажется, мои моральные силы должны быть на исходе. И сейчас на несколько минут я почувствовал себя подавленным, но это не было испугом. Стараясь не поворачиваться к трупу спиной, я отступил к Толстяку, забрал у него свой нож, а потом влепил ему пару затрещин.

Но разбудить его было не так просто. Ему морду набили, а он лишь сдвинул брови и продолжал спать. Шлепая его по щекам, я почувствовал, что его лицо покрыто испариной.

С ним что-то не так. Почему он не просыпается? Заболел? Я дотронулся до его лба — температуры не было. Настолько крепок его сон? Собираясь ущипнуть его побольнее, я вдруг заметил рядом с ним и на его одежде пятна грязи. И их было гораздо больше, чем возле тела А Нин.

У меня сердце оборвалось. Быстро поднявшись, я отошел и позвал Паньцзы.

"Что случилось?" — спросил он, обернувшись ко мне.

"Здесь тоже!" — я указал на многочисленные грязные следы.

Не выпуская тело А Нин из поля зрения, он попятился ко мне, посмотрел на Толстяка и выматерился, прицеливаясь в него. Молчун, заметив наши действия, внимательно посмотрел на нас.

Мы все трое переводили взгляд с тела А Нин на Толстяка. Ситуация была сложная, но Толстяк хотя бы еще жив, о худшем я не позволял себе думать. Паньцзы и Молчун обменялись жестами, решая, что делать. Теперь Паньцзы отступил к краю камня так, чтобы быть между А Нин и Толстяком и видеть их обоих. Молчун протянул мне фонарь, сказав направить свет на Толстяка, а сам, вооружившись ножом, осторожно ступая по-кошачьи, пошел к нему.

Он двигался бесшумно, на полусогнутых ногам, наклонившись вперед, в любую минуту готовый броситься в атаку. Подойдя к Толстяку, он указал рукой, чтобы я осветил следы рядом с ним.

Дело плохо! Я вспомнил все ругательства, слышанные когда-либо. Неужели это никогда не закончится? Но послушно направил свет, куда просил Молчун. И ту же секунду из-под плеча Толстяка метнулись в темноту три тени, всего лишь на мгновение оказавшись освещенными.

Их скорость была настолько велика, что мне они показалось короткой вспышкой, а не движением. Но рефлекторно я повел фонарем в ту сторону, куда бросились эти тени. Однако, больше мы их не видели, лишь донесся слабый плеск воды. Эти твари скрылись в болоте. Одновременно со стороны тела А Нин тоже возникло быстрое движение и раздались такие же звуки, словно множество встревоженных лягушек прыгнули в воду.

Даже Молчун не успел отреагировать сразу, похоже, и для него эти движения тоже оказались слишком быстрыми. Но сдаваться он не собирался, бросившись следом и подзывая меня.

Я подбежал и направил свет фонаря в воду, покрытую рябью. Мы успели заметить, как в глубину уходят несколько длинных теней.

"Что это было? Водяные крысы?" — это первое, что пришло мне в голову. До 90-х годов, когда наши города еще не были такими современными, я видел много таких крыс, крутившихся возле домов в поисках еды.

Лицо Молчуна было мрачным. Он покачал головой: "Это змеи! Фазаньи шеи."

Я потерял дар речи, глядя на следы на земле. Точно, как можно перепутать длинный извивающийся след с крысиным? Я снова с ужасом вспомнил о легендарной мстительности этих змей и странностях их поведения. Они преследовали нас!

А потом обратил внимания, что Толстяк все еще не проснулся. Неужели его тоже укусили?

Бросившись к Толстяку, я в последний момент сообразил, что не все змеи могли уползти, поэтому очень осторожно потормошил его. На этот раз он сразу проснулся и сел. Лицо его было бледным, казалось, он не может понять, где находится. По очереди взглянув на нас, потом задрав голову к темному небу, он выглядел удивленным. Заметив настороженность в наших глазах, он какое-то время соображал, потом спросил: "Вы, мать вашу, что делаете? Я вам не товар на витрине, чего уставились?"

У меня от сердца отлегло: он вел себя, как обычно. Но я все еще волновался и заставил Толстяка раздеться, желая осмотреть, не было ли на нем следов укуса змеи. Он с недовольством послушался, требуя объяснений, и я рассказал ему, что произошло.

Толстяк отнесся к моему рассказу скептически, а у меня не было времени его убеждать. Он пошел осмотреть тело А Нин, а я все еще пытался что-нибудь разглядеть в мутной болотной воде, но там уже ничего не было, даже рябь исчезла. Лишь следы на камне возле тела А Нин напоминали о произошедшем.

"Хрень какая-то, — тихонько бормотал Паньцзы. — Неужели змеи умеют расстегивать спальные мешки?" Он несколько раз ткнул тело стволом, чтобы убедиться в отсутствии змей.

Их там не было, но я чувствовал себя встревоженным. Пока мы спали, несколько фазаньих шей легко заползли под Толстяка и тело А Нин, даже умудрились расстегнуть спальный мешок. Кстати, зачем им это? Глядя на темную болотную воду, я ощущал, что происходит нечто зловещее.

Остальные тоже так думали. Молчун присел рядом с А Нин, еще раз внимательно осмотрел тело и землю вокруг, но ничего нового и необычного не нашел. Тогда он потребовал зажечь больше фонарей, чтобы осмотреть окрестности.

Мы послушно направили свет на болото и окружающие камни, последовательно освещая каждый сантиметр. Внезапно Толстяк громко вскрикнул, указывая назад.

Сначала нам показалось, что змеи вернулись. Направив туда весь свет, мы заметили в болоте, метрах в двадцати от нас силуэт, словно кто-то поднялся из болота.

Когда свет всех фонарей сошелся на этой фигуре, я понял, что это человек, покрытый грязью, стоящий по пояс в воде и смотревший на нас в упор, словно болотный демон.

"Это что еще за хрень?" — заорал Толстяк.

Молчун, присмотревшись, удивленно воскликнул: "Это же Чэнь Вэньцзинь!" И бросился в вперед, направляясь к человеку, стоявшему в воде.

Конец четвертой книги. Спасибо, что продолжаете читать...

Здесь заканчивается

четвертая книга из восьми "Записок расхитителя гробниц"

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Часть 3. Глава 1. Преследование

Ума не приложу, откуда у Молчуна такая уверенность, что это Вэньцзинь. Я видел лицо человека, но не мог с уверенностью сказать, что это женщина, заметил лишь, что лицо было очень грязным. Но не об этом сейчас надо было думать: я позвал Паньцзы на помощь! Мы последовали за Молчуном, бросившись в воду.

В двух шагах от края воды на дне был густой ил, сплошь заросший водорослями. Я не успел надеть обувь, и сразу почувствовал, как вязкий ил обволакивает ступни, а колкие водоросли царапают голени. Казалось, под водой мои ноги оплетают бесчисленные волосы, от чего мои собственные на затылке встали дыбом. Однако, через несколько шагов дно резко пошло вниз, а на глубине можно было уже плыть, не утопая в болотной грязи.

Молчун быстрее всех добрался до того места, где стоял человек, и встал во весь рост. Казалось, там неглубоко. Вскоре рядом оказался Паньцзы, затем Толстяк и я. Мои ноги снова коснулись дня, но там уже не было так много водорослей. Не могу точно сказать, но вроде бы из ила выступали какие-то огромные камни.

Загадочный человек был теперь всего в семи метрах от нас. Я смотрел на него и чувствовал, как бешено колотится мое сердце, а от волнения мутится разум.

Вэньцзинь — ключевая фигура для меня в последнее время. Но до сих пор я воспринимал ее, как персонаж из легенд, видел только на фотографиях. Теперь, когда она вот-вот предстанет передо мной, не уверен, что смогу узнать. Толстяк, держа перед собой фонарь, был ближе к ней, чем я. Но луч света дергался, периодически ослепляя меня, и я все никак не мог разглядеть человека, стоявшего неподалеку.

Молчун бросился вперед. Кажется, он был весь в нетерпении, это совсем не в его стиле. Я видел, что он почти дотронулся до незнакомца, но в ту же секунду человек развернулся и нырнул в темную болотную воду.

Мы разочарованно закричали, Молчун, не говоря ни слова, поплыл следом. Но загадочный незнакомец двигался очень быстро: всего пара взмахов руками — и он исчез в темноте. Даже для Молчуна его движения оказались слишком быстрыми.

Передвигаться в болоте быстро очень сложно. Кажется, что до нужного места рукой подать, но из сил выбиваешься, а все никак добраться не можешь.

Однако, я видел, как быстро двигается в воде Молчун, и, когда он исчез в темноте, преследуя незнакомца, я решил отправиться за ним. Запомнив, где еще недавно дрожала на воде рябь, я прыгнул туда, стараясь быстро грести, но сразу чуть не пошел ко дну.

А ведь казалось, что плыть так легко! К счастью, меня поймал за шиворот Паньцзы. Дно было неровным, я несколько раз падал. Как следует нахлебавшись болотной воды, наконец, я с помощью Паньцзы выбрался на берег, и он сказал: "Не пытайся их догнать, это нам не по силам."

Откашлявшись, я немного пришел в себя. Сейчас мне оставалось только стоять и смотреть в темноту черного, как смоль, болота. Мы отставали всего на полшага, но, даже оказавшись так близко, все равно ничего не успели разглядеть. Более того, я не вижу ни одного способа продолжить преследование. Иногда так бывает, что одна секунда решает все, в нашем случае это было равносильно полному поражению. Остается надеяться лишь на Молчуна — возможно, ему удастся догнать беглеца.

Мы были измучены, тяжело дышали и в растерянности смотрели друг на друга. Толстяк с надеждой спросил: "Что ж я маленьким не сдох! Почему она сбежала? Она не узнала нас? Или мы ее чем-то напугали?"

Я вспомнил измазанное грязью лицо и подумал, что неизвестно, кто кого тут напугать мог. Паньцзы мыслил более конкретно: "Это действительно была Вэньцзинь?"

А вот этого я так и не успел понять и, покачав головой, ответил, что не знаю. Понятия не имею, почему Молчун был так уверен, что это Вэньцзинь. Он видел человека в болоте не больше секунды. Другое дело, что тут вообще народу не бывает. И если уж увидели кого-то, в первую очередь в голову придет именно она. Но если это действительно была Вэньцзинь, почему она сбежала? Разве не она завела нас сюда?

"И что нам теперь делать? — Толстяк был в замешательстве. — Младший брат даже фонарь не взял. В джунглях не видать ни зги. Все ли будет с ним хорошо, если он вот так продолжит погоню? И что нам делать, пока его нет? Может, вернуться, захватить нужное снаряжение и отправиться следом за ним? Вдруг наша помощь понадобится?"

Я-то знал, что, когда дело касается Молчуна, ничего наверняка сказать нельзя. Паньцзы озвучил мои мысли: "Ничего с ним не случится. Младший брат — это не мы. Всегда знает, когда надо бежать, а когда остановиться. Мы только мешаться под ногами будем. Если пойдем следом, возможно, ему не погоней придется заниматься, а нас спасать."

Я припомнил выражение лица, с которым Молчун бросился к человеку в болоте. Это было совсем на него не похоже. Кажется, с тех пор, как мы попали в этот тропический лес, Молчун неузнаваемо изменился, но я не могу понять, как именно. Чем отличается нынешний Молчун от прежнего?

Какое-то время мы стояли неподвижно, ожидая, что Молчун вернется или знак какой подаст. Но его не было. Да еще вода холодная до озноба. Это ж надо — мы только что смогли наконец высохнуть после проливного дождя, и вот опять мокрые до нитки. Видимо, судьба у нас такая, не выйти нам сухими из воды, вообще из воды не выбраться.

"Пошли на берег, — предложил Толстяк. — Там будет безопаснее, раз тут из болота змеи выползают. Правда, я не слышал, чтобы змеи нападали в воде, они не крокодилы. Но эти королевские уж слишком странные, мало ли, что у них в хохлатых головах творится. В общем, здесь оставаться опасно."

Если бы он не сказал, я бы и не вспомнил о том, что змеи скрылись именно в воде. А мы тут по пояс, и что внизу — не видать. Чем только думали?!

Выбравшись на берег, Толстяк отряхнулся, вытирая с груди грязь, и только сейчас заметил следы змей вокруг одного из наших рюкзаков. Я сел у костра и попытался собраться с мыслями. Пока что я был в полном замешательстве. С одной стороны меня беспокоил Молчун, который, не раздумывая, бросился в болото, даже снаряжение не захватив. Сможет ли он вернуться? С другой стороны, странное поведение змей, которое не просто тревожило меня. Я не знал, что подумать.

Смерть А Нин шокировала меня, но, оказывается, это было только начало. Теперь еще эти змеи, целенаправленно разгуливающие по нашему лагерю в темноте. Что им было надо? А еще странный человек в болоте… хорошо, хоть не разгуливал среди нас спящих, а просто в воде стоял. Большинство людей испытывают тревожные чувства просто от того, что подошли к болоту. А тут столько всего на мою голову свалилось. Теперь мне кажется... нет, я убежден, что худшее еще впереди.

И в такой момент свалил в темноту этот ненормальный! Нет, я не думаю плохо о Молчуне. Но, не знаю, почему, мне спокойнее, когда он неподалеку. А сейчас, когда он снова пропал, у меня больше нет, как раньше, чувства стабильности и уверенности.

Сейчас, вспоминая тот момент, когда было принято решение идти в Тамуто, я очень сожалел об этом.

Подошедший Паньцзы напомнил, что на мне до сих пор вымокшая одежда. Я снял ее и повесил сушиться. Затем прибавил огня: хоть какой-то ориентир для пропавшего Молчуна. Следя за моими действиями, Толстяк пробурчал: "Этот маленький огонек посреди огромного болота, как свет одинокой заблудшей души. Не боишься привлечь сюда другие такие же заблудшие души?" Услышав суеверные опасения Толстяка, Паньцзы грубо выругался.

Но слова Толстяка имели смысл: огонь походной печи издалека наверно, смотрелся зловеще. Мне стало не по себе, и я включил шахтерский фонарь, которые поставил на самый высокий камень, чтобы было видно издалека. Взяв другой фонарь, я пошел к телу А Нин, чтобы поставить свет рядом с ней. И с первого взгляда понял, что у нас снова проблемы. Глядя туда, где совсем недавно лежала А Нин, я почувствовал, как у меня земля уходит из-под ног.

Спальный мешок был пуст, тела А Нин в нем не было.

Часть 3. Глава 2. Исчезнувшие

При виде пустого спального мешка мое сердце оборвалось. Машинально я огляделся, но вокруг было пусто, и я запаниковал. Что происходит? Возможно ли, что А Нин все это время притворялась мертвой? Я позвал Паньцзы и Толстяка.

Эти двое рассуждали, как обычные люди, и их первым вопросом было: "Какой сукин сын это сделал?" Вопрос, понятное дело, риторический. Мы беспомощно осмотрели все вокруг, и сделали это не один раз. Ничего дельного в голову не приходило, мы были в недоумении.

Однако вокруг было тихо и пустынно: ни движения, ни звука, ни зверей, ни людей. Еще чуть-чуть, и я потеряю самообладание, подавшись панике. В этом древнем городе Сиванму не должно быть других людей, а рядом с опустевшим спальным мешком не было следов зверей. Как вообще можно перенести труп, не оставляя следов… если только это на самом деле труп.

Я вспомнил кошмар, что приснился мне ночью на дереве, и в горле пересохло от ужаса. Неужели этот сон был вещим?

В отличие от меня Толстяк и Паньцзы планомерно осматривались и обыскивали каждый уголок нашего лагеря. Кажется, они даже не беспокоились, просто присели и стали осматривать спальный мешок изнутри.

Но, как только Паньцзы расстегнул мешок до конца, он тяжело вздохнул с возгласом страха.

Внутри все было испачкано извилистыми следами, словно там ночевали несколько змей, а под самим мешком обнаружились уже знакомые комья грязи, оставленные этими тварями ползучими. Судя по количеству следов, их тут было очень много. Я прикоснулся к грязи: липкая и влажная, явно оставлена совсем недавно.

Толстяк переменился в лице и удивленно воскликнул: "Мама, роди меня обратно! Неужели здешние змеи умеют переносить трупы на большие расстояния?"

Паньцзы никак не мог поверить в такое: "Да быть не может, чтобы змеи, даже несколько, могли унести тело человека. Разве такая тяжесть им под силу?" Но осмотрев следы, заметил, что, вероятнее всего, Толстяк прав.

У меня мурашки бегали по спине и пропал дар речи. Если это правда, то мы в полной заднице. Я и раньше серьезно опасался встреч с фазаньей шеей не только из-за ее яда. Во всех легендах, где упоминается этот вид змей, говорится об их странном и непредсказуемом поведении. Вроде их то ли создали, то ли вырастили боги, наделив сверхъестественными способностями. Но то легенды. А сейчас я оказался перед фактом, что ради мести фазаньи шеи похитили тело А Нин. Это просто невероятно!

"Одна не может, — ответил Толстяк на вопрос Паньцзы. — Но разве не видишь, сколько их тут ползало. В таком количестве они и слона унести смогут." Он развернул спальный мешок, показывая, что со стороны болота грязи и следов намного больше. Я и не заметил этого сразу, так как с этой стороны мешок был освещен хуже.

"Но зачем змеям труп?" — Паньцзы никак не мог поверить в происходящее и вопросительно смотрел на Толстяка. А действительно, зачем? Змеи — не трупоеды, чтобы использовать мертвечину в качестве еды. Да и как они, такие маленькие, сожрут такой большой труп, у них же нет когтей, как у гиен и шакалов, и клювов, как у стервятников. И они не муравьи, чтобы таскать всякую падаль для своих личинок. Однако, столько стараний: открыть мешок, утащить тело. Зачем?

"Я тебе энциклопедия, что ли? Спроси у змеи, зачем ей труп понадобился! — разозлился Толстяк, затем задумался. — Змеи очень практичные и не будут делать что-то просто так, развлечения ради. Должна быть причина. Важная причина… Эта женщина даже умереть спокойно не может. Впрочем, что поделать, если у нее такой характер."

Слова Толстяка окончательно испортили мне настроение. Да, змей много, но у них нет ни рук, ни ног, только хвост и маленькая голова. Это сбивало с толку. И мне было очень плохо, я терял самообладание, думая, что какие-то змеи могут обвести нас вокруг своего хвоста. Они издеваются над нами? Дрожа от возмущения, я схватил шахтерский фонарь и заявил: "Каждый раз мы отлучаемся всего на несколько минут. За такое время они не могли утащить тело далеко. Давайте поищем поблизости."

Но я даже встать не успел, меня остановил Паньцзы: "Найдешь труп с сотней змей — и сам станешь трупом."

"Однако, нельзя допустить, чтобы ее тело утащили в змеиное гнездо!"

Толстяк отобрал у меня фонарь, а Паньцзы похлопал успокаивающе по плечу:" Младший третий господин, ты должен понять одну вещь. Люди остаются людьми, пока они живы. А когда умирают — это уже не люди, а лишь гниющая плоть. Мы не можем таскать ее тело с собой. И не забудь, она сама выбрала такой путь. И будь на ее месте ты, она бы твой труп оставила бы там, где ты умер."

"Все верно, — поддержал Толстяк. — Если умер, то умер, и тебе все пофиг. Однако, если я на днях помру, будь добр, сожги меня. Не хочу, чтобы эти ползучие твари забавлялись, таская меня по болоту. И вообще, еще не известно, что они потом с трупами делают."

Высказывание Толстяка меня обескуражило. Я остался сидеть, почесывая затылок в недоумении, и чувствовал себя очень неуверенно.

А Толстяк продолжал, осматривая следы: "Змеи здесь какие-то злые. Для начала: сколько их тут всего, если они смогли переместить тело? Сотня? Скорее всего в лесу еще больше. Думаю, оставаться здесь небезопасно. Если они всей компанией вернутся, нам втроем не отбиться, за пару минут умрем и составим компанию А Нин. И эта вредная баба снова будет надо мной смеяться!"

Но мне казалось, что нам змеи не так опасны. Мы же спокойно спали всю ночь, и ни одна из них не укусила, и даже не приблизилась ни к кому, кроме Толстяка. Паньцзы тоже подтвердил: "Во Вьетнаме было много змей. Меня даже пару раз кусали. Я неплохо понимаю особенности их поведения. И думаю, что змеи специально на людей не нападают. Может быть, А Нин просто потревожила змею, когда купалась в водопаде?"

Я понимал, что его слова — всего лишь утешение. Глядя на лицо Паньцзы, я видел, что он сам не верит в это. И вообще, ему легко говорить, для меня и обычная змея кажется зловещей, что говорить о местных тварях.

Я вернул шахтерский фонарь на место и посмотрел на пустой спальный мешок. Мне было очень грустно. В это время Толстяк установил остальные фонари так, чтобы берег и вода были хорошо освещены, сказав, что мы должны быть начеку.

Глядя, как он суетится, я вспомнил о Молчуне, и забеспокоился. Когда он исчезал в древней гробнице, волноваться не было причин, там он в своей стихии. Но здесь — другое дело. Достаточно одного укуса, и каким бы умелым ты ни был, все равно умрешь.

Мы понимали все сложность ситуации, но не знали, что делать. Оставалось лишь терпеливо ждать возвращения Молчуна. И ни в коем случае этой ночью нельзя спать. Мы сели спина к спине, чтобы видеть обстановку вокруг.

На самом деле, на сон уже времени не было, в небе забрезжил рассвет. С появлением солнечных лучей наше угнетенное состояние уменьшилось, мы расслабились. Но Молчун так и не вернулся.

При дневном свете болото выглядело не так устрашающе, как ночью. Дождь прекратился, вокруг стояла оглушающая тишина, прерываемая лишь звуком текущей из джунглей воды. Эта тишина была странной для тропического леса. Да еще тень в глубине леса: казалось, там никогда не бывало солнечного света, это вечное царство полумрака.

От Молчуна не было никаких вестей, и я снова забеспокоился. Раньше я этого не понимал, но после смерти А Нин осознал, что близкие мне люди могут умереть в любой момент, все без исключения, вне зависимости от их способностей и сил. Мое беспокойство было субъективным и не совсем обоснованным, но я ничего с собой поделать не мог.

Паньцзы и Толстяк тоже переживали, но им было легче. Толстяк даже шутил по-черному: когда он сказал, что может погибнуть, я дар речи потерял, а ему хоть бы хны.

Мы наскоро перекусили, Паньцзы набрал воды в ручье, текущем из каньона. Затем собрал немного веток высушил их и сжег на костре, чтобы запастись древесным углем.

Я спросил его, что он хочет сделать. Он ответил, что хочет подать дымовой сигнал. Мы уже прошли через каньон, и относительно представляем, как тут обстоят дела. Если с третьим дядей и его людьми ничего не произошло, они должны были добраться до каньона, но есть вероятность, что река, указавшая нам путь, уже пропала. Это здесь шел дождь, а в Гоби, скорее всего, яркое солнце и сушь. Если подадим сигнал, третий дядя сможет сориентироваться и найти каньон по указанному дымом направлению. Кроме того, не мешает сообщить, что у нас не все так гладко, чтобы они были осторожными.

Закончив объяснять, Паньцзы достал из рюкзака дымовую шашку и бросил в кучу угля. Вскоре поднялся густой дым. Паньцзы пояснил, что эти шашки достались ему от сослуживца, который все еще служил на флоте десантником. Эти шашки использовались для передачи информации на расстоянии, например, для вызова помощи при кораблекрушении. Одна такая шашка может дымиться три-четыре часа.

"А можно сообщить третьему дяде про ядовитых змей?" — спросил я.

Паньцзы покачал головой: каждый цвет дымового сигнала имеет собственное значение, но все они очень простые. Сейчас мы сигналим желтым дымом, что обозначает, что дорога впереди может быть опасной. Для более точного общения мы должны дождаться ответа третьего дяди. Сейчас надо следить за скалами каньона. Скорее всего группа третьего дяди находится наверху, и дымовой ответ появится там.

Это очень эффективный метод связи на расстоянии. Я смотрел, как желтый дым поднимается в воздух, и вдруг почувствовал себя в безопасности. Если третий дядя найдет нас, все будет гораздо проще. Он все же более опытный, чем мы все. По крайней мере, я надеюсь, что смогу как следует выспаться.

Паньцзы добавлял новую дымовую шашку каждые два часа. После того, как погасла первая, мы так и не увидели ответного сигнала. Молчун тоже до сих пор не вернулся. Но мы уже смирились с этим. Прождав до полудня, я заметил, что вторая шашка сгорела почти до половины, и в этот момент Толстяк закричал: "Есть! Есть ответ!"

Я недоверчиво посмотрел в небо, даже привстал, но ничего не увидел. Паньцзы тоже был в растерянности, пока Толстяк рукой не показал: "Вон там!"

Повернувшись в другую сторону от каньона, я наконец, увидел дым красного цвета, который медленно поднимался в небо. Видимо, я все еще не отошел от пережитого за последнее время, и мне этот сигнал напомнил фазанью шею, выползающую из-под полога тропического леса.

Однако, это был ответ, я уже был готов рассмеяться, но моя улыбка застыла на лице, когда я понял, что с сигналом не все ладно.

Дым поднимался не за пределами каньона, а из центра долины. То есть, из самой глубины болота.

Часть 3. Глава 3. Сигнальный дым

Третий дядя с его людьми по договоренности следовали за командой А Нин на расстоянии одного дня пути. И, согласно этой же договоренности, они не должны были без веских причин приближаться. Кроме этого, решено было, что, даже если третий дядя самостоятельно найдет проход в оазис, то не будет туда спускаться, не дождавшись сообщения от Толстяка и Паньцзы.

Потому-то мы были в шоке, увидев, что сигнальный дым от третьего дяди поднимается с противоположной от каньона стороны. Это значит, они опередили нас и находятся сейчас в самом центре болота.

Паньцзы не мог поверить своим глазам: "Что за хрень? Почему они в болоте?"

Я подумал, что это может быть совпадением, и дым вовсе не сигнальный, взял бинокль. Определенно, это был дым не от пожара или других естественных причин. Он был слишком ярким, красным.

"Уважаемый Пань, похоже, твой третий господин передвигается шустрее, чем ты," — пробормотал Толстяк.

"Невозможно! Разве что третий господин и его люди попали сюда через другой каньон с противоположной стороны. Но у нас не было плана обходить оазис вокруг и искать другие проходы. И третий дядя четко приказал дать ему сигнал, потому что он без этого не спустится в оазис. Они слишком поторопились, что за шлея под хвост им попала?.."— Паньцзы никак не мог взять в толк, что происходит.

"А может, этот сигнал дал не третий дядя, а младший брат?" — предположил Толстяк.

"Но он ночью ушел с пустыми руками, — возразил Паньцзы. — Да и дымовые шашки нес я, они все на месте."

"Тогда странно, — пробурчал Толстяк. — Может, договариваясь, вы друг друга не так поняли?"

"А что означает красный дым? — я вдруг вспомнил, что цвет сигнала имеет определенное значение.

Паньцзы отобрал у меня бинокль и, вглядываясь в столб дыма, поднимающийся из болота, переменившись в лице, ответил: "Это уже серьезно."

"Что-то случилось?" — мне не нравилось выражение лица Паньцзы, и я потребовал разъяснений.

Цвет сигнального дыма довольно просто расшифровывается. Желтый обозначает возможную опасность впереди и совет действовать осторожно. Оранжевый — требование остановиться и ожидать подтверждения безопасности пути. Красный — сигнал бедствия или предупреждение не приближаться. Само собой, используется красная дымовая шашка крайне редко.

Но Паньцзы не был уверен, потому что команда третьего дяди не имела дел с военными и они не знали таких тонкостей. Условные значения дымовых сигналов они обсуждали второпях, запросто могли что-то напутать или неправильно понять.

Но в любом случае само направление ответного сигнала тревожило. Я спросил Паньцзы, нельзя ли зажечь еще один сигнал и уточнить, что у них случилось.

Паньцзы покачал головой. Ответил он не сразу, очевидно, все же был встревожен: "Оставайся здесь, молодой третий господин. А я должен пойти в направлении сигнала и посмотреть, что там случилось. Третий господин не будет просто так бить тревогу."

Я, конечно, волновался за третьего дядю, но и у нас ситуация была не из простых. Молчун все еще не вернулся. Если уйдет Паньцзы, нас останется только двое. Кроме того, ходить по болоту в одиночку опасно. Я предложил подождать, пока вернется Молчун.

Паньцзы снова покачал головой: "С третьим дядей пошли человек тридцать, довольно сильная команда, могучие, как боевые кони. Из-за обычных сложностей в пути красный сигнал они подавать не будут. Должно быть, у них произошло что-то серьезное. А этот ублюдок в черных очках слишком молод. За меня волноваться не стоит, я прошел вьетнамские джунгли вдоль и поперек, здесь все гораздо проще, не заблужусь. Вы же спокойно дождетесь младшего брата и с ним решите, что делать дальше." Сказав это, он начал собираться. Понимая, что не могу остановить его, я обернулся к Толстяку.

Но он тоже активно засобирался в дорогу. У меня в голове это не умещалось: неужели Толстяк так беспокоится о моем третьем дяде? Видя мое возмущение, Толстяк объяснил: "Не смотри на меня так хмуро. Я полностью согласен, что уважаемый Пань должен идти. И говорю тебе, нам надо последовать за ним. У нас недостаточно снаряжения и припасов, чтобы выбраться из Гоби. Мы должны быть вместе. Когда встретимся с третьим дядей, хотя бы сможем пополнить запасы питьевой воды. В противном случае выбравшись из каньона, мы просто умрем от жажды."

Он все правильно говорил, от того я был немного растерян. А Толстяк продолжал меня убеждать: "Уважаемый Пань может и один уйти. Но случись что с ним, нам двоим не выбраться, мы даже до каньона без него не доберемся. Лучше держаться втроем, так шансов на успех больше. Или же можем остаться тут и ждать, но это равносильно смерти."

"Но младший брат… как быть с ним? — спросил я. — Если мы уйдем, он не сможет нас найти, если вернется. Почему бы мне не подождать его одному?"

"Интересный способ умереть ты придумал. Ничего плохого не хочу сказать, но ты такой худой, что тебя даже одна змеюка задушить сможет. Да ладно змеи: ты в одиночестве тени от дерева испугаешься. Да и мне уважаемого Паня недостаточно для компании. Мы по дороге будем оставлять знаки для младшего брата, чтобы он знал, куда мы ушли. Мы даже можем потом подать ему дымовой сигнал, но… — Толстяк со вздохом посмотрел на джунгли, — что-то подсказывает мне, что младший брат не вернется."

Я не хотел думать о подобном, но уже было ясно, что Толстяк прав. Мне ничего не оставалось, как согласиться.

Когда мы вошли в каньон, нас было пятеро. Теперь осталось только трое: одна умерла, другой сбежал. Надо бы перераспределить припасы. Но Толстяк заявил, что долю Молчуна уносить с собой нельзя. Он предложил завернуть его долю в брезент, придавить камнем, а на внутренней стороне ткани отметить направление, в котором мы ушли. Кроме этого, он оставил рядом походную печь, включив ее на минимум. В таком режиме она могла гореть целых три дня. Если Молчун будет возвращаться ночью, то увидит хоть слабый, но свет.

После всех этих приготовлений наши рюкзаки стали намного легче. Паньцзы сказал, что сигнальный дым может быть заметен еще часа три, поэтому отдыхать нам по дороге нельзя. Идти налегке — отличная идея, так мы сможем преодолеть большое расстояние по болоту за один раз. В любом случае возвращаться мы будем тем же путем и, в случае чего, заберем оставленные вещи. А сейчас возьмем лишь самое необходимое.

Мы еще раз пересмотрели свое снаряжение и оставили тяжелые вещи: противогазы, лоянские лопаты. Затем Паньцзы забрал из моего рюкзака самое тяжелое себе, заявив, что он привычен к марш-броскам в полной выкладке. Больший вес для него не повлияет на скорость, а вот у меня нет такой подготовки, и с тяжелым рюкзаком буду только тормозить всех. Моя задача — просто добраться до места.

Он даже не понял, как обидел меня. Я хотел доказать ему, что за последние полгода у меня тоже появились мускулы кое-где. Но он даже шанса мне не дал, отобрав все тяжести. Спорить с ним явно было бесполезно. Очевидно, он до сих пор считал меня глупым и слабым.

Закончив сборы, мы собрались выступать, когда Толстяк остановил нас и снова указал с ту сторону, откуда поднимался дым.

Часть 3. Глава 4. Тихая долина

Мы посмотрели вверх и обнаружили, что сигнальный дым вдалеке становится все тоньше. Не знаю, случилось ли там что-то или просто не хватило дымовой шашки. Но для нас это проблема: мы не успеем добраться туда, пока дым еще виден.

В джунглях этот столб дыма для нас — единственный ориентир, без него даже не представляю, как мы будем искать дорогу. Мы спросили Паньцзы, как теперь поступить? Он взобрался на дерево, выбрал объектом для вычисления азимута положение сигнального дыма, а северным ориентиром странные камни на утесах, окружавших долину. Теперь, запомнив величину азимута, можно было идти по компасу, даже если дым погаснет. Однако, эти заросли джунглей сильно снижают видимость, и небольшая погрешность в десять метров может оказаться критичной, мы просто не заметим нужное место, даже если пройдем рядом. Поэтому надо подойти как можно ближе до того, как дым погаснет.

Откладывать больше нельзя. Мы наскоро проверили свою готовность, еще раз сориентировались по компасу и пошли в болото в направлении сигнального дыма.

Днем передвижение вброд по окраине болота оказалось не таким уж и трудным. Хоть там и было глубоко, но вода оказалась проточной дождевой, а потому прозрачной. Мы даже видели камни на дне, где можно было встать, а где плыть. За несколько минут мы далеко ушли от места нашей ночевки и добрались до настоящего болота.

Это относительно редкий вид тропических лесов, где заболоченные участки не слишком глубоки, поэтому корни деревьев выступают над водой, образуя подобие островов, под которыми скапливается толстый слой ила. Издалека даже кажется, что воды там вообще уже нет.(1)

Однако, попав в этот лес, мы обнаружили, что солнце нам больше не светит: его лучи не могут пробиться сквозь густую крону деревьев. А корни деревьев спутаны так, что неизвестно, как тут вообще можно передвигаться. У меня до этого была идея сделать каноэ, чтобы не брести то вплавь, то вброд. Но, глядя на обстановку в заросшем деревьями болоте, я понял, что с каноэ нам тут не проплыть. Тут можно только мелкими шажками через переплетения корней перелезать.

Робко заглядывая в глубину этого леса, мы повсюду видели эти ужасные толстые мокрые корни, которые оплетали спускавшиеся сверху лианы и сплошь покрывал густой зеленый мох. Воздух был сырой и затхлый, вокруг царил зеленоватый сумрак. Обстановка сама по себе не лучшая. Да еще мы несколько раз умудрились соскользнуть с корней вниз при попытке перебраться через них. Такое ощущение, что мы забрели в гигантскую заросшую деревьями пещеру.

Паньцзы шел впереди, срезая лианы, преграждавшие нам дорогу. Постепенно стало понятно, что это переплетение лиан и корней нам даже на руку. Приноровившись, можно было не перелезать через них, а идти по ним, выбирая самые толстые прочные и устойчивые.

Странно было одно: такой густой лес — и вокруг ни звука. Кроме собственных шагов, мы больше ничего не слышали. И эта тишина напрягала.

"Сиванму для своей столицы выбрала зловещее место, — заявил Толстяк, продолжая идти. — Тут вообще птицы-то есть?"

"Птицы? Кажется, здесь вообще ничего нет," — подумал я. Эта тишина была ненормальной. Создавалось впечатление, что мы тут единственные живые существа. Ну, кроме деревьев.

"Может быть, всех птиц съели змеи?" — предположил Паньцзы.

"И что теперь эти змеи едят?"

Вспомнив о змеях, мы занервничали. Но, что удивительно, змей тут тоже не было.

Намотав нервы на кулак, мы продолжили идти вперед и вскоре увидели среди деревьев древние архитектурные сооружения. Некоторые вросли в стволы деревьев, другие наполовину были погружены в воду. Возраст этих изваяний был столь велик, что сейчас они казались просто камнями различной формы, покрытыми мхом и опутанными лианами. Понять, что эти камни — творение рук человеческих, можно было лишь оказавшись рядом, издалека они полностью сливались с окружающим ландшафтом.

Должно быть, это верхняя часть городских зданий или стен, которые все еще выступают над поверхностью воды. Поскольку нижние уровни этих сооружений под водой не видно, я не мог представить себе эту архитектуру в целом. Но, кажется, они похожи на простые башни, которых очень много, и все разной высоты и размера. Мне это напомнило таллинское кладбище, где хоронили монахов(2).

До сих пор мне не попадались материальные свидетельства существования царства Сиванму, но сейчас я, наконец, увидел их и испытал облегчение. До этого меня преследовало опасение, что мы идем не в ту сторону. В конце концов, у входа в каньон не было никаких следов древнего города вроде указателя "До столицы западного царства Сиванму осталось 2 км, выключите свои мобильные телефоны". Было бы смешно зайти в самую глубь болот и обнаружить, что там ничего нет.

Задерживаться и внимательно осматривать эти сооружения у нас не было времени. Не сбавляя шаг, мы быстро добрались до них. Но, несмотря на то, что не собирались изучать странные камни, дорога была извилистой и запутанной, и многое удалось рассмотреть на ходу. Они точно были созданы не менее тысячи лет назад, однако неплохо сохранились. Но самое странное: все они были сплошь покрыты отверстиями с квадратным сечением, тщательно отшлифованными, вероятно, еще на стадии строительства.

Эти дыры не были большими, человек точно не пролезет. А вот змеи или мелкие животные — запросто.

Толстяк тоже заинтересовался странными дырявыми камнями и, проходя мимо, заглянул внутрь, посветив шахтерским фонарем, но ничего не увидел. Изнутри лишь эхом отдавался шум воды, вроде бы снизу. Наверно, эти отверстия куда-то ведут, но куда, я не мог представить.

Паньцзы вообще не обратил на это внимания, только напомнил, что надо поторапливаться. Толстяк понимал это и задерживаться с осмотром не стал.

Площадь этой долины, окруженной скалами Гоби, невелика. Чем дальше мы заходили, тем меньше было ила на дне, вода уже не была стоячей, и под ней можно было различить очертания древних строений и статуй. Странное, но захватывающее зрелище. Глубина воды в этом месте лишь иногда достигала трех метров, на скрывая разрушенных от времени стен и статуй, оплетенных вездесущими корнями и лианами, словно они сроднились за тысячу лет. От этого древнего свидетельства целой эпохи меня отделяла лишь поверхность воды, чтобы добраться и потрогать, достаточно просто нырнуть.

Только сейчас я осознал, что вхожу в древний город, судя по этим руинам, весьма процветающий в свое время, которое, однако, никого не щадит. Даже город богини теперь покрыт водой и слоем ила.

От волнения я перестал смотреть под ноги и чуть не упал. Надо быть осторожнее, здесь слишком много неустойчивых корней, на которых запросто поскользнуться и ноги переломать.

Обогнув ствол огромного дерева, Толстяк вдруг резко вскрикнул. Слева в десяти метрах от нас из густой листвы выглядывало странное лицо статуи размером с кабину грузовика. Огромные глаза, высокий нос точно такие же, как у статуй в гротах на выходе из каньона. Но эта статуя, покрытая пятнами зеленого мха и оплетенная лианами, была огромной.

Толстяк включил шахтерский фонарь: оказалось, что часть этой каменной скульптуры скрыта водой, над поверхностью которой осталась только голова. Из-за мха, покрывавшего ее, она сливалась с окружающей листвой. Сквозь воду была видна странная поза этой человекоподобной птицы, словно она, присев, собирается расправить крылья или, как кошка, готовится к прыжку. Основание статуи на самом дне было трудно рассмотреть, но я заметил там какую-то тень, как будто там что-то затонуло.

Мы посмотрели друг на друга, припоминая свои рассуждения возле гротов. Если там статуи были предупреждением для посторонних, что они проникли на территорию столицы царства Сиванму, то здесь каменное изваяние просто огромное. И что это может означать? Явно не приглашение на обед, скорее, последнее предупреждение.

Я неуверенно огляделся, с опаской поглядывая на стену деревьев за статуей. Что-то мне подсказывало, что там нас ждет серьезная опасность, ибо мы — незваные гости.

Примечания переводчика

(1) "Относительно редкий вид тропических лесов, где заболоченные участки не слишком глубоки, поэтому корни деревьев выступают над водой, образуя подобие островов, под которыми скапливается толстый слой ила." У Се описывает мангровые болота с ходульной корневой системой у деревьев. Мангровые болота на самом деле образуются в районах с соленой водой, поступающей из расположенного вблизи моря или океана. Для тропических оазисов такое болото - действительно явление редкое. С другой стороны, в Гоби много солнчаков, а также упоминается, что вода в болоте соленая, так что подобное явление вполне возможно.

(2) "Таллинское кладбище, где хоронили монахов." Трудно сказать, какое именно кладбище Таллина (塔林) У Се имеет в виду. Но, используя внешние ассоциации (башни и статуи разных размеров и высоты, много высоких деревьев) вспомнить могу только Сизелинна, знаменитое кладбище, объединившее православных, католиков и лютеран. Правда, хоронили там не только монахов. Как вариант, могу предположить еще кладбище Пирита и, с большой натяжкой, Рахумяэ. Другие кладбища Таллина больше похожи на парки и не имеют множества статуй или башен.

Часть 3. Глава 5. Каменная статуя

Размышляя об этом, я приблизился к статуе. Здесь ощущалось довольно сильное течение, из-за которого вода вокруг каменного изваяния была совершенно прозрачной. Все, что находилось на дне под корнями деревьев, можно было рассмотреть до мелочей. Куда течет вода, я не понимал. Паньцзы сказал нам быть осторожнее, потому что под илом могут скрываться подводные воронки, похожие на скважины, куда запросто затащит течением, стоит лишь ненадолго потерять опору.

Но Толстяк даже не слышал предупреждения, все его внимание привлекла каменная скульптура, и он внимательно изучал ее, подсвечивая фонарем самые темные углы.

При таком направленном освещении я увидел больше деталей. Кажется, эта статуя была вырезана из цельного камня, на котором сейчас виднелось множество трещин. Работа скульптора казалось грубой и незаконченной, а из-за большого количества мха это впечатление только усиливалось. Даже стоя совсем рядом, я не ощущал единой композиции.

Не найдя ничего интересного на поверхности, Толстяк направил свет в воду. Каменная статуя была расположена между двух диптерокарповых деревьев(1), корни которых расползались по всему дну вокруг. Они были хорошо видны, в некоторых местах между ними виднелись странные темные тени неправильной формы, словно под корнями что-то спрятано. Может быть, это какая-то особенная обработка камня, оказавшегося на дне?

Толстяк долго наблюдал, но тоже не мог ясно разглядеть, что это было. Меня удивляло, что эти объекты остаются темными, даже когда корни вокруг них освещены полностью. Точно! Это не предмет или тень, так выглядит на свету подводная впадина или глубокая яма!

Я понял это, когда заметил, как стелются под водой мелкие водоросли, зацепившиеся за корни: их движение направлено точно в центр этих темных теней. Значит, туда течет вода. Паньцзы прав, возле статуи есть провалы или скважины на дне, которые, возможно, ведут в подземные части дворца Сиванму.

Я-то надеялся увидеть что-нибудь невероятное, и теперь чувствовал разочарование. Паньцзы настоятельно требовал, чтобы мы продолжили путь.

И только Толстяк не смирился. Орудуя шахтерским фонарем, чтобы получше осветить этот естественный или искусственный водосброс(2), он бормотал: "Куда течет вода? Неужели этот древний город пуст и полностью затоплен?"

Я не думаю, что это так. Возможно, этот водосброс — часть древней городской дренажной или водопроводной системы. В старину гидротехнические сооружения и системы делали на славу, многими можно пользоваться до сих пор.

"И куда идет этот водосброс? — не переставал задавать вопросы Толстяк. — Мы и так в самой глубокой низине пустыни Гоби, кажется, ниже течь уже некуда."

Я задумался... Теоретически, дренажные системы древних городов выводились в близлежащие реки или в море. Но у этого города поблизости не было рек и озер, протекающих мимо. Зато в большом количестве могут быть подземные реки, куда и должен выходить дренаж. Причин для этого множество, но основная — малое количество осадков. Вода в этом регионе и в лучшие годы была очень ценна, и такой сложный дренаж вовсе не роскошь. Большую часть воды можно было получить, лишь сделав водозаборную скважину до уровня залегания грунтовых вод. Однако, обычно такие скважины и колодцы рыли на земле, выше уровня долины, это подтверждают исследования и раскопки Лоуланя(3). Странно, что здесь водосброс расположен под водой, он даже не регулирует уровень воды.

Итак, я думаю, что дренажная система здесь либо выведена в подземную реку, но сейчас она затоплена. Либо повсюду в древнем городе были построены колодцы или бассейны для хранения воды, которые пополнялись как дождевой, так и речной водой. Полагаю, принцип дренажной системы здесь такой же, как у карезских колодцев в Турфане: сначала заполняется верхний колодец, оттуда вода заполняет следующий и так до тех пор, пока все колодцы не будут заполнены водой.(4)

Вполне возможно, что под этой статуей находится один из таких колодцев, построенный тысячу лет назад. В одной из статуй, что мы видели позади, Толстяк вроде бы слышал шум воды, который мог исходить из подземного дренажного канала.

"Так вот где собака порылась! — удивленно воскликнул Толстяк. — Копать ямы и накапливать зерно(5)… похоже, идеи председателя Мао имеют слишком древние корни. Оказывается, наша королева Сиванму — дама весьма решительная."

"Какой смысл разворачивать в пустыне такой грандиозный проект? — Паньцзы тоже был удивлен. — Здесь всегда было мало осадков, иногда сильных дождей не бывало по нескольку лет. Чтобы заполнить такую дренажную систему, потребовалось бы несколько сотен лет. Неужели эта хрень работала?"

"Если рассматривать короткий исторический промежуток, то такая работа на самом деле бессмысленна. Но в западном регионе в то время страна могла стать гегемоном, только если имела большие и стабильные запасы воды. Так что смысл возиться был. Вспомни Лоулань: всего несколько тысяч воинов, но это государство было одним из сильнейших. Кроме того, тут весьма своеобразная местность. Оазис здесь мог образоваться и естественным путем: корни деревьев отлично удерживают воду, а вода в свою очередь помогает им вырасти. На это, конечно, требуется время, но Сиванму, вероятно, имела его и была дальновидной правительницей."

С самого начала древний город был расположен в глубокой низине, что теоретически должно сопровождаться недостатком грунтовых вод, подпитывающих оазис из Гоби. Однако, если я верно заметил, мы здесь уже несколько дней, в течение которых низина заполнялась водой в избытке, но водосброс все еще покрыт водой. Значит, дренажные колодцы до сих пор не заполнены. Насколько же они глубоки, и как их много, если для заполнения требуется столько времени?

Паньцзы немного подумал и кивнул: «В этом есть смысл. Вроде все верно, но есть один недостаток. В случае войны противник легко может забросить в дренажную систему яд или зараженный предмет. Это уничтожит большую часть жителей, верно?"

"Кажется, колодцы здесь не слишком широкие, — ответил я. — Кроме того, скорее всего во дворец Сиванму и дома министров вели отдельные скважины. А тот, что мы только что обнаружили, вероятно, для простого люда. Такие места тщательно охраняются, это известно даже тем, кто историю знает по фильмам. В общем, это только на первый взгляд кажется, что отравить дренажную систему из нескольких соединенных колодцев просто, но на самом деле нет. В дренажных системах такого типа колодцы очень глубокие, количество воды там большое. Потребуется очень много яда, чтобы вода стала смертельно опасной. Боюсь, даже кишечные инфекции в такой системе распространяются плохо."

Слушая меня, Толстяк выглядел удивленным. Мне стало интересно, о чем он думал, но спросить я не успел. Он внезапно заявил: "Блин, получается, колодцы соединяются между собой? Значит, по ним мы можем добраться до дворца Сиванму."

"Добраться-то можно, — ответил я, — но мы не рыбы. Да и дренажная система такого типа больше напоминает лабиринт. Даже имея отличное снаряжение для дайвинга, мы можем просто заблудиться там и погибнуть. Но самое главное: местами каналы между колодцами могут быть очень узкими, не толще кружки для чая. И как мы по ним пролезем?"

"Ты опять надо мной издеваешься? — разозлился Толстяк. — Тебе-то чем мешает, что я толстый?"

"Блять, я не тебя имел в виду, — отмахнулся я. — Если уж на то пошло, я тоже намного толще чайной кружки."

"Все равно ты не прав, — заявил он. — Даже в школе были задачки о том, какой ширины надо выкопать водоотводный канал в зависимости от количества воды. Почти целый день лил такой дождь, что полностью заполнил низину водой. Младший У, посчитай, достаточно ли каналов толщиной с чашку для водоотведения такого объема?"

В университете, изучая архитектуру, я сталкивался в необходимостью делать такие расчеты, но лишь иногда. И сейчас, подумав пару минут, понял, что сходу сделать необходимые вычисления не смогу, поэтому ответил: "Не могу я считать в таких условиях. Подумаю об этом, когда отдохну."

"Вот и отлично, молодой третий господин, — встрял Паньцзы. — Сейчас не время беспокоиться об этом. Даже если дренажная система достаточно широка, мы сейчас не можем туда спуститься. Самое важное на данный момент — добраться до третьего господина как можно скорее."

Я согласно кивнул, отбросив все посторонние мысли. И в этот момент в лесу позади меня раздался звук ломающихся веток. Верхушки деревьев сильно качались и листья дрожали, словно сквозь заросли ломился кто-то огромный.

Всю дорогу мы шли в гробовой тишине и ни звука не слышали. И тут такое движение. Естественно, мы потрясенно обернулись, чтобы понять, что случилось.

Стена деревьев вокруг была довольно плотной, кроме огромной каменной скульптуры птицы с человеческим лицом рядом никого не было, да и звук сразу же прекратился. В лесу снова воцарилась удушающая тишина.

Мы недоуменно смотрели друг на друга: такой грохот мелкое животное не устроит. Но в лесу вроде ничего нет.

Паньцзы схватился за ружье, жестом велел нам вооружиться, молчать и поскорее уходить отсюда. Мы кивнули, не осмеливаясь пренебрегать его советами, и стали отступать, наблюдая за окружающей обстановкой и постепенно прибавляя шагу.

Но далеко не ушли, Толстяк вдруг воскликнул: "Погодите!"

"Что случилось?" — хором спросили его мы. Он обернулся назад и, показывая на статую птицы, спросил: "Куда только что было направлено его лицо?"

Взглянув на каменное изваяние, мы обнаружили, что оно изменило свое положение, словно это невыразительное покрытое мхом чудовищное лицо поворачивалось, следя за нами. Сейчас между нами и статуей были деревья, и казалось, что это не камень, а живое существо, которое прячется за стволами и подглядывает.

Примечания переводчика

(1) Диптерокарповые деревья, 龙脑香树 (лун нао сян шу), дословно "благовонное дерево, порожденное мыслью дракона". Так называется один из видов диптерокарповых деревьев, высотой около восьми метров, произрастающий в провинциях Гуанси и Фуцзянь. Название связано с особенностями смолы, аромат которой немного напоминает камфару и сандал. Эту смолу используют в народной китайской медицине, изготавливая препарат борнеол, обладающий жаропонижающими и анестезирующими свойствами.

(2) Водосброс — вертикальная скважина, поднимающаяся выше дна водоема, благодаря которой регулируется уровень воды.

(3) Лоулань — древний оазис и царство в пустыне Такла-Макан, важный пункт на Великом шёлковом пути между Хотаном и Дуньхуаном. В настоящее время полностью засыпан песками; археологическая зона— на территории Баян-Гол-Монгольского автономного округа.

(4) Карезские колодцы в Турфане. Географическое расположение Тамуто довольно похоже на знаменитую Турфанскую впадину (Синьцзянь), где находится одна из древнейших дренажных систем. Местная география делает водозаборные скважины практичными для сельскохозяйственного орошения и других целей. Имея более 4000 квадратных километров земли, Турфан находится во второй по глубине географической депрессии в мире, ниже уровня моря. Почва в этой низине образует прочный бассейн. В сезон дождей вода стекает с близлежащих гор в низменную впадину, которая расположена ниже уровня пустыни. Лето в Турфане очень жаркое и сухое, с ветром и штормом. Система скважин Турфана имела решающее значение для развития Турфана как оазиса на древнем Шелковом пути, в крайне бесплодной и враждебной для человека пустыне Такла-Макан. Турфан обязан своим процветанием воде, обеспечиваемой системой скважин Карез. Система водоснабжения Турфана состоит из серии вертикальных вырытых колодцев, соединенных горизонтальными подземными водными каналами, которые собирают воду из водосборного бассейна окружающих гор — Огненной горы и Тянь-Шаня. Каналы направляют воду в долину, используя перепад высот. Каналы главным образом подземные, чтобы уменьшить испарение. Система включает в себя колодцы, плотины и подземные каналы, построенные для хранения воды и контроля количества потока воды. Вертикальные скважины вырыты в различный местах, чтобы соединить горный поток с подземными водами по наклонной поверхности. Затем вода направляется из нижней части скважины в следующую скважину, а затем в нужное место, подземные каналы врываются в систему орошения Турфана.

(5) 深挖洞，广积粮, копать ямы, накапливать зерно — неполная цитата Мао, которая в рунете считается спорной. Однако, байда утверждает, что это даже не цитата, а принципы подготовки к войне против агрессии империалистических государств в условиях холодной войны. В 1972 году Мао Цзэдун, исходя из внутренней и международной ситуации в Китае и социалистического характера страны, выдвинул политику "рыть глубокие ямы, накапливать зерно и не стремиться к гегемонии" (深挖洞，广积粮，不称霸; "Военное собрание сочинений Мао Цзэдуна", т. . 6). 10 декабря того же года инструкции Мао Цзэдуна были воспроизведены в "Утверждении Центрального комитета Коммунистической партии Китая, направившем Отчет Государственного совета по продовольственным вопросам". Метафорическое значение идиомы "глубокие ямы" — строительство мощных подземных укреплений противовоздушной обороны, особенно для усиления объектов защиты в стратегических точках, крупных и средних городах для предотвращения крупномасштабных стратегических воздушных атак противника. Идиома "накапливание зерна" обозначала необходимость увеличить запасы продовольствия, чтобы справиться с возможными войнами или стихийными бедствиями; в более широком значении имеется в виду развитие промышленного и сельскохозяйственного производства, содействие национальной экономике. Идиома "не стремиться к гегемонии" подчеркивает, что Китай активизирует свои военные приготовления и укрепляет свою национальную мощь для собственной безопасности и развития, но не стремится к мировому господству.

Часть 3. Глава 6. Каменная статуя повернулась к лесу задом, а к нам передом

Я почувствовал, как волосы на голове встают дыбом, сердце бешено забилось и нервы натянулись, как струны.

Паньцзы нервно сглотнул и сказал: "Я не обратил внимания... но это определенно не та сторона статуи."

"Хули эта падла сама собой поворачивается? — напряженно возмутился Толстяк. — Может, мы случайно какой-то механизм задели?"

Невозможно! Обходя эту статую, я точно видел, что сделана она из цельного куска камня. Маловероятно, что такое изваяние будут использовать для ловушки.

Паньцзы, уставившись на каменное лицо, спросил: "Я не присматривался внимательно раньше. Но, может быть, у нее лица с обеих сторон?"

"Это у твоей головы лица с обеих сторон! — огрызнулся Толстяк. — Я совсем недавно обернулся, но лица на этой стороне точно не было. И вообще, с самим лицом что-то не так..."

Действительно, в отличие от того, что мы видели с другой стороны, выражение повернувшегося лица вызывало странные двойственные чувства: оставаясь таким же невыразительным, оно, казалось, было полно мрачного негодования. На это было страшно смотреть.

"Бабушку его в лысый череп, он сам повернулся. Он живой? — пробормотал Паньцзы. — Мы столкнулись с каменным демоном?"

"Мы стоим не на одной прямой со статуей, — попытался успокоить остальных я, — может быть, дело в неправильной точке зрения. Не стоит сразу пугаться."

"Дерьмовая это точка зрения, — выругался Толстяк. — С этим камнем точно что-то не так. Ты обманываешь сам себя, думая, что просто ракурс не тот."

Я немного смутился, а Толстяк подначил: "Хочешь вернуться и посмотреть?"

Паньцзы покачал головой, быстро вытащил ружье, перезарядил его, прицелился в огромное лицо, собираясь выстрелить. Мы были так ошеломлены происходящим и даже не успели понять, что он собирается делать. Раздался выстрел, но пуля попала в дерево, стоящее сбоку, ствол угрожающе задрожал. Мы с ужасом посмотрели на статую: если она на самом деле живая, не стоило ее так провоцировать.

Толстяк уже был готов к бою, его руки потянулись к поясу за оружием. Мы все пристально наблюдали за каменным изваянием, готовые к любым изменениям в любой момент.

Но, сколько мы не пялились на камень, никакой реакции не последовало. Странное лицо оставалось таким же невыразительным и мрачным, статуя была недвижима. Обычная каменная статуя. Обождав немного, Паньцзы убрал ружье и сказал: "Да все в порядке, это просто камень. Наверное, привиделось. Дорога впереди трудная и запутанная, пошли быстрее, иначе не успеем."

Я вздохнул с облегчением: кажется, сам себя напугал. Но в таком месте сложно держать себя в руках и не мудрено потерять способность здраво мыслить.

Толстяк все еще недоверчиво хмурился: "Когда я был в пограничных районах, пришлось поработать на токарном станке. Эта работа требует острого зрения и внимания. Я не мог ошибиться."

"Токарный станок — это не лес, — возразил я. — Тут обстановка сложнее, освещение, тени. Неудивительно, что ты ошибся."

Паньцзы настаивал, что надо уходить, но Толстяк отказался. Отобрав у Паньцзы ружье, он отдал нам свой рюкзак, заявив: "Никуда не уходите, я пойду и посмотрю. Это всего пару минут займет." Сказав так, он направился к статуе.

Зная характер этого человека, мы понимали, что его не остановить, поэтому пришлось согласиться. Я присел отдохнуть, а Паньцзы ругался вполголоса.

Толстяк, прижав приклад к боку, осторожно шел назад. Затем он резко остановился и отступил на шаг, словно увидел что-то...

Паньцзы в нетерпении рявкнул: "Что, мать твою, ты там топчешься? Поторапливайся!"

Но прежде, чем он закончил говорить, Толстяк обернулся и побежал прочь с криком: "Оно живое! Бежим!" В эту минуту я увидел, как глаза статуи закрылись, уголки губ приподнялись. Бывшее невыразительным и застывшим лицо растянулось в отвратительной ухмылке.

Часть 3. Глава 7. Трескающиеся камни

Мой мозг словно взорвался при мысли, что я на самом деле столкнулся с демоном. Эта каменюка действительно живая?

Толстяк, добежав до нас, не остановился, схватил за руки и потащил за собой, крича: "Чего застыли, а?"

Он протащил нас, непонимающих, что происходит, на несколько шагов вперед. Оглянувшись на ходу, мы увидели еще более странную картину: лицо каменной статуи словно треснуло, черты его двигались, как будто в камень было завернуто что-то живое и оно собиралось выбраться наружу.

"Вот же блядина!" — заорал я, все более убеждаясь, что моя догадка насчет демона верна, и припустил наутек.

Мы находились посреди развалин, частично затопленных водой и оплетенных корнями, тут особенно не разгонишься. Приходилось на бегу выискивать наиболее удобные камни и толстые корни. После нескольких падений у всех нас были в кровь разбиты колени, но мы бежали дальше, пока не выдохлись окончательно. И лишь тогда я решил оглянуться еще раз. Оказывается, удрали мы не так далеко, как хотелось бы, но каменная скульптура стояла на том же месте и гнаться за нами не собиралась. На таком расстоянии уже нельзя было разглядеть детали, лишь силуэт.

Откуда только силы взялись бежать с такой бешеной скоростью? Паньцзы и Толстяк опередили меня. Заметив, что я остановился, они вернулись назад, решив, что мне нужно помочь, но я остановил их и, найдя укрытие, указал на статую вдали.

Они были удивлены, обнаружив, что каменное изваяние не преследует нас. Задыхаясь, мы некоторое время осторожно наблюдали за ней. Каменюка не двигалась...

Мы вжались в землю. Толстяк, тяжело дыша, словно вместо легких у него были кузнечные мехи, с трудом спросил: "Что случилось? Младший У, он не двигается. Может быть, это какой-то механизм?"

"Мы даже не дотрагивались до статуи. Как еще можно было активировать механизм? И какой механизм может так изменить монолит?"

Это определенно не механизм. Статуя зажата между двух деревьев. Если по какой-то причине она двинется, то оба дерева не останутся без повреждений. Даже если статуя является частью какого-то механизма, она не может двигаться, не задевая выросшие вплотную к ней стволы. Однако же лицо этой статуи изменилось, и это очень странно.

Отправляясь в Тамуто, я был морально готов к неожиданностям, но происходящее выходило за рамки моего понимания.

Паньцзы достал бинокль и стал внимательно рассматривать статую, пока я пытался понять, что за чертовщина тут творится. На его лице появилось удивленное выражение: "Что за херь? Словно ничего и не было!"

"Что?" Я отобрал у него бинокль и уставился на каменное лицо. Но его не было: статуя была повернута к нам затылком.

Толстяк отобрал у меня бинокль. Мои мысли метались в беспорядке. Может быть, у нас была коллективная галлюцинация? Да ладно: три взрослых мужика чуть не уписались от страха от обычного глюка? Тогда что это было? Куда делось лицо, которое мы только что видели? Это был демон?

"Это ж какая псина сутулая с нами в игры играет?" Толстяк встал.

Опасаясь, что он сейчас сделает что-нибудь безрассудное, мы потянули его вниз. Камень, на котором мы лежали, был мокрым, он поскользнулся, пришлось вытаскивать его из воды. И в этот момент я заметил огромный валун примерно в десяти метрах от нас. На нем было огромное рельефное изображение человеческого лица, точно такое же, как мы только что видели: невыразительное, словно лицо мертвеца.

Пока мы бежали, я не обращал внимания ни на что вокруг, и не мог сказать, было ли это изображение на камне раньше.

Толстяк и Паньцзы, увидев это лицо, замерли в неуверенности. Толстяк пробормотал: "Кажется, оно не живое."

"И оно не одно!" — Паньцзы указал в другую сторону. На окружающих нас валунах везде были изображены такие же лица. Но большая их часть была так сильно оплетена лианами, что, если не присматриваться, то их невозможно заметить. Но теперь, когда мы рассмотрели эти рельефы, то осознали потрясающий масштаб изваяний. На расстоянии десяти метров от тебя пялится огромная харя — то еще ощущение. Странно лишь, что у этих изображений только лица, но не было птичьих тел.

Толстяк, увидев, что на него равнодушно таращатся десятки каменных глаз, запаниковал и схватился за ружье, но я успел схватить его за руку, чтобы он не поступил опрометчиво. Чутье подсказывало мне, что эти барельефы какие-то неправильные, не похожие на камни.

Прежде, чем я понял, в чем дело, внезапно один из барельефов развалился на мелкие части, которые почему-то взлетели вверх. Странное зрелище.

Я смотрел на происходящее, раскрыв рот, и думал: "Неужели я схожу с ума? Или вижу сон наяву?" И тут услышал крик Паньцзы: "Бляхи-мухи… в смысле, мотыльки!"

Теперь я все понял: парящие в воздухе камни были черными бабочками. Их было так много, что, собравшись в кучу, они образовывали то, что мы посчитали каменными барельефами. Неудивительно, что они то появляются, то исчезают. Сейчас я четко видел, как растрескиваются и искажаются лица, окружавшие нас, превращаясь в стаи взмывающих в воздух черных точек, разлетающихся в разные стороны.

Очевидно, эти мотыльки собираются на развалинах и статуях. После того, как мы потревожили их, они стали собираться стаями, почему-то образуя изображения человеческих лиц.

Вскоре казалось, что все небо заволокло черными осколками. Я не знал, ядовиты ли эти мотыльки, но мы на всякий случай прикрыли лица одеждой. Однако, вряд ли насекомые, окрашенные в маскировочный черный цвет, будут ядовитыми. Картина, которую мы наблюдали, была просто великолепна: сотни, нет, тысячи черных лепестков, летящих в небо.

Толстяк пытался поймать несколько бабочек, заявив, что их надо рассмотреть получше и определить, что за вид, но ни одну не поймал. Однако, на сердце стало легче: кажется, это была ложная тревога. Но и стыдиться своего страха нечего: в такой ситуации любой бы испугался.

Мы оставались на месте и какое-то время не решались двигаться. Бабочки улетали одна за другой, пока рядом с нами не осталось всего несколько. Теперь мы заметили, как изменились окружающие нас руины. В тех местах, где только что сплошными барельефами сидели черные мотыльки, обнажились светлые участки, которые при ближайшем рассмотрении оказались сотнями змей, переплетенных с лианами. Среди более темных ветвей они выглядели, как кишки выпотрошенных животных.

Толстяк, увидев это невероятное зрелище, сначала опешил и упал обратно на землю. Но приглядевшись, понял, в чем дело, и грубо выругался. Это было не змеи, а лишь их сброшенная кожа. Это выглядело омерзительно: оплетенная лианами, в расщелинах, между камнями и под корнями — змеиная кожа была повсюду. Видимо, мотыльков привлекал ее запах. И, возможно, это место использовали змеи в качестве укрытия на время линьки.

Глядя на все это, я похолодел, пытаясь осознать масштаб местного серпентария. Сколько же в этом оазисе обитает змей, если все вокруг покрыто сброшенной кожей?

Толстяк снова встал, подобрал ближайшую кожу и показал нам. Там, где должна была находиться голова, виднелся петушиный гребень. Это определенно фазанья шея. Но толщина змеи, сбросившей эту кожу, была невероятна, размером с новорожденного теленка. Те, что мы видели раньше, были гораздо меньше. Кажется, мы недооценили размеры местной фауны.

Толстяку явно поплохело, и он нахмурился, отводя взгляд.

Змеиный выползок(1) — очень дорогое лекарство китайской медицины. Его на рынке покупают по цене более ста юаней за фунт. А здесь лежит как минимум несколько тонн змеиной кожи. Стоимость просто потрясает. Если бы Толстяк знал это, то эта картина не казалась бы ему такой омерзительной. Хотя я это знал, но мурашки по телу все равно поползли.

Паньцзы пощупал кожу и сказал: "Все еще очень прочная, разве что слегка поблекла. Змеи обычно сбрасывают кожу в месте, где чувствуют себя в абсолютной безопасности. И если они решат, что мы вторглись на эту территорию, то могут напасть. Не думаю, что стоит оставаться здесь надолго."

Я огляделся. Чтобы уйти отсюда, придется идти через участок, сплошь покрытый сброшенной змеиной кожей. При мысли об этом меня передернуло, но опасения Паньцзы были верными. Здесь может быть не только кожа, но и живые змеи, скрывшиеся в укромных уголках.

Мы немедленно двинулись в путь, чтобы побыстрее убраться из этого места. Я боялся, что на пару живых змей мы все-таки наткнемся, но все обошлось, никакой живности мы больше не встретили. Кажется, днем здесь змеи попадаются не так часто, возможно, ведут ночной образ жизни. Определенно, ночью этот лес весьма оживленный.

Пересекая территорию линьки змей, я каждой порой своего тела чувствовал отвратительный рыбный запах змеиной кожи. Он казался странным, но главное, от него сильно тошнило.

Однако, когда мы вошли в лес, и солнце скрыла густая листва, воздух стал чище и приятнее, хоть и отдавал болотной водой. Вскоре тошнота прошла.

Пытаясь наверстать время, упущенное в руинах, Паньцзы прибавил шагу. Чтобы идти с его скоростью, нам с Толстяком требовались все наши силы, и мы шли молча. Через пять или шесть часов мы почувствовали, что течение в болоте стало сильнее, а впереди слышен шум воды, словно там бурлили потоки водопадов, но где это, определить только по звуку мы не могли.

Паньцзы достал сухой паек, и мы съели его прямо на ходу, а вскоре после этого наткнулись на водопад, образовавшийся в небольшом разломе. Казалось, словно обвалилась часть стены. Но я не знаю, был ли это естественный разлом или же древние руины.

Я почти был уверен, что эта местность представляет собой вогнутую долину, центральная часть которой должна быть самым низким местом оазиса, куда должна стекать вся вода. Теоретически там и должен быть дворец Сиванму, но сейчас это уже не имело значения.

Миновав водопад, мы оказались вымокшими до нитки. За потоком виднелась пещера, а вода, казалось, интенсивно впитывалась в землю. Растительность здесь была гуще, чем раньше, почвы почти не было видно, и небо по-прежнему было скрыто густой кроной деревьев. Мы шли уже давно, и я потерял чувство направления.

Сигнальный дым третьего дяди уже рассеялся. Хотя мы настроили компас по азимуту, но все равно волновались, что пройдем мимо, поэтому Паньцзы решил остановиться и забрался на дерево, чтобы скорректировать направление.

Как только он пропал из виду, мы с Толстяком привалились к стволу, пытаясь перевести дух. Но долго отдыхать не пришлось, Паньцзы вернулся быстро и указал, в какую сторону идти. По его мнению мы были уже недалеко от того места, где нам подали сигнал третий дядя и его люди. И он снова поторопил нас, призывая идти дальше.

Взглянув на часы, я сообразил, что без остановки шагаю уже почти весь день. Никогда раньше мне не доводилось испытывать такие нагрузки, да еще в условиях плохой проходимости. Кажется, если сейчас я остановлюсь, то не смогу сделать больше ни шагу. Предел моих физических возможностей достигнут, и наверно, я засну, стоит лишь на секунду присесть.

Толстяк и Паньцзы обсудили дальнейший путь и двинулись вперед. Толстяк видел, что я бледен от усталости, но помочь ничем не мог, лишь болтал без умолку, чтобы отвлечь мое внимание и подбодрить.

Окружающий пейзаж был однообразным, а темы для разговоров быстро иссякли. Толстяк, глядя на тени в воде, спросил: "Младший У, ты сказал, что вода затопила дворец Сиванму. Как думаешь, там сохранилось хоть что-нибудь?"

Я ответил, если тут ситуация схожа с Лоуланем, то что-нибудь сохранилось. Но в затопленных городах рассчитывать на находки вроде шелковых и бамбуковых книг не стоит. Разве что посуда и оружие найдутся. "А ты зачем спрашиваешь? — ехидно поинтересовался я. — Неужели снова руки чешутся поживиться древностями?"

Толстяк обиженно заявил: "Чешутся... не чешутся... ты до сих пор смотришь на Толстяка, словно он — ворюга недоразвитый. Всегда надо смотреть на проблему с точки зрения её развития в будущем(2). В этот раз я должен получить свой выигрышный билет, чтобы иметь возможность безбедно пожить на пенсии. Всего-то нескольких кувшинов или ваз хватит. Или хотя бы потрогать вещи, которые можно выставить на аукционе в Пекине."

Я вздохнул и сказал: "И так проблем по уши, а тебя все еще аукционы беспокоят?"

Разговоры по дороге какое-то время оказывали на меня благотворное действие. Но постепенно что-то произошло с моими глазами: все вокруг казалось размытым, я не мог хорошо рассмотреть предметы на расстоянии и пару раз даже натыкался на деревья. Неужели мои силы иссякли настолько, что я теряю сознание? Однако Толстяк тоже спросил: "Что за хрень? Откуда здесь туман?"

Успокоившись, я протер глаза: это действительно были не проблемы с глазами, а густой туман. Я и не заметил, как он появился, но сейчас вокруг все было залито серым маревом, леса вдали совершенно не видно, а деревья всего в паре метров от нас казались призрачными тенями. А еще вокруг веяло холодом.

Я не мог понять, на самом деле похолодало или мне это кажется от переутомления. Но сердце застучало, грудь сдавило чувством потерянности, словно я попал в кошмар.

Прошлой ночью мы еще не ушли так глубоко в джунгли и понятия не имели, бывают ли тут туманы. А сейчас не знаем, опасен ли этот туман для жизни. Впрочем, толку от этого знания, противогазов у нас все равно нет.

Укрыв лица одеждой, мы прошли еще немного. Кажется, воздух оставался безвредным. Мы убрали защиту с лиц и огляделись. Теперь туман был густой настолько, что даже деревьев рядом не было видно.

Примечания переводчика

(1) Змеиный выползок — сброшенная кожа змеи.

(2) Всегда надо смотреть на проблему с точки зрения её развития в будущем 用发展的眼光看问题, цитата Мао Цзэдуна, "всегда надо смотреть на проблему вопрос с точки зрения её развития". Основной смысл этой цитаты в том, что ошибочное сегодня может в будущем оказаться правильным.

Часть 3. Глава 8. Первая ночь: густой туман

Изначально Паньцзы предполагал, что нам придется пройти еще пять или шесть часов, захватив ночное время. И, если не случиться ничего серьезного, то до полуночи мы доберемся до места, откуда послали сигнал. Но люди не боги, кто ж знал, что к вечеру похолодает, а в таком случае после дождя на леса в низинах всегда опускаются сильные туманы.

В итоге мы теперь вообще не могли идти. Судя по компасу, нам еще шагать в густом мареве минут двадцать, и это среди деревьев, которых на расстоянии вытянутой руки не видать. Хотя Паньцзы очень волновался, двигаться вперед он не решился.

Даже при хорошей видимости мы могли пройти мимо лагеря третьего дяди, сейчас такой риск увеличился многократно. К тому же мы можем пойти кругами и заблудиться.

При повышенной влажности силы уходили еще быстрее, через каждые несколько метров приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Да еще плохая видимость давила на психику.

А туман становился все гуще и гуще. В какой-то момент, остановившись, мы поняли, что видимость упала до нуля. На расстоянии метра мы видели только глухую стену тумана, вокруг было темно, как ночью. Даже с зажженными шахтерскими фонарями создавалось впечатление, что мы находимся не в лесу, а в тесной пещере, где деревья растут сквозь стены.

Паньцзы решил отказаться от первоначального плана, потому что в таких условиях добраться до третьего дяди невозможно. Теперь мы можем лишь найти безопасное место для отдыха на время, пока туман не рассеется, и лишь потом продолжить путь. Он считал, что с темнотой туман станет еще гуще, а затем быстро прояснится: такие сильные осадки быстро выпадают, но так же быстро проходят.

Спорить с ним мы не стали: Паньцзы имел опыт выживания в джунглях. А я почувствовал облегчение, словно вернулся из потустороннего мира. Если бы мы продолжили путь, я бы точно умер от переутомления и истощения.

Мы нашли высохшее дерево, которое наполовину погрузилось в ил. Видимо, когда-то давно вода здесь хорошенько подмыла корни, и многие деревья падали, увлекая за собой рядом стоящие. Мы сели, облокотившись на ствол. Паньцзы сказал, что развести огонь тут будет сложно. Но без этого нам не обойтись, я собрал ветки, которые посчитал наиболее сухими, облил бензином и поджег их.

Говорят, что мертвые лианы и сушняк, даже влажный, являются хорошей растопкой, но на деле все оказалось совсем иначе. Сначала повалил черный дым. Огня не было долго. Лишь когда ветки просохли, появились языки пламени и костер разгорелся. Толстяк сверху подбросил еще лиан, чтобы они просохли до того, как прогорят предыдущие.

Мы так устали, что даже вечно беспокойный Толстяк помалкивал. Казалось, сейчас каждый старался быть сам по себе.

Я снял обувь и заметил, что носки протерлись и стали похожи на сетку, а подошвы ног сплошь покрыты волдырями. После посещения Чанбайшаня на моих ступнях образовались довольно крепкие мозоли, и я считал, что уже никогда не буду стирать ноги до крови. Хоть путешествие здесь было не таким сложным, но вот ходить по болоту оказалось тяжеловато.

Массируя ступни и икры, Паньцзы припоминал путь, который мы только что прошли. Он сказал, что ночью по-любому сигнального дыма мы не увидим, а к утру даже его остатки развеются. Но в принципе, мы знаем свое местоположение, однако, должны на всякий случай сделать тут отметку. Толстяк решил перераспределить вес снаряжения и забрал из моего рюкзака часть вещей себе.

Я немного смутился, но сейчас было не до таких мелочей. Я на самом деле был слабее остальных. Толстяк сказал мне немного поспать, потому что я устал больше всех, и сон мне нужен, как ничто другое, чтобы восстановить силы. Сейчас мне уже не хотелось строить из себя храбреца, и я закрыл глаза.

Однако в состоянии сильного переутомления сложно сразу уснуть, да и окружающая обстановка не способствовала спокойствию. Несколько минут я старательно зажмуривал глаза до тех пор, пока они сами собой окончательно не закрылись, и я стал погружаться в дрему.

Сквозь сон я смутно слышал разговор своих товарищей. Толстяк тихо спросил Паньцзы: "Старший Пань, будь со мной честным. Если мы доберемся до места, но не найдем там твоего третьего господина, что делать будешь?"

"Я должен увидеть либо живых людей, либо их тела, — ответил Паньцзы. — Если ничего не найду, то буду искать. А почему ты спрашиваешь?"

"Я сюда пошел, чтобы денег заработать, а не лизать задницу твоего третьего господина, —грубо ответил Толстяк. — Он действовал не по плану и все сам испортил. Пока младший У не заснул, я не хотел говорить об этом. Да и сейчас не хочется. Но я всегда предпочитаю высказываться, как есть, даже если правда и неприятна. Если мы не найдем третьего господина, я заберу свое снаряжение и уйду. Этот лес слишком большой, я не хочу идти за тобой следом и искать третьего господина и его людей."

"Хочешь уйти один? — Паньцзы усмехнулся. — Этот лес странный и необычный. Пока мы не сталкивались с серьезными проблемами. Но если ты останешься один и доведется вляпаться в неприятности, в одиночку справишься? Кроме того, за пределами оазиса сотни километров пустыни Гоби. Даже если сможешь выбраться из леса, один преодолеешь пески?"

Толстяк рассмеялся в ответ: "Ты плохо знаешь Толстяка. У меня есть план, я все заранее обдумал. Обо мне можешь не беспокоиться." Его тон казался уверенным.

Паньцзы покачал головой и вздохнул: "Да я не спорю, можешь идти, когда хочешь, хоть прямо сейчас. Но в таком случае не жди помощи от нас. И не рассчитывай на долю хабара."

"Ой, вот только блефовать не надо! Я далеко не такой дурак, как кажусь, — огрызнулся Толстяк. — Я с самого начала понял, что третий господин сюда не за хабаром пошел. Интуиция подсказывает мне, что в одиночку будет гораздо проще. Мне надо брать пример с младшего брата, который нас бросил. Может, он стал мыслить, как и я."

Я чуть не рассмеялся, когда услышал это. В душе я был абсолютно уверен, что Молчун покинул нас вовсе не ради хабара.

Заметив, что я все еще не сплю, Толстяк заткнулся, потом проворчал: "Нечего подслушивать, когда старшие разговаривают. Спи давай!"

Мне показалось, Толстяк догадывался, что я не сплю крепко, и говорил так, чтобы я услышал. Что-то было в его словах, но я не понимал смысла. Кажется, он намекал, что Молчун постоянно пропадает. Может быть, Толстяк что-то заметил, и хочет поделиться со мной, но наедине?

Однако, в настоящее время избавиться от присутствия Паньцзы невозможно. Остается лишь ждать, когда представиться возможность переговорить с глазу на глаз. Впрочем, сейчас я слишком устал, чтобы думать о таких сложных вещах.

Мы снова замолчали, я привалился к стволу и сам не заметил, как заснул крепким сном.

Наверное, мне что-то снилось, но образы были смутными, неясными и какими-то гнетущими. Не знаю, как долго я спал, а когда проснулся, то обнаружил, что туман вокруг рассеивался понемногу. Взглянув на часы, я увидел, что прошло чуть меньше трех часов.

Несмотря на тяжелое ощущение во сне, я проснулся посвежевшим, однако все тело болело, казалось, мои кости из железа и насквозь проржавели. Выглядел я, наверно, ужасно. Никогда не думал, что снова придется испытать эту жуткую боль во всех мышцах, от которой никуда не деться.

Потянувшись, расслабив мышцы, я почувствовал некоторое облегчение и осмотрелся. Рядом сидел Толстяк и настороженно смотрел куда-то наверх. Паньцзы не было видно.

Я был удивлен: "Где Паньцзы?"

Толстяк приложил палец к губам и показал наверх, туда, где сгущалась листва стоявшего неподалеку дерева.

Держась за поясницу, я встал и подошел поближе. Глядя вверх, я разглядел в мутном свете луны тени на дереве: наверно, это был Паньцзы, зачем-то взбиравшийся по стволу.

"Что случилось? — спросил я. — Он вообразил себя Маугли и пошел учиться у обезьян спать на дереве?" Толстяк шепотом ответил: "Только что в ветвях что-то шевелилось. Он полез посмотреть."

Тут же сверху раздался свист, предупреждавший, что нужно молчать.

Мы притихли и ждали еще какое-то время, затем увидели, что Паньцзы знаками предлагает нам забраться к нему на дерево.

Часть 3. Глава 9. Первая ночь: браслет

Шустро перебирая руками и ногами, мы оба начали карабкаться наверх.

Лазить по деревьям здесь легко: достаточно опор для ног в виде сучьев и можно хвататься руками за лианы. Но надо быть осторожным: стволы покрыты мхом и другой растительностью, нога легко может соскользнуть. Одно неверное движение — и падение вниз неизбежно.

Осторожно, шаг за шагом, мы поднимались, словно ствол был заминирован, и, наконец, добрались до Паньцзы.

Он сидел на самом верху, ветви здесь были реже, туман светлее, а дерево выше остальных. Ничто не загораживало небо, и виднелась размытая туманом луна сквозь редкие ветки, опутавшие ее, подобно растрепанным волосам. Она была яркой, но из-за тумана и ветвей свет ее казался неясным, окружающий лес можно рассмотреть, но детали все еще были размытыми, а тени обманчивыми.

Приблизившись, мы тихо спросили Паньцзы, что произошло. Он беззвучно, одними губами ответил: "Кажется, там кто-то сидит."

"Где?" — озираясь, спросил Толстяк.

"Примерно в двадцати метрах от нас, на ветке," — Паньцзы указал в ту сторону рукой.

"Как ты можешь видеть что-то в такой темноте? Это младший брат?"

"Сначала я не мог его разглядеть. Было заметно только движение, совсем недавно он двигался, сейчас затих, — нахмурившись, ответил Паньцзы и сделал жест, советуя Толстяку говорить потише. — Он скрыт листвой, виден только силуэт. Но не похоже, что это младший брат."

"Точно, ты так надеешься поскорее найти третьего господина, и думаешь, что это он тут в обморок упал?"

Паньцзы то ли не заметил, то ли не обратил внимания на ехидство Толстяка: "Я ни в чем не уверен, сами смотрите." Отодвинув ближайшие ветки, он указал на самую дальнюю, позволяя нам присмотреться получше.

Сначала я увидел только полог из ветвей. Такое ощущение, что меня внезапно настигла близорукость. Вообще-то с моими глазами все в порядке, но сейчас слепил лунный свет, все расплывалось в редеющем тумане, и, даже долго вглядываясь в полумрак, я ничего рассмотреть не смог. Толстяк же с его острым зрением сразу что-то заметил: "Бля буду, там и правда кто-то есть."

Паньцзы передал мне бинокль. Я посмотрел в ту сторону, куда таращился Толстяк, и увидел в просвете листвы силуэт, похожий на человеческий. Деталей не рассмотреть, но свесившуюся руку, испачканную грязью, хорошо было видно. Издалека в туманном лунном свете она походила на лапу животного.

Кто это?

"Может быть это та "Вэньцзинь", которую мы вчера на болоте видели? — спросил я. — Но разве младший брат не последовал за ней?"

Паньцзы кивнул: "Вполне возможно. Потому я и прошу говорить потише. Если это действительно она, то снова сбежит, стоит ей услышать нас."

Я передал бинокль Толстяку, которому не терпелось рассмотреть детали, и снова обратился к Паньцзы: "Если это действительно Вэньцзинь, что нам делать? Мы должны ее поймать."

Паньцзы осмотрелся и кивнул: "Но это будет сложно. Она в двадцати метрах от нас. Прошлой ночью она была ближе и сумела убежать. А здесь не болото с водой, тем более не успеем, она в два счета нас обгонит, стоит ей только услышать хоть малейший звук. Лучше всего спуститься и подстеречь ее внизу, у подножья дерева. И сделать это надо как можно быстрее, — он снова огляделся и, видя, что туман почти рассеялся, пояснил. — Скоро видимость станет хорошей и рассветет, мы не можем надолго задерживаться. Поймав ее, мы должны поспешить к третьему господину."

Подумав, я согласился, что не время сейчас для сомнений, мы должны опередить ее. Я собирался похлопать Толстяка, предлагая спуститься вниз.

Но он торопливо замахал руками: "Погодите, погодите."

"Не тормози! Поймаем, тогда и будем рассматривать," — зашипел на него Паньцзы.

Но Толстяк продолжал рассматривать силуэт на дальней ветке в бинокль и ерзал по ветке, подбирая наиболее удобное место. Паньцзы начал беспокоиться и хотел отобрать у него бинокль.

Но Толстяк раздраженно отмахнулся: "Да подожди ты! Там что-то не так!"

Мы на мгновение замерли. "У Толстяка глаз, как у орла, — шепнул я, — если он что-то заметил, мы должны отнестись к этому серьезно." Паньцзы посмотрел на меня недоверчиво, а Толстяк тихо вздохнул, опустил бинокль и выругался, протягивая его мне: "Естественно. Сам внимательно посмотри на эту руку."

Я нетерпеливо взглянул в окуляры, а Толстяк подсказывал: "На запястье смотри. Оно прикрыто листьями, но ты смотри внимательно."

Прищурившись, я обшаривал взглядом руку, свисавшую вниз, и увидел... Сначала подумал, что мне показалось, но в следующую секунду узнал.

Это был браслет из монет А Нин!

Путешествуя по городу Дьявола и узнав историю этих монет, которые, несмотря на ценность, были использованы в качестве меток, я был настолько впечатлён, что вид его намертво отпечатался в памяти. Я всегда узнаю его.

"Что за блядство?!" — я едва смог вздохнуть.

Человек на дальней ветке — это А Нин. Это змеи затащили ее тело туда?

Паньцзы, увидев, как я переменился в лице, отобрал у меня бинокль. К А Нин он был равнодушен, но все равно нахмурился и задумчиво опустил голову.

"Тащиться через все заросшее лесное болото, лезть на дерево — это просто какие-то суперзмеи. Их возможности невероятны, — Толстяк облокотился на соседнюю ветку и закусил губу, задумавшись. — Почему эти змеи ведут себя, как муравьи? Они же не социальные животные. Неужели у них есть змея-королева, которая прячется в змеином гнезде и ждет, пока остальные ей еду туда принесут?"

"Такая толстая змея?" Я не сразу понял, о чем он говорит.

"Ты муравейники никогда не раскапывал? — удивился Толстяк. — Муравьиная королева занимается только откладыванием яиц, а муравьи-рабочие ее кормят, если я правильно помню. Возможно, фазаньи шеи организуют такую же социальную систему, как муравьи и пчелы. Тогда в этом лесу где-то есть змея, которая и нарожала весь этот серпентарий."

Я был озадачен: "Конечно, социальное поведение змей мало изучено. Но определенно не стоит их сравнивать с насекомыми — это совершенно разные животные. Вряд ли такое возможно."

"А я думаю, что в нашем мире нет ничего невозможного," — возразил Толстяк.

Я предпочел не продолжать этот разговор. Снова увидев тело А Нин, я чувствовал себя подавленным и боялся представить, на что похожа та ее часть, что скрыта в тени. Хотя Толстяк, высказывая раньше свое отношение к жизни и смерти, немного поднял мой дух, сейчас мне снова было не по себе.

Мы трое какое-то время молчали, затем Толстяк решительно сказал: "К чертям собачьим! Что бы они не собирались делать, очевидно одно. Тело здесь, его сюда могли притащить только змеи, значит, их тут должно быть много. Нам лучше уйти подобру-поздорову."

"Мы оставим ее здесь?" — я почувствовал себя очень нехорошо при мысли об этом. — Поскольку мы нашли тело, надо..."

Толстяк покачал головой: "Даже не думай об этом! Плохая идея дразнить змей. К тому же, вряд ли А Нин хотела, чтобы мы видели ее сейчас, — он вздохнул, отвернулся и тихо пробормотал. — Амитабха, я умолкаю."

Тут я заметил, что Паньцзы все еще смотрит в бинокль. До сих пор, разговаривая с Толстяком, я не обращал на него внимания, но теперь увидел, как вспотели его руки и побледнело лицо.

Потрясенный такой его реакцией, я наклонился к нему и спросил: "Что-то случилось?"

Паньцзы опустил бинокль. Выглядел он странно, но покачал головой: "Ничего"

Однако, его выражение лица совсем не соответствовало этому равнодушному "ничего". Я взял бинокль из его рук и снова посмотрел туда, где была А Нин, но ничего необычного не увидел. В моей душе появилось смутное подозрение, но Толстяк уже спускался с дерева. У меня не было времени копаться в своим сомнениях. Я быстро огляделся и последовал за Толстяком вниз.

Когда Паньцзы спустился, его лицо приобрело обычный нормальный вид. Я не знал, что произошло, но заметил, как иногда украдкой он оглядывается назад.

Паньцзы ничего не объяснял, а я не хотел спрашивать. Думаю, он что-то заметил, но не уверен в увиденном. Лучше просто не обращать внимания, чем сознательно требовать объяснений, которые могут вогнать меня в еще большую депрессию. Мы немедленно собрали свои вещи, надели рюкзаки и приготовились уходить.

Сделав пару шагов, Паньцзы внезапно остановился. Заметив это, Толстяк сразу же поинтересовался, что случилось. Паньцзы поднял палец, указывая вперед, затем приложил его к губам, призывая к молчанию.

Остановившись, мы были ошеломлены: с той стороны, куда указал Паньцзы, раздавался едва различимый голос, словно неподалеку кто-то шептался.

Вокруг было так тихо, что этот слабый звук показался мне очень резким, он был необъясним, ведь мы трое молчали. Я покрылся холодным потом.

Прислушавшись, я понял, что звук действительно похож на прерывающийся голос, как будто в зарослях разговаривала женщина.

Замерев и задержав дыхание, мы прислушались. Иногда этот звук становился беспорядочным, изменял тембр, напоминая шум ветра. Но листва вокруг оставалась неподвижной. Мне казалось, что я чувствую этот голос кожей, которая сразу покрылась мурашками. И шел он с той стороны, где лежало тело А Нин.

Толстяк тихо выругался: "Что за сукины дети тут игры играют? Или все-таки эта вонючка стала демоном после смерти и теперь преследует нас?"

Я сказал, что это невозможно. Но оглянувшись, оценил окружающую атмосферу: туман, пусть и не такой густой, как раньше, сумрак, призрачные тени. Самое место и время для появления демонов.

"Если это не демоны, то кто тогда бормочет?" — растерялся Толстяк.

Я вспомнил о "Вэньцзинь", которую видел прошлой ночью. Мне как-то ближе была версия, что это не демоны, а загадочная женщина прячется где-то поблизости. Однако, прошлой ночью она не издала ни звука. И вообще, я не был уверен даже в том, что это женщина.

Еще одна вероятность, что третий дядя и его люди, которым повезло спастись, случайно наткнулись на нас. Но с какой стати они вдруг женским голосом заговорили? Мне уже не раз доводилось сталкиваться со странными вещами, и сейчас у меня возникло нехорошее предчувствие странного и необъяснимого.

Мне не нравилось это ощущение: "Вокруг темно, туман все еще густой, сверху какая-то нечисть ползает. Что-нибудь обязательно должно случиться. Пошли отсюда. Боюсь, что нам не поздоровится, если задержимся здесь, — и я обратился в Паньцзы. — Я что-то запутался, в какую сторону нам надо идти?"

Паньцзы побледнел и указал туда, откуда доносился странный голос: "Проблема в том, что нам как раз надо в ту сторону, в направлении этого дерева."

"Туда? Ты уверен?" — я был ошеломлен и напуган.

Паньцзы передернул затвор и кивнул: "Ошибки быть не может. До того, как сгустился туман, я видел дым в той стороне."

У меня в глазах потемнело, я не знал, что ответить. А Толстяк коротко выругался и сказал: "Что суждено, того не избежать. Преграды на нашем пути мешают нам совершенствоваться. Но мы тоже не лыком шиты. Надо просто идти вперед, но быть начеку." И он направился было вперед.

Не успел я выматериться, как Паньцзы схватил его за руку и покачал головой: "Не торопись. Прислушайся внимательно, что она говорит?"

Часть 3. Глава 10. Первая ночь: голос демона из джунглей

"Да что такого может сказать демон? Его слова стоят того, чтобы заплатить за них жизнью?" — спросил Толстяк. Но Паньцзы шикнул на него, посоветовав перестать нести чушь и послушать. Видно было, что ему не до шуток.

Я до сих пор тоже не обращал внимание на содержание этого дьявольского бормотания. Странный звук настолько напугал меня, что даже мысли не было прислушиваться.

Голос был негромкий. Если бы не тишина в лесу, мы ничего не заметили бы. И даже сейчас, стоит мне отвлечься, я перестаю слышать его. Это было похоже, словно какая-то женщина странным голосом что-то бормочет себе под нос.

Но когда Паньцзы сказал прислушаться, я сосредоточился и послушно затаил дыхание.

Тихий шепот раздавался издалека, звук прерывался, но время от времени я различал нюансы: Это было похоже то на тихие стенания, то на монотонное чтение сутр. Но слов разобрать мне никак не удавалось. Единственное, что я уловил — тембр голоса постоянно менялся.

"Похоже на зов страсти, " — хмуро буркнул Толстяк.

Паньцзы приложил его прикладом по затылку и приказал не говорить ерунду. А я в этот момент расслышал кое-что: "Погодите, что это? Этот голос... кажется, кто-то зовет меня по имени?"

"Зовет по имени? А почему я твое имя расслышать не могу?"

"Не полное имя. Прислушайся повнимательнее, оно произносит "молодой третий господин"(1)

Толстяк прислушался и покачал головой. Я не мог сказать с уверенностью, что это именно так, но голос, произносивший что-то похожее на мое имя, был странным, нереальным. "Оно словно зовет меня по имени... нет... точно зовет меня," — категорически заявил я.

Паньцзы кивнул: "И сколько женщин здесь могут знать твое имя? Я думаю, душа А Нин преследует тебя. Возможно, она винит тебя в своей смерти и не хочет оставаться здесь одна. Она хочет, чтобы мы остались здесь и умерли вслед за ней."

Я покачал головой, думая совсем о другом: "Боги, неужели она все еще жива?"

"Да не может она быть живой! — отрезал Толстяк. — Ты ведь ее на себе тащил от самого каньона."

Вспомнив об этом, я почувствовал, как замерло сердце. Действительно, смерть А Нин была совершенно очевидна, ошибки быть не могло. Я точно видел все признаки своими глазами.

"Думаю, душа этой женщины хочет заморочить нам голову, — заявил Паньцзы. — Нельзя поддаваться ее зову. Следуйте за мной, надо найти способ обойти это место стороной. Неизвестно, что там, кроме этого голоса. Может быть, множество змей. Странно все это и необычно. Нехорошо."

Взглянув на Толстяка, я спросил его мнение.

Он задумался, взвешивая все "за" и "против". С одной стороны он всегда был любопытен. Но когда дело касалось жизни и смерти, мог умерить собственное любопытство и сделать верный выбор. "Мне, Толстяку, не свойственны суеверия, но отчасти старший Пань прав. Нас слишком мало и мы уже очень устали. Не важно, демоны это или люди — вступать в драку сейчас не лучшее решение. Однако, не верится, что это голос А Нин. Она бы так не поступила с нами!"

От его слов мне стало легче. Я не хотел думать о мстительной душе А Нин. Не знаю, искренне ли он говорил, но меня его мнение устраивало более чем полностью. Что бы это ни было, нам лучше просто убраться отсюда подобру-поздорову. И как можно скорее.

Мы развернулись и пошли прочь, стараясь игнорировать странный звук. Паньцзы указывал направление, стараясь обойти странное место стороной. Но мы продолжали прислушиваться: если это все-таки человек третьего дяди, то мы сможем вернуться, пока не ушли далеко.

Не решаясь включать шахтерский фонарь на полную мощь, я прикрыл его тканью, сделав более тусклым, чтобы только видеть на пару метров вперед и не натыкаться на деревья.

Хоть мы и старались обогнуть ствол дерева, но все равно не отошли далеко, и странный звук все еще был слышен. Мы продолжали осторожно идти, покрываясь холодным потом и стараясь не шуметь.

Чем ближе мы были к дереву, тем сильнее казался призрачный шепот. Теперь он все больше казался мне похожим на человеческий голос. Звук был четким, непрерывно повторял мое имя... да что ж это такое?!

Голос был все ближе, постепенно будя во мне смутные воспоминания из недавнего прошлого. Несмотря на его гипнотическое воздействие, мне казалось, что я уже где-то слышал что-то похожее. И это смутное воспоминание было довольно свежим.

Я замер, сделав остальным знак остановиться, некоторое время прислушивался, напрягая память. И, наконец, вспомнил: "А на теле А Нин не было рации?"

"Рация?"

Я сказал, что в снаряжение А Нин входила походная рация. И я не видел, чтобы она вынимала ее из кармана. Это устройство было водонепроницаемым и устойчивым к ударам с удлиненным сроком работы от одного заряда. Возможно, за нами следует кто-то из ее команды. "Если накрыть микрофон влажной тканью, разве не будет звук рации похож на этот шепот, задерживая помехи?"

У Толстяка не было опыта работы с переговорными устройствами, но Паньцзы это было знакомо, он кивнул: "Молодой третий господин, это действительно похоже на рацию."

"Тогда кто пытается с ней связаться? — спросил Толстяк. — Радиосигнал здесь проходит слабо и не может распространяться на большие дистанции."

"Но ее тело расположено высоко. Там рация может принимать сигнал не только исходящий от источника вблизи, но и из каньона. Если передатчик включен в режим автоматического поиска и ищет принимающую рацию на разных частотах, а ее рация была включена, то она могла принять сигнал. Паньцзы, у третьего дяди в снаряжении были передающие устройства?" Я внимательно следил за тем, как работали с рациями коллеги А Нин в городе Дьявола, и неплохо запомнил некоторые технические моменты.

"Третий господин определенно не брал с собой рации. Если он собирается ворошить песок, то в его планы не входит разделять команду на несколько групп. Как правило, все идут вместе. Радиосвязь используется, когда кто-то спускается в гробницу на разведку, а остальные остаются наверху. Черт, я забыл! В машинах были передатчики. Может быть, водитель использует ту же частоту для связи, что и команда А Нин? — Паньцзы о чем-то задумался. — Возможно, они тоже видели сигнальный красный дым, и потому пытаются связаться."

"Нам нужно достать рацию и попытаться поговорить с людьми, оставшимися в пустыне, — сказал я. — Можем узнать, что они собираются делать. Может быть, они знают, почему третий дядя ушел в болота, не дождавшись вас. Кроме того, связь поможет выбраться отсюда и нам."

Толстяк пришел в восторг. Казалось, он действительно устал бродить по лесу: "И чего мы ждем? Раз это не демон и не заблудшая душа, нам не надо проявлять вежливость к духам."

Паньцзы покачал головой: "Торопиться не стоит. Демонов тут, возможно, и нет, зато есть змеи, которые легко спутать с ветвями. Если такая змея нападет в темноте, мы сами станем заблудшими душами."

Да, змеи были куда большей головной болью, чем всякая нечисть. Толстяк, вспоминая моменты встреч с ними, потер подбородок, явно жалея, что у него нет с собой огнемета: "Было бы неплохо вынести отсюда змеиную кожу, хватило бы на безбедное будущее. А то кто знает, вдруг тут кроме пустыни ничего и нет? Древний город выглядит так, словно в нем нечем поживиться."

"Возможно, кожа этих змей не годится в качестве лекарственного сырья, так что не пори горячку, — ответил Паньцзы. — По мне так это и не змеи вовсе."

"Не змеи? А кто? Monopterus albus?"(2)

"Древние говорили, что животные и даже вещи могут стать оборотнями или демонами, если живут долгое время. У меня есть ощущение, что местные змеи способны влиять на сознание людей. Это древний город, и неизвестно, сколько лет этим странным змеям, — объяснил Паньцзы свои сомнения. — Но их странное поведение легко объяснить, если предположить, что человеческими голосами они заманивают людей, а потом съедают. Если так, то на дереве нас ждет смертельная ловушка. И лучше туда не соваться."

Толстяк похлопал его и сказал наставительно: "Ты старинных романов начитался, там слишком много феодальных суеверий, которые отравили твое сознание. Змея — это змея. Даже если у нее высокий IQ, это все равно змея, просто слишком умная. Всего лишь животное. Если эти змеи такие крутые, как ты говоришь, так чего ж они до сих пор ползают, а не отрастили себе руки и ноги, чтобы ходить?" Он закатил глаза, обдумывая что-то: "Если подумать, то все животные боятся огня. Можно надеть на меня всю одежду, которая у нас есть, чтобы закрыть кожу, облить водкой, поджечь. Вряд ли змеи бросятся кусать горящего человека. Добраться до рации и спуститься — это всего минуты две. А огонь сразу можно потушить, бросившись в болото."

"А потом что? Добудем рацию и станем голыми бегать по болоту? — рассердился я. — Попробуй использовать голову не только для того, чтобы в нее есть. Такой трюк слишком сложен. Температура горения спирта довольно высока, ты просто сгоришь заживо. И что нам тогда делать? Ты все еще нужен в качестве носильщика моего снаряжения."

"Сгореть заживо не так то просто," — не согласился Толстяк. Но Паньцзы перебил его: "Одежда на нас из синтетики, водонепроницаемой, но пропускающей воздух. Быстро высыхает, хорошо горит, плохо мокнет. И легко загорится даже без спирта. Твой вариант невозможен."

Толстяк выругался, а потом вдруг кое-что вспомнил: "Послушайте, может быть, просто разведем костер под деревом. Наберем влажных дров, пустим дым и выкурим всех змей."

Сейчас Толстяк дело говорил, стоило обдумать его предложение. Так в сельской местности избавлялись от крыс. Вряд ли змеям понравиться сидеть в едком дыму.

Я кивнул, соглашаясь, и немедленно начал собирать влажные ветки. Толстяк обратился к Паньцзы, приглашая помочь нам, но тот схватил его за руку и сказал мне остановиться. Его лицо было перекошено, словно он испытывал невыносимое чувство вины.

Глядя на него, я вспомнил, как он был бледен, осматривая тело А Нин на дереве. И тут я кое-что понял: "Паньцзы, ты там что-то видел?"

Он кивнул, не решаясь заговорить, и ответил лишь спустя несколько мгновений: "Я не хотел этого говорить, боялся напугать вас. Но сейчас скажу. С трупом на дереве не все в порядке, кажется, со смертью А Нин не все закончилось."

"Да я уже заметил, как ты в штаны наложил, — хмыкнул Толстяк. — И что такого ты там увидел?"

"Я видел... дерьмо... не знаю, как сказать... только что я видел на дереве... я видел..."

Такое ощущение, что Паньцзы напрочь позабыл родной язык.

"Ты видел, как А Нин сидела, скрываясь в листве, и раскачивалась, словно змея?" — внезапно четко переспросил Толстяк.

"Да, именно так, — облегченно выдохнул Паньцзы. — Блять, а ты откуда знаешь?"

Лицо Толстяка было бледно-зеленым, когда он указал куда-то позади нас. Такого выражения у него я никогда не видел и немедленно обернулся одновременно с Паньцзы.

В тени дерева рядом с нами, в кустах стоял силуэт, похожий одновременно и на змею, и на человека. Он не шевелился, словно кто-то присел на корточки, всего метрах в пяти-шести от нас. И оттуда явственно доносился тихий звук рации.

Примечания переводчика

(1) Сяо Санье, молодой третий господин — действительно произношение имени У Се в таком виде похоже на звук помех рации или невнятный шепот.

(2) Monopterus albus — азиатский болотный угорь, рыба из семейства лучеперых, внешне схожая со змеей. В Толстяк использует именно латынь, видимо, желая показать свою начитанность, осведомленность и нежелание соглашаться с мистическими предположениями Паньцзы.

Часть 3. Глава 11. Первая ночь: в непосредственной близости

Нервно сглотнув, Толстяк застонал: "Падла! Когда она успела подкрасться?"

Я инстинктивно отступил назад и прошептал: "Это тот же голос, что мы слышали с самого начала. Но черт возьми, я думал, что это мы приближаемся к нему. А оказывается, это она подкрадывалась к нам!"

Говоря это, я заметил, как предательски задрожали и стали подгибаться мои колени. Даже при встрече с цзунцзы я не был так напуган. Сейчас же это была А Нин, человек, которого я знал, но даже представить не мог, чем она стала сейчас. Да и не хочу я этого представлять, единственное мое желание — оказаться как можно дальше отсюда.

Но ведь вокруг так темно, мы даже черты лица существа в кустах рассмотреть не можем. Не могу с уверенностью сказать, что это именно А Нин. В глубине души я упорно сопротивлялся мысли, что это она. Толстяк пригнулся и хотел подобраться поближе с фонарем в руках, но Паньцзы остановил его: "Не делай опрометчивых поступков. Прислушайся."

Мы затаили дыхание и услышали, как из листвы над нами доносится слабый свистящий звук.

"Эти змеи скрываются на ветвях деревьев. И их очень много. Боюсь, что идея о ловушке с помощью звука была верной, нас подманивали подойти поближе."

Мы застыли. Толстяк осторожно огляделся: свистящие звуки доносились отовсюду. "Нам пиздец. Вам не кажется, что из нас хотят сделать фарш для пельменей(1)?" — спросил Толстяк, поднимая нож.

Паньцзы, качая головой, схватил нас обоих за шиворот и пригнул к земле. Вынув из рюкзака флягу с водкой и отвинчивая крышку, он сказал: "Ножом ты змей напугаешь так же, как своим пуком. Надо применить более эффективную тактику."

"Разве ты не говорил, что так легко сгореть заживо? — в ужасе прошептал я. — По мне так лучше умереть от укуса змеи."

"Я не предлагаю поджигать одежду," — успокоил меня Паньцзы. Он достал из рюкзака брезент, которого хватило, чтобы укрыть нас троих, и облил его водкой.

Теперь я понял, что он собирался делать. Это может сработать, хоть мы и делаем такой трюк впервые в жизни.

"Крепко держитесь за руки, — сказал Паньцзы, — не отпускайте. Придется потерпеть, ожоги все равно возможны. Я подам сигнал, и все вместе бежим вперед."

Звуки, окружавшие нас, приближались. Мы согласно кивнули. Паньцзы, накрыв нас брезентом, чиркнул зажигалкой, подпалил спирт — брезент сверху охватило пламя. Он юркнул к нам и крикнул: "Бежим!"

По прикрытием горящего спирта мы бросились вперед, и тут же из-за стволов окружавших нас деревьев послышалось громкое шипение змей. Но нам некогда было следить за ними. Метров двадцать-тридцать мы пробежали так быстро, насколько смогли, затем спирт выгорел, и полыхнул сам брезент. Паньцзы крикнул, чтобы мы сбросили его. Последовав его совету, мы стремглав побежали дальше.

Мчались мы сквозь джунгли, как сумасшедшие, не глядя по сторонам. Я даже не чувствовал боли от раздирающих кожу шипов и хлещущих по лицу веток. Прежде, чем остановиться, мы преодолели около мили и, обессилев, присели в высокой траве, тяжело дыша и прислушиваясь к звукам за спиной. К моему удивлению, нас окружала тишина: ни странного голоса, ни шипения змей.

Не верилось, что нам удалось сбежать, но это принесло некоторое облегчение. Хотя тишина была такой, что казалось, в лесу вокруг все вымерло, и это было совсем не нормально. Моя рука была обожжена, я старался на нее не смотреть, но когда дотронулся, почувствовал горячую кожу. В тот момент мне подумалось, что обожженный палец я потеряю.

"Похоже, никто не гонится. Наверно, эти змеи тоже боятся смерти, — сказал Толстяк. — Старший Пань знает свое дело. А я лишь только слышал о таком трюке. И сколько еще у нас брезента в запасе есть?"

Лицо Паньцзы потемнело, и он со вздохом ответил: "Нет больше брезента, только спирт остался. Так что больше такой трюк не пройдет. Уходить надо из этого проклятого места. У нас нет запасных жизней, чтобы рисковать дважды. Хоть звуков и не слышно, змеи еще могут быть поблизости." И он взглянул на компас.

Я знал, что Паньцзы прав, а потому, стиснув зубы и тяжело дыша, встал. Паньцзы определил направление и немедленно подтолкнул нас вперед.

Я посмотрел в темноту позади себя, думая о змееподобной тени, похожей на человека. Неизвестность пугала, но мы все равно больше не осмеливались оборачиваться назад и шагали, тревожно глядя по сторонам и ускоряя шаг, несмотря на то, что силы наши были на исходе. Кажется, усталость накапливалась в геометрической прогрессии, но, определенно, отдыхать сейчас не время. После короткого привала под деревом я почувствовал себя немного бодрее, но сейчас идти было просто невыносимо, хотелось упасть и не вставать. Толстяк впереди тяжело дышал, я шел, ориентируясь на этот звук.

Однако, в глубине души гнездилось оптимистичное облегчение. Со мной все время что-то случается, но и в этот раз я смог выбраться сухим из воды. Очевидно, что мне сильно повезло. Никогда раньше я не замечал за собой такого невероятного везения.

Еле передвигая ноги, я шел так, пока вдруг снова не услышал шорох в лесу. Прямо перед нами опять раздавался странный демонический голос.

Мы замерли, ноги словно вмерзли в землю. Толстяк схватил нас за руки и бросился искать укромное место. Я так устал, что чуть не упал, споткнувшись. Укрывшись, тяжело дыша, Толстяк спросил: " Твою ж мать, старший Пань, ты как нас вел, что мы вернулись на прежнее место?"

Паньцзы огляделся и переменился в лице: "Мы не вернулись!"

Осмотревшись, я понял, что он прав. Местность вокруг была незнакомая, нет никаких следов нашего пребывания здесь. И лес казался странным. "Едрена мать, — выругался Паньцзы, — они не гнались за нами. Они нас окружали."

Примечания переводчика

(1) "Из нас хотят сделать фарш для пельменей." Толстяк упоминает не ритуальные цзунцзы, а цзяоцзы (饺子) — обычные пельмени. Хотя иероглиф 饺 имеет значение "рог, угол" и может использоваться при обозначении треугольных пельменей. Но китайцы — лингвистические перфекционисты и обозначают так схожие блюда, использующиеся по разному: цзунцзы — ритуальное блюдо праздника драконьих лодок, цзяоцзы — кануна нового года. Упоминание Толстяком именно цзяоцзы, возможно, имеет некое символическое значение: он обособляет себя и друзей от окружающей их нечисти, даже в случае их смерти.

Часть 3. Глава 12. Первая ночь: подлый трюк

"Окружили? Как животные могли сделать такое? — Толстяк покрылся холодным потом. — Они меня, Толстяка, плохому научат."

"Я же говорил, что эти змеи особенные, — сказал Паньцзы. — Они даже ловушку голосом устроили, определенно их эволюция ушла далеко вперед."

Впереди были слышны звуки, словно множество змей медленно приближалось к нам, но пока еще не было видно движения среди листвы и деревьев. Этот звук казался нам невидимой злой силой, наступавшей неотвратимо, как морская волна. У меня волосы дыбом встали, и я спросил Паньцзы: "Слышал ли ты от наставников какие-нибудь способы справиться со змеями? Древние обряды, ритуалы или амулеты?"

"Откуда? — Паньцзы покачал головой. — В древние времена змеям поклонялись, как богам. Слышал, как мой дед рассказывал о жертвоприношениях девственниц."

"А что-нибудь по-надежнее есть? — спросил Толстяк. — Где мы тебе тут девственницу найдем?"

"В старину даому редко сталкивались с ядовитыми змеями, — мрачно ответил Паньцзы. — Думаю, действенного способа нет. Нам придется либо умереть, как А Нин, либо отступать и отбиваться. Как партизаны, блять. Поиграем с ними в прятки, посмотрим, кто кого." И он, указав направление, попросил следовать за ним.

Я послушно пошел за ним, но внезапно меня озарило. Сделав всего пару шагов, я остановил остальных: "Погодите, тут что-то не вяжется."

Паньцзы удивленно посмотрел на меня. Я попытался объяснить: "В их поведении нет логики. Вспомните А Нин. От прямой атаки змеи нет защиты. Стоит им броситься на нас, мы сразу погибнем. Им незачем преследовать нас, чтобы сделать своей добычей. Достаточно просто броситься из кустов — и мы трупы. Зачем тогда они проделывают такие сложные трюки с ловушками и преследованием, когда уже десять раз могли нас прикончить?"

"Что ты имеешь в виду? Поясни." Толстяк никак не мог уловить ход моих мыслей.

"У них было множество возможностей убить нас с того момента, как мы вышли из каньона. Но мы все еще живы и здоровы. Змеи не похожи на людей, им не свойственны ошибки, они не плетут заговоры. Тем не менее, их поведение похоже на человеческое. Может быть, дело не в эволюции змей, просто убийство не является их целью."

Паньцзы покачал головой: "В этом нет смысла. Если убийство — не их цель, тогда почему убили А Нин? Хотя, может быть, мы для них табу?"

"Подумайте, чем мы отличаемся от А Нин," — предложил я.

Они посмотрели друг на друга, и Толстяк удивленно ответил: "Может, дело в том, что А Нин — женщина?"

Я кивнул: "Вполне вероятно. Эти змеи ведут себя неправильно. И мы не можем анализировать их поведение, опираясь на знания об обычных змеях. Не думаю, что тут какая-то мистика, но причины понять не могу. Если мы будем действовать опрометчиво, то можем вляпаться в серьезную переделку."

Толстяк нахмурился: "Это одни слова. Что предлагаешь делать? Может, нам и стараться не стоит?"

Я покачал головой: "Думаю, сначала надо выяснить, что им нужно, иначе любое наше действие может привести к фатальной ошибке."

"Ты действительно тот еще Наивняшка, — усмехнулся Толстяк. — Мы — не змеи, как сможем узнать их намерения?"

Поведение людей предсказать довольно просто, потому что мы представляем, как думает человек, считаем его равным противником. Чаще всего люди проигрывают животным в схватке потому, что недооценивают их уровень интеллекта. Мы должны рассуждать так, словно наш противник — человек. Группа враждебных к нам людей убивает единственную женщину и пытается морально измотать оставшихся мужчин. Надо понять, для чего они это могут делать?

Мы трое замолчали, раздумывая, затем Толстяк нахмурился и неуверенно сказал: "Может быть, все эти змеи — самки и жаждут нашей красоты?"

Вот снова он со своими шутками! Но, взглянув на Толстяка, я понял, что он не шутил и предположил это на полном серьезе.

Внезапно Паньцзы вздохнул, вспомнив что-то: "Ох, молодой третий господин, твое предположение разумно, но, кажется, я знаю, что происходит. Слышали ли вы о лесах, в которых пропадали люди?"

"Ты имеешь в виду "Лес призраков" на северо-востоке?(1)" — спросил Толстяк.

"Не знаю, как это у нас называется. Во Вьетнаме такие леса зовут аконг(2) Там легко заблудиться. В любом лесу легко заблудиться: везде свои особенности роста деревьев, почвы. Для кого-то исчезновение в лесу — неблагоприятное совпадение различных факторов, для других — фатальная неизбежность. Но во Вьетнаме ходили страшные истории о "живых лесах", где звуки в чаще и тумане заманивали человека в ловушку, словно лес был живым существом, — Паньцзы разволновался, обрезал лиану и выпил из нее немного воды. — К слову, местные жители считали такие леса разумными."

Слышал я о подобном. Есть даже ученые, считающие такое эволюционное развитие сложных экосистем возможным. Чем дольше существует лес, тем сложнее отношения внутри него. Экосистема в целом пытается обеспечить всем необходимым своих обитателей и постепенно превращается в этакий коллективный разум.

Но я в это не верю, слишком уж много гипотез, но мало аргументов. А вот историям о том, что стайные животные способны заманивать свою жертву и окружать, я верю больше.

"Тоже верно, — согласился со мной Паньцзы. — Похоже, что эти змеи заставляют нас идти в определенном направлении и преграждают путь, корректируя его."

Обсуждая этот вопрос, я не мог избавиться от нервного озноба, слишком уж все происходящее казалось невероятным.

Но это вполне логично. Мы не осмеливаемся идти туда, откуда доносится угрожающий звук, не рискуем идти назад. По сути, нами манипулируют. Это похоже на принцип невидимой стены в городе Дьявола.

Паньцзы указал в сторону голоса: "Знаете, как волки загоняют свою добычу? Они ставят жертву перед выбором: зайти в тупик, например, к пропасти или в болото, или же идти навстречу голодной стае. Когда мы начали обходить дерево, нас так же попытались вернуть на нужное направление."

С огоньком в глазах он похвалил меня: "Благодаря мнительности молодого господина мы не вляпались в тупик, куда нас ведут."

Я промолчал, не зная, как воспринимать эту похвалу: в комплименте Паньцзы звучал скрытый сарказм. А Толстяк спросил: "И что нам теперь делать? Может быть, вернуться?"

"Боюсь, что пути назад не будет, — заявил Паньцзы. — Если они перекрыли дорогу вперед, почему бы не заблокировать путь назад? Прямо как принуждение к поездке в Ляньшань(3). Мы можем только идти навстречу змеям. Поскольку уже понятно, что убивать нас они не собираются, шанс есть. Давайте рискнем, может, прорвемся."

Я бы хотел полностью избежать опасных путей в поисках третьего дяди, у которого можно всегда спросить совета. Но в настоящее время это было невозможно. Паньцзы взял инициативу на себя и предложил пойти напролом. Независимо от того, кто является нашим врагом, нельзя позволять заманить себя в ловушку, где нас может ждать смерть или еще что похуже.

Толстяк его поддержал, заявив, что он давно говорил о бесполезности хождения кругами, только зря время тратим.

Итак, мы начали готовиться. В данных условиях от оружия, что имелось у нас, толку не было. Из ружья Паньцзы нельзя было стрелять очередями, а прицельными выстрелами палить по змеям в условиях плохой видимости — только патроны попусту тратить. Ножи чуть больше эффективны, но, стоит лишь раз промазать — и верная смерть.

Обдумав эту ситуацию, мы решили сделать три факела: два с короткой рукоятью и один — с длинной. Обычные животные боятся огня, и даже большие звери, вроде медведей, не осмеливаются приближаться к людям, сидящим у костра.

Пламя поможет сдержать атаки змея и позволит выиграть время для Паньцзы, чтобы тот смог точно стрелять и перезаряжать ружье. В процессе, возможно, поймем, как в реальности выглядит ситуация, в которую мы попали.

Принимая такое решение, Паньцзы исходил из того, что мы не знаем до конца, кто наш противник. Если все-таки это человек, то возможно нападение из засады, но шансов справиться больше. Если же это только змеи, то их нападение со стопроцентной вероятностью закончится нашей смертью. Я тоже сомневался, потому что в самом начале странные звуки были слышны со стороны тела А Нин. Поэтому не стоит провоцировать прямое столкновение, нашей целью должна быть только возможность выйти из окружения. Иначе можем найти еще бòльшие проблемы на свою задницу.

Наконец, мы были готовы, зажгли факелы и медленно пошли в том направлении, откуда исходил звук.

В наших действиях был один недостаток. В полуночном тропическом лесу яркий свет — это как огромная мишень на лбу для снайпера. Более приметным может быть только танк, который ломится через бурелом. Кроме того, змеи могут воспринимать яркий огонь, как провокацию с нашей стороны. Все равно, что зайти в женский туалет, держа перед собой плакат с надписью: "Я тупой извращенец, пришел подсматривать."

Шуршащий звук раздавался недалеко от нас, наверное, всего в двух-трех метрах. Все наше внимание сосредоточено на окружающей обстановке и этом звуке. По мере приближения шипение, похожее на шепот, становилось все отчетливее и отчетливее. Теперь этот звук снова напоминал радиопомехи и голос из рации, я даже нервно сглотнул. Но пока еще невозможно было разобрать слов, которые я слышал раньше.

Вскоре странный звук раздавался уже над нашими головами, и Паньцзы поднял руку, прося остановиться. Он поднял голову, чтобы посмотреть, кто издает этот жуткий шепот, но не смог ничего разглядеть.

Кроны деревьев здесь переплетались так, что не пропускали лунный свет, пламени факелов не хватало, чтобы осветить большое пространство. Мы видели только черный, как смоль, лиственный покров. Звук шел оттуда, но кто его издавал, увидеть было нельзя. Более того, ветви деревьев здесь переплелись так, что нельзя было понять, со стороны какого из них надо ждать неприятностей.

Примечания переводчика

(1) "Лес призраков" на северо-востоке. Не известно, что за достопримечательность имеет в виду Толстяк. На северо-востоке таких загадочных известных мест нет (по крайней мере, в интернете нет об этом информации). Однако, под описание джунглей в оазисе подходит знаменитая "Лощина черного бамбука", только находится она на юге Китая. О ней ходит много легенд, и очень часто упоминаются странный туман и не менее странные звуки в этом тумане. И да, люди туда заходят, но не выходят. И это касается не только беспечных туристов: в Лощине черного бамбука пропадают вполне себе опытные путешественники и специалисты. Причем, бесследно.

(2) Аконг. Переводчица не знакома со страшными легендами Вьетнама. Но джунгли там двух типов: мангровые и субтропические. И те, и другие кишат тропической живностью и имеют сильно заболоченную местность, сгинуть там легко и без помощи призраков. Потому такое описание подойдет практически к любому месту Вьетнама, далекому от цивилизации.

(3) "Принуждение к поездке в Ляньшань." Отсылка к роману Вэнь Тяня "Поездка в Ляньшань", где главного героя вынуждают идти определенным путем различные обстоятельства и поступки окружающих.

Часть 3. Глава 13. Первая ночь: обострение конфликта

Кое-что мне казалось странным: даже приближаясь, исходящий от дерева звук оставался похожим на помехи рации, но, кроме него, не было слышно ничего другого. Никаких звуков передвижения. Такое ощущение, что эта непрерывно работающая рация беззвучно передвигается сама собой. Разве такое возможно?

С тех пор, как мы попали сюда, происходят настолько непонятные вещи, что я никак не могу уловить суть происходящего, чтобы проанализировать ситуацию.

"Эти большие червяки чертовски спокойные!" — одними губами произнес Толстяк.

Лучшее, на что мы могли рассчитывать — змеи были ошеломлены нашими действиями и не среагировали быстро, благодаря чему мы смогли пройти чуть вперед без неприятных сюрпризов. Но много хочешь — мало получишь. Хоть вокруг все оставалось замершим, я словно кожей ощущал скрытое движение. Не знаю, может быть, это реакция психики на стресс и напряжение, но мне это ощущение казалось очень реальным.

Вероятно, змеи были уже совсем близко. Если у них такой высокий интеллект, но они не нападают, очевидно, что это обычная осторожность при вторжении чужаков, они пока лишь держатся на расстоянии и предупреждают о своем присутствии.

Если это просто осторожность, то нам повезло, потому что оружия против них нет, и, если они внезапно передумают и решат напасть, мы даже увернуться от броска не успеем. Но есть вероятность, что они специально давят на психику. Такое поведение используют ласки, когда крадут цыплят. Я раньше думал, что скопировать этот трюк могут лишь люди, и такое поведение не свойственно змеям. Но, похоже, в этот раз ласки могут нервно курить в сторонке, глядя на продуманную стратегию местных гадов ползучих.(1)

Стараясь не шуметь и не делать резких движений, мы медленно и осторожно шли вперед. Но, не смотря на это, странные радиопомехи все приближались. Пот градом катился по моему лицу. И чем ближе был этот звук, тем быстрее я терял способность мыслить здраво.

Осознание собственной беспомощности заставляло меня паниковать еще сильнее. Толстяк, видимо, понял, в каком я состоянии, и ущипнул, чтобы привести в чувство. Я обернулся и увидел, что он тоже весь вспотел.

Однако от его щипка мне полегчало. Странный звук в это время звучал прямо над нашими головами. Опасаясь, что змеи могут напасть сверху, мы шли, опасливо поглядывая наверх.

Кажется, дело пошло быстрее: мы, осторожно двигаясь и замирая на каждом шагу, как марионетки, прошло метров десять. Но, когда волна надежды захлестнула мое сердце, внезапно до сих пор не прерывавшийся странный звук замолк, и все вокруг погрузилось в тишину, словно лес вокруг нас пропал. Эта тишина оказалась столь неожиданной, что мы вздрогнули и замерли на месте.

Толстяк среагировал быстрее всех. Он толкнул меня в спину, заставляя бежать, но я от неожиданности споткнулся и упал. Сходя с ума от непонимания происходящего, я поднялся, и в этот момент произошло нечто невероятное.

Я услышал, как задрожал полог окружающих деревьев, а потом кто-то тихо спросил: "Кто это?"

Мы в недоумении уставились друг на друга. Что происходит? Кто это говорит?

"Может быть, это люди третьего господина? — взволнованно предположил Паньцзы. — Бля буду, но это точно не змея. Змеи не умеют говорить. Мы зря беспокоились и сами себя напугали, — и он немедленно крикнул в сторону дерева, откуда раздался голос. — Это я, старший Пань. А ты кто?"

Оттуда не донеслось ни звука в ответ. Мы долго вслушивались в тишину, глядя друг на друга, затем Паньцзы снова крикнул: "Я спрашиваю тебя, кто ты?" И он поднял повыше факел и шахтерский фонарь.

Как только свет достиг верхних ветвей, листва на них задрожала, а затем тихий голос снова спросил: "Кто это?" На этот раз интонация стала другой, словно говорящему было больно. Причем, это точно был мужской голос.

Что-то в происходящем беспокоило меня, но сейчас мы уже не могли уйти, не разрешив эту загадку. Паньцзы уверенно заявил: "Я пойду и посмотрю."

Взяв в зубы рукоятку факела, он полез на дерево, а Толстяк прикрывал его, держа наготове ружье. Вытащив нож, я повернулся спиной к нему, следя, чтобы к нам не подкрались сзади. Паньцзы двигался очень быстро, и скоро был на самом верху, скрывшись среди ветвей. Я не рисковал смотреть в его сторону, наблюдая за его передвижениями лишь краем глаза.

Мне казалось, что он сразу сообщит нам, что увидел, но внезапно звуки его движения пропали. Я почувствовал, как слабеют от страха мои ноги. Виден был лишь слабый свет факела среди листвы, но никаких признаков борьбы или чего-то подобного.

Прошло еще какое-то время, теперь забеспокоился Толстяк. Обернувшись, он озадаченно посмотрел на меня. А что толку переглядываться, я тоже ничего не мог рассмотреть. Ясно одно: Паньцзы забрался наверх и больше не двигался.

И это было ненормально. Обливаясь холодным потом, я подумал, что, возможно, это змеиная ловушка. Может быть, Паньцзы уже укушен и умирает.

Толстяк коротко позвал: "Старший Пань!"

Ни ответа, ни движения наверху по-прежнему не было. Выругавшись, Толстяк протянул мне ружье, собираясь последовать за Паньцзы. Прежде, чем я дотянулся до оружия, мне на лицо упали холодные капли. Стерев влагу с лица, я обнаружил, что это кровь. И капала она с дерева.

"Твою ж мать!" — Толстяк забрал ружье обратно, щелкнул зажигалкой, бросил ее наверх и выстрелил.

После трех выстрелов подряд, звук которых походил на гром в безмолвном лесу, зажигалка ярко вспыхнула, а вся крона дерева задрожала. В дрожащем пламени сгорающего газа я увидел бесчисленные тела змей, скользящие по стволу.

Я был в шоке. Слишком поздно что-то делать. Извиваясь, подобно молниям, сотни красных фазаньих шей покрывали все дерево, словно кровь. Некоторые свивались в клубок, готовясь к атакующему прыжку.

"Бля-а-а, это змеиное логово!" — заорал Толстяк, выстрелив еще два раза. Но при таком количестве гадов ползучих пара выстрелов — просто ерунда. Потянув меня за рукав, он крикнул: "Бежим!"

У нас не было возможности определить, что случилось с Паньцзы. У меня от этого было тяжело на сердце. Но выхода не было, поэтому я бросился назад, с тоской прислушиваясь к шуршащему звуку ползущих змей, преследующих нас, как бесшумная волна.

Следуя маршруту, который до этого указал Паньцзы, мы отбежали метров на десять и оглянулись назад. Вообще-то в джунглях змеи не передвигаются быстро. Однако, фазаньи шеи оказались исключением, они красными молниями скользили за нами в траве и по лианам. Одна из них уже была рядом и, не дожидаясь появления своих отставших собратьев, уже приняла атакующую позу, собираясь броситься и укусить.

Змея была крупная, прямо король фазаньих шей. Еще мгновение назад она была на земле — и вот уже летит в мою сторону. В голове мелькнула мысль, что меня уже ничто не спасет. Толстяк, увидев, как я застыл в стопоре, отобрал у меня факел и отмахнулся от нападавшей змеи, бросив мне ружье с криком: "Перезаряди!"

Я вытянул руки, но не поймал брошенное оружие. Ствол упал на землю, я наклонился, чтобы поднять его, но фазанья шея, шипя, была уже рядом, и я отдернул руку в испуге.

У Толстяка была такое выражение лица, словно его вот-вот вырвет. Он бросился к змее и факелом ударил в голову, одновременно поддел носком ботинка ружье за ремень и швырнул его в мою сторону.

На этот раз я поймал, перезарядил и сделал два выстрела. И сразу же почувствовал холодок, пробежавший по шее. Прежде, чем я понял, что происходит, факел Толстяка оказался направлен на меня, и краем глаза я заметил, как мимо моего уха с шипением пролетела тонкая красная молния. Увернувшись, я выстрелил по ней.

Огонь факела опалил мне волосы и даже обжег щеку, я вскрикнул от боли. А Толстяк уже отобрал у меня ружье и выстрелил, убив еще двух змей, готовившихся к прыжку. Но из леса по телам убитых ползли новые.

Толстяк снова спустил курок, но выстрела не последовало: кончились патроны. "Сукин сын, — заорал он, — почему всего два патрона?!"

"Ты же отобрал ствол, не дав зарядить,"— ответил я.

За нашими спинами оказалось большое дерево, отступать было некуда. Толстяк отчаянно размахивал факелом, отпугивая змей. Но я понимал: стоит ему хоть на секунду остановиться — и мы мертвы.

В тот момент, когда мы уже прощались с жизнью, через лес пронесся огненный шар и упал перед нами, взорвавшись горячим сиянием. К счастью, я успел зажмуриться, иначе точно ослеп бы.

"Сигнальная ракета!" — понял я. Но не успел открыть глаза, как почувствовал, что рядом взорвалась еще одна, и ногам стало горячо. На ощупь я дотянулся до стоявшего рядом Толстяка: кажется, его брюки горели.

Сигнальные ракеты — это не оружие. Но температура горения магния настолько высока, что при попадании даже топливный бак взорвет. При таком раскладе если она попадет в нас, то мы с Толстяком превратимся в плохо прожаренный бифштекс.

Секунд пятнадцать свет был так ярок, что проникал сквозь сомкнутые веки. И даже когда он потускнел, потребовалось еще немного времени, прежде чем мы смогли открыть глаза, перед которыми мелькали темные пятна, словно сетчатка была повреждена. Змеи, нападавшие на нас, сгорели заживо, пламя пожирало кусты и лианы вокруг, в нос бил сильный запах гари. Те фазаньи шеи, кому повезло не попасть под удар сигнальных ракет, отползли назад.

Все это произошло очень быстро, казалось, что мне повезло использовать свой единственный шанс из девяти(2). Едва держась на ногах, я огляделся, оценивая ситуацию вокруг.

Толстяк потушил тлеющую ткань своих брюк, гадая, кто же нас спас. В этот момент задрожали ветки куста неподалеку, откуда вывалился Паньцзы, держась за плечо. В висящей, как плеть, другой руке была ракетница. Увидев нас, он упал на землю.

Я был вне себя от радости: "Ты жив!" Он был весь залит кровью, наверное, сильно ранен.

Бросившись к нему на помощь, я увидел, как он изо всех сил пытается встать и бормочет слабым голосом: "Бегите!"

Я опешил: бежать? Зачем?

Внезапно за кустом, откуда выбрался Паньцзы, появилась огромная черная тень, схватила его за ногу и затащила обратно. Я услышал лишь его короткий крик.

Примечания переводчика

(1) "Похоже, в этот раз ласки могут нервно курить в сторонке, глядя на продуманную стратегию местных гадов ползучих." Считается, что ласка, как и другие представители куньих, не сразу нападает на курятник. Сначала она его только ходит поблизости, сообщая о своем приближении и доводя кур до исступления. Хозяева курятников часто замечают, как после посещения ласки куры нервничают. Лишь затем ласка начинает воровать цыплят и кур, причем, не всех сразу, а по одной. Говорят, что ласка специально использует прием психологического давления на будущих жертв, чтобы при последующих посещениях они не могли полноценно сопротивляться. Но на самом деле это всего лишь обычная разведка осторожного зверя, в процессе которой хищник еще и метки оставляет, чтобы другие желающие полакомиться не зарились на выбранный курятник.

(2) "Использовать свой единственный шанс из девяти." У Се использует идиому 九死一生 (на девять шансов умереть лишь один ― остаться в живых) значение которой чудом остаться в живых, спастись от верной гибели, глянуть смерти в лицо.

Часть 3. Глава 14. Первая ночь: погоня

Я был так потрясен происходящим, что не мог сразу сообразить, как действовать дальше. Но Толстяк бросился ко мне с ружьем в руках, крича: "Патроны давай!!!"

Я вытащил их, он сразу забрал и, держа факел в одной руке, другой зарядил ружье, прижатое локтем к телу, а затем прыгнул в кусты и погнался за пропавшим Паньцзы.

На бегу он обернулся и, увидев, что я до сих пор не двинулся с места, рявкнул: "Ну давай, стой, где стоишь. Когда я потеряю направление, хрен тебя в лесу найду!"

Выругавшись, я хлопнул себя по лбу и сразу же последовал за ним.

Бежать через кусты было трудно. Сжав зубы, я с трудом прорывался через колючие ветки, следуя за Толстяком, и вскоре вся моя одежда была порвана. Метров через десять я услышал, как трещат ветки на верхушке дерева, очевидно, тварь, утащившая Паньцзы, забралась туда. Кроме жутко трещавших веток, не было слышно других звуков, это чудовище было слишком молчаливым.

Толстяк, оказавшись возле ствола, увидел, что кора содрана, а ветви уже трещали на соседнем дереве, словно чудовище переползало по верху.

Мы не обезьяны и следовать за ним по ветвям не можем. Толстяк, задыхаясь от негодования, погнался дальше, следя за состоянием веток сверху и целясь туда, где наиболее интенсивно дрожала листва.

"Осторожнее, мать твою, — крикнул я. — Не попади по Паньцзы."

"В любом случае он будет мертв! — сквозь зубы прошипел Толстяк. — Я все-таки рискну." Сказав это, он поднял ружье и выстрелил.

Звук был оглушительным. Я знаю, что Толстяк — меткий стрелок, но в данном случае мы не видели цели, и я не мог сказать, попал ли он. Ветви наверху продолжали трещать, похоже, эта тварь передвигалась по верхушкам деревьев быстрее, чем по земле.

"Блять, у этого ружья калибр маловат," — выругался Толстяк, стиснув зубы пробежал немного вперед и снова выстрелил четырежды, истратив все патроны.

Я отчетливо видел трассеры от пуль, выпущенных в темноту, но, кажется, ни одна из них не достигла цели. К тому времени, когда Толстяк перезарядил ружье, тварь уже была вне поля зрения, нам ее не догнать.

"Что делать?" — взволнованно вскричал я.

Толстяк вернулся и, подойдя к стволу дерева, на которое забралась тварь, осветил его факелом: ободранная кора была густо измазана кровью.

Толстяк подошел к следующему: на стволе там тоже виднелись следы крови.

"Есть способ! — крикнул он, протягивая мне факел. — Если пойдем по кровавым следам, доберемся до гнезда твари. Даже если не удастся спасти Паньцзы, эта гадина заплатит нам за все."

Возможно, это единственная надежда спасти Паньцзы. Я, не долго думая, кивнул, соглашаясь.

Толстяк попросил отдать ему все патроны. Боеприпасы Паньцзы были разложены по коробкам, их с самого начала было не много, и мы уже часть расстреляли. Передавая их, я обратил внимание, что полной оставалась всего одна, и еще полкоробки было у Толстяка, который не переставал ругаться: "В следующий раз я сюда без ствола ниже калибра 5,54 не пойду!"

"В следующий раз я тебе сигнальную ракетницу дам, сможешь, не суетясь, гоняться за всеми местными тварями!"

Толстяк достал пять патронов, три засунул в нагрудный карман, два взял в рот и кивнул головой, как бы приказывая: "Ступай вперед!"

Я шел впереди, освещая фонарем стволы и ища там следы крови, Толстяк следовал за мной, прячась в тени. Так началась наша погоня в темных джунглях по кровавым следам.

Эти следы я находил не только на стволах, кровью были запачканы листья кустов и папоротников, растущих возле деревьев. И чем больше этих пятен попадалось, тем хуже я себя чувствовал, понимая, что это кровь Паньцзы. Должно быть, у него повреждена артерия, иначе как объяснить такое кровотечение, а с такой раной его уже не спасти.

Но я не поверю в его смерть, пока своими глазами не увижу труп.

Мы прошли около пяти сотен метров. Движения сверху не было слышно, странных звуков тоже, чувство направления мы давно потеряли, ориентируясь лишь по следам от крови.

Теперь они попадались реже, пятна были меньше, и это меня тревожило. Хорошо, если причиной этому остановка кровотечения, но, возможно, Паньцзы уже умер, потому крови так мало.

Толстяк, поглядывая наверх, шел быстро и начал кричать: "Слышь, глиста в скафандре, Толстяк идет за тобой. Когда я поймаю тебя за хвост, раскручу и ебну по дереву твоей башкой. Проверим, чьи зубы крепче, а шкура прочнее."

"Какого хрена ты орешь, как потерпевший?" — хотел остановить его я.

"Звери предпочитают есть, забравшись в абсолютно безопасное место, — спокойно ответил Толстяк. — Если я буду орать, он занервничает и не сможет спокойно сожрать Паньцзы."

"Ты поосторожнее, — возразил я. — Он Паньцзы не сожрет, но на твой крик приползет другой и сожрет нас."

"Ты вообще зоологию учил? — возмутился Толстяк. — Большие звери имеют большие территории для охоты. Здесь не должно быть других таких же. Мы не ошибемся, если сосредоточим все внимание только на этой твари..."

Я все еще чувствовал себя неуверенно, но Толстяк пошел дальше, продолжая орать: "Слышь, червяк-переросток, ты не того жрать собрался. Твоя жратва болеет СПИДом, у тебя потом несварение будет..." Его тираду прервал шорох листвы, и он споткнулся обо что-то, упавшее сверху.

Помогая Толстяку встать, я в свете фонаря разглядел окровавленный рюкзак Паньцзы, лежавший в куче опавших листьев.

Толстяк сразу же насторожился. Я хотел спросить что-то, но он приложил палец к губам и попросил поднять факел, чтобы осветить крону дерева, под которым мы стояли. Вытянув руку повыше, я увидел огромную тень, беззвучно свисающую с дерева и словно выглядывающую из-за ствола.

Часть 3. Глава 15. Первая ночь: бой

Я немедленно закричал. Толстяк увидел, как изменилось мое лицо, и среагировал практически сразу. Не глядя на тень, он ударил ее прикладом ружья, но было уже слишком поздно. Тварь сжалась, прячась за стволом, затем резко бросилась вперед. Я видел лишь темную массу, покрытую сотнями мерцающих чешуек, которая со скоростью молнии, переливаясь, неслась к Толстяку.

Несмотря на свою комплекцию, Толстяк очень ловок и быстр, перекатившись в сторону, он убрался с дороги твари. Как только он перестал загораживать свет от факела, я смог рассмотреть нападавшего. Это оказался золотисто-коричневый питон толщиной с большое ведро, залитый кровью. Голова его свисала вниз, и на ней были видны окровавленные пулевые раны.

В моей голове вспышкой возникло воспоминание, я сразу узнал эту тварь: один из двух питонов, что напали на нас в каньоне. И вот здесь мы снова столкнулись с ним.

Промахнувшись, питон даже не замедлил своего движения: втянул голову, открыл пасть, откуда тоже капала кровь, и схватил Толстяка, не успевшего встать с земли после переката.

В этот раз Толстяку не удалось увернуться, он лишь успел повернуться к твари спиной. Гигантский питон был так силен, что в мгновение ока обвил его кольцами своего тела и, развернув лицом к себе, поднял в воздух, приготовившись душить.

Толстяк не умел группироваться так, чтобы выбраться из смертельных объятий, он даже пальцем пошевелить не мог. Ружье отлетело в сторону, я слышал его крик и видел, как он беспомощно посмотрел на меня.

Не знаю, откуда взялась храбрость. Я бросился бить змею факелом, но это было глупо. Свернувшееся кольцами тело змеи просто сшибло меня на землю, я подпалил себе штаны. Пришлось кататься по земле, чтобы сбить пламя. А Толстяка уже не видно было за мерцающими темно-золотыми кольцами питона.

Я запаниковал на мгновение, но тут моя рука коснулась лежащего на земле ружья. Схватив его, не вставая с земли и почти не целясь, я выстрелил в голову питона.

Стрелок из меня так себе. Отдача была такой сильной, что я получил прикладом в челюсть. Однако, несмотря на небольшое расстояние, умудрился промахнуться: пуля попала в ствол дерева, пролетев мимо чешуйчатого тела.

Я встал и снова выстрелил. Внезапно с дерева раздался хриплый голос: "Молодой третий господин, отдай мне ружье!"

Подняв голову, я увидел Паньцзы, который, оказывается, был еще жив. Он протягивал между веток окровавленную руку и требовал: "Скорее!!!"

Я тут же бросил ему ружье, он поймал, зацепился ногами за ветку и сделал три выстрела. Но целился он не в голову питона, а в огромную ветку, за которую тот цеплялся.

На таком близком расстоянии калибра хватило, чтобы толстая ветка переломилась и под весом питона, державшего Толстяка, упала вниз. Снизу это выглядело так, словно рухнуло целое дерево.

Грохот был ужасающий, питон врезался головой в землю, и его пасть захлопнулась с громким чавкающим звуком. Не знаю, как себя чувствовал при этом питон, меня больше волновал Толстяк, который воспользовался моментом, выбрался из змеиных колец и перекатился по земле в мою сторону. Лицо его было багровым, и у него не было сил встать. Подхватив подмышки, я потащил его за дерево, стараясь быть осторожным.

На сердце у меня было тревожно: дай бог, чтобы смертельные тиски питона не нанесли Толстяку смертельных повреждений. Я поспешил спросить, как он себя чувствует.

Оттолкнув меня, он резко встал, проблевался и заявил: "Этот ебнутый глист выпал в осадок. Слабак, американские горки круче, чем его смертельный аттракцион..."

Не успел он закончить, как питон снова бросился вперед, его огромная пасть показалась из-за дерева, напоминая большую опрокинутую чашу, наполненную кровью. Он ударил Толстяка в плечо, опрокинув и вжав в землю с такой силой, что кусты, растущие рядом, задрожали. Обернувшись, я увидел, что Толстяка отшвырнуло к дереву, он сильно ударился о ствол о покатился по земле. А гигантский питон не собирался останавливаться, он снова изогнулся, его огромная пасть, полная острых зубов, открылась, он готовился нанести последний смертельный удар.

Я замер в ожидании непоправимого, но в этот момент сверху упала небольшая, но тяжелая ветка, крепко приложившая питона по голове.

Поняв голову, питон заметил наверху Паньцзы и сразу же сменил цель своей атаки. Движение змеи было молниеносным, он схватил Паньцзы, который держал ружье одной рукой, прижав приклад к плечу, и поднял его в воздух. Но задушить не успел. Я слышал приглушенные звуки выстрелов, а в голове питона появилось несколько окровавленных дыр. Это, наверно, было очень больно.

Смертоносные кольца питона разжались, и Паньцзы упал в темноту. Гигантский змей протаранил ствол дерева, словно обезумевший, его хвост бешено метался из стороны в сторону, вырывая с корнем кусты, растущие рядом, а с веток начали падать листья, напоминая осенний листопад под сильным ветром.

Обхватив голову, я спрятался за деревом, сверху на меня падали куски коры. Я был так напуган, что не смел даже пошевелиться. Так я просидел минут десять. Постепенно звуки, издаваемые взбешенным питоном, прекратились. Выглядывая из-за дерева, я видел, как его тело несколько раз дернулось и затихло.

Я был в шоке и пришел в себя, лишь когда услышал крик Толстяка. Бросившись к нему, я сначала решил, что он потерял сознание. Но, когда я попытался помочь ему встать, он начал нести какой-то бред: "Помогите встать погонщику змей. Господин Толстяк не мертв, его только затискали до смерти."

Раз этот дурак несет всякую чушь, значит, с ним все в порядке. Уложив его поудобнее, я побежал искать Паньцзы. Боюсь, он пострадал гораздо больше.

Я нашел Паньцзы метрах в шести от дерева, он был весь в крови, все еще сжимая в руках взорвавшееся ружье, ствол которого разворотило так, что он стал похож на оленьи рожки.

Изо рта его текла кровь, он молча смотрел на меня мутными глазами. Я осмотрел его голову и немного успокоился, не увидев серьезных ран. Затем начал снимать с него одежду.

Увидев обнаженное тело Паньцзы, я почувствовал острый приступ тошноты. Он весь был покрыт ранами, которые, видимо, появились, когда питон тащил его по земле и веткам. К счастью, все они были неглубокими, только шрамы останутся. А к такому Паньцзы привычен.

Я хотел промыть раны, но он остановил меня и что-то вложил мне в ладонь, с трудом шевельнув губами.

Это был компас. Когда питон тащил его по верхушкам деревьев, рюкзак Паньцзы не удержал, но компас не выпустил из рук.

Инструмент был залит кровью, но я разглядел отметки азимута и направления. Паньцзы пробормотал из последних сил: "Найдите третьего господина... будьте осторожны... там змеи..." Его горло свело судорогой, и он больше ничего не смог сказать.

"При чем тут змеи?" Я не понимал, что он имеет в виду, его слова казались мне бессмысленным бредом. Ругаясь, я убрал компас и посоветовал Паньцзы не разговаривать. Он тяжело кашлял кровью, казалось, ему трудно дышать.

Раздумывая над его словами, я был промыл раны, достал из рюкзака антибиотики и сделал укол.

Сзади, прихрамывая, подошел Толстяк и, склонившись над Паньцзы, спросил меня, как дела.

Понятия не имею, что с Паньцзы, и есть ли шансы спасти его. Но у меня не было смелости обсуждать это. Сейчас я мог только делать что-то, но не говорить об этом.

Толстяк также промыл свои раны, сделал себе укол, затем мы перенесли Паньцзы в более удобное место, подальше от трупа змеи. Теперь я мог более обстоятельно обследовать его.

Пульс у него был сильный и стабильный. Это обнадеживало, но я не осмеливался успокоиться и продолжил осматривать его. По дороге мы видели слишком много крови, такое бывает только при повреждении артерий. А значит, надо срочно найти эту рану. Если ее не обработать, кровопотеря будет критичной, и Паньцзы умрет.

Я нашел эту рану на внутренней стороне левого бедра, она была глубокой, но кровотечение уже остановилось, образовав по краям большой кровоподтек. Надо было торопиться.

Эту рану нужно очистить и зашить, иначе она будет инфицирована, и тогда Паньцзы может лишиться ноги. Но у нас нет медицинских инструментов для этого, поэтому все мои действия будут бесполезными.

Нам действительно надо встретиться с третьим дядей, и чем скорее, тем лучше.

Я вынул компас, который дал мне Паньцзы, вытер с него кровь и попытался определить направление, но ничего не мог понять. Когда я отдал его Толстяку, он нажал на арретир(1). Я хлопнул себя по лбу, ругаясь, что сам не додумался. Слишком умный стал, что такое простое действие в голову не пришло.

Толстяк тоже был измучен, у него не было сил двигаться дальше: "Давай подождем рассвета, тогда сообразим, куда идти и сколько времени потребуется, чтобы найти твоего третьего дядю. Мы все ранены, надо еще найти и собрать потерянные вещи и передохнуть. Здесь пока безопасно. И, если не дать Паньцзы пару часов покоя, он может не выдержать долгого перехода."

Я посмотрел на Паньцзы, казалось, он был без сознания. С такими ранами я бы определенно был давно мертв. Воля к жизни у этого парня поистине не поддается воображению. Но Толстяк прав, рана Паньцзы серьезна, он, как говорят, временно не транспортабелен. Оставалось лишь устроить его поудобнее и дать отдохнуть. Взглянув на часы, я понял, что рассвет уже скоро, и помолился, чтобы за это время больше ничего не произошло.

Сняв свою одежды, я укрыл Паньцзы, чтобы согреть. И внезапно понял, что не могу расслабиться. За эту ночь я так устал и столько пережил, что теперь меня трясло. И я никак не мог унять эту дрожь.

Пришлось сесть, чтобы отдышаться, и сделать пару глотков воды. Толстяк, рассматривая ружье Паньцзы, удивленно сказал: "Этот парень — настоящий мужик. Он чем-то забил ствол, и при выстреле ружье взорвалось прямо в голове питона. Наверно, был поврежден позвоночник, иначе эту тварь не убить."

Это было странно. В каньоне Паньцзы уже стрелял в голову этому питону. Тогда я думал, что он убил тварь. Но это был тот самый питон, я видел след от того убийственного выстрела на его голове. Даже предположить не мог, что он жив и снова нападет на нас.

"У этих змеюк поразительно высокий интеллект, — заметил Толстяк. — Думаю, он запомнил что Паньцзы стрелял в него, и преследовал нас, чтобы отомстить."

Я направил свет фонаря на тело убитого питона. Теперь я осознал, что он действительно огромен, почти как дракон. Даже мертвый и неподвижный, он внушал трепет.

Все тело змеи было покрыто крупными темно-золотистыми чешуйками размером с ладонь, а самая большая часть тела была толщиной со смоляную бочку. На теле питона было множество шрамов от ран, полученных очень давно.

Я осторожно подошел к голове змеи, держа в руке факел. Язык питона все еще подрагивал, наверно, тварь все еще была жива. Глаза были открыты, в них отражался свет, который казался отблеском адского пламени. На шее, куда стрелял в последний раз Паньцзы, зияли крупные раны с вывернутым наружу мясом и непрерывно текущей кровью, которая уже образовала на земле довольно большие лужи.

Этот питон не желал умирать так легко. Возможно, он снова выживет. Опасаясь, что он сможет снова бросится в атаку, Толстяк достал нож, собираясь отрезать твари голову. Но даже после двух ударов питон все еще был жив, а на шее даже следа не осталось.

Придя на подмогу Толстяку, я тоже попытался пробить чешую, но обнаружил, что она твердая, словно стальной доспех. Осмотрев развороченную рану, Толстяк увидел, что у этого питона чешуя расположена в два слоя, а под ней имеется очень толстая кожа. Неудивительно, что Толстяк не смог отрезать питону голову, а выстрелы Паньцзы не стали смертельным.

Вытащив из раны пару поврежденных чешуек, Толстяк сказал, что заберет их в качестве трофея и будет хвастаться перед друзьями. Он собирался положить их в карман, но я остановил его, напомнив, что под чешуей змей часто встречаются паразиты. Услышав мои слова, он вздрогнул так, словно его уже укусили.

Обернувшись, я заметил на его предплечье насекомое, похожее на паука, которое уже прокусило кожу. Я уже видел эту мерзость: клещ. Накалив кончик ножа в пламени факела, я поджег его и тут же почувствовал боль в паху. Дотронувшись рукой, ощутил, как набухает от крови кожа.

У меня в глазах потемнело. Взмахнув факелом, я увидел, что все кусты и земля вокруг нас были покрыты сплошным ковром из клещей, которые быстро ползли к нам, а некоторые, самые шустрые, уже забирались на наши голые ноги.

Примечания переводчика

(1) Арретир — рычажок, приостанавливающий движение магнитной стрелки в горных компасах и буссолях.

Часть 3. Глава 16. Рассвет: предвестие беды

Местные клещи, хоть и похожи на обычных травяных, на самом деле жестокие хищники. Должно быть, их привлек запах крови. Оказывается, здесь этих мелких гадов великое множество, и, кажется, все они сейчас собрались в этом месте, ослабевшие от голода, а потому злые.

Я подпалил факелом ближайшие кусты, но пока занимался этим, меня несколько раз укусили за ноги. Определенно сейчас не получиться очистить территорию огнем, поэтому мне пришлось отказаться от этой идеи и искать способ прорваться через море клещей.

Толстяк сделал более мощный факел из развороченного ствола ружья. Мы оттеснили насекомых огнем и подняли Паньцзы. Спина его вся была покрыта кровавыми волдырями, должно быть, его покусали только что, но я не видел клещей на земле в том месте, где он лежал.

Толстяк прижег тех, что не успели отцепиться, подпалил траву, освободив для нас некоторое пространство, мы нашли рюкзак, который уронил Паньцзы и поспешили убраться отсюда.

К счастью, рана Паньцзы больше не кровоточила, и клещи перестали обращать на нас внимание. Отойдя на безопасное расстояние, я обернулся и увидел, что тело гигантского питона полностью покрыто шевелящимися черными точками. Скоро он превратится в такие же останки, которые мы видели в каньоне: тонкий слой кожи, покрытый чешуйками, и кости.

"Мы недооценили этих тварей, назвав одними их четырех вредителей. Наверно, они обиделись." Толстяк потерял дар речи, увидев это.

Мы отнесли Паньцзы к болоту, опасаясь, что кровь на наших телах снова привлечет клещей, поэтому постарались тщательно отмыться, промыли раны Паньцзы и выстирали его окровавленный рюкзак. Пока мы занимались этим, небо посветлело, наконец, наступил рассвет. Глядя на появившийся на востоке свет, я чуть не заплакал. Это вторая ночь, которую мне довелось провести здесь. Если возможно, пусть третья не будет такой ужасной.

Толстяк спросил меня, куда теперь идти. Я достал компас и полез на дерево, вспоминая, как это делал Паньцзы.

Свет утренней зари едва пробивался сквозь кроны деревьев и казался тусклым. Забравшись на дерево, я почувствовал, как свеж наверху воздух, мне стало немного легче. Пожалуй, в этом жутком месте тоже есть много хорошего, например, этот освежающий рассвет. Единственное, что мне не нравилось — это ужасные ночные приключения в темноте, полной всяких тварей.

Глубоко вздохнув, я осмотрелся и застыл в шоке. Перед моими глазами развернулась невероятная картина: метрах в пятидесяти от места, где мы расположились, темнел разрушенный храм.

Я не знаю, как описать свои чувства. Забираясь наверх, я рассчитывал увидеть сплошное море верхушек деревьев. От увиденного в моей голове образовалась пустота, я не знал, что и думать. Мне потребовалось время, чтобы осознать один факт: не заберись я на дерево, мы могли бы запросто пройти мимо этого храма и не заметить его.

В отличие от руин, которые мы встречали в болоте, этот храм все еще представлял собой цельное сооружение, я мог оценить его архитектурные особенности. Это было массивное и многоуровневое здание, относительно неплохо сохранившееся. В деталях рассмотреть я ничего не мог, отсюда нельзя было правильно оценить размеры, но, кажется, храм был куда больше, чем можно увидеть с такого расстояния. Отсюда мне были видны довольно многочисленные участки, свободные от растительности, где виднелись крупные валуны. Издалека барельефы на колоннах храма и стенах были похожи на крошечные узоры и казались утонченной росписью.

Спустившись, я повел Толстяка в ту сторону. Меньше, чем через пару минут мы вышли из леса и оказались недалеко от развалин. Лес вокруг постепенно редел, идти стало легче.

Отсюда руины храма выглядели еще более впечатляющими и на первый взгляд чем-то напоминали Ангкор-Ват. Повсюду каменные коридоры и непонятного назначения квадратные башни. Выбравшись из леса и узрев такую панораму, Толстяк просто онемел от изумления. Да и я, хоть уже видел это с высоты дерева, не мог не высказать восхищения: "Если это место отреставрировать, оно могло бы стать девятым чудом света, веришь?"(1)

"Верю. Чудо не девятое, но точно наше китайское, — Толстяк внезапно что-то увидел и указал мне в ту сторону. — Посмотри туда."

Проследив за направлением его руки, я увидел дюжину палаток на ровной земляной площадке перед храмом — там был разбит полевой лагерь.

Палатки из серого брезента, разного размера, по всему видно, что использовались они уже не в первый раз. Подробностей издалека не видно, но это точно не палатки из снаряжения А Нин, их экспедиция была оснащена всем самым новым и очень качественным. В моем сердце вспыхнула надежда, а Толстяк уже кричал: "Это палатки твоего третьего дяди, я, Толстяк, их с первого взгляда узнал!"

Я бы тоже закричал, если бы не задохнулся от восторга. Гряды гор, вода кругом – и нет пути вперёд, но вдруг открылось предо мной селение под сенью ив(2). Кажется, что Бог наигрался со мной и хочет, чтобы я отдохнул.

Мы с Толстяком немедленно бросились в лагерь. Не знаю, откуда только силы взялись. В голове стучала лишь одна мысль: "Спать! Хочу лечь и уснуть!"

Мы бежали по открытой местности к руинам. Это была большая площадка, по краям которой расположены крупные серые валуны, а между ними бассейны с чистой прозрачной водой. На дне виднелись какие-то сооружения, похожие на коридоры, уходившие в темноту. Очевидно, это были не бассейны, а части храмовой архитектуры, расположенные в свое время выше уровня воды. Но сейчас их затопило. Скорее всего то, что мы видим — лишь небольшая верхушка настоящего храма, я даже не могу представить, насколько величественным было это здание.

Подбегая к лагерю, Толстяк звал людей по именам, но ему никто не отвечал. Добравшись до палаток, мы сразу поняли: что-то не так.

Лагерь был пуст: вокруг тихо, ни звука, ни шевелящихся теней, ни следа какой-либо активности.

Мертвая тишина заброшенного лагеря.

Подбежав к первым палаткам, мы остановились. Пережившие столько потрясений этой ночью, измученные, мы уже поняли, что тут никого нет. Толстяк тяжело дышал и молчал, задрав голову, словно слушал утреннее солнце. В лагере не было ни звука, ни шороха, как в том тропическом лесу, что мы покинули недавно. Но от усталости я даже злости не испытывал.

Толстяк пробормотал: "Плохо это. Кажется, мы опоздали."

Примечания переводчика

(1) "Если это место отреставрировать, оно могло бы стать девятым чудом света." Говоря о девятом чуде света, У Се и Толстяк имеют в виду так называемое девятое чудо Китая: гроты Лонгью (Longyou Grottoes), построенные в провинции Чжэцзян в 212 году до нашей эры, о котором можно писать бесконечно.

(2) "Гряды гор, вода кругом – и нет пути вперёд, но вдруг открылось предо мной селение под сенью ив." 这真是山穷水复疑无路，柳暗花明又一村 – идиома, близкая по значению западному "свету в конце тоннеля". Ее происхождение литературное, впервые в таком значении эту фразу использовал в своем известном стихотворении "Прогулка к селению" китайский поэт Лу Ю.

Часть 3. Глава 17. Рассвет: тихий лагерь

Наше приподнятое настроение мгновенно улетучилось. Стоя перед опустевшим и тихим лагерем, мы смотрели друг на друга, и у меня слезы подступали к горлу. Я слишком устал, чтобы пытаться решить еще одну трудную задачу. Мне казалось, что я схожу с ума, точнее, что этот ненормальный лес делает все, чтобы свести меня с ума.

Толстяк оказался менее эмоциональным и более выносливым, чем я. Усадив Паньцзы спиной к камню, он предложил мне пойти осмотреться. Тумана вокруг уже не было. Подняв небольшой камень, он бросил его в проход между палатками. Какое-то время мы наблюдали издалека, но ничего не происходило. И мы пошли в лагерь.

Оказавшись там, я заметил, что третий дядя в этот раз подготовился основательно: тут были генераторы, мощная походная печь и, помимо палаток, прочный навес. Под ним я увидел большой плоский камень, на котором, как на столе, были разложены документы в файлах, прижатые мелкими булыжниками и с одного края стаканы с зубными щетками. С другой стороны камня был укреплен штырь, от которого к палаткам тянулись лианы с развешанным на них бельем. Обстановка тут была похожа на обычный туристический лагерь.

И ничего странного: нет ни следов борьбы, ни крови. Но и людей нет, словно они все спешно ушли.

В центре лагеря мы нашли костер, прогоревший до пепла, а возле него лежали несколько неиспользованных дымовых шашек. Казалось, что все в порядке. Но вчера именно отсюда поднимался сигнальный красный дым.

Занавеска палатки, что была поставлена ближе всего к навесу, поднята, но внутри никого. Прямо как в безвкусном гонконгском фильме.(1)

Стараясь не шуметь, Толстяк подошел поближе к палатке и выжидательно уставился на меня, ничего не понимая.

Я припомнил цвет сигнального дыма, что видел вчера, опасаясь, что ошибся. Но Паньцзы сказал, что красный цвет обозначает предупреждение "не приближаться, опасность". Понятное дело, что-то произошло, раз отсюда подали именно такой сигнал. Я не мог отнестись к этому спокойно. Где все люди? Что же здесь произошло?

Беспокойство в моей душе нарастало. Если бы мы были хорошо экипированы и имели запас еды и воды, то стоило немедленно уйти отсюда и поискать безопасное место, откуда можно было наблюдать за лагерем. Но мы были измотаны, я с ужасом думал о том, что надо куда-то идти. Кроме того, Паньцзы может не перенести еще одного перехода, надо было срочно оказать ему помощь.

На камне под навесом Толстяк обнаружил початую пачку сигарет и закурил одну. Но он был такой уставший, что после пары затяжек почувствовал слабость. Я тоже несколько раз затянулся. Через какое-то время проявилось возбуждающее действие табака, и я почувствовал себя немного бодрее.

Передохнув, мы отнесли Паньцзы в одну из палаток. Она была просторной, там могли свободно разместиться четыре человека, но мы обнаружили всего два рюкзака. На брезентовых креплениях было много всякой всячины: фонари, часы, я даже заметил mp3-плеер. Но электрической проводки от портативных генераторов не было. Интересно, заряжены ли те генераторы, что стоят снаружи? Слишком расточительно использовать для освещения лагеря переносные фонари на батареях, если есть источник электричества.

Но тут, наконец, мы можем немного расслабиться. Сняв одежду с Паньцзы, мы удалили с его кожи оставшихся клещей. Толстяк обшарили один из рюкзаков и нашел аптечку. Заставив Паньцзы сделать пару глотков водки, остатками ее мы продезинфицировали раны, затем Толстяк обошел лагерь, обыскивая палатки одну за другой. Он вернулся с коробкой, где были иглы и нитки, собираясь зашить раны.

Паньцзы уже проснулся и ошеломленно оглядывался вокруг. Глядя на него, я гадал, в здравом ли он уме. Когда Толстяк начал зашивать рану, его лицо перекосилось от боли, но он не сопротивлялся.

Увидев, как быстро Толстяк работает иглой, я был удивлен: "Ты делал это раньше? Где ты этому научился?"

"Я ж тебе рассказывал, что жил в горных деревнях. Ввысь в горы, вниз в села(2), я должен был сам о себе заботиться, в том числе и шить. Но вот человеческую кожу штопаю впервые. Может быть, мне вышить какой-нибудь узор, чтобы Паньцзы стал красивым?"

Я знал, что он шутит, и пару раз хихикнул, но с осуждающим видом, показывая, что шутки сейчас не уместны.

На Паньцзы было больно смотреть. К счастью, хоть этот ненормальный питон и был большим, но зубы у него оказались короткими, иначе бы он добрался до внутренних органов. Однако, Паньцзы потерял много крови, боюсь, восполнить эту потерю будет не так легко. Глядя на шрамы, покрывавшие его тело, я внезапно осознал: каждый раз отправляясь куда-то, он попадает в переделки. Но если он до сих пор жив, его опыт заслуживает уважения. Неудивительно, что третий дядя полагается на него, этот человек знает свое дело. Но ведь жить так просто невыносимо.

Хотя, возможно, ему такой образ жизни кажется нормальным. Я задумался, насколько у него развит инстинкт самосохранения, если он, каждый раз получая такие травмы, восстанавливается?

"Это не самосохранение, а саморазрушение, — возразил мне Толстяк. — Мне знаком такой тип людей. Знавал я одного бандита. Когда он служил, его отряд попал в засаду, все погибли страшной смертью, выжил лишь он. После демобилизации он не мог найти в мирном обществе свое место. Казалось, он жалел, что не умер там, вместе с остальными, словно в том, что они умерли, а он жив, была его вина. Когда мы с ним находили проблемы на свои задницы, мне казалось, что он сознательно ищет смерти и лезет на рожон. Но на самом деле это было не желание умереть, в привычка быть в опасности. Если он будет жить, как все нормальные люди, то сойдет с ума. Наверное, твой третий дядя с его постоянными проблемами для старшего Паня — как соломинка для утопающего, спасающая его рассудок."

У меня не было такого опыта, чтобы понять, о чем говорит Толстяк, но я заметил, как задрожали его руки, и посоветовал прекратить треп и сконцентрироваться на деле.

Совместными усилиями через час мы закончили обрабатывать раны Паньцзы. Смывая с рук кровь, Толстяк вздохнул с облегчением, а Паньцзы заснул.

Когда мы вышли из палатки, пришлось присесть, так как ноги предательски дрожали. Но Толстяк никак не мог успокоиться. Оглядываясь насторожено, он сказал: "Не нравится мне здесь. Думаю, на какое-то нам придется тут задержаться, но хорошо бы не надолго."

Я кивнул и хотел встать, но понял, что ноги меня не слушаются. Толстяк дважды дернулся, но, вероятно, тоже ослаб. Мы горько улыбнулись друг другу: хреново себя чувствуем, но мы все же вместе.

Сил больше не осталось. Даже если сейчас произойдет что-то страшное, боюсь, я даже шевельнуться не смогу. Мои разум и тело дошли до предела усталости, в данный момент от меня никакого толка нет.

Заметив мой убитый вид, Толстяк успокаивающе сказал: "Сейчас возвращаться в джунгли небезопасно. Тут тоже, но я предпочту умереть в удобном лагере, нежели в сыром и темном болоте. И вообще, если меня сожрет самая огромная змея в мире, я могу считать себя большой знаменитостью."

Шутить в таком состоянии — в этом весь Толстяк. Но сейчас я кивнул, искренне соглашаясь с ним. Мне уже доводилось попадать в неприятности, но в этот раз, кажется, перебор. Я много сил потерял, пересекая Гоби, и, добравшись до каньона, был уже на пределе. Но тогда мы хотя бы имели достойное снаряжение. Сейчас я измотан, а ведь мы только в начале пути — эта мысль пугала меня. Даже есть я выживу и пройду все до конца, мне предстоит обратная дорога. Если А Нин с работающей рацией на самом деле бродит где-то в болотах, возвращение может стать настоящим кошмаром.

От гнетущих мыслей заболела голова, я не хотел думать об этом.

Мы немного отдохнули, заварили чай, съели немного сухого пайка, а затем сняли мокрую одежду, находится в которой было уже невозможно. Подыскав подходящий валун, мы разложили ее сушиться, и я осмотрел свои ноги: все в ссадинах от колючек, сквозь которые пришлось продираться ночью. Ободранная кожа словно горела в огне, особенно когда я промывал ссадины водой, но это было не опасно.

Местные клещи — отвратительные твари. Спереди на ногах не было ни одного укуса, они выбирали, где потоньше кожа и ближе сосуды: под коленями и на задней стороне щиколоток. Некоторые до сих пор висели на коже, раздувшиеся от крови. Толстяк нашел инсектицидный спрей и обрызгал клещей, которые сразу же отвалились. Я хотел передавить их, но он остановил меня, напомнив, что на запах крови могут приползти другие. Клещей мы побросали в огонь, где они сгорели, весело потрескивая.

Пока мы возились, заварился чай, очень ароматный, я выпил немного, затем нашел в себе силы вымыть ноги. Мышцы, которые я до этого времени совсем не чувствовал, под холодной водой заболели, я почувствовал, как нестерпимо чешется кожа. Но чувствительность восстановилась не до конца: я так и не смог встать, ноги не сгибались в коленях.

Прошлой ночью я был единственным, кому удалось хоть немного поспать. Поэтому, несмотря на то, что глаза слипались, предложил сначала отдохнуть Толстяку и прислонился спиной к валуну, собираясь охранять его сон.

Солнце уже поднялось, и руины храма теперь хорошо были видны. Вокруг было тихо и безветренно. Я предполагал, что Толстяк не сможет быстро заснуть, но он, прислонившись к валуну спиной, вырубился сразу же, застыв с недокуренной сигаретой во рту. Его громовой храп был единственным звуком в опустевшем лагере.

Я забрал сигарету из его рта, чтобы докурить. Изо всех сил я боролся с накатывающими волнами сна, мотая головой, но веки сами собой закрывались, тяжелые, словно были налиты свинцом.

Утренняя прохлада отступила, и солнце стало жарким. Собравшись с силами, я добрался до навеса и заставил себя разобраться в своем рюкзаке. И тут заметил записную книжку Вэньцзинь, спрятанную в самой глубине.

Опасаясь, что эти драгоценные записи будут повреждены, я еще в пустыне обернул блокнот в свои носки. С тех пор, как мы вошли в каньон, у меня не было времени читать эти записи, а сейчас подумалось, что они могут быть бесполезны.

Вэньцзинь побывала здесь давно, прошло много лет. Хотя для древнего города это всего лишь мгновение, но для природы вполне достаточно, чтобы поменялся рельеф и выросли новые деревья.

Написав, что тут много змей, Вэньцзинь была права. Но я-то думал, что речь шла об обычных змеях, а они оказались такими жуткими. Неужели она не заметила эти странности? Или не придала им значения?

Помню, что в ее записках было много путевых заметок об оазисе. Надо бы все же перечитать их, вдруг найду что-то полезное для нас. Но сейчас в моей голове крутилась лишь мысль о том, как выбраться отсюда, поэтому я решил пропустить описания болота и перейти к последней части.

Однако я так устал, что иероглифы в блокноте навевали сон, пришлось пару раз умыться холодной водой, чтобы отогнать сонливость и укрепить свой дух. Пролистав несколько страниц, я понял, что толку от такого чтения нет, приходилось долго смотреть на каждое слово, чтобы понять его значение, мой мозг отказывался работать.

Сквозь накатившую дрему я услышал слабый голос, словно Паньцзы звал меня: "Молодой третий господин."

Проснувшись, я в первую очередь подумал, что ему надо что-то, протер глаза и встал, морщась от боли. Но вокруг была мертвая тишина.

У меня сердце замерло: неужели у меня слуховые галлюцинации начались? Я сразу потер виски, и в этот момент услышал тихий голос из дальнего угла лагеря, словно там кто-то горестно посмеивался.

Сердце оборвалось: неужели вернулись змеи?

Выбежав на открытое место, я огляделся — никого. Крикнул: "Кто здесь?" Но ответа не получил. Прошелся между палаток — никого не было.

Что за наваждение? Похлопав себя по щекам, я попытался привести нервы в порядок и успокоить бешено бьющееся сердце. Эта тишина пугала.

Какое-то время я прислушивался, но ничего не происходило. Вернувшись под навес, я сделал пару глубоких вдохов и закурил, стараясь отогнать накатившую панику. Неужели я схожу с ума?

И тут я понял, что это не сумасшествие: на камне, заменявшем стол, я увидел следы грязи. Они были заметны издалека. Но только что, когда я читал, засыпая, их не было.

Насторожившись, я осмотрелся: грязью были испачканы документы, придавленные булыжниками, словно их кто-то пытался просмотреть. Записная книжка Вэньцзинь тоже лежала не на том месте, где я оставил ее, и была испачкана.

В мгновение ока сон как рукой сняло.

Кто это сделал? Так много грязных следов. Это Вэньцзинь? Она увидела свои записки и решила их перечитать? Или это монстр, в которого превратилась А Нин?

Я снова огляделся и, не увидев никого, пошел по следам. Они вели к палатке, где мы оставили Паньцзы. Беспокоясь, не случилось бы с ним чего плохого, я вооружился булыжником и отправился будить Толстяка.

Это дело не простое. Несколько раз я крепко встряхнул его, но он даже не пошевелился. Шуметь я не решался и, собравшись с духом, пошел к палатке один.

Полог был опущен. Подойдя, я заметил грязный отпечаток руки на нейлоне. От нехорошего предчувствия сдавило горло.

Глубоко вздохнув, я попытался представить свои дальнейшие действия. Приподнять занавеску, с криком ворваться внутрь. Если тот, кто оставил следы, бросится на меня, ударить камнем.

Сжав булыжник в ладони, я сообразил, что держать его неудобно, но искать другой нет времени. Еще раз вздохнув, набравшись храбрости, я вошел. Перед Паньцзы на корточках сидел человек, весь испачканный грязью.

Заорав, я собрался броситься к нему. Он обернулся, и я чуть не подавился собственным криком. Грязное лицо было не узнать, но эти глаза я всегда буду помнить.

Это был Молчун.

Примечания переводчика

(1) Как в безвкусном гонконгском фильме. В оригинале использовано выражение "гонконгские ноги"(香港脚的味道) . Китайские искусствоведы в публицистике используют это образное выражение, описывая безвкусные гонконгские фильмы, уделяющие внимание зрелищности в ущерб идее и сюжету.

(2) 上山下乡的 — кампания "ввысь в горы, вниз в села" (движение в ходе "культурной революции" в КНР по отправке части студентов, рабочих, военных из городов в сельские районы Китая)

Часть 3. Глава 18. Вторая ночь: снова встретились

Думая, что это Вэньцзинь последовала за нами до лагеря, я зашел в палатку с камнем в руке, чтобы иметь возможность обезвредить ее. Но это оказался Молчун, покрытый грязью настолько, что я с трудом его узнал.

Его внешний вид впечатлял: грязь покрывала не только одежду, но и лицо, и волосы. Даже раны на его плечах были заляпаны землей. Нормальный человек давно бы уже заполучил заражение крови. Но это же Молчун: даже израненный прошлой ночью, он чувствовал себя гораздо лучше нас, относительно целых.

Я не знал, что подумать, и застыл в недоумении, выронил камень и пробормотал: "Я думал... что ты... это..."

Не обращая внимания на мое бормотание, он быстро спросил: "Еда есть?"

Я вспомнил, что, когда он бросился в болото, то ничего не взял с собой. Если так, то он ничего не ел больше двадцати часов.

Я потащил его с камню под навесом, налил чаю и дал сухой паек, который он схомячил с равнодушным выражением лица.

Когда он закончил жевать, я вытер ему руки тряпкой и спросил, как его дела? Что случилось после того, как он сбежал? Сумел ли он догнать Вэньцзинь?

С серьезным видом, вытирая грязь с лица, он рассказал обо всем очень кратко, но доходчиво.

Накануне он преследовал Вэньцзинь больше шести часов, но даже ему было сложно гнаться в джунглях за тем, кто ориентировался там лучше него. В конце концов он потерял след и заметил, что заблудился.

Ни компаса, ни оставленных заранее ориентиров и меток. Единственное, что он мог — это рассчитать приблизительно свою скорость, учесть направление, тогда можно было вернуться туда, где мы расстались. Но в тот момент было темно, ему пришлось сделать остановку, чтобы дождаться рассвета, ведь бегать по переплетениям корней в темноте — не самая лучшая идея.

Так же думали и мы, когда ждали его возвращения. Толстяк тогда предположил, что Молчун вернется с рассветом, но утром ситуация изменилась. Мы увидели дымовой сигнал и пошли на помощь.

Молчун тоже видел сигнальный дым, но все равно сначала пошел к месту, где мы расстались, нашел нашу записку и затем отправился следом, ориентируясь на дымовой сигнал. Но мы шли не по прямой, потому и не столкнулись друг с другом по дороге. Лишь сегодня под утро он услышал выстрелы и пошел в этом направлении. Так и вышел к лагерю.

Слушая его, я понимал, что нет худа без добра: если бы прошлой ночью нам не пришлось бы отстреливаться, Молчун бы не смог нас так легко найти. Жаль только, что в тот момент его не было с нами. К тому времени я уже смирился с его отсутствием и считал, что больше никогда его не увижу.

Наблюдая, как он вытирает грязь с тела, я спросил, где он умудрился так измазюкаться. Хотя мы тоже не блистали чистотой, но до него нам было далеко. Что могло случиться?

"Ничего не случилось, я сам вымазался," — ответил Молчун

Я был до крайности удивлен, представив, как он катается в грязи, словно бегемот. Неужели его так замучили блохи? Но зачем? Он, конечно, худой, но не настолько, чтобы опасаться блох, которые даже курицу убить не смогут.

Глядя на свою грязную руку, Молчун объяснил: "Это от змей..."

"От змей?!"

"Вэньцзинь находилась здесь очень долго. Значит, ей был известен способ, как избежать столкновения с змеями. Ее внешний вид, когда я погнался за ней, был необычен: какая женщина захочет разгуливать перепачканной грязью. Должна быть связь. И я понял, что грязь — это тот самый способ. Когда я измазался, змеи словно перестали меня замечать."

В его рассуждениях был смысл. Измазанная грязью Вэньцзинь была для змей словно призрак. Змеи находят свою добычу не только по запаху, но и по тепловому излучению, которое свойственно всем млекопитающим. Если полностью покрыть кожу грязью, теплоотдача будет слабее, можно даже скрыть запах — это действительно может помочь.

Я был в восторге, это действительно хорошие новости. Теперь наши шансы выжить в этих адских джунглях стали немного выше.

Молчун закончил вытираться, осмотрел лагерь и спросил: "А где все? Здесь разве никого нет?"

Я кивнул и рассказал ему, что мы тут нашли.

Стараясь быть максимально кратким, я начал с того, что мы добрались сюда чуть раньше, чем он, но к тому времени лагерь уже был пуст. Выглядит это очень странно: все личные вещи на месте, нет следов спешки или борьбы, словно все, кто был здесь, просто погулять вышли на минутку.

Слушая молча, он смотрел на окружавшие нас палатки и хмурился. Вид у него был какой-то смущенный.

"Хорошо, что ты вернулся, — закончил рассказ я. — Из-за Паньцзы мы не можем покинуть лагерь. К тому же мы очень устали. Если я не отдохну, то скоро концы отдам. Но теперь нас на одного больше."

Он искоса посмотрел на меня: "В данной ситуации одним больше или меньше — никакой разницы."

Его слова удивили меня. Молчун встал и, взяв ведро, отправился к бассейну. Там он снял одежду и окатил себя водой, я помог ему смыть грязь со спины. Он был молчалив, как обычно, я не знал, о чем говорить, и был немного подавлен. Но, в конце концов, это здорово, что он вернулся.

Закончив мыться, он вернулся под навес, сел и закрыл глаза, собираясь отдохнуть. Я постарался не беспокоить его, но заснуть уже не смог, поэтому тоже устроил себе импровизированный душ. После этого мне стало немного получше. Я набрал в ведро воды и пошел проверить Паньцзы. Он спал беспокойно, а тело стало горячим. Но после обтирания холодной водой он снова спокойно заснул.

Потом я проверил Толстяка: кажется, он в моей заботе совсем не нуждался. Сев за плоский камень, я принялся разминать уставшие ноги. Разбираться с записками Вэньцзинь мне совсем не хотелось. Глядя на Молчуна, я поначалу удивился, что он так быстро заснул, но потом вспомнил, что он вымотался не меньше нашего, гоняясь за Вэньцзинь, даже могучий архат не выдержит таких испытаний.

Я так и остался сидеть, отдыхая. Только после трех часов пополудни проснулся Толстяк. Сонный, он встал и удивленно уставился на Молчуна, издав лишь короткое озадаченное "Ага." После долгого молчания он произнес: "Святое дерьмо! Я же не сплю, правда?"

Молчун сразу открыл глаза, словно и не спал вовсе. Он посмотрел на Толстяка, потом на небо и сел поудобнее. Толстяк протер глаза: "Похоже, это не сон. Товарищи, рабочие, крестьяне и солдаты, вы, наконец, перешли на сторону Красной армии!"

Молчун обладал странной способностью: он молчалив, сдержан и старается быть незаметным, но его присутствие оказывает на остальных позитивное действие, подобное уколу стимулятора. Я заметил, что Толстяк искренне был рад возвращению Молчуна. Мне тоже стало спокойнее. Думаю, и самого Молчуна не радовало бродить по лесу в одиночку.

Толстяк сел рядом со мной, откашлялся, сплюнул кровь и сказал: "Теперь все плохое позади, младший брат вернулся. Теперь мы должны следовать за ним и делить пищу, верно?"

Глядя на сгусток крови на земле, я подумал, что ему ведь тоже ночью сильно досталось, может быть, что-то серьезно повредил. Но кажется, Толстяка это совсем не волновало, вел он себя, как обычно, и я решил позволить ему самому беспокоиться о его здоровье.

Молчун на шутки ничего не ответил. Толстяк протянул мне сигарету, умылся водой из чайника и спросил, что приключилось с Молчуном. Я пересказал ему то, что тот мне уже поведал.

Толстяк внимательно слушал, кивая. Узнав, что от змей помогает грязь, он был просто счастлив: "Охуенный рецепт. Теперь мы можем гулять по болотам и не париться. Эти мерзкие червяки только что снились мне. Одна сначала ползала по мне, потом залезла в штаны и отказывалась оттуда вылезать, напугав меня до смерти."

Я засмеялся, подумав, что без присутствия Молчуна мне эта шутка не показалась бы смешной, и подначил: "Наверное, она перепутала твои яйца со своими. Кстати, змееныши не вылупились?"

"Пока нет, — ответил Толстяк. — но я весь день был такой мокрый, что, боюсь, что мои яйца — уже не яйца, а рыбья икра. Надо будет потом на солнце просушить, чтобы не заплесневели."

Я снова расхохотался, и Толстяк влепил мне пару подзатыльников: "Чего ржешь, засранец? Я твою девственность уважаю, потому пока еще этого не сделал. А вообще можем оба вытащить и просушить хозяйство на солнышке. Готов?"

Я покачал головой: "Нет, Толстяк, хватит смешить. Мне бы отдохнуть маленько." Хотя я и был взволнован, но накопившаяся усталость никуда не исчезла. Я заснул сразу, как только лег, вероятно, присутствие Молчуна принесло моей душе облегчение. Проснулся я лишь вечером.

Солнце приобрело уже красноватый закатный оттенок, а ноздри щекотал аромат еды. Это Толстяк что-то готовил. Сделав пару шагов, я понял, как чувствуют себя воскресшие мертвецы из американских фильмов: мышцы ныли и отказывались сокращаться. Эти ощущения невозможно описать.

Я едва смог добраться до костра и облокотился о камень. Руки дрожали. И тут я услышал разговор: Толстяк спрашивал Молчуна, что им теперь делать.

Неужели этот идиот снова начал свою песню и том, чтобы свалить, пользуясь тем, что Паньцзы без сознания? Да никто ведь не заставляет его искать моего третьего дядю. Но он теперь и Молчуна втягивает в свои игры. Я прислушался. Толстяк тихо говорил Молчуну: "Нельзя рассказывать это У Се, иначе он с ума сойдет..."

Часть 3. Глава 19. Вторая ночь: секрет

Я готов был рвать и метать. Толстяк услышал, что я пошевелился, обернулся и, смутившись, спросил: "Проснулся? Давай покормлю, поешь горяченького."

"Что ты сейчас сказал? — сердито перебил его я. — О чем мне не надо рассказывать?"

Выражение лица у меня, вероятно, было злобное, ненавижу, когда от меня что-то скрывают. Хотя догадываюсь, что у Толстяка могли быть для этого причины, но меня это все равно бесило.

Толстяк сделал вид, что не понимает: "Что я сказал? Я сказал, что не хочу тебя беспокоить, чтобы не утомлять. Ты что-то не так понял."

Сделав пару глотков воды, я присел рядом с ним и настойчиво потребовал: "Не надо вести себя, как мой третий дядя. Ты меня не обманешь. Что, мать твою, происходит? Рассказывай побыстрее, я от тебя не отстану, пока все не узнаю."

Толстяк неуверенно смотрел на мою злобную гримасу, я же решил не поддаваться на его уловки и продолжал настаивать: "Говори сейчас же. Ты хотел что-то скрыть от меня. Но я об этом узнал, и не надо теперь дурачка строить. Не проще ли просто поделиться со мной? Или так прямо и скажи, что нам не по пути. Ты же знаешь, я ненавижу, когда от меня что-то скрывают. Не хочешь быть со мной откровенным, я дальше пойду один. И, если погибну, моя смерть будет на твоей совести."

Толстяк почесал в затылке: "Ты ведешь себя, как последняя сука. Жить или подохнуть — дело твое. Но если я тебе что-то не рассказываю — это для твоего же блага."

"Вот же попугай конченный, — выругался я. — Я столько раз слышал эти слова, все хором твердят, что хотят мне добра и действуют во благо. Но позволь мне самому судить, что для меня хорошо, а что плохо."

Сравнивая Толстяка с третьим дядей, я на самом деле так не думал. Они совсем не похожи. Толстяк не будет настаивать, если понимает, что не прав, он не столь упрям — и это качество я в нем ценю.

Толстяк покосился на Молчуна, вздохнул и ответил: "Ладно. Пошли покажу кое-что."

И он направился к камню под навесом. Сейчас на нем лежали разбросанные документы, которые до этого были аккуратно сложены, видимо, Толстяк их просматривал. Он собрал их и аккуратно сложил стопкой, освободив поверхность. На краю камня были нацарапаны несколько иероглифов, на которые он и указал мне.

Уже стемнело, свет костра сюда не доходил. Толстяк зажег фонарь и посветил мне. Прочитав надпись, я просто ошалел. Там было написано следующее:

"Мы нашли вход во Дворец Сиванму. Пути назад нет. Прощайте и не сожалейте ни о чем. Это место опасно. Не задерживайтесь здесь."

Я так и застыл в недоумении, а Толстяк пояснил: "Я увидел это, когда просматривал бумаги. Изначально эта надпись была прикрыта, словно ее специально спрятали... Кажется, твой третий дядя окончательно решил умереть. Этот сукин сын решил покинуть тебя навсегда."

Это действительно был почерк третьего дяди. Хотя написано было криво и явно в спешке, но я хорошо знаю особенности письма своего дяди. Ошибки быть не могло — это писал именно он, но очень торопился.

Удивительно, я думал, что, узнав о проблемах дяди, почувствую беспокойство или гнев. Но сейчас мои разум и душа были пусты: ни чувств, ни эмоций, ни мыслей.

Толстяк подумал, что я подавлен, похлопал меня по плечу, желая подбодрить, но ничего не сказал. Я подошел поближе, еще раз внимательно перечитал надпись, но все равно ничего не почувствовал.

В последнее время безопасность дяди меня не сильно волновала. Да, я не желал, чтобы с ним случилась беда, но мы постоянно оказываемся в таких ситуациях, где ничего нельзя заранее предугадать. Я понимаю, что любой из нас может умереть в этом адском лесу, и переживать из-за этого нет смысла, лучше потратить силы на что-то более полезное.

Примерно так же ведут себя люди на войне: там высока вероятность смерти, и людей в первую очередь волнуют тактические и стратегические задачи, а не безопасность кого-то одного.

Я внезапно почувствовал, что понимаю, о чем думал третий дядя. Он писал это для меня, и это было настоящим проявлением любви ко мне. Если бы у меня был племянник, я бы точно так же, оказавшись в опасности, предупредил бы его и требовал, чтобы он отступил. Он не хочет, чтобы я рисковал, потому не раскрывает подробности. И это верное решение.

Случись подобное несколько месяцев назад, я бы сильно переживал, понимая, что больше никогда не увижу своего дядю. Впрочем, я и теперь буду в некоторой степени сожалеть.

Но я уже не тот, кем был раньше. Сейчас я уже не только иду по следам своего дяди, а сам пытаюсь решить те загадки, что мне подбросили. Поэтому из его предупреждения я сделал два вывода: он все еще жив, и он нашел нужное направление. Это совсем неплохо, вероятно, потому у меня на сердце царит полный покой.

Не знаю, почему я так рассуждаю: то ли повзрослел, то ли это усталость так сказывается. Возможно, это просто отговорки. Но я воспринимал ситуацию легко: дядя просто снова был далеко.

Некоторое время я молча смотрел на иероглифы, потом обернулся. Толстяк схватил меня за плечи и начал утешать: "Я не хотел, чтобы ты это увидел. Лучше, если беспокоиться буду я один. Ты ничего не можешь изменить, потому не думай слишком много."

Мне не хотелось объяснять ему, что вообще-то мне пофиг, потому я промолчал. Он заграбастал меня в объятия и потащил к костру, где сунул мне миску в руки и потребовал, чтобы я поел.

Это было сваренное прессованное печенье(1). Но у меня не было аппетита, и я жевал очень медленно. Толстяк решил, что я все еще расстроен, и продолжал утешать меня: "Твой третий дядя не так прост, как другие люди. Просто так он не умрет: если уж ему суждено погибнуть, то смерть его не будет обычной. Впрочем, у него очень большой опыт. Если он сказал, что там опасно, это не значит, что он погибнет."

Я вздохнул и ответил, что со мной все в порядке. Я привык к таким ситуациям, и сейчас думаю не о дяде, а о том, куда он пошел.

Еще когда в джунглях я увидел красный сигнальный дым, у меня мелькнула мысль о том, что мы не найдем третьего дядю. Но не потому, что он погиб: просто не в его привычках сидеть и ждать. Он просто сообщил об опасности и пошел дальше.

Как оказалось, я был прав. Но я не ожидал, что третьему дяде удастся так быстро найти вход во дворец Сиванму, и это означало, что его нынешнее местонахождение нам не известно.

Я рассуждал так. Третий дядя расположился здесь лагерем, затем нашел вход. Они покинули лагерь, оставив его так, словно что-то случилось. Перед этим он подал дымовой сигнал об опасности и оставил на камне сообщение. И все это с одной целью: чтобы я не пошел следом. И возвращаться назад он на самом деле не собирался.

Однако, его слова "пути назад нет" я не воспринимал фатально. Третий дядя не из тех людей, что легко смиряются со своей судьбой. Да, вполне возможно, во дворце Сиванму немало опасностей, и даже есть вероятность смерти. Но есть и другие причины, по которым нельзя вернуться назад.

Кажется, я правильно понял его предупреждение.

Значит, вход во дворец Сиванму должен быть где-то поблизости, вероятно, в древнем храме. Я не знаю, насколько осведомлен был третий дядя, но точно лучше, чем мы. Остается только догадки можем строить.

"Тогда давай пойдем и поищем какие-то следы, — предложил Толстяк. — Может быть, сможем выяснить, куда ушел третий дядя. Верно, младший брат?"

Говоря это, он подмигнул Молчуну, наверно, желая, чтобы тот тоже присоединился к утешениям. Однако тот покачал головой и, увидев мой вопросительный взгляд, сказал: "Если это написал У Саньсин, то мы точно не сможем найти вход."

"Почему это?" — Толстяка эти слова, кажется, не убедили.

Глядя в костер, Молчун ответил: "У Саньсин не дурак, понимал, что, когда мы прочитаем его сообщение, то будем искать вход поблизости. А он не хочет, чтобы У Се шел следом. Поэтому он не стал бы оставлять сообщение там, где вход. Даже если он и рядом, то найти его очень сложно. Или найти легко, но попасть туда не получится."

То, что он сказал, имело смысл. Я вздохнул, сообразив: вряд ли мы сможем найти то, что обнаружил третий дядя. Он тщательно замел следы, чтобы я не пошел следом.

Толстяк опечалено пробормотал: "Так что получается, мы зря сюда шли?"

Молчун кивнул: "Возможно, это даже к лучшему. Для тебя к лучшему."

"Да что за нахуй! Толстяк перся через Гоби, скакал, как обезьяна, по деревьям, ломился через джунгли, вымок в болоте только для того, чтобы здесь позагорать? Это, по-твоему, "к лучшему"? — Толстяк почесал затылок и облокотился на камень. — Здесь все оставлено в полном порядке. Возможно, какие-то следы остались, просто мы не заметили."

Молчун поднял голову и возразил: "Возможно, есть способ найти вход во дворец Сиванму." Затем он оглядел лагерь и продолжил: "Но сейчас важно другое. Что-то с этим лагерем не так. Возможно, У Саньсин предупреждал о настоящей опасности."

Примечания переводчика

(1) Сухое прессованное печенье,压缩饼干 — вид сухого пайка, как правило, использующийся в армии. Можно есть и в сухом виде: обычно брикеты такого печенья имеют ризки, отмечающие суточную норму калорий. Но есть вариант и разварить в кипятке, тогда в зависимости от количества воды получается либо густая паста, либо однородный суп-пюре.

Часть 3. Глава 20. Вторая ночь: думать задом наперед

Глядя на костер, Молчун спокойно объяснил нам, что его смущает. Он заметил, что здесь осталось слишком много рюкзаков. Да, третий дядя взял с собой большую команду, но не могут же все нести по два рюкзака. Кроме того, эти рюкзаки разбросаны по всему лагерю без всякой системы. Не похоже, что их специально собрали, чтобы оставить в лагере, как лишний груз.

Лагерь действительно покинули быстро, но спокойно. Однако, ситуация, в результате которой они ушли, определенно была необычной.

На самом деле, я тоже заметил эти подозрительные несоответствия, но объяснить их можно по-разному. Поэтому, выслушав Молчуна, я предположил: "Может быть, на поиски входа отправились не все. Это дело опасное, третий дядя мог оставить часть людей в лагере."

Молчун отрицательно покачал головой: "Если кто-то остался, зачем было оставлять сообщение? Предупреждение оставляют только в том случае, когда некому будет его передать. Или У Саньсин не хотел сообщать своим подчиненным, что высока вероятность смертельной опасности. Это на самом деле не в его правилах. Должно быть, свое сообщение он писал, когда все уже покинули лагерь, чтобы никто, кроме тебя, эту надпись не увидел."

Все это выглядело нелогично. Получалось, что покидавшие лагерь обнаружили вход во дворец Сиванму и вошли туда, не взяв все снаряжение. Значит, были спокойны и уверены в себе, возможно, собирались вернуться. Но это противоречит содержанию сообщения третьего дяди.

"Эммм..." — пробормотал Толстяк. Кажется, ему что-то пришло в голову. Нахмурившись, он какое-то время размышлял, а потом сказал: "Тут явно произошло что-то нехорошее. Но мы смотрим на ситуацию только с одной стороны, а надо проанализировать всесторонне. Надо думать задом наперед."

У Толстяка мышление устроено именно так, как он сказал, и это его достоинство. Особенно хорошо эта особенность мышления проявляется в экстремальных ситуациях. Поэтому я спросил, что он думает обо всем произошедшем здесь. "Мы видим окончательный результат, — сказал он, — но не представляем себе весь процесс в деталях. Давай остановимся на том, что в лагере осталось много рюкзаков. Если верить сообщению, ушли все. Молчун правильно предположил, что каждый унес по одному рюкзаку. Значит, на тот момент в лагере людей было меньше, чем рюкзаков. А это значит..."

Толстяк замолчал, не закончив фразу. Казалось, он боится что-то сказать, но я уже догадался, что это значит. Людей меньше, чем рюкзаков...

Это означает, что в тот момент многие из команды третьего дяди были уже мертвы.

И их смерть наступила уже после того, как они разбили лагерь.

После минуты молчания Толстяк продолжил: "В лагере или поблизости произошло что-то, в результате погибли люди. Но здесь нет никаких признаков насилия. Скорее всего, что-то произошло не в самом лагере, а где-то рядом. Возможно, именно поэтому они и покинули это место. Но потом обнаружили вход во дворец Сиванму. Тогда третий дядя вернулся и оставил сообщение. Это объясняет путаницу с количеством рюкзаков и отсутствие здесь следов борьбы."

Звучало логично, но я заметил одно несоответствие: "Если лагерь покинули из-за какой-то опасности, то вряд ли по дороге искали дворец Сиванму. И тем более не было смысла возвращаться, чтобы писать сообщение."

"Значит, вход во дворец они обнаружили до того, как случилось что-то смертельно опасное," — сделал вывод Толстяк.

Мы кивнули, а Молчун пробормотал: "Возможно, именно в результате опасного происшествия они и обнаружили вход во дворец."

"Такое возможно. Но у нас не хватает данных, чтобы утверждать точно. Потому нет смысла говорить об этом, — Толстяк подвел итог. — Нам надо выяснить, что же за хрень тут произошла."

"И что ты думаешь? — встревожился я. — Может быть, это как-то связано с местными змеями?"

Толстяк посмотрел в темноту тропического леса. Казалось это даже не темнота, а абсолютная пустота, окружавшая нас. "Не волнуйся, — сказал он, — пока ты спал, мы с младшим братом собрали несколько ведер грязи. Обмажем ею палатку снаружи. Тот, кто останется дежурить, тоже вымажется. И фазаньи шеи нам не страшны. Хотя, есть вероятность, что опасность подстерегает с другой стороны, и дело не только в змеях. Мы должны быть бдительны ночью. Но, даже если что-то произойдет, нам нельзя сегодня покидать лагерь."

Я кивнул: "Тогда я буду дежурить первым."

Молчун, покачав головой, возразил мне: "У вас опыта маловато. Если мы правы, то произошедшее здесь требует высокой концентрации внимания и предельной осторожности, вам с этим не справиться. Я останусь дежурить на всю ночь, а вы хорошенько отдохнете."

Часть 3. Глава 21. Вторая ночь. Оно

Мне стало немного обидно, но я понимал, что Молчун прав. Я и так не особо опытен в таких делах, а сейчас настолько устал, что не смогу быть внимательным и сосредоточенным. Если дежурный не будет осторожен, то все окажутся в опасности. Конечно, меня мучила совесть, что мы свалим на Молчуна обязанность охранять нас всю ночь, но в сложившейся ситуации это наилучший выход.

Толстяк не возражал, но заметил: "Думаю, тебе одному будет сложно следить за таким большим лагерем. Я буду на подхвате, а завтра оба отдохнем."

Молчун задумался, но ничего не ответил, и Толстяк подытожил: "Значит, решено."

Я тоже задумался, может быть, и мне подстраховать их двоих. Но потом понял, что не прав. Завтра от меня выспавшегося будет больше толку, я смогу дать Молчуну отдохнуть. Решив так, я успокоился.

Потянувшись, Толстяк сказал мне: "Так и сделаем. Не волнуйся об этом. Давай подумаем, что делать завтра." И он обратился к Молчуну: "Братишка, ты говорил, что есть способ найти вход во дворец Сиванму. Так в чем проблема?"

Молчун взглянул на него и ответил: "Слишком сложно, невелика вероятность успеха. Поэтому нет смысла говорить об этом."

"Вот не надо пугать ежа голой жопой, — настаивал Толстяк. — Ты все равно расскажи, чтобы мне не было стыдно просто так возвращаться."

Молчун на мгновение примолк, а потом, глядя на нас, сообщил: "Надо поймать Вэньцзинь."

Мы с Толстяком застыли от удивления, а потом я рассмеялся, качая головой. Это, действительно, трудно сделать. Мы с трудом нашли лагерь, используя в качестве ориентира сигнальный дым. Но лагерь большой, сложно пройти мимо. Вэньцзинь — это один человек, который хорошо знает местность, сознательно скрывается и старается не оставлять следов. Искать ее в джунглях так же сложно, как иголку в стоге сена.

Толстяк никогда не теряет надежды, но сейчас даже он согласился: "Что Вэньцзинь искать, что третьего дядю. Они одинаково неуловимы. Кроме того, она тоже может не знать, где вход. Разве она не писала, что покинула своих коллег, до того, как они добрались сюда?"

Молчун подбросил дров в огонь и ответил: "Нет, она должна знать."

"Почему ты так уверен?"

"Чуйка подсказывает."

Толстяк посмотрел на меня и пожал плечами. Вздохнув, он пробормотал: "А моя чуйка говорит, что, на этот раз все мои старания напрасны." Он нарочито отхлебнул воды из бутылки, но выглядел очень подавленным.

Мы замолчали. Склонив голову, я раздумывал над создавшейся ситуацией. И понимал, что чуйка Молчуна очень даже логичная.

Если вспомнить, все началось с видеокассет, которые получили я и Цю Декао. Мы оба узнали о работе Вэньцзинь, которую она вела несколько лет назад, и разными путями заявились в одно и то же место. Следовательно, у Вэньцзинь была четкая цель собрать нас здесь, в этом странном месте.

У третьего дяди была несколько иная цель — следить за действиями Цю Декао и выяснить, что именно он ищет. Это часть его расследования в отношении махинаций лаовая в Китае. Но экспедиция Цю Декао здесь закончилась неудачей, они даже не прошли город Дьявола. С одной стороны, моему дяде теперь тут тоже нечего делать. Но он, наняв Черного Слепого, отправился дальше. Вероятно, пытается самостоятельно выяснить, что в этом месте искал Цю Декао.

Следовательно, третий дядя не владеет полной информацией. В любом случае получается, что Вэньцзинь осведомлена о городе Дьявола и дворце Сиванму лучше всех. И, если третий дядя, опираясь только на собственноручно обнаруженные подсказки, нашел вход, то Вэньцзинь точно должна знать, где он находится.

Вспомнив о видеокассетах, я снова почувствовал себя неуютно. Что случилось с человеком, который был похож на меня, как две капли воды? Если встречу Вэньцзинь, я обязательно должен спросить об этом. Но сейчас это не самое главное. Я обратился к Толстяку: "Думаю, достаточно велика вероятность того, что Вэньцзинь больше всех нас знает об этом. И самостоятельно мы вряд ли сможем найти вход во дворец Сиванму. Но поймать Вэньцзинь будет очень сложно. Это факт."

Толстяк закурил: "Это не сложно, это просто невозможно. Она драпает, как только видит нас. И даже если бы на ее теле был GPS, нам ее не поймать на такой большой территории."

"Может быть, придумаем ловушку, куда ее можно будет заманить?" — предложил я.

"Чем ее заманить? Соблазнить? — Толстяк сделал придурковатое лицо. — Нам втроем устроить стриптиз в лесу?"

Я вздохнул: ее действия были мне непонятны. Мы тут не прятались, шумели так, что даже глухой услышал бы, с фонарями по лесу бегали, костры жгли. Думаю, она давно нас заметила и уже могла выйти с нами на связь, если бы хотела. Почему же она сбежала, как только столкнулась с нами лицом к лицу?

Чувствуя себя подавленным, я спросил: "Почему она убежала, как только увидела нас? Разве не она послала нам сообщение через госпожу Чжому? Если так, то она должна была ждать нас здесь и встретить. Но она не присоединилась к нам. Почему она ведет себя, как сумасшедшая?"

Молчун, качая головой, сказал: "Безумной она показалась из-за своего вида. Теперь, когда мы знаем, почему она была вся покрыта грязью, это уже не кажется безумным. И да, она видела нас и узнала. Но у нее были причины бежать."

Толстяк был озадачен: "Что значит "были причины"? Мы не те, кто причинит ей вред. Почему она боится нас?"

"Не боится... просто бежит..." Я понял, что имел в виду Молчун, и почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине.

Чего боится Вэньцзинь?

В ее записях неоднократно упоминалось, что она убегала от чего-то, что она назвала "Оно". Даже в сообщении, переданном Чжомой, говорилось об этом. Она сказала, что "Оно" здесь с тех пор, как мы пришли в Цайдам. И есть только одна причина. Вздохнув, я сказал: "Она сбежала, потому что увидела "Его". И это "Оно" было среди нас?"

"Боюсь, что так и есть," — кивнул Молчун.

Я огляделся: Толстяк, Паньцзы в палатке, Молчун. На любого из них я могу безоговорочно положиться.

"Нас было только четверо: младший брат, младший У, я и старший Пань. И среди нас четверых был тот, кого боится Вэньцзинь? — Толстяк изумленно смотрел на нас. — Кто-то из нас четверых плохой парень?"

Мы с Молчуном не ответили, и Толстяк, подняв руку, словно клялся, заявил: "Зуб даю, что это определенно не я. Толстяк — хороший человек и ему совсем не интересны маленькие леди, бегающие по джунглям."

"Это просто версия, не факт, что так и было," — я успокаивал сам себя. Мне было очень неуютно при мысли, что надо кого-то из моих друзей подозревать. Мы настолько сдружились, что, кажется, готовы умереть друг за друга. Мне легче было признать саму Вэньцзинь сумасшедшей.

"Ключевой вопрос в том, что это за "Оно" такое, — сказал Толстяк. — Младший брат, ты в курсе?"

Молчун покачал головой, глядя ему в глаза.

"Может быть, кто-то изменил внешность и прикидывается кем-то из нас? — Толстяк сильно оттянул кожу на щеке, чтобы доказать свою невиновность. — Определенно я настоящий Толстяк."

"Я тоже об этом подумал, — ответил Молчун. — И я проверил вас с Паньцзы, пока вы спали. Проблем нет."

Я припомнил, как он сидел на корточках над спящим Паньцзы. Вот значит чем он тогда был занят. Похоже, Молчун давно что-то подобное подозревал, только не говорил нам. Этот человек скрытный и знает куда больше, чем кажется.

"А как насчет младшего У?" — Толстяк подозрительно посмотрел на меня.

"Не стоит волноваться, я настоящий," — этот подозрительный взгляд заставил меня занервничать.

"Трудно утверждать с уверенностью. Ты присоединился к нашей компании последним. Может, ты не У Се, а притворяешься им. Иди-ка сюда, Толстяк тебя проверит." И он ущипнул меня за руку так сильно, что у меня слезы из глаз брызнули от боли. "Настоящий!" — убежденно заявил этот гад.

"С нами нет проблем, — убежденно сказал Молчун и указал на записную книжку в моем кармане. — Может быть, об этом есть что-то в ее записках?"

Я вынул блокнот, качая головой: "Она писала, что "Оно" следит за всеми членами ее группы. Значит, это "Оно" разумно, скорее всего, это человек. Но я не понимаю, почему она называет его "Оно."(1)

Толстяк сходил за бутылкой воды. Возвращаясь, сделал на ходу пару глотков и протянул Молчуну: "Кстати, третий дядя тоже следил за нами. Может быть, это он? Или Черный Слепой? Возможно, когда Вэньцзинь увидела тебя, то перепутала с твоим третьим дядей. Вы же похожи."

Я обиженно подумал, что вообще-то я намного красивее третьего дяди. В это время Молчун забирал бутылку воды из руки Толстяка, и тот внезапно изо всех сил ущипнул его за щеку.

Примечания переводчика

(1) "Я не понимаю, почему она называет это "Оно". Автор использует местоимение 它, но в китайском языке нет категории рода в том же виде, как в русском. Так местоимение "та" пишется тремя разными иероглифами: 他 — мужской род, когда речь идет о человеке, 她 — женский род, когда речь идет о человеке, 它 — местоимение 3 лица, когда речь идет о животном или неодушевленном предмете. Таким образом, когда используется этот иероглиф, речь однозначно не идет о человеке. В русском языке в таких случаях используют местоимение "оно", если род совсем определить невозможно, и "он/она", если подразумевается существо, название которого имеет категорию рода (демон, ведьма). Кроме того, для перевода этого местоимения есть и другие части речи: иной, чужой, другой (в значении, отличающийся от человека, нечеловек).

Часть 3. Глава 22. Вторая ночь: слепота

Я был поражен поступком Толстяка, мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, зачем он это сделал.

Молчун проверил нас, но его самого никто не проверял. Толстяк логично опасался, помня его умение менять свою внешность. Он просто не мог не проверить, тот ли человек перед нами сидит.

Молчун даже не дернулся, лишь неловко улыбнувшись, взглянул на Толстяка и сказал: "На всякий случай напомню, что ты тоже один из четырех. Если хочешь прожить долго, то будь осторожен."

Он сказал это так спокойно и без эмоций, что я бы на месте Толстяка забеспокоился. Но мне было наплевать на этого идиота, я лишь посетовал: "Не надо было действовать исподтишка."

"Никакого "исподтишка" не было, — пробурчал Толстяк, — я лишь оказался чуток быстрее."

Я привык к безалаберности этого человека и только беспомощно улыбнулся в ответ. А он отступил назад, чувствуя себя очень смущенным, и сменил тему: "Зато мы доказали, что все настоящие. Может быть, это "Оно" надо понимать буквально, как не живое существо?"

"Что ты хочешь сказать?" — спросил я.

"Так ведь можно сказать не только о живом существе, но и о предмете. Может, Вэньцзинь бежит не от кого-то, а от чего-то?"

У Толстяка всегда появляются неординарные идеи, но в этот раз его выводы казались смешными. "От чего-то? — чуть не расхохотался я. — Ты имеешь в виду, что Вэньцзинь десять лет пряталась от предмета? Или ее напугали наши трусы или бутерброд?"

"Я, Толстяк, матерью клянусь, что имел в виду совсем другое. Что-то опасное может находиться на наших телах. Надо вывернуть карманы и посмотреть. Может, найдем это "Оно".

Я покачал головой, сказав, что у меня в карманах пусто. В этот раз я даже змеебровых рыбок с собой не взял. Но Молчун внезапно нахмурился: "Если говорить о неживом, то мы упустили из виду кое-что."

"Что именно?"

"А Нин."

Я аж подпрыгнул от неожиданности: "Ты имеешь в виду труп?"

А ведь такое возможно. Нет никаких доказательств, но смерть А Нин и все, что потом произошло, выглядит очень странно. Может быть, именно труп является этим "Оно"?

Толстяк хлопнул в ладоши: "Младший У, вспомни, что произошло в лесу прошлой ночью. Разве такое невозможно? Смерть А Нин была странной, может быть, она стала этим "Оно"?

Я открыл рот, но молчал, не зная, что ответить. Эта догадка не доказуема, трупа с нами больше нет. Мы можем без конца строить догадки, но от этого нет никакого толка.

Подумав, я махнул рукой и заявил: "Нет смысла это обсуждать. Мы даже не знаем мотивы Вэньцзинь, может быть, она за эти годы действительно сошла с ума, находясь в одиночестве. По крайней мере сейчас глупо копаться в предположениях, надо делать что-то конкретное. Нам надо решить, как поймать Вэньцзинь, это единственный вариант."

Толстяк, сразу потеряв интерес, встал: "То, что ты хочешь, невозможно. Я даже не могу представить, как это сделать. Чтобы найти ее здесь, нужен нюх, как у собаки. Но у тебя, кажется, нет способностей твоего деда. Так что обсуждать твой вариант тоже смысла нет. Сейчас самое важное — подготовиться к ночевке, а не говорить о всяких глупостях." Сказав это, он взял лопату, которой собирал грязь, и пошел к палатке Паньцзы, чтобы измазать ее снаружи.

Взглянув на часы, я обнаружил, что ночь уже близко. На небе исчезли последние проблески закатного солнца. Толстяк прав, нам нужно обезопасить себя. Вздохнув, я отправился помогать.

Мы вымазали палатку грязью и накрыли брезентом на случай, если пойдет дождь. Я проверил состояние Паньцзы. Он все еще спал, но температура была уже нормальной. Толстяк сказал, что он уже просыпался один раз, не разлепляя глаз, выпил немного воды и снова заснул. Но если даже субфебрильной температуры нет, значит, уколы антибиотиков подействовали.

Теперь было найти оружие. Толстяк — не тот человек, который может использовать для самообороны любые подручные средства. Обыскав оставленное в лагере снаряжение, мы обнаружили, что огнестрельного оружия здесь нет. Тогда Толстяк собрал камни и сложил их горкой так, чтобы легко было воспользоваться. Нам остается брать пример с пяти героев Ланъя(1). Правда, у нас нет скалы, с которой можно прыгнуть, но вот швырять камни мы сможем.

Толстяк развел костры по периметру лагеря: возле них можно будет согреться, а огонь, может быть, отпугнет незваных гостей. Проходы между палатками осветились красноватыми бликами пламени. Когда мы закончили, было уже почти десять вечера. Теперь я чувствовал себя в относительной безопасности, но на лес опустился проклятый туман, так попортивший нам жизнь прошлой ночью. Меньше, чем через час видимость снизилась до двух-трех метров.

Наблюдая, как сгущается мгла, я чувствовал нервную дрожь. Вокруг ничего не видно, и даже огонь костров почти не помогает. В такой ситуации, даже если напрячь все свое внимание, толку маловато.

Я чувствовал сильные запахи, среди которых мне знаком был лишь аромат сырой земли. Цвет тумана, окутавшего лагерь, отличался от того, что преследовал нас вчера, он отливал неестественной синевой. И это пугало меня.

Мог ли этот туман быть ядовитым? Вчера нам некогда было думать о таких мелочах, но сейчас этот вопрос меня сильно беспокоил. Я слышал об испарениях в тропических лесах. Когда ночью температура воздуха снижается, их интенсивность возрастает, особенно вблизи болот. И эти испарения часто содержат опасные газы. Если долго вдыхать такой воздух, можно получить критическое отравление и даже серьезно повредить легкие.

Подумав об этом, я спросил Толстяка, не стоит ли нам поискать среди снаряжения в лагере противогазы.

"Это определенно не болотные испарения, — ответил Толстяк. — Их запах очень сильный, я бы заметил. Да, они вредные, если надышаться, то можно заработать артрит, туберкулез или что-то в этом роде(2). На юго-западе полно таких болот, и люди там предпочитают острую пищу. Говорят, перец позволяет не заболеть. Может, поискать среди вещей в лагере чили. Можем потом приготовить баньфань(3). Определенно будет вкусно."

"Не будь таким беспечным, — остановил его кулинарные фантазии я. — Это место необычное, лучше подстраховаться."

Толстяк и Молчун уже наносили грязь на свою одежду и открытые участки кожи, собираясь дежурить все ночь. И я со своими советами выглядел не совсем уместно. Толстяк покачал головой: "Хотел бы я посмотреть на тебя в противогазе этой ночью. Кругом туман, без противогаза ничего не видать. Ходишь, по лагерю и ебашишься головой о деревья. Как в противогазе наблюдать за лагерем, где и так ничего не видно? Ты об этом подумал? Лучше спать ложись, пока есть такая возможность." Он сделал несколько глотков воды и пробормотал сам себе: "Только бы не накаркать беды, пожелаю нам удачи."

Мне снова стало обидно, нет, я даже ненавидел себя. Двое моих друзей собираются сторожить нас всю ночь. Паньцзы серьезно ранен. А я буду спокойно спать, словно это у меня опасные для жизни ранения. Интересно, что бы со мной было, если я оказался бы здесь совсем один?

Забравшись в палатку, я не знал, смогу ли уснуть. В голове царил полный бардак, все тело болело. На улице было темно, даже свет костра не добирался сюда. Я включил шахтерский фонарь, чтобы не оставаться в полной темноте, но потом вспомнил, что батареи надо экономить, и, скрепя сердце, выключил его. Слушая, как Толстяк что-то стругает снаружи ножом, я пытался расслабиться, но не мог.

Не знаю, спал ли я этой ночью. Помню какие-то обрывочные мысли и образы, похожие на сон, который, скорее всего, не был глубоким. Я потерял ощущение времени. Посреди ночи меня разбудил переполненный мочевой пузырь.

Снаружи было тихо, я решил, что все в порядке, и на ощупь добрался до выхода, собираясь выйти и справить нужду.

Откинув полог, я опешил: вокруг было темно, как в смоляной бочке. Кажется, все зажженные Толстяком костры потухли.

Что за дела? Сон как рукой сняло, я шагнул обратно в палатку, раздумывая, что же случилось?

Но снаружи не было никакого движения. Что-то произошло, пока я спал. Но вроде сон мой не был крепким. И лагерь охранял Молчун. Что могло случиться такого, если он даже звука не издал, чтобы предупредить? Неужели его застали врасплох?

Стараясь успокоиться, я прислушивался к тишине снаружи. Панику подавить не получалось, а окликнуть друзей я не решался. Сделав несколько шагов назад, я нащупал в темноте шахтерский фонарь и включил его. Но света не было, даже после того, как я щелкнул кнопкой дважды. Батарея села? Я полез в карман за зажигалкой, чиркнул ею, но она тоже не загорелась, ни искорки не вспыхнуло.

Выругавшись, я сделал несколько глубоких вдохов, но что-то мне подсказывало: дело плохо. Шаря рядом с собой, я пытался найти свои часы с подсветкой, когда вдруг понял, что зажигалка обжигает мне пальцы.

Удивительно, почему она такая горячая? Ведь даже искр не было. Я снова зажег ее, провел над ней ладонью и почувствовал боль от ожога. Мое сердце сжалось.

Зажигалка горит, я чувствую ее огонь.

Но передо мной темно, хоть глаз выколи.

Примечания переводчика

(1) "Пять героев Ланья". В 1941 году японские захватчики вели активные боевые действия в Северном Китае. 23 сентября японские и марионеточные силы окружили гору Ланъя на юго-западе уезда Исянь провинции Хэбэй. Командование китайской армии приняло решение о переброске войск под прикрытием, которое было поручено Восьмой армии военного округа Цзиньчаджи. Прикрывающие притворялись основными боевыми силами, отвлекая внимание противника на себя, пользуясь знанием ландшафта и хорошим стратегическим положением горы Ланъя. Пятеро солдат, Ма Баоюй, Гэ Чжэньлинь, Сун Сюэй, Ху Делин и Ху Фуцай, до самого конца удерживали подступы, ожесточенно сражаясь с превосходящими силами противника. После того, как закончились боеприпасы, они использовали камни, бросая их на головы японских солдат, штурмующих гору. Но, когда враги добрались до вершины, пятеро героев спрыгнули с обрыва и погибли. Их подвигу посвящен фильм, снятый, кажется, в 1958 году.

(2)" Если надышаться испарениями болот, то можно заработать артрит, туберкулез или что-то в этом роде." Толстяк, как всегда, палку перегнул. Да и У Се преувеличивает, описывая метан (именно его называют болотным газом). Этот газ не имеет запаха, именно этим и опасен, но только в больших количествах. Туманная погода в некоторой степени может увеличивать концентрацию метана в воздухе. Однако, вдыхание метана не приводит к серьезным заболеваниям легких, этот газ обладает выраженным влиянием на нервную систему: может вызывать приступы возбуждения, галлюцинации, сонливость. Чтобы убить человека, нужна очень высокая концентрация метана при малой концентрации кислорода в воздухе. Но даже в этом случае смерть наступает не сразу, ей предшествует длительное формирование симптомов, напоминающих горную болезнь и дыхательную недостаточность, которая проходит сразу при снижении концентрации метана. Никаких других болезней болотный газ не вызывает, это миф, связанный с распространением на болотах разносчиков серьезных болезней (малярия, туляремия, туберкулез).

(3) Баньфань拌饭 — китайское название пибимпапа, популярного блюда традиционной корейской кухни. Блюдо состоит из отварного белого риса, покрытого овощным салатом намуль, пасты из острого перца кочхуджан, сырого яйца или яичницы и тонко нарезанных кусочков мяса.

Часть 3. Глава 23. Вторая ночь: движущаяся тень

Зажигалка горела уже долго, надо было ее потушить. Но меня волновало то, что я не вижу пламени, вокруг все такая же темнота.

В тот момент я еще не до конца понимал, что произошло. Поначалу я решил, что мои глаза чем-то закрыты, поэтому ощупал лицо и, коснувшись ресниц, понял, что это не так. Теперь я уже забеспокоился: что, черт возьми, происходит?

Туман слишком густой? Я включил подсветку на часах и поднес их к глазам, но ничего не увидел. Меня окружала сплошная темнота, просто однородный черный цвет.

Я пялился в эту темноту и чувствовал себя полным идиотом, не способным решить простую задачу. Затем взмахнул рукой, словно тьму перед глазами можно было оттолкнуть. Естественно, это было бесполезно.

Оставалось лишь представить, что мне просто завязали глаза, так я успокоился и попытался понять происходящее. Вокруг не только темно, но и тихо. Видимо, что-то случилось, пока я спал, и из-за этого пропал свет вокруг.

Но в этом нет смысла. Я не вижу света, даже когда источник находится прямо перед глазами. Медленно осознавая этот факт, я покрылся холодным потом.

В каком случае не получается увидеть свет, источник которого находится прямо перед лицом? Неужели я ослеп?

В это невозможно поверить, я никогда не представлял себя в такой ситуации. И это случилось слишком неожиданно. Мое сердце оборвалось, а накативший страх казался куда сильнее страха перед смертью. Я начал энергично тереть глаза руками и моргать, пока они не заболели. Но когда я снова посмотрел перед собой, наваждение не прекратилось.

В этот момент я вспомнил о Паньцзы, на ощупь нашел его и попытался разбудить, чтобы спросить, видит ли он свет. Его кожа была горячей, очевидно, снова поднялась температура, и он не приходил в себя, сколько бы я его не тормошил.

Я сел, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме, сделал несколько глубоких вдохов и вспомнил о Молчуне и Толстяке. Если я потерял зрение, значит, должна быть причина: взрыв, яркая вспышка, токсичное вещество. Без причины ослепнуть нельзя. Тогда я могу быть не единственной жертвой.

Даже если они не ослепли, и я единственный пострадавший, то они должны быть снаружи, но почему-то не издают ни звука. Я подполз к выходу, прислушался к тишине снаружи и позвал: "Толстяк!"

Ответа не было, хоть я и ждал достаточно долго.

Конечно, я не кричал, но в такой тишине мой голос нельзя было не услышать. Разве что они оба спят. Вот только вряд ли Молчун мог заснуть, если собирался охранять лагерь.

Я снова почувствовал, как пот стекает по спине: должно быть, с ними что-то случилось. Откинувшись на спинку раскладного стула, я попытался вспомнить, о чем мы говорили вечером. Сейчас произошло нечто из ряда вон выходящее. И мы предполагали, что люди третьего дяди покинули лагерь тоже в результате чрезвычайной ситуации. Значит, команда третьего дяди тоже столкнулась с подобной проблемой?

Все люди, находящиеся в этом лагере, ослепли?

Как такая хрень могла произойти? Уму не постижимо! Мы предполагали разные возможные варианты развития событий, но даже представить не могли, что будет именно так.

В этом адском месте для обычного человека внезапная слепота равнозначна смерти, даже страшнее смерти.

Я не мог сдержать дрожь, представляя, как брожу в одиночестве по лесу в таком состоянии. Я же ничего не вижу, и у меня нет того острого слуха, которым обладают слепые от рождения люди. Моя смерть в таком случае — это вопрос времени. Но перед тем, как умереть, я сойду с ума от ужаса.

Но в чем причина этой внезапной слепоты? Еда? Мы ели только прессованное печенье, и ничего не произошло. Может быть, что-то не так с развалинами храма?

Я все еще мог здраво рассуждать, потому что никак не хотел смириться с тем фактом, что ослеп... И тут за пределами палатки вдалеке раздался звук.

Я вздрогнул и прислушался так старательно, что, казалось, мои уши развернулись в сторону звука. Это был тот самый странный голос, похожий одновременно на смех и радиопомехи, который мы слышали в лесу. Он то отдалялся, то приближался.

В моей голове сразу возник пугающий образ: стоящая на хвосте змея, раскачивающаяся и напоминающая человека. Горло перехватило от ужаса. Этот блядское змеиное шоу явно затянулось.

Откуда этот звук? Это А Нин? Я бы хотел увидеть источник звука, но увы, был совершенно слеп.

Даже если этот звук издают не сами змеи, он всегда появляется вместе с ними. Очевидно, эти ядовитые твари неподалеку. Я вспомнил о пологе палатки, который оставил приподнятым. Вдруг они залезут сюда? Где этот полог? Я ничего не вижу, но могу добраться и закрыть вход на ощупь.

Пока я шел, ощупывая все вокруг, меня трясло, как осиновый лист. Как только я прикоснулся к нейлоновому пологу, кто-то протиснулся внутрь и сбил меня с ног. Я пытался встать, но меня придавили к земле и зажали рот.

Я был напуган до смерти, но вскоре почувствовал знакомый запах: потный Толстяк. Затем мне в лицо сунули что-то твердое. Противогаз!

Прекратив сопротивляться, я надел его и услышал шепот: "Не паникуй, это все ядовитый туман. Побудь в противогазе — и скоро зрение вернется. Но не шуми. В лагере полно змей."

Услышав его слова, я отчаянно закивал. Толстяк отпустил меня и я шепотом спросил: "Ты где был?"

"Это долгая и хреновая история, — тихо ответил он. — Думаешь, легко найти в таком большом лагере противогазы, когда ты ничего не видишь?"

Я выругался: "Говорил же тебе, что противогазы нужны, но ты меня не послушал!" Одновременно с моей отповедью звук радиопомех стал громче и Толстяк нервно зашипел: "Заткнись!"

Я немедленно замолчал и услышал, что он шарит вокруг. Потом все стихло, затем мне сунули в руки что-то... нож. Что он собирается делать? Я слышал его шаги в сторону выхода.

Не желая оставаться в одиночества, я схватил его за руку, но Толстяк мягко оттолкнул меня: "Младшего брата укусили. Я должен помочь ему. А ты оставайся здесь и веди себя тихо, чтобы тебя не заметили."

Было ощущение, что мой мозг взорвался, и в нем пульсировало лишь одно слово: "Нет!" Пока я отходил от шока, Толстяк ушел. Мне же казалось, что небо и земля поменялись местами, мир перевернулся, и я застыл в каком-то вакууме.

Если Молчуна укусила фазанья шея, то как Толстяк может ему помочь? Их укус настолько ядовит, что человек умирает сразу же. Я боялся подумать о том, что Молчун может быть мертв. И еще одно беспокоило меня. Молчун очень опытен и быстр. Если даже его укусили, то что же происходит снаружи?

Я был так встревожен, что не мог усидеть на месте. Хотелось броситься следом и хотя бы увидеть, что там. Но я ж, бля, ничего не вижу! Тут же в голову пришла еще одна ужасная мысль: что если укусят и Толстяка? Ужасно! Я здесь останусь один вместе с раненным Паньцзы, который не приходит в сознание.

Мое беспокойство трудно описать словами. Вокруг темно, я понятия не имел, сколько потребуется времени, чтобы зрение восстановилось, однако, снаружи уже слишком опасно даже для зрячего. Сжав в руке нож, я замер, словно мертвым прикинулся. И зачем толстяк дал мне оружие? Для самообороны или чтобы иметь возможность покончить с собой в безвыходной ситуации?

Какие бы мысли не лезли мне в голову, сейчас я ничего не мог сделать, только сидеть и ждать. Прислушиваясь к звукам снаружи, я старался совсем не двигаться.

Просто прислушиваясь, я никак не мог представить, что происходит снаружи. Вроде бы змей много, но радиопомехи не приближаются, хотя и звучат непрерывно. Кажется, звук раздается за пределами лагеря, словно змеи не решаются ползти дальше.

Не знаю, сколько минут прошло, мне вообще казалось, что время остановилось. Я старался не думать ни о чем и постепенно успокоился. Людям не свойственно долго находиться в напряжении. Когда достигаешь предела, тело само по себе расслабляется.

Постепенно темнота перед моими глазами стала походить на туман, черный цвет поблек. Это происходило медленно, но через какое-то время мои глаза уже различали серые размытые пятна.

Я почувствовал облегчение: наконец хоть что-то вижу. Не зная, как ускорить этот процесс, я усиленно моргал.

Серые пятна перед глазами постепенно бледнели, зрение возвращалось быстро. Вскоре эти пятна стали обретать конкретные очертания.

Теперь я уже видел окружающее пространство, словно у меня высокая степень близорукости. Повернув голову к самому яркому пятну, я догадался, что это шахтерский фонарь, который я не выключил. Прищурившись, я дотянулся до него — так и есть, я видел именно фонарь. Мое зрение почти вернулось.

Но пока еще я не мог увидеть выход из палатки, лишь смутные тени.

Я слышал о том, как плакал Мао Цзедун после операции по удалению катаракты(1). Теперь я понимаю его чувства: смесь радости и печали. Чтобы понять, насколько ценно что-то, надо это потерять. Я собрался осмотреть Паньцзы, хоть еще и не мог видеть четко, когда заметил в тени у стены палатки движущийся силуэт.

Зрение все еще подводило меня, но движение было слишком заметным. Еще не успев прийти в себя после внезапной слепоты, поначалу я решил, что это обман зрения, потому проигнорировал это и дотронулся до руки Паньцзы. Кожа была прохладной. Удивительно, но лихорадка прошла сама по себе. И это хорошо, потому что сейчас у меня нет возможности сделать ему очередной укол антибиотика.

Добравшись до чайника, я хотел сделать пару глотков воды, но заметил что-то вроде вспышки рядом с собой и обернулся. Силуэт, замеченный мной ранее, двигался очень странно. Не нравится мне этот обман зрения.

Прищурившись, я попытался рассмотреть детали: сначала силуэт напоминал туманное темное облако, но сейчас мне казалось, что я вижу конечности.

Мурашки по коже поползли, когда я понял, что в палатку пролез кто-то, пока я был слеп.

Толстяк? Молчун? Но они не будут беззвучно шариться по палатке, поэтому я крепко сжал в руке нож.

Силуэт снова двинулся, словно сделал шаг в сторону, и я не выдержал: "Кто здесь?"

Силуэт замер, а затем его движения стали очень быстрыми, словно он быстро шагал к определенной цели. Его очертания дрожали. Я пытался максимально сфокусировать зрение, постепенно картинка становилась все более четкой. Наконец, я понял: кто-то обыскивает рюкзак, лежавший в палатке, а мне в нос вдруг ударил запах болотной грязи.

Этот человек тоже знает секрет местной грязи? Кто это? Я медленно пошел к нему, надеясь рассмотреть лицо.

Но, прежде чем я сделал пару шагов, силуэт снова дрогнул, встал и быстро зашагал. Мои глаза были еще не в том состоянии, чтобы уследить за его быстрыми движениями, а когда я снова сфокусировал зрение, человека в палатке уже не было.

Все это произошло так быстро, что я немного растерялся. Может, мне на самом деле все привиделось? Я так был поражен появлением Толстяка, что сейчас мое подсознание, пользуясь проблемами с глазами, подкидывает мне отложенное во времени видение?

В эту минуту в палатку словно ворвался ураган: ярко мигнул и стал тусклее фонарь, в полумраке было слышно хриплое дыхание Толстяка, который, споткнувшись, чуть не упал и прохрипел: "Свет! Выключи свет!"

Спотыкаясь, я бросился к источнику света и выключил его. Вокруг снова воцарилась темнота, в которой я услышал шепот: "Лежи и не двигайся. Что бы ни случилось, молчи."

Я лег на землю, Толстяк устроился рядом. Я слышал, как он старательно пытается сдержать одышку после бега. Мне стало интересно, что случилось, но спросить не успел: снаружи донесся негромкий звук, словно что-то упало на соседнюю палатку. Потом раздался резкий звук ломающегося каркаса и шорох упавшего брезента. Очевидно, что палатка рядом с нашей разрушена.

Я чувствовал, как холодеют щеки, видимо, побледнел от страха. Но сильно перепугаться не успел: теперь затряслась уже наша палатка, словно на нее сверху что-то упало.

Мне показалось, что сейчас небо упадет прямо на голову, которую я поспешил прикрыть руками, ожидая, что сейчас меня накроет брезентом и ломающимся каркасом.

Но ничего не произошло. Я лежал, прикрывая голову, пару минут, затем услышал звук крушения палатки откуда-то издалека.

Да что за херня? Что происходит снаружи? Я хотел сказать Толстяку, что надо бежать, но он зажал мне рот.

Снаружи раздавалось шуршание, звук падения, треск опор и снова очередная палатка рушилась. Это длилось около получаса, палатки падали рядом и вдалеке, иногда сразу несколько. По моим прикидкам, уже дюжина палаток была разрушена. Мы продолжали лежать. Каждый раз, когда что-то падало на одну из палаток, мое сердце останавливалось. Казалось, мы укрываемся от бомбежки, ожидая, когда бомба попадет в нас.

Наконец, снаружи воцарилась тишина. Мы еще лежали без движения какое-то время, постепенно осознавая, что странная атака закончилась. Не помню, кто из нас сел первым. Кажется, мое зрение стало еще лучше: хоть и не четко, но я видел очертания окружающих предметов и цвет.

Протерев окуляры противогаза, я понял, что со зрением все в порядке, просто стекла запотели.

Теперь я видел рядом с собой друзей. Молчун сжимал окровавленное запястье, одежда Толстяка была в крови, оба перепачканные грязью, они выглядели смущенными, словно только что вылезли из свинарника. Судя по всему, ночью в лагере творился полный хаос.

Мы все еще не решались заговорить. Немного подождав, Толстяк осторожно приподнял полог. В палатку проник слабый свет. Оказывается, уже светало.

Он осторожно вышел. Я спросил Молчуна, как у него дела. Махнув рукой, он ответил, что все в порядке, и я отправился следом за Толстяком.

Туман почти рассеялся. Утреннее небо было еще серым, но видимость уже хорошая. Оказавшись снаружи, я был поражен.

Лагерь вокруг был полностью разрушен, словно тут прошел торнадо. Целой осталась лишь та палатка, где прятались мы. Вокруг не было никакого движения, на нас никто не нападал. Если тут и были ночью змеи, то сейчас они все ушли, не оставив следа.

Толстяк выругался и сел возле потухшего костра. Я молчал, онемев от изумления. И тут позади раздался глухой звук, словно упал мешок с картошкой. Обернувшись, я увидел Молчуна, потерявшего сознание.

Примечания переводчика

(1) "Я слышал о том, как плакал Мао Цзедун после операции по удалению катаракты." На самом деле бы не плакал. По свидетельству очевидцев, "Когда спустя неделю была снята марлевая повязка с глаза председателя, он открыл глаз, поглядел. Внезапно, взволнованно указывая на одежду одной из присутствовавших работниц обслуживающего персонала, он точно определил ее цвет и рисунок на ней. И еще, указывая на стену, он сказал: «А она белая». ( цитата. Галенович Юрий Михайлович"Великий Мао. Гений и злодейство")

Часть 3. Глава 24. Рассвет: передислокация

Мы отнесли Молчуна обратно в палатку. Я немедленно осмотрел его и, к своему облегчению, обнаружил, что повреждено только запястье, рана от укуса неглубокая, всего два небольших отверстия. Очевидно, он сразу отбросил укусившую его змею. Но я не мог представить, что же произошло ночью.

Толстяк сказал, что змея при укусе повредила артерию, он сразу сделал крестообразный разрез и отсосал яд. Но, должно быть, небольшая доза осталась, ведь эти змеи очень ядовиты. К счастью, младший брат успел задушить укусившую змею до того, как она сжала челюсти, иначе уже был бы мертв.

Я ввел Молчуну сыворотку и стал массировать ему виски. Постепенно его дыхание стало ровнее, а отек на руке уменьшился. Я сказал Толстяку, что все будет хорошо. Все-таки змеи не так ядовиты, как некоторые твари в океане. Но сейчас Молчуну лучше поменьше двигаться.

Мы уложили его рядом с Паньцзы, который до сих пор спал. Глядя на двух раненных, лежащих рядышком, я почувствовал, как начинает болеть голова. Это место совершенно не похоже на те, где я уже бывал. Эти двое очень опытны, но даже им здорово досталось. Если бы на их месте был я, то давно бы уже беседовал с предками.

Я спросил Толстяка, что же вчера случилось?

Его рассказ был похож на мои предположения, что были сделаны, пока я сидел в палатке ослепшим. Вчера они оба глаз не сомкнули, но в какой-то момент осознали, что ничего не видят. Толстяк сразу вспомнил мои слова и догадался, что дело в тумане, поэтому немедленно отправился на ощупь искать противогазы. Однако в таком состоянии сделать это было весьма затруднительно.

Поначалу он и Молчун вынуждены были закрывать лица мокрыми тряпками. Оказалось, что это достаточно эффективно. Несколько противогазов были обнаружены в одной из палаток, спрятанные в рюкзаках. Поскольку Молчун не мог ясно видеть, то, пока доставал противогазы, не заметил приближения змеи. К счастью, он быстро среагировал и оторвал ей голову, но куснуть его змея успела. На месте укуса сразу же стал расползаться синяк.

Но из-за того, что змея не успела впрыснуть достаточно яда, Молчун не умер сразу. А в противогазах двигаться стало легче. В это время Толстяк услышал мой голос, и сразу пошел ко мне, чтобы обеспечить противогазом. Я не знал, что творилось за пределами палатки в тот момент, но Толстяк заметил, как из всех щелей покрытых водой сооружений вокруг лагеря выползает больное количество фазаньих шей. Змеи не бросались в атаку, появлялись и уползали обратно, мелькая перед глазами, похожие на красные чешуйчатые сполохи. Они словно ждали чего-то.

Поэтому он и отправился сначала ко мне с противогазом, а затем вернулся, чтобы помочь Молчуну, и притащил его в палатку. По пути он увидел странное зрелище.

Бесчисленные фазаньи шеи, выбираясь из щелей, свивались вместе, образуя что-то вроде огромной "змеиной волны", напоминающей устричную банку(1). Эта "волна" двигалась быстро и ритмично, как огромная рыба в воде. Они собирались в группу...

"Думаю, именно так они и передвигали тело А Нин, — сказал Толстяк. — Но я до сих пор не могу взять в толк, как они это делают. Со стороны эта "змеиная волна" была похожа на единое, цельное существо, которым руководит один разум."

"А зачем они лагерь разрушили?" — задумался я.

"Определенно они нас заметили, — ответил Толстяк. — Но, когда мы укрылись в измазанной палатке, змеи не смогли нас найти из-за грязи. Тогда они поступили, как свойственно животным. Разнесли все."

Выслушав Толстяка, я пришел к убеждению, что следующей ночью змеи могут повторить нападение. И нам надо уходить, чем дальше отсюда, тем лучше. Он спросил, восстановилось ли мое зрение. Я кивнул, и он предложил собрать и упаковать еду, а также самое необходимое снаряжение. К полудню посмотрим, как будут чувствовать себя наши раненые, тогда и решим, куда идти.

Я горько улыбнулся. Но решение Толстяка было верным. Опасаясь, что некоторые змеи могли оставаться под упавшими палатками, я дождался, пока взойдет солнце, и лишь тогда отправился обшаривать лагерь и искать все, что могло нам пригодиться. Толстяк же остался следить за пострадавшими.

В основном я искал еду. Больше всего в лагере было того спрессованного печенья, что мы ели вчера. Но потом я нашел еще и консервы в одной из палаток.

Команда А Нин тоже имела запас консервов, пока были машины. Но когда пришлось идти в каньон пешком, мы не могли позволить себе такой груз, и всю дорогу ели это печенье, от которого губы уже растрескались и покрылись волдырями. Не могу понять, откуда у третьего дяди такая вкуснятина, ведь таскать тяжести не в его стиле.

Походные консервы больше похожи на нормальную еду, чем сухой паек. Обычно их делают из продуктов с высоким содержанием белка: говядина, тунец, клейкий рис или соевые бобы. Много такой еды сразу не съешь, хватает надолго и быстро утоляет голод.

Я вернулся к Толстяку и спросил, брать ли их. Он покачал головой, сказав, что тащить такую тяжесть нам сейчас не с руки. Но мы можем съесть все прямо сейчас. Ознакомившись с составом консервов, он аж слюни пустил: "Святые угодники — такие негодники!У твоего шельмоватого дяди отменный вкус."

Я продолжил поиски, выбирая сухой паек, а также тару, которую можно заполнить водой.

В одном из рюкзаков я обнаружил семейное фото. Я никогда лично не встречался с этим человеком. Мужчина лет тридцати. На снимке его жена положила голову ему на плечо, держа на руках ребенка. Фотография сделана дешевым фотоаппаратом, одежда на них простенькая, но выглядят все очень счастливыми.

Я разволновался. Даже предположить не могу, что с этим человеком тут произошло. Если он погиб, что теперь будет с его семьей? Однако, для даому смерть в гробнице — дело обычное, и многие не придают этому серьезного значения.

Но я не мог не думать об А Нин, о У Лаосы и обо всех, кто погиб в городе Дьявола. Была ли известна им истинная цель, ради которой они все умерли? Вспомнив об этом, я не мог удержаться от смеха над самим собой. Если бы тогда я не присоединился к команде, то сейчас со спокойной мордой сидел бы в интернете, в прохладе от кондиционера в своем магазине и знать не знал, что тут люди умирают вот так запросто.

Но сейчас было не до философских размышлений. Я уже набил полные рюкзаки и еще раз проверил их. Когда я закончил, был уже полдень. Толстяк хотел уходить немедленно, но ситуация с нашими ранеными была непростой. Паньцзы уже не спал, но был совершенно дезориентирован, не понимая, что происходит и где он находится, даже сам пить не мог, мы подавали ему бутылку, следя, чтобы он сделал глоток. Молчун был в сознании, но очень слаб, даже встать не мог. Хотя синюшность кожи вокруг укуса уже уменьшилась.

Другими словами, сейчас нам будет очень трудно далеко уйти, таща на себе двух пострадавших и рюкзаки, набитые едой и водой.

Молчун указал на храм, возвышающийся возле лагеря, и слабо сказал: "Надо идти внутрь. Главное, убраться подальше от воды!"

Мы тоже подумали об этом. Руины вокруг лагеря были затоплены и, скорее всего, связаны с болотом. Неудивительно, что змеи выползали именно оттуда.

В любом случае, других вариантов у нас нет. Сначала надо перетащить внутрь вещи.

Стены храма были сильно повреждены, я понятия не имел, где находится вход. Но вскоре мы нашли провал, за которым виднелся коридор, довольно просторный. Снаружи было видно, что храм имеет два уровня. Нижний был сильно поврежден, а вот сверху все еще можно было рассмотреть интерьер: стены из черного камня, невысокие потолки, много опор в виде тонких каменных столбов. Не знаю, как соединялись верхний и нижний уровни, но сейчас перекрытие между ними рухнуло и образовало подобие крутого склона.

Забравшись наверх, мы попали в хорошо сохранившееся помещение. Отсюда можно было наблюдать за лагерем. Оставив там рюкзаки, мы вернулись в лагерь и перетащили в храм Паньцзы и Молчуна. К этому времени последний даже ногами самостоятельно двигать мог.

И все это время меня бесило солнце. Оно двигалось по небосклону слишком быстро, а я все еще не отошел от пережитого ночью ужаса. Каждый раз, глядя на небо, я видел, что наше светило скоро уйдет за горизонт, настанут сумерки.

Весь день ни минуты отдыха. И сейчас, наблюдая, как быстро удлиняются тени деревьев, я чувствовал, как на меня давит предчувствие неотвратимой ночи.

Это был даже не страх, а отчаяние. Внутренний голос спрашивал меня: после двух ужасных ночей в джунглях и лагере смогу ли я выдержать третью?

Примечания переводчика

(1) Устричная банка — форма биоценоза, популяция устриц, удаленная от берега и представляющая собой возвышенность, состоящую из множества сцепившихся моллюсков. То есть на нижних прослойках из старых устриц создается новый этаж из молодых особей. Такие своеобразные «пирамиды» строятся в районах, защищенных от прибоя бухт и заливов. Высота таких строений зависит от возраста колонии. Существует другой вид устричного биоценоза, устричник. Его еще называют прибрежным устричником, так как эта популяция возникает узкой полосой на отмелях. Когда приходит зима, устрицы, проживающие на мелководье, замерзают. С приходом весны они оттаивают и продолжают дальше жить, как ни в чем не бывало.

Часть 3. Глава 25. Третья ночь: глиптика

Мы перетащили из лагеря внутрь храма все, что смогли, заготовили на всякий случай несколько ведер грязи. Костер внутри зажигать я не решился, только собрал древесный уголь в кучу, откуда Толстяк взял чуток для растопки походной печи, собираясь разогреть консервы.

По моим расчетам змеи появятся вместе с туманом. Сейчас еще только смеркалось, поэтому я со спокойным сердцем помогал готовить Толстяку клейкий рис, а Молчун отдыхал, наблюдая за нами и окрестностями.

Но помощи от меня особой не требовалось. Толстяк все делал очень быстро: открыл банку, поставил на печь, а я так и сидел, словно в оцепенении.

В последнее время он меня сильно раздражает. Вот и сейчас заявил, что я веду себя как Линь Дайюй(1), только и знаю, что думаю о чем-то весь день. "В мире слишком много вещей, о которых можно думать, но... Как бы ты хорошо или плохо не жил, все равно умрешь. В любом случае финал одинаковый. Так на хрена размышлять, с какой силой тебе сперма в голову ударила?"

Мне сначала показалось, что Толстяк сказал "цзибань гань"(чахнуть в оковах), но потом я понял, что ослышался, и он произнес "джей бадань"(2), и не смог удержаться от горькой улыбки.

Я снова задумался, но Толстяк резко окликнул меня: "Наивняшка, ты лучше подумай, чем сейчас занят наш младший брат?"

Вернувшись в реальный мир, я посмотрел наверх: Молчун стоял возле стены и чем-то старательно ее натирал. Удивленный, я крикнул ему: "Что случилось?"

Тот не обратил внимания на мой вопрос и продолжал свое дело. А может, просто не услышал.

Мне стало интересно. С едой моей помощи не требовалось, я отложил нож и полез наверх. Отсюда мне стало видно, что Молчун натирает стену, древесным углем, словно раскрашивает что-то. Теперь он услышал мой вопрос и указал на камень: "Я только что это заметил."

Он измазал уже довольно большой кусок стены. Сдув излишки угля, я обнаружил, что вся стена покрыта глиптикой.(3)

"На свету рисунок совсем не заметен. Но если нанести краску, появляются тени, и тогда получается увидеть его," — сказал Молчун, выбирая очередной кусок угля.

Черная сажа, размазанная по камню проявила рисунок, как химикат картинку на фотобумаге. Я рукой стряхнул угольную пыль. На камне были изображены змеи, большое количество змей. Под углем рисунок стал настолько объемным, что, казалось, нарисованные змеи движутся.

Молчун продолжал замазывать стену, и постепенно перед моими глазами появлялась впечатляющая древняя резьба, которая, несмотря на время, хорошо сохранилась.

Закончив, Молчун покачнулся, видимо, сильно устал. Я подставил ему плечо, и он, опершись на него, сказал: "Здесь все о местных змеях."

"О чем ты говоришь?" — я еще не успел рассмотреть эти картины.

"С первого взгляда сложно увидеть сюжет, — ответил он. — Надо рассматривать постепенно, чтобы понять."

Меня это очень заинтересовало. Тем более, мы пока не встречали ценных реликвий по дороге. А еще в нашей ситуации главная проблема в отсутствии информации. Поэтому я крутился рядом со стеной, пытаясь найти лучшее положение, чтобы четко рассмотреть резьбу.

Но как ни старался, не мог понять, что обозначают эти рисунки. Там было много чего изображено. Что-то похожее на жертвоприношения или ритуалы. Точнее сказать не могу.

Припоминая историю, а частью просто угадывая, я рассмотрел несколько сюжетов, где древние люди поклоняются фазаньим шеям, бросая глиняные кувшины, такие же, что мы выдели в городе Дьявола, в отверстия квадратных башен этого храма. А там, в этих башнях, множество змей обвивает брошенные им кувшины. Это очень похоже на церемонию жертвоприношения, так как люди изображены коленопреклоненными.

Оказывается, здесь приносили жертвы змеям. Люди считали их богами? Хотя это неудивительно, змеепоклонничество распространено во всем мире. Древние не знали о том, что змея убивает ядом. Глядя на небольшие ранки, от которых сразу наступает смерть, естественно такое считали магией. В Китае многие малые народы поклоняются змеям.

Интересно, фазаньи шеи любят яйца мерзких королей трупоедов? Но ведь эти яйца должны быть ядовитыми. Интересно, чей яд более опасен: короля трупоедов или фазаньей шеи?

Молчун переступил в сторону, оказавшись перед изображением воинов, вооруженных копьями. Люди были одеты по-разному, некоторые убиты. Похоже, этот сюжет описывает войну.

Ситуация на поле боя была нарисована очень понятно, и складывалась она явно не в пользу воинов Сиванму: их было гораздо меньше, чем противников. Кроме того, со стороны Сиванму была лишь пехота, тогда как их противники имели кавалерию. Среди войска, противостоящего Сиванму, был выделен один человек, вероятно, царь или полководец, который управлял колесницей, запряженной восемью лошадьми. Самой Сиванму на рисунке не было. Изображение было не только хорошо сохранившимся, над ним явно работали лучшие мастера: отлично прорисованы все детали, можно разглядеть даже черты лиц.

"Это война..." — пробормотал Молчун.

"Похоже, кто-то пытался захватить царство Сиванму, вероятно, ее противником оказалось могущественное государство. Лоулань или Северный Хунну(4), — сказал я. — Я не могу хорошо рассмотреть особенности одежды, но оружие похоже на то, что использовали в Центральных равнинах. Значит, это все же Лоулань, а в колеснице их ван."

Мне казалось, мои доводы вполне логичны, но Молчун даже не обратил на них внимания. Вместо этого он дотронулся до изображения вана в колеснице и нахмурился.

"Что случилось?" — спросил я.

Указывая на предводителя врагов Сиванму, он ответил: "Я знаю этого человека."

Примечания переводчика

(1) Линь Дайюй, 林黛玉 — один из главных персонажей классического китайского романа XVIII века Цао Сюэциня « Сон в красном тереме» . Она изображается как хорошо образованная, умная, остроумная и красивая молодая женщина с физическими недостатками, иногда склонная к меланхолии. В современном китайском ее имя чаще используется не как сравнение, а в качестве образного выражения, обозначающего болезненного, слабого человека, склонного к меланхолии. Примерно, как в русском языке используют имя Печального Пьеро: "что сидишь, как печальный пьеро". В русском образное и прямое значения отличаются графически (заглавная/прописная буква). Как отличают образные выражения китайцы, не могу сказать.

(2)"Оковами заморенный" или "идиот яйценосный". Оба выражения звучат довольно схоже. Причем, цзибань гань, 羁绊干, - имеет много значений (оковы, путы, ярмо, брачные или дружеские узы). Зато слегновое выражение джей бадань, J巴蛋 , весьма конкретное высказывание, значение которого не слишком прилично. Без латинской J это известная идиома "человек, не способный отличить хорошее от плохого" дословно означающая "человек, который может думать, лишь держась за свои яйца", но добавление к этой идиоме литеры J делает ее почти нецензурной, так как китайцы с ее помощью маскируют использование английского ругательства jizz (сперма).

(3) Глиптика — виды техник резьбы по камню. Обычно выделяют два. Камея — выступающий рисунок и инталия — углубленный рисунок. Судя по тому, что Молчун смог рассмотреть резьбу, здесь идет речь об инталии.

(4) Северный Хунну — часть империи Хунну, существовавшей на территории Монголии и Северного Китая в первом веке до нашей эры. На границе старой и новой эры империя Хунну распалась на Южную и Северную: первые стали вассалами государства Центрального Китая, вторые им противостояли и частенько совершали набеги.

Часть 3. Глава 26. Третья ночь: дежавю

"Ого! — я на мгновение опешил, потом выпалил. — Откуда ты его знаешь? Может, он твой второй дядя?"

Молчун не обратил внимания на сарказм, и после его пояснения, я понял, что, как всегда, поторопился с выводами: "Эти восемь лошадей... это император Му из династии Чжоу.(1)."

"Ван Му? Тот самый, о котором написана "История о посещении небес Му Ваном"?

Я знал легенду об императоре Му, которая довольно известна. Правитель Чжоу, Ван Му приказал запрячь колесницу восемью самыми быстрыми в мире скакунами, которых звали Чичжи, Даоли, Байи, Юйлунь, Шаньцзы, Цюйхуан, Хуалю и Люэр. Его колесничими были Цзаофу и Бо Яо. Он отправился из Цзунчжоу(2), пересек Чжаншуй(3), затем Хэцзун(4), миновал горы Янъюй(5), Цюньюй(6) и другие, встретился с королевой Запада Сиванму, пировал с ней и получил от нее дары.

Другими словами, он отправился ко дворцу Сиванму в колеснице, запряженной восемью лошадьми и получил от нее дар бессмертия и излечения.

Но, судя по глиптике, не похоже, что император Му приехал с миром. Может быть, легенда ошибочна, и на самом деле, отправляясь в царство Сиванму, он собирался прийти туда с войной?

Я продолжил рассматривать рисунки. Следующая картина дала мне новую информацию. Я видел сюжет, повествующий, как армия императора Му ворвалась во дворец. Там же были изображены женщины, поклоняющиеся змеям в башнях и что-то выливающие туда. Затем фазаньи шеи выползли из башен, кусая воинов императора Му.

Увидев это, я сразу понял назначение квадратных каменных башен: "Похоже, что император Му действительно напал на столицу царства Сиванму, но потерпел поражение из-за нападения ядовитых змей. Возможно, легенда в том виде, в котором дошла до нас, придумана самим императором с целью скрыть историю своего поражения в войне. Получается, что Сиванму использовала фазаньи шеи для защиты своего города. Неудивительно, что им поклонялись, как богам. По такой же причине маньчжуры не убивают ворон(7)."

Рассматривая эти сюжеты, я обнаружил нечто новое. Кажется, эти квадратные каменные башни соединены подземными переходами, в которых под городом и обитали змеи. В мирное время их кормили головами людей, а при нападении использовали еще что-то, выманивающее змей наружу, навстречу к врагу. Это хорошо продуманный способ защиты, ведь фазаньи шеи очень ядовиты и имеют быструю реакцию, уберечься от их укуса практически невозможно, их сложно остановить.

Другими словами, люди здесь жили в городе, а змеи — под землей. Но сейчас город опустел, и змеи выползли на поверхность, поскольку люди, кормившие их, давно мертвы. Царство Сиванму мне чем-то напомнило жителей Амазонки, которые использовали для защиты своих территорий пираний, и даже приносили им жертвы(8). Только там убивали людей и животных целиком, а здесь в жертву приносили только головы.

Окинув взглядом всю глиптику целиком, я понял, как существовал в древности этот город.

Молчун к этому времени перешел туда, где тень скрывала центральную часть глиптики. Этот сюжет был особенно ярко выделен и изображал странную сцену. Огромная змея была окружена множеством фазаньих шей, сражавшихся друг с другом. Эта змея обвивалась вокруг огромного дерева, издалека казалась всего лишь узором на стволе.

"А это вроде похоже на тех питонов, с которыми мы столкнулись, — сказал я. — Кажется, здесь обитали два вида змей, и они враждовали."

Молчун провел пальцами по рисунку и ответил: "Нет, они спариваются."

"Спаривание?! — я какое-то время не знал, как принять эту информацию. — Ты хочешь сказать, что огромный питон и мелкая фазанья шея спариваются? Но это же разные виды змей, не только внешне, но и по размеру. Как они могут спариваться?"

"Ты знаешь такую птицу лаобао?"(9) — внезапно спросил Молчун

"Старая дрофа? — я задумался о том, что ход мыслей у него какой-то странный. — Старая дрофа управляет борделем."

"Угу, — хихикнул Молчун, — но это образное выражение. На самом деле дрофа — это птица. В старину думали, что дрофы — только самки, самцов этого вида не существует. Чтобы размножаться, эти птицы спариваются с другими видами. Поэтому так называли и женщин-проституток, которые спят со всеми подряд. Но древние ошибались насчет дроф. Самцы у них есть, но они сильно отличаются видом и размерами. Самки в несколько раз меньше, оперение другой формы и окраски, поэтому их считали разными видами."

Теперь я понял, что означает этот рисунок: "И ты думаешь, что питоны и фазаньи шеи — это один вид змей, самцы и самки которых сильно отличаются? Тогда кто из них самец, а кто — самка?"

"Если учесть, что реверсивный половой диморфизм(10) встречается чаще, самцы должны быть меньше. Но возможно и наоборот." — он осторожно водил пальцами по поверхности камня, словно ощупывая гигантского чешуйчатого питона, узором охватывающего столь же большое дерево. — Странно."

"Что странного?" Я подошел поближе, но ничего особенного не увидел. Не отрывая взгляда от глиптики, он нахмурился, отступил на несколько шагов, чтобы взять еще угля, затем закрасил области выше и ниже этого сюжета.

Теперь центральная часть глиптики стала единым целым. Увидев полную картину, я открыл рот от удивления.

До этого я видел лишь дерево, вокруг которого обвивалась гигантская змея с объемной чешуей. Но теперь, отступив на пару шагов, я заметил, что это вовсе не дерево, а более крупная змея, свернувшаяся в кольцо. Она была просто огромной, потому раньше и не удавалось ее увидеть. Размеры этих двух змей отличались так же, как скалка и палочки для еды. А фазаньи шеи на фоне двух гигантов вообще казались зубочистками.

"Это... что это? Дракон?" Если вспомнить питонов, то первая змея с объемной чешуей просто огромна. Но вторая еще больше, в реальности ее толщина, наверно, столь велика, что внутри целый Цзефан поместится. Можно ли это вообще считать змеей?

Молчун растерянно рассматривал глиптику, не говоря ни слова и все так же водя по ней пальцами. Через некоторое время он произнес: "Смотри, эти маленькие змеи не обвиваются вокруг большого питона. Они просто в кучу сбиваются, словно не дают ему соскользнуть. А вот две огромных змеи именно спариваются..."

Я завороженно смотрел, как он водит пальцами по спиралям маленьких змей. Действительно, мелкие твари переплетались друг с другом, но не с большой змеей. А вот два гигантских пресмыкающихся обвивали друг друга. Какое-то время я слова не мог вымолвить от удивления. И вдруг вспомнил кое-что: "Боги всемогущие, Толстяк был прав!"

Примечания переводчика

(1)Восемь лошадей императора Му. Му Ван, 穆王, 5-й китайский император из династии Чжоу. По традиционной версии он правил в 1001—947 гг. до н. э., а согласно исследованиям в рамках проекта Ся-Шан-Чжоу — в 976—922 гг.до н. э. Согласно распространённой легенде, Му-вану приснился сон о том, что он обрёл бессмертие. При этом он посетил небеса небожителей, где вкусил груши, дающие бессмертие. Туда его довёз возничий Цзаофу (造父). Роман четвёртого века до н. э. Му Тяньцзы чуань (история о посещении небес Му-ваном)(穆天子傳), описывает визит Му-вана к царице Запада Сиванму. Но там упоминается не одна колесница, а две, запряженные четверками лошадей. Одной управляли два возничих(Цзаофу(造父 ) и Тайбин), последнее имя переведено не точно, так как его написание в источнике нечеткое), другой — три возничих (Бо Яо (伯夭), Шэньбо и Бэньжун). Каждая из восьми лошадей имела свое имя (встречаются несколько вариантов перевода этих кличек): Чичжи (赤骥) – Рыжий быстроногий или Рыжий лучший, Даоли (赤骥) — Черный вор, просто Вороной или Темная лошадка, Байи (白义) — Белый друг, Верный или Преданный, Юйлунь (逾轮) — Добрый конь или Превосходящий скоростью колесницу, Шаньцзы (山子) — Сын гор, Цюйхуан (渠黄) — Золотой великан или Желтый великан, Хуалю (骅骝) — Рыжий черногривый, Люэр (绿耳) — Черноухий.

(2) Цзунчжоу — одна из столиц Чжоу, первая, западная, располагалась на территории нынешнего Сианя.

(3) Чжаншуй — река в Китае, в верховьях которой сейчас располагается городской округ Чанчжи́ в провинции Шаньси.

(4) Хэцзун — река в северо-западной части Шаньси и области Циншуйхэ во Внутренней Монголии. Раньше это название носила вся местность, которую пересекала эта река, а также племя, обитавшее в верховьях Хуанхэ.

(5) Гора Янъюй (阳纡), Живая вода — гора, где, согласно традиционной мифологии, располагается один из девяти священных источников Китая. Там обитают бог реки Хуанхэ и другие речные боги. Упоминается как святилище царства Цинь («Хуайнаньцзы», с. 55; «Весна и Осень Люя», с. 125; «Эръя», кн. 3, с. 69). Однако определить реальное географическое положение этой горы сложно — известно, что эта вершина находится где-то в провинции Шэньси. Согласно мифологической традиции, Великий Юй принес здесь себя в жертву, чтобы остановить потоп («Хуайнаньцзы», с. 332). Запись названия варьируется в источниках.

(6) Гора Цюньюй (群玉山 ), Нефритовая гора — по легенде это резиденция Сиванму, королевы Запада. Составляя примечания к "Му Тяньцзычуань", Го Пу писал: "Эта гора богата нефритом, что ясно из ее названия."

(7) "По этой причине маньчжуры не убивают ворон." Согласно легенде, проигрывая битву один из маньчжурских царей, Нурхачи со своими воинами оказался в окружении противника. Царь заставил своих воинов лечь на землю и прикинуться мертвыми. В этот момент прилетела стая ворон и уселась на притворяющихся, словно они на самом деле были мертвы. Увидев эту картину, враг поверил в их смерть и покинули поле боя, а отряд, сопровождавший царя, был спасен. С тех пор, совершая жертвоприношения, маньчжуры никогда не забывали о доброте ворон. Они всегда кормили ворон мясом и рисом, оставляли для них свежую воду. А если кто-то смел навредить священной птице, то становился изгоем.

(8) "Мне это напомнило жителей Амазонки, которые использовали для защиты своих территорий пираний, и даже приносили им жертвы." У Се ошибается. Существует миф, что жители Амазонки, собираясь пересекать реку, приносят в жертву пираньям корову. Но это только миф: опасность пираний сильно преувеличена, сожрать такое животное или человека эта рыба не в состоянии. Даже больше: сами пираньи весьма трусливы и собираются в стаи не для нападения, а для защиты.

(9) 老鸨 , лаобао раньше переводилось дословно как "старая дрофа", но позже, из-за легенды так стали называть хозяек борделей. Молчун достаточно внятно рассказал эту историю. Добавлю лишь, что лаобао в древности называли не самок, а самцов дрофы, которые, если и спаривались с кем-то, но яйца не несли... хи-хи.)))

(10) Реверсивный половой диморфизм — разница в размерах разнополых животных, когда самки больше самцов. В отличие от нее прямой половой диморфизм предполагает выделение самца внешне (яркая окраска, агрессивные формы) и размерами.

Часть 3. Глава 27. Третья ночь: змеиная мать

"Социальное поведение змей". Именно этот термин пришел мне в голову, а еще я вспомнил, как Толстяк сравнивал змей с муравьями, даже вроде сказал, что у них может быть змеиная королева, которую они кормят.

Тогда я решил, что это невозможно. Слаженные действия змей, на мой взгляд, всего лишь проявление групповых инстинктов, как у стервятников, которые скопом кидаются на еду, но это скопление нельзя назвать полноценной стаей. Поэтому обнаруженная глиптика стала для меня открытием: на камне изображена точная модель социального поведения животных.

Эти маленькие красные фазаньи шеи выполняют роль, схожую с функциями муравьев-рабочих, которых в социальной структуре муравейника больше всего. Так и фазаньих шей здесь очень много. Чешуйчатые питоны, надо полагать, самцы, их гораздо меньше, они больше по размеру. А эта самая большая змея — королева-мать, как и говорил Толстяк, единственная самка в социальной структуре змеиного сообщества. Судя по изображению, королева-мать настолько велика, что самец-питон самостоятельно спариваться с ней не может, и тут на помощь приходят фазаньи шеи. Думаю, они же помогают королеве-матери питаться. Вряд ли при таком размере она способна охотиться самостоятельно.

Но неужели где-то в дебрях этого жуткого леса обитает тварь такого размера?

Я слышал много легенд и сказок о змеях. В реальности самая крупная змея обитает где-то в лесах Бразилии. Говорят, что встречаются анаконды длиной 50 метров(1). Но даже из легенд понятно, что змеи и люди сильно отличаются. Например, продолжительность жизни змей нельзя точно определить, она зависит от величины пресмыкающегося. Змея умирает естественной смертью, когда достигает такого размера, что уже не может охотиться. Но, если пищи достаточно, змея может расти очень долго. Однако, даже если верить слухам, дольше ста лет ни одна змея не проживет. Глиптика, которую я сейчас рассматриваю, была создана три-четыре тысячи лет назад. Если тут и была королева-мать змеиного сообщества, то она давно должна была умереть.

Кроме того, при таком огромном теле она должна была постоянно находиться в воде. А местное болото кажется слишком мелким для нее.

Я был обескуражен. Встреть я такую глиптику в каком-нибудь музее, то предположил бы мифологическую гиперболизацию(2). Но мы встречали уже фазаньих шей, которых изобразили здесь древние, и на своем опыте убедились, что их поведение весьма необычно и полностью соответствует сюжетам на камне. Скорее всего, и остальные детали соответствуют действительности. Тогда это может быть большим открытием в области биологии, истории, археологии и даже социологии.

В любом случае эту информацию не стоит игнорировать. Как сформировались такие странные социальные отношения среди змей? Почему они так отличаются от обычных пресмыкающихся? Я чувствовал, что для этого должна быть какая-то веская причина, возможно, тесно связанная с историей царства Сиванму.

Рядом я увидел еще одну серию сюжетов, изображающих религиозный ритуал: множество людей преклонили колени перед ядовитой змеей, стоящей на хвосте. Судя по архитектуре изображенного храма, это именно то место, где мы находимся сейчас. В то время он еще не был затоплен и имел пять уровней. Сейчас три нижних этажа заполнены болотной водой и землей, на поверхности остались только два. На рисунке перед коленопреклоненной толпой на алтаре стояла змея. Вероятно, это часть ритуала жертвоприношения, но, кроме неестественного положения змеи, ничего странного в этом сюжете нет. Алтарь на рисунке находится напротив главного входа в храм. Видимо, те валуны, что мы увидели, когда пришли в лагерь, были остатками разрушенного алтаря.

Я отошел назад, пытаясь охватить взглядом всю глиптику: описание назначения квадратных башен, в центре сцена спаривания змей, которую окружают изображения жертвоприношений и ритуалов, подробное описание использования змей в ходе обороны города. Как верно заметил Молчун, эта глиптика полностью посвящена местным пресмыкающимся.

Я хотел найти еще больше информации, но остальные рисунки расшифровать не смог: их было немного, и они, кажется, не несли важной информации. А на других стенах глиптики не было.

В реальный мир меня вернул голос Толстяка, доносящийся снизу: "Чем вы двое там занимаетесь? Я уже несколько раз звал вас. Есть хотите?"

Мы оба все еще были захвачены находкой, но ничего нового не нашли. Зато наши желудки не желали больше питаться знаниями, голод познанию окружающего мира совсем не способствует, и нам пришлось прерваться.

Поддерживая Молчуна, я спустился и, приблизившись к походной печи, почуял давно забытый запах мяса. Толстяк использовал таз для умывания, как горшок, который подвесил над огнем и там запек мясо из консервов.

Помешивая свое варево, он спросил, что мы там делали, и посетовал, что я совсем обнаглел и отношусь к нему, как к простому повару. Поэтому теперь он отказывается нам помогать.

Но, когда услышал о нашей находке, он сначала удивился, а потом гордо заявил: "Великие умы всегда могут принимать правильные решения. Вы должны усвоить этот урок и в будущем слушаться меня, чтобы не было проблем... но если змеиная королева-мать мертва, то зачем фазаньи шеи до сих пор собирают трупы? Они едят мертвечину?"

"Может, они кормят питонов-самцов? — предположил я. — Помните, когда мы ночью нашли на дереве тело А Нин, вокруг было много фазаньих шей, которые, возможно, защищали питонов. Ведь их фазаньи шеи, может быть, тоже должны были оберегать, как привилегированный класс, если допускать их высокую социальную организацию и иерархию. Крупные питоны вполне могли прожить очень долго, но королева-мать при таких размерах — нет. Здесь слишком мало еды для нее. Кроме того, если бы она до сих пор была жива, то не могла бы лежать без движения, и мы должны были увидеть какие-то следы ее присутствия. В общем, я считаю, что эта змеиная королева-мать давно мертва."(3)

Подумав над моими словами, Толстяк кивнул. И я почувствовал большое облегчение: теперь понятно, что это не мистика какая-то, а вполне себе естественное поведение, которое можно объяснить научно.

Толстяк вздохнул: "Наши выводы радуют, но у меня есть еще сомнения по поводу того, как нам прожить сегодняшнюю ночь. Давай все-таки поедим: воевать на сытый желудок сподручнее."

Я был так голоден, что больше не мог говорить. Спросил только, что он приготовил.

"Почти все консервы сварил, осталось совсем немного. Потушил мясо, порезал сардины. Сборная солянка. Боюсь, на вкус так себе... Ладно, давай больше не будем говорить о змеях, чтобы аппетит не отбить. Зацени кулинарное мастерство Толстяка. Первый укус бесплатно, за второй и следующие— гони бабло. Поэтому постарайся все за один кусь сожрать."

"Да какое кулинарное мастерство нужно, чтобы это приготовить? Разве не просто разогреть?" — возмутился я.

Он прищелкнул языком и возразил: "Да ты еще хуже своего третьего дяди. Настоящий торгаш. Быть тебе таким до конца жизни!" Сколько бы мы не препирались, а мой желудок твердил одно: он хотел есть. Я немедленно зачерпнул варево Толстяка пустой банкой, набил полный рот, обжегся так, что слезы брызнули. Но это было восхитительно: немного напоминало рисовые лепешки по вкусу, но, по крайней мере, это было похоже на нормальную еду.

Как только, наевшись, я сытно рыгнул, Толстяк обижено буркнул: "Вкусно? Больше не говори ерунды!" Втроем мы дочиста вылизали таз, считавшийся горшком.

От горячей еды я вспотел, но почувствовал себя бодрее. И мои колени уже не болели так сильно.

"Ну и как? Хорошо? Учитесь, ребятки! Люди живут до семидесяти лет, все это время едят, пьют, играют в азартные игры. Еда — одно из главных удовольствий в этой жизни. Я, Толстяк, живу на острие ножа, потому знаю толк в наслаждениях. Вы должны есть так, словно это последняя трапеза, только тогда вы познаете истинное наслаждение гурмана."

"Тьфу на тебя! — возмутился я. — Какого хрена мы должны только есть, пить и играть в азартные игры? Ты можешь быть последним раздолбаем, но не втягивай нас в это."

Его шутка показалась мне не совсем удачной на данный момент, потому что это действительно могла быть наша последняя трапеза.

"Ой, расскажи мне еще про пережитки феодального общества! — скривился Толстяк. — Нам здорово досталось. Вчера мы почти ослепли из-за тумана. Подкрепиться немного — это не баловство и развлечение, а необходимость. Сытый быстрее справиться с усталостью и последствиями отравления."

Вспомнив о тумане, я задумался: "Кстати, туман был и в лесу, но там мы не слепли. Почему именно в болоте такое произошло?"

"Думаю, дело в воде, — ответил Толстяк. — Туман — это оседающие испарения воды в определенной местности. В лесу вода чистая, почти проточная, а в болоте — стоячая, возможно, гниющая, соответственно, болотный туман мог содержать вредные вещества, что находятся в болотной воде. Но более конкретно ничего сказать по этому поводу не могу."

Я кивнул и, вспомнив о той тени, что видел в палатке, когда зрение еще только начало восстанавливаться, спросил об этом. Но Толстяк только головой покачал: "Мы были не в той ситуации, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Если что и было, как я мог заметить? А с чего ты взял, что это глюки?"

"В каком-то ток-шоу слышал."

"И ты поверил?" — он с осуждением покачал головой, а я вдруг заметил, как Молчун хмурится, глядя на меня.

Мне казалось, что он не слушал наш разговор, и до сих пор думал о глиптике, поэтому я посоветовал: "Не заморачивайся. Всему свое время. Потом мы внимательнее рассмотрим рисунки и, возможно, найдем что-то важное, можешь не сомневаться."

Я не закончил говорить, как он перебил меня: "Ты видел кого-то, кто рылся в рюкзаке?"

Я удивленно кивнул: "Перед глазами тогда все расплывалось, я видел так плохо, что это было скорее похоже на галлюцинацию. Но, определенно, этот силуэт не был похож на вас двоих."

Внезапно Молчун вскочил, заявив: "Это Вэньцзинь!"

Примечания переводчика

(1) "Встречаются анаконды длиной 50 метров." На самом деле максимальная длина анаконды не 50 метров, а всего лишь 12. Кроме того серпентологи считают, что продолжительность жизни змей действительно зависит от размера: чем больше змея, тем дольше она живет. Хотя с другой стороны, исследователи утверждают, что место обитания одной змеи сильно ограничено (примерно сто метров), и, если на этой участке уменьшается количество пищи, змея долго не проживет, особенно большая. Что касается столетних змей — это легенда, бытующая среди индейцев Амазонки, считающих, что некоторые анаконды живут сто лет и становятся самыми могущественными среди сородичей. Кстати, мифологический сюжет про долгоживущих животных, которые из-за этого обретают какие-то волшебные и магические способности, распространен у многих народов, самый популярный — это девятихвостые лисы в Азии и некоматы в Японии. Но на самом деле этот факт никем не был подтвержден. Ученые считают максимальной продолжительностью жизни крупных змей всего 50 лет.

(2) Мифологическая гиперболизация — метод выразительности в искусстве, преувеличение с какой-либо целью, например, изображение царей в несколько раз больше обычных людей, чтобы показать их власть и социальный статус.

(3) "Я считаю, что эта змеиная королева-мать давно мертва." В рассуждениях У Се и Толстяка есть одно несоответствие: если змеиная королева-мать мертва, то как размножаются фазаньи шеи? Даже если они такие долгоживущие, что три тысячи лет прожили, все равно популяция может уменьшаться — враги какие-нибудь, болезни, травмы и прочее. Кроме того, не понимаю, почему они не предположили, что среди потомства королевы-матери не может быть другая самка, будущая королева, которая сменит предыдущую после ее смерти? И, наконец, глубина болота не важна: для крупного животного по законам физики, достаточно быть просто погруженным в воду, чтобы чувствовать себя комфортно. А для этого достаточно водоема, вода в котором целиком укроет любимый Наньпаем Саньшу Цзефан.

Часть 3. Глава 28. Третья ночь: охота

"О! Почему?" Я даже не знал, как задать вопрос.

Не ответив мне, он задумался на мгновение, затем внезапно сказал: "За мной!" И тут же выбежал наружу.

Я посмотрел на небо: солнце уже садилось. Что-то мне подсказывало, что действия Молчуна не приведут ни к чему хорошему. Но все равно последовал за ним. Он зашел в ближайшую палатку и вышел оттуда с полиэтиленовым пакетом в руках, с камня, заменявшего стол, забрал чашку, в которой стояли зубные щетки, подобрал по дороге шахтерский фонарь и бросился в лес.

Спотыкаясь, я следовал за ним. Молчун бежал очень быстро и в мгновение ока добрался до болота на границе джунглей, прыгнул в воду, набрал полный пакет грязи, зачерпывая ее чашкой со дна, а затем вылил на себя. Я застыл в удивлении, он обернулся и помахал мне рукой, подзывая. Кивнув, я спрыгнул к нему и еще не успел восстановить равновесие, как мне в лицо полетел комок грязи из чашки. За несколько секунд мы оба так измазались, что выглядели теперь точно так же, как и Вэньцзинь, когда мы ее впервые увидели.

Я подумал, что он решил подготовиться к ночи. Но ходить грязным очень неприятно, я чувствовал себя не комфортно, поэтому спросил, зачем это все. И он ответил: "Будем ловить Вэньцзинь."

"Ловить Вэньцзинь?"

"Да. Она ищет еду. Похоже, собственные запасы у нее закончились, поэтому сегодня вечером она обязательно вернется в лагерь. А я собираюсь устроить засаду."

"Ночью? Засада? — я с сомнением покачал головой. — Но это же опасно! Если случится что, мы все погибнем."

Молчун странно посмотрел на меня и вдруг спросил: "Помнишь, для чего ты здесь?"

Меня словно ледяной водой окатило от его взгляда, настолько он был холоден. Молчун вылез из болота и ушел, не оглядываясь.

Я так и остался сидеть в грязной воде, чувствуя себя оскорбленным до глубины души. Почему он так смотрит на меня? То делает вид, что я пустое место, то скрывает что-то все время. А потом вдруг интересуется, зачем я здесь, словно я тут родине долг отдавать должен. Какого хрена?

Но злость быстро прошла, и я почувствовал себя неловко. Ведь отлично знаю, что он имел в виду. Боюсь, сейчас уже поздно думать только о безопасности. Выругавшись, я встал.

Вернувшись, я переговорил с Толстяком. Он тоже засомневался. Вчерашняя ночь была просто ужасной, и план Молчуна действительно слишком рискованный. Но подумав, Толстяк согласился с ним.

Наши планы снова резко менялись. До этого мы собирались приложить все силы, чтобы выжить этой ночью. И вот теперь сознательно ищем проблемы на свою голову. Но отказаться Толстяк не мог. Вэньцзинь не дура, чтобы болтаться рядом с нами, когда нет тумана и мы не спим. Даже если мы будем не в самом лагере, она не рискнет соваться туда днем. И если предположение Молчуна о том, что она голодна, правда, то сейчас идеальный момент ее поймать.

Обдумав план Молчуна, Толстяк решил сварить остатки консервов, чтобы все выглядело так, словно мы только что поужинали. Варил он с открытой крышкой, чтобы аромат распространялся как можно дальше. Молчун еще раз сходил на болото и, вернувшись, вымазал грязью Паньцзы, а затем и Толстяка.

Закончив с грязевыми процедурами, он взял варево Толстяка и пошел в лагерь, позвав нас за собой. Я поинтересовался, как быть с Паньцзы. Неужели оставим его одного? Но он ответил: "Мы вернемся быстро. Чем больше людей будет в засаде, тем выше шансы поймать ее."

Молча проследовав до лагеря, мы водрузили таз с консервами над кострищем.

Было еще рано. Втроем мы нашли укрытие, где присели на корточки, ожидая, когда наша добыча клюнет на приманку. Мне нестерпимо хотелось засмеяться. Это выглядело абсурдно: мы ловили Вэньцзинь на похлебку, как какую-то кошку.

Так мы долго сидели на корточках и смотрели, как солнце скрывается за деревьями. Темнота вокруг нас сгущалась, мы замерли, словно призраки. Но ничего не происходило. Варево наше уже давно остыло. Толстяк ничего с собой не мог поделать, весь горел от нетерпения. Он хотел что-то спросить, но Молчун приложил палец к губам, затем показал на ухо, поясняя, что надо прислушиваться к звукам вокруг.

И мы молчали, старательно прислушиваясь. Грязь на мне была липкой и вонючей и доставляла массу неудобств. Там, где не было одежды, она уже высохла и стянула кожу, вызывая сильный зуд. Я пару раз почесался и больше так не делал: расцарапанная кожа начинала зудеть еще сильнее и, местами, трескалась.

Сжав зубы, я ждал. Уже стемнело, лишь кое-где над кронами деревьев виднелись полосы от лучей заходящего солнца. Я словно погрузился в глубокий транс. Внезапно мне показалось, что я заметил движение. Придя в себя, я напрягся, заметив, что Толстяк и Молчун осторожно выглядывают из укрытия. Выглянув из-за камня с другой стороны, в тусклом свете заката я увидел человека, покрытого грязью, осторожно выходящего из джунглей. Судя по походке, это была женщина.

"Действительно Вэньцзинь!" У меня сердце сжалось: сработало! Прежде чем я успел рассмотреть детали, Молчун положил мне руку на плечо и потянул назад.

Я обернулся. Молчун жестами показывал, как надо будет действовать каждому из нас, чтобы поймать ее.

Я не знал, что он собирается делать, но все равно кивнул и продолжал терпеливо ждать. Засада теперь казалась мне весьма увлекательным занятием. Сердце бешено колотилось. И вдруг я услышал звук снимаемого с костра таза с консервами.

Толстяк порывался выйти, но Молчун все еще не двигался. Поэтому мы оба тоже ничего не предпринимали. Выждав минут десять, Молчун на мгновение закрыл глаза, затем внезапно сорвался с места, оказавшись за пределами нашего укрытия... Мы услышали возглас удивления, за которым последовал топот.

Мы с Толстяком тут же поднялись на ноги, выскочили из-за камня справа и слева и обогнули лагерь по периметру. Нам удалось ее окружить.

Вэньцзинь явно была растеряна и металась между нами, а на ее лице, казалось, застыл страх.

В свете костра я смог хорошо рассмотреть ее. Хотя она вся была перепачкана грязью, я уверенно могу сказать, что на вид ей было не больше девятнадцати лет. Подозреваю, что она сейчас выглядела точно так же, как на фотографиях третьего дяди.

Это невероятно, потому что противоречит всем законам времени и пространства. Если бы это был фантастический фильм, можно было сказать, что она вышла из старых фотографий. Но сейчас думать об этом не было времени.

Вэньцзинь, очевидно, была напугана, и растеряно озиралась, пытаясь найти способ выбраться из окружения.

"Не бойся, тетя Чэнь..." — я всего лишь хотел ее успокоить, но, кажется, сделал еще хуже.

Вэньцзинь резко обернулась, бросилась ко мне. Я развел руки в стороны, желая обнять ее. Неожиданно она наклонилась вперед, схватила меня за руку, выкрутила ее и толкнула в сторону ближайшей палатки. Я закричал от боли, упал. А она бросилась прочь, в сгущающийся туман.

Когда я поднялся на ноги, Молчун и Толстяк, матерясь, гнались за ней. Чувствуя себя абсолютно бесполезным, я побежал следом.

Часть 3. Глава 29. Третья ночь: битва в темноте

Вэньцзинь убежала далеко вперед, я ее больше не видел, оставалось лишь ориентироваться на широкую спину Толстяка и стараться не отставать. В такой темноте стоит мне хоть на шаг отстать, я потеряю его из вида.

Но в этот раз ни в коем случае нельзя дать ей возможность сбежать, у нас слишком много вопросов к ней накопилось.

Она выбралась из лагеря, но еще не добежала до зарослей. На открытом месте Молчун легко догонял ее, вынуждая свернуть к большому валуну поблизости. Мы втроем снова окружили Вэньцзинь, и она оперлась на камень. Казалось, ей теперь некуда бежать. В тишине было слышно ее прерывистое дыхание.

"Сестра, чего ты боишься? — спросил Толстяк. — Мы хорошие люди, зачем от нас бегать. А то я уже чувствую себя, как японцы, бегавшие за цветочницей?(1)"

Внезапно Вэньцзинь крикнула, но я не расслышал, что именно. Затем она повернулась и вскарабкалась на валун. Ее движения были легкими и быстрыми, очевидно, она занималась боевыми искусствами.

Никто из нас, кроме Молчуна, не мог угнаться за ней. Он бросился следом и схватил ее сзади. Вэньцзинь отчаянно сопротивлялась, и они свалились с валуна на другую сторону, мы лишь услышали всплеск, словно они упали в воду.

Мы с Толстяком бросились на подмогу и обнаружили, что за валуном был один из бассейнов, которые мы видели вокруг лагеря. Точнее, не бассейн, а затопленная нижняя часть храма, где под водой, вероятно, есть коридоры и проходы, ведущие внутрь основной части этого огромного древнего сооружения. Оказавшись под водой, Молчун был вынужден отпустить Вэньцзинь, чтобы всплыть и глотнуть воздуха. Мы замерли на краю бассейна, готовые в любой момент схватить вынырнувшую Вэньцзинь.

Однако пока на поверхности были лишь мы трое. Через какое-то время вода перестала плескаться о камни, но Вэньцзинь так и не появилась.

Подождав еще немного, я забеспокоился. Вдруг она плавать не умеет и утонула? Получается, мы убили ее? Молчун тут же снова нырнул, чтобы найти ее.

На поверхности воды всплывали пузыри, его не было около тридцати секунд. Потом он вынырнул и сказал: "Внизу проходы в храм. Кажется, она поплыла туда."

"Ты уверен? Значит, она жива. Ее нужно немедленно вытащить оттуда!" — сказал я.

Внутренние коридоры древних храмов часто похожи на лабиринт, в котором легко заблудиться. А в затопленных помещениях могут быть завалы. Даже при полном дайверском снаряжении лезть туда опасно, можно погибнуть.

"Не все так плохо. Кажется, бассейны здесь сообщаются." Говоря это, Молчун вышел из воды и присел позади нас, чтобы отдышаться.

Мы немедленно бросились к соседнему бассейну. Он оказался рядом, совсем недалеко от первого, камни вокруг него были мокрыми, а следы уходили в лес. Очевидно, Вэньцзинь хорошо знала схему переходов нижней части храма.

Мы бросились по следам и, через несколько метров услышали впереди прерывистое дыхание и звуки быстрых шагов. Прибавив ходу, мы углубились в заросли. И тут у меня в глазах потемнело. С ужасом я вспомнил о ядовитом тумане в лесу и остановился.

Сердце ёкнуло. Не стоило бежать вперед сломя голову. А что, если бы я заблудился? Молчун и Толстяк убежали далеко вперед. Мне оставалось только крикнуть им, предупреждая о возможной опасности и бежать следом. Надеюсь, Молчун быстро поймает ее, иначе все может очень плохо кончиться.

Хотя Толстяк и предположил, что туман в лесу не ядовитый, но кто знал, так ли это. Если мы все вдруг ослепнем в глубине джунглей, нам точно конец.

Одна из веток в стороне показалась мне похожей на золотисто-коричневого питона-самца, вокруг было так мрачно, что я отвлекся и не заметил ветку впереди, о которую ударился головой и упал. Поднявшись, я увидел, что Толстяк и Молчун уже пропали в зарослях впереди, лишь издалека доносился шум и треск ломающихся веток, но я не мог определить направление.

Я взглянул на небо: там уже появились звезды и ярко светила вечерняя Венера. Мне пришлось присесть на корточки, чтобы отдышаться, прежде чем продолжить погоню. Казалось, что мои легкие сейчас разорвутся. Оглядевшись, я понял, что не знаю, где нахожусь, и мне стало тревожно.

Приблизительно прикинув направление, я прошел несколько метров, но дальше идти не решился, и начал кричать, чтобы они тоже далеко не убегали, это может быть слишком опасно.

Я крикнул несколько раз, но в ответ услышал лишь звук, словно кто-то бежит в мою сторону, и немедленно направился туда.

С трудом перебравшись через переплетения лиан, я осознал, что снова потерял направление, и звуков в лесу больше не было слышно. Да это просто какая-то игра в кошки-мышки с беготней по кругу.

Пытаясь вспомнить, в какой стороне в последний раз были слышны звуки погони, я вдруг услышал, как кто-то зовет меня: "Молодой третий господин."

Голос был странный, похож на женский, словно кто-то говорил, зажав нос. Это звучало пугающе.

Опешив от неожиданности, я сразу повернулся в сторону, откуда прозвучал зов, и направил туда свет шахтерского фонаря: "Вэньцзинь?"

Позади меня был настолько густой туман, что ничего не видать. Но голос я точно слышал. Понимая, что это не было галлюцинацией, я сразу же крикнул: "Кто ты?"

Из густого тумана, но уже с другой стороны и с другой интонацией кто-то снова позвал меня: "Молодой третий господин?"

Я немедленно изменил направление света и даже подошел поближе, но все равно ничего не увидел.

Это было странно. Вроде зовущий меня находится недалеко. Он определенно должен быть в пределах досягаемости луча света. Но почему я никого не вижу? Человек прячется от меня?

"Кто ты?" — снова спросил я.

На этот раз ответа не было. Что-то с этим голосом не так. Я посветил себе под ноги, желая найти что-нибудь для самообороны, но вокруг стало так темно, что я не решился долго искать.

"Ты от третьего дяди?" — снова спросил я.

"Молодой третий господин? — голос снова сместился влево. Я сразу же направил туда свет — ничего, даже тени не мелькнуло.

Да почему же он прячется?! Я начал беспокоиться, потом подумал, что если он говорит, значит, должен быть человеком. И он знает, как меня зовут знакомые. "Молодой третий господин" — так ко мне обращаются только люди третьего дяди, которые знают меня. И он постоянно крутится рядом. Может, он не может меня ясно рассмотреть, сомневается, я ли это, потому и не хочет сразу появляться передо мной?

Подумав так, я уточнил: "Я — молодой третий господин. А ты кто?"

Ответа не было. Может, он мне не поверил? Я поднял фонарь повыше и пошел в ту сторону, откуда в последний раз звучал голос, говоря на ходу: "Выходи! Ты человек или демон?"

Черед пять или шесть метров я наткнулся на большое дерево, но так никого и не увидел. Это озадачивало. Я остановился в недоумении и снова услышал прямо из-за дерева: "Молодой третий господин."

"Не может же этот человек быть глухим? — подумал я и снова крикнул. — Я здесь!"

Внезапно кусты за деревом зашевелились. Я крикнул: "У меня нет времени в прятки с тобой играть!" И бросился туда, вытянув вперед руку с фонарем. Подвоха я не ожидал, а зря. Как только я обогнул ствол, под моими ногами оказалась пустота, и я упал.

Примечания переводчика

(1) "Японцы, бегавшие за цветочницей." Толстяк намекает на один из двух известных фильмов (а может, на оба). Есть китайская кинокартина 1951 года "Цветочница" (花姑娘), где речь идет не буквально о цветочнице, а о проститутке, которая, согласившись продавать свое тело японским оккупантам, спасла двух китайских медсестер, перевозивших раненых. Но возможно, Толстяк имеет в виду другой фильм, северокорейскую "Цветочницу" 1972 года, где героиня продает цветы в прямом смысле. Фильм показывался не только в КНДР, но и в СССР, а так же был очень популярен в северном Китае. Хотя последний вариант менее вероятен, так как в корейском фильме японцы особенно за цветочницей не бегали.

Часть 3. Глава 30. Третья ночь: болото

Это падение застигло меня врасплох. Не ожидал, что такие обрывы встречаются в джунглях. К тому же во время падения я никак не мог сгруппироваться: катился на спине, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но руки соскальзывали, подо мной был лишь камень, покрытый влажным мхом. В какой-то момент, я обо что-то ударился коленом, от боли свернулся калачиком и в таком положении падал дальше.

К счастью, высота была небольшой, внизу оказалась вода, смешанная с илом, и смертельных травм я не получил. Но меня сразу утащило вниз по течению быстрым потоком. Несколько раз меня накрыло с головой, и я нахлебался воды. Когда, стиснув зубы я наконец, нашел опору для ног, то обнаружил, что шахтерский фонарь остался висеть на скале, и мне до него не добраться.

Какое-то время я пытался определить, не сломал ли чего, одновременно осматриваясь. В темноте мало что можно было разглядеть. Но я точно стоял по колено в болотной воде. А, судя по освещенному фонарем участку, скала, с которой я падал, была частью разрушенного храма.

Мне стало интересно, как сразу за деревом образовался такой обрыв? И где находился тот, кто меня звал? Там же не за что уцепиться. Может, он распластался на стволе, словно геккон?

Я крикнул, от ответа не было. Должно быть меня специально заманили туда, чтобы я сорвался. Вдруг вспомнилось, что я слышал этот звук днем, и это встревожило. Неужели все-таки галлюцинация? Может быть, этот проклятый лес свел меня с ума?

Шлепая руками по воде, я подплыл к краю обрыва и попытался уцепиться за сильно выступающий камень, чтобы меня не сносило течением. Сверху слабо от отвесной каменной стены отражался свет потерянного фонаря. Мне очень хотелось забраться наверх, но скользкий мох не позволял: ладони постоянно соскальзывали, как я ни старался.

Не в силах больше ничего придумать, я видел единственный вариант: идти вдоль скалы вниз по течению. Но там темно, а поток очень быстрый, вероятно, где-то поблизости либо провал, куда стекает вода, либо водопад. Если не удержу равновесие или споткнусь, меня просто снесет водой и либо в воронку затянет, либо сбросит с водопада — и придется меня с камней отскребать.

Ситуация была безвыходная. Можно еще было ждать до рассвета, либо сейчас звать на помощь. Сидеть в воде всю ночь я был не согласен, потому стал во все горло кричать.

Молчун и Толстяк не могли далеко убежать, вокруг очень тихо, они должны меня услышать.

Но боги считали иначе, не учитывая мои желания. Я кричал очень долго, пока не охрип. Но мне даже эхо не отвечало, тишина вокруг была пугающей, а в темноте наверху не было ни малейшего движения. Надо было придумать что-то другое.

Я чуть не плакал от бессилия, думая, что в этот раз нашел слишком большие проблемы на свою задницу. Глубоко вздохнув, я постарался собраться с мыслями и посмотрел на часы, чтобы прикинуть, когда рассеется туман. После этого видимость улучшится, может быть, тогда я смогу забраться наверх. Или хотя бы найду что-то в воде, чем можно будет сбить фонарь, висящий наверху.

Согласно предыдущему опыту, осталось всего несколько часов, можно и потерпеть. Я поудобнее уцепился за выступающий камень, огляделся. И что мне делать эти несколько часов?

Мои ноги тонули в иле, стоять было неудобно. Да еще вспомнились истории, который рассказывал Паньцзы, и теперь мне казалось, что кто-то ползает по моим ногам в воде и пытается укусить. Ощупав ноги, я понял, что мне только кажется.

Осознав, что это только мои фантазии, я почувствовал себя полным дураком, но все равно предпринял несколько попыток закрепиться на камне так, чтобы вытащить ноги из воды. Но, как ни крутился, забраться повыше не смог. Еще я надеялся нащупать ногами ветку или камень, и сбить шахтерский фонарь.

Осторожно переступая, я действительно наткнулся ногой на что-то под водой. Но это была не ветка.

Открытая кожа над ботинком словно ощутила прикосновение человеческих волос.

Я сразу вспотел. Любые волосы вызывают у меня сильное отвращение. Помню, как несколько недель после поездки на Сиша меня наизнанку выворачивало, даже когда приходилось расчесывать собственные волосы.

Я немедленно отдернул ногу. Снова нащупать что-то на дне я бы сам не решился, но поток заставил меня покачнуться, и я невольно дотронулся до того, что там лежало. Оно было мягким и большим, частично погруженным в грязь.

Чтобы не шарить в темноте, я включил свет на часах и погрузил их в воду. Вообще-то этот синий свет не предназначен для освещения, его силы хватает лишь для того, чтобы посветить циферблат. Поэтому мне пришлось опустить часы как можно ниже.

И я застыл в ужасе: в призрачном слабом синем свете я разглядел человека, наполовину покрытого донным илом. Это его волосы шевелил поток, и они были похожи на тонкие водоросли.

Мои руки задрожали: это был труп, свежий труп, почти полностью покрытый грязью. Но мне удалось рассмотреть камуфляж, похожий на тот, что носил Толстяк.

Затем мне показалось, что сбоку еще что-то шевелится. Повернув часы в том направлении, я увидел, что в грязи у этого склона лежали мертвые люди, почти все покрытые донным илом, брошенные как попало, словно это Братская могила после кровавой битвы. И все трупы были свежими.

Приподняв тело, обнаруженное первым, я заметил, что он был не только мертвым, но и очень тяжелым, словно наполнен свинцом. И теперь я был уверен, что его одежда была такая же, как у Толстяка и Паньцзы.

Задрожав, я внезапно понял: это команда третьего дяди!

Часть 3. Глава 31. Третья ночь: спрятанные трупы

Взглянув на тела повнимательнее, я заметил, что все они покрыты волдырями, и кожа слишком темная, но практически нет признаков разложения. Очевидно, смерть наступила совсем недавно. Кроме того, обычно кожа трупов, попадающих в воду, быстро становится белой, у этих же она была темного синеватого оттенка, что было странно.

Здесь так много мертвецов, которые погибли недавно. Очевидно, что это люди третьего дяди. Вспомнив об опустевшем лагере, я содрогнулся: должно быть, эти люди попали в болото после укуса фазаньих шей.

Это те, кто погиб до того, как третий дядя написал сообщение? Тогда он должен был выжить. Или все-таки его тело тоже находится здесь?

Вспомнив, что сюда меня заманил призрачный голос, звавший по имени, я подумал: может быть, это был не человек, а душа кого-то, кто лежит здесь? Он хотел направить меня, чтобы я нашел эту общую могилу под водой?

Мыслям в моей голове стало тесно, но в этот момент синяя подсветка в часах ослабела, и все вокруг погрузилось во тьму...

Постучав по ним, я полез шарить по карманам вытащенного трупа. В кармане нашелся бумажник: тяжелый, заполненный пузырями воздуха. Им я и решил сбить висящий на скале фонарь. Бросив его, в первый раз я не попал. Тогда пришлось отвязать фонарик, висевший на поясе мертвеца. Бросил его и тут же понял, что совершил ошибку. Но было уже поздно. Я попал в куст, за ветки которого зацепился фонарь, который сразу сорвался, полетел вниз, мерцая светом, и упал в воду. Я в отчаянии влепил себе пощечину. Фонарь утонул.

Держась за выступающий камень одной рукой, я пытался нащупать тонущий фонарь. Его хорошо было видно под водой, но мне не дотянуться, течением его унесло на несколько метров вперед. Я начал озираться, пытаясь определить, куда лучше двигаться, чтобы добраться до него.

И тут заметил, что в этом месте утонувший фонарь хорошо освещает все под водой. Эта часть болота была похожа на небольшой водоем с постоянным течением в одну сторону, под водой виднелись каменные развалины, где была вырезанная в камне голова зверя. Поток направлялся именно туда, вода заливалась в открытую пасть зверя. Думаю, это своего рода колодец, значит, плавать здесь довольно опасно.

Двигаясь вверх по течению, я добрался до фонаря, достал его и привязал к поясу и дальше старался держаться каменной скалы, с которой свалился. По пути я видел огромное количество тел на дне, почти полностью покрытых илом, лишь застывшие руки и ноги торчали из грязи. Дно этого водоема, можно сказать, было усеяно мертвыми телами.

Я старался держаться от них подальше, но это было трудно, мертвецов тут очень много. Активно двигаясь, я взбаламутил воду, от этого грязь с ближайших тел смыло, и я заметил на их посиневших шеях небольшие двойные ранки.

Все они были убиты змеями. Но в лагере мы не видели никаких следов сопротивления. Возможно, их укусили во сне. Или же змеи напали так быстро, что люди ничего не могли предпринять.

Направляя свет фонаря на лица, я с тревогой разглядывал их, чтобы узнать, нет ли здесь третьего дяди.

Я боялся увидеть у трупа на дне болота его лицо, но такая вероятность есть, и мне не избежать подобного испытания. Это чувство было похоже на отчаяние отца, который опознает в морге труп сына. Он должен подтвердить личность, но не хочет этого делать. Трупы были так испачканы, что четко рассмотреть черты лиц было невозможно. Вроде бы я не увидел никого похожего на третьего дядю. Но с другой стороны, уверенности у меня не было, я мог его просто не узнать в таком виде.

Я уже хотел сдаться, когда свет фонаря выхватил в воде знакомое лицо, испачканное лишь слегка. Я инстинктивно остановился из-за ощущения, что видел его уже. Но узнал не сразу.

Это была А Нин!

Ее глаза были закрыты, тело приняло странную позу. Она была лишь немного покрыта илом, и трупные пятна на лице стали уже заметны.

Я задохнулся от отчаяния: эти змеи притащили ее сюда!

Было хорошо видно, что это обычный труп, без каких-либо изменений. Значит, тень, которую мы видели — не она? Тогда что это за существо, издающее звук, похожий на радиопомехи?

Я глубоко вздохнул и наклонился вперед. Не могу описать свое состояние в тот момент. Протянув руку, я взял ее за руку и потянул на себя, но обнаружил, что не могу поднять тело на поверхность. Вода от моих движений смыла с ее лица грязь, волосы слегка шевелились вокруг головы. Она выглядела настолько спокойной, что казалась живой.

Но потом я отпустил ее руку, тело опустилось на дно, мутная вода скрыла детали, и иллюзия ее жизни бесследно исчезла.

Мне стало так тоскливо, что сердце невыносимо защемило. Я смотрел вокруг, пытаясь понять, что здесь происходило. И чем больше я об этом думал, тем страшнее мне становилось.

Что это за место? Здесь змеи хранят свою еду? Тогда могут ли быть здесь золотистые питоны, желающие поесть?

Мне стало не по себе. Здесь небезопасно, надо побыстрее убраться отсюда.

Думая об этом, я светил на скалу, ища возможность подняться. Довольно быстро я заметил лиану, которая свисала почти до воды недалеко от меня. Обхватив губами фонарь, я поплыл туда и ухватился за нее.

Туман уже немного рассеялся. Собравшись с силами, я полез вверх по лиане. Потом вспомнил, как Молчун говорил, что болотная грязь является отличной маскировкой от змей, вернулся и вымазался с головы до ног и снова полез наверх... Лишь оказавшись далеко от воды, я вздохнул с облегчением.

Добравшись до ствола, я, цепляясь за ветки, забрался повыше, чтобы спрыгнуть с другой стороны. И уже собирался вернуться на ровную сухую землю, как услышал всплеск из болота, оставшегося внизу, словно туда упало что-то тяжелое.

Направив вниз свет фонаря, я на самом деле увидел круги, расходящиеся по воде от чего-то, скатившегося со скалы. Направив свет туда, я обнаружил сплетение множества фазаньих шей, которые в темноте напоминали кроваво-красные кишки. И, кажется, они обвивались вокруг чего-то большого.

Внимательно следя за ними, я заметил, как среди их тел на мгновение промелькнула человеческая рука, затем появилась голова.

Я чуть не подавился собственным криком: это было Толстяк!

Часть 3. Глава 32. Третья ночь: еще один

Толстяк не сопротивлялся. Я даже не видел, чтобы он двигался. Сердце сжалось: неужели он уже мертв?

Змеи продолжали двигаться всем скопом. Я пытался раньше представить, как они переносили тело А Нин, придумал много способов, но не ожидал, что это будет выглядеть так. Они, переплетаясь друг с другом, окружили тело, словно замотав его в кокон. Толстяк был очень тяжелым, но даже его передвигали по земле очень быстро. Очевидно, этот способ был очень эффективным.

Сбросив Толстяка в болото, змеи расплелись, по одной стали подниматься наверх, и вскоре исчезли на вершине. Глядя на него, спокойно лежащего в воде, я чувствовал себя растерянным и потерянным, гадая, жив он или мертв. Если мертв, то рано или поздно такое могло случиться с любым из нас. Если он жив, то я должен его спасти, но это очень опасно.

В любом случае я должен проверить. Мы все родились, чтобы умереть(1), но я не могу просто так уйти, не убедившись, что он мертв.

Старательно вглядываясь в темноту, я решил, что змеи уползли далеко. Но на всякий случай проверил, не отлепилась ли где-нибудь с моего тела грязь, а затем спустился по лиане в воду и, держась за каменную стену, подошел к Толстяку.

Он был недвижим и лежал лицом вниз. Мое сердце снова мучительно сжалось.

Внимательно прислушавшись, я так и не услышал ни звука, поэтому перевернул его. Нижняя часть тела сразу погрузилась в воду, но, когда я поднес пальцы к носу, сразу почувствовал слабое дыхание. Это радовало, я сразу стал осматривать его и заметил следы от укуса на шее...

Местные змеи действительно коварны, кусают именно в шею. В этом случае даже человек, невосприимчивый к яду, не сможет сразу справиться с ним. Тогда достаточно будет просто подождать его смерти. Но как они добрались до Толстяка? Он же был вымазан грязью. Как получилось, что грязь с его тела исчезла?

Молчуну повезло: его укусили лишь в руку, ему быстро оказали помощь, да и количество яда было, видимо, невелико. Но с Толстяком дело обстояло хуже. Ума не приложу, почему он до сих пор жив. Но даже если он еще не умер, то точно умирает. Я огляделся, понимая, что нужно вытащить его из этого болота, пока змеи не вернулись, чтобы продолжить свою трапезу.

Сделать это довольно сложно. К счастью, ниже по течению со скалы свисало больше лиан. Я поднял Толстяка и, осторожно придерживая, подтолкнул его в ту сторону, рассчитывая, что течение поможет мне. Но неожиданно, сделав всего пару шагов, я потерял опору под ногами, и меня чуть не снесло течением мимо переплетения лиан. Извернувшись, стараясь не выпустить Толстяка, я нашел, за что зацепиться.

Изо всех сил удерживая равновесие, я подтащил Толстяка к самой толстой лиане и привязал ремнем, затем забрался повыше и потянул лиану к себе. Но ничего не вышло. Я пытался дважды. Лиана могли выдержать вес двоих, но у меня не хватало сил. Оглядевшись, я увидел на дереве сверху большую Y-образную ветку. Из нее можно соорудить подобие лебедки(2), используя лиану в качестве каната. Сделав так, используя свой собственный вес, я снова попытался поднять Толстяка из воды.

Концы ветки согнулись, как натянутый лук, раздался треск. Нет, Толстяк слишком тяжелый. Это просто возмутительно. С помощью правильного приложения силы поднять человека можно, но именно его тело не желало подниматься. А ведь раньше я даже таскал его на себе, и он определенно не был таким тяжелым.

Если мы сможем в этот раз вернуться живыми, я заставлю его похудеть. Подбадривая себя этими мыслями, я старался изо всех сил, но потребовалось полчаса только для того, чтобы вытащить его из воды. Когда я затащил его на скалу, не осталось сил даже руку поднять. Я чувствовал себя тигром с разорванной пастью. А толстая ветка, на которую я забрался и затащил Толстяка, трещала под нашим весом, грозя сломаться в любой момент.

Но дело сделано, сейчас стоит подумать, как нейтрализовать яд. Слишком поздно, чтобы высосать. Можно добраться до лагеря, там есть сыворотка, но мне придется тащить Толстяка на себе через лес. Но если я с трудом его из воды вытащил, как я с ним на спине такое большое расстояние смогу пройти?

Немного отдохнув, я спустился к воде, набрал грязи и измазал Толстяка. Затем сплел из лиан обвязку, чтобы его можно было тащить, а не нести на себе. Уложив его на землю, я постарался закрепить обвязку на нем.

Толстяк действительно был слишком толстый. Чтобы крепко связать лианы на нем, мне пришлось упираться ногами, закрепляя узлы. В какой-то момент я, кажется, слишком сильно перетянул лианой его тело поперек: его рот открылся и оттуда вытекла струйка зеленоватой воды.

Зловоние сразу быстро распространилось вокруг. Прикрыв нос, я подумал, чем таким он объелся. Но в этот момент увидел в этой зеленоватой воде множество мелких красных чешуек.

Не решаясь дотронуться, я чувствовал, что это не к добру. Сняв с Толстяка одежду, я обратил внимание, что его живот неестественно большой и слишком твердый на ощупь, словно он проглотил большой камень.

Примечания переводчика

(1) "Мы все родились, чтобы умереть." В оригинале написано "Мы с Толстяком родились, чтобы умереть" (胖子和我出身入死). Однако, по-русски такое уточнение звучит слишком конкретно, в данном случае У Се имеет в виду именно философское отношение к смерти, на русском языке это лучше передать обобщенным местоимением "все".

(2) Подобие лебедки. В оригинале используется слово "шкив" (滑轮) — колесо с канавкой на окружности, куда вставляется ремень. Канавка клинового шкива похожа на букву U или V. Сложно понять, что за подъемное устройство соорудил У Се. И какой смысл от шкива при подъеме тяжестей? тут полезнее была бы лебедка. Если на описанную Y-образную ветку наматывать лиану, к концу которой привязано тело, то получится его вытащить. Или же перекинуть ветку и в качестве противовеса использовать собственное тело. Скорее всего здесь описан второй вариант.

Часть 3. Глава 33. Третья ночь: хозяин паразитов

Ой, что же такое могло приключиться? Неужели змея заползла к нему в живот?

Я немедленно перевернул Толстяка, положил животом себе на колено и надавил. Его начало рвать: большое количество зеленоватой жижи, смешанной со странными белесыми хлопьями, похожими на клочки хлопчатобумажной ваты, выплеснулось на ветку и потекло вниз.

Я сильно надавил еще несколько раз. Когда рвота закончилась, мне показалось, что его дыхание стало ровнее и глубже. Наверно, содержимое его желудка давило на легкие.

Жидкости было много, на целое ведро наберется. К счастью, у Толстяка большой желудок, привычный к большому количеству пищи, иначе, он, наверно, лопнул бы.

Я уложил его и, прикрыв нос и рот, попробовал рассмотреть, что же за гадость была у него внутри. В лицо ударил кислый запах. В зеленоватой жиже плавало что-то, напоминающее белесый гель или яичный белок. Подобрав тонкую ветку, я поковырялся в жиже: эта белесая субстанция при ближайшем рассмотрении оказалась похожа на мелкие яйца.

Глядя на это, я сам чуть не проблевался. Неужели это змеиные яйца? Черт возьми, это так отвратительно. Не змеи, а просто глисты какие-то, оказывается, они свои яйца откладывают в человеческом желудке. Почти как монстры из голливудских фильмов. Я хотел немедленно раздавить весь этот недоделанный выводок.

Получается, в животах всех трупов, лежащих на дне болота, находятся такие же яйца. Блять, даже не представляю, как мерзко будет выглядеть это место, когда змееныши вылупятся.

Пытаясь подавить тошноту, я посмотрел на болото внизу, увидел змеиные яйца, выблеванные Толстяком и теперь плывущие вниз по течению. И начал понимать, что здесь происходит.

Неужели это болото — инкубатор для фазаньих шей? Змеиные яйца требуют много тепла для правильного развития. Вполне логично использовать тепло, выделяющееся при длительном гниении, а именно это и происходит с мертвыми телами в мелком болоте, где даже на последней стадии разложения останки смешиваются с донным теплым илом.

Я слышал, что муравьи используют реакции разложения и ферментации для контроля температуры вокруг яиц(1). Очевидно, что змеи так не могут, но конкретно эти твари нашли способ.

Одно мне не понятно: рядом в руинах полно солнечного света и постоянно теплый воздух. Вроде бы отличные условия, почему фазаньи шеи не пользуются этим, как другие змеи? Может быть, для их яиц требуется более строгие температурные условия?

Я не видел логики, пока на ум не пришла еще одна возможность. В этом месте не всегда столько воды. Просто недавно прошел сильный дождь. Но скоро вода отсюда испарится, останется теплая грязь. А если хозяин, в теле которого растут яйца, будет какое-то время жив, температура его тела останется стабильной. Вот почему Толстяк не умер: его и не собирались убивать. Кусая человека, змеи желают лишь обездвижить его и использовать температуру тела для выращивания своих яиц.

Я знаю, что существуют змеи, которые вынашивают яйца в собственном теле, там же вылупляются змееныши и только через день-два выползают из тела матери. Тогда получается, там, внизу огромное количество маленьких змеенышей? На мое счастье я сюда попал почти сразу после дождя, иначе вляпался бы ногами в змеиную кучу.

Рассуждая так, я пришел к жуткому выводу. Если фазаньи шеи до сих пор откладывают яйца, значит, змеиная королева все еще жива? Я похолодел от ужаса, вспоминая сюжеты глиптики в храме. Мысли хаотично метались в моей голове. Существование такой огромной змеи нарушает все известные мне законы природы. Но все же в яйцах, что отложены в этих трупах, могут быть потомки этой змеиной королевы.

Живот Толстяка все еще немного увеличен, и я не мог быть уверен, что выдавил из него всю гадость. Приподняв его голову, я засунул два пальца ему в рот и заставил блевать до тех пор, пока в зеленоватой жиже не осталось ни одного яйца.

Думаю, больше яиц внутри не осталось. Но если остались, стоит промыть желудок, чтобы вытряхнуть оттуда всех без остатка.

Туман почти рассеялся, окрестности были хорошо видны. Я снова занялся обвязкой и подготовкой лиан-канатов для спуска Толстяка с дерева. Это дело сложное, надо точно рассчитать собственные силы, прочность и длину лиан. Толстяк без сознания, потому не способен группировать мышцы. Если он в таком состоянии упадет, то погибнет сразу.

Я подготовил все как следует, а затем осветил ствол шахтерским фонарем. Это большое дерево росло на краю болота. Это тоже надо учесть: от нашего веса оно запросто может рухнуть в воду и все усилия пойдут прахом.

И тут я заметил у основания дерева туман, скрывавший землю и корни. В свете фонаря он был похож на облако хаоса. Я был в шоке.

Привидение? Свет фонаря не позволял рассмотреть контуры, лишь нечеткую тень внизу. Но почему я этого не видел раньше? Туман вроде бы рассеялся, почему он сгустился снова? И почему только в одном месте?

Тщательно проанализировав все возможные версии, я обнаружил, что не могу объяснить изменения в этом адском болоте. Черный туман словно поднимался прямо из воды и уже скрывал всю ее поверхность, и казалось, что мертвые тела зависли, покачиваясь, в черном облаке.

Примечания переводчика

(1) "Муравьи используют реакции разложения и ферментации для контроля температуры вокруг яиц." На самом деле муравьи не добывают тепло, используя реакции разложения. Ферментация — да, немного, но это пищеварительная ферментация. Тепло внутри муравейника обеспечивается механически (сложная архитектура и блокировка теплых помещений), и химически (усиленное потребление сахаров). Сахар муравьи добывают из живых насекомых (например, создают стада тли). Тепло, выделяющиеся при гниении используют для выращивания потомства мухи, некоторые жуки, редко пауки, но не муравьи.

Часть 3. Глава 34. Третья ночь: странная тень на болоте

Присмотревшись, я заметил, что ил на дне болота взбаламучен, словно под ним только что двигалось огромное существо. И черный туман был как будто продолжением этой взбаламученной грязи, поднявшейся со дна. Казалось, что дно болота пришло в движение и в грязной воде образовался водоворот неправильной формы, потревоживший трупы, заставляя их подняться со дна на поверхность.

По мере того, как активность внизу становилась все интенсивнее, тумана над водой становилось все больше. К этому времени у меня уже не было сил бояться. Я сжал зубы так сильно, что они заскрипели, мышцы были напряжены до предела. Внимательно следя за ситуацией внизу, я старался быстро обдумать свои дальнейшие действия.

Этот черный туман или дым вполне может быть ядовитым, ведь в воде гниют трупы, а кроме них на дне разлагаются листья и другие растительные остатки. Обычно, такой газ скапливается на дне, но достаточно малейшего движения, чтобы он поднялся на поверхность.

Мало кто сталкивался с этим явлением, оно не слишком хорошо изучено, потому что такие выбросы делают огромные территории труднодоступными. Известно, что такие ядовитые облака возникают в результате испарения токсичных минералов или выброса вулканических газов. Смешиваясь с туманом, они могут довольно долго сохраняться на большой территории, но в этом случае их сложно заметить по запаху. В мире существует множество таких мест, которые обобщенно называют "долинами смерти". Иногда слои ядовитого тумана поднимаются так высоко, что даже птицы гибнут, пролетая над таким местом.

Если я столкнулся в подобным явлением, то мне очень не повезло. Я не уверен, что и в этот раз действие тумана закончится только слепотой, как вчера возле храма.

Я прикинул возможность быстро спуститься и бежать к лагерю возле развалин. Но расстояние слишком велико, а времени катастрофически мало: черный туман уже обволакивал ствол дерева. Шансов спастись таким способом мало. Кроме того, я не знал, рассеялся ли над храмом тот вчерашний туман. Если попаду в зону его действия, то ослепну. И, столкнувшись в таком состоянии с фазаньими шеями, сам стану инкубатором для змеиных яиц. Лучше уж сдохнуть сразу.

Оставалось молиться, чтобы эта черная мгла расползалась под деревом и не поднималась выше. Но мои молитвы не были услышаны, постепенно эта мерзость, словно живая, поднималась все выше, стремясь заполнить собой все вокруг.

Если эта черная хрень ядовита, то в этот раз последствия могут быть куда более плачевными, чем слепота. Надо принять меры: я оторвал пару лоскутов от одежды, измазал их мокрой грязью и закрыл лицо себе и Толстяку.

Потом вспомнил, что сижу на дереве, и нашел лиану, чтобы привязаться к стволу. Если не повезет, и я отравлюсь, то хотя бы не упаду вниз.

Черная мгла поднялась к моим ногам, как только это было сделано. Она распространялась с удивительной скоростью и почему-то мне напоминала скопище призраков. Почти мгновенно она окутала ветви деревьев на том уровне, где мы сидели. При этом я слышал, как ветки вокруг начали издавать слабый треск. Постепенно все вокруг заволокло черной мглой.

Наблюдая, как свет меркнет перед моими глазами, я подумал, что так чувствует себя человек, оказавшийся в западне во время пожара. И в эту минуту почувствовал странный запах, в горле запершило.

Это плохой признак. Я постарался как можно реже дышать и не вдыхать полной грудью.

Прошло несколько секунд, и я еще не умер, поэтому вздохнул с облегчением. Если этот газ и токсичен, то не убивает сразу, а значит, у нас есть шанс. Вот только не знаю, сколько им можно дышать без последствий для своего здоровья.

Я молился, чтобы эта черная дрянь рассеялась сама по себе, как вчерашний туман. Интересно, смогу ли я подняться повыше, туда, где этот газ более разреженный? Включив шахтерский фонарь, я увидел, что чернота перед моими глазами состоит из мелких частиц, видимых глазом. Значит, это дым, а не газ. Но когда я взмахнул рукой, эти частицы оставались на месте, словно рука проходила сквозь них.

Что это? Мне показалось, что уже когда-то сталкивался с этим дымом. Но где? Смутное беспокойство охватило меня, вызывая неприятный осадок в душе.

Внезапно я подумал о Молчуне, беспокоясь о нем и одновременно ругая, на чем свет стоит. Если бы он послушал меня, когда я говорил, что это опасно, я бы не сидел сейчас на дереве в странном черном дыму. Ну почему я не остановил его? Теперь, если я тут умру, пенять будет не на кого.

Я всегда раньше полностью доверял ему. Но решение, которое он принял в этот раз, кажется, было неверным. Сейчас бы так и врезал ему. Но что толку злиться в пустой след.

Однако, если я не смогу добраться сегодня до лагеря, то сам виноват. Почему не взял противогаз? Это была уже моя собственная ошибка. Хотя те противогазы, что использовали в команде А Нин, здесь вряд ли помогли бы. А Толстяк и Паньцзы использовали военные старого образца: эти хорошо защищают, но они слишком тяжелые и неудобные.

Впрочем, что бы я сейчас не думал, кого бы не обвинял, катастрофа уже произошла, и последствий не избежать.

Продолжая смотреть вниз, где во мгле скрывалось болото, я услышал странный тихий звук, словно кто-то шлепает по воде. Казалось, что-то огромное вот-вот выйдет из болота.

Там, на дне должно быть что-то ненормальное. Люди и обычные животные такие звуки не издают. Интересно, это змееныши вылупляются из своих яиц в животах трупов? Или, может быть, сюда ползет питон, чтобы поесть?

Кроме хлюпанья воды, я больше ничего не слышал, и этот звук становился все громче и громче, как будто это нечто приближалось к нашему дереву. Я направил в ту сторону фонарь и увидел черное пятно размером с теленка, очертания которого были скрыты черной завесой дыма, но было заметно, что оно постоянно движется. Толщина пятна была больше, чем тело питонов, с которыми мы уже сталкивались, но в темноте нельзя было определить, змея это или что другое.

Черная взвесь в воздухе мешала видеть четко, и я не мог разглядеть, что было вокруг этого пятна и под ним. Сейчас я мог полагаться только на свою удачу и наблюдать за движением в болоте.

Сверху — туман, от которого слепнешь, снизу — болото, откуда поднимается странный черный дым. Здесь не должно быть никого живого, и это не похоже на змей, с которыми мне довелось уже встречаться. Я задумался: что еще может быть такого размера в болоте? Неужели рыба, которая до этого пряталась в грязи?

Однако, что за рыба может быть размером с теленка? Неужели крокодил? Нет, невозможно. Если бы там был крокодил, от меня давно осталось бы одно воспоминание. Крокодил такого размера сразу бы утащил меня в болото, они не дадут безнаказанно уйти тому, кто вторгается на их территорию.

Пока я думал об этом, черное пятно перестало двигаться, остановившись возле пятна света от моего фонаря. Мне стало не по себе, я поднял фонарь, его свет упал на лицо Толстяка.

С ним было что-то не так. Голова опущена, а из глаз течет кровь, почему-то черная. Потрясенный, я дотронулся до него рукой и похолодел от ужаса. Он был холодный, как лед, и, кажется, не дышал.

Что с ним? Это действие змеиного яда или черного дыма? Сейчас определить это я не мог. Усадив Толстяка, я сильно ущипнул его несколько раз, но это не помогло. Накатила паника, такая сильная, что меня затошнило. Может быть, ему искусственное дыхание сделать?

Но для этого его надо уложить горизонтально, а тут для этого не было удобных ветвей. Даже чтобы поменять положение его головы, мне приходилось придерживать его за талию. К тому же он очень тяжелый. Покрутившись на своей ветке, я попробовал подобрать удобную позу, но ничего не получалось: чтобы стоять сбоку, надо было поддерживать одной рукой верхнюю часть его тела.

В конце концов, я просто залез на ветку, где он лежал, и уселся сверху прямо на живот. Раздался резкий звук, напоминающий щелчок, затем продолжительный треск — ветка под нами сломалась. На мгновение мне показалось, что я в невесомости, потом до меня дошло, что мы падаем. Еще не до конца осознав свое положение, я обхватил Толстяка руками, и мы полетели вниз.

Часть 3. Глава 35. Третья ночь: снова дьявольские голоса

Все произошло мгновенно, но я успел напугаться до смерти. Лианы, которыми я закрепил себя и Толстяка на дереве, разорвались не сразу, дважды подбросив нас в воздухе и больно врезавшись в тело, а затем мы упали в воду.

Падая, я не успел сгруппироваться и врезался в воду плашмя, всем телом. Ощущение было такое, словно меня со всего размаха огрели огромной бутылкой, наполненной горячей водой. К счастью, на самом деле вода в болоте была холодной, и болезненные ощущения быстро ослабели, но все равно приятного мало, у меня даже дыхание перехватило, пару минут я не мог вздохнуть.

После нескольких неуклюжих попыток определить, где верх, где низ, я, наконец, вынырнул и сразу бросился искать Толстяка. То, что я его потерял, уже очень плохо. В болоте темно, а Толстяк без сознания, пара слабых вдохов под водой — и он захлебнется. А еще я не знаю, что за тень была под нами. Если это какой-то болотный монстр, то мне тоже грозит смерть.

Обвязанные вокруг тела лианы мешали двигаться. Даже если бы Толстяк мог передвигаться, мне было бы трудно добраться с ним до дерева. И, хотя пока я не ощутил вредного воздействия черного дыма, но в этом месте его концентрация наиболее высокая. Еще вопрос, сколько я сам смогу продержаться.

Шаря руками в воде, я обнаружил еще одну проблему. На поверхность снизу всплывало множество пузырей, но видимость была практически нулевая, даже хуже, чем в тумане. Под водой тоже ничего не разглядеть: она бурлила и была совершенно мутной, дна не видно. Я не знал, где искать Толстяка.

Я сделал несколько шагов, прислушиваясь: тот звук, что я слышал, сидя наверху, исходил от бурлящей воды и лопавшихся на поверхности пузырей. Кроме этого, течение было очень сильное, я едва мог устоять на ногах. Странно. Но подумав, я понял причину: дело не в силе течения. Лианы, до сих пор опутывавшие мое тело, до сих пор были привязаны к сломавшейся ветке, течение тащило ее вперед, а меня вместе с ней.

Те, кто не плавал в бурной реке, не поймут меня. Вода имеет большую плотность, даже если течение слабое, в ней двигаться труднее. А в стремительном потоке да еще с помехами вроде веток и лиан — совсем беда. Моя попытка осмотреться привела к тому, что меня протащило на несколько метров вперед.

Это сильно обеспокоило меня. Видимость никакая, но, предположительно, где-то впереди должен быть колодец. Насколько большой, представить не могу. Если ветку затянет туда, то я неминуемо последую за ней. При таком течении и большом весе ветки сопротивляться бессмысленно. Как говориться, открытая пасть зверя не за горами. И все это не займет много времени, поэтому я не смогу спасти Толстяка, правда, и о странной черной тени можно не беспокоиться, я и так уже практически труп!

Подумав об этом, я набрал полную грудь воздуха и нырнул, чтобы отцепиться от ветки. Но лиана, связывающая нас, была так сильно натянута, что развязать не получалось. Я потянулся к ножу на поясе и вспомнил, что не взял его с собой.

Сердце замерло, но я тут же вспомнил, что Толстяк никогда не ходил без оружия, у него точно должен быть хотя бы нож. Надо срочно найти его. Это не должно быть сложным делом: он тоже опутан лианами, падали мы вместе. Значит, его должно унести течением вместе со мной. Я стал искать вокруг.

Вода была такой мутной, что в ней ничего не было видно. Я только чувствовал прикосновение мертвых тел, проплывающих мимо меня. Но Толстяк крупнее всех, я заметил бы его. Изо всех сил сопротивляясь потоку, я вцепился в натянутую лиану и пытался идти против течения, когда в двух-трех метрах от себя заметил черную тень, плывущую мимо. Даже сейчас я не мог разглядеть ее очертаний.

Мурашки побежали по коже: это была та самая тень, что я видел, сидя на дереве. Накатило дурное предчувствие: вдруг это чудовище съело Толстяка.

Глубина здесь не больше двух метров, но черная тень намного выступает из воды. Значит, это не рыба. Тогда что? Вцепившись в лиану, я колебался, не зная, что делать, когда увидел, как тень словно изменила форму, а затем исчезла под водой. Сразу же натяжение лианы в моей руке ослабело.

Это совсем хреново: кто бы ни была эта тварь, она до меня добралась. Я как раз собирался обернуться, когда из воды вверх взлетел фонтан грязи, откуда появилась пасть, нацелившаяся на мою шею.

"Чертов сукин сын!" — выругался я, убеждая себя, что это нечто призрачное. Но оно было слишком близко от меня, готовое вот-вот схватить меня за шею. И в этот момент лиана, обвязанная вокруг моей талии, натянулась и рванула в сторону. Я уже собрался вознести благодарственные молитвы, но понял, что лиана тащит меня дальше. Оглянувшись, я увидел, что меня несет потоком к разрушенной стене, на которой была вырезана морда зверя с разинутой пастью, куда и текла с ревом вода, таща за собой меня.

Я видел, как обломок ветки пропал в этой пасти, которая оказалась чем-то вроде сливного отверстия. Наверно, боги решили поиграть со мной. Я ухватился за камни с одной стороны водостока, но казалось, что меня лианой сейчас разорвет пополам. Даже не успел вспомнить о том, кто позади меня, как вода за спиной нахлынула, накрыв с головой: тварь вынырнула снова. Я испугался, отцепился от камня и вода поволокла меня прямо в каменную пасть. В глазах потемнело.

Казалось, все звуки вокруг исчезли, темноту рассекал луч шахтерского фонаря, прикрепленного к поясу и вращающегося вместе с моим телом. Мельком я заметил стены колодца, брызги вокруг. Длилось это недолго. Что-то ударило меня по спине так сильно, что я закашлялся, выплюнув сгусток крови. Не успел я прийти в себя, как снова почувствовал ощущения свободного падения и ударился обо что-то плечом. Это был не колодец, а скорее, водозаборная галерея, сделанная с уклоном, по которому меня нес поток, и я пересчитал своим телом все выступы и выщербины, пока кувыркался в воде.

Меня прокрутило в водовороте три или четыре раза, голова закружилась. Я нахлебался грязной воды, и быстрый поток вынес меня в узкую штольню, вода в которой пенилась, сталкиваясь со стенами.

Кругом было темно и тесно: это все, что я мог понять, слыша грохот воды. Руками удавалось задеть стены, но я не мог определить, куда несет меня вода. К счастью, шахтерский фонарь крепко был закреплен на поясе, но в таком быстром потоке им нельзя воспользоваться. Мало того, что меня мотало из стороны в сторону, и чаще всего я оказывался вниз головой, так еще и швыряло на каменные стены. Все, что я мог, это хоть как-то сгруппироваться, чтобы голову не разбить.

Через некоторое время я услышал впереди сильный шум воды, похожий на рев водяного дракона. В ужасе, ругаясь на чем свет стоит, я приготовился к встрече с водопадом. Снова возникло ощущение свободного падения и, сделав дюжину невероятных сальто, я упал, снова в воду. Здесь течение было не таким сильным, и я смог, наконец, встать на ноги, обретя контроль над собственным телом.

Немедленно включив шахтерский фонарь, я осмотрелся и обнаружил, что оказался в подземный водозабор, куда вода попадала из дренажной системы. Морда зверя на каменной стене была чем-то вроде сливного отверстия. В водозабре тоже были такие отверстия, размером поменьше, оттуда с грохотом падали потоки воды, которая плескалась вокруг. Звук был оглушительным, и я почувствовал себя тараканом, которого бросили в унитаз и смыли с фекалиями в отстойник.

Оглядевшись, я заметил, что здесь поток не такой мощный, и вода течет в определенном направлении. Держась на воде, я достал фонарь и включил его. На стене водозабора тоже была вырезана звериная морда, в пасть которой текла скопившаяся здесь вода. Но очертания этой резьбы отличались от той, что была снаружи. Очевидно, я попал в дренажную систему, созданную для предупреждения паводка в период сильных дождей. Рядом со звериной мордой я увидел кучу обломанных веток. Вероятно их смывало водой из болота уже давно, и они скапливались здесь.

Ветка, которая затянула меня, застряла в этой куче, и на ней что-то висело. Присмотревшись, я понял, что нашел Толстяка. Его тоже смыло сюда.

После возвращения с Хайнаня мои навыки плавания резко улучшились, и мне не составило труда быстро добраться туда. Сделав пару гребков, я подплыл к куче веток, забрался на нее и понял, почему Толстяк не утонул. Лианы, из которых я сделал обвязку, запутались в ветках, удерживая его выше уровня воды. Падающие сверху потоки текли с противоположной стороны, и здесь шум был слабее, поэтому мои уши снова могли слышать.

Я нырнул под ветки и подобрался к Толстяку снизу. Его лицо посинело, дыхание было слабым, пульс я прощупать не мог. Снова нырнув, я ухватил его за ноги, погруженные в воду, и, согнув в коленях, прижал к животу. Пришлось повторить несколько раз, прежде, чем его начало рвать мутной водой. Затем я локтем начал массировать ему грудь. Наконец, Толстяк закашлялся. Он все-таки захлебнулся, но сейчас реакция была нормальной, он мог дышать.

Я был вне себя от радости. Что-то подсказывало мне, что, если есть реакция, то шансы выжить у него выше. Я пытался продолжать массаж, но сил уже не было. Остановившись, я перевел дыхание. В таком положении помочь не получится. Надо вытащить Толстяка из воды и положить его сверху кучи.

Если хочу вытащить Толстяка, надо сначала самому забраться. Я начал карабкаться на кучу, но ветки с краю оказались неустойчивыми, я никак найти опору для ног. Кроме того, стоило мне забраться повыше, ветки начинали прогибаться под моими ногами. Самые нижние давно сгнили и могли не выдержать моего веса. Если так пойдет дальше, они опустятся или, еще хуже, вся куча перевернутся, и Толстяк полностью окажется в воде. Это его убьет. А еще на этих ветках было много острых шипов. Одно неловкое движение — и на моей коже появлялись ссадины. Было больно до слез.

Прошло несколько минут, я уже потерял счет, сколько раз пытался забраться наверх. Ветки ломались под ногами, куча медленно оседала. Я был в отчаянии: силы на исходе, а ситуация никак не изменилась. Эта куча со стороны казалась такой прочной, как небольшая гора. А на самом деле ветки хрупкие и не выдерживают веса даже одного человека. Всего лишь надо забраться на какие-то полметра, но я никак не могу их преодолеть.

Отчаяние было невыносимым. Ладно бы это был крутой утес: не так обидно. Но какие-то ветки! Мне казалось, что боги играют со мной, как с маленькой куклой.

Я попытался еще несколько раз. Руки были ободраны в кровь, я понял, что тратить силы бессмысленно. Вернувшись к Толстяку, я обрезал с него лианы его ножом и раздвинул ветки в сторону, пытаясь осмотреть стену. Вдруг там есть место удобное или ступеньки. Хотя бы найти за что зацепиться.

Здесь не надо было идти против течения. Я подтолкнул Толстяка ближе к стене, стараясь не поранить шипами, и вдруг увидел отверстие. Сухое, возможно, перекрытое, вода из него не текла. Присмотревшись, я заметил много других таких же, но все они были расположены слишком высоко. Я могу использовать только это.

Обрадованный, я отодвинул Толстяка в сторону, устроив поудобнее, и, хватаясь за выступающие камни, полез наверх. Добравшись, я понял, что нашел выход. Стараясь не рассмеяться, я сжал зубы. Теперь остается только собраться с силами.

И тут сбоку я заметил какое-то движение, а Толстяк произнес: "У нас нет времени!"

Опешив, я обернулся: Толстяк не двигался, и лицо его оставалось прежним. Потирая виски, я запаниковал: все кончено, у меня начались галлюцинации. И тут снова раздался голос, четкий, хоть и негромкий, из-за спины Толстяка: "У нас нет времени!"

Часть 3. Глава 36. Третья ночь: человек в тумане

Кроме грохота воды, падающей с противоположной стороны водозабора, других звуков здесь я не слышал, потому этот тихий голос застал меня врасплох и показался резким, напугав до холодного пота.

Первое, что мне пришло в голову — это человек третьего дяди. Неужели кто-то выжил?

Только что я определенно слышал человеческий голос. И я абсолютно уверен, что это не галлюцинация. Хоть для меня и было неожиданностью встретить здесь живого человека, я почувствовал себя более уверенно. Прекратив свою бурную деятельность, я посмотрел, кто может скрываться за спиной Толстяка. Но куча веток, на которую я усадил его, была плохо освещена, толком ничего не рассмотреть.

Это определенно должен быть кто-то из команды третьего дяди. Кроме нас и него никто не спускался в оазис, потому логично предположить, столкнувшись с кем-то живым, что это его человек. Может быть, это он меня звал перед тем, как я свалился в болото. А еще мне показалось, что он обращается к кому-то. Возможно, он здесь не один.

"Кто там?" — крикнул я, старательно вглядываясь в темноту. Если это человек третьего дяди, то можно считать, что боги благословили меня. Я смогу узнать, куда делся Саньсин, и что произошло в лагере.

Но, сколько я не ждал, ответа не было. За спиной Толстяка даже намека на движение не наблюдалось, а каменная пасть зверя, прикрытая сухими ветками, казалась застывшей.

Я насторожился, чувствуя, как в сердце закрадывается нехорошее предчувствие. Взяв длинную ветку, лежавшую рядом, я захватил ее покрепче и медленно направился в ту сторону, где должен был скрываться говоривший. Сделав всего несколько шагов, я снова услышал слабый голос, который доносился из кучи веток за спиной Толстяка: "Молодой третий господин?"

Тембр и интонация были странными, словно кто-то проговаривал скороговорку. Но это действительно был человек, и он знал мое имя. Я опустил руку с веткой: это точно был кто-то из команды третьего дяди, и он знал меня.

Вздохнув с облегчением, я отозвался: "Это я!" Затем подошел к куче веток, раздвинул их и спросил: "Кто вы? Вы в ловушке? Не волнуйтесь, я здесь, я помогу вам!"

"Молодой третий господин?" — снова спросили из темноты.

"Это я!!! Это я!!!" — кричал я, выдергивая из кучи мешавшие проходу ветки и пытаясь увидеть между ними того, кто говорил со мной.

Я расчистил довольно большое пространство, но никого не нашел. В глубине было еще много переплетенных сгнивших веток, однако мне больше никто не отвечал. Это было странно и сильно бесило, поэтому я ругнулся на диалекте Чанша: "Со своей мамой забавляться будешь(1)! Кто ты такой и что за херней там занимаешься? Просто скажи мне, где ты, всего пару нормальных слов."

Я задал последний вопрос несколько раз, но ответа не последовало. Что-то тут не чисто. Голос звучал не так, словно человек ранен или испуган. Тогда почему он не отвечает на мои крики? Он не понимает меня? Или, может быть, периодически теряет сознание?

Подумав об этом, я вспомнил, что, хотя сам не пострадал, но только что выбрался из болота, кишащего змеями и укрытого странным черным туманом. Возможно, этого человека укусила змея. Если яд уже распространился в крови, то пострадавший может бредить. Даже если его не кусали, может быть, черный дым все-таки ядовит, или же этот человек, попав сюда с бурным потоком, ударился головой и не слышит меня.

Я понял, что кричать смысла нет. Стиснув зубы, я стал упорно разгребать кучу. Если человек под ней укушен змеей, это станет серьезной проблемой. Мне одному не хватит сил оказать помощь сразу двум пострадавшим. Но проигнорировать просящего о помощи я тоже не могу.

Этот завал из веток был небольшой, высотой шесть или семь метров. На вид это переплетение не казалось прочным, между ветками большие просветы, но пробиться сквозь них оказалось трудно. Изодрав руки в кровь, я три минуты освобождал проход в темноту, откуда доносился голос. Забравшись в самую глубину кучи, я включил фонарь.

Рассчитывая увидеть человека, прислонившегося спиной к стене, я опешил: там никого не было. А ведь я добрался до каменной пасти зверя, но ни следа человека. Вообще никого.

"Да что происходит?" — я обескураженно выругался. Но, прежде чем мой голос затих, сбоку от меня опять раздался слабый голос, словно со мной разговаривал призрак.

"Молодой третий господин?"

На этот раз голос был так близко, что, казалось, я чувствую дыхание говорящего кончиком уха. Волосы встали дыбом, и я чуть не свалился с кучи, на которую так старательно забирался. Повернув голову в сторону, откуда звучал голос, я увидел в темноте человека, одетого, как я. Он лежал, скрытый тьмой, в окружении переплетенных веток, которые образовывали что-то вроде квадратного прохода. Я видел лишь пару кроваво-красных глаз, в упор рассматривающих меня.

Примечания переводчика

(1) Забавляться со своей мамой будешь!嬲你妈妈. Это дословный перевод на путунхуа, сложно сказать, чем отличается значение ругательства на диалекте Чанша. Но даже в классическом варианте звучит пошло, так как глагол 嬲 (няо) имеет значение "забавляться, дразнить, приставать" с интимным подтекстом. Хотя на кантонском диалекте этот же глагол обозначает "злиться".

Часть 3. Глава 37. Следящий

Вокруг меня было темно, спутавшиеся ветки образовывали замкнутое пространство, но пропускали свет фонаря, потому здесь образовалось своего рода слепое пятно, где трудно что-либо увидеть. Глядя в эти кроваво-красные глаза, я чувствовал, что мне здесь стало слишком тесно, но не мог отвести взгляд.

Так я стоял неподвижно несколько минут, потом понял, что с этими глазами не все ладно. Этот красный цвет — не оттенок зрачка и не налитый кровью белок глазного яблока. Это действительно была кровь, которая сочится из глазницы. Кроме того, эти глаза не моргали.

Живой человек может долго оставаться неподвижным. Но так долго смотреть в упор, не моргая — это невозможно. Потому я и заподозрил неладное.

Пошарив в карманах, я нашел несколько запалов с водонепроницаемыми тростниковыми стержнями, зажег один и осторожно выставил вперед руку, в сторону квадратного прохода, образованного ветками.

Подойдя поближе, я смог как следует рассмотреть то, что находилось там. Запал осветил сидевшего полностью, и я, увидев его, покрылся холодным потом с головы до ног.

В первую очередь в глаза бросалось отвратительное лицо, на котором уже были заметны следы разложения. Впрочем, лицом это назвать нельзя: у него не было подбородка, нижняя челюсть полностью оторвана, язык вывалился наружу прямо из горла и казался длинной дохлой змеей.

Это мертвец. От его вида меня вырвало, и лишь отдышавшись, я почувствовал, как в сердце заползает ужас.

Судя по прическе и одежде, это был человек из команды третьего дяди. И умер он не так давно. Скорее всего, его так же, как и нас, смыло сюда водой, и тело застряло в куче веток. Но если это мертвец, то кто меня звал?

Я снова взглянул на труп, собираясь рассмотреть детали, но в это время запал потух. Ужасное лицо скрылось в темноте, остались лишь жуткие кровавые глаза, словно с затаенной злобой смотревшие на меня.

По моему телу бегали мурашки, когда я оглядывался вокруг. Освещения в водозаборе почти не было, но я был уверен, что рядом нет никого, я не слышал ни одного звука, похожего на движение.

Холодный пот уже насквозь пропитал одежду на моей спине, шея онемела. Здесь происходило что-то странное, и мне точно не стоит оставаться в этом месте. Надо забирать Толстяка и немедленно уходить.

Глубоко вздохнув, я выполз из кучи веток, используя болтавшиеся на поясе остатки лиан, сделал подобие страховки на своей талии, наклонился, схватил Толстяка за руку и потянул наверх.

Он был слишком тяжелый, да еще одежда насквозь пропитана водой — почти как кусок свинца размером с человека. Мне же не за что было зацепиться, и даже стоять приходилось только на одной ноге, для второй не нашлось упора. После нескольких попыток я так и не смог сдвинуть его с места, зато сам почти скатился вниз.

Понятное дело, что за руку мне его не поднять. И тут я заметил, что обвязка, которую я сделал, чтобы поднять Толстяка на дерево, все еще цела. Оставалось лишь обернуть другой конец лианы вокруг своей талии. Затем я из палки сделал рычаг, просунув его под обвязкой на уровне подмышек Толстяка. Один конец палки упирался в землю, и, используя собственный вес, я потащил его наверх.

Этот принцип треугольника я узнал, когда учился архитектуре. Мой преподаватель научил меня только с помощью веревки и палки делать простой подъемный механизм, где используется сила собственного веса. Похожий метод часто применяется в промышленном и гражданском строительстве.

Неплохая идея — использовать вес собственного тела. Я постепенно отступал назад, к дренажной шахте, а тело Толстяка потихоньку поднималось. Наконец, я почти полностью вытащил его из воды. Но к тому времени лиана, обвязанная вокруг талии, стиснула меня так, что заболели почки, как будто по ним ударили нунчаками.

Я нашел в стене подходящую по размеру трещину и воткнул в нее палку, закрепил на ней конец лианы, спустился к Толстяку и поднял его ноги из воды. Затем вытащил его на сухое место, и лишь тогда снял лиану, стягивающую мою талию. Осмотревшись, я не заметил вокруг в куче веток ничего подозрительного. Зато меня беспокоило состояние Толстяка. Кажется, ему немедленно требуется СЛР(1).

У меня не было соответствующей профессиональной подготовки, но я видел, как делают СЛР в кино. И помнил: если сердце остановилось, есть всего восемь минут, чтобы провести реанимацию. В этот период вероятность вернуть человека к жизни очень высока. Однако, у Толстяка все еще прощупывался слабый пульс и я даже уловил слабое дыхание. Должно быть, у него не остановка сердца, это все симптомы отравления. И я не уверен, поможет ли в этом случае СЛР.

Не надеясь на положительный результат, я все равно, сжав зубы, начал делать непрямой массаж сердца. Через пару минут Толстяк закашлялся, его тело выгнулось и изо рта полилась желтоватая жидкость. После рвоты он глубоко вздохнул, его грудь стала ровно подниматься и опускаться. Но длилось это недолго: после пары глубоких вдохов его глаза снова закатились, а дыхание стало слабым и поверхностным.

Глядя на следы укуса, я подумал, что яд фазаньей шеи очень сильный, но рассчитан абсолютно точно. Толстяк стал овощем, но не умирал. Пока этот яд находится в его крови, делать что-либо бессмысленно. Сняв лишнюю одежду, я набрал немного воды, промыл рану и сделал надрез, чтобы выпустить кровь. Она была черной. Затем продолжил делать массаж сердца, чтобы поддержать в нем жизнь. Но меня не оставлял вопрос: что делать дальше.

Дважды нажав на его грудь, я услышал позади странный мрачный звук, доносившийся из кучи веток.

Занятый спасением Толстяка, я не расслышал ясно, но звук был мне знаком, поэтому я напрягся, резко обернулся, чтобы посмотреть вглубь вырытого мной в куче веток прохода, и направил туда свет фонаря.

На меня с вялым равнодушным выражением смотрели кроваво-красные глаза мертвеца. От этого взгляда мороз пробежал по коже. Но я заметил еще кое-что, от чего волосы встали дыбом. Язык трупа, раньше безжизненно свисавший, сейчас двигался.

Примечания переводчика

(1) СЛР — сердечно-легочная реанимация, по простому искусственное дыхание, сочетающееся с непрямым массажем сердца.

Часть 3. Глава 38. Третья ночь: ядовитый язык

Я выругался про себя: труп уже начал разлагаться, но все еще был покрыт кровью, большим количеством крови. Неужели цзунцзы?

Но, подумав, я успокоился. Даже если это цзунцзы, у него нет нижней челюсти. Значит, укусить меня он не сможет. Я уже собрался давать отпор, когда обратил внимание на вид болтавшегося языка: на конце его оказалась змеиная голова, большая, размером с кулак. И на этой голове красовался алый гребень. Змея повернула голову в мою сторону, одновременно вытягивая гибкое тело из трупа и заползая на кучу ветвей.

Вход в дренажную шахту, где были мы с Толстяком, находился менее чем в двух метрах от этой кучи. Выбравшись наружу, змея медленно заскользила вниз, переливаясь по сломанным веткам, словно не ползла, а переплывала их. Она была довольно длинной, больше метра, гораздо крупнее той, что убила А Нин.

Эта гадина явно пряталась внутри трупа, и сейчас я сильно испугался.

Проскользнув по веткам, змея добралась до каменной стены и поползла по ней. Стена была неровная, испещренная трещинами, но ни камешка не упало, пока фазанья шея двигалась к нам, словно геккон. У меня не оставалось времени, чтобы убраться с ее пути, и я в отчаянии вылез наружу и нырнул под воду.

Проплыв немного под водой, стараясь не потревожить змею, я вынырнул и оказался метрах в двух от кучи веток. Посмотрев наверх, я увидел, что змея заинтересовалась Толстяком, направилась вниз по каменной стене и достигла входа в шахту. Похоже, она понимала, что Толстяк еще живой, добравшись до него, остановилась и несколько раз качнула головой.

Мое сердце замерло. По идее она не должна была кусать. Толстяк лежал неподвижно и угрозы не представлял, а змеи обычно не нападают, если их не потревожить. Да и количество яда у них ограничено, чтобы так расточительно его расходовать.

Пока я размышлял, змея снова задвигалась и заползла в шахту, где добралась до головы Толстяка и застыла там в странной позе, словно собиралась залезть ему в рот.

Я догадался, что она собирается отложить внутри него яйца. Надо немедленно ее отогнать, но в воде я не мог найти предмет, который можно быть бросить. Пришлось ударить по воде, направив брызги в сторону змеи.

Это было глупое решение. Будь здесь обычная змея, это могло бы ее отпугнуть. Но фазаньи шеи не из пугливых и очень злые. Она сразу развернулась в мою сторону и сжалась, словно готовясь к броску. Пытаясь обнаружить меня, фазанья шея выгнулась, гребень на ее голове встал почти вертикально, и до меня донеслись угрожающие щелкающие звуки.

Однако, я своего добился и отвлек ее от Толстяка, поэтому продолжил брызгать в нее водой. После второго всплеска змея, наконец, заметила меня, мгновенно свернулась кольцом, а потом полетела в мою сторону, словно стрела, пущенная из лука. Вылетев из шахты она упала в воду и, описывая восьмерки, менее чем за секунду оказалась рядом.

Мне все ее действия показались просто вспышкой красного света, я машинально закрылся рукой. Змея налетела и обвила мои плечи. Я чувствовал, как двигается по мне ее толстое тело со скользкой чешуей. В тот момент, когда я увидел ее ядовитые зубы, в голове помутилось, и я ударил змею.

Это был сумасшедший поступок, израсходовавший все мои силы. Правда, змею я отбросил в сторону на несколько метров, но она лишь на мгновение погрузилась в воду, затем вынырнула, развернулась и, оттолкнувшись хвостом от поверхности воды, снова метнулась ко мне, в мгновение ока оказавшись рядом.

Развернувшись назад, я окатил ее брызгами воды, нырнул и проплыл несколько метров прочь, добрался до кучи веток и спрятался под ней.

Я держался под водой до тех пор, пока хватало воздуха, затем высунул голову и, задыхаясь, огляделся. Изо всех сил я старался выровнять дыхание и надеялся, что смог обмануть змею.

В глубине души я был уверен, что все змеи — животные, которые не могут мыслить, как люди. И простые обманные трюки вполне могут сработать.

Змеи нигде не было видно: ни тени под водой, ни скользящего движения снаружи. Казалось, она не гналась за мной.

Вздохнув с облегчением, я подумал, что обмануть змею оказалось просто. Не разжимая губ, я усмехнулся. И тут позади меня кто-то захихикал.

От неожиданности я замер, чувствуя, как холодеет все тело. Осторожно оглянувшись, я увидел кроваво-красный гребень, раскачивающийся прямо у меня за спиной на уровне моей головы. Желтые змеиные глаза со злобной снисходительностью смотрели на меня.

Дыхание перехватило от страха, я хотел снова нырнуть под воду, но услышал, как раскачивающаяся рядом фазанья шея слабо шепчет: "Молодой третий господин?"

Часть 3. Глава 39. Третья ночь: голос змеи

Услышав, что это говорит змея, я окаменел, не в силах справиться с пугающим удивлением, не веря своим ушам, и застыл, глядя на нее, словно завороженный.

Как такое может быть?

Я уже осознал, что фазаньи шеи — необычные змеи. Но, какими бы умными не были, они не могут разговаривать. Однако, я четко слышал слова, это был именно человеческий голос, я не мог ошибаться.

Снова в голову пришла мысль, что это слуховая галлюцинация. Ведь это просто невозможно. Очевидно, мои нервы уже не выдерживали. Я в замешательстве сжал зубы, собираясь медленно и осторожно уйти под воду.

Змея снисходительно смотрела на меня, наблюдая, как я погружаюсь, и вдруг резко повернула голову вбок, став похожей на человека, который смотрит не в упор, а искоса. Затем она наклонилась и зависла надо мной, ее гребень задрожал, и снова раздался голос: "Молодой третий господин?"

В этот раз слова звучали предельно четко, да и поза змеи напоминала человеческую. Я похолодел, не осмеливаясь пошевелиться: твою ж мать, неужели я столкнулся не с животным, а с демоном. Эта змея на самом деле говорит со мной!

Я был совершенно сбит с толку, мысли метались в голове с бешеной скоростью. Это змеиный бог? Где эта змеюка человеческий язык выучила? Может, она еще и аспирантуру закончила? А может быть, эти гребанные фазаньи шеи на самом деле не змеи, а люди в телах змей? Или змеи с разумом человека?

И тут я вспомнил, что нахожусь на территории царства Сиванму. В древности эту страну считали волшебной... значит, змеи здесь вполне могли говорить.

Змея смотрела на меня со странным выражением, словно ее заинтересовало, как изменилось мое лицо. Она повернула голову в другую сторону, тряхнула гребнем и снова сказала: "Молодой третий господин?"

Теперь слова звучали так четко, что можно было различить особенности произношения. И теперь я понял, что не так. Почему эта змея говорит с акцентом диалекта Чанша?

Неужели эта фазанья шея родом оттуда, и приползла на запад, чтобы помочь строить дворец Сиванму?

В эту минуту у меня мелькнула дурацкая идея спросить змею: "Ты принимаешь сигналы спутникового телевидения Хунани?" Затем меня озарило, мурашки пробежали по телу, и я понял, что же происходит.

Если эта змея действительно обладает необычайно высоким интеллектом, то она должна говорить на древнем западном диалекте. Но эта гадюка разговаривает со мной на пунтухуа(1), да еще с чаншаским акцентом. Это слишком необычно. Современный северо-китайский язык возник всего пятьдесят лет назад, окончательно сформировался примерно в 80-х годах, а диалектный вариант с акцентом Чанша используют обычно люди, родившиеся не ранее 70-х годов. В любом случае это современный язык. Даже если фазанья шея обладает сверхразумом, она не может знать язык будущего.

Тогда есть только один вариант: змея не разговаривает, она подражает голосу человека. Как попугай, который слышит и повторяет слова!

Я сразу же успокоился: научное обоснование подействовало на меня, как транквилизатор. Теперь я понял, почему те голоса, что преследовали меня всю дорогу, повторяли одну и ту же фразу с вопросительной интонацией, но никогда не отвечали мне, словно не слышали мои ответы. Пунтухуа с чаншаским акцентом — это говор Паньцзы, именно он всегда называет меня "молодой третий господин". Он так часто обращался ко мне, что змея, преследовавшая нас, вероятно, выучила, как попугай, эти три слова.

Однако, попугай сам по себе не станет говорить, его надо целенаправленно учить. Странно, что эта змея стала учиться самостоятельно. Очевидно, не ради прикола. У нее должна быть причина, чтобы подражать человеческому голосу.

Подумав об этом, я вспомнил, что гремучие змеи имитируют звук воды, чтобы привлечь потенциальную жертву, и покрылся холодным потом. Фазаньи шеи подражают человеческому голосу с той же целью?

Осознав это, я стал ругать себя последними словами. Надо же быть таким дураком, меня, образованного человека, обвела вокруг пальца какая-то змеюка! Я чувствовал себя, словно простак, которого ограбили в толпе на рынке, а потом еще и осмеяли прилюдно.

Змея внимательно посмотрела на меня. Треугольная кроваво-красная голова была на расстоянии короткого броска от моего носа. Я чувствовал рыбный запах, исходящий от ее чешуи. Мысли продолжали роиться в моей голове, но надо было прекращать эту мыслительную деятельность. Все-таки передо мной ядовитая змея, готовая к нападению.

Я медленно откинулся назад, стараясь оказаться как можно дальше и уйти с линии атаки, а затем попытался нырнуть в воду.

Однако, стоило мне чуть сдвинуться, как фазанья шея метнулась вперед, оказалась прямо перед моим лицом, пристально глядя мне в глаза. Казалось, она прочитывает наперед все мои намерения. Я несколько раз пытался отступить, но каждый раз она снова оказывалась рядом, однако, не нападала. Ее чуть опущенная голова не позволяла мне расслабиться, и я прекратил все попытки отодвинуться.

Это было странно. Казалось, что она пытается контролировать мое поведение. Но ведь это всего лишь рептилия, все ее поступки должны быть обусловлены условными рефлексами. Однако, она не нападает. Что ей надо?

Я был совершенно неподвижен, когда почувствовал, как что-то коснулось моей лодыжки под водой. Как будто кто-то поднялся со дна и дотянулся до меня.

Часть 3. Глава 40. Третья ночь: спасение

Я не осмеливался опустить голову, но вскоре вокруг меня в воде появились пузыри. Опустив глаза, я заметил под водой светлый силуэт, похожий на человеческий.

Он был почти у моих ног и, казалось, беспорядочно двигался. Я не мог понять, кто это, живой человек или призрак. Понаблюдав за движениями, я пришел к выводу, что, скорее всего, это человек.

Но кто?

Толстяк не мог так быстро прийти в себя. Паньцзы все еще в храме. Но даже если это кто-то из них, то почему такой светлый?

В тот момент у меня не было другого выбора, кроме как наблюдать за змеей, чтобы не пропустить неожиданной атаки.

Рядом со мной всплыл и лопнул большой пузырь, наверно, этот человек ухватился за ветку из нижней части кучи, покрытой водой. Вся куча задрожала, вода вокруг покрылась рябью.

Змея насторожилась, завертела головой. Очевидно, она не могла понять, почему вокруг все пришло в движение. Однако, ничего не увидев, она подняла голову, и ее гребень угрожающе затрещал.

Я увидел, что окраска змеи стала ярче, а тело заметно напряглось. Она была готова к атаке в любой момент. Не понятно только, эти звуки — угроза, предупреждение или она так зовет сородичей.

И тут я почувствовал, как меня схватили за лодыжку. От неожиданности у меня свело ногу и заныли зубы. Затем, я понял: человек внизу не просто поглаживал мою голень, он выводил пальцем иероглифы.

Мы часто так играли в детстве. Поняв это, я прислушался к своим ощущением и распознал слова "будь готов". Я не уверен в первом иероглифе, но второй был точно "готов". Я постарался расслабиться, понимая, что мне советуют набрать воздух, и чуть двинул ногой, давая знать, что все понял. Я был спокоен, хоть и не понимал до конца, что сейчас произойдет.

Змея не знала, что творится под водой и продолжала трещать. Но, не заметив изменения в моем поведении, потихоньку успокоилась. А я увидел, как со дна поднимается светлая тень. Я даже не смог осознать, что произошло: вода вокруг меня словно взорвалась, оттуда появился человек в светлой одежде и схватил фазанью шею за голову так быстро, словно двигался со скоростью звука.

Я пытался схватить этого человека, но поскользнулся и упал в воду, потому не видел, что произошло дальше. Да и не хотел видеть. Вынырнув, я поплыл к центру, лишь сделав три или четыре взмаха руками, решился оглянуться.

Там, где я только что был, все скрывали брызги воды. Очевидно, с этой змее нелегко было справиться. Я замер, не зная, плыть ли мне дальше, остановиться и смотреть или же помочь. Пока я колебался, среди беспорядочных брызг мелькнула красная лента: змея обогнула кучу веток, свернулась там в клубок, продолжая издавать сердитое трещание.

Человек в светлом крикнул мне: "Поторопись, она зовет других на помощь. Уходи, пока не стало поздно!" И он нырнул под воду.

Еще до того, как он заговорил со мной, из окружающих шахт в каменных стенах показалось бесчисленное множество фазаньих шей, и все они издавали знакомый треск. Казалось, что вокруг хихикает большое количество людей.

В панике я бросился следом за моим спасителем. Но проплыв немного вперед, вспомнил о Толстяке, его же нельзя оставлять. Обернувшись, я его не увидел: Толстяка возле входа в шахту не было.

Это было ужасно. Вокруг темно, и в этой темноте жуткий треск раздается все ближе и ближе. Вздохнув с отчаянием, я бросился догонять своего спасителя.

Этот человек плыл очень быстро, вскоре выбрался из воды возле входа в другую пересохшую шахту и исчез в темноте. Я был взволнован, гадая, кто он: друг, который пришел спасти меня, или же враг, решивший поиграть со мной. Но особого выбора не было: я отправился следом. Понятия не имею, куда ведет эта шахта, но меня подгоняли булькающие звуки и змеиный треск за спиной, я поторопился выбраться из воды.

Оказавшись на сухом месте, я заметался в растерянности, поняв, что не могу дотянуться до входа в шахту. Меня душили слезы, несколько раз я крикнул, прося о помощи. Затем пытался подпрыгнуть и уцепиться за камень, но не достал, лишь поскользнулся и чуть снова в воду не свалился. А булькающие звуки и треск становились все ближе, окружая меня. Подпрыгнув в очередной раз, я больно приложился головой о толстую ветку, торчавшую из щели в стене. Я был в отчаянии, когда внезапно меня крепко схватили за руку и потянули наверх.

Оказавшись в шахте, я увидел перед собой человека в противогазе, позади него шестнадцать мужчин, семеро из которых держали в руках яркие фонари. Я уже собирался попросить их представиться, когда вытащивший меня снял противогаз, и я увидел знакомое лицо.

"Третий дядя!" — закричал я, и сразу же искры посыпались из глаз от пощечины, которую он мне влепил. Затем кто-то протянул мне противогаз, но, заметив, что я не реагирую, сам надел его на меня.

Меня поставили на ноги. Краем глаза я заметил, что дядя снова в противогазе. Потом кто-то достал дымовую шашку и бросил ее в воду.

Часть 3. Глава 41. Третья ночь: вход

Третий дядя ударил меня, но в его глазах не было злости. Однако, я не решался пока разговаривать с ним, мне пришлось подчиниться. Его люди вели меня вглубь дренажной шахты, мы миновали несколько поворотов, а когда добрались до развилки, меня отпустили. Я оказался в такой же дренажной пересохшей шахте, только она была шире той, по которой мы только что шли, но сильно разрушенная, вся усеянная крупными валунами, сквозь которые проросли корни. Глядя на них, я подумал, что наверху, вероятно, произошло сильное обрушение. Возле одного из самых крупных валунов я увидел несколько человек, ожидавших нас.

Подойдя, я обнаружил Толстяка, лежащего на земле и укутанного, все еще без сознания. Кто-то делал ему укол. Мне стало легче. Да благословят его боги, но этот человек в светлой одежде, кажется, спас и меня, и Толстяка. Он невероятно крут.

Оглядевшись, я приметил его, сидящего на соседнем камне, опирающегося на выступающие корни. Его лицо скрывал противогаз. В воде мне его одежда казалась белоснежной, но теперь я заметил желтоватый оттенок. Присмотревшись, я понял, что это водолазный костюм незнакомой мне, наверно, очень старой модели.

Остальные тоже были в гидрокостюмах, но вполне современных. Как всегда, третий дядя хорошо подготовился, в таких условиях снаряжение и одежда дайверов очень полезны.

Мой спаситель не обращал на меня никакого внимания, а я, не видя его лица, терялся в догадках. Но ведь он, можно сказать, мой благодетель, я просто обязан отблагодарить его. Подойдя, я собирался сказать слова благодарности, он обернулся ко мне... Через окуляры противогаза я увидел знакомые черные очки.

Я был так удивлен, что чуть не забыл, как дышать.

А он внимательно посмотрел на меня и, словно смеясь, кивнул.

Я склонил голову в ответ и собирался пробормотать свое "спасибо", но к нам подошел третий дядя, и мое внимание переключилось на него. Они присел передо мной на корточки, вздохнул тяжело и спросил: "Сынок... твою мать... Ну почему ты такой непослушный?"

Я немного смутился, не ожидая таких слов, и не знал, что ответить. Несколько раз порывался начать объяснения, но третий дядя жестом остановил меня, сказав, что не винит ни в чем. Затем тихо, на диалекте Чанша спросил: "Не надо лишних разговоров. Позволь спросить тебя, где Паньцзы и младший брат?"

Я сразу же рассказал обо всем, что с нами произошло. Выслушав мой рассказ, третий дядя удивленно воскликнул: "Не ожидал, что Толстяк окажется таким умным. Но в этот раз ему тоже не повезло."

"А в чем же дело?" Зря я спросил: мне стало не по себе, когда я выслушал пояснения третьего дяди.

"Здешние змеи не только очень агрессивные. Они могут запоминать и воспроизводить человеческую речь. Вместо речевого аппарата используют свой гребень. Имитируя наши голоса, они стараются привлечь нас поближе. Я и сам чуть не попался в эту ловушку." Один из его людей поддакнул: "В таком странном месте услышать такое... я до сих пор не могу поверить."

Я посмотрел на Толстяка и спросил третьего дядю: "Как он? Все будет в порядке?"

"Ему уже дали лекарства, дальше все зависит от его судьбы." Затем он посмотрел на часы и приказал: "Скорее снимай одежду."

"Раздеваться? Зачем?" Я даже спросить не успел, как с меня начали стаскивать куртку, затем прижали лицом к стене. Когда моя спина обнажилась, я услышал тихий шепот: "Черт побери, и правда!" Не знаю, кто это сказал.

Я замер в страхе, покрываясь холодным потом. Что это значит? Что у меня на спине? Я пытался обернуться, чтобы посмотреть через плечо, но меня удержали.

"Не двигайся! Ни в коем случае не двигайся! — тихо сказал третий дядя. — Просто стой вот так!"

У меня мурашки побежали по коже, но кроме них я ничего не ощущал. Я осторожно ощупал спину там, куда смог дотянуться, но ничего не нашел. Лишь легкий странный запах, ощутив который, я почувствовал себя очень неуютно.

"Что у меня на спине? — спросил я, хотя совсем не хотел услышать ответ. Я спросил просто потому, что молчать было невыносимо. Сзади раздался шепот третьего дяди: "Ради предков, не будь таким любопытным. Не сейчас. Ты все узнаешь позже." Я прислушался к тишине за моей спиной и услышал тихий щелчок зажигалки.

"Да что случилось-то?" — заметались в моей голове беспокойные мысли. Они меня собрались сжечь во славу Родине?

И, словно подтверждая мои мысли, жар обдал мне спину. Я даже подготовиться не успел, но почувствовал, словно по спине что-то ползет, а затем раздались жуткие звуки, прямо с моей спины, от чего мне стало до одури страшно. Это было похоже на отчаянный детский крик.

Я даже не успел задуматься, что случилось. Третий дядя был безжалостен. Я почувствовал, как спину несколько раз обожгло огнем. От боли я чуть не подскочил, одновременно слабый крик стал громче и отчаяннее, а то, что ползало у меня по спине, скользнуло вниз. Было такое ощущение, что с моей спины свалилась небольшая куча сплетенных лиан.

"Вставай! Отойди в сторону!" Не знаю, кто это приказал, но я послушался, хотя сразу встать не получилось, ноги были словно ватные. Когда я, пошатываясь, отошел и обернулся, то увидел несколько тонких белых штуковин толщиной с карандаш, все еще цеплявшихся за мои лодыжки. Меня передернуло от омерзения, и я отбросил их. Отлетев в сторону, эти белые штуки зашевелились, и я ясно разглядел острые зубы: твари пытались укусить меня за икру.

В тот же миг кто-то сбоку выстрелил. Пуля попала в валун, отколов от него кусок и рассыпая вокруг искры. В мгновение ока упавший осколок камня превратил змеиные головы в сплошное месиво.

Отступив назад, я вытер холодный пот с лица и смог получше рассмотреть останки: это были змеи, белые, похожие на кишки. Голов уже не было, но длинные тела продолжали извиваться. У меня было такое чувство, что на спине осталась слизь от этих тварей, и меня вырвало. Я сел на землю, пытаясь прийти в себя.

Третий дядя разрезал каждую из змей на две части и только после этого вздохнул с облегчением, протягивая мне одежду: "Вытрись и одевайся. Только не забудь как следует застегнуть манжеты и заправь брюки в ботинки."

"Это... это... что это такое?" Я все еще испуганно ощупывал свою спину. Змеи, что лежали теперь без движения, оказались маленькими фазаньими шеями, только не красными, а белыми. И размером намного меньше.

"Недавно вылупившиеся змееныши, — объяснил мне кто-то. — Видишь, кожа совсем тонкая и нежная. Ты недавно находился в воде, где лежали тела мертвецов. Там, в грязи и прятались эти змееныши. Как только они прокусывают кожу, человек чувствует небольшую боль, слабый яд вызывает онемение, и понять, что змея забирается под кожу, невозможно. Там, внутри, она будет питаться кровью и расти. Когда змееныши окрепнут, то станут ядовитыми и отравят своего хозяина еще до того, как выберутся наружу. К тому времени человек уже умрет, обескровленный, а из него выберется взрослая красная фазанья шея."

Я смотрел на змей с первобытным страхом и не мог поверить, что не чувствовал их, когда они забирались мне под кожу.

Это просто омерзительно, и у меня в голове не умещалось, как можно такое не заметить. Хоть какой-то дискомфорт или ощущения должны быть.

При мысли об этом я вспомнил, как мельком ощутил тогда, в болоте, словно кто-то легонько укусил меня за лодыжку. Может быть, это и был тот момент, когда змееныши добрались до меня? Думая об этом, я снова дотронулся до своей спины, кожа была покрыта слизью, и это было отвратительно.

Пока я одевался, пришли еще люди со стороны входа в шахту. Увидев вопросительный взгляд моего дяди, они покачали головами: "Третий господин, мы не нашли вход. Что будем делать?"

Саньсин встал и, подумав немного, со вздохом ответил: "Если другого пути нет, мы не можем больше здесь оставаться. Сейчас уходим, вернемся завтра." И сердито глядя на меня, продолжил: "И младших отсюда надо вывести."

Мужчина кивнул в ответ и свистнул окружающим, все они встали и надели рюкзаки.

Мне также помогли подняться. Третий дядя, заметив, что мне не терпится поговорить, сказал: "Если есть вопросы, обсудим их в другом месте. Здесь слишком опасно. Ты же понимаешь, что разговаривать в шахте нельзя?"

Я знал, что его опасения не напрасны, и кивнул, показывая, что все понимаю. Мы немедленно отправились в путь, углубившись в темную шахту.

Всю дорогу я не мог понять, куда иду. Вокруг было совсем темно. Время от времени я слышал звук, похожий на шорох змеиной чешуи из развилок и проходов, иногда этот звук раздавался очень близко. Очевидно, это место облюбовали фазаньи шеи и их тут было много.

Я немного нервничал, но рядом были люди. Каждый раз, когда раздавался подозрительный звук, кто-нибудь меня предупреждал, указывая направление, откуда он звучал. Это немного успокаивало. В окружении живых людей я чувствовал себя в большей безопасности, чем раньше.

Не знаю, сколько времени мы шли. По пути миновали два колодца с водой. Думаю, прошло не менее часа. Вдруг я услышал тихий звук, который доносился из колодца. Он был очень знакомым и постепенно нарастал. Я хотел сообщить об этом, но вспомнил, что нельзя шуметь. Остальные не только прекратили все разговоры, но даже откашляться или чихнуть не смели. И я промолчал.

По мере того, как мы углублялись в шахту, вокруг становилось холоднее. Пройдя еще некоторое расстояние, мы стали замечать следы разрушения: засохший мох, переплетения лиан и корней. Видимо, наверху росло дерево, корни которого проросли сквозь камень, ища воду. Я был уверен, что эта шахта находится недалеко от поверхности земли. Возможно, если пробить дыру в потолке, то можно будет увидеть солнце.

Перелезая через корни, выступающие из каменных стен, я заметил на некоторых из них сгнившую дочерна змеиную кожу. Теперь я был уверен, что основное место обитания фазаньих шей именно здесь, но мне даже думать об этом было страшно. Такой древний и величественный город, его можно сравнить только с Древним Римом, а сейчас тут обычное змеиное гнездо.

Однако, я помнил, что эти змеи — биологическое оружие, равного которому не было в западных странах того времени. Не могу понять, как с такой биотехнологией царство Сиванму не захватило соседние государства. Может быть, враги нашли способ справляться со змеями?

Мы долго брели по узким коридорам, к тому времени, когда добрались до места назначения, у меня уже кружилась голова. Наконец я заметил слабый свет впереди, который постепенно становился все ярче. Мы вышли к большому бассейну, окруженному шестью или семью большими ступенями, больше похожими на каменные террасы, от который вверх поднимались каменные столбы. Это подземное сооружение чем-то напоминало древние римские бани. Спустившись вниз, я обнаружил, что стены тут выложены крупными каменными плитами, и в них устроено большое количество глубоких гротов. Это место было огромным: большая каменная пещера, где каменные террасы и столбы образовывали подобие коридора, соединяющего гроты.

Мне подумалось, что это мог быть храмовой зал для исполнения религиозных обрядов. В любом случае это не просто резервуар для воды, здесь все слишком хорошо отделано.

Свет, который я видел, горел в одном из гротов. Поднявшись на террасу, мы прошли по коридору между гротами и вошли в просторное помещение, размером шестьдесят или семьдесят квадратных метров.

Войдя, я увидел палатки, спальные мешки и оборудование, разложенные в полном беспорядке. В центре горел костер, рядом с которым дежурили два человека. Когда мы вошли, они так и остались сидеть спиной к нам, словно не заметили нашего возвращения.

Люди третьего дяди были измотаны и едва стояли на ногах.

Человек, поддерживавший меня всю дорогу, оставил меня, и я неловко запрыгал на одной ноге, пытаясь удержать равновесие. Он тоже очень устал и, потирая плечи, толкнул следивших за огнем, сказав: "Могли бы встать и уступить место третьему господину. Чего сидите молча, как пни стоеросовые."

Я хотел ему сказать, что он груб, когда двое сидевших у костра вдруг упали на спину всего лишь от легкого пинка. От увиденного у меня дыхание перехватило: кожа их была черной, черты лиц искажены. Очевидно было, что они мертвы.

Часть 3. Глава 42. Третья ночь: убежище

После долгого пути в темноте вымотало меня, а теперь еще это. В состоянии шока я лишь смог инстинктивно отступить, едва держать на подгибающихся ногах и стараясь не упасть в обморок.

Все присутствующие заметили мое состояние, но неожиданно для себя я услышал их громкий смех. Кто-то поднял упавшие тела, и я увидел, что это не люди, а манекены, одетые в гидрокостюмы. Не знаю, что было внутри, но мне достаточно было увидеть поближе головы: два надутых черных полиэтиленовых пакета, губы из двух пластинок жевательной резинки, а вместо глаз два плоских округлых камешка. Но через окуляры противогаза все выглядит немного размытым, да еще я весь такой издерганный недавними событиями. Вот, не приглядевшись, и решил, что трупы настоящие.

Теперь пришло время смеяться и мне. Манекен отнесли ко входу. А я спросил человека, который поднял его, для чего весь этот маскарад?

"Пугало для змей, — ответил он. — Змеи здесь чертовски умные и прыткие. Стоит месту опустеть, обязательно вылезут. Поэтому мы до сих пор не осмеливаемся оставлять в лагере мало людей. Но, кажется, змеи не умеют отличать манекен от настоящего человека. Когда мы в лагере, то оставляем манекены у входа, чтобы можно было спокойно спать по ночам."

Я обратил внимание на нарочито довольную интонацию говорившего: очевидно, что змеи его сильно потрепали. Затем кто-то вынул дымовую шашку и бросил в костер. Густой дым быстро заполнил помещение, и люди стали отмахиваться от него, побросав рюкзаки на землю.

"Это серная шашка. Змеи не любят серу, мы используем этот дым для защиты от них," — продолжил объяснять мужчина.

Он прикрыл костер ветками, дым стал стелиться по земле. Теперь уставшая команда могла, наконец, сесть.

Кто-то соорудил еще несколько примитивных манекенов, на которые надели запасную одежду и усадили их возле прохода.

После этого атмосфера стала менее напряженной. Черный Слепой подбросил дров в огонь, а оставшиеся поделил на равные кучи. В помещении стало светлее, отблески пламени окрасили стены в красноватый цвет. Люди сняли противогазы. Кто-то заметил, что я все еще обеспокоен и не решаюсь этого сделать. Мне объяснили, что опасаться уже нечего: змеи тут, конечно, странные, но, как и все животные, стараются не приближаться к огню. Кроме того, по возвращении помещение уже проверили, змей тут нет. Так что все в порядке.

В любом случае особого выбора у меня не было. Я в противогазе уже несколько часов, лицо вспотело так, что, казалось, кожа сейчас расплавится и потечет. Ощутив на щеках прикосновения прохладного воздуха, я наслаждался тем, что мог видеть окружающую действительность четкой, не размытой стеклами окуляров, и с интересом разглядывал лица людей третьего дяди.

Теперь я понял, что Паньцзы был прав: за исключением двух-трех знакомых, больше никого я не знал, все они были новыми людьми. Похоже, третий дядя действительно растерял многих своих старых приятелей.

Мы поприветствовали друг друга. Человек, который сейчас давал мне объяснения, сказал, что его зовут Шваброй(1), и он руководит командой, которая отправилась ворошить песок с третьим дядей.

Что-то в его голосе мне не нравилось, но что именно, понять не мог.

Черный Слепой по-прежнему выглядел расслабленным и довольным. Он весело посмотрел на меня, достал еду и начал есть. Многие, сняв обувь, протянули босые ноги поближе к костру, в помещении распространился довольно неприятный запах. И я подумал, что они зря с манекенами возятся: достаточно просто разуться — и никакая змея не сможет вынести подобный аромат.

В задумчивости я не заметил, как ко мне подсел третий дядя и протянул мне еду. Мы посмотрели друг на друга и грустно улыбнулись. "Что ржешь? — спросил он. — Хоть ты и мой племянник, сейчас я готов убить тебя."

Спорить с ним у меня желания не было. Я лишь обратил внимание, что сейчас он выглядит гораздо лучше, чем в больнице. Казалось, что он сбросил пару лет и вернулся в свое беспокойное прошлое. Я лишь ответил: "Хочешь — убивай. Но я тогда стану призраком и все равно последую за тобой. Третий дядя, хватит тайн. Я твой племянник, и кому, как не тебе знать, что я не могу просто так отступить. Если не хочешь проблем со мной, то просто забудь обо мне, ладно?"

Третий дядя знал меня, как облупленного, и понимал, что я буду делать дальше. Он закурил, вздохнул и грустно улыбнулся: "Ну да, кому, как не твоему третьему дяде знать, какой ты: точная копия твоего добродетельного отца. Внешне мягкий и добросердечный, но в душе ужасно упрямый. Я тебе ничего не скажу. Но как бы то ни было, ты уже здесь, а я не могу вернуться назад."

Я радостно улыбнулся, а затем спросил его: "Кстати, что с тобой случилось? Почему ты подошел за нами? Паньцзы говорил, что ты будешь ждать сигнала снаружи?"

"Не мог дождаться. Твой третий дядя знает, что Вэньцзинь ждет его здесь, а времени так мало. Как я мог так долго ждать вашего сигнала?" Черный Слепой, сидевший рядом, рассмеялся и хлопнул третьего дядю по плечу: "Молодой третий господин, твой старик слишком давно влюблен. Тебе не понять, а я видел, как он пел в караоке в Чанша!"

Третий дядя сбросил его руку, косо взглянув, и объяснил: "Мне старуха сказала, что Вэньцзинь ждет нас. Я понял, что это мой последний шанс в этой жизни увидеть ее. Я не могу его упустить, иначе все, что я делал — просто пустая трата моего времени. Я не могу так рисковать. Если честно, то мне только и надо, что увидеть Вэньцзинь — и тогда можно спокойно умирать."

Я резко выдохнул от удивления: "Подожди, какая старуха сказала?" Спрашивая, я уже догадался, что он говорит о Чжоме. От волнения у меня закружилась голова: "Не может быть! Так она и тебе отправила сообщение?"

Глядя на мое удивленное лицо, Черный Слепой ехидно хихикал, а я не мог понять, над чем он смеется. Третий дядя кивнул и рассказал мне о том, как он и Слепой встретились.

Оказалось, что третий дядя с его людьми шел следом быстрее, чем мы думали. Паньцзы добрался до лагеря часов через десять после того, как мы ушли в город Дьявола. Тогда третий дядя расспросил о положении дел и считал, что все идет нормально. Вечером того же дня госпожа Чжома нашла его и передала послание Вэньцзинь, точно такое же, как и нам с Молчуном.

Но третий дядя не такой наивный, как мы. Он выведал у госпожи Чжомы более подробную информацию. Это было нелегко, ведь она умела хранить тайны. Но играть в подобные игры с третьем дядей сложно, он совсем не такой добродушный человек, как мы. Услышав, что Вэньцзинь жива, он совсем голову потерял, стал доставать расспросами Чжаси, и невестку Чжомы. Как именно он их расспрашивал, не сказал, но подозреваю, что в ход шли даже угрозы.

Наши способы добывать информацию сильно отличаются. Я бы никогда так не сделал. Но, хотя мне и противны методы третьего дяди, они довольно эффективны. Госпожа Чжома в итоге рассказала ему гораздо больше, в том числе и о том, что мы с Молчуном тоже получили послание.

"Она рассказала, что встретила Вэньцзинь в Голмуде спустя месяц после того, как они расстались с экспедицией. Ей тогда показалось, что Вэньцзинь сильно изменилась: выглядела изможденной, но главное — скрывалась от кого-то. Чжома предоставила ей ночлег у себя на одну ночь. Именно тогда Вэньцзинь и передала ей видеокассеты, попросив сберечь их, — здесь третий дядя сделал паузу. — Потом они не встречались около десяти лет. А месяц назад Чжома получила письмо от Вэньцзинь, в котором та просила отправить видеокассеты по указанным адресам. А если получатели видеокассет придут с расспросами, Чжома должна будет передать устное сообщение."

Зная, что Вэньцзинь побывала в Тамуто, третий дядя словно помешался и решил отправиться туда же. А мы двигались слишком медленно: то машины ломались, то жуки нападали. Поэтому он и опередил нас, но спустился через другой каньон.

Они углубились в джунгли ближе к ночи и разбили лагерь возле разрушенного храма. В ту же ночь третий дядя, взяв с собой несколько человек, отправился на поиски Вэньцзинь, а когда вернулся, то не нашел остальных. Утром он увидел наш дымовой сигнал и тут же зажег красный дым, чтобы предупредить и не дать нам приблизиться к опасному месту. А сам попытался решить проблему со змеями. Они пошли на звуки, которые считали голосами пропавших людей. Но им повезло увидеть, как змеи подражают человеческому голосу, раньше, чем те напали.

Остальное я уже знаю, потому дальше я слушал вполуха.

Меня поразило самое начало. Еще когда я читал первую страницу дневника Вэньцзинь, то вспомнил о третьем дяде. Я чувствовал, что он с этим тоже как-то связан. Так и вышло, но я никак не мог перестать удивляться подобным совпадениям.

Получается, госпожа Чжома не так уж много знала. По чистой случайности на нее вышли люди А Нин и наняли в качестве проводника. Иначе бы мы получили сообщение у нее дома, а не в экспедиции.

Теперь для меня многое стало более понятным, словно некоторые кусочки пазла легли правильно: три человека, которых упоминала в своих записях Вэньцзинь, это я, третий дядя и Молчун. Раньше я думал, что одним из адресатов была А Нин, но, оказывается, она получила запись, которая предназначалась Молчуну. В это время он уже сотрудничал с третьим дядей, и они решили отправить запись ей, чтобы именно ее люди отыскали госпожу Чжому и организовали экспедицию.

Для этого была серьезная причина: третий дядя хотел узнать, какие цели преследует Цю Декао. Но в этот раз все пошло наперекосяк, и люди американца вынуждены были отказаться от дальнейшего участия в экспедиции.

Подумав об этом, я вдруг вспомнил еще кое-что: "Третий дядя, раз ты получил сообщение, значит, и видеокассету должен был получить?"

Он посмотрел на меня, бросил окурок в костер и коротко ответил: "Да"

"Ну конечно!" — обиженно подумал я.

"Эту кассету я отправил в Ханчжоу, когда мы были в Цзилине. За время моего отсутствия в магазине все оказалось в беспорядке. И я не нашел ее, когда вернулся, лишь позже, когда стал наводить порядок, обнаружил, — он посмотрел на меня и уточнил. — Я не скрывал это от тебя специально."

Я кивнул, сейчас его словам можно было верить. И в этот момент мне пришла в голову мысль: "Третий дядя, тебе не кажется это странным? Отправить записи тебе или Молчуну имело смысл. Но зачем тетя Вэньцзинь прислала ее мне? Когда вы были влюблены, я еще под стол ходил. Не могу понять, какое отношение вся эта история имеет ко мне?"

Говоря это, я вспомнил жуткую запись на пленке Молчуна: неужели там действительно был я? Или это просто дурацкая шутка?

Третий дядя заметил, как изменилось мое лицо, и вздохнул: "На самом деле у твоей тети Вэньцзинь были причины отправить тебе твою запись."

Примечания переводчика

(1) По-русски прозвище "Швабра"(拖把) звучит как-то саркастически. Но в китайском языке оно имеет несколько значений: "грабли" и "буксировочное водило". Если по-русский прозвище "Швабра" подходит в основном человеку худощавому и носит немного негативную эмоциональную окраску, то по-китайски это прозвище вполне подходит начальнику, руководитель, объединяющему группу людей и направляющему.

Часть 3. Глава 43. Ночь третья: видеокассета

"Почему? В чем причина?" Тепло костра постепенно прогоняло усталость из моего тела, отголоски боли все еще отзывались где-то в глубине, но не сосредотачивались в какой-то определенной части тела. Однако, меня волновал не физический дискомфорт, я сосредоточенно слушал третьего дядю, сидевшего напротив.

Если лицо в свете костра было мрачным. Он выдохнул клубы сигаретного дыма, прежде чем спросить: "Ты можешь просто поверить мне?"

Он посмотрел на меня, но я не ответил. Очевидно, что верить ему я не мог. Да, я поклялся, в больнице, что мы будем доверять друг другу, и сейчас нарушаю свое обещание. Но ведь третий дядя, как оказалось, всей правды мне не рассказал. И в результате я снова в игре. Кажется, я попал в какой-то замкнутый круг, и теперь уже любые его объяснения не имеют смысла.

Он улыбнулся и охрипшим голосом сказал: "Если я тебе лгу, значит, для этого есть причины. И буду лгать до самого конца. Поэтому, полагаю, даже если сейчас начну что-то объяснять, ты мне все равно не поверишь. Поэтому я не буду тратить свои силы. Подожди, пока мы не найдем ее — и сам обо всем спросишь."

Я вздохнул, чувствуя, как катастрофически быстро увеличивается пропасть между нами, хотя третий дядя сидел совсем рядом. Я ничего не мог с собой поделать и ответил: "Третий дядя, я действительно не хочу так относиться к тебе. Так же, как и ты, я хочу вернуть то доверие, что было между нами. Раньше, если ты говорил "один", я бы никогда не сказал "два". Но теперь я вижу тебя насквозь. Стоит ли нам ссориться? Просто позволь своему племяннику быть рядом."

Третий дядя посмотрел на меня и закурил новую сигарету: "Мой племянник, я в деле в последний раз. Обещаю, что это последний раз, я слишком устал."

Мы двое смотрели друг на друга и горько улыбались, потому что нам нечего было сказать. Я чувствовал себя очень неловко. Не могу даже описать, на что похоже это чувство: словно тугой узел опутал мое сердце, и этот узел не из веревок, а стальной.

Помолчав какое-то время, третий дядя сказал: "На самом деле, я говорил тебе много раз, что это дело, как мутное болото: вода слишком глубокая и хранит множество секретов. Я сам не все знаю. Так что могу понять, что ты чувствуешь."

Слушая его, я обиженно подумал, что снова он мне лапшу на уши вешает. Однозначно ведь знает больше, чем я, так что у нас разное положение. Он в самом центре событий, а я смотрю на все как будто со стороны и даже не могу увидеть дверь, в которую можно войти.

Говорить больше не о чем. Однако, я дошел сюда. Оглядев темное подземелье, я больше не хотел думать о доверии. Я уже пошел следом, и, если он не убьет меня, последую до конца.

Сделав несколько глотков горячего чая, чтобы промочить пересохшее горло, я почувствовал, как начали болеть перетруженные суставы. Растирая их, я сменил тему: "Кстати, третий дядя, что было на видеокассете, которую тебе отправила тетя Вэньцзинь?"

Он встал и сказал мне следовать за ним. Отойдя от костра, вытащил из рюкзака ноутбук, говоря: "Я не могу описать это, ты должен увидеть сам."

Естественно, я очень хотел посмотреть запись, но не думал, что третий дядя сам предложит это. Он включил ноутбук, объясняя, что сохранил запись на жесткий диск.

"Я попросил одного человека конвертировать запись в видеофайл. Это стоило 300 юаней. Много раз я просматривал ее, но так ничего и не понял. Так что слишком не надейся... — сказав это, он кликнул по файлу в папке. — Батарея в ноутбуке почти разрядилась, но на просмотр хватит."

Файл запустился в видеоплеере. Я огляделся и почувствовал себя странно: как-то не вписывается ноутбук в окружающую реальность. Здесь я словно в древнем мире, где не место высоким технологиям.

Третий дядя явно не горел желанием еще раз смотреть запись, потому отошел, оставив меня сидеть с ноутбуком на коленях. Кто-то из его людей как раз в это время позвал его посмотреть, что они нашли. А ко мне подошел Черный Слепой и сел за спиной, кажется, его это видео заинтересовало.

В его присутствии я чувствовал себя неловко, мельком взглянул на него и отвел глаза, встретив равнодушный взгляд.

Я тихо вздохнул, стараясь, чтобы он не заметил моего смятения, сел поудобнее, нажал треугольник плеера и уставился на монитор.

В начале записи был только темный экран, затем из динамиков раздался громкий звук, очень знакомый. Я не сразу узнал, но это был шум воды.

Экран оставался темным, даже намека на изображение не было, но этот грохот воды, сквозь который прорывались еще какие-то звуки, говорил мне, что запись все-таки ведется. Возможно, видеокамеру включили где-то в темноте, неподалеку от текущей воды: бурной реки или водопада. А может быть, просто еще не сняли крышку с объектива.

Шум воды становился все сильнее, похоже, человек с камерой шел в ту сторону.

Спустя примерно пять минут я смог расслышать те звуки, что прорывались сквозь шум воды. Это были шаги и тяжелое дыхание. Ритм шагов был сбивчивый, словно идущие шатались от усталости. Эти звуки то появлялись, то снова пропадали на фоне непрерывного шума.

Я был немного удивлен. На первой пленке, которую я получил в Цзилине, была Хо Лин, которая расчесывала волосы, сидя в подвале секретного санатория в Голмуде.

Вторую пленку принесла А Нин, и на ней был человек, очень похожий на меня, который ползал по холлу этого же санатория.

Я предполагал, что запись на третей кассете тоже сделана там. Но, похоже, эта съемка велась не в помещении.

Мне вспомнились потоки воды, обрушившиеся на нас, когда мы спустились в оазис. Может быть, эта запись сделана здесь, когда команда Вэньцзинь проходила через каньон? Тогда на этой пленке может быть очень важная информация.

Я продолжил слушать: звук воды становился все сильнее. Похоже, люди с камерой продолжали идти.

Те кассеты, что мне пришлось посмотреть до этого, были очень скучными, поэтому сейчас я был готов к долгому ожиданию. Однако, меня удивил тот факт, что Черный Слепой тоже не проявлял нетерпения, казалось, он даже получает удовольствие от просмотра.

Шум воды стал постепенно затихать и минут через двадцать почти пропал, превратившись в слабый шорох. И почти сразу я услышал, как на записи ахнули несколько человек, а затем снова появился звук, но очень четкий, больше похожий на гудение. Наверно, люди с камерой ушли от воды и теперь, кажется, находятся в некоем замкнутом пространстве.

А затем я, наконец, услышал четкую человеческую речь. Это была женщина, голос которой звучал устало. Она ахнула и произнесла: "Где это? Мы выбрались?"

Ей никто не ответил, раздавалось лишь тяжелое дыхание, иногда были слышны звуки ударов. Экран все это время оставался темным, и это немного давило на психику. Но я не решался перемотать, вдруг пропущу что-то важное. Пришлось собрать всю свою волю в кулак.

После возгласа женщины было слышно, как она кашляет и вздыхает, вроде бы снаряжение положила на землю. Спустя некоторое время заговорил мужчина, обращаясь к кому-то: "Есть закурить?"

Его голос звучал так, словно он находился далеко от видеокамеры, и сливался со звуковым фоном. Если не прислушиваться, даже слов не разобрать. Но меня поразило то, что говорил мужчина с южноминьским акцентом(1).

Ему никто не ответил, и я не понял, закурил ли он. Затем раздался громкий звук, словно что-то металлическое упало на камни, и тот человек, что просил закурить, выругавшись, предупредил: "Будьте осторожны!"

После этого наступила тишина, и лишь шум воды стал снова нарастать, как будто человек с камерой пошел к ней. Однако, вскоре шум снова стих. Мужчина, просивший закурить, спросил: "И куда пойдем теперь?"

Ему снова никто не ответил. Экран по-прежнему оставался черным, лишь индикатор прогресса(2) показывал, что видео воспроизводится.

Я терпеливо смотрел, время тянулось слишком медленно, минута за минутой. Я почувствовал нетерпение и хотел чуть прокрутить запись вперед, но Черный Слепой остановил меня, взяв за руку.

Мне стало интересно, зачем он это сделал. Но тут из динамика послышалась более связная речь. На этот раз говорил человек с сильным северо-западным акцентом. Казалось, что в его голосе звучит удивление: "Слушайте! Этот звук... кажется, эти твари снова здесь!"

Затем я услышал звуки суматохи, сквозь которые прорвался голос мужчины с южноминьским акцентом, который прошептал: "Не шумите! Ни звука!"

Мне казалось, что эти люди очень дисциплинированы, потому что эта фраза была последней — дальше из динамиков доносилась только тишина, словно все голоса растворились на фоне шумевшей на заднем плане воды. А затем я услышал еще что-то: этот звук казался странным, может быть, из-за того, что сливался с шумом, и невозможно было разобрать, что это.

Я чувствовал, как мои нервы словно натянулись до предела, и приблизил ухо к динамику, чтобы не пропустить ничего. Мне казалось, что я это уже где-то слышал.

Звук приближался, и чем сильнее он звучал, тем больше казался мне знакомым. Меня начало трясти, словно мой страх пытался выбраться через поры кожи.

Я вспомнил, что это был за звук.

Боевой рог, который я слышал в подземелье Небесного дворца перед тем, как Молчун ушел за бронзовые врата.

Примечания переводчика

(1) Южноминьский язык (閩南) — один из диалектов китайского языка (согласно другой точке зрения — один из сино-тибетских языков). Распространён в китайской провинции Фуцзянь и на Тайване, во многих странах Юго-Восточной Азии. На нём также говорят во многих чайнатаунах по всему миру. Это один из самых распространённых языков китайской эмиграции стран Юго-Восточной Азии.

(2) Индикатор прогресса — линия в видеоплеере, показывающая количество просмотренной записи.

Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Спасибо, что прочитали до конца. Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Возвращение к тайнам морских глубин

Глава 1. Общий сбор

Мороз пробежал по моей коже: я не ошибался, это был боевой рог, что звучал перед тем, как открылись бронзовые врата.

Это невероятное событие наблюдали только я и Толстяк. И даже сейчас я помню все так четко, словно это произошло лишь вчера, поэтому узнал этот звук почти сразу.

Предыдущие видеозаписи были настолько странными, что я оказался достаточно морально подготовлен, и сейчас это не стало для меня чем-то из ряда вон выходящим. Всего пары минут хватило, чтобы справиться с потрясением и восстановить сбившееся дыхание.

Возможно, эта запись была сделана людьми из команды Вэньцзинь возле бронзовых врат под горой Чанбайшань. Если судить по интенсивности звука, они уже вышли из подземного каньона и, возможно, были уже за вратами.

Несколько фраз, которые я услышал на записи, позволили мне приблизительно представить происходящее. Перед тем, как прозвучал звук рога, должны были появиться птицы с человеческими лицами. Люди, сделавшие эту запись, быстро среагировали на их появление и перестали шуметь. Должно быть, им уже приходилось сталкиваться с птице-людьми.

Это еще один ключ к разгадке. Значит, то, с чем столкнулись я и Толстяк, происходило не впервые и, тем более, не было нашей фантазией. Однако, я не знаю, когда была сделана эта запись.

Я продолжал слушать: рог на какое-то время стал тише, его перекрыл звук текущей воды. Я с нетерпением ждал, что же произойдет дальше, но индикатор прогресса записи приближался к концу. Похоже, на этой пленке ничего существенного больше не будет.

Но я все равно терпеливо ждал. Как и ожидалось, запись закончилась через несколько минут, экран по-прежнему оставался темным. Больше ничего не случилось. Как и говорил третий дядя, ничего не понятно.

Я прослушал запись еще раз с самого начала, внимательно ища то, что мог пропустить, но ничего нового не услышал. Слишком хорошо зная третьего дядю, я не доверял его выводам. Если он сказал, что там ничего интересного нет, это не значит, что запись на самом деле не содержит ничего важного.

Выключив ноутбук, я чувствовал, как начинает болеть голова. Запись интересная, но я снова не нашел никаких зацепок. Предположительно, Вэньцзинь, отправляя нам эти записи, не знала, что произойдет дальше. Кроме того, эта запись может быть не самой важной из существующих.

Черный Слепой внимательно смотрел на меня, а его улыбка казалась какой-то беспомощной. Он хлопнул меня по плечу и пересел, оказавшись со мной лицом к лицу.

Вокруг раздавался храп, несколько человек спали, остальные перешептывались о чем-то. Тепло от костра и потрескивание дров заставили меня расслабиться. Я слишком устал и какое-то время не мог привыкнуть к окружающей обстановке.

Поначалу глаза слипались, но, просмотрев эту запись, я взбодрился. Надо бы сделать перерыв и отдохнуть, но я не мог избавиться от навязчивых мыслей. В это время вернулся третий дядя, его волосы и лицо были испачканы, когда он прошел мимо меня, я почувствовал слабый запах мочи. Чем он занимался?

Увидев, что ноутбук закрыт, он спросил меня, что я думаю.

Покачав головой, я ответил, что ничего не понял, и не покривил душой. По сути это была аудиозапись, которая не могла дать полную картину. Делать какие-либо выводы на ее основании было бессмысленно.

Третий дядя, видимо, ожидал подобного ответа, и ничего не сказал. Тогда я спросил, чем он занимался, что произошло.

"Мой человек нашел кое-что интересное," — ответил он и указал на один из колодцев. Я уже заметил, что его использовали в качестве отхожего места. Неудивительно, что оттуда плохо пахло. Так вот в чем дело! Неужели третий дядя спускался туда?

Он ответил, что стены этого колодца были слишком грязные, покрытые почвой и мхом. Говоря это, он стряхнул с одежды остатки этой грязи. Затем растолкал тех, кто спал, и приказал приготовиться к спуску.

А я подошел, чтобы посмотреть, что же там нашли. Когда строения на поверхности стали рушиться, стены подземных помещений и фундамента деформировались. В том колодце, к которому я подошел, камни у основания были повреждены и смещены, и в стенах образовалось множество щелей, среди которых была одна, самая широкая, уходящая вертикально вниз. Изначально ее не заметили, потому что она была скрыта толстым слоем грязи. Но люди третьего дяди, используя колодец, как писсуар, постепенно смыли эту грязь, обнажив трещину.

На поверхности Гоби почвы в основном песчаные. Но здесь, на глубине, встречается и глинозем, пересекающий песчаники слоями. Эта трещина была расположена в таком более прочном глинистом слое. Возможно, она образовалась в результате землетрясения. В этом регионе сейсмическая активность невелика, но за три тысячи лет многое могло случиться, ничего удивительного в этом нет.

Третий дядя заявил, что там, внизу, может быть что-то важное, но я ничего не видел. Трещина была не такой уж и большой, туда протиснуться мог лишь один человек, а свет фонаря освещал ее лишь сверху.

Третий дядя набрал в команду хорошо подготовленных физически людей. Они по его команде проснулись практически сразу и начали подготовку. Глядя на их действия, я понял, что придется спускаться вниз.

Мне эта идея показалась не самой лучшей. Трещина слишком узкая: ноги пролезут, но потом придется втягивать живот и грудь. Не дай бог застрять там.

"Оказывается, эта трещина была скрыта слоем песка и грязи. Я смыл его, когда мочился," — похвастался один из присутствующих.

Зажав нос и задержав дыхание, Черный Слепой пробормотал: "Долго же вы сюда ссали!"

"Не так уж и долго, — раздраженно ответил парень. — Если бы не ссали, то долго не протянули бы. Чего тебя это так бесит?"

Третий дядя, глядя на щель, прервал перепалку: "Не ведите себя, как дураки на прогулке, вы тут песок ворошить пришли. Заработать хотите или как? Приведите тут все в относительный порядок и несите веревки, мы со Слепым спустимся и посмотрим, что к чему."

Я немедленно остановил третьего дядю: "Весьма вероятно, что там будут змеи. В такой тесноте, если вы столкнетесь с фазаньей шеей, то спастись не сможете. Может быть, не стоит торопиться и подождать рассвета?"

"Ну ты и дурак, — буркнул третий дядя. — Внизу и на рассвете будет темно и тесно. Так какая разница?" Один из его людей уже закрепил веревку и сбросил вниз. Третий дядя, обвязавшись страховкой, собрался спускаться первым.

Я понимал, что мои советы тут неуместны, но все же предложил: "Может быть, ты отправишь вперед кого-то другого. Он спустится, осмотрится и доложит. Ты ведь уже не молод, не лучше ли воспользоваться помощью более сильных и выносливых?"

Третий дядя странно засмеялся. Его смех показался мне каким-то беспомощным. Затем он достал дымовую шашку, открутил ее и бросил вниз. Потом надел шахтерский фонарь. "У твоего третьего дяди есть чувство меры, я буду осторожен. Спущусь, осмотрюсь и немедленно вернусь, " — сказал он.

Слепой, стоявший рядом, был уже готов, он поддержал веревку, чтобы третьему дяде было удобнее спуститься.

Я со страхом смотрел сверху. Трещина не только узкая, но и угол наклона у нее большой, почти вертикальный. Наблюдая, как третий дядя и Черный Слепой медленно спускаются по веревке в темноту, отдаляясь все больше и больше, я почувствовал неприятное ощущение неизбежности, словно вот-вот произойдет что-то плохое.

Как всегда, я слишком себя накручивал. Расстояние до дна оказалось не таким большим, как я предполагал, через несколько минут они были уже внизу.

Человек, травивший веревку(1), остановился. Двое внизу казались призрачными тенями, слившимися воедино, я не мог разглядеть, что они там делали, видел лишь движение фонаря и светлый круг, перемещающийся по стенам. Это напомнило мне события в подводной гробнице.

Они помедлили, затем Слепой подал сигнал фонарем. Присутствующие, увидев его, немного удивились.

Я спросил, что это за сигнал. Мне ответили: "Третий дядя сказал, что они продолжат спуск."

Третий дядя сейчас внизу, и я не могу тут шуметь, поэтому нет возможности спросить, что случилось. А его команда не будет против в любом случае, единственный, кто действительно беспокоится о нем — это я. Мое сердце заныло.

Но очевидно, что третьему дяде известно что-то, иначе бы он не принял такое отчаянное решение.

Человек наверху снова начал потихоньку травить веревку, но теперь она изменила наклон. Наверно, эти двое уже не спускались вниз, а пошли куда-то в сторону, может быть, протискиваются в щели, образованные песчаником. Вскоре мы уже не видели даже смутных теней внизу, лишь изредка мелькал отсвет фонаря.

Тот, кто держал веревку, начал заметно нервничать, даже вспотел. Остальные собрались вокруг, атмосфера накалилась.

Прошло почти три часа, когда от третьего дяди пришел сигнал снизу. Люди наверху ждали этого, словно окаменев, так сильно было напряжение. Веревку немедленно потянули назад, вытащив Черного Слепого. Но мой третий дядя не поднялся.

Сердце мое беспокойно забилось, я хотел спросить, что случилось, но Слепой, от которого сильно несло мочой, заговорил раньше, чем я успел хоть звук издать: "Молодой третий господин, третий дядя сказал, чтобы ты спускался вниз. Прямо сейчас."

Примечания переводчика

(1) Травить веревку (трос, канат, концы) — морской термин, обозначающий понемногу отпускать веревку, опущенную вниз.

Глава 2. Спуститься вглубь

Мою физическую подготовку не сравнить с присутствующими, я хуже всех. Мне лучше вообще ничего не делать, чтобы не погибнуть. И третий дядя знает об этом, но просит меня спуститься. Очевидно, что ему не помощь моя нужна, у него есть какие-то другие причины. Но от этой трещины так воняет! Я не хочу туда спускаться.

Однако, проигнорировать просьбу дяди нельзя: на меня смотрят все, им любопытно, что происходит там, внизу. Да и Черный Слепой ждет, дядя послал его наверх, видимо, специально, чтобы помочь мне спуститься, поэтому я не мог отказаться.

Вероятно, все происходящее со мной усилило мое восприятие: я почувствовал такой сильный запах мочи, что чуть не задохнулся. Спускаться было не так легко, как я думал, когда смотрел, как это делает третий дядя. Угол наклона трещины был очень большим, я своей одеждой собрал со стен всю грязь и теперь жутко вонял. Лицо мое, наверно, выглядело крайне недовольным, я боялся, что не вынесу этого испытания.

Черный Слепой, спускавшийся сверху, усмехнулся: "Не переживай, моча полезна для кожи."

"Ага, теперь я буду с очешуенно гладкой кожей! Хорошо, что они сюда только ссали, а не гадили, " — выругался я.

Слепой захихикал. Люди сверху не слышали моей реплики, решили, что что-то случилось, и перестали травить веревку. Он немедленно подал сигнал, чтобы не останавливались.

Вокруг становилось все темнее, трещина была очень узкой, поэтому я не мог поднять голову и не видел ничего, кроме света от фонаря Слепого. Хорошо, что мы спускались, подниматься наверх будет гораздо утомительнее.

Пытаясь хоть что-то увидеть при таком слабом освещении, я не выдержал и спросил Слепого: "Этот фонарь хоть что-нибудь освещает?"

Он улыбнулся мне в ответ: "Слепой может видеть, даже не включая свет."

Не знаю, что он имел в виду, а он не собирался объяснять, поэтому переспрашивать я не стал.

Спустившись вниз, я быстро добрался до трещины в песчанике, которую смутно видел, когда был наверху. Включив фонарь, я обнаружил, что она довольно глубокая и такая узкая, что протиснуться очень трудно, пришлось старательно втягивать живот и грудь. Эта трещина уходила далеко вверх и вниз. Было похоже на расколовшуюся пополам гору. Мне казалось, что я лезу сквозь разрез в камне, сделанный огромным ножом.

Что меня удивило, так это внешний вид стен в трещине, которые были сплошь покрыты углублениями в песчанике, заполненными кусками грязи, похожими на коконы, из которых торчало что-то вроде сухих веток. Эти коконы были сухими и походили на большие куски раскрошившегося мыла.

Я осмотрелся: такая картина была везде, куда дотягивался свет фонаря.

Пока мыпротискивались в трещину, я дотронулся

до песка, окружавшего углубления, и заметил,

что он твердый, как камень. Должно быть, песчаник образовался давным давно. Снаружи он был влажный. Пролезая мимо очередного кокона, я хотел осмотреть его, но Черный Слепой остановил: "Не трогай это!"

"А что в этих коконах?" — спросил я.

"Мертвецы." Он направил свет фонаря на один из коконов, который был разломан. Внутри оказались не ветки, а старые сломанные кости. "Здесь закопаны мертвецы. Возможно, трещины в этой шахте использовались когда-то в качестве групповых захоронений."

"Склепы? В таком месте?" — я был удивлен.

"Такое масштабное строительство не могло обойтись без жертв. Больших жертв. Рабочие, скорее всего, были рабами, захваченными в других странах. Если они умирали, то вывозить и хоронить их было не рентабельно. Их закапывали прямо на месте. Как при строительстве Великой стены. Вот так-то."

Я посмотрел вниз: до дна трещины было еще далеко, но на каменной стене сбоку я увидел еще одну трещину, откуда виднелся свет. Очевидно, там меня ждал третий дядя.

Черный слепой оказался рядом, дав сигнал прекратить травить веревку. Дальше мы спускались сами очень осторожно. Затем третий дядя протянул мне руку и втащил меня внутрь.

Щель, через которую меня тащил третий дядя, оказалась совсем узкой, примерно толщиной с полчеловека. Я втянул живот так сильно, что, казалось, у меня талия стала тонкая, как у муравья. Ноги мои болели, пришлось сесть сразу же, как меня вытащили. Следом за мной из щели выполз Черный Слепой, извиваясь, словно змея.

Оглядевшись, я обнаружил, что по обе стороны от трещины в стороны расползаются корни деревьев. И здесь опять были ниши с коконами, а еще был слышен звук воды, текущей откуда-то сверху, из развалин. В каменной стене я увидел другую трещину, заглянув в которую, понял, что мы сейчас в другой шахте. Очевидно, землетрясение привело к деформации окаменевшего песчаника, и трещины теперь соединяли шахты, до того времени не сообщавшиеся друг с другом. Теперь эти трещины стали коротким путем между дренажными шахтами.

В той шахте, где оказались мы, царил беспорядок, стены были сильно деформированы и расколоты. Видимо, тоже последствия давнего землетрясения.

"Зачем меня позвал?" — спросил я третьего дядю.

"Я тебе кое-что покажу," — ответил он и жестом пригласил меня следовать за ним. Присев на корточки, мы проползли под низким сводом и оказались напротив стены из песчаника, которую пересекал толстый корень дерева.

Сначала я не мог рассмотреть, что хочет мне показать дядя, видел лишь корни, ползущие по стене. Затем присмотрелся, и увидел символы, вырезанные на камне, вроде несколько английских букв. Когда третий дядя направил туда свет фонаря, я был так поражен, что смог сказать только удивленное: "Ой!"

"Скажи, ведь именно этот знак вы видели на Чанбайшане? — спросил третий дядя. — Это же знак, оставленный Молчуном?"

Я поспешно кивнул. Это тот самый знак, что оставлял на стенах подземелий Чанбайшаня Молчун. Неужели он и здесь успел побывать?

"Но как ты узнал?" — удивленно спросил я третьего дядю.

Он вытер грязь с лица и ответил: "Не важно. Ты можешь быть уверен, что это почерк Молчуна, а не похожая надпись, сделанная кем-то другим?"

Я не понял, что его смущает, но кивнул, выражая свою уверенность. Он сразу же подозвал Черного Слепого: "Скажи людям наверху, что они могут спускаться. Мы нашли вход."

Слепой согласно кивнул и ушел, чтобы предупредить всех.

Я же спросил третьего дядю, что его смутило, и он ответил: "Посмотри внимательно на этот знак. Не видишь разницы между ним и тем, который ты видел на Чанбайшане?"

"Он другой?" Сначала я не мог понять, что он имеет в виду, но, когда присмотрелся, то обнаружил, что буквы были серого цвета.

Надпись была сделана на песчанике. Вырезать что-то на нем достаточно сложно, потому что этот камень хрупкий, сделать аккуратную надпись на нем практически невозможно. Этот знак был довольно сложен в начертании, и, очевидно, сделавший его очень старался. Но главное — серый оттенок черт, такой же, как и окружавший нас песчаник. Значит, эта надпись сделана очень давно.

"Нет, знак тот же, — подумал я и спросил. — Ты имел в виду, что знак отставлен здесь давно? Ты позвал меня, чтобы я подтвердил..."

"Не заморачивайся, — перебил меня третий дядя. — Если почерк тот, значит, это оставил Молчун. Но за последнее время он не мог тут побывать, значит, это было давно, когда он в последний раз приезжал сюда..."

Глава 3. Знак

Я покачал головой, мозги в голове уже совсем закипели: "Что значит "когда он в последний раз приезжал сюда"?"

Третий дядя дотронулся пальцами до надписи: "Я этот знак видел здесь уже не один раз. Собственно, я так быстро место для лагеря нашел благодаря этим знакам. Вот только не был уверен, что их младший брат оставлял. Но теперь, когда ты подтвердил, что это его метка, все встало на свои места. Должно быть, младший брат был здесь раньше. Сколько же ему лет на самом деле?"

"Но что это значит?" Я на какое-то время потерял дар речи: слишком много вопросов накопилось, но я не знал, как спросить и с чего начать.

Я очень хорошо помню нюансы почерка Молчуна: силу нажима и особенности начертания. Потому могу быть уверен на сто процентов, что это писал он. Однако, состояние песчаника не допускает возможности ошибки: эта надпись сделана давно. И единственное логичное объяснение: Молчун был здесь не в первый раз.

Но когда? До того, как он потерял память? Может быть, он был здесь в составе экспедиции Вэньцзинь и Хо Лин?

Однако, это невозможно, ведь память он потерял в подводной гробнице, а это было гораздо раньше.

"Я пока не могу тебе ответить, — сказал третий дядя. — Но я говорил тебе, что с младшим братом не все так просто. Могу только заметить, что его прошлое непостижимо, и все, что он делает, имеет серьезную причину. А еще я уверен, что, следуя его знаком, мы всегда будем идти в верном направлении и найдем вход во дворец Сиванму. Скорее всего, он уже был там."

Мой мозг отказывался принять это, но спорить бесполезно: я действительно ничего не знаю о прошлом Молчуна. Тут я заметил, что третий дядя бросил короткий взгляд в ту сторону, куда ушел Черный Слепой.

Я спросил его, что случилось. Он жестом приказал мне молчать, еще раз покосился в ту сторону и тихо сказал: "Я слишком зол на тебя. Но в этот раз тебе действительно не стоило следовать за мной."

Я заметил, как изменилось его поведение и интонация, словно он опасался Слепого. Это меня удивило.

Третий дядя торопливо зашептал: "Ты, сученок, действительно головой не думаешь. Твой третий дядя давно уже не тот, что раньше. В этот раз я взял с собой совершенно чужих людей, можно сказать, на улице подобрал. Да, они вежливо называют меня третьим господином, но это лицемерие. На самом деле они в любой момент могут выйти из-под моего контроля, и либо оставят меня здесь одного, либо нападут. Я мог бы справиться в одиночку, правда, это рискованно. Но теперь на мою голову свалился ты. И теперь надо сделать так, чтобы ты не погиб."

Я сразу понял, почему лицо третьего дяди, пока он говорил, выглядело таким беспомощным. Паньцзы вкратце описал мне эту ситуацию, но я не представлял, что все так серьезно. Пытаясь извиниться, я прошептал: "Прости, я ничего не могу с собой поделать. Если бы ты был более откровенен..."

Я не закончил, заметив, что дядя подмигивает мне. Обернувшись, я увидел, что вернулся Черный Слепой. Третий дядя спросил его: "Ну как?"

"Идут. Я сказал им сначала спустить снаряжение, — Слепой усмехнулся. — Они спрашивают,как с Толстяком поступить. Тоже спускать или оставить наверху и выбрать кого-то, кто о нем позаботится?… Молодой третий господин, что с твоим лицом?"

Третий дядя, не дожидаясь моего ответа, сказал, что я все еще не могу привыкнуть к обстановке здесь: "Он плохо переносит вонь."

Немного подумав, он посоветовал Слепому: "Тебе лучше здесь не оставаться, следи за остальными. Пусть спускаются, а потом найдем место, где можно будет позаботиться о Толстяке."

"Точно, — согласился тот. — Молодой третий господин очень старался ему помочь. Очевидно, этот парень очень важен для вас."

Я кивнул: "Я останусь здесь и помогу дяде." Слепой внимательно посмотрел на меня и ушел.

Мы с третьим дядей переглянулись. Я заметил, что выражение лица Саньсина тоже не отличается спокойствием. Я действительно дурак, не понимал, насколько все сложно. Кажется, третьему дяде тяжело приходится.

Хотя не понимаю, почему дядя не доверяет Черному Слепому. На меня этот человек произвел неплохое впечатление, разве что кажется немного сумасшедшим. Но, кажется, я многого не понимаю в этом мире и плохо разбираюсь в людях.

Третий дядя тихо продолжал: " Не сердись на меня. Но в этот раз я не смогу позаботиться о тебе. Ты должен быть очень осторожен. И в этот раз ты умудрился вывести меня из себя. Когда вернемся, я все расскажу твоему отцу. Готовься к серьезному разговору."

Глядя на его сердитое лицо, я понимал, что он не шутит. Поэтому молча кивнул. А он торопливо продолжал меня наставлять: "Позволь мне кратенько объяснить, во что ты вляпался. Люди, которые пошли со мной — самые жестокие в Чанша, но выполнявший обязанности ламы смог найти мне только таких. Черный Слепой — отдельная история, он один десятка опытных даому стоит, его среди нас очень уважают и опасаются. Имени его я не знаю, все называют его Черным Слепым. Те, кто пришел со Шваброй — обычные наемники, которые раньше занимались простым грабежом. Опыта в нашем деле никакого, но горло перережут запросто. С ними надо быть особенно осторожным. И не относись к ним, как моим людям, больше помалкивай."

Я слушал внимательно и кивал, а третий дядя опасливо поглядывал наружу. Когда послышался голос Черного Слепого, руководившего спуском, он похлопал меня по щеке, чтобы я пришел в себя.

Не сказав ни слова, я послушно отправился на помощь Слепому, но все еще не мог собраться с мыслями. Помогая принимать снаряжение, спускаемое сверху, я думал о том, какие неприятности могут свалиться мне на голову. Третий дядя позвал меня вниз, потому что хотел поговорить наедине, чтобы предупредить. Очевидно, что люди Швабры были уже начеку. Возможно, у них уже случались конфликты по дороге сюда.

Однако, я совершенно не разбираюсь в нашем семейном бизнесе, потому размышлять об этом сейчас бессмысленно.

Толстяка на обвязке спустил Швабра. Это было самое сложное. Несколько человек, которые уже спустились, едва могли справиться с сильным запахом мочи, некоторых чуть не вырвало. Остальные еще были наверху, и они не знали, какое ароматическое испытание их ждет здесь.

Швабра до сих пор был со мной предельно вежлив. Ругаясь на вонь на знакомом мне диалекте Чанша, он продолжал улыбаться. Но теперь, слушая его, я воспринимал эту вежливость совсем иначе, чем недавно, когда мы общались наверху. Мне казалось, что каждый взгляд Швабры и его людей был пропитан лицемерием и фальшью. Хотя, возможно, это было предубеждение, появившееся после разговора с дядей, и на самом деле он был вполне искренен.

Стараясь не выдать своих чувств, я сделал вид, что не расслышал его слов. Помогая, я выкладывался на полную и забыл даже о шокирующем открытии, касавшемся Молчуна.

Спустя четыре или пять часов все собрались внизу, разобрали снаряжение, выбрали двух человек, которые должны нести Толстяка. И мы последовали по знакам, оставленным Молчуном, направляясь вглубь шахты.

Третий дядя дал мне короткоствольный дробовик. Такой я использовал, когда тренировался стрелять по летающим тарелкам. Это была похожая модель, но весил он легче и позволял сделать два выстрела без перезарядки. Третий дядя, как всегда, брал с собой самое лучшее оружие, такие стволы мы использовали во дворце Лу Шан Вана. Тогда я нашел их на черном рынке, и стоил один ствол более пяти тысяч.

Крупного зверя из него не убить, но для стрельбы по фазаньим шеям вполне подойдет: один выстрел сможет очистить от змей небольшое пространство. Я задумался, почему Паньцзы взял с собой не дробовик, а винтовку, это же было непрактично.

Вспомнив о нем, я забеспокоился: как он сейчас? В храме, должно быть, безопаснее, чем здесь. Но если у него поднимется температура, дело плохо. К тому же, будь Паньцзы здесь, думаю, третьему дяде было бы легче.

По дороге я рассказал третьему дяде о той глиптике, что мы видели в храме. Вероятно, эти подземные тоннели использовались не только для дренажа, но и как место обитания фазаньих шей. Всю дорогу через джунгли я не встречал сразу столько змей, сколько увидел здесь. Очевидно, они считают эти места своим гнездом, и нам надо быть осторожными.

На что третий дядя ответил, что от этих змей сложно защищаться, и никакая осторожность не поможет.

Размер тоннеля, по которому мы шли, все время менялся. Это напомнило мне подземелья дворца Лу Шан Вана. Может быть, назначения коридоров там, которые мы посчитали тайными проходами гробницы Западной Чжоу, на самом деле тоже были дренажными шахтами?

Хотя это нелогично: в Шаньдуне не бывает столько осадков, чтобы возникла необходимость в такой сложной дренажной системе. Даже если местность там накроет проливными дождями на несколько месяцев, гористый рельеф не позволит воде скапливаться. Это должно быть, простое сходство.

Через пятьсот шагов мы добрались до развилки. Третий дядя осветил шахтерским фонарем сначала верхнюю шахту, потом ведущую вниз. Должно быть, эти шахты регулировали уровень воды в системе, при заполнении которой вода стекала по нижней шахте, освобождая место. Именно возле нее я увидел знак Молчуна.

Третий дядя не мог скрыть своего волнения, но я заметил, что его возбуждение не выглядело искренним. Тогда я тоже сделал вид, что занервничал. Не колеблясь, третий дядя махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Мне идти по этой шахте было очень скучно. Стены из обычных кирпичей, никаких рельефов или росписей, сами камни грубо вытесаны. В дрожащем свете фонарей эти стены казались до ужаса однообразными.

Мы шли часа три, периодически встречая знаки Молчуна. Это настолько не интересно, что не заслуживает подробного описания. Иногда по дороге попадались колодцы и бассейны, служившие водосборниками — это единственное, что меня немного интересовало. По мере того, как мы уходили вглубь шахты, этих колодцев становилось больше, однако, из них не доносилось ни звука. Кажется, змей здесь вообще не было.

Это превзошло все мои ожидания: наконец-то удача улыбнулась нам, но я все равно чувствовал какое-то беспокойство, угнетала мертвая тишина вокруг, казалось, что в ней что-то или кто-то прячется.

Короче говоря, наш путь был спокоен, к вечеру мои напряженные нервы немного расслабились. За весь день мы несколько раз устраивали привал возле колодцев. Во время одного из таких привалов, отогревшись у костра, Толстяк ненадолго пришел в себя.

Третий дядя сделал ему укол, чтобы закрепить улучшение состояния, и дал немного поесть. Я спросил, что с ним случилось, но Толстяк был так слаб, что не мог говорить, только пробурчал что-то невнятное и снова заснул.

А мне немного полегчало. Змеиный яд не нанес его организму необратимый вред, если сознание вернулось к нему хотя бы на несколько минут, значит, он идет на поправку. Когда на следующее утро Толстяк проснулся, то выглядел посвежевшим, цвет лица стал лучше. Хотя он еще не мог самостоятельно ходить, но при моей поддержке смог встать. Оглядываясь, он спросил меня, что произошло.

Я ответил ему: "На этот раз ты должен быть благодарен мне по гроб жизни. Я до самого конца не бросал тебя, и сам даже чуть не умер, защищая от змей. Чем будешь расплачиваться за свою жизнь?"

Толстяк обиженно хмыкнул, стрельнул у кого-то сигарету и с поникшим видом заявил: "Эх, неблагодарный негодяй, сколько раз Толстяк спасал тебя? А ты в первый раз защитил мою шкурку и уже пальцы веером расставил. Вот что я тебе скажу: не время долги считать." Потом он заинтересованно спросил, где это мы.

Я вкратце рассказал ему о том, что произошло, пока он был без сознания. Толстяк слушал внимательно, но ничего не сказал. Закончив рассказ, я поинтересовался, что произошло с Молчуном.

Толстяк ответил, что Молчун со всех ног бросился догонять Вэньцзинь, за ним было не угнаться. А потом он услышал голос. Как и я, Толстяк решил, что это кто-то из людей третьего дяди, и сразу пошел на зов, звучавший из кустов. Но когда раздвинул ветки, на него бросилась змея и укусила.

"Голос был совсем настоящий, не отличить от живого человека, — оправдывался Толстяк. — Я боюсь, что младший братишка тоже может обмануться. Эти змеи слишком злые и хитрые. Да благословят его боги, пусть он окажется умнее нас двоих."

Третий дядя очень обрадовался, узнав, что Толстяк очнулся, и протянул ему сигарету. Мне показалось, что Саньсин давно считает его своим человеком. Однако, увидев дядю, Толстяк бурной радости не проявил, сказав: "Третий господин, как цзя-лама, ты должен мне денег добавить, когда вернешься. Иначе я умываю руки."

Его весело поддержали остальные. Все вокруг шутили и смеялись, казалось, что атмосфера между нами дружеская и непринужденная. И никто, кроме меня, не заметил горькой усмешки третьего дяди.

Толстяк очень быстро поправлялся. Я следил, чтобы он много пил. Поначалу моча у него была почти черной, и цвет ее изменялся очень медленно. Но, видимо, крепкое телосложение давало свои преимущества: вскоре на его щеках появился румянец. К тому моменту, как мы свернули привал, он уже мог самостоятельно вставать и был готов идти.

Однако, я все равно старался его поддержать, считая, что он не до конца оправился. Как и вчера, все шли гуськом друг за другом. Я заметил, что система накопления воды здесь имела сходство с мембранными баками(1): чем ниже спускаешься, тем проще конструкция, но больше размер шахты и объем накопительных колодцев и бассейнов.

Наконец мы остановились в шестом по счету накопителе. Это помещение было огромным: в середине был установлен столб, диаметр которого был равен трем обнявшимся друг с другом людям. Вероятно, назначение этого столба — предотвратить обрушение свода. Бассейн здесь был пересохший, размером с половину футбольного поля.

Толстяку больше не требовалась моя поддержка, но он все еще был слаб и покачивался при ходьбе.

На пути сюда мы больше не делали привалов: по сравнению с передвижением в джунглях путешествие здесь напоминало променад на солнечном берегу. Никто из нас сильно не устал. Когда мы подошли к краю бассейна, то увидели, что его дно и стены оплетены высохшими корнями, почти полностью скрывавшими камень. Входы в шахты тоже были скрыты корнями, на которых росли странные грибы. Эта высохшая корневая система, добравшаяся до подземелий дворца Сиванму, так хорошо скрывала стены, что мы не могли найти знаки Молчуна и не знали, куда теперь идти.

Я был удивлен: мы уже достаточно глубоко под землей. Откуда здесь корни? Существуют ли в мире деревья с такой длинной корневой системой?

Швабра осмотрел корни и сказал, что это не дерево, а мицелий(2). Этот бассейн можно было использовать для выращивания грибов шиитаке(3). Затем он приказал обрубить гифы и поискать знаки, которые мог оставить здесь Молчун.

Присмотревшись, я обнаружил, что эти гифы напоминают корни деревьев, но они мягкие и покрыты черными волосками, которыми цепляются за стены. Выглядело это некрасиво.

Пока я рассматривал гиф, кто-то позади с криком упал на землю. Направив туда фонарь, я увидел, что обрубленный кусок гифа обнажил на стене человеческое лицо.

Я сразу понял, что это, и расхохотался. Самое время отомстить им всем за дурацкую шутку с манекенами. Люди с удивлением смотрели на меня, не понимая, что меня так развеселило. Тогда я поднял с земли камень и бросил в лицо на стене, которое сразу рассыпалось на парящие осколки: это были черные мотыльки, которых я уже видел в джунглях.

Мужчина, который только что кричал от ужаса, с трудом перевел дух, но, увидев мотыльков, успокоился. Остальные нервно захихикали.

Конечно, мотыльки могли случайно залететь в дренажную систему. Но, как я помню, их привлекала сброшенная змеиная кожа. Я сказал всем быть осторожнее, а сам подошел к тому месту, где только что было лицо на стене. Как и ожидалось, там обнаружилась змеиная кожа, сейчас напоминавшая обвислый полупустой мешок. Большую ее часть скрывали толстые гифы, оплетавшие стену. Меня удивил не размер, а цвет: белые змеи встречаются довольно редко.

Я подцепил кожу стволом дробовика: змея, сбросившая ее, была довольно большой, толщиной с ведро, вся покрытая двойным слоем чешуи.

Подошел третий дядя, дотронулся до кожи рукой: она была покрыта густой слизью. Его лицо побледнело, и он закричал: "Дело дрянь! Эта кожа свежая, змея сбросила ее недавно. Поторапливайтесь, ищите выход. Здесь нельзя долго оставаться."

Я немедленно стал помогать, отрезая гифы по краям входов в шахты: именно там на стенах Молчун обычно оставлял свои знаки.

Мы возились уже довольно долго, но результата не было. Почти все входы в шахты были освобождены от мицелия, остались лишь несколько, расположенные выше и ведущие наверх. Добраться до них было сложно: стены здесь были без уклона, вертикальные. Чтобы добраться до них, надо было использовать щели и выщербины в камне.

Один из людей Швабры, худощавый и маленького роста мужчина вызвался забраться наверх. Мы освещали снизу ему путь и наблюдали, как он обрезает ножом мицелий, затем хватается одной рукой за выступ в камне, как скалолаз и изящно перекидывает свое тело, зависая над пустотой.

Я бы так не смог. Интересно, как Молчун нашел этот проход?

Мужчина осмотрел несколько шахт и, наконец, крикнул: "Здесь!" Мы все вздохнули с облегчением. Третий дядя сказал ему спустить веревку, чтобы мы могли подняться один за другим. Трое уже почти добрались до входа в шахту, когда мужчина крикнул: "Третий господин, что-то не так. Здесь еще один знак. Тут несколько отметок."

Примечания переводчика

(1) Мембранные баки снабжены внутренней мешкообразной камерой из синтетического каучука. Между камерой и стенками бака находится сжатый газ (азот или воздух). Эта конструкция помогает предохранять корпус от коррозии, сглаживать скачки давления. А еще вода в таких «мешках» меньше загрязняется. Вот только не поняла, что в гидросистеме дворца Сиванму выполняет роль мембраны. По назначению выделяют мембранные баки для систем отопления и горячего водоснабжения (расширительные) и холодного водоснабжения (гидроаккумуляторы). Основная разница — в требованиях к качеству воды. Одно дело, если она будет применяться лишь как теплоноситель в батареях, другое — если для питья и приготовления пищи.

(2) Мицелий — вегетативное тело грибов и актиномицетов (некоторые исследователи, подчёркивая бактериальную природу актиномицетов, называют их аналог грибного мицелия тонкими нитями), состоящее из тонких (1,5—10 мкм толщиной у грибов и 0,5—1,0 мкм у актиномицетов) разветвлённых нитей, называемых гифами. Развивается в субстрате и на его поверхности. Но возникает вопрос: мицелий внешне похож на тонкую нить. Если допустить переплетение нескольких таких нитей — то на веревку. Как это можно было принять за корневую систему дерева? Хотя да, это же фантастика: если есть цзунцзы, почему бы не быть мицелию и гифам толщиной с корень обычного дерева.

(3) Шиитаке также сиитаке, лентинула съедобная, японский лесной гриб — съедобный гриб, вид рода Лентинула семейства Негниючниковые . Практика использования в пищу исходит из Китая и Японии, в настоящее время гриб активно культивируется по всему миру.

Глава 4. Выбрать одно из трех

В то же мгновение мы увидели, как мимо словно пролетела красная молния, а человек, забравшийся наверх, исчез. Мы просто окаменели от удивления и страха: такое ощущение, что его втянуло в шахту, возле которой он находился.

Никто еще не успел прийти в себя, когда раздался крик пропавшего. Затем он вывалился наружу и полетел вниз, а следом метнулось ярко-красное змеиное тело: гигантский питон почему-то выпустил свою добычу и теперь догонял.

Это была та самая змея, что недавно сбросила кожу. Но я рассчитывал увидеть привычную золотисто-коричневую чешую, однако, эта была кроваво-красной. Но, срань господня, это был огромный питон!

Стоявшие рядом со мной люди начали стрелять, и звуки выстрелов оглушили меня.

Гигантский питон, только что сбросивший кожу, не имел еще двойной бронебойной чешуи, и ранить его оказалось легко. Хоть свинцовые пули и слишком малы для такой громадины, ранить они могут. Питон уже успел поймал человека, которого выронил, но, ощутив боль, пришел в ярость, заметался и отбросил свою добычу на стену. Человек упал, а змей, словно вихрь, пронесся вдоль стен, спасая свое огромное тело от жалящих его пуль.

Люди третьего дяди в страхе разбегались, хотя он старался их удержать, крича: "Стойте! Не надо бежать!"

Эти люди его то ли не слышали, то ли не хотели подчиняться: несколько человек забились в шахты, остальные беспомощно метались, не зная, куда бежать.

Третий дядя был зол и несколько раз выстрелил, отступая в ближайшую шахту.

Если бы все объединились и сделали несколько одновременных выстрелов по змее, с ней можно было справиться. Но эти люди от страха потеряли голову и вообще ничего не соображали.

Мы отступали медленнее всех, и питон тут же ринулся к нам. Я выстрелил два раза подряд, но голова питона двигалась слишком быстро, и я промахнулся. Хотя, если честно, я не помню, когда я в летающую тарелку попадал в последний раз.

Откуда-то сбоку появился Черный Слепой и потащил третьего дядю в шахту. Тот обернулся, чтобы позвать меня следом. Я послушно бросился туда, но вдруг остановился, как вкопанный, и волосы встали дыбом. За спиной третьего дяди я увидел несколько темных теней, извивающихся в темноте шахты и приближающихся к нему очень быстро.

"Сзади!" — закричал я, чтобы предупредить.

Они сразу обернулись, направив туда свет фонарей, и я увидел дюжину фазаньих шей, угрожающе раскрывших пасти. Они быстро двигались, напоминая кроваво-красные волны, и, казалось, звуки выстрелов их совсем не пугали.

Черный Слепой сразу же метнулся назад, стреляя в самую гущу красных тел. Его выстрел разметал тех, кто оказался впереди. В этот момент я почувствовал поток воздуха сзади, растрепавший мои волосы. "Руки подними!" — крикнул третий дядя. Я послушно вскинул руки вверх, третий дядя вскинул дробовик, просунув его мне подмышку. Раздался оглушительный выстрел, отшвырнувший гигантского питона, подкравшегося ко мне сзади. А затем прозвучала серия выстрелов со стороны шахты: Черный Слепой, глядя на меня, улыбался: "Их слишком много, я не могу их долго сдерживать!"

Этот человек и в самом деле сумасшедший. За несколько секунд затишья я осмотрелся: множество красных фазаньих шей выползали из шахт, одна за другой. Я отошел подальше к бассейну в надежде отыскать Толстяка, но он исчез. Я не мог удержаться от проклятий: не быть ему праведником, сбежал быстрее всех.

Я осматривал шахты одну за другой и, наконец, нашел ту, где вроде бы не было змей, сразу же заполз туда и позвал третьего дядю. Он и Черный Слепой бросились ко мне, но слишком поздно. Змеи оказались быстрее, казалось, они летели по воздуху и в мгновение ока оказались рядом: шахта, которую я нашел, моментально заполнилась змеями.

Третий дядя сказал мне пошевеливаться и искать свободное от змей место. И не думать о нем и Черном Слепом, они сами смогут за себя постоять. Мне оставалось только беспомощно ругаться и убегать от злобных тварей.

Перезаряжая дробовик на бегу, я обнаружил, что осталось всего шесть патронов. Они были большими, поэтому я про запас брал немного, чтобы удобнее было двигаться. Вечно я все делаю не так! Моя практичность добавляет мне головной боли.

Я хорошо помнил, как быстры фазаньи шеи, и старался не отвлекаться, убегая от них. Минута промедления может стоить жизни.

Пробежав несколько развилок подряд, я увидел ниши в стене из песчаника. Раздумывал я всего секунду и сразу же протиснулся туда. Внутри оказалось намного просторнее, чем ожидалось, но кокон с мертвецом занимал много места.

Я нашел путь к спасению! Вытащив флягу с водой, я прислушался к звукам, доносящимся снаружи и вылил всю воду на ткань, в которую был завернут труп. Затем снял ткань с мертвеца и заблокировал его телом вход, а сам залез на его место и прикинулся мертвым, завернувшись в грязную ткань.

Змеи нашли мое убежище практически сразу, обвились вокруг шахтерского фонаря и фляги, которую я бросил, и начали кусать их. Но меня в нише не обнаружили и поползли дальше. Однако парочка задержалась, покачивая головами и глядя в сторону ниши, где прятался я, словно учуяли что-то. Они медленно подползли поближе, как будто собирались заглянуть внутрь.

А у этих гадов ползучих, похоже, на самом деле мозги есть. Несколько змей вернулись и стали исследовать ниши, обвиваясь вокруг коконов-мертвецов. Парочка заползла и на меня.

Я закрыл глаза и задержал дыхание, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди.

Несколько секунд показались мне целым годом. Волосы дыбом встали на затылке, по лицу текли струйки холодного пота. Вся жизнь перед глазами пролетела. И тут я вспомнил, что не прикрыл шею.

Осторожно открыв глаза, я увидел у себя на плече красно-черную голову фазаньей шеи, которая с интересом разглядывала меня.

"Все кончено," — подумал я. — Теперь меня ждет то же, что пережил Толстяк."

Змея с открытой пастью уже нацелилась на мою шею, когда внезапно раздался странный звук в скелете, лежавшем у входа. Этот звук отвлек змею, она сразу же повернула голову в его направлении.

И тут произошло то, что привело меня в полное смятение: другой скелет за моей спиной сдвинулся, а его рука легла мне на шею, словно прикрывая ее от змеи.

Кожа на затылке занемела. Чувствуя, что теряю сознание от страха, я опустил глаза и увидел... это был не скелет, а обычная человеческая рука, правда, очень грязная. Скосив глаза вбок, я понял, что рядом, за моей спиной, лежит не мертвец, а человек, с ног до головы испачканный грязью.

Это еще кто? Лица я не мог разглядеть и задумался: кто еще мог знать о свойствах местной грязи?

Я не знал, что думать. Это нельзя было назвать радостью, я просто чувствовал некоторое успокоение, но атмосфера была очень странной.

Фазанья шея долго смотрела туда, где услышала странный звук, но ничего не находила. А когда она повернула голову к моей шее, то и ее не нашла и выглядела озадаченной. Издавая воркующие звуки, змея потыкалась мне в затылок, несколько раз скользнула по шее, скрытой чужой рукой, но ничего не обнаружила.

Я не осмеливался пошевелиться и пролежал так около десяти минут. Затем фазаньих шей привлекло что-то снаружи, и они быстро уползли. Та, что ползала по мне, тоже убралась восвояси.

Но и после того, как они покинули мое убежище, я еще долго боялся пошевелиться. Вдруг они услышат меня и вернутся. Так я лежал, пока не почувствовал легкое движение на моем затылке.

Но обернуться и посмотреть, кто это был, мне не дали. Женский голос прошептал: "Не оборачивайся!"

Я замер на мгновение, затем, вопреки просьбе, повернул голову. Тогда мне закрыли глаза ладонью, но я все равно успел дотронуться до того, кто лежал рядом. Коснувшись ключицы, я вдруг осознал, что этот человек рядом со мной без одежды. Затем меня похлопали по руке, и тот же женский голос сказал: "Не открывай глаза, не смотри. Сними куртку и отдай ее мне..."

Я зажмурился, но больше ничего не успел сделать, как почувствовал, что с меня стягивают куртку. Какое-то время рядом раздавалось шуршание. Я понял, что она одевается.

Наконец, ладонь с моего лица убрали, и я увидел сидящую рядом женщину. Она была хрупкой, миниатюрной. Моя куртка на ней смотрелась, как короткое пальто. Взглянув в лицо, я сразу узнал ее.

"Чэнь... Вэньцзинь... Тетя?!"

Передо мной сидела Вэньцзинь!

Я был так удивлен, что даже внятного вопроса задать не мог, лишь пробормотал: "Тебя не поймали?"

Вэньцзинь разобралась с застежками на моей куртке, посмотрела на меня и рассмеялась: "Кто поймал? Сомневаешься, что это я?" Она выглядела как-то иначе, чем когда мы преследовали ее. Теперь я понял, почему она без одежды: свою Вэньцзинь использовала, чтобы закрыть все отверстия в нише. Приглядевшись, я заметил в трещинах испачканный грязью бюстгальтер и майку.

Отсмеявшись, она приблизилась ко мне и коснулась моих волос: "А ты вырос."

Я таращился на нее, не в силах поверить. Надо что-то сказать, но все вопросы, которые хотел задать, вылетели из головы.

Это было удивительно. Раньше я видел ее только на фотографиях. Но теперь она так близко. И улыбка у нее такая красивая.

Она заметила, что я застыл, как истукан, и спросила: "Что? Не можешь поверить?"

Я кивнул: в это трудно было поверить. Теоретически она сейчас должна быть пожилой женщиной, с морщинами, ведь пропала она в подводной гробнице двадцать лет назад. Даже если все эти годы она скрывалась где-то, то не могла не состариться. Все это время она будоражила наши мысли, создавая бесчисленные загадки. И сейчас я вижу перед собой молодую женщину. Хотя ее лицо испачкано грязью, я не мог не заметить, как нежна ее кожа, как ясен взгляд. И как, скажите мне, я должен на это реагировать?

Улыбаясь, она произнесла: "Я тоже удивлена. Я тебя видела двадцать лет назад. В то время ты еще писался в штанишки, а я стирала твои подгузники. Ты был очень веселым мальчишкой, но и сейчас хорош."

Когда она упомянула о моем детстве, я сразу посмотрел в сторону выхода и почувствовал себя неуютно. Мой третий дядя всю жизнь упорно искал Вэньцзинь. И вот сейчас он остался где-то в дюжине метров от меня, даже не знаю, жив он или мертв. А я в это время сижу и разговариваю с ней. Если бы третий дядя последовал за мной, то, наконец, встретился бы с Вэньцзинь.

"Ты тоже хорошо выглядишь... — мне срочно надо что-то ответить, а я все сидел, почесывая затылок. — Вэньцзинь... тетя... это было так давно... Я действительно не знаю, что сказать тебе... мне надо заплакать? Ой! Кстати, у меня есть вопрос... Мы так скучали по тебе... Что, черт возьми, с тобой произошло... ох, дьявол, о чем это я?"

Заметив, что я и двух слов связать не могу, Вэньцзинь нежно приложила палец к моим губам, прислушалась к окружающим звукам и тихо рассмеялась: "Кто сказал, что мы давно не виделись? Разве мы не пили вместе чай совсем недавно?"

"Пили чай?!" Я снова был в шоке. Да, мы встречались на болоте, но когда я ее видел, в ее руках не было чашки.

И тут Вэньцзинь закрутила пальцем локон, уложив его на голове в тибетскую прическу, потом вытерла грязь с лица и посмотрела на меня лукаво. Увидев ее в таком виде, я удивился еще больше: "Ты! Ты! Невестка госпожи Чжомы!"

Глава 5. Истина

Не веря своим глазам, я похлопал себя по щекам: "Получается, ты следовала за нами! А сообщение, которое передала нам госпожа Чжома... неужели это..."

"Да, я просила именно ее быть посредником и говорить с вами. Мое положение слишком сложное и рискованное, у меня не было другого выхода. Но это долгая история." Вэньцзинь заползла поглубже в нишу, скрестила ладони, поднесла их к губам и издала серию звуков, так похожих на хихикание.

Что она делает? Решила со змеями поздороваться? И тут я услышал, как ей ответили: из глубины шахты эхом донесся такой же звук. А спустя некоторое время с той стороны показался человек. Когда он подошел, я сразу узнал его: Молчун!

Он протиснулся к нам в нишу, взглянул на Вэньцзинь, а затем на меня. Я же растерянно таращился на них обоих: "Что происходит?" И тут до меня дошло: "Черт возьми, что за игры? Вы же были вместе в одной экспедиции, ведь так?"

Эти двое вместе спускались в подводную гробницу, и они оба не стареют. А кроме того, они оба по самые уши втянуты в нынешнюю историю с видеокассетами. Я вдруг вспомнил, как мои друзья частенько повторяли, что Молчун, возможно, не тот человек, которым кажется. Получается, они были правы?

Молчун в ответ на мой вопрос лишь покачал головой, но ничего не ответил. Я посмотрел на Вэньцзинь: "Не надо быть таким резким. Мы ничего плохого не делали."

Я нахмурился. Потом вежливо спросил: "Старшие брат и сестра, объясните мне, в чем дело?" Я бы поклонился даже, но здесь не было места для таких церемоний.

"Здесь нет ничего особенного, — ответила Вэньцзинь. — На самом деле, когда Чжома нашла тебя в той деревне, Молчун сразу узнал меня, но не выдал. Потом мы встречались у входа в каньон. Тогда он искал меня. А вот все, что было потом — это наш с ним сговор. Но это не из желания вас обмануть. Мне надо быть очень осторожной."

Я посмотрел на Молчуна, он кивнул, подтверждая сказанное.

Его спокойствие меня взбесило: "Но почему ты мне не сказал?!"

Он удивленно взглянул на меня и ответил: "Я тебе намекал. Думал, что ты понял и все знаешь."

«Ерунда! Похоже было, что я все понял?" Я чуть не вскочил, но тут же понял, почему Молчун не рассказал мне все прямо. Он же беспокоился о безопасности Вэньцзинь.

Молчун приложил палец к губам, намекая, что я слишком громко говорю, а затем прошептал: "Я не мог в тот момент прямо говорить с тобой, не доверял!"

"Он прав, — поддержала его Вэньцзинь. — Я могла попасть в руки женщины, что руководила группой, к которой ты присоединился. А она бы со мной церемониться не стала. Более того, с одним из вас была серьезная проблема, но я не знала, с кем именно. Мне надо было найти человека, который помог бы мне все проверить."

Так вот почему Молчун проверял, не носим ли мы маски, а мы тогда поддержали его игру. Блин, для этого, оказывается, была серьезная причина.

"А что с видеозаписями? — спросил я. — Что за фигня там происходила?"

Не успел я закончить, как снаружи раздались выстрелы и крики.

Молчун огорченно вздохнул: "Они этими выстрелами всех змей сюда приманят!"

Вэньцзинь тоже прислушалась к тишине, окружавшей наше убежище, повернулась ко мне, погладила по голове, словно старшая сестра: "Такой у меня был план. Слишком долго объяснять. Но я все расскажу тебе. Однако, сейчас не время и не место для разговоров. Отсюда нужно уходить." Сказав это, она указала направление.

Я огорченно вздохнул. Но она была права, поэтому пришлось кивнуть в знак согласия. Мы выбрались и тихо пошли прочь от места столкновения со змеями.

По дороге я спросил: "Какие у тебя планы? Разве ты не хочешь встретиться с моим третьим дядей?"

"Нет времени на разговоры, — оборвала меня она. — Слышишь, как шум воды становится все тише?"

Я не обратил на это внимания. В таком месте у меня просто не было сил подмечать подобные мелочи. Тогда Вэньцзинь объяснила: "Дренажная система здесь очень сложная. Но, если она заполнена водой, в запутанном лабиринте дренажных шахт легко разобраться. Спускаясь под землю и следуя за потоком воды, ты всегда добреешься до места, куда она течет. И рано или поздно найдешь конечный пункт потока — основной водозабор, который находится в самой глубине. Но если воды в дренажной системе нет, то разобраться в запутанных шахтах сложно, можно даже заблудиться и никогда не найти выход. Сейчас прошли дожди, и уровень воды на поверхности достаточно высок. Но через пару дней вода полностью пересохнет. И тогда мы рискуем оказаться здесь в ловушке. Вот почему я просила госпожу Чжому передать вам, что надо торопиться. Если бы вы опоздали, следующего сезона дождей пришлось ждать бы лет десять. Но в этот раз нам повезло. Дожди были такие сильные, что вода до сих пор в достатке, и у нас еще есть время. Что касается твоего третьего дяди, цели У Саньсина и мои совпадают. Поэтому, если с ним ничего не случится, мы обязательно встретимся по дороге."

Выслушав ее, я решил, что она полностью права и кивнул: "Тогда мы сейчас будем спускаться или пойдем наверх?"

Вэньцзинь указала рукой вниз: "Самая важная тайна прячется совсем рядом. Ты же не хочешь сдаться, когда цель так близко?"

Рядом? Я не мог в это поверить. Вэньцзинь посмотрела на часы и сказала: "Скоро рассветет. Змеи ночью выходят на поверхность, а днем спускаются вниз. Если не поторопимся, у нас будет много проблем с ними. Осталось немного времени, чтобы найти нужное место. Там и обсудим все подробнее. А сейчас давайте сосредоточимся на дороге и нужном направлении."

Голос Вэньцзинь был тихим и мягким. Но в ее интонации и выражении лица было нечто такое, что я подчинился беспрекословно. Казалось, она была прирожденным лидером. Неудивительно, что в экспедиции на Сиша она тоже руководила всеми, и даже третий дядя не решался ослушаться ее приказов.

Больше я не беспокоил ее расспросами. Мы все трое ускорили шаг, спускаясь по шахте и вскоре добрались до другой похожей шахты.

Кажется, забрались мы очень глубоко. Новая шахта была попроще предыдущих, развилок попадалось немного. Грязь на теле позволяла нам не сильно беспокоиться о змеях. Часам к шести утра мы проделали большой путь. Следов ила, почвы или песка в этой шахте не было, также мы не заметили следов деятельности человека. Очевидно, эта шахта была сделана очень давно, и с тех пор сюда никто не заходил.

На протяжении всего пути я слышал непрерывный шум воды за стенами. Очевидно, там располагались разветвления дренажной системы, возможно, что основной водозабор дворца Сиванму находился где-то неподалеку.

Сейчас на поверхности уже, наверно, светлеет горизонт. Хотя пока я ни разу не слышал звуков, которые издают фазаньи шеи, но помнил, что количество этих гадов ползучих просто невообразимо. Как только они вернутся в свои подземные гнезда, мы можем столкнуться с ними. Но по опыту Вэньцзинь они все еще прячутся от солнца где-то на поверхности.

И я не мог не доверять ее опыту: это она научила Молчуна использовать грязь для маскировки от змей, она обустроила надежное убежище, используя свою одежду.

"Змеи плохо видят и, натыкаясь даже на слабое препятствие, считают, что прохода нет, пояснила она. — Я много времени провела рядом с ними и изучила их повадки."

Сделав пару глотков воды, я почувствовал себя неуверенно. Мои умения здесь просто бесполезны. Если мне в одиночку доведется столкнуться с местными змеями, вряд ли я окажусь таким же находчивым. А с гигантскими питонами мне вообще лучше не сталкиваться.

Мы сделали короткий привал, и я разжег костер, чтобы немного согреться. Здесь было не так холодно, но очень сыро, и я не мог отдохнуть без огня.

Спустя некоторое время приятное чувство расслабления позволило мне перестать нервничать. Вэньцзинь протянула мне немного еды. Внимательно глядя на меня, она сразу поняла, что я не могу больше терпеть, желая расспросить ее обо всем.

Об этом я мечтал давным-давно, и обрадовался, когда она одобрительно кивнула. Но вдруг понял, что не могу собраться с мыслями: вопросов так много, я даже не мог решить, с чего начать.

"Не волнуйся, спрашивай по порядку. Я давно готова к тому моменту, когда надо будет обо всем рассказать," — Вэньцзинь посмотрела на меня с улыбкой.

Перебирая в голове накопившиеся вопросы, я пытался найти самый важный. Но, чем больше думал, тем сильнее понимал, что, с чего бы не начал, все равно запутаюсь. Подобрать систему, как в интервью, не получалось. Поэтому я спросил: "Может, мне спросить о том, с чего все началось?"

Она кивнула: "Никаких проблем, спрашивай."

"Первый вопрос, который меня давно мучил: что произошло на Сиша?"

Вэньцзинь удивленно посмотрела на меня: "Твой вопрос слишком обобщенный. Там произошло много разных событий. Что именно тебя интересует?"

Тогда я уточнил: "Что случилось после того, как вы пропали в подводной гробнице?"

Вэньцзинь какое-то время молчала, словно не ожидала, что я задам именно этот вопрос. Потом, вздохнув, ответила: "Тебя больше всего волновало именно это... Кажется, кое-что ты уже знаешь. Позволь спросить, рассказывал ли тебе что-нибудь об этом третий дядя?"

Я пересказал историю третьего дяди, которую услышал в больнице: "Он сказал, что потерял тебя там и не знает, что случилось дальше. Ты просто пропала в древней гробнице. Он много лет искал тебя, но безуспешно. Он часто раз говорил, что просто обязан отыскать тебя."

Вэньцзинь, выслушав меня, как-то странно рассмеялась: "Я очень хочу раскрыть тебе всю правду. Но есть кое-что важное, во что тебе сложно будет поверить. Не знаю, готов ли ты узнать всю правду?"

"Я вижу тебя не постаревшей ни на день за десять лет, — ответил я. — Даже если ты мне скажешь, что мой третий дядя — женщина, которая меня родила, я тебе поверю. Просто расскажи. Последние два года я столько всего невероятного узнал, что отвык удивляться."

Вэньцзинь все еще неуверенно смотрела на меня. Потом осторожно спросила: "А сам-то ты что думаешь?"

Я покачал головой: "Не знаю, но никого и ни за что осуждать не могу."

Вэньцзинь вопросительно посмотрела на Молчуна, надеясь на его реакцию. Но он, как всегда, даже бровью не повел. Успокоившись, она взъерошила волосы и решительно достала из рюкзака блокнот.

Эта записная книжка выглядела новой, очевидно, куплена совсем недавно. Конечно же, Вэньцзинь до сих пор имеет привычку делать заметки. Открыв блокнот, она вытащила оттуда старую пожелтевшую фотографию. Я сразу же узнал этот снимок: его сделал третий дядя перед тем, ка кони отправились на Сиша. Не знаю, что я должен был увидеть на ней. Столько раз я рассматривал этот кусок бумаги, что запомнил точно, кто где стоит и в какой позе. Поэтому, взглянув мельком, вернул фото со словами: "Я уже видел это."

Вэньцзинь усмехнулась: "На самом деле, все тайны скрыты в этой фотографии. Однако непосвященным трудно будет понять, в чем загвоздка. Все, что произошло на Сиша, берет начало здесь. И ничего сложного нет. Но если я прямо все скажу, ты сразу не поймешь. Позволь начать издалека."

Тут я вспомнил разговор с друзьями в ресторане. Одиннадцатый человек. Неужели это правда? На этой фотографии десять человек и один, которого не видно. Дело в этом загадочном человеке? Именно это Вэньцзинь хочет сказать?

Однако, глядя на ее серьезное лицо, я понимал, что не все так просто, и все еще не мог догадаться, что она имела в виду.

Она снова протянула мне снимок, попросив назвать всех, кто там запечатлен.

"Я хорошо знаю лишь нескольких: кто они и чем занимались. Остальных знаю лишь по именам."

"Это не имеет значения, — перебила Вэньцзинь. — Просто назови всех по именам."

Сначала я сразу нашел Молчуна, который всегда привлекал на этом снимке мое внимание: "Это младший брат." Вэньцзинь кивнула. "Это ты," — указал я на девушку с краю. Она снова кивнула. "А это третий дядя." Но на этот раз кивка я не дождался, Вэньцзинь в упор смотрела на меня.

Я был удивлен: что она имеет в виду? Вэньцзинь взяла в руки снимок и спросила: "Почему ты считаешь, что этот человек — твой третий дядя?"

Глава 6. С ног на голову

"Это... так третий дядя выглядел в молодости, — ответил я. — Я видел другие его черно-белые фото, там он выглядел точно так же."

Вэньцзинь улыбнулась: "На фотографии даже люди с разной внешностью могут выглядеть одинаково иногда. Но случается, что очень похожими будут два человека, связанные родственными узами."

"А? Что?" Я на мгновение замер, начиная кое-что понимать: "Подожди, что ты имеешь в виду? Этот человек — не мой третий дядя? Тогда кто он?"

Еще не закончив задавать вопросы, я уже чувствовал, что начинаю понимать, каким будет ответ. Разрозненные фрагменты прошлого в моей голове стали складываться в единую картину.

Кровное родство! Кровные родственники внешне похожи!!

Меня внезапно осенило: "Невозможно! Это невозможно!" Я воскликнул это так громко, что Молчун был вынужден зажать мне рот. Немного успокоившись, я оттолкнул его руку и уже тише сказал: "Боже мой! Этот человек — Се Ляньхуань?!"

Вэньцзинь кивнула. А я чувствовал, как меня захлестывает ощущение свободного падения от понимания того, что произошло много лет назад.

"Фотография старая и нечеткая, на ней легко перепутать двоюродных братьев. Тем более, что тебе подсказал это человек, которому ты доверял, — попыталась успокоить меня Вэньцзинь. — Неудивительно, что ты думал именно так."

"Тогда как насчет моего третьего дяди? Что с ним?"

"Твой третий дядя тоже был в этой экспедиции с нами. Но на фотографии его нет, он был с другой стороны." И она указала место перед снимком.

Проследив за ее жестом, я внезапно все четко понял и почувствовал, как кровь приливает к голове. Это... этот... сучий потрох, вот что произошло... положение камеры...

Третий дядя находился рядом с камерой, он снимал. Одиннадцатым человеком был не кто-то неизвестный, а мой третий дядя?

"Но все это как-то неправильно. Почему именно третий дядя делает фото, как будто он последний человек в экспедиции? Обычно такое поручают людям незначительным. Или третий дядя был единственным, кто умел обращаться с камерой?" — спросил я.

Вэньцзинь облегченно вздохнула: "А ты сообразительный, понял, где несоответствие. Но в той версии, которую ты слышал от своего третьего дяди, не все было так, как на самом деле, — она сделала короткую паузу и продолжила. — Видишь ли, это не третий дядя просил меня принять в команду Се Ляньхуаня. Это У Саньсин очень хотел попасть в состав нашей экспедиции."

"Что?!" — услышанное потрясло меня.

"Слушая историю третьего дяди, ты не заметил некоторых важных моментов. Тебе это простительно, но человек, занимающийся нашим семейным бизнесом сразу бы это понял. Как контрабандист с таким богатым опытом, как Цю Декао, мог связаться с неопытным мальчишкой, чтобы осуществить такой масштабный проект? Он долгое время жил в Чанша и многих знал. В то время твой третий дядя был одним из тех, кто не брезговал контактами с иностранными контрабандистами, а также он имел богатый опыт ворошить песок. Старый лис с темным прошлым. Естественно, Цю Декао выбрал именно У Саньсина, а не неопытного Се Ляньхуаня. А еще одной причиной, по которой именно У Саньсин стал его партнером, был тот факт, что он с детства дружил со мной. Ему не надо было долго меня упрашивать включить его в состав команды."

Я кивнул и вдруг вспомнил, как третий дядя говорил о своих близких отношениях с Вэньцзинь. Я думал, что он упоминал ее в таком духе, потому что тосковал, а на самом деле снова играл со мной, чтобы запутать.

"К тому времени Се Ляньхуань давно работал в моей археологической команде. Тогда он был еще студентом археологического университета. И его отец устроил его ко мне, воспользовавшись хорошими отношениями между нашими семьями. Этот человек совсем не похож на твоего третьего дядю. Но сейчас бессмысленно говорить об этом. Просто есть очень небольшое число людей, которые способны разгадать любую загадку(1). Имя "Ляньхуань" дал ему отец, когда тому исполнилось три года. К тому времени он уже проявил свой не дюжий ум и талант. В университет он поступил самостоятельно, только благодаря своим исключительным знаниям, — она сделала паузу. — Теперь ты понимаешь, что тебе рассказали историю, немного изменив ее, перевернув все с ног на голову."

Я не сразу смог осознать то, что услышал, поэтому жестом попросил Вэньцзинь подождать и задумался. Получается, что Цю Декао вышел на третьего дядю и попросил внедриться в экспедицию на Сиша, а Се Ляньхуань там уже долгое время работал?

"Но почему он все переиначил, рассказывая это мне? У него не было причин скрывать от меня свое темное прошлое, я давно это знал. Лгать для того, чтобы сохранить лицо с моих глазах — это не в его характере."

"Почему он лгал тебе? А разве ты еще не понял? Он перевернул все с ног на голову не для того, чтобы оправдаться за сотрудничество с Цю Декао. Он хотел скрыть то, что произошло потом."

Я припомнил рассказанную мне историю целиком и похолодел, кровь застыла в жилах. Он заменил имена не просто так. Все дело было в трагедии, произошедшей в подводной гробнице. Дело в том, что случилось той ночью, когда они проникли туда!

Это не Се Ляньхуань пытался втихаря уплыть с катера и был пойман третьим дядей. Это третий дядя хотел втайне от всех добраться до гробницы, а Се Ляньхуань поймал его за руку.

Именно Се Ляньхуань пригрозил Саньсину, что все расскажет Вэньцзинь, если тот не возьмет его с собой. Именно Се Ляньхуань активировал механизм в гробнице.

Вот теперь все встало на свои места, а действия персонажей этого спектакля полностью соответствуют их реальному облику и характеру.

В конце своей истории третий дядя сказал мне, что он оставил Се Ляньхуаня в гробнице, а сам сбежал. А затем произошла трагедия.

Но если он поменял местами имена персонажей этой истории, тогда получается, что из подводной гробницы ушел дядя Ляньхуань, оставив моего третьего дядю одного, внизу, без сознания. Тогда тот, кто погиб на морской дне, был мой третий дядя!

Тогда кто же мой третий дядя? Божечки мои, я не могу ничего понять!

Глядя на мое растерянное выражение лица, Вэньцзинь мягко сказала: "Теперь ты понимаешь, что тот, кого ты считал своим третьим дядей, вовсе не У Саньсин. Поэтому он никогда не будет с тобой откровенен: все было не так с самого начала, и это не он остался тогда на морском дне."

"Но как это возможно? Почему никто из моей семьи не знает об этом?"

"Это потому, что у настоящего У Саньсина был дурной характер. Он с подросткового возраста мало общался с семьей, они его почти не знали. Потому их всех так легко удалось одурачить. Но, думаю, ты заметил, что твой нынешний третий дядя немного отличается характером от того, кого ты помнишь с детства."

А ведь так и было. Этот человек объявился так неожиданно, спустя пять или шесть лет отсутствия, и никого не удивило, что его внешность и характер немного изменились. Но я действительно заметил, что он стал каким-то более терпимым и доброжелательным, чем тот, кого я помнил с детства. Настоящий третий дядя в молодости был тем еще мерзавцем.

Похоже, Вэньцзинь рассказала все, но я никак не мог собрать картинку в одно целое.

"Но Сан... Се Ляньхуань... почему он сделал это? Зачем он сменил личность и прикинулся третьим дядей?"

"Это сложный вопрос. Возможно, из-за следствия. Когда он вернулся из подводной гробницы, мы пропали. Проводилось расследование исчезновения команды археологов, и его личность несомненно привлекла бы внимание, особенно учитывая прошлое его семьи и род деятельности в Чанша. А вот У Саньсина в списках команды не было, он числился внештатным сотрудником. Поэтому на него при расследовании не обратили бы внимания. Кроме того, возможно, он советовался с семьей, и клан Се, взвесив все "за" и "против" решил, что возродить личность У Саньсина будет в их интересах, так как в то время семья Се пришла в упадок. Кроме того, была еще одна причина. Второй дядя семьи У еще в детстве был занозой в заднице у многих в Чанша. Провоцировать его очень опасно. Если бы он узнал о смерти своего брата, то обязательно устроил бы междоусобицу между семьями, которая вылилась бы в кровавую резню, в прямом и переносном смысле." Вэньцзинь помолчала и дополнила свой рассказ: "Я с таким решением проблемы была не согласна и хотела тайно сообщить вашей семье, как на самом деле обстоят дела. Но Се Ляньхуань отличается острым умом, его способности меня пугают. Я опасалась, что в случае моей откровенности могу быть убита. Так что мне оставалось только скрываться."

Закрыв лицо, я все еще не мог поверить. В душе мне казалось что это какой-то розыгрыш, это не может быть правдой. "Так что же случилось в подводной гробнице на Сиша? Почему третий дядя остался там? Я же видел кровавую надпись на стене гробницы: "У Саньсин убил меня". Если это Се Ляньхуань выбрался оттуда, то надпись должна быть другой! Нет, нет, это все не имеет смысла. Ты, должно быть, разыгрываешь меня! Или лжешь, как и третий дядя!"

Вэньцзинь с жалостью посмотрела на меня, взяла руку и поморщилась, словно ей было больно, а затем мягко сказала: "Малыш Се, ты прожил с ним столько лет. Я знаю, что ты не можешь в это поверить, поэтому я хотела бы никогда не открывать тебе правды. Но ты был так одержим поисками ответов на свои вопросы. Даже если бы я промолчала, боюсь, что Се Ляньхуань не смог бы долго скрывать от тебя все, потому что ситуация уже выходит из-под его контроля. Чем больше он лжет, тем меньше это похоже на правду, ты когда-нибудь и сам бы догадался. Лучше рассказать тебе все сейчас."

В душе я все еще не мог поверить, но разум мой говорил, что все так и есть. Я должен смириться, иначе мне никогда не будет покоя. Успокоившись, я сказал: "Я все понимаю, ты можешь продолжать. Я просто не смог сдержать своих чувств."

Вэньцзинь положила мою руку на свою ладонь и погладила ее. Я чувствовал, какое сильное тепло исходит от ее рук, а она продолжила: "То, что ты услышишь дальше, еще более невероятно."

Когда нашли тело третьего дяди, он в руке держал змеебровую рыбку. Видимо, он предполагал, что погибнет. Вэньцзинь тогда пришлось трудно, надо было сдерживать свои чувства и продолжать руководить работами, спускаться в подводную гробницу.

В принципе дальнейший ее рассказ повторял то, что я и так уже знал от "третьего дяди". Или его теперь надо называть Се Ляньхуанем? Он опасался, что третий дядя оставит в гробнице какие-то подсказки об истинной причине его смерти, поэтому притворился, что отправляется с его телом на берег, а сам потихоньку от всех спустился следом в гробницу и там запутал команду, используя Цимень Дуньцзя.

Он считал, что Вэньцзинь и остальные пропали бесследно в подводной гробнице, потому спокойно надел личину третьего дяди. Когда его спас рыбак, он сразу представился У Саньсином, чтобы избежать излишнего внимания к нему властей во время расследования. Вэньцзинь была права, он обладал отличными умом.

Оставшиеся в гробнице, заблудившись в ловушке Се Ляньхуаня, пошли вглубь и добрались до зала с картинами Небесного дворца, где были одурманены человеком, похожим на третьего дядю. А это кто был?

"То, что я сейчас тебе скажу, невероятно и необъяснимо," — сказала Вэньцзинь. Но мне уже было все равно: что может быть невероятнее? Я уже не могу верить или не верить, лишь воспринимать информацию, так что ей не надо беспокоиться о моих чувствах.

И Вэньцзинь продолжила: "Человек, одурманивший нас тогда, не был похож на третьего дядю. Это точно был третий дядя."

Итак: тут третий дядя, там третий дядя, везде третий дядя. Я уже запутался в своих третьих дядях, какие их них поддельные, а какие настоящие? Я лишь предложил: "Давай не будем меня путать. Называй всех своими именами. Ты имеешь в виду, что вас одурманил У Саньсин. Но разве вы не нашли днем ранее его мертвое тело?"

"Мы ошиблись. Тело, которое мы нашли, не принадлежало У Саньсину. Вероятно, это был человек из первой группы, которую прислал на Сиша Цю Декао. Они потерпели неудачу, но достали подробную карту гробницы, благодаря которой американец был осведомлен о гробнице куда лучше нас. Лицо трупа, который мы подняли со дна моря, было изуродовано, видимо, разбито во время бури о риф. Он сильно распух. Мы опознали его по гидрокостюму — такой же был на третьем дяде. Но этот гидрокостюм предоставил ему Цю Декао. Все люди американца имели такие костюмы. Так что мы лишь предположили, что мертвое тело принадлежит У Саньсину. Но на самом деле у меня были сомнения. Однако, опыта в опознании мертвых тел у меня нет, а гидрокостюм был весьма специфическим. Версия, что это У Саньсин, выглядела очень убедительной."

"Итак, согласно тому, что мне рассказывал младший брат, когда вы впервые увидели одного из Саньсинов, он притворялся женщиной, затем запутал вас и сбежал в дверь, отраженную в зеркале. А после этого вас одурманил вас чем-то другой У Саньсин. И зачем он это сделал?"

"Полагаю, он считал, что Се Ляньхуань мне все уже рассказал, — ответила Вэньцзинь. — В то время контрабанда археологических ценностей была серьезным преступлением. А я, как руководитель группы, не могла покрывать его, особенно если о нем знали все члены группы. Поэтому он принял собственные меры: решил просто обезвредить нас, не причиняя вреда."

"Я понял все, что касается вашей потери сознания. И это все логично, кроме той кровавой надписи, которую я видел в гробнице. Что с этими словами не так?"

"А тут уже проблема в тебе, — ответила Вэньцзинь. — Ты неправильно прочитал. Вспомни, как были расположены иероглифы."

И как это я мог неправильно прочитать? Я же не безграмотный мальчишка! Окунув руку во флягу с грязью, я на каменной стене воспроизвел по памяти эту надпись:

吴害解

三我连

省死环

不

瞑

目 (1)

Взглянув на текст, я вдруг понял, что произошло: "Боже, он просто поменял порядок слов!"

Я слишком грамотный, и, как все нормальные люди, учитываю порядокслов. Но если поменять первый и третий

иероглифы, то смысл полностью меняется.

"Твою ж мать!" Я вспомнил, что грамотность третьего дяди была ниже плинтуса, он не особенно напрягался вопросами грамматики и каллиграфии. К тому же в такой стрессовой ситуации думать довольно сложно, он мог ошибиться неосознанно.

"Теперь твои сомнения развеяны?" — спросила Вэньцзинь.

Я неловко кивнул: "А что было дальше?"

Выражение ее лица изменилось: "То, что случилось дальше, я сама до конца понять не могу. Когда мы пришли в себя, то были уже не в гробнице, а в каком-то подвале. Очень старые стены и потолок, это место напоминало военные бункеры 50-60-х годов. В этом же помещении стоял черный саркофаг. Выход из этого подвала мы обнаружили сразу, но он был перекрыт. Открыть его нам не удалось. А когда обратили внимание на время на наших часах, то поняли, что с момента потери сознания в подводной гробнице прошло около недели."

"Это был санаторий в Голмуде?" — уточнил я.

Она кивнула и сделала паузу: "Среди нас не было Цилина. А еще мы заметили, что за нами наблюдают."

Примечания переводчика

(1)Ляньхуань означает "разрывающий цепи", образное выражение, имеющее смысл "разгадывать трудные загадки", "решать трудные задачи".

(2) В главе 35 "Подводной гробницы" эта фраза звучала иначе: 吴三省害我，走投无路，含冤而死，天地为鉴——解连环. Но смысл примерно такой же, только путаницу в этой фразе допустить сложно, она читается очень точно. Видимо, один из косяков автора, которых в книге немало. Поэтому я привела надпись так, как она выглядит в оригинале, а здесь сделаю пояснения. Самыми важными являются первые три иероглифа: 吴害解 (У убил Се). Дело в том, что в китайском языке порядок слов имеет важное значение. Если следовать правилам, то эта фраза означает, что У Саньсин убил Се Ляньхуаня. Но, как заметил У Се, его третий дядя с грамматикой китайской не дружил, и просто перепутал порядок слов.

Глава 7. Плен

Память Вэньцзинь о тех двух неделях после того, как их одурманил третий дядя, была чиста, как белый лист. Когда она и ее группа пришли в себя, то оказались в санатории Голмуда.

Я был сбит с толку, когда узнал об этом. Слишком уж загадочно. Видимо, кто-то похитил их, пока они были без сознания, перевез в санаторий и запер там в подвале.

Вэньцзинь считала, что третий дядя собирался привести ее в чувство раньше остальных и объяснить все, а также обсудить, как ему поступить. Но ее никто не разбудил. Видимо, что-то произошло после того, как они все потеряли сознание.

"У Саньсина с вами в подвале не было?"

Вэньцзинь покачала головой, и я задал другой вопрос: "Все это странно. Кто же вас похитил?"

"Это было "Оно", — слабо ответила она.

Это "Оно" давно меня смущало, и я, наконец, смог об этом спросить: "Но что это такое?"

Устав от разговора, Вэньцзинь сделала пару глотков, потом покачала головой: "Я не могу это описать. Но мы обнаружили это в процессе работы над нашим проектом. Это можно назвать словом "сила".

"Власть?" — нахмурился я.

"Выживая в темном подвале, мы много размышляли о том, что произошло, перебирая все события и мелочи от начала до конца. Но было много моментов, которые не вписывались в общую картину. В конце концов, мы пришли к выводу, что за всеми событиями, интересующими нас, стоит один человек, неизвестный, неопознанный. Без этого все происходящее было бы нелогичным, бессвязным, — говоря это, она машинально заправила локон за ухо. — Другими словами, можно предположить, что все произошедшие события организовали разные люди. Но тогда в этом нет никакой логики, никакой связи. Однако, эта связь должна быть. Чем дольше мы пытались исследовать этот вопрос, тем больше приходили к выводу, что этот человек существует, должен существовать. Но до сих пор он себя никак не проявлял. Он казался нам каким-то бесплотным. Его существование можно доказать только основываясь на законах логики."

Ее лицо стало строже: "Мы лишь предполагаем, что это человек, потому называем его "Оно". Такое впечатление, что, помимо Цю Декао, Се Ляньхуаня и нас, существует еще какая-то сила, которая вмешивается в те проекты, которые начинаем мы. Но эта сила скрыта настолько хорошо, что ее существование можно лишь предположить. Однако, она не просто вмешивается, она словно подталкивает нас на определенный путь. От понимания этого у меня мурашки по коже бегут."

Мне стало как-то неуютно, поэтому я поспешил уточнить: "Может быть, ты приведешь конкретный пример, чтобы мне стало понятнее?"

Вэньцзинь долго не тянула с ответом: "Ты в самом деле веришь, что Цю Декао самостоятельно мог открыть метод дешифровки шелковой книги? Сам метод не сложен, но он иностранец, мышление у которого устроено немного иначе. А откуда он узнал о существовании подводной гробницы? Эту информацию ему никто не сообщал, однако, он приехал в Китай, нанял твоего третьего дядю и цеплялся за цель, о которой не мог узнать сам. Это лишь один из логических пробелов."

Она выпрямилась, поправила волосы, а я залюбовался ее изящным лицом: "Но самое странное в том, что мы перестали стареть. Прошло много лет, а мы все выглядим как прежде." В этой позе она действительно казалась совсем юной девушкой. Я замер в восхищении, но она резко тряхнула головой, согнав с себя это почти детское очарование: "Пока мы были без сознания, с нами что-то сделали. С нашими телами."

"Так это же здорово! — воскликнул я. — Сколько людей во всем мире мечтают никогда не стареть!"

Лицо Вэньцзинь стало печальным, уголки губ беспомощно опустились: "Мечтают? Ты помнишь, с кем столкнулся в подвале Голмуда?"

Конечно, такое разве забудешь! И я кивнул.

"Ты видел то, что нас ожидает, — тихо прошептала Вэньцзинь. — Та, что напала на тебя, была Хо Лин."

Я был потрясен: "Что? Это чудовище — Хо Лин?" К горлу подкатила тошнота.

"Она начала меняться с тех пор, как вернулась из Тамуто, — подтвердила свои слова Вэньцзинь. — Сначала это были какие-то неуловимые изменения, а потом она стала монстром."

"Это..."

"Да, эта долгая молодость имеет побочный эффект." Она грустно посмотрела на меня, протянула руку и предложила ее понюхать. Я сразу уловил очень знакомый запах, от которого мурашки побежали по коже. Запах цзинь-по. "В какой-то момент я тоже заметила подобные изменения в себе. Это уже необратимо, и очень скоро я тоже стану таким же монстром, как та, которую ты видел в подвале."

Глава 8. Встреча

"Но как такое возможно?" Глядя на Вэньцзинь, я горестно качал головой, давая понять, что не могу принять это. Аромат, исходящий от ее руки, на самом деле был запахом цзинь-по. Но поверить в то, что она станет этим монстром, я не мог.

"Ты не можешь принять это, и я тебя понимаю, — тихо вздохнула Вэньцзинь. — Когда мы обнаружили этот побочный эффект, тоже были в смятении и не желали верить в это."

Я все еще качал головой, не в состоянии собраться с мыслями. Однако, на сердце давило чувство безысходности. Так не должно быть. Все, что я узнал от нее до этого момента, было лишь фрагментами. Сложными для понимания, но всего лишь звеньями одной логической цепочки, не будораживших чувства. Однако то, что Вэньцзинь сказала напоследок, возымело эффект кувалды, ударившей мое сознание так сильно, что все мысли и чувства разлетелись на осколки без возможности восстановления.

"Получается, он... Оно проделало с тобой что-то такое, в результате чего ты перестала стареть, но теперь должна превратиться в... Оно сделало из тебя монстра?"

Вэньцзинь кивнула: "По моим прикидкам требуется около полгода, чтобы пройти все этапы трансформации и перестать быть человеком. Мы назвали это "трансформацией мертвеца". Первой весь этот путь прошла одна из девушек. Мы следили за этим процессом с самого начала и до конца. Видели, как из человека она превращается в... чудовище. Эти наблюдения до смерти пугали. Такое впечатление, что человеческое тело пропустило этап смерти и сразу перешло в состояние трупа. Живого трупа."

"Но как это происходит? — я все еще не мог взять в толк. — Неужели нет способа вылечить это?"

Вэньцзинь покачала головой: "Время, когда человек подходит к этапу перехода к этапу трансформации мертвеца, предсказать невозможно. Единственный сигнал — появление специфического запаха. Мы предполагали вначале, что способность к такой странной трансформации каким-то образом связана с древней гробницей под архипелагом Сиша. Возможно, это какая-то древняя болезнь, возбудитель которой до сих пор дремал на дне моря. И, попав туда, мы все были инфицированы. Но изучив проблему получше, мы обнаружили, что дело обстоит совсем не так. Это явление как-то связано с деятельностью Ван Цзанхая."

"И поэтому вы занялись изучением его биографии?"

Она молча кивнула.

Команда Вэньцзинь долгое время оставалась в ловушке, в подвале санатория Голмуда. Сбежать оттуда было очень сложно. Вэньцзинь вкратце рассказала мне эту историю, но она к делу не имеет отношения, потому пересказывать ее я не стану.

После побега какое-то время их преследовала группа неизвестных людей. Идти им было некуда. После длительного периода поисков приюта, они все вернулись в санаторий и обнаружили, что теперь он совершенно опустел и заброшен, а людей там не осталось. Они обыскали все помещения, но не нашли никакой информации о том, кто был их похититель, и какие цели преследовал, держа их в плену. Чтобы избежать преследования той силы, которую они называли "оно", решено было укрыться там, где их меньше всего будут искать. Никто ведь не подумает, что бывшие пленные будут укрываться в месте своего заточения. Они остались в заброшенном санатории, где изучали биографию Ван Цзанхая и успешно избегали преследования.

Вэньцзинь ненадолго прервала свой рассказ.

Воспользовавшись моментом, я задал свой вопрос: "А вы не думали, что в этом заброшенном месте можно было поискать способ лечения вашего состояния?"

"Основываясь на большом количестве исследованного материала, мы предполагаем, что Ван Цзанхай обнаружил некую древнюю технику обретения бессмертия. Информацию об этом он зашифровал в шелковой книге Сражающихся царств. Но либо эта техника была не доработана в древности, либо информация, которую нашел Ван Цзанхай, неполная. В итоге, используя эту технику, человек обретает способность не стареть, по сути становится бессмертным. Но этот эффект нестабилен, и впоследствии нестареющий превращается в монстра. Есть вероятность, что Ван Цзанхай испытал эту технику на себе. Полагаю, сделал он это во время своего последнего путешествия в Тамуто. Об этом месте в шелковой книге Сражающихся царств сделана последняя запись, поэтому Тамуто — наиболее вероятное место трансформации Ван Цзанхая. Но по поводу изучения этого вопроса у нас с Хо Лин были разногласия. Я не хотела торопиться с экспедицией в Тамуто. Но она собрала людей и отправилась сюда. И пропала. Я думала, что они все погибли, и не ожидала, что через несколько месяцев она вернется. Очевидно, они ничего здесь не нашли, но узнать это не было возможности: сразу по возвращении у нее началась трансформация, она стала терять память, не контролировала свои эмоции. Ее гормональная система словно взбесилась. В конце концов из всей нашей команды осталась только я и с ужасом ожидала такой же судьбы."

"Я хотела остаться в тени до самого конца, — продолжала она. — Но месяц назад ощутила исходящий от моего тела запах. Понимая, что от судьбы мне не уйти, я хочу положить этому конец. Разобраться с тем, кто стоит за поступками твоего третьего дяди, за исследованиями Цю Декао — узнать, что такое Оно.

"Но какое отношение это все имеет ко мне? — я, наконец, решился задать так долго мучивший меня вопрос. — Зачем ты и мне отправила видеокассету?"

"А это была не я, — нахмурившись, ответила Вэньцзинь. — Это еще одно недостающее звено в логической цепочке. Когда я увидела тебя в составе команды Цю Декао, то была крайне удивлена. Поэтому попросила Чжому, чтобы она передала тебе мое сообщение, чтобы не упускать тебя из вида. Полагаю, это Оно вмешалось в мои планы, поэтому я пыталась предупредить тебя. Оно прислало тебе пленку, которую я отправила Цю Декао."

"А зачем Оно это сделало?"

"Не знаю. Возможно, Оно не хочет, чтобы американец вмешивался. Ему нужна была простая команда, состоящая из Цилина, Се Ляньхуаня и тебя. Я могу только предполагать, какие у него цели. Однако, на этот раз Се Ляньхуань проявил слишком большую активность, нарушая мои планы, из-за чего я подверглась риску быть обнаруженной Им.

Я потер горящие щеки и почувствовал себя немного лучше, мысли пришли в порядок. И только после этого спросил: "А сколько у тебя времени до трансформации? Мы успеем сделать все, что ты планировала?"

Она взяла меня за руку и ответила: "Не переживай обо мне, я уже добралась туда, куда хотела. И здесь приму свою судьбу, какой бы она не была. В любом случае, здесь конец моего пути, здесь останется моя душа и оборвутся все связи. Ты должен думать о себе."

Глядя на нее, я не мог поверить в такой исход. Неужели так все должно закончиться? В этот момент за пределами устроенной нами каменной баррикады кто-то легонько постучал по камню и, закашлявшись, спросил: "Есть кто внутри?"

Я сразу же насторожился, Молчун наклонился вперед, готовый отразить нападение в любой момент. Я предостерег его: "Осторожно, это может быть змея. Здесь же змеи говорят человеческим языком!"

Снаружи отозвался тот же голос: "Наивняшка, это уже слишком!"

Молчун положил мне руку на плечо, успокаивая, и сказал, что змеи не умеют отвечать на вопросы. Разобрав нашу баррикаду из камней, я сразу увидел знакомое испачканное лицо. Это был Толстяк, а за ним стояли люди третьего дяди, среди которых я сразу узнал Черного Слепого.

Измазанный с головы до ног Толстяк обрадовался: "Ой, конечно же, ты здесь. Ой, и младший брат тоже здесь. Эй, вы ее поймали?"

Он так и будет говорить междометиями? Толстяк сразу же завалил нас вопросами, выясняя, что случилось. Я ответил, что рассказывать слишком долго и задал встречный вопрос, как они нашли нас. И где мой третий дядя?

Все так же ойкая, Толстяк рассказал: "Удирая, мы нашли скобы в стенах, вставленные наподобие лестницы для эвакуации. Черт возьми, Тамуто, бля, настоящее архитектурное чудо. Так мы добрались до какой-то дыры, где нашли грязь, маскирующую от змей. Я научил всех, как надо измазаться. Но твой третий дядя не успел, и его укусили. Я дал ему сыворотку, он остался чуть позади. А мы пошли на ваши голоса, думая, что это змеи нас заманивают."

Хотя Вэньцзинь и рассказала мне, что третий дядя — это Се Ляньхуань, но я все еще не воспринимал его чужим.

Посмотрев на нее, я спросил, что она собирается делать. Вэньцзинь кивнула мне: "Иди, проверь, как он."

Никто, кроме нас, не знал Вэньцзинь, и меня спросили, кто эта женщина.

"Это друг третьего господина," — ответил я. Но Толстяк, как всегда, решил уточнить по-своему: "Называйте ее старшей сестрой(1)"

Присутствующие были поражены и, поверив словам Толстяка, вежливо и немного испуганно поздоровались. Вэньцзинь, взглянув на меня, попросила Толстяка не нести чушь.

Мне указали дорогу к водозабору неподалеку. Он был большой, но к нему вело мало дренажных шахт. Как и предыдущий, этот был сплошь покрыт гифами, напоминавшими корни. Прикинув количество добравшихся до нас людей, я понял, что команда третьего дяди уменьшилась почти наполовину, все были уставшие, бледные и перепачканные в грязи. Этот бассейн, похоже, является завершением древней дренажной системы. Может, предложить Вэньцзинь научить людей закрывать возможные отверстия, чтобы защититься от змей?

Подойдя к третьему дяде, я увидел, что его руки были жестоко искусаны, лицо посинело. Кажется, он был в состоянии шока.

"На него напала змея, укусившая уже до этого трех человек. Яда должно быть немного, но он все еще сильный, " — сказал мне человек, ухаживающий за ним.

Третий дядя слегка приоткрыл глаза. Не знаю, заметил ли он Вэньцзинь. Он ведь так хотел ее увидеть! Я заметил, что он дрожит. Третий дядя лишь смотрел на меня, но ничего не мог сказать.

У меня было тяжело на сердце. Глядя на его лицо, я не мог представить, что должен называть его Се Ляньхуанем. В последнее время мне казалось, что мы стали ближе друг другу, я думал, что поладил с ним. И хотя теперь я знаю, что он не тот, за кого себя выдавал, от воспоминаний, где я считаю его своим третьим дядей, мне не избавиться.

Сзади тихо подошла Вэньцзинь, села рядом с ним. Она ничего не говорила, эти двое просто смотрели друг на друга. Затем третий дядя с усилием протянул ей руку.

Вэньцзинь сжала его ладонь и тихо прошептала: "Малыш Се все понимает. Тебе больше не нужно ничего скрывать от него, никто не будет тебя винить."

Он шевельнул губами, и вдруг я увидел, как по его щекам текут слезы. Он переводил взгляд с меня на Вэньцзинь и пытался что-то сказать.

Вэньцзинь, казалось, тоже вот-вот расплачется. Она подошла ближе и приложила палец к его губам, еще крепче сжала ладонь и сказала: "Я знаю, что ты не бросил бы команду. Это не твоя вина."

Он посмотрел на меня, я тоже взял его за руку, не зная, что сказать. Все произошло слишком быстро. Я ведь только вчера так запросто болтал с ним обо всем, он казался таким уверенным в себе и одновременно беспомощным. А теперь он в таком жутком состоянии. Вспоминая события прошедших дней, я вдруг крикнул: "Третий дядя!"

Услышав, как я его назвал, он разволновался, попытался привстать и вдруг потерял сознание. Я подумал, что ему стало хуже, и сразу позвал на помощь, Человек, который помогал ему до моего прихода, подошел, осмотрел его и ответил: "Не волнуйся, он просто в обмороке из-за слабости."

Я вздохнул с облегчением, и в этот момент послышался крик: "Здесь каменный люк!"

Мы пошли в ту сторону. Один из людей третьего дяди обнаружил на дне бассейна большую каменную плиту с вмонтированными в нее железными кольцами.

С натужными криками потянув за кольца, люди приподняли плиту, под которой обнаружился ход.

Черный Слепой и Молчун спустились туда, чтобы осмотреться, и вскоре вернулись. Слепой сказал, что внизу естественная пещера, похожая на карстовую, и туда ведут другие ходы. Похоже, эту пещеру обнаружили при строительстве дренажной системы и как-то использовали. Воздух там чистый и, похоже, нет никаких змей. Вроде бы можно использовать ее для привала.

Дорога, по которой мы пришли, сейчас уже может быть полна змей, и нам нужно дождаться темноты, если собираемся обратно идти тем же путем. Однако, вдруг отсюда есть другой выход. Толстяк заявил, что ему тоже надо спуститься и все осмотреть.

Если там действительно нет змей, то есть смысл переместиться туда. Однако, я предупредил всех, что не стоит торопиться и лезть туда всем скопом. Место, где мы сейчас находимся, возможно, и небезопасно, но мы хоть представляем, откуда может нагрянуть беда. А внизу может быть ловушка, которая окажется куда страшнее всех кусачих змей вместе взятых.

Из команды третьего дяди никто не хотел спускаться. В конце концов нам не привыкать быть в авангарде. Остальные в нашем деле полные лохи, и, даже если согласятся идти, то толку от них, как от козла молока. Я сказал им, чтобы оставались наверху и позаботились о раненых, ожидая, пока мы не вернемся.

Молчун и Черный Слепой быстро спустились по веревке, за ними последовали я и Толстяк. Последней шла Вэньцзинь.

Внизу я увидел огромную пещеру округлой формы, напоминающей кольцо. Я включил шахтерский фонарь и разглядел множество больших отверстий в стенах пещеры. Толстяк отпустил веревку, по которой спускался, отошел в сторону, уступая дорогу следующим, осмотрелся и сказал: "Эй, а это место действительно отличается от всех, где мы уже побывали!"

Примечания переводчика

(1) В оригинале 大姐头, буквально "старшая сестра". Но это сочетание чаще употребляется в отношении женщин с высоким социальным статусом: руководителей, неформальных лидеров. Проще говоря, Толстяк назвал Вэньцзинь крутым главарем.

Глава 9. Пункт назначения

Я оттащил Толстяка в сторону и обернулся к Вэньцзинь. Она была занята снаряжением, которое спустил человек третьего дяди, и не заметила, что Толстяк оставил дорогу для остальных.

Шепотом я его спросил: "Ты что здесь делаешь? Надо было остаться и позаботиться о третьем дяде!"

Он ответил с усмешкой: "О нем есть кому позаботиться. А я могу помочь здесь."

Глядя на его спокойное выражение лица, я почувствовал, что был не прав. Люди, которых привел с собой третий дядя — натуральные лохи. Они хорошо могут отгонять опасных зверей, но и только. Спокойствие Толстяка говорило, что от них ни беды, ни пользы тут не будет.

Вскоре еще три человека спустились и стали осматриваться, оценивая эту круглую пещеру, считая ее древней гробницей. В их глазах загорелся алчный огонь. Всю дорогу третий дядя врал им, говоря, что собирается здесь только песок ворошить. Сталкиваясь с ужасами Тамуто, они были перепуганы, как дети, но, увидев то, что считали гробницей, позабыли обо всем. Хоть они и были новичками, но все же кое-что знали о нашем деле и понимали, что здесь не обычная гробница. Вэньцзинь, заметив наконец, что они спускаются, сказала: "Оставь их. Это отчаянные люди. Они лишь внешне вежливы и делают вид, что подчиняются твоему третьему дяде. Но сейчас для них главное — нажива. А еще они вооружены, и нам нет резона с ними ссориться. Если найдут тут что-то ценное, пусть забирают. Сейчас их не остановить."

Я понимал, что третий дядя сейчас вне игры и не сможет командовать. А если я начну указывать им, что делать, они меня просто на смех поднимут. Для них я всего лишь молодой третий господин. Кем бы они ни были в Чанша, но до сих пор их удерживал лишь авторитет третьего дяди.

Это неприятно, когда такие опасные люди выходят из-под контроля. Но хуже всего, что они могут помешать нашим планам.

Толстяк тоже это понимал и не расслаблялся, сжимая дробовик в руке. Он подмигнул нам, намекая, что стоит побыстрее избавиться от них и уйти.

На этом пути было так много опасных существ, но в конце концов я обнаружил, что самыми опасными оказались представители моего собственного вида. Это горькая ирония: люди так хотят добраться до сокровищ, что их сердца омрачены жаждой наживы, ради которой они готовы убивать всех, кто окажется на их пути. Для них не существует в мире ничего святого, кроме богатства. Мораль и добродетель — это все в их понимании полная ерунда. И присутствие рядом таких людей меня сильно беспокоило.

Молчун поднялся наверх еще раз и вернулся, доставив наше оставшееся там снаряжение. Затем, игнорируя озабоченных поиском сокровищ грабителей, мы осторожно пошли вперед. Пройдя по шахте, стены которой были опутаны гифами, мы оказались в карстовой пещере. В конце шахты я обнаружил степени, ведущие вдоль стены пещеры вниз.

Света шахтерского фонаря здесь было недостаточно, запасное снаряжение осталось у людей третьего дяди, и Толстяку пришлось воспользоваться сигнальной ракетой.

Третий дядя позаботился и об этом: Толстяк выбрал ракеты с небольшой дальностью полета, которые используются для освещения замкнутого пространства. Огненный шар разорвал темноту, и пещера оказалась залита ярким светом. Толстяк выстрелил еще дважды, чтобы осветить дальние углы, которые от яркого света в центре стали абсолютно черными. Три ракеты за один раз — это роскошь. Но мы были уже почти у цели, и в этот раз ракет было более чем достаточно, можно не экономить.

Толстяк, отбросив пустые патроны, собирался сделать еще несколько выстрелов, но Вэньцзинь удержала его: "Каким бы большим не было пространство, нельзя использовать несколько ракет сразу. Слишком яркий свет нарушает контрастность зрения. Много ракет не позволят рассмотреть то, что в тени, зато могут надолго ослепить. С этим способом освещения надо быть осторожным."

Толстяк был вынужден согласиться: мы подождали, пока глаза привыкнут к яркому свету. Когда интенсивность сияния ракет снизилась, мы смогли видеть то, что было скрыто в тени.

Похоже, это действительно самое глубокое место в Тамуто. Поначалу нам казалось, что пещера была естественной, но теперь я видел следы деятельности человека: ее выкопали люди. Свод был расположен так высоко, что его не было видно, но детали дна пещеры были хорошо различимы. Это напоминало современный стадион со ступенчатыми трибунами. На каждой ступени были установлены статуи. Множество статуй, поставленных плотно друг к другу так, что не оставалось свободного места.

Эти статуи издалека казались черными, и поэтому я не мог рассмотреть детали. Ничего похожего здесь я до сих пор не видел. Что это? Тотемы царства Сиванму, скрытые от глаз посторонних и не посвященных?

Тут я вспомнил склад трупов в Небесном дворце и подумал, что эти статуи тоже могут быть не из камня. Возможно, это тела, обработанные специальным способом. Может быть, это склеп правившей здесь династии, где в таком виде похоронены члены царствующей семьи с низким статусом.

Ракеты падали все ниже, освещая следы обработки камня. На самом дне пещеры был расположен каменный диск, окруженный десятком бронзовых сосудов разной формы и размера, возможно, для сбора жертвенной крови. Я осмотрел окружавшие нас стены: не было ни следа выходных отверстий дренажных шахт или каких-либо коридоров. Очевидно, мы все-таки добрались до конца пути. Все загадки должны быть раскрыты в этом месте.

Толстяк был поражен, насколько глубоко выкопана эта пещера. Мне подумалось, что, может быть, в роду королевской семьи, правящей в Тамуто, были кроты, раз они так глубоко обустроили свой родовой склеп. Зачем под столицей рыть такие запутанные проходы и большие помещения?

"Возможно, это ритуальный зал, где королевская семья Сиванму что-то скрывала, — предположила Вэньцзинь. — Может быть, здесь проводились какие-то тайные церемонии или религиозные сакральные ритуалы."

"Фигня какая-то, — пробурчал Толстяк. — Это место слишком убогое для гробницы правящей семьи. Простенькая бронза и статуи из камня... Боги мои! Младший У, посмотри, что за резьба на этом камне!"

Когда сигнальные ракету упали на землю и полностью осветили статуи, пришло время удивляться не только Толстяку. Я и сам был в шоке. Круг света от ракет уменьшился, и я, чтобы проверить свою догадку, повыше поднял шахтерский фонарь, пригляделся повнимательнее и чуть не закричал. Это были не каменные статуи, а нефритовые царские доспехи!

У меня дыхание перехватило, когда я вспомнил другие такие доспехи, во дворце Лу Шан Вана. Даже Молчун не остался равнодушным: он сдавленно застонал и нахмурился. Для него такая реакция совсем не характерна, значит, дело серьезное.

Ну конечно, между всеми гробницами, где я побывал, есть явная связь. Но здесь так много статуй в нефритовых доспехах. Неужели в каждой из них есть тысячелетний цзунцзы?

Толстяк осторожностью не отличался и сразу же, опираясь на стену, собрался спуститься по ступеням вниз. Я опасался, что он снова найдет неприятности не только на свою, но и на наши задницы, поэтому схватил его за руку и сказал, что не нужно так торопиться. Мы всегда успеем все осмотреть.

Однако, он меня быстро переубедил, и мы начали спускаться по каменным ступеням. Добравшись до последней, Толстяк спрыгнул вниз. Подходя к нефритовой статуе, мы осторожно направили на нее свет, чтобы рассмотреть, что находится внутри. Там была полностью высохшая мумия. Нефритовые доспехи не были сплошными, сквозь щели в них все хорошо было видно.

"Похоже, старшая сестра права. Это может быть место для тайных ритуалов, — сказал Толстяк. — Может быть, эти высохшие тушки когда-то были бессмертными(1), поклонявшимися трону Сиванму, о которых так много рассказывается в мифах? Глубоко же они забрались."

"Но эти нефритовые фигуры отличаются от той, что мы видели во дворце Лу Шан Вана, — заметил я. — Там внутри был все еще живой то ли труп, то ли бессмертный. А эти, похоже, обычные мумии."

"Ну, должно быть, эти мумии старше той, что была во дворце Лу Шан Вана. Эта пещера вырыта в период расцвета царства Сиванму, должно быть, пять тысяч лет назад. За такое время кто угодно высохнет, даже цзунцзы."

Толстяк потрогал рукой нефритовый доспех, потом с угрюмым видом схватил статую за руку. Я попросил его быть осторожнее: "Лучше не трогать ее. Ты ведь помнишь, что в таких телах могут быть спрятаны самострелы. Достаточно легкого движения, чтобы активировать смертельный механизм."

Толстяк подавленно ответил: "Да я только потрогать хотел, чтобы хоть запомнить ощущения. Можно?"

Я ответил ему, пусть делает, что хочет. Но когда начнутся проблемы, не надо жаловаться, мое дело предупредить. Внимание Вэньцзинь в это время привлекли бронзовые сосуды, и она пошла к ним.

Я последовал за ней и с удивлением обнаружил, что эти бронзовые изделия были просто огромными. Сверху они казались меньше. Сейчас же я понял, что они выше моего роста и имеют странную форму, которую я даже сравнить ни с чем не могу. Однако, каждый из этих бронзовых сосудов имеет свое конкретное назначение. Еще я заметил на них необычного цвета патину и явные следы частого использования. Очевидно их сюда не для украшения интерьера поставили. Если эта пещера была местом для проведения тайных ритуалов, то эти предметы должны иметь какое-то практическое значение.

А в это время Вэньцзинь восхищенно бормотала: "Небеса! Это же алхимический зал Сиванму. Он действительно существует!"

Примечания переводчика

(1) Толстяк имеет в виду святых даосских мудрецов (бессмертных), которым покровительствовала Сивамну, согласно поздней мифологической традиции.

Глава 10. Алхимический зал

Я удивленно посмотрел на нее, а она направилась к краю каменного круга в центре. Я тоже подошел туда и увидел, что круг на самом деле был астролябией, где точки, сделанные из темно-зеленых необработанных камней, изображали карту звездного неба.

Эти камни были похожи на тот, что показывал мне третий дядя. Но здесь их было гораздо больше.

"Это что? Пилюли?" Незнакомый шепелявый голос раздался у меня за спиной. Я оглянулся: оказалось, за мной притащился один из людей третьего дяди.

Я сразу почувствовал, что у меня сейчас голова разболится от их тупости: "Это очень ядовитое вещество. Смерть наступает мгновенно. К ним даже прикасаться опасно. Они очень ядовиты."

"Конечно, конечно. Но я же не буду есть их. Разве нельзя просто взглянуть?"

"Нельзя, — отрезал я. — Здесь ничего трогать нельзя."

Пришедшие вместе с ним люди смотрели на камни с интересом и были очень разочарованы моим запретом. Кто-то пробормотал пару невнятных слов, голос его был опечаленный. Другой закурил и заявил: "Ну надо же, сколько правил!" Они больше не пытались вести себя вежливо, явно провоцировали. Я сделал вид, что не расслышал. К этому времени горевшие на полу сигнальные ракеты уже погасли одна за другой. Толстяк запустил еще две, поднял голову вверх и удивленно вскрикнул.

Я глянул туда, прикрыв глаза: достигнув самой высокой точки, ракеты засияли, осветив свод пещеры. Оттуда свисали цепи, не меньше десятка. Они были расположены наподобие паутины, расходясь в стороны от центра, где находилось что-то огромное и темное, напоминавшее черный шар, подвешенный на цепях к потолку.

Ракеты упали, и пещера снова погрузилась во тьму.

"А это что за хрень?" — удивился кто-то, стоявший рядом со мной.

"Это подвесная печь," — ответила Вэньцзинь, и в ее голосе тоже сквозило удивление. — Боги, должно быть, это самая высокая точка алхимического зала, где, согласно фэн-шуй Ваншань(1), собирается ци со всех драконовых жил."

Толстяк зарядил еще одну сигнальную ракету и сказал: "Смотрите внимательнее."

Он выстрелил еще раз, теперь ракета попала в черный шар под потолком и взорвалась, отлично его осветив. Я увидел резную бронзовую печь в форме шара, которая размерами раза в три превышала объем всех сосудов, что стояли внизу. Снизу эта печь казалась гигантским тарантулом, сидящим в центре паутины из цепей.

Вэньцзинь приказала Толстяку прекратить фейерверки, пояснив, что в печи могут находиться легковоспламеняющиеся вещества. Если они взорвутся, никому здесь не выжить.

Вздохнув, Толстяк посетовал: "К сожалению, я не могу подняться и посмотреть. Вдруг там волшебный эликсир? Сожрем по дюжине пилюль и отправимся на Луну, посмотрим, как там дела у красавицы Чанъэ(2)."

Я похлопал Толстяка по плечу и вздохнул: "Ну, наконец-то, я понял, кто ты.Генерал Тяньпэн. Неудивительно, что твоя фигура постоянно казалась такой знакомой.(3)"

Человек, которого заинтересовала пилюля, лежащая на астролябии, рассмеялся: "Младший третий господин, ты действительно возомнил себя мастером? Времена изменились, младшее поколение семей Чанша уже не то." Сказав это, он схватил ближайшую пилюлю, осветил ее фонариком и стал внимательно рассматривать. А я заметил, как изменилось при этом лицо Молчуна, который глухо прошептал: "Все кончено."

Он еще не закончил говорить, когда каменная плита внезапно наклонилась в сторону, и затем воцарилась мертвая тишина.

Те, кто подошел к человеку, держащему пилюлю, растерялись и застыли в ожидании неприятностей.

Но прошло несколько минут, а ничего не произошло. Мы посмотрели друг на друга, и Толстяк спросил: "Черт возьми, эта плита может быть частью опасного механизма?"

Лицо Молчуна стало совсем белым, он уже не смотрел на каменную плиту, а уставился на фигуры в нефритовых доспехах, окружавшие нас. Затем мы ясно услышали треск, исходящий от них. Приглядевшись, я увидел, что рядом со статуями валяются осколки нефритовой брони. Похоже, что детали доспехов не были прочно соединены. И тут внезапно все доспехи словно отодвинулись назад и рассыпались, обнажив трупы, находившиеся внутри. Это были не человеческие трупы, их головы напоминали вытянутые лошадиные.

Я потерял дар речи, увидев, как рассыпается нефритовая броня и насколько уродливы мертвецы. Даже собрался крикнуть лоху, хватавшему что попало: "Брось это!"

Но не успел. Раздался звук сработавших замков у входа в пещеру. Мы бросились туда, но каменные врата уже закрылись, преграждая нам путь.

Примечания переводчика

(1) Фэн-шуй Ваньшань,дословно "фэн-шуй десяти тысяч гор"

— тот самый большой фэн-шуй, о котором

в части "Небесный дворец" рассказывал

Чэнь Пи. Теоретический возможный, но на

практике не применяемый из-за сложности.

Скорее всего относится не к погребальному

фэн-шуй, а к геомантии, которая оперирует

географическими понятиями.

(2) Чанъэ — Миф о Чанъэ является составной частью другого мифа — о стрелке И, который был её супругом. Существует несколько вариантов мифа о Чанъэ, но общая канва сюжета одна — Чанъэ съедает эликсир бессмертия, предназначавшийся для её мужа, и её уносит на Луну, где с той поры она обречена жить практически в полном одиночестве.

(3) Генерал Тянь-пэн (天蓬元帅) — изначально божество даосского пантеона, довольно сильный истребитель демонов. Имя божества Тянь-пэна впервые появляется в описании «Метода, с помощью которого император Севера убивает демонов» (Бэй-ди ша гуй чжи фа 北帝殺鬼之法), изложенного Тао Хун-цзином陶弘景 (456–536), четвертым патриархом традиции Высшей чистоты (Шанцин上清)4, в своем главном труде «Речения Совершенных» (Чжэнь гао 真誥). Традиционно он изображается как пожилой мужчина с голубым языком, зелеными зубами и четырьмя глазами, едущий верхом на драконе. В одной руке у него колокольчик Небесного императора, а в другой — меч или топор, которым он убивает демонов. Но У Се имеет в виду более поздний образ, воплощенный в "Путешествии на запад" предстает в образе получеловека-полусвиньи. Существует даже красивая комедийная экранизация легенды из "Путешествия", "Легенда о Тяньпэне: Переполох в небесных чертогах"

Глава 11. Ловушка

Под этой каменной плитой был установлен очень чувствительный к балансу механизм. Вес каждой пилюли рассчитан очень точно, как и их расположение на карте звездного неба. Более того, раскладывались эти пилюли в определенной последовательности. И убирать их надо строго в обратном порядке. Неверное воздействие на механизм приводит к тому, что плита смешается и активирует цепную реакцию действий: рассыпается нефритовая броня, скрывающая уродливых тысячелетних цзунцзы.

Теперь можно с уверенностью утверждать, что здесь находится святая святых царства Сиванму, народ которой не мог допустить, чтобы их секреты были раскрыты. Поэтому создание здесь такой ужасной ловушки, рассчитанной на не в меру любопытных, вполне логично.

Наше нынешнее положение можно назвать абсолютно безвыходным: выход из пещеры теперь перекрыт, а мы окружены неведомой хренью.

Люди третьего дяди были парализованы от страха. Да что о них говорить, если на лицах Толстяка и Молчуна кровинки не было. Такого рода ловушки даже моему деду не были известны, по крайней мере описания подобного кошмара я в его дневнике не встречал. Потому я понятия не имел, что теперь делать. Тысячи цзунцзы одновременно: и как прикажете с ними справляться? Интересно, а как ими управляли те, кто создал эту ловушку? Неужели в древнем царстве были такие продвинутые курсы по управлению поведением живых мертвецов?

Вокруг отовсюду доносились резкие звуки падающих доспехов. Еще я заметил, что с трупов отваливается также высохшая кожа. Кажется, они действительно медленно оживали.

Швабра в ужасе уставился на меня и заорал: "На что ты, бля, смотришь? Не хочешь подсказать, что нам делать?"

Толстяк выругался, поднимая дробовик: "Что делать? Ну, мы можем устроить тотализатор: будет делать ставки, кто дольше проживет."

"Не пизди, я не хочу умирать! Найди способ убраться отсюда, или я убью тебя!" — Швабра направил ствол на Толстяка.

Не обращая на угрозу внимания, Толстяк проверил заряд дробовика: "Можешь меня пристрелить. Но тебе это не поможет. Здесь так глубоко, что никто на помощь не придет. Даже боги тебя не спасут."

Сказав это, он направился к ближайшему цзунцзы, высоко подняв голову и стреляя в упор. Первый же выстрел расшвырял в сторону сразу нескольких. Пробитая патронами сухая кожа обнажила разорванные синевато-фиолетовые внутренности.

Я заметил, что Толстяк почувствовал себя лучше: несомненно, что он все еще боялся, но уже принял в душе возможность скорой смерти. Он сделал еще три выстрела, остальные, глядя на него, тоже начали стрелять. Это помогло чуток поднять боевой дух. Самое главное — сделать первый шаг. Всего одна минута может изменить расстановку сил.

Толстяк шел напролом, перезаряжая дробовик, затем вынул сигнальную ракету и сказал мне: "Нельзя оставаться в темноте. Мы будем стрелять им в голову, будем учиться у пяти героев Ланъя(1)."

"Наверх?" Я поднял голову и вдруг меня осенило. Я припоминал, что в своих записках мой дед детально описывал способности цзунцзы. Что он там писал?

Словно перед глазами появились строки, где говорилось, что цзунцзы не умеют лазать по деревьям!

А если по деревьям не умеют, то и по стенам тем более. Вспомнив это, я поторопился предложить: "Мы должны найти способ подняться наверх! Туда, где висит печь. В древности не могли поднять печь на такую высоту с помощью подъемных механизмов. Даже если туда не ведут ступени, то есть какой-то иной способ подняться."

Мои слова придали остальным уверенности, воскресив угасающую надежду на спасение. Все засуетились. Толстяк прикрикнул на эту неорганизованную толпу, напомнив, что те, у кого есть оружие, должны отстреливаться, чтобы дать безоружным время найти возможность забраться наверх.

Я сразу бросился к бронзовому сосуду, стоящему сбоку от меня. Все эти посудины были высотой с человеческий рост. Если залезу на него, обзор будет лучше.

Но, добравшись туда, я понял, что рассуждал неправильно. Если и есть какой-то способ подняться наверх, то мы должны были его уже видеть. В основе древней архитектуры лежит правило, что не человек двигается внутри здания, а само здание и его составные части перемещаются. Эту огромную подвесную печь надо было ремонтировать. Пусть она и работает, когда подвешена к потолку, но все ремонтные действия должны выполняться внизу. Для этого и была установлена каменная плита внизу. Раз она сместилась, то нет больше возможности опустить печь, как и добраться до нее.

Но когда я взобрался на бронзовый сосуд, то сообразил, что нам не нужно подниматься слишком высоко. Достаточно просто найти место, куда не могут добраться цзунцзы. И высоты этих бронзовых сосудов вполне достаточно.

Поняв это, я сразу же крикнул остальным. Несколько человек последовали моему примеру и забрались на бронзовые сосуды.

Вскоре все оказались наверху, к этому времени на ступенях стали подниматься новые цзунцзы. Я заметил, что они какие-то неправильные: слишком крупные. Кажется, они вполне могут дотянуться до нас, но других, более высоких сосудов тут не было. Даже прицельная стрельба лишь ненадолго замедлит приближение цзунцзы. В кругу света уже показались несколько мерзких голов. А сколько их там, куда свет не достает?!

Я был в отчаянии, когда услышал крик Толстяка: "Ребятки, сейчас я им покажу козью морду!" Подбросив на ладонях пару гранат, он скомандовал: "Я иду вперед, расчищу взрывчаткой дорогу. А вы прикрывайте меня с флангов. Пойдем вперед, по колено в крови!"

Я удивленно таращился на него: "Ты где это взял?!"

"Я тебе в прошлый раз говорил, что теперь без взрывчатки на дело не хожу, — весело ответил Толстяк. — Как видишь, пригодилось."

Я понимал, что способ, который предложил Толстяк, внутри пещеры равносилен самоубийству. Но он давал хоть какую-то надежду. И перестав сомневаться, я поддержал его, закричав: "Все вперед!"

Толстяк предупредил: "У меня всего четыре гранаты, на всю дорогу не хватит. Поэтому старайтесь не отставать. Секунда промедления может стоить вам жизни."

Выдернув чеку, он бросил гранату в самую гущу цзунцзы. Я проследил за ее полетом и присел на корточки, прикрыв голову. Взрыв оглушил меня, но краем глаза я видел, как ударная волна подбросила цзунцзы вверх. Пришлось еще сильнее пригнуть голову, чтобы уберечься от осколков камней. Нас еще спасло то, что большая часть этих осколков летела наверх. Ударяясь о бронзовую печь, они заставляли ее гудеть и падали потом не на нас, а вокруг.

Толстяк спрыгнул вниз и тут же швырнул вторую гранату с криком: "Вперед!"

Мы тут же последовали за ним, и в это время снова раздался взрыв. На этот раз бронзовая печь нас не закрывала, отлетающие от нее камни летели в нас, словно пули. Но никого не волновала та боль, которую они причиняли. Толстяк бросил третью гранату, а стоявший рядом с ним мужчина принялся стрелять по приближавшимся цзунцзы, которых взрыв не задел.

Мы отчаянно бежали вперед, мне казалось, что я — герой какого-то военного фильма. Когда прогремел следующий взрыв, все на какое-то время упали на землю, чтобы избежать удара взрывной волны, затем поднялись и снова побежали. У меня гудело в ушах, теперь я понимал, что чувствовали солдаты во время Шанганлинского сражения(2).

Толстяк крикнул: «Последняя, давай!»

И он бросил гранату в закрывшиеся ворота. Это был наш последний шанс пробить их, в противном случае все наши старания пойдут прахом.

Мы отчаянно бросились вперед, стараясь пробежать как можно дальше до того, как до нас долетит взрывная волна. Но граната не взорвалась. Толстяк, бежавший впереди, остановился на мгновение и крикнул: "Извини, ошибся, когда выбирал! Бракованная оказалась!"

Находившиеся рядом цзунцзы мгновенно окружили его, воздух вокруг пропах дымом, порохом и запахом вонючей крови убитых цзунцзы. Мы сбились в кучу, образовав круг, и я крикнул: "Стреляйте по гранате!"

"Меня окружили, я ничего не вижу!" — отозвался Толстяк.

Я увидел, как Молчун подпрыгнул, используя плечи Толстяка в качестве трамплина, резко оттолкнулся и взлетел, в полете коленями захватил голову цзунцзы, мешавшего обзору, сделал резкий поворот — и оттолкнул обезглавленный труп в кучу таких же. За упавшим цзунцзы я, наконец, увидел неразорвавшуюся гранату.

Толстяк тоже не мешкал: один выстрел, и граната взорвалась. На этот раз мы оказались слишком близко, и нас накрыло ударной волной и осколками камней.

Когда я встал, у меня кружилась голова и подкатывала сильная тошнота. Пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы не потерять сознание. Сквозь дым я увидел, что ворота все еще на месте, но взрывом в них пробило большую дыру. Теперь, находясь рядом, я обнаружил, что эти ворота были не каменные, а сделаны из бронзы.

Когда все закончилось, я встал и, с опаской поглядывая на лежавших вповалку цзунцзы, сообщил, что со мной все в порядке. Но долго это спокойствие не продлилось, позади раздался громкой хлопок, а потом звук, похожий на вечерний звон буддистского колокола. Вся пещера словно содрогнулась, нас чуть не сбило с ног, и я видел, что звуковая волна бросила на землю многих оставшихся стоять цзунцзы. Оглянувшись, я увидел, что огромная подвешенная к потолку печь все-таки не выдержала взрывов: одна из державших ее цепей оборвалась, вся эта махина упала с высоты и впечаталась в пол пещеры, пробив там большую яму. Печь провалилась почти наполовину, словно вместо камня под дном пещеры была пустота.

Гул, который издавала упавшая печь, заставил меня оцепенеть. Но в это время из-за нее показалась группа цзунцзы, а кое-кто из людей все еще не мог прийти в себя от последствий взрыва и встать. Молчун крикнул: "Отходите назад! Я отвлеку их!"

Я не могу понять, откуда их столько взялось, мы же разметали гранатами довольно большое их число. Нам снова пришлось отступать. Молчун требовательно крикнул Толстяку: "Нож!"

Тот достал свой нож и бросил ему. Молчун ловко поймал клинок одной рукой, другую выставил вперед, словно останавливая цзунцзы жестом, и повернулся к ним лицом. Казалось, монстры поняли его: они все, как один, повернулись в его сторону. Оставив нас стоять в недоумении, Молчун пошел вперед, а цзунцзы немедленно последовали за ним. Как у него это получалось, понятия не имею.

Мы воспользовались передышкой и быстро отступили к упавшей печи, я лишь крикнул вслед Молчуну: "Какого черта ты делаешь?!"

Но он, как всегда, проигнорировал мой вопрос, а Толстяк потянул меня за собой. Когда мы добрались до центра пещеры, цзунцзы полностью скрыли от моего взгляда фигуру Молчуна. Глядя в ту сторону, Швабра заявил: "Чертов праведник!"

Выхватив из рук Толстяка дробовик, я заорал на Швабру: "Ты сукин сын, пальцем деланный — он твою шкуру спасает, урод!" Я хотел последовать за другом, он не имеет права приносить себя в жертву ради таких мразей. Но Толстяк схватил меня и крикнул, обращаясь к Молчуну: "Брат, мы уже на месте!"

В ту же секунду я увидел, как из толпы цзунцзы появился Молчун, словно бог войны, расшвырял ближайших к нему тварей, оттолкнулся ногой от стены, взлетел, в прыжке перелетел через строй мертвецов, приземлившись, перекатился по валявшимся на земле трупам и, ловко уворачиваясь от редких нападавших монстров, тоже отступил к лежавшей в центре печи.

Люди третьего дяди уставились на него, словно чудо чудное увидели. А Молчун, подойдя к нам, сообщил: "Эти цзунцзы не похожи на того, с кем мы столкнулись во дворце Лу Шан Вана. Их суставы и кости очень прочные. Драться с ними мы не сможем, надо убираться отсюда. Посмотри вокруг, ты видишь какой-нибудь выход?"

Его слова словно отрезвили меня, я огляделся и заметил, что упавшая печь, врезавшись в каменный пол, заставила его треснуть, и сама лопнула. Сквозь трещины было видно, что там, внизу, на самом деле есть пустота. Вход туда, наверно, был скрыт той плитой, что мы сдвинули, подняв одну из пилюль. Но сейчас я эту плиту не видел, зато одна из трещин в камне была достаточно широкой.

Выбора не было. Подойдя к печи и используя для страховки цепи, свисавшие с нее, мы спустились вниз.

Я оказался в небольшом помещении, высотой в половину человеческого роста, дно которого было завалено щебнем. В первую очередь, оказавшись здесь, я постарался заблокировать самые большие трещины, особенно ту, сквозь которую мы попали сюда. И только после этого позволил себе расслабиться. Люди вповалку лежали на земле, словно парализованные. Мои уши с трудом различали звуки, а мир, казалось, с бешеной скоростью вращался вокруг меня.

Вэньцзинь порвала часть своей одежды на полосы, чтобы перевязать тех, кто был ранен.

Включив фонарь, Толстяк осмотрелся: мы были в небольшой комнате, высеченной в камне, площадью не более семи квадратных метров. Часть помещения занимала провалившаяся сюда бронзовая печь, поэтому здесь было очень тесно.

"Вот сучьи выродки! И что нам теперь делать? Эти твари когда-нибудь развалятся?" — спросил какой-то умник.

"Обычно они быстро высыхают на солнце. Но здесь нам такой благодати не дождаться, мы должны найти какой-то другой выход." Толстяк взял фонарик и начал детально осматривать стены. И вдруг я заметил надпись, вырезанную на камне. На первый взгляд, знаки были похожи на те, что оставлял Молчун, но здесь это была не короткая метка, а целое предложение.

Все столпились рядом с надписью, Толстяк радостно обратился к Молчуну: "Брат, посмотри, что это значит? Тут где-то есть выход?"

Тот протиснулся сквозь толпу, взглянул на надпись и переменился в лице. Я еще раз спросил, что значит эта метка, и он покачал головой в ответ. Но, судя по выражению его лица, он отлично понял, что там написано.

Однако, место, где вырезана эта надпись, было цельным камнем без единой трещинки или щели. Молчун провел по надписи своими длинными пальцами. Затем поднял с земли камень и дважды со всей силы ударил по стене. Внезапно камень треснул, в нашу сторону полетела мелкая каменная пыль, похожая на рисовую пудру. Он ударил еще раз, и в этом месте образовалась дыра, небольшая, но туда мог проползти один человек.

"Откуда здесь потайной ход?" — удивился Толстяк.

"Это не ход, это шахта, которая используется для движения поршня механизма, который мы активировали, когда были наверху," — ответил Молчун и просунул голову в дыру.

Мы переглянулись и последовали за ним, залезая туда друг за другом. Продвинувшись вперед метров на десять, мы добрались до поворота: шахта уходила вертикально вниз. Места, чтобы развернуться, тут не было, слишком тесно, пришлось дальше ползти вниз головой. Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание от прилившей к голове крови, когда услышал шум воды.

Если рядом вода, значит, есть и шахта, по которой она течет. Мы поползли быстрее, но, добравшись до конца пути обнаружили, что дорогу преграждает камень. Молчун несколько раз ударил по нему, выбив из стены, и камень с плеском упал в воду.

Высунув голову наружу, я обнаружил горизонтальную шахту, по дну которой бежал слабый поток воды, глубиной примерно по пояс. Вода была очень чистой, я даже мог рассмотреть каменные плиты на дне.

Молчун выбрался наружу, за ним остальные один за другим. Но как только мы попали в воду, то растревожили каких-то насекомых, которые врассыпную бросились прочь, забираясь на стены и потолок. Люди третьего дяди оказались какие-то нервные и чуть не начали стрелять по букашкам.

Я тоже удивился, что дренажная шахта полна странных жуков, похожих на клопов. Они были телесного цвета и не имели жесткого панциря. Находясь в воде, они вообще оставались незаметными, словно прозрачными, цвет проявлялся лишь на воздухе. И они не казались агрессивными, удирали от нас без оглядки.

Люди третьего дяди растерянно светили своими фонарями в стороны. Вверх по течению виднелись железные ворота, перекрывающие шахту, часть их была завалена ветками, смытыми с поверхности в дренажную систему. Ниже по течение было слишком темно, чтобы понять, куда ведет эта шахта.

Пройдя немного вперед по течению, мы добрались до железных ворот и какие-то время пытались их открыть, но неудачно, они были заперты накрепко.

"Что это за место?" — спросил один из людей третьего дяди.

"Судя по ширине шахты и скорости потока, это может быть основная дренажная шахта, ведущая к самому последнему водосбору, который расположен ниже остальных," — ответила Вэньцзинь. Но она не успела закончить свои объяснения, как раздался резкий крик. Обернувшись, я увидел статую птицы с человеческим лицом, стоящую посередине потока воды. Она была высотой примерно метра два и казалась очень величественной.

Когда мы подошли поближе, я понял, что она очень похожа на те статуи, что я видел в джунглях. Молчун отодвинул меня в сторону, обошел статую и пошел вниз по течению. Мы переглянулись с Толстяком, подмигнули друг другу и сразу же последовали за ним. Остальным ничего не оставалось, как идти за нами.

Примечания переводчика

(1) Похоже, Толстяк поклонник фильма "Пять храбрых героев с горы Ланъя". Он уже не в первый раз упоминает их подвиги, и советует подражать их храбрости.

(2) Операция Шоудаун или Шанганьлинская кампания ( 上甘岭战役) — эпизод Корейской войны. Ожесточённые бои в районе севернее Кимхва за высоту 597,9 и северную вершину высоты 537,7 длились 43 дня. Тогда американское командование решило захватить позиции китайских добровольцев на этих высотах. В честь этого сражения назван район в городском округе Ичунь китайской провинции Хэйлунцзян.

Глава 12. Конец близок

По пути мы растревожили еще больше светлых жучков, но теперь они лезли от нас не на стены, а уплывали на дно.

Толстяк собирался нырнуть и поймать нескольких, но я его остановил. Хрен знает, что там под водой, если будем везде свой нос совать, обязательно найдем проблемы себе на голову. Кроме того, я никогда не видел таких жуков. Может быть, это какой-то редкий, неизвестный науке вид, который обитает только в этом месте. Тогда они бесценны. А Толстяк уже умудрился раздавить нескольких.

Толстяк выругался и возразил: "Да ты посмотри, сколько их вокруг! Если они еще и на глубине кучкуются, их тут сотни тысяч. Какая беда, если мы заберем с собой парочку в виде сувенира? Неужели ты даже этого не позволишь мне сделать?"

Тогда я решил уговорить его по-другому: "Они же такие отвратительные, похожие на ошметки мяса. Даже смотреть противно. Как ты можешь называть это сувениром? Давай не будем отвлекаться на мелочи, сосредоточимся на главном."

Насекомых тут, и правда, было много, так что многие морщились от отвращения. Но нам пришлось идти по этой заполненной жуками воде, чтобы найти последний водозабор. Хорошо хоть течение было не сильным. И шума воды не слышно, значит, никаких обрывов и неожиданностей впереди быть не должно, можно спокойно продвигаться вперед.

Чем дальше мы шли вниз по течению, тем холоднее становилась вода, постепенно холод словно залезал под кожу, разбегаясь там мурашками. Нас окружало бесчисленное множество светло-коричневых полупрозрачных жуков со всех сторон: они ползали по каменным стенам, плавали под водой, местами образуя плотные скопления. Смотреть на это было неприятно. А еще время от времени мне казалось, как что-то задевает мои ноги на глубине.

Водный поток становился все шире и шире, сама шахта постепенно увеличивалась в размерах, свет наших фонарей уже не доставал до свода. Впереди показалось отверстие, похожее на выводную трубу. Я понял, что конец нашего пути близко, и ускорил шаг. Чуть меньше чем через сто метров мы прошли через это отверстие и оказались в темноте. Вокруг воздух казался холодным, а наши шаги отдавались гулким эхом. Похоже, это помещение было большим. Под ногами все еще была вода, но тут было очень мелко. Свет фонарей выхватил широкую и спокойную водную гладь.

Шахтерские фонари имеют функцию регулировки мощности освещения. Обычно в походах используется слабый вариант в целях экономии заряда батареи. В этом случае от одного элемента питания фонарь может бесперебойно работать более 180 часов, но дальность луча света в этом случае чуть более 20 метров. Здесь этого явно не хватало, поэтому несколько человек включили стометровые светодиодные лампы в своих налобных фонарях. При таком ярком свете нашим глазам предстала огромная подземная пещера, дно которой было покрыто водой. Но она не была карстовой, ее стены состояли из вулканических пород. В глубине виднелись большие сталактиты и сталагмиты, некоторые своими остриями уже достигали свода и дна, став подобием широких каменных столбов, погруженных в воду. Из-за этого пещера напоминала огромный зал храма Посейдона. В свете фонарей вся эта водно-каменная феерия впечатляла настолько, что все застыли в изумлении, разглядывая представшее нашим глазам волшебное произведение природы.

По обе стороны от выхода, через который мы прошли, были каменные стены, глядя на которые, можно было оценить уникальность горных пород, образовавших эту пещеру. Похоже, мы спустились ниже слоя песчаника и достигли подземной горной цепи, расположенной под песками Гоби. Эта горная цепь по сути является ушедшей под землю частью Куньлуня. Оглянувшись назад, в сторону шахты, по которой мы прошли, я вспомнил, что ее вырыли вручную. Насколько же развиты были инженерные технологии в царстве Сиванму, если люди смогли докопаться до таких глубин.

Должно быть, это тот самый центральный водозабор дренажной системы Тамуто. По сути это небольшое естественное подземное озеро. Даже включенных на полную мощность наших фонарей не хватало, чтобы определить точные размеры пещеры: насколько велико это водохранилище? Какова глубина подземного озера? Если мы пойдем к центру, то сможем определить лишь расстояние, где заканчивается мелководье. Такие масштабы просто шокировали. Осматриваясь, Толстяк спросил, что будем делать дальше. Другого пути вперед все равно нет. А нам нужно найти очередную метку Молчуна. Предыдущая указывала сюда, в центр подземного озера. Но ведь не мог же он сделать следующую отметку на дне. Думаю, надо искать ее на каменных столбах.

И мы отправились на поиски, осторожно шагая по воде к центру и наблюдая, как на сталактитах и стенах играет отраженный от воды свет наших фонарей.

Сделав несколько шагов, я понял, что озеро не глубокое. Иногда вода доходила до шеи, затем снова становилось мелко. Очевидно, дно пещеры не ровное, но в среднем глубина озера небольшая. Вскоре Черный Слепой свистнул нам. Подойдя, я увидел четко вырезанную надпись, знаки которой располагались вертикально.

Вэньцзинь посмотрела на Молчуна и спросила: "Поток воды здесь не сильный, нет никаких признаков того, что вода течет куда-то ниже. Думаю, это самое глубокое место дренажной системы города. И то, что мы ищем, должно быть прямо впереди. Ты ничего не припоминаешь, оказавшись здесь?"

Но Молчун только головой покачал, ничего не сказав в ответ. Он просто смотрел на надпись, которую когда-то вырезал собственноручно, но в глазах его не мелькнуло ни тени узнавания. Зато Толстяк разговорился, заявляя, что древнюю столицу Сиванму можно заслуженно называть тайным городом: "В период расцвета царства королевы Запада этот оазис был окружен озерами, которые располагались на месте нынешней пустыни. Дальше город окружали бесчисленные ярданги, которые пугали настолько, что их назвали городом Дьявола. Да еще постоянный туман, круглый год скрывавший городские строения, который рассеивался только во время дождя. Сами жители города, скорее всего пугали иноземцев, так как поклонялись необычным змеям, и окружали это поклонение странными ритуалами. Соседние народы не понимали происходящего, а непонимание рождает страх и суеверия. К сокровенным тайнам города ведет дренажная система, которая по сути является лабиринтом. Но мы из последних сил дошли до самого конца, преодолев все охранные системы королевы Сиванму. И, если ей было что скрывать, оно должно быть именно здесь. И теперь уже поздно отступать. Кстати, мы добрались сюда только благодаря этим знакам."

Но мне кое-что казалось неправильным. Последняя часть пути оказалась слишком уж гладкой и спокойной. Статуя человекоподобной птицы никого не напугала. Но я-то помню, что эти статуи в каньоне были поставлены, чтобы предупредить посторонних об опасности вторжения. С того момента и все время в болотах встреча с этими статуями ничего хорошего не сулила. И сейчас я снова вижу этот тотем. Значит, в этом водохранилище не так уж и спокойно. Но, если что-то случиться, нам уже пути назад нет.

Но я ничего не стал говорить, лишь спросил Вэньцзинь: "Что нам следует делать дальше? Сделаем привал? Может быть, стоит послать кого-то вперед на разведку?"

"Я добралась сюда, — ответила мне она. — Как правильно заметил Толстяк, у меня нет причин отступать или сдаваться. Это тот путь, по которому мне суждено пройти. Но это не значит, что остальные должны последовать за мной. Я не знаю, что может вас там ждать. Я хочу передохнуть здесь, а потом могу пойти одна. Если я не вернусь через два часа, вы можете поискать другой выход. И не возвращайтесь сюда снова."

"Я тоже пойду," — отозвался стоявший рядом Молчун. При этом он даже не посмотрел в нашу сторону, а просто продолжал вглядываться в темноту озера. Казалось, его совсем не беспокоит возможная опасность, которая может поджидать впереди.

Я задумался лишь на мгновение. Да, я тоже должен пойти туда. Во-первых, я не уверен, что найти выход отсюда будет так легко, если я останусь. И я уже не раз попадал в смертельные ловушки. Я столько пережил, чтобы добраться сюда. Мне одному такой путь был бы не под силу, но столько людей принесли себя в жертву ради этого: Паньцзы, чья судьба мне неизвестна, и А Нин, чья смерть не должна оказаться напрасной. Если бы я имел право отступить, мне не стоило вообще затевать все это. Раз уже оказался здесь, я тоже должен пройти весь путь до конца.

Толстяк ухмыльнулся: "Святое дерьмо, ты вынуждаешь меня идти с тобой! А ведь лучше быть в безопасности с этими лохами, чем с твоей задницей, которая вечно проблемы находит."

На этот раз люди третьего дяди проигнорировали сарказм Толстяка. У них не было иного выхода, как следовать за нами. Они прекрасно понимали, что опыта в таких делах у них нет никакого, все, что они умеют — это грабить. Если они останутся здесь одни, то точно выход найти не смогут. И сейчас все эти люди реально испугались, что мы их собираемся бросить, и наперебой заговорили, утверждая, что последуют за нами. Их главарь Швабра остановил гвалт и сказал: "Если хотите быть честными, то кто-то из вас должен остаться с нами. Или мы все пойдем, не думайте, что сможете просто так от нас избавиться."

Черный Слепой ничего не сказал. Казалось, он улыбался, хотя на его лице ни один мускул не дрогнул. Выслушав заявление Швабры, он подошел ко мне и положил руку на плечо. Я не понял, что он этим хотел сказать: были ли это приглашением присоединиться к Вэньцзинь или же совет остаться.

Я чувствовал отвращение, когда смотрел на этих наемников. Они будут очень мешать нам. Я понятия не имею, что нас ждет впереди, а тут еще надо следить за ними. Их же остерегаться надо. Но с другой стороны — не бросать же их на верную смерть.

Толстяк подбодрил меня: "Не переживай, младший У, это не самый плохой вариант. С ними наши шансы выжить увеличиваются. Кроме того, помнишь, что сказал третий дядя: это путь в один конец. А я буду сопровождать старшую сестру, и тебя, и младшего брата. Уверен, в наступающем году кто-нибудь зажжет благовония в память обо мне(1)."

Я выругался: "Каждый раз я оказываюсь в полной заднице не по своей воле. Что касается этого раза, надеюсь, что все закончится так же, как и всегда. В любом случае, я уже принял решение."

То, что я сказал, правда. Кто сейчас мог гарантировать нам, что мы выберемся отсюда? Может быть, дорога, по которой мы пришли сюда — единственный путь обратно. Тогда, оказавшись возле этого озера, мы попали в ловушку. Но это тоже неплохо, по крайней мере, я найду ответы на свои вопросы, и все загадки будут разгаданы.

Подумав об этом, я рассмеялся, глядя в лицо Толстяку, и похлопал его по плечу: "Если со мной что-то случится, моя бабушка и второй дядя семьи У оторвут тебе голову и отрежут важное устройство, что ниже пояса. Так что тебе экономически выгодно оставаться с нами."

Толстяк ответил в тон мне: "Я, Толстяк Ван, самый знаменитый торгаш на мосту Ляньма(1). Я прошел через цветочный сад, не пролив ни капли крови(3). Не бывало так, что после веселой ночи у меня в кошельке оставалось серебро. Я спал с бесчисленным множеством женщин, и потратил на них немало. Мало кто прожил такую яркую и красивую жизнь, как я. Мало кто может похвастаться такой статью, ну скажи же, что я шикарен. Если не повезет в этот раз, жалеть мне не о чем."

Я ответил ему: "Значит, ты больше всего подходишь на роль первого, кого похоронят, и тебе не надо ни о чем беспокоиться."

Толстяк хихикнул: "Не дождешься! Моя задача — сопровождать некоторых до самой смерти. Некоторые присутствующие здесь, можно сказать, моя судьба. Ты собираешься лезть в самое пекло, я просто обязан защищать тебя." Закончив эту шутливую перепалку, Толстяк потребовал у людей третьего дяди патроны, сказав, что стреляет он лучше. А один хороший выстрел может спасти жизнь, их ни в коем случае нельзя потратить зря.

Я сделал глоток воды и заметил, как Вэньцзинь вытащила нож и отрезала локон, пробуя, насколько хорошо наточено лезвие. Затем она обратилась ко мне: "Хорошо, не будем тратить время попусту. Мне уже надо идти, поторопитесь."

Поскольку все приняли решение уходить, никто больше не колебался. Перед уходом мы выпили по стакану шаоцзю, собрались и пошли в том направлении, куда указывала метка Молчуна. Наверно, из-за того, что нас было много, глядя вперед, в темноту, я не чувствовал страха. Разумом не чувствовал, но в душе гнездилась смутная тревога.

По дороге никто не разговаривал. Мы разделились на четыре группы, каждая следила за окружением в своем направлении. Особое внимание обращали на поверхность воды. Но в этом плане все было спокойно: только тихий звук от наших шагов по воде и легкая рябь от течения. Чем дальше мы уходили от входа, тем слабее было течение.

Кроме того, вода здесь оказалась невероятно прозрачная. При свете фонарей в режиме экономии на дне можно было разглядеть мелкий гравий, ничего другого мы там не видели. Даже наши шаги не могли взбаламутить эту кристально чистую воду.

Размышляя обо всем, что произошло, мы старались не ослаблять внимания. Глядя в эту прозрачную воду я не мог понять, что же меня это беспокоит.

А спустя некоторое время Вэньцзинь заметила: "Здесь нет жуков."

Толстяк кивнул: "Может быть, из-за температуры. Вода здесь слишком холодная. Кроме того, она стекается сюда неизвестно сколько времени. За пять тысяч лет там всякое могло накопиться. Если захотите пить, то не используйте ее, а то понос потом замучает."

"Такая вода называется стоячей, — объяснил я. — Она депонирована естественным образом и может быть богата минералами(4). Вполне возможно, что среди этих минералов есть токсичные, поэтому жуки сюда не забираются."

Услышав это, Толстяк печально вздохнул: "Чё, правда? Неудивительно, что у меня так задница чешется. А ты ничего особенно не чувствуешь?"

Нам никто не ответил, а Молчун, который шел впереди, так выразительно глянул на нас, что мы предпочли заткнуться. Сейчас действительно не время обсуждать такие мелочи. Черный Слепой, замыкавший шествие, рассмеялся. Пара мужчин из команды третьего дяди тоже неуверенно ухмыльнулись. Это место казалось каким-то странным, не допускающим болтовни. Словно эта пещера каким-то образом лишала людей дара речи.

Продолжая свой путь, мы уходили все дальше в озеро. В свете фонарей стали появляться на дне большие темные пятна размером с баскетбольную площадку, поверхность воды над которыми была более ровной и спокойной. Это означало, что ближе к центру озера дно не ровное, встречаются очень глубокие места, и увидеть, что там, на глубине, невозможно даже с помощью фонарей.

Такие впадины на дне стали попадаться все чаще, каждые три-пять метров. Они имели неправильную форму. А на мелководье попадалось множество гравия. Такое впечатление, что эти глубокие ямы на дне были выкопаны специально. Это немного настораживало, и мы старались держаться подальше от них.

Вскоре мы добрались до другого каменного столба, на котором нашли отметку Молчуна.

В этом месте было решено остановиться и отдохнуть. Кто-то громко чихнул. Вода здесь действительно холодная, но мне лично это не доставляло неудобств. До температуры точки замерзания(5) далеко, значит, ситуация в допустимых пределах для выживания, поэтому ни я, никто другой не жаловались.

Метка, которую мы нашли, указывала в другом направлении. И символы, ее составляющие, были другими. Вероятно, значение тоже изменилось, это должно быть важно.

Вэньцзинь взглянула на Молчуна, но задать свой вопрос не успела. Он сказал: "Думаю, эта метка последняя, мы в шаге от конца нашего пути."

Последняя... должно быть, он имел в виду, что следующая наша остановка будет уже в пункте назначения.

У всех замерли сердца. Кто-то даже инстинктивно схватился за оружие. Но мы сразу же двинулись в указанном направлении. Не могу описать, что я чувствовал: смятение и испуг, ощущение присутствия какой-то зловещей ауры. Скорее всего, сказывалось обычное напряжение, в этом случае неприятные ощущения неизбежны.

Но, обходя каменный столб, в двух-трех шагах от него я почувствовал, как мою ступню пронзила острая боль, словно я наступил на что-то и поранился.

Ребенком в Чанша я как-то купался с третьим дядей в ручье и наступил босой ногой на осколок стекла. Сейчас боль была точно такой же: кажется, я чем-то проткнул ступню. Такая травма может быть очень серьезной.

Остановившись, я попросил Толстяка посветить и поднял ногу, чтобы осмотреть ее. Свет фонаря скользнул по поверхности воды и на мгновение задержался на глубине, рядом с моими ногами. К этому времени я уже увидел порез на пятке. Очевидно, на дне было что-то острое, поэтому я посмотрел вниз: там действительно виднелось нечто необычное.

Примечания переводчика

(1) Толстяк имеет в виду традицию сжигать благовония на новый год, чтобы умилостивить предков. По сути это шутка такая. Весь дальнейший диалог У Се и Толстяка — это жонглирование шутками.

(2) Мост Ляньма — река, пересекающая Пекин в районе Чаоян. Сейчас там проходит линия метро, одна из станций которой названа в честь этого моста. Как и многие мосты в Пекине, этот является местом рыночной, точнее, ярмарочной несанкционированной торговли.

(3) Довольно интересный образ рынка Паньцзяюань, где по сюжету Толстяк был не последним человеком. Говоря о "цветочном саде" он играет словами, используя буквальное значение названия рынка — Сад семьи Пань. Что касается капель крови, здесь уже речь идет о внутренней жизни знаменитого рынка. С одной стороны это место — достопримечательность Пекина, с другой там часто происходят крупные криминальные сделки (антиквариат все таки), соответственно, работа торговца на этом рынке иногда больше похожа на войну.

(4) Депонированная вода — собранная для хранения. Естественное депонирование воды часто встречается в подземных водных системах (подземные озера). Если такой водоем не имеет протока, и вода в нем соприкасается с веществами, способными окисляться и разлагаться под ее воздействием, то такая вода будет иметь высокую степень минерализации.

(5) Температура замерзания. У Се имеет в виду среднюю температуру замерзания воды — ноль градусов. Хотя до этого речь шла о том, что вода в этом озере сильно минерализована. Тогда точка замерзания может быть гораздо ниже — до минус двадцати градусов.

Глава 13. Конец

Глубина тут была по пояс, и свет фонарей доставал до самого дна. До сих пор мне под ноги попадались только мелкие камешки, и я не предполагал, что там может быть что-то еще. Сейчас же среди мелкого гравия я увидел осколки странной формы. Дотянувшись до них, я поднял один со дна и обнаружил, что это фрагмент глиняного кувшина, такого же, как те, что мы нашли на древнем корабле в городе Дьявола.

Эти кувшины были глубоко погружены в мелкий гравий, покрывавший дно подземного озера, лишь небольшие их части торчали наружу, поэтому заметить их было сложно. Очевидно, это лежали здесь очень давно. И, судя по количеству, которое я теперь увидел, на дне было много таких кувшинов, скрытых мелкой каменной крошкой.

Люди третьего дяди воодушевленно стали месить ногами гравий на дне, и вскоре нашли еще с десяток таких кувшинов. Толстяк поднял свой фонарь повыше, чтобы осветить как можно больше пространства, и мы смогли лучше рассмотреть то, что находилось на дне озера.

Под гравием было закопано огромное количество кувшинов, причем, лежали они не глубоко. Они были везде, начиная от того места, где мы стояли и до границы, где свет фонарей не пропускала густая тьма. И больше всего этих кувшинов было в той стороне, куда указывала метка Молчуна, словно какая-то сила их швырнула туда.

Толстяк дотянулся до дна, пытаясь разгрести гравий, и нашел сосуды, закопанные еще глубже. Получается, невозможно определить, сколько их здесь. Почти все они были повреждены, и наружу торчали острые, как бритва, края. Но самое главное: среди этих кувшинов лежали человеческие кости, давно истончившиеся от влияния воды. Я не заметил полных скелетов, только черепа, и на некоторых из них были видны слипшиеся волосы. Глядя на эту картину, многие из нас содрогнулись.

Эта картина напомнила мне дно архипелага Сиша, усыпанное фарфором. Но там был чистый белый песок, залитый солнечным светом, зрелище было величественным и загадочным. А здесь уродливые глиняные кувшины вперемешку с человеческими черепами, покрытыми сгнившими волосами. Мерзко до тошноты.

Люди смотрели на эти древние черепа и ежились от ощущения мурашек на коже. "Это что за хрень такая?" — спросил Толстяк.

Он не знал того, что произошло в процессе раскопок в городе Дьявола, и я рассказал подробности. Особенно обратил внимание на тот факт, что, по словам У Лаосы, исследовавшего росписи на кувшинах, это должно быть жертвоприношение местным змеям.

"Тогда тут тоже может быть затонувший корабль?" — предположил Толстяк и начал обшаривать лучом фонаря окрестности.

Я покачал головой: вряд ли тут есть корабль. Во-первых, какое кораблекрушение могло произойти на такой глубине, в подземелье? Это озеро по сути не соединяется с внешним миром ничем, кроме узкой дренажной системы. А во-вторых, эти кувшины являлись предметами ритуала жертвоприношения, скорее всего, их принесли сюда. А значит, это место как-то связано с религиозными ритуалами царства Сиванму. Но их тут так много! Кажется, в те древние времена такие ритуалы тут проводились не редко.

Я был согласен с У Лаосы в том, что это было частью ритуала жертвоприношения, но сейчас, подумав о нем, я словно в реальности услышал его страшные крики. И теперь мне казалось, что в мои ноги на дне впивается бесчисленное множество игл.

Каждый раз вспоминая то, что произошло в городе Дьявола, я испытывал ужас. Но здесь не должно быть королей-трупоедов. Кувшины на дне сильно повреждены, эти жуки там не могли выжить. Да и человеческие кости настолько хрупкие, что можно сделать вывод: эти кувшины были разбиты очень давно. Даже если бы кувшины были целыми, вода все равно за такое время пропитала бы глину, и жуки все погибли.

"Такое количество человеческих жертв! — ужаснулся один из людей третьего дяди. — Значит ли это, что там, куда мы идем, находится гробница Сиванму?"

Подумав, я понял, что это предположение совершенно не обосновано, тут не должно быть никаких гробниц. Но лучше этого не говорить человеку, который спит и видит сокровища древних мертвецов.

"Чтобы ни было впереди, давайте будем осторожны, — сказал Толстяк. — И старайтесь не наступать на эти глиняные осколки и кости, вдруг они ядовиты. Младший У, промой рану и продезинфицируй. И главное: если эти головы в этих кувшинах приносили в жертву змеям, то фазаньи шеи могут быть поблизости. Не расслабляйтесь."

"Спасибо за заботу," — я сердито посмотрел на него. Мне казалось, что ему плевать на меня, он просто хотел показать себя таким участливым. Но он не заметил моей обиды, и высказал то, что его больше всего беспокоило: "Есть одна странность. С тех пор, как мы добрались до озера, от фазаньих шей ни слуху, ни духу. И куда подевались эти ядовитые сосиски?"

Я не знаю, чем именно поранил ногу: осколком кувшина или костью. Но в любом случае это нехорошо.

Пока я занимался своей ногой, Черный Слепой нырнул на дно, чтобы достать расколотый череп, у которого отсутствовала затылочная кость. Когда он вытащил останки из воды, я увидел внутри серую липкую массу и знакомые соты: шедевр изобретательности мастеров жертвоприношений древности. Почему именно личинки королей-трупоедов могли развиваться только в человеческих головах, я понять не мог. Но одно могу сказать точно: в этих кувшинах, усеявших дно озера, раньше были запечатаны человеческие головы, ставшие инкубаторами для кровожадных насекомых. Этот способ размножения напоминает пчелиный. Если верить выводам У Лаосы, такой не характерный для жуков способ размножения мог сформироваться в результате каких-то сакральных экспериментов, проводимых в царстве Сиванму. Иначе сложно объяснить, где они могли найти таких жуков, которые строят гнезда в головах людей.

Мы продолжали идти вперед, стараясь обходить обломки, чтобы не пораниться. И чем дальше, тем больше этих осколков было под нашими ногами. Мы не прошли и километра, когда оказались на мелководье, дно которого было практически выложено осколками глиняных кувшинов.

Они были разбросаны везде: большие и маленькие, в основном темно-красного и терракотового оттенков. А из-под этих осколков выглядывали целые и расколотые черепа, словно призраки, прячущиеся под водой.

Я не знаю, какова глубина слоя этих погребенных на дне кувшинов. Но выглядело это жутковато. Их было очень много вокруг и, боясь наступить на острый край, нам пришлось остановиться и осмотреться, чтобы найти менее опасный путь.

Толстяка эти черепки и кости не интересовали, а люди третьего дяди, вспоминая мой рассказ, опасались их трогать. Несколько раз пришлось приложиться к флягам с шаоцзю, чтобы согреться. А вот Черный Слепой проявил глубокий интерес к кувшинам. Он нырял снова и снова, чтобы поближе взглянуть на глиняные осколки с черепами-призраками. Даже Толстяк не выдержал и спросил: "Слышь, четырехглазый, ты в жизни видел так мало мертвецов, что наглядеться не можешь?"

Как мы не пытались найти свободное от кувшинов место, нам это не удалось: они были везде, покрывая огромную площадь озерного дна. Варианта было два: либо вернуться тем путем, которым пришли, либо стиснуть зубы и идти по острым осколкам и костям.

Остановившись в нерешительности, я заметил, что Вэньцзинь внимательно смотрит себе под ноги, и спросил, о чем она задумалась. И она вдруг ответила: "А не может ли это быть концом нашего пути?"

"Здесь? Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил я и внезапно понял. — Ты имеешь в виду, что наша цель здесь?"

Она кивнула: "Кажется, мы пришли к месту для жертвоприношений. Мы прошли достаточно большое расстояние от последней метки. Возможно ли, что именно здесь находится то, к чему мы стремились?"

Я тоже посмотрел себе под ноги, затем окинул взглядом окружающую пещеру, покрытую тьмой. Это казалось невозможным. Что это за место? Здесь же нет ничего, кроме разбитых кувшинов и старых черепов с остатками гнезд жуков. Так зачем же мы старательно пытались добраться сюда? Чтобы посмотреть на старые кувшины, которые я уже видел в городе Дьявола?

Я посмотрел на Молчуна, но он, как всегда, ничего не сказал. Вэньцзинь достала люминесцентные палочки, согнула их и бросила в виду, чтобы осветить получше дно. Другие последовали ее примеру, и вскоре все вокруг было залито темно-зеленым светом.

Мы начали искать что-нибудь странное на дне. Из-за зеленоватого света поверхность воды казалась какой-то призрачной и неестественной, но на этот раз мы осматривали все очень внимательно. Однако так и не нашли ничего, кроме глиняных черепков.

Я был разочарован. Глядя на светящееся зеленоватым светом дно, я заявил, что, если это место — наша конечная цель, то искать надо глубже, под слоем глиняных осколков. Может быть, что-то закопано там. Искать на дне казалось делом невозможным. Но нас здесь много, если что-то есть внизу, то мы это выкопаем. Нельзя согласиться, что конец нашего пути такой бессмысленный, надо продолжать поиски.

Но хуже всего то, что никто из нас не знал, что именно мы ищем. Кроме Молчуна, который мог знать, но не помнил.

Я поболтал ногой в воде, чтобы отогнать холод и немного успокоиться. И в этот момент заметил кое-что странное: мое отражение в воде, искаженное рябью, обретает какие-то неправильные черты. Не то, чтобы лицо накладывается на отражение нижней части тела... и тут я понял, поднял голову, пытаясь рассмотреть, что находится вверху, на своде пещеры, который был очень высоко и терялся в темноте.

Включив фонарь, я направил туда яркий свет, но свода все равно не было видно. При слабом режиме работы фонаря расстояние видимости достигает всего сорока метров, значит, свод пещеры находится гораздо выше. Отрегулировав интенсивность освещения, я снова направил свет наверх.

Остальных привлекли мои странные на их взгляд действия, но я проигнорировал их вопросы, старательно пытаясь рассмотреть свод.

Я был ошеломлен. Камень наверху не был однородным, туда словно было вставлено нечто огромное.

Эта вставка имела очень большой размер и, выступая из свода пещеры, имела сферическую форму. Ее диаметр было сложно определить, эта сфера простиралась далеко за пределы моего поля зрения. Материал ее был похож на скальную породу, но цвет отличался от минерала, составляющего стены и свод пещеры. И на всей поверхности этой выступающей из камня сферы были дыры размером с большую бочку. Их были тысячи, расположенные близко друг к другу. Выглядело это крайне уродливо, свод напоминал корни лотоса в разрезе.

Остальные проследили за лучом моего фонаря и уставились наверх. Никто ничего не сказал, все замерли в удивлении. Казалось, что все вокруг застыло, словно заледенев.

"Что это?" — тихо спросил Толстяк.

Вэньцзинь в изумлении пробормотала: "О, небеса... это... это же небесный камень!"

Глава 14. Небесный камень

Небесный камень — древнее название метеоритов. Когда древние люди видели падающие с неба метеориты, они называли их небесными камнями. Уже тогда было замечено, что небесные камни различаются по структуре и твердости, их часто использовали в качестве поделочного материала. Самый ценный назывался Тяньсин(1).

Это на самом деле должен быть метеорит, иначе объяснить его присутствие здесь невозможно. Какими бы технологиями не обладали древние, они не могли врезать в свод пещеры такую махину. Размеры этого камня просто поражают воображение: если снаружи торчит такой огромный кусок, то насколько велика та часть, что скрыта в скале?

Постепенно в темневший над нами камень устремлялось все больше лучей фонарей: каждый хотел получше рассмотреть это чудо природы и обнаружить место, где метеорит граничит с обычной вулканической породой. Увидев наконец эту границу, я смог приблизительно прикинуть диаметр метеоритной сферы: около шестисот метров. И это только та часть, что выступала наружу, а сам метеорит мог иметь до километра в диаметре.

Из-за покрывавших его отверстий он выглядел уродливым, похожим на разворошенное и брошенное осиное гнездо. А еще мне этот камень почему-то напомнил те пилюли бессмертия, что мы недавно видели. Эти глубокие дыры снизу казались черными, как смоль. Я пытался направить луч света прямо в одну из таких дыр, но толку от этого не было. Не могу представить, как образовались эти отверстия, но мне они казались множеством крохотных глаз на огромной голове, поэтому возникало стойкое ощущение, что оттуда на меня кто-то смотрит. От этого я чувствовал сильный психологический дискомфорт. Мои мысли и ощущения были прерваны голосом Вэньцзинь: "Похоже, это действительно конечная точка моего пути. Должно быть, это последняя и самая важная тайна Сиванму. И вполне вероятно, именно это искал всю свою жизнь Ван Цзанхай..."

"И зачем ему это было нужно? — удивился я. — Какая польза от этого метеорита?"

Вэньцзинь тоже покачала головой: "Я до сих пор не знаю, каковы его мотивы. Но посмотри на форму метеорита: может быть, все эти дыры внутри связаны друг с другом проходами? Почему их так много?"

Рассматривая уродливую поверхность камня, я почувствовал, как холодок пробежал по спине: "Неужели их выдолбили люди? Хочешь сказать, что там, внутри, кто-то есть?"

Неожиданно мне ответил Черный Слепой: "Нет, эти отверстия появились естественным путем. Многие метеориты имеют пористую структуру и напоминают соты. Но этот особенно уродливый."

Его тон казался серьезным, и это меня удивило, я привык, что он все время шутит. Один из людей третьего дяди тоже решил поделиться своими знаниями: "Может, вы слышали... это не доказано научно, но существует гипотеза, что Цайдамская и Таримская впадины(2) появились в результате падения на Землю астероида. Может быть, это его отколовшаяся часть? И из-за ее падения возник оазис, где королева Сиванму построила Тамуто. В древности почитали небесные камни, как святыни. Вполне естественно было создать вокруг него город с подземным серпентарием. Этот кусок метеорита вполне может быть символом власти королевы Запада."

Это второй раз, когда я слышу голос этого парня. Раньше я не обращал на него внимания, даже имени его вспомнить не могу. Я собирался расспросить его поподробнее об этой гипотезе, но Толстяк перетянул все внимание на себя.

Этот бугай отличается отсутствием дисциплины и понятия не имеет об организации действий в коллективе. Мы все старались не отходить далеко от Молчуна, который определенно знал, куда идти и что делать. Но пока мы рассматривали метеорит, Толстяк забрел куда-то в дальний угол метрах в пятистах от нас. Отсюда я не мог увидеть, что он высматривает, шаря лучом фонаря вокруг себя. Вроде бы там ничего особенного не было, однако, он вдруг позвал нас к себе. И мы пошлепали по воде. Добравшись до него, я увидел, что он нашел место, где метеорит граничит с обычной скальной породой. Представшая моим глазам картина казалась достойной адского пейзажа: большое количество толстенных сталактитов свисало сверху, образуя подобие огромного причудливого каменного водопада. Стена пещеры здесь образовывала очень пологий склон, по которому можно было легко забраться наверх. Это было похоже на небольшой холм, уходящий вглубь скалы.

Однако, такой рельеф не характерен ни для карстовых, ни для вулканических пещер. Этот каменный водопад выглядел уродливо, напоминая щупальца бесчисленных гигантских кракенов, сплетающихся вместе. Такие образования возможны только при резком воздействии очень высоких температур, что случается при падении метеорита. Я не представляю, как это описать словами.

На одном из самых широких застывших водопадов мы увидели простенькие выдолбленные в камне ступеньки, по обе стороны которых стояли высокие бронзовые лампы. Всё вместе это казалось каменной площадкой, очень напоминавшей жертвенный алтарь, с которого открывался отличный вид как на огромный метеорит в своде пещеры, так и на дно, усеянное разбитыми кувшинами, где в древности, вероятно, проводились жертвенные обряды.

Но самое главное: в центре этой площадки стоял огромный трон странной формы: он был похож на существо с несколькими рогами на широкой голове. И там сидел человек.

Восхищенно вздохнув, я удивился: неужели это сама Сиванму? Она до сих пор самолично охраняет свою землю и святыни?

Примечание переводчика

(1) Не стала переводит название в тексте. Но здесь укажу дословный перевод: Сердце Неба. Однако затрудняюсь сказать, о каком именно виде метеоритного минерала идет речь. Если ценность рассматривается с точки зрения возможности обработки, то, скорее всего это палласиты, они наиболее эффектны и вполне могут считаться даже полудрагоценными камнями. Если же ценность определяется физическими свойствами, то это могут быть железные метеориты, часто обладавшие выраженными магнитными свойствами. Но если следовать логике сюжета конкретной книги, то автор мог иметь в виду гибрид: что-то вроде палласита с каменными вкраплениями и магнитными свойствами.

(2) Цайдамская впадина или котловина вам уже знакома, все наши герои сейчас здесь. Таримская впадина — еще одна крупная пустыня в Китае, вторая по величине подвижная пустыня в мире. Названа так по имени реки Тарим, протекающей там и имеющей истоки на вершинах Куньлуня.

Глава 15. Ожидание

Не знаю, почему, глядя на эту фигуру, восседавшую на троне, я решил, что это Сиванму. Но мне приходилось много раз сталкиваться со странными трупами, а еще аура этого места казалась очень злой. Поэтому я заставил людей третьего дяди достать на всякий случай копыта черного осла.

"Да не может она быть королевой Сиванму, — возразил мне Толстяк. — Если она умерла, ее должны были либо в земле похоронить, либо положить в саркофаг. Я думаю, это статуя. Каменная статуя."

"Вряд ли это статуя, — не согласилась с ним Вэньцзинь. — В этом месте мне ни разу не попадались статуи, изображавшие человека. Вы ведь такие статуи тоже не видели. Но здесь все очень непонятно, ведь это  — святая святых Сиванму. Эта фигура здесь должна иметь большое значение, поэтому будьте очень осторожны."

"Жалко, что я не взял с собой винтовку Паньцзы, — посетовал Толстяк. — Она дальнобойная, и я бы мог с такого расстояния попасть в голову. Сразу бы выяснили, труп это или статуя."

А я подумал об очень мизерной вероятности, что там, на троне, сидит живой человек. И тогда, выстрелив в него, Толстяк стал бы убийцей.

Но в любом случае мы должны пройти мимо, потому что это единственный путь, ведущий к метеориту. Собравшись все вместе, мы пошли по мелкой воде к каменным ступеням.

Здесь определенно не было никакой опасности, потому что окружающие предметы явно не подходили для создания ловушки. Каменные ступени были сделаны очень грубо. Бронзовые светильники когда-то были очень красивы, но сейчас совсем пришли в негодность. Толстяк пытался забрать чашу для огня с одного из светильников, но даже не смог положить ее в рюкзак, она рассыпалась прямо у него в руках. Выбравшись из воды, я почувствовал усилившуюся тяжесть в ногах. Остальные тоже остановились, разминая икры, словно налитые свинцом. Немного отдохнув, вооружившись на всякий случай копытами черного осла, мы осторожно приблизились к трону. Никто даже не колебался, видимо, совсем страх потеряли. Лучи фонарей сошлись на фигуре, сидевшей на троне. Как я и ожидал, это был человек.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что на троне сидит женщина.

Голову ее венчала корона очень сложной формы, которая подошла бы властителю любого пола, но она была закреплена шпилькой для волос. Эта женщина была одета в золотое шелковое платье, расшитое нефритовыми бусинами и отделанное инкрустацией. Она сидела на троне, словно живая, но совершенно неподвижная.

Цвет ее лица был синеватым. Но когда я подошел ближе, то заметил, что это слой вещества, похожего на густую пудру, полностью покрывавшую щеки, подбородок, лоб и шею. Из-за этого вещества нельзя было оценить состояние кожи и определить, насколько хорошо сохранился этот труп. Она была похожа на статую глиняного Будды в храме, и ее лицо в свете шахтерских фонарей имело мрачное выражение.

За троном стояли два охранника в доспехах, какие носили жители западных стран того времени. Очевидно было, что эти тела не были так хорошо защищены от разложения, как женский труп на троне. На их лицах тоже было нанесено такое же голубоватое вещество, но оно осыпались, обнажая гниющую плоть и кости черепа. Пластины черных доспехов были сделаны из такого же нефрита, как и у статуй, скрывавших цзунцзы, что напали на нас недавно.

У всех трех мертвецов сохранилась идеальная осанка. Очевидно, что их отлично забальзамировали.

"Это Сиванму?" — тихо спросил Толстяк.

Я кивнул: "Судя по величественной позе, скорее всего, это действительно она. Очевидно, древние после ее смерти обработали тело и поместили его сюда."

Стоило Толстяку увидеть нефритовую инкрустацию платья, как его глаза загорелись: "Наконец-то здесь нашлось что-то хорошее и для Толстяка. Какую же красоту эта девушка носила на своем теле. Красавицы так любят наряжаться. Я не смогу себе простить, если не возьму кусочек ее драгоценностей на память." Услышав его слова, я схватил его за руку прежде, чем он дотронулся до платья.

Молчун, не сказав ни слова, сделал запрещающий жест и указал на резной узор на полу вокруг трона. Круг, огибавший трон, изображал большую голову птицы с маленьким телом, по краю резьбы была надпись. Молчун осторожно провел пальцами по письменам на камне и сказал: "Тут есть небольшие зазоры, а значит, это может быть частью механизма, чувствительного к весу. Не подходите близко."

Осознав, что, благодаря его внимательности, удалось избежать возможной беды, мы вздохнули с облегчением. А потом я вспомнил, что мы искали границу скальной породы и метеорита, и задрал голову. Передо мной на стене был небесный камень, до которого я мог дотянуться, всего лишь подпрыгнув. Там тоже было несколько отверстий, которые уходили вглубь метеорита. Эти углубления казались бездонными, а стены были очень гладкими, так отшлифовать камень вручную невозможно.

Значит, Ван Цзанхай искал это место? Если верить словам Вэньцзинь, его интересовал секрет долголетия. Но какое отношение к этому имеет метеорит?

Я внимательно смотрел вверх, и вдруг заметил кое-что странное.

Почему материал, из которого состоит метеорит, так похож по цвету на пластины нефритовых доспехов? И цвет такой же, и блестит так же. Это один и тот же минерал? Подпрыгнув, я дотронулся до небесного камня и обнаружил, что он теплый. Однако, внешне он очень похож на обычный черный нефрит.

Невероятно! Неужели это метеоритный нефрит(1)?

Существует редкий драгоценный камень, который ошибочно считался нефритом из-за того, что цвет и структура его очень похожи. Древние его очень ценили. Но на самом деле это метеорит, цвет которого более яркий и насыщенный в отличие от большинства внеземных минералов. Так может быть, здесь мы обнаружили именно его? И нефритовые доспехи тоже сделаны из этого минерала?

Если это правда, то черные доспехи, надетые на трупы, бесценны. Небольшой кусок этого камня стоит целое состояние, даже если продавать его по дешевке.

Когда я поделился своими выводами, все посчитали это вполне разумным.

"Похоже, существование странных цзунцзы, с которыми мы столкнулись недавно, напрямую связано с этим метеоритом, — сказала Вэньцзинь. — Вполне возможно, что в древности Сиванму обнаружила какие-то особенные его свойства и использовала их для создания нефритовых статуй, сохраняющих цзунцзы от разложения."

Услышав это, я задумался: "Во времена династии Хань считалось, что одежда из нефрита, сшитого золотыми нитями, может предотвратить разложение трупа в течение тысячи лет. Однако, современные археологи находили тела в таких доспехах, и они были истлевшими. Очевидно, что эта легенда не имела научного обоснования. Но ведь откуда-то она появилась? Возможно, древние алхимики нашли в книгах описание золотого одеяния тысячелетнего трупа, и решили, что все дело в обычном нефрите. А на самом деле необычными свойствами метеорит, который лишь внешне напоминает нефрит."

"Наверно, они начитались текстов из шелковой книги Сражающихся царств! — заявил Толстяк. — Погоди, ты имеешь в виду, что нефритовые погребальные доспехи династии Хань — это имитация нефритовых доспехов, описанных в книге Сражающихся царств?"

"Вполне возможно, — кивнул я. — Когда Ван Цзанхай обнаружил, что обычный нефрит не обладает какими-то особенными свойствами, он начал в древних книгах искать настоящий материал, из которого изготавливали такие доспехи."

Я чувствовал, как в моей голове все встает на свои места: "Так вот зачем он вел чурчженей грабить множество гробниц! Его не вынуждали это делать, он искал метеоритный нефрит? А когда нашел, то привел сюда людей своего императора?"

"Нет, — Вэньцзинь, в отличие от меня, оставалась спокойной. — Если все было, как ты говоришь, и он побывал здесь, то оставил бы хоть какую-то информацию в своей гробнице. Но мы не видели ни нефритовых доспехов, ни информации о них или метеоритном нефрите в подводной гробнице. Похоже, что не этот минерал был целью Ван Цзанхая."

"Тогда какова была его цель?" — удивленно спросил я. Мне казалось, ход моих мыслей вполне логичен.

Глядя на отверстия в метеорите, Вэньцзинь ответила: "Я не уверена. Но мне кажется, что его цель находится там, внутри метеорита."

Тон ее был очень загадочный, мы все, услышав ее слова, были обескуражены. Там, внутри этих проходов, что-то есть?

Некоторое время она задумчиво рассматривала ближайшие проходы, потом достала веревку из рюкзака со словами: "Я хочу пойти туда и посмотреть."

Видя, что она не колеблется, я хотел остановить ее, но меня взял за руку Молчун. Посмотрев на него, я все понял: у нас есть выбор, идти туда или нет. Но у Вэньцзинь такого выбора нет. И не имеет смысла ее переубеждать, она все равно пойдет.

Я вздохнул, чувствуя себя беспомощным. Даже себе помочь не могу, а рвусь спасать кого-то — совершенно никчемный человек. Но я всегда думал, что такое бывает только в кино. И вот не просто столкнулся с этим в реальной жизни, но и сам оказался в подобной роли. Это так стыдно!

Движения Вэньцзинь были очень быстрыми, она все сделала сама, позволив лишь Молчуну помочь связать веревки и осветить отверстия, чтобы выбрать одно из них.

Я хотел найти кого-нибудь из отправившихся с нами людей, которые помогли бы ей. Но потом понял, что от них тут никакого толка не будет. Хотя отверстия, ведущие внутрь метеорита, были большими, размером со смоляную бочку, но внутри сужались и уходили вертикально вверх. Чтобы проползти там, придется протискиваться, упираясь коленями в стенки. Все присутствующие мужчины были слишком высокими, им даже чтобы пролезть в дыру, потребуется согнуться в три погибели. И, тем более, с таком положении пользы от них не будет. Особенно не подходил Толстяк, который запросто там может застрять, и тогда придется помогать ему. И лишь Вэньцзинь настолько миниатюрна, что легко проскользнет там. Но она же слабая женщина!

Я беспокоился за нее, но, видя ее ловкость и проворство, понимал, что мое беспокойство надумано. Она обвязала веревку вокруг талии, взобралась на плечи к Толстяку, дотянулась до ближайшей дыры. Толстяк слегка подбросил ее, и Вэньцзинь легко скользнула внутрь.

"Будь осторожна!" — крикнул я. В ответ она обернулась и посмотрела на меня сверху. Выражение ее лица показалось мне странным, но я не мог понять, что не так. Затем она улыбнулась, кивнула мне и поползла внутрь.

Травя веревку, мы наблюдали, как она медленно продвигается вперед, очевидно, ей трудно было ползти. Постепенно свет ее фонаря растворился в темноте. Прошло около получаса, по моим прикидкам, она уже преодолела примерно метров пятьдесят.

Глядя на это, я ужаснулся, представив себя на ее месте, в глубоком и узком проходе, длина которого, возможно, около трехсот метров. Мне это показалось путешествием по пищеводу гигантского монстра. Особенно страшно оказаться посередине, где не видно ни входа, ни окончания пути.

Так я таращился на эту дыру, пока не затекла шея. Остальные не были такими впечатлительными и отдыхали. Я последовал их примеру, сел на камень, снял одежду и растерся шаоцзю, чтобы согреться. А затем стал наблюдать, как веревка, конец которой обвязан был вокруг талии Вэньцзинь, постепенно втягивается внутрь прохода. Кажется, эта женщина преодолела уже гораздо больше десяти метров. Периодически Толстяк дергал веревку и получал ответ.

Казалось, воздух вокруг стал каким-то густым. Мы не разговаривали, просто не знали, что сказать. С одной стороны, позади нас восседал на троне жуткий женский труп, а с другой стороны в темноте узкого прохода исчезла Вэньцзинь, и мы все за нее переживали.

Прошло около часа, когда я услышал смущенное хмыкание Толстяка, сразу же подошел к нему и спросил, что случилось. "Старшая сестра мне не ответила," — растерянно сказал он.

Собравшись вокруг, мы смотрели, как толстяк подергивает веревку, ожидая ответного сигнала. Веревка двигалась свободно, словно на той стороне ее никто не держал и не пытался тянуть обратно.

Я напрягся: неужели там что-то произошло нехорошее. И жестом попросил Толстяка снова подать сигнал.

Толстяк дернул веревку несколько раз и нахмурился: "Кажется, ее конец ни к чему не привязан."

Лицо Молчуна резко изменилось, и он потребовал: "Вытаскивай!"

Толстяк повиновался и потянул веревку на себя. Но особой силы не потребовалось: веревка легко скользила назад до тех пор, пока не показался ее конец, который, свернувшись петлей, упал к нашим ногам. К нему ничего не было привязано.

Я осмотрел конец веревки: следов разрыва не было, словно узел развязался сам собой. Мы переглянулись, и у меня защемило сердце: "Твою ж мать, Вэньцзинь сама отвязала веревку?"

С застывшим выражением лица Молчун забрался на плечи Толстяку, подпрыгнув, ухватился за край дыры, подтянулся и нырнул туда. Его движения были так быстры, что никто даже не успел его остановить. "Веревка! — крикнул ему вслед Толстяк. — Веревку возьми!" Но Молчун словно не слышал и словно постепенно растворялся в темноте.

Я понимал, что без веревки он пропадет, и тут же крикнул Толстяку: "Присядь!" Тот пришел в ярость: "Я тебе что, бля, мальчик на побегушках?!" Но мне было наплевать на его обиды. Схватив его протянутую руку, я оттолкнулся ногами от земли и подпрыгнул, но моих сил хватило лишь на то, чтобы ухватиться за край дыры. Цепляясь за камень, я пытался подтянуть ноги и забраться внутрь, но соскользнул и упал прямо на Толстяка. Сделав еще пару попыток забраться, я понял, что моя физическая подготовка далека от совершенства.

Поднявшись после очередного падения и потирая ушибленные места, я посмотрел наверх и увидел, как Молчун с трудом протискивается в узкий проход. Он был слишком высокий, и колени мешали ему, упираясь в стены, поэтому он продвигался мелкими рывками, тратя слишком много сил. У меня возникло ощущение, что этот метеорит — живое существо, а эти дыры — ловушки, куда оно заманивает своих жертв, которых собирается съесть. И Молчун сейчас лезет прямо к своей смерти.

Но потом я осознал, что подобное невозможно, это все — лишь моя бурная фантазия, порожденная перевозбужденным мозгом. Надо просто расслабиться и перестать думать. Задрав голову, я смотрел, как пробирается вглубь прохода Молчун. Не знаю, сколько времени прошло до того момента, как я потерял его из виду.

Не в силах сидеть на месте, я продолжал стоять под дырой и смотрел, надеясь увидеть свет фонарей, возвещающий, что Вэньцзинь и Молчун возвращаются назад.

Время шло, я с тревогой ждал, мои чувства были беспорядочными, переходя от тягостного беспокойства к спокойствию, напоминающему отупение, и погружающему мое сознание в полную пустоту.

Прошло десять часов. Молчун так и не вернулся. Вэньцзинь тоже осталась в темноте гигантского метеорита. Из прохода не доносилось ни звука. Казалось, этих двоих через темную бездонную дыру забросило в какой-то иной мир.

Примечания переводчика

(1) Метеоритный нефрит (陨玉) — вымышленный минерал.

Глава 16. Продолжать ждать

Так мы прождали три дня, ничего не делая. За это время единственное, на что я без устали смотрел — тот проход, в котором они пропали. Время тянулось невыносимо долго, и меня мучила постоянная тревога. Этого не понять человеку, который не побывал в моей шкуре.

Я не раз пытался забраться туда и пойти следом, но все мои попытки заканчивались неудачей. Чтобы залезть туда, надо обладать поистине неординарными способностями и хорошей физической подготовкой. Мне удавалось забраться по стене лишь на десять метров, потом я падал, и в результате мои ноги дрожали так, что я даже стоять не мог.

Из всех, кто присутствовал здесь, никому и в голову не приходило последовать моему примеру. Люди третьего дяди даже за все сокровища мира не полезли бы туда. Да и не сумели бы. Единственным, кто бы мог пойти за Молчуном и Вэньцзинь, был Черный Слепой, но он вел себя так, словно ему было наплевать на то, что могло случиться с ними. Хотя я думаю, что он тоже не был до конца уверен в своих силах. В нашем лагере царила ужасающая скука. Швабра несколько раз предлагал уйти, утверждая, что эти двое, скорее всего, уже мертвы. А поскольку мы не можем попасть внутрь, то это ожидание — лишняя трата времени и еды, которой может не хватить на обратную дорогу.

Но я с ним был не согласен. Не для этого я проделал сюда такой долгий и трудный путь, чтобы бросить тут дорогих мне людей. Слушая его слова об их возможной смерти, я закрывал уши ладонями и качал головой, думая лишь о том, что с ними могло произойти.

Вэньцзинь определенно сама развязала веревку. Я вспоминал ее улыбку перед уходом и понимал, что она спланировала все это давным-давно. А значит, она предполагала, что ее может ждать внутри, знала, что придется так поступить.

Она прошла весь путь с фаталистическим настроем. Но это вполне логично. Вся ее жизнь за последние несколько лет была просто невыносима. Я бы даже понял, если бы в ее голове зародились суицидальные мысли. Может быть, осознав, что превращается в живой труп, она считала, что все для нее закончено, и выбрала такой способ покончить с собой. Но Молчун — совсем другое дело. Если он не вернулся, значит, внутри точно что-то произошло.

Что бы это могло быть? У меня не было ни одной зацепки. Может, они заблудились? Вполне вероятно, что проходы внутри метеорита запутанные и образуют сложный лабиринт, поэтому они не могут выбраться. Однако, это не объясняет, почему Вэньцзинь отвязала веревку.

Меня переполняли чрезвычайно тревожные мысли: даже закрыв глаза, я не переставал видеть этот темный и глубокий проход.

И мне не хочется описывать, что произошло потом.

Начиная с четвертого дня ожидания люди Швабры стали постоянно ныть и жаловаться. Меня это бесило, несколько раз я даже устроил драку. Но за это время проход так и оставался пустым и оттуда не доносилось ни звука. В какой-то момент мне стало казаться, что все произошедшее — плод моего воображения, и Молчуна с нами в этом путешествии не было.

Беспокойство и тревога все больше терзали меня. Я понимал, что Швабра прав, он рассуждает разумно, исходя из необходимости выжить. Но мое сердце отказывалось смириться. Из-за этого я чуть серьезно не поссорился с ним. Я был на грани срыва.

На шестой день Швабра, наконец, увел своих людей. По его мнению, в смерти двух человек внутри метеорита нет никаких сомнений. Даже если они еще не умерли, то умрут через несколько дней. Раньше он рассчитывал на наш опыт, который помог бы ему и его людям выбраться из дренажной системы Тамуто. Но в сложившейся ситуации он готов уйти и без нас. Черный Слепой положил руку мне на плечо и тихо предложил уйти с ним, но я отказался. Тяжело вздохнув, он пошел прочь. Мы с Толстяком остались одни.

Они забрали с собой большую часть еды. Я понимал, что оставшихся запасов нам может не хватить, но спорить с ними не стал.

Толстяк пытался меня переубедить, но он слишком хорошо меня знал. Я прошел через столько трудностей. За все это время у меня не было ни минуты для полноценного отдыха. Я добрался до своей цели — и тут все словно оборвалось. Я чувствовал себя глупо. Что, блять, я здесь делаю? Неужели все вот так закончится? Нет, я не могу это принять!

И Толстяку ничего не оставалось, как присоединиться ко мне. Мы двое молча смотрели друг на друга, и я вдруг вспомнил драму абсурда под названием "В ожидании Годо"(1)

Так мы провели несколько дней. Не могу сказать, сколько именно, но я осознавал, что слишком долго мы тоже ждать не сможем: у нас были слишком мало еды, в основном сухой паек. Но пока еще хватало, чтобы не голодать.

Вылизывая дочиста очередную банку, я чувствовал, как отчаяние закрадывается в мое сердце. Мысли о том, что я здесь делаю, уже не посещали меня. Единственное, на что у меня хватало сил — не отрываясь смотреть на темную дыру. Толстяк, глядя на мое состояние, не один раз уже обозвал меня сумасшедшим.

В один из так похожих друг на друга дней я заснул, а проснулся с состоянии странного оцепенения. Толстяк собирался дежурить, пока я сплю, но сейчас он от души храпел рядом. Последние дни я неплохо высыпался, раны на моем теле зажили.

Не было причин будить Толстяка. Я подошел к стене и, задрав голову, снова уставился на дыру, как делал это уже бессчетное количество раз. Как и раньше, там ничего не было. Я вяло таращился минут десять, затем вернулся, чтобы поесть. Запасы сухого пайка заканчивались. Я перерыл рюкзак Толстяка и нашел печенье, которое мы вчера не доели. Лениво пережевывая его, я вдруг услышал странный звук, словно кто-то пел или монотонно бормотал.

Наверно, Толстяк после пережитого стал разговаривать во сне. Меня это не волновало, я собирался разбудить его, когда доем печенье. Но, чуть повернув голову, вдруг понял, что между мной и Толстяком лежит еще один человек.

Меня словно вышвырнуло из уже привычного состояния оцепенения: резко обернувшись, я узнал Молчуна.

Он заметно похудел и лежал неподвижно, съежившись под одеялом.

Когда он вернулся? Пока мы спали?

Сначала я подумал, что это сон. Но это было наяву. Я словно окончательно сошел с ума, бросился к нему, схватил за грудки и стал трясти с криком: "Ублюдок конченный, ты куда, сука, полез?!"

Непрерывно тормоша его, я даже собрался ущипнуть его за щеку от злости, но в этот момент заметил, что с ним не все в порядке. Выражение его лица было странным и непривычным. Он несколько раз с трудом разлепил глаза, и они были тусклыми, а взгляд бессмысленным. Он сильно дрожал, губы постоянно кривились. Казалось, в него вселился какой-то злой дух.

В моем сердце словно что-то лопнуло, и боль разлилась в груди. Растолкав Толстяка, я приподнял голову Молчуна и, придерживая его за шею и затылок, позвал по имени. Но в ответ не было никакой реакции, как будто он ничего не слышал. Он даже глаза не открыл.

Нехорошее предчувствие закралось в мое сердце. Подошедший Толстяк спросил, что происходит. Я огрызнулся в ответ: мне-то откуда знать! Он пощупал лоб Молчуна, посмотрел на его бессмысленное выражение лица и сказал: "Твою ж мать, кажись, он умом тронулся!"

"Да сукин же ты сын, невозможно это. Не городи чушь!" — заорал я на него. А затем снова начал трясти Молчуна, крича: "Хватит притворяться! Я знаю, что ты прикидываешься! Не смей мне лгать!" Но он только ежился, пытаясь натянуть на себя одеяло, дрожал и время от времени, казалось, что-то бормотал.

Я наклонился к его губам, чтобы разобрать слова, и услышал, как он торопливо повторял:"Нет времени!"

Примечания переводчика

(1) 等待戈多, "В ожидании Годо" — пьеса драматурга Сэмюэля Беккета. Написана на французском языке между 9 октября 1948 и 29 января 1949 года, а затем переведена самим автором на английский. В английском варианте пьеса имеет подзаголовок «трагикомедия в двух действиях». Пьеса признана «самым влиятельным англоязычным драматургическим произведением XX века». Главные герои пьесы — Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого) словно завязли во времени, пригвождённые к одному месту ожиданием некоего Годо, встреча с которым, по их мнению, внесёт смысл в их бессмысленное существование и избавит от угроз враждебного окружающего мира. Сюжет пьесы не поддается однозначному истолкованию. Зритель по своему усмотрению может определить Годо как конкретное лицо, Бога, сильную личность, смерть и т.д. В итоге, не видя смысла в ожидании, герои решают покончить жизнь самоубийством, но "не двигаются с места". У Се называет эту пьесу драмой абсурда, хотя на самом деле литературоведы относят ее к направлению постмодернизма с некоторыми элементами театра абсурда.

Глава 17. Бросить Вэньцзинь и уйти

Уложив Молчуна поудобнее, Толстяк дал ему успокоительное, и тот заснул.

Глядя на него, я чувствовал себя совершенно беспомощным и бесполезным.

Должно быть, он выбрался из метеорита, пока мы спали. Но что довело его до такого состояния?

Я посмотрел на внеземную каменную махину у себя над головой. Черная поверхность была все такой же уродливой, как мне показалось в самом начале. Но никаких изменений я не заметил. Хотя эти бесчисленные дыры, которые так напоминали мне глаза, вызывали отвращение, от которого перехватывало дыхание.

Что, черт возьми, там произошло?

Я был так подавлен, что хотелось лечь и умереть. Мне казалось, что со нами играет кто-то могучий, жестокий и безжалостный.

"Нет времени." Что это значит? Похоже, вот-вот должно произойти нечто ужасное, и у нас нет времени даже подготовиться к этому. Это произойдет прямо здесь, в этом месте?

Вокруг было так тихо, словно меня окружал не воздух, а вакуум, не проводящий звук. И нет шахтерского фонаря, чтобы осветить все вокруг. Даже если что-то произойдет, мы не успеем отреагировать.

Но что же могло так изменить Молчуна? Толстяк, глядя на него, вздохнул: "Он ни на что не реагирует, словно не слышит и не видит. Такое ощущение, что у него органы чувств атрофировались. Один мой друг, доктор, рассказывал, что такое бывает при очень сильном потрясении. Деятельность мозга словно приостанавливается и сознание замыкается само в себе."

Я ничего не ответил. Я плохо знаю, что за человек Молчун. Но могу с уверенностью сказать, что он в высшей степени психически устойчив. Его психика настолько устойчива, что, кажется, нет такой ситуации, которая могла бы его вывести из себя, не то, что потрясти или испугать. Значит, то, что произошло внутри метеорита, ужасно и неописуемо.

Я действительно не могу представить, что могло напугать Молчуна или довести его до потери сознания. Уверен, это не мертвецы и не монстры. Даже меня уже не пугают цзунцзы. Но если внутри скрывается чудовище... не помню, чтобы Молчун пасовал перед самыми странными тварями. Нет, этим его не сломить. Вероятно, дело не в ком-то, а в чем-то, в какой-то странной, поражающей воображение ситуации. Я снова вспомнил о Вэньцзинь. Где она сейчас? Она тоже сошла с ума, но не смогла выбраться?

Если это так, то я должен пойти за ней. Даже если я сорвусь с этой стены еще тысячу раз, я должен забраться наверх и найти ее, нельзя оставлять в этом метеорите человека.

Я думал об этом, и мурашки пробегали у меня по коже, заставляя ежиться. Подойдя к проходу, я включил фонарь и направил свет внутрь. Делал я это машинально, за последние дни это действие было доведено мной до автоматизма. Не помню, сколько раз я пытался осветить тьму внутри метеорита, но там ничего не было. И в этот раз луч скользнул по стенам и пробрался вглубь.

Сделав несколько шагов в сторону, чтобы выбрать удачное положение и охватить светом фонаря как можно больше пространства, я вдруг опешил. На этот раз проход не был пуст! Там что-то было!

Волосы зашевелились на моей голове, я немедленно сфокусировал луч: в глубине прохода что-то двигалось!

Разволновавшись, я позвал Толстяка и изменил яркость фонаря на большую. На расстоянии двадцати метров от входа внутри показалось бледное лицо, словно кто-то выглядывал из-за поворота.

Вне себя от радости я решил, что это Вэньцзинь. Но, приглядевшись получше, я похолодел. Это белое лицо было невыразительным, глаз не видно, только черные круги глазниц. Но главное, я этого человека никогда не видел.

Кто это? Холодный пот мгновенно пропитал одежду на моей спине.

Толстяк увидел, что у меня перекошено лицо, подошел и замер, поднимая дробовик. Я перехватил его руку, фонарь задрожал. И когда я снова навел луч на то место, лицо исчезло, а внутри снова воцарилась темная пустота.

Мы с Толстяком переглянулись. Оба вспотели от возбуждения, по щекам текли струйки пота. Спустя несколько минут напряженного молчания я спросил: "Ты тоже это видел?"

Он кивнул, и я заметил на его лице испуг. Толстяк был напуган?!

Все, что сейчас происходило, было за пределами моего понимания. В этом метеорите находился посторонний. Как такое могло быть? Неужели там жили люди. Потомки Сиванму обосновались внутри небесного камня и этот народ существует до сих пор?

Это уже слишком. Я снова подумал о Вэньцзинь и вздохнул. А может быть, это она начала трансформироваться, и я только что видел лицо монстра, в которого она должна превратиться?

Я хотел спросить Толстяка, не признал ли он в этом человеке Вэньцзинь, но он все еще испуганно таращился в темный проход, не в силах пошевелиться.

А ведь Толстяк — человек не робкого десятка. Теперь мне стало совсем неуютно, и я спросил, что случилось. Обернувшись ко мне, он ответил вопросом на вопрос: "А ты не узнал это лицо?"

"Узнал? — удивился я. — Ты знаешь этого человека?"

Толстяк указал пальцем себе за спину. Проследив за его жестом, я увидел трон с женским трупом. Толстяк направил туда свет, от которого лицо мертвой женщины стало уродливым.

Но этого было достаточно, чтобы я все понял и похолодел, чуть не падая в обморок.

Боже мой, там, в глубине прохода, внутри метеорита я только что видел именно это лицо! Точная копия женского трупа на троне!

Что происходит? Мы только что увидели живую Сиванму?

Неужели этот труп — всего лишь копия? И настоящая Сиванму все еще жива и находится внутри небесного камня?

Да нет же, это невозможно! Как человек может прожить тысячу лет? Даже если может, и не умер от старости, то он должен чем-то питаться, иначе умрет с голоду.

Это иллюзия? Внезапно я заподозрил, что за последние дни так много пережил, что мог повредиться в уме. А возможно, это все-таки лицо Вэньцзинь, но из-за игры света и тени оно показалось похожим на лицо трупа на троне.

Выслушав мои предположения, Толстяк пробормотал: "Если это Вэньцзинь, то почему она не вышла?"

Я был сбит с толку, а Толстяк заявил: "И это точно не глюк. Не могут два человека видеть один глюк."

Мы двое были словно на иголках. Тут определенно нельзя оставаться. Толстяк первым это сказал: "Младший У, это место становится опасным. Когда ты собираешься убраться отсюда?"

"А в чем, собственно, дело? Вэньцзинь еще не выбралась, — я внимательно посмотрел ему в лицо. — Ты просто напуган или есть что-то еще?"

"Опасность — не самое главное. У нас нет еды. Я еще раньше хотел тебе сказать об этом. Если ты не решишься уйти до завтрашнего дня, мне придется стукнуть тебя по голове и увести силой. Оставаться здесь дольше — это верная голодная смерть. Ты хочешь остаться и умереть здесь от голода?"

"Даже пару дней нельзя подождать?" — спросил я.

"Я все посчитал, — ответил он. — Того, что осталось на данный момент, нам хватит на два дня, чтобы не голодать. Этого едва достаточно, чтобы найти выход отсюда, если бы нас было двое. Но сейчас с нами младший брат. У нас просто нет другого выбора. Даже если мы сможем легко и быстро выбраться на поверхность, нам надо идти через джунгли. Скорее всего, уровень воды там снизился, и идти будет очень трудно даже сытому. Если уйдем позже завтрашнего утра, то у нас даже этих двух дней на дорогу не будет. Если ты задержишься здесь, то нас ждет голодная смерть в любом случае."

Глядя на дыру в метеорите, я качал головой: "Нет, мы не можем оставить ее здесь одну."

Толстяк ободряюще похлопал меня по плечу: "Я знаю, что ты очень добрый. Но я все уже продумал. Если выйдем сейчас, то сможем оставить для Вэньцзинь остаток еды. Если доберемся до поверхности, голод нам не грозит. Если честно, я немного схитрил по дороге сюда, и прятал на каждом привале пачку прессованного печенья. Если пойдем тем же путем, что пришли сюда, то сможем питаться моими заначками. А нашу еду оставим здесь. Думаю, старшая сестра будет рада такой заботе, если выберется. Это куда лучше, чем если она увидит тут нас, умирающих от голода. Это неплохой вариант. Но этот метеорит... от него исходит такое зло... я думаю..."

Я знал, что хотел сказать Толстяк, поэтому отмахнулся, предлагая ему замолчать. Я понимал, почему он вдруг стал запинаться. Фатальный исход вполне возможен, на это нельзя закрывать глаза. Но он, все понимая, старался уберечь мои чувства и старался говорить как можно мягче.

"Самое главное, что я хочу тебе сказать. Своей жизнью ты волен распоряжаться, как тебе заблагорассудится. Хочешь умереть здесь — твое право. Но, боюсь, младший брат умирать не хочет. Если сделаешь, как я сказал, спасешь хотя бы его. Один живой лучше, чем двое мертвых."

Глядя на Молчуна, я все осознал и согласился на этот компромисс. Да, я понимал, что никого нельзя посчитать более достойным для выживания. Но в этом случае я стал бы убийцей Молчуна. А расчет Толстяка может вполне оправдаться, это неплохой шанс для всех нас. Все еще не отрывая взгляда от темного прохода, я спросил: "И как нам теперь вернуться?"

"Мы пойдем обратно по тому же пути, — сказал Толстяк. — Найдем дренажную шахту — и дальше по ней доберемся до верхних водозаборов. Там обязательно должны найти выход."

"А если не найдем?"

"Я не могу просчитать все так далеко наперед." Толстяк обрадовался, когда понял, что смог уговорить меня, и сразу стал собираться. Чтобы ободрить меня, он сказал: "Мы должны положиться на свою судьбу. Но если бы отсюда не было выхода, то Черный Слепой уже вернулся бы."

Он все делал очень быстро, предоставив меня, как маленького, самому себе: упаковал снаряжение, собрал оставшуюся еду и завернул ее в пакет, а сверху написал записку для Вэньцзинь. Направившись к выходу, он посоветовал мне не оборачиваться.

Но я до последнего не желал расставаться с надеждой, поэтому снова подошел к проходу и несколько раз позвал Вэньцзинь по имени. Ответа не было, и мне ничего не оставалось, как уйти.

Молчун все еще был в невменяемом состоянии, и мы шли, поддерживая его с двух сторон. Довольно быстро мы добрались до подземного озера с черепками глиняных кувшинов. Всю дорогу туда я думал, какой путь назад выбрал Черный Слепой. Вдруг Толстяк остановился и направил свет фонаря в воду. Там была глубокая яма, заполненная осколками кувшинов. Но я точно помнил, что в этом месте дно было ровное.

Это те самые провалы, что мы видели в самом начале и которые старались обходить, когда шли по мелководью. Но здесь таких не было, такое ощущение, что за время нашего отсутствия что-то пробило в этом месте дно.

Понимая, что здесь не все ладно, я позвал Толстяка, предлагая убраться отсюда побыстрее, но он застыл, как вкопанный. "Что случилось?" — спросил я. И он ответил: "Разве ты не видел? Что-то мелькнуло на краю этой ямы."

Глава 18. Воронка

"Что там?" — спросил я.

"Не знаю, что-то есть на краю ямы." Толстяк посмотрел на меня и вдруг сказал: "Не уходить же отсюда с пустыми руками. Может, там что-то хорошее. Я посмотрю, подожди всего пару минут."

Как же он меня бесит! Но сейчас я был один, и слушаться меня он не собирался. Оставив меня с бесчувственным Молчуном на руках, он отправился за хабаром. И мне ничего не оставалось, как смириться, я лишь напомнил ему, что не стоит задерживаться.

Но это оказалось не так просто. Большая часть заинтересовавшего Толстяка предмета была закрыта обломками. Копаться в черепках куда сложнее, чем разгребать мягкий песок на дне моря. А здесь осколки острые, да еще и сами края ямы сплошь усеяны ими. Ему приходилось не только копаться в черепках, но еще и старательно удерживать равновесие, чтобы не соскользнуть в яму и удержаться на плаву. В таком положении очень сложно добраться до скрытого черепками предмета. По дороге сюда я пытался выкопать несколько относительно целых фрагментов глиняных кувшинов, но не смог. Такое ощущение, что они не просто закопаны, а уже пустили корни.

После долгих стараний Толстяк, казалось, почти добился своей цели. Он вынырнул, чтобы набрать воздуха, и снова опустился на дно. Засунув руку поглубже, он двумя рывками почти вытащил предмет своего вожделения. Я видел, как он дернулся при этом и на его руке появилась кровь.

"Это же опасно!" — чуть не закричал я. Там же мог быть яд! Но у Толстяка не было никаких признаков отравления, хоть рана и казалась довольно глубокой. Он снова всплыл на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха, вернулся и здоровой рукой все-таки вытащил на поверхность обычный череп.

"Что случилось?" — спросил я, стараясь не смотреть на кровь.

"Рядом с этой костяшкой, кажется, торчал какой-то блядский шип. Мне до смерти больно." Он пососал пораненный палец, потом вытер выловленный череп и, поманив меня, направил на него свет.

"Вечно ты сам себе проблемы на задницу находишь!" — пробормотал я, протягивая ему свой более мощный фонарь. И тут услышал серию странных булькающих звуков, а вокруг меня в воде появились пузыри.

Мы с Толстяком замерли в удивлении. Пузыри на какое-то время пропали, затем вокруг снова забулькало.

"У кого-то не кишки, бля, а гранатомет настоящий. Это просто невыносимо. И слишком громко." Говоря это, Толстяк зажал нос.

Я не мог понять, откуда такая вонь. Оглядевшись, я пробормотал: "Не смотри на меня, это не я напердел."

"Если не ты, то почему так сильно воняет рядом с тобой? И что за запах такой? Ты что, дерьма накурился?" Толстяк все еще зажимал нос и хмурился.

Запах действительно был противный, но когда я принюхался, то понял, что это не газы человека. Какое-то время я пытался вспомнить, что это за запах, но уже подсознательно чувствовал приближение беды, словно вот-вот случится что-то ужасное. Я собирался предупредить Толстяка, чтобы был осторожнее, но в этот момент потерял равновесие, вода вокруг меня словно взорвалась, и меня утащило на дно.

Это было слишком внезапно, я сразу почувствовал пустоту под ногами. Моей первой мыслью было, что я просто поскользнулся, поэтому тут же попытался нащупать ногами дно. А затем вода вокруг меня словно закипела и мимо меня с большой скоростью проплыл острый осколок кувшина, я едва успел увернуться.

Я был в шоке, но сразу кое-что понял. Поспешно подогнув ноги, я погрузился в воду, ближе к дну. Толстяк последовал моему примеру.

Направив на дно свет фонаря, я увидел, что прямо под моими ногами образовалась еще одна яма, такая же большая, как и первая. И они теперь соединились, образовав огромный провал, вглубь которого медленно опускались осколки глиняных кувшинов. Оглянувшись назад, я увидел, что Молчуна, которого я отпустил, когда потерял равновесие, затягивает в эту неожиданно образовавшуюся воронку. Одна его нога застряла среди еще торчавших из края ямы осколков, но он все равно опускался вниз, словно что-то под этими черепками тащило его.

Вот же сукин сын, я забыл о нем! А ведь он всегда вовремя оказывался рядом и помогал. Мы привыкли к его опеке, а когда ему самому понадобилась помощь, забыли о нем. Я видел, что его нога застряла почти по самое бедро, видимо, он стоял на этом месте в момент обрушения. И сейчас он не оказывал никакого сопротивления той силе, что тащила его вниз.

Увидев, что его вот-вот затянет в образовавшуюся воронку, мы с Толстяком поспешили на помощь и схватили его за руку. Толстяк не мог тянуть двумя руками, держа в одной из них фонарь. Лишь приложив большие усилия, мы вытащили Молчуна.

Если бы он был один, то ему грозила бы неминуемая смерть. Да и нам по одиночке не выбраться. Но если два человека действуют слажено, они и сами не погибнут, и третьего спасут. Мы вытащили Молчуна на поверхность, и он закашлялся.

"Я бы сказал, что пукнул ты знатно, аж дыру на дне пробил, — сказал Толстяк. — В следующий раз, когда соберешься пернуть, предупреждай заранее, чтобы никого не засосало."

Задыхаясь, я выругался: "Сейчас нет времени, но потом я надеру твою наглую задницу!"

"Посмотрите на него! Ты не умеешь правильно принимать критику старшего товарища!" Он направил свет фонаря вниз. Провал, образовавшийся на дне, все еще увеличивался, но сползание породы уже замедлилось. Теперь мы стояли на краю огромной воронки, диаметром с баскетбольную площадку, которая напоминала мне темную пасть, желающую нас проглотить. Время от времени снизу поднимались пузыри и лопались на поверхности, а вокруг стояла невыносимая вонь.

Теперь я вспомнил: это запах биогенного газа(1). Должно быть, пустота под дном существовала давно, но была укреплена, например, деревянными балками, которые со временем сгнили. Пока тут никто не ходил, сгнившие опоры все еще удерживали небольшой вес долгое время, целую тысячу лет. Но наше появление здесь увеличило нагрузку, и вся эта конструкция обрушилась. Скорее всего, это произошло в тот момент, когда Толстяк вытащил череп, задев что-то, это и вызвало оползень.

"Во бля! Кажется, внизу нет ничего," — сказал Толстяк.

Пространство под провалом не должно быть очень глубоким. Но вода стала такой мутной, что я не мог четко разглядеть дно. "Возможно, здесь в древности построили что-то вроде погреба для хранения кувшинов с головами," — сказал я. Заметив, что Толстяк подошел к самому краю воронки, я предупредил: "Осторожнее. Если внизу пустота, то дно в любой момент может снова провалиться. В этот раз нам повезло, мы были с краю обрушения. Но если мы окажемся в центре воронки, нас уже ничто не спасет."

"Пока ты не пукаешь, все будет в порядке, — отшутился Толстяк и вдруг спросил серьезно. — Эй, а это что такое?"

Я посмотрел туда, где в воде свет его фонаря образовал колеблющийся круг, и увидел, как там что-то плавает.

"Держись подальше," — напомнил Толстяк, и я машинально оттащил Молчуна в сторону, а он попытался сфокусировать на поверхности воды свет фонаря.

Какие-то предметы очень быстро поднимались из глубины, всплывая на поверхность. И вскоре я уже хорошо видел обломки дерева, веток и какие-то тряпки. Между ними кружили в воде мелкие черепки кувшинов, то погружаясь, то всплывая. Вода становилась все более мутной, и дно воронки уже совсем стало неразличимым.

Толстяк выловил несколько веток с мусором, зацепившимся за них. На его руках остался толстый слой грязи. Отшвырнув ветки, он воскликнул: "Мать твою за ногу, там на дне сплошная грязь, что ли? Воняет так, что я прям сейчас проблююсь! Это же не старая помойка великого Тамуто?"

"Народу здесь жило много, и выгребная яма тоже должна быть большой, — ответил я. — Но если поскользнемся, то точно умрем от вони. Осторожнее копайся там, я не смогу тебя вытащить, если что."

Но Толстяка не надо было предупреждать: возня в помойной яме его пугала больше, чем прыжки с тарзанки. Не думаю, что он туда с головой полезет. Однако, зачем здесь эта опасная вонючая яма? Неужели жители Тамуто жили в таких жутких условиях, что даже мусор надо было выбрасывать с риском для жизни?

"Возможно, Сиванму не хотела, чтобы ее народ привыкал к полной безопасности. И это место сделала таким, чтобы люди не забывали о бдительности, даже когда ходили погадить," — с серьезным видом предположил Толстяк.

"Давай побыстрее свалим, — прервал его измышления я. — Здесь слишком опасно!" Зажав носы, мы собрались уходить. Но Толстяк снова задержался и выудил из воды предмет, который явно не был обломком или мусором. "Эй, — он поднял эту штуку повыше. — Бляхя-муха, посмотри, что это?"

Примечания переводчика

(1) Биогенный газ — газ, образующийся при разложении органических соединений. Как правило, это метан, аммиак или сероводород, которые обладают специфичным неприятным запахом.

Глава 19. Фляга

Сначала мне показалось, что это человеческая голова, только на размер меньше и без лица, покрытая черной грязью и тонкими полосами, похожими на борозды.

"Дай сюда эту хрень?" — спросил я.

Толстяк бросил ее мне, я поймал на лету. Эта штука была небольшая. Я промыл ее водой, черная грязь легко смывалась, обнажая ржавую поверхность, когда-то покрытую зеленой краской.

Встряхнув ее, я растерянно сказал: "Это армейская фляга."

"Фляга?"

"Да, армейская фляга старого образца. Такие уже несколько десятилетий назад перестали использовать. Но я знаю, как они выглядят, у меня дома есть одна такая. Смотри, тут что-то написано." И я перевернул флягу горлышком вниз.

На дне действительно были выбита строка, но неглубоко, поэтому уже почти стерлась, и буквы трудно разобрать. Скорее всего, это сведения о месте изготовления.

Мы удивленно переглянулись. Что происходит? Как эта фляга оказалась тут? Пустота под дном подземного озера, заваленная гравием и осколками глиняных кувшинов, закрыта от внешнего мира много веков. Хотя я не знаю, когда именно образовалось подземное озеро, но уж точно предметы, лежавшие внизу, имеют возраст не менее тысячи лет. Откуда там взялась современная армейская фляга?

"Может быть, это осталось от сбежавших сюда реакционеров?" — предположил Толстяк.

"Возможно, она им принадлежала, — согласился я. — Но проблема в другом. Как она туда попала?"

"Может быть, кого-то из них засосало в такую же воронку?"

Я покачал головой: "Невозможно. Такое обрушение возможно только один раз. Если подобное случалось раньше, то на поверхности остался бы более поздний мусор, а все глиняные осколки провалились бы вниз. И все дно подземного озера не было бы сплошь покрыто черепками."

"Откуда ты это знаешь?" — засомневался Толстяк.

"Уважаемый, это здравый смысл," — ответил я.

"Тогда возможно, эту флягу сюда занесло с поверхности течением. Там же пустота, вода могла просачиваться туда долгое время, не заполняя ее, " — он снова попытался найти рациональное объяснение.

"Теоретически возможно. Но практически... фляга пустая, будет плавать на поверхности. Чтобы ее засосало вниз, нужен сильный поток воды."

Не успел я закончить говорить, как почувствовал, что земля снова уходит у меня из-под ног. Расставив руки, чтобы удержать равновесие, я предупредил Толстяка: "Осторожно, тут все снова может обрушиться."

Толстяк в ответ ругнулся: "Твой гребаный здравый смысл очень даже может ошибаться."

Глянув вниз, я увидел, как из темной ямы на поверхность словно поднимается масса мелких округлых предметов, мерцающих в свете нашего фонаря. Они были так похожи на ровные ряды чешуек. А затем среди них появился желтый глаз размером с баскетбольный мяч.

А это что еще за хрень неведомая?

Толстяк оказался сообразительнее и толкнул меня, крикнув: "Валим! Валим! Валим!" Я соображал гораздо медленнее, и он бросился ко мне, пытаясь оттащить от ямы. Он волочил меня легко, словно я был тряпичной куклой. Его расторопность спасла мне жизнь, затем он схватил в охапку Молчуна и бросился прочь. Но бежать по воде было очень трудно, каждый шаг давался с трудом, да еще глиняные осколки на дне впивались острыми краями в ступни, прокалывая подошвы. Сделав всего несколько шагов, я оступился и упал в воду, упершись коленями в осколки на дне. Ноги пронзила острая боль.

Я видел, как впереди споткнулся и упал Толстяк, тащивший Молчуна. Он уронил рюкзак, но даже не обернулся, чтобы подобрать его, поднялся на ноги и побежал дальше, не прекращая орать. Кажется, он совсем выбился из сил, все время спотыкался, но упорно продолжал бежать вперед. А я услышал позади чудовищный шум бушующей воды. Обернувшись, я увидел, что из воронки, в облаке брызг поднимается огромный питон, словно синий водяной дракон, воспаривший над водной гладью.

Осознав размер этой змеи, я сразу вспомнил...

Святые небеса! Неужели это та самая змеиная мать?!

Как это может быть? Гигантская змея, что мы видели на глиптике в разрушенном храме, действительно существует и до сих пор жива?!

Больше дела, меньше слов: стиснув зубы, я бросился вперед, прислушиваясь к грохоту воды, напоминавшему штормовой прибой, нагонявший меня сзади. И как мне спастись? Даже несколько шагов даются с трудом. Я много раз чуть не упал, не помню, сколько раз спотыкался по дороге.

Опытные люди говорили мне, что, убегая от опасности, человек тратит много сил, но при этом теряет чувствительность. Даже если в этот момент нанести бегущему пару ударов ножом, он не почувствует боли. Именно так случилось и со мной. Я бежал, падал, обдирая колени, вставал, снова бежал. Кажется, подошвы на моих ботинках были совсем изрезаны осколками со дна, не знаю, сколько порезов на моих ступнях. Я был в панике и потерял чувство ориентации во времени и пространстве: как далеко я убежал и сколько времени прошло, не знаю. Наконец, я оступился и полетел вниз, попав в воронку, подобную той, что мы видели в самом начале. Меня затягивало водоворотом.

Я умудрился отреагировать сразу и принял нужную позу, но сделал это слишком резко. Нахлебавшись воды, я пытался найти опору для ног, но ее не было.

Толстяк, как оказалось, не терял меня из виду. Убежав вперед метров на десять, он вернулся, чтобы помочь, протянул мне руку. Но прежде, чем я успел схватить его ладонь, перед глазами полыхнула голубая чешуя, и водоворот закрутился еще сильнее, увлекая за собой и пытавшегося спасти меня Толстяка, и Молчуна, которого тот держал другой рукой.

Теперь точно смерть моя пришла. Мы все трое оказались в воде, а тело гигантского питона описывало вокруг нас круги. Толстяк достал нож, но, прикинув разницу в размерах, сообразил, что огромный армейский тесак для питона безопаснее зубочистки.

Нас накрыло водой, а следом нырнула голова питона и замерла перед нами. Ее чешуйки отливали зеркальным блеском. Эта змея просто огромна. Кажется, мне довелось увидеть настоящего водяного дракона, только без когтей.

Как фляга оказалась внизу? Все просто: ее владельца сожрал питон, а флягу засосало водоворотом. Но при таких размерах трех человек будет ему недостаточно даже для простенькой закуски, обед из нас никакой.

Мы трепыхались в воде, пытаясь выбраться из оплетавшего нас тела питона, но обнаружили, что не можем нормально управлять своим телом. Движущееся в воде змеиное тело создавало непредсказуемые встречные потоки и водовороты, бороться с которыми у нас не хватало сил.

Но Толстяк отказывался смириться с неизбежным. Он достал дробовик, прицелился в глаз змее и дважды выстрелил. Голова питона дергалась от каждого выстрела, но это была единственная его реакция. Толстяку пришлось бросить оружие, от которого толку ноль.

Я посоветовал ему не тратить силы, раз выяснилось, что даже огнестрельное оружие не поможет. Мы еще могли использовать его для сражения с золотистым питоном, покрытым двойной чешуей. Но эта змеюка слишком велика. И как с ней справиться? Ее же ничто не убьет!

"Нет! Слоны не едят муравьев! — заорал Толстяк. — Мы слишком маленькие, ему сложно будет нас съесть." Но закончить он не успел. Голова змеи резко подалась назад, а затем голубой молнией полетела в его сторону, собираясь укусить. Зрелище неописуемое, но увидеть все я не смог: меня отбросило в сторону большой волной.

Зато я смог встать на ноги и оглянулся, окликая Толстяка. Но увидел, как его уносит водой в другую сторону вместе с Молчуном. Однако, гигантская змея даже не зацепила его, и теперь была в бешенстве, осознавая свой промах. Она изогнулась, став подобна огромной голубой волне. Чешуйки на ее теле были как зеркала, в которых отражался свет фонаря, который я до сих пор не выпустил из рук. Завораживающее зрелище.

Меня отвлек крик Толстяка: "Прячься!"

Увидев поблизости один из сталактитовых столбов, я поспешил укрыться за ним, а потом стал карабкаться наверх. Забравшись повыше, я нашел небольшой выступ, где можно встать, оглянулся, и волосы на затылке встали дыбом. Голова питона, словно в фильме ужасов про динозавров, раскачивалась передо мной. Змея смотрела мне прямо в глаза. Здесь нет никакой возможности спрятаться от нее. Этот питон слишком большой и сейчас он был всего в полуметре от меня. А для полноценной атаки ему и два-три метра — не проблема. Вблизи он оказался еще больше, чем я думал. Ноги подогнулись, и я опустился на колени. Гигантский питон чуть склонил голову набок, продолжая сверлить меня своими желтыми глазами. Видимо, сразу атаковать он не собирался, застыв передо мной и медленно покачивая своей огромной головой.

Мое сердце замерло. Здесь его атака будет куда точнее, чем в воде. Но прошло несколько секунд, а змея так и не напала. Внимательно проследив за ее взглядом, я вдруг понял, что есть меня она не собирается.

Я не сразу понял причину. Лишь когда опустил взгляд на все еще включенный фонарь, сообразил, что, возможно, долгие годы эта змея провела в полной темноте и сейчас просто очарована источником света.

Это маленький, но шанс к спасению. Я медленно положил фонарь на землю, поближе к основанию столба, надеясь ускользнуть, пока внимание змеи будет отвлечено. Однако, из моей затеи ничего не вышло: выступ, на котором я стоял, был со слишком большим уклоном, и фонарь постоянно скатывался, как я ни старался его закрепить. Я упрямо пытался сделать это, холодный пот заливал глаза, но все без толку. Спокойно! Я должен сохранять спокойствие, чтобы найти выход. Хоть сейчас и не время, но я восхитился своей собранностью. Случись подобное раньше, я бы просто умер от страха.

И тут я заметил Толстяка. Его почти полностью загораживала голова питона, но я понял, что он мне хотел сказать, активно жестикулируя. Он требовал, чтобы я бросил ему фонарь. До меня быстро дошло, что он собирался сделать. Глубоко вздохнув, я размахнулся и швырнул фонарь через голову змеи. Описав светящуюся дугу, фонарь полетел в сторону Толстяка, и змея синхронно повернула голову, не выпуская из поля зрения источник света. Улучив момент, я прыгнул в воду и погрузился с головой.

По движению воды я чувствовал, что питон где-то рядом, но меня это уже не волновало. Я плыл под водой до тех пор, пока легкие не свело от боли. И только тогда я решился высунуть голову из воды, чтобы набрать воздуха. Я понимал, что далеко уплыть не мог, и с осторожностью оглянулся. Огромная змея действительно была недалеко позади. Но, подняв огромные волны, она быстро ушла под воду и исчезла, словно зарылась в гравий на дне.

А затем я увидел Толстяка, который, словно черт из табакерки, выскочил из воды, держа на спине бесчувственного Молчуна. Когда он добрался до меня, я спросил, что произошло. "Я бросил фонарь в яму, и змея погналась за ним. Валим отсюда поскорее. Если задержимся, она вернется, и тогда нам уже не спастись."

Глава 20. Конец (финал 1-го сезона)

Отдых после такой пробежки покажется нам неземным наслаждением.

Тяжело дыша, мы посмотрели друг на друга, и у меня было нереальное ощущение, что все это нам только что привиделось. Лицо Толстяка было бледным, он выпустил мою руку, но сказал не отставать. Я же оказался в состоянии, близком к трансу, события последних мгновений вообще плохо помню, и вряд ли впоследствии смогу точно описать, что произошло.

Мы бежали, не останавливаясь, за считанные минуты преодолели последний водосток, который вел к подземному озеру, и начали искать проход в каменной стене.

Спустя шесть часов, голодные, мы добрались до дренажной шахты, ведущей наверх и пошли дальше. По дороге старались не разговаривать, чтобы не тратить силы.

"Если ничего не есть, организм начинает использовать внутренние жировые запасы, — сказал Толстяк. — Так можно продержаться около двух недель. Но мы уже несколько дней не ели нормально, так что в запасе гораздо меньше времени."

Я тоже сомневался, что мы сможем выбраться отсюда живыми. И теперь понимал, почему третий дядя называл это путешествие дорогой без возврата. Слишком большое расстояние, требуется везти с собой много еды. В одиночку преодолеть этот путь невозможно даже в одну сторону, многие должны погибнуть по дороге. И тем более он предвидел подобные трудности на обратном пути.

Толстяк планировал добраться до поверхности за день. Но оказалось, что подниматься вверх куда тяжелее, чем спускаться. Спустя два дня мы так изголодали, что готовы были есть все, что под руку попадется. Но здесь было очень мало того, что пригодно для еды. В расщелинах попадались высохшие ветки и насекомые. Из курса по выживанию я помню, что поедание насекомых — наиболее безопасный способ не голодать, они редко бывают ядовиты. И мы стали собирать жуков, но их оказалось не так много, да еще совсем мелкие, размером с семечко дыни.

Молчуна все еще трясло, но он уже пришел в себя. Однако, так ничего и не вспомнил. Мы пытались несколько раз поговорить с ним, но он вообще не понимал, что случилось, и как он здесь оказался. К счастью, теперь он мог идти сам, без посторонней помощи.

Питаясь насекомыми, мы прошли еще три дня и, наконец, заметили живые корни деревьев, проросшие сквозь стены шахты. Толстяк предположил, что мы уже недалеко от поверхности. Побродив вокруг еще какое-то время, мы нашли несколько проходов в стенах шахты. Толстяк поднялся по одному из них и, выглянув, сообщил, что это та часть джунглей, которая напомнила мне таллинское кладбище на пути сюда.

Но выбраться наружу не получалось: отверстие, ведущее на поверхность, было слишком узким. Толстяк сделал несколько направленных выстрелов, раздробив камень, и мы с трудом протиснулись наверх. Местность, окружающую нас, трудно было узнать. Уровень воды существенно снизился, обнажив грязь и уродливые корни деревьев. Но сейчас ярко светило солнце, значит, большинство фазаньих шей должны отдыхать под землей. Самое безопасное время.

Солнышко светит, согревая бушующие джунгли, птички щебечут, цветы благоухают. Если в первый раз увидеть эти места, можно решить, что это рай на земле. Но мы-то знали, что это не так, и внешнее спокойствие является лишь иллюзией. Нас этой идиллией не обмануть, мы оставались в сильном напряжении и не могли полноценно отдохнуть.

Я прикинул нашу скорость и понял, что добраться к каньону до темноты нам не удастся. Но даже если окажемся там, то в темноте можем столкнуться с проблемами. Сейчас мы слишком истощены и даже малейшее препятствие может стоить нам жизни. А еще мы можем заблудиться.

Мы втроем пережили немыслимые трудности. И мне не хотелось, чтобы кто-то пострадал на обратном пути. Но других вариантов нет, мы должны сделать все, что в наших силах. К счастью, сейчас фазаньи шеи спят, и мы успеем нанести грязь на наши тела. Так что опасность столкновения с местными гадами не столь высока.

Самым сложным оказался долгий путь назад через джунгли. Нет смысла описывать все это подробно. Я совсем не хочу вспоминать, что мне пришлось пережить за эти дни. Мы были ранены, по уши в грязи. Сил не хватало даже на то, чтобы отбиваться от мелких клещей. Я торопился выбраться отсюда и шагал как можно быстрее, не жалея сил.

Нам потребовался весь оставшийся день, а затем вся ночь, чтобы пройти сквозь каньон и выбраться в пески Гоби. Там нас ждали люди вместе с госпожой Чжомой. Увидев их, я словно заново родился. Толстяк почти терял сознание, когда вышел из каньона. А госпожа Чжома и ее люди глазам не поверили, когда увидели нас.

Выбравшись из Тамуто, мы отдыхали около трех дней. Я был настолько сбит с толку и истощен, что все это время ни о чем не думал и не беспокоился. Сил не осталось совсем. Мне казалось, что самое главное — сон, все остальное в мире — ерунда. И впервые за долгое время я почувствовал облегчение: вроде бы все эти загадки, так мучившие меня, и которые так и не удалось разгадать, не имеют ко мне никакого отношения.

Молчуну лучше не становилось. Он почти все время сидел в палатке, съежившись и дрожа, и лишь изредка покидал ее, чтобы, прислонившись спиной к скале, безотрывно таращиться в небо. Эти редкие его прогулки нас успокаивали, но все равно было понятно, что с головой у него серьезные проблемы, и вряд ли он окончательно оправится в ближайшее время.

Паньцзы тоже был здесь, лежал в соседней палатке. Иногда он приходил в себя, но чаще бредил или спал. Я так и не решился рассказать ему, что случилось с третьим дядей. Его случайно нашел Чжаси. Мне он объяснил, что Вэньцзинь многое рассказала им об оазисе, прежде чем уйти. И они знали, как надо защищаться от змей. Когда появился сигнальный дым, они отправились на поиски, обнаружили брошенный лагерь и Паньцзы в очень плохом состоянии.

Я подсчитал время: должно быть, это случилось на следующий день после того, как мы отправились втроем ловить Вэньцзинь. Подумать только: если бы мы не торопились и подождали всего одну ночь, то встретили бы Чжаси с его людьми. Тогда все могло быть по-другому. Но, к сожалению, эта ночь оказалась поворотным моментом не в лучшую сторону.

Нам дали еще два дня на отдых, после чего Чжаси сказал, что надо уходить. Согласно его расчетам, мы сейчас находимся в центре кольца города Дьявола, который может со временем меняться. Мы должны уйти, пока еще есть возможность ориентироваться на местности. С востока и запада от города Дьявола есть автодороги, где можно встретить людей и попросить о помощи. Я хотел спросить его о третьем дяде и Черном Слепом, но у меня кончились силы для разговоров. Однако, Чжаси понял, что меня беспокоит, и ответил, что они могли выбраться из оазиса через другой каньон на противоположной стороне. Или вообще остались там. В любом случае, мы сейчас ничем не можем им помочь.

Без машины мы могли только идти пешком. Чего нам больше всего не хватало, так это рабочей силы. Третий дядя, отправляясь в экспедицию, взял с собой много людей именно для того, чтобы нести побольше воды. У нас ее было достаточно, но всю унести не могли. Взяли то, что могли поднять, но наш поход обещал быть долгим, и воды едва хватит до того момента, как мы найдем дорогу за пределами города Дьявола.

Толстяк, собираясь, оставил минимум еды, поделив ее поровну, выбросил палатки и все лишнее, чтобы унести больше воды. Голодать в пустыне не так страшно, но без воды мы не протянем и пару дней.

Нагрузившись под завязку, мы отправились через Гоби. Это было тяжелое испытание, но по сравнению с тем, что пришлось пережить в джунглях, не так уж и плохо. Четыре дня спустя мы выбрались из города Дьявола, неделю блуждали по пескам и, наконец, вышли на шоссе. Нам повезло поймать попутку, военный внедорожник, у водителя которой был спутниковый телефон. Мы связались с компанией Цю Декао и примерно через тридцать часов прибыла команда спасателей.

Наши люди едва держались на ногах, некоторые плакали от радости. Боюсь, никому не понять, что мы пережили за все это время. На обратном пути Толстяк, развалившись в машине, запел:

"Взойдя на вершину, посмотрю вдаль, на родные места.

Куда не глянь — пустыня без края на тысячи ли.

Колокольчик верблюжий — откуда же он звенит?

Динь-динь, словно в сердце мое стучит."(1)

Его голос был грубый, похожий на треснувший гонг, но звучал приятно. Я внезапно почувствовал прилив чувств и загрустил. Слезы сами собой потекли по щекам, и зрение затуманилось, но не только от слез. Все пережитое промелькнуло у меня перед глазами. Это казалось сном наяву, я даже слышал голоса тех, кого считал навсегда потерянными. И эти голоса, казалось, эхом разлетались над бесконечной пустыней Гоби.

Вернувшись в Голмуд, я снова и снова анализировал события, произошедшие со мной, написал электронное письмо своему второму дяде, в котором описал все "от" и "до". Через полчаса он позвонил мне и сказал, что ему многое об этом известно. Он сказал никому не рассказывать об этом и не лезть туда, куда не просят. Обещал со всем разобраться и приказал немедленно отправляться в Ханчжоу.

Естественно, я не мог вернуться сразу: Толстяк, Молчун и Паньцзы должны были оставаться в больнице еще какое-то время.

Толстяк всего лишь сильно переутомился, и ему полегчало после нескольких капельниц. Паньцзы, наконец, пришел в себя, и я рассказал ему о третьем дяде. Он так распереживался, что чуть ли не в грудь ногой себя бил. Но я сам был так измотан, что успокаивать его у меня не было сил. Он не дождался окончания лечения и вернулся в Чанша, сказав, что там будет ждать вестей от своего третьего господина. Я попросил его сообщить мне, если появятся какие-нибудь весточки.

Самой большой проблемой был Молчун. В больнице он окончательно пришел в себя, но вдруг оказалось, что он совсем ничего не помнит. Как сказал врач, сильный стресс спровоцировал нарушение нейронных связей, потому память пропала. И сейчас ему надо как можно больше отдыхать.

Он совершенно ничего не помнил. Даже меня не узнал. Такое положение дел меня обескураживало. Мне больно было на него смотреть.

Разобравшись с делами, я вернулся домой и первым делом принял горячую ванну. Лишь после этого появились силы разобрать скопившуюся корреспонденцию. Одно из писем, как оказалось, было отправлено третьим дядей.

Мое сердце замерло: на конверте не было почтового штемпеля и даты. Открыв конверт, я нашел несколько исписанных листков бумаги.

"[i]Дорогой племянник.

Когда ты прочтешь это письмо, возможно, я буду считаться пропавшим без вести или, скорее всего, уже буду мертв.

Я не уверен, что ты уже знаешь всю правду, но чувствую, что должен дать тебе объяснения.

То, что я собираюсь сделать — это моя судьба, которой мне не избежать. И я чувствую, что это мое последнее дело, ради которого я даже карьеру свою разрушил. Если я не найду ответов в этот раз, то лучше мне умереть.

То, что ты так хотел знать, я запишу дальше, можешь на досуге внимательно прочитать. Ты, вероятно, не мог понять, почему я лгу тебе снова и снова. Ты все поймешь, прочитав мое письмо до конца. Ты прав, я настоящий мошенник.

Мне очень жаль, что так сложилась судьба. Но, что бы ты ни думал обо мне, для меня ты навсегда останешься любимым племянником. В одном ты можешь быть твердо уверен: я, твой третий дядя, сделал все, чтобы защитить тебя. Я никогда не задумывал что-то такое, что могло тебе причинить вред. И никогда не собирался вредить семье У.

А может быть, я и на самом деле У Саньсин? Кажется, я уже не могу снять с себя эту маску, слишком долго я ее носил.

Мне очень жаль, что некоторые моменты я даже в этом письме объяснить не смогу. Но хочу сказать, что для всего, что произошло, есть свои веские причины. Я попал в паутину, из которой выпутаться было практически невозможно. Та злополучная история превратилась для меня в замкнутый круг, из которого не выбраться. Теперь уже ничего не исправить. Экспедиция на Сиша скрывает очень большие секреты, а Вэньцзинь и ее команда были не так просты, как казалось. Когда я разыскивал их, то обнаружил, что некоторые члены ее команды не имели никакого опыта в археологии. Я не знаю, откуда они взялись и чем занимались раньше.

Чем дальше я искал, тем больше понимал, что за организацией экспедиции на Сиша что-то скрыто. Но все, связанное с этим, так запутано и непостижимо. И если ты до сих пор занимаешься этим делом, то должен знать, чем закончилась эта история для меня. Ты должен знать, какова цена за попытку раскрыть эти тайны.

Надеюсь, прочитав письмо, ты прекратишь свои поиски. Узнав всю правду, что я могу тебе рассказать, ты можешь жить дальше спокойно и не попадать больше ни в какие истории. Я знаю, что ты раскопаешь какие-то загадки, но поверь, к тебе они не имеют никакого отношения.

И напоследок я хочу напомнить тебе слова твоего деда: человеческое сердце страшнее злых духов и жестоких богов.

Твой третий дядя.

Дуньхуань.[/i]"

Ниже он рассказал все то, что я уже слышал от Вэньцзинь. Я молча читал его письмо, а после не мог сдержать слез.

Примечания переводчика

(1) Песня называется "Звон верблюжьего колокольчика". Авторы: Чжан Минминь, Тань Цзяньчан.

Позволила себе сделать вольный перевод, содержание очень подходит сюжету этой книги

攀登高峰望故乡，黄沙万里长。

何处传来驼铃声，声声敲心坎。

盼望踏上思念路，飞纵千里山。

天边归燕披残霞，乡关在何方。

风沙挥不去印在历史的血痕，

风沙飞不去苍白海棠血泪。

攀登高峰望故乡，黄沙万里长。

何处传来驼铃声，声声敲心坎。

盼望踏上思念路，飞纵千里山。

天边归燕披残霞，乡关在何方。

黄沙吹老了岁月，吹不老我的思念。

风沙挥不去印在历史的血痕，

风沙飞不去苍白海棠血泪。

黄沙吹老了岁月，吹不老我的思念。

Взойдя на вершину, посмотрю вдаль, на родные места.

Куда не глянь — пустыня без края на тысячи ли.

Колокольчик верблюжий — откуда же он звенит?

Динь-динь, словно в сердце мое стучит.

Озираясь, тоскуя, начну свой далекий путь

Пусть даже до гор тысячи ли,

преодолею стремительно их.

Вернусь ласточкой на край света,

расколов остатки заката,

туда,

где родина ждет меня.

Налетит песчаная буря, но не стереть ей

следы кровавого прошлого из памяти моей

С берегов Бахая унесет песчаная буря

увядшие груш лепестки.

Но кровавых слез с моего лица ей не смыть

Взойдя на вершину, посмотрю вдаль, на родные места.

Куда не глянь — пустыня без края на тысячи ли.

Колокольчик верблюжий — откуда же он звенит?

Динь-динь, словно в сердце мое стучит.

Озираясь, тоскуя, начну свой далекий путь

Пусть даже до гор тысяч ли,

преодолею стремительно их.

Вернусь ласточкой на край света,

расколов остатки заката,

туда,

где родина ждет меня.

Песня пустыни не остановит время.

Но даже состарившись, все буду помнить я.

Налетит песчаная буря, но не стереть ей

следы кровавого прошлого из памяти моей

С берегов Бахая унесет песчаная буря

увядшие груш лепестки.

Но кровавых слез с моего лица ей не смыть.

Песня пустыни не остановит время.

Но даже состарившись, все буду помнить я.

Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Спасибо, что прочитали до конца. Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Пролог ко второму сезону

Глава 1. Записки расхитителя гробниц

Погода в Ханчжоу в августе приятная. Хотя в последние годы летом становится все жарче, но все еще можно прочувствовать утонченность сочетания "прохладной голубой воды и яркого солнца" на краю Западного озера.

Развалившись на диване в магазине, я вспоминал последние события. Со времени возвращения из Голмуда прошло около трех месяцев, но я все никак не мог успокоиться. Результаты последней экспедиции взбудоражили мою душу. Я не предполагал, что все закончится таким образом.

Все эти три месяца я не мог выбраться из пережитого кошмара, преследующего меня. Каждую ночь я видел сны, картины прошлого не давали мне спокойно спать, заставляя снова и снова переживать те события.

Смогу ли я избавиться от этого наваждения? Сильно сомневаюсь. Узнав все тайны, я так и не избавился от гнетущей душу тяжести.

То, что другие люди отчаянно хотели скрыть, оказалось тем, что я совсем не хотел видеть и знать. И попытка раскрыть чужие тайны легла бременем на мое сердце.

Я многое понял. Но если даже Молчун не смог избежать тяжкой участи, то что делать теперь мне? Хранить эти тайны и сомнения всю оставшуюся жизнь?

Вернувшись, я записал все, что произошло в этом году, начиная с описания записок моего деда, стараясь не упустить ничего. Я понимал, что когда-нибудь забуду эти дни, точно так же, как и ту маску, что долго носил и не смог снять третий дядя. Время лечит, но я надеюсь, что день излечения наступит чуть раньше.

Однако, есть еще много такого, что я не понимаю. Например, где мой настоящий третий дядя? Куда подевалась ставшая вечно молодой Вэньцзинь и каков на самом деле настоящий Молчун? Что за Абсолют такой? Кто построил подземелья Тамуто? Что из себя представляют члены команды Вэньцзинь и каковы были их планы?

Все это по-прежнему остается загадкой для меня. И хотелось получить ответы на эти вопросы. Хотя в какой-то степени мне все это казалось уже не таким важным.

После того, как Молчун пришел в себя, мы отвезли его в Первую больницу Пекинского университета(1) для полного обследования. С его физическим здоровьем проблем не было, но вот разум оставался затуманенным. Оставив его в больнице, мы наняли человека, который позаботится о нем. Но это ненадолго. Я обратился к некоторым людям в Чанша, чтобы разобраться, откуда появился Молчун, но никто не смог мне рассказать ничего внятного. Оставалось лишь попросить разузнать обо этом.

Толстяк считал, что, если узнаем о прошлом Молчуна, то сможем ему помочь. Но думаю, понять, что скрывается за его поступками, будет сложнее, чем мне казалось раньше. Сейчас я могу надеяться лишь на то, что память к нему вернется, и мы сможем получить ответы на наши вопросы. В противном случае нам останется поддерживать его всю оставшуюся жизнь. Хотя, возможно, для него это будет даже лучше, чем возвращение памяти.

Мало у кого есть возможность все забыть. Хотя некоторые потерявшие память мучительно страдают от невозможности вспомнить свое прошлое. Честно говоря, меня не пугала вероятность, что память не вернется к нему. Гораздо больше я опасался, что он вспомнит нечто такое, что может ему навредить.

Паньцзы мы тоже отправили в больницу. Он чудом выжил, мне его способность справляться с травмами казалась невероятной. Но оказалось, что и повреждений серьезных он не получил, потому, вернувшись в Чанша, поправлялся довольно быстро.

По его словам, там сейчас царил хаос. Раньше даже в отсутствие третьего дяди его подручные легко могли контролировать ситуацию, но сейчас все изменилось, бизнес потихоньку рушился. Повсюду ходили жуткие слухи, и Паньцзы не знал, что с этим делать. К счастью, Чэнь Пи успел отжать часть бизнеса третьего дяди, иначе Паньцзы было бы трудно справиться с таким объемом работы. Восстанавливать все приходилось осторожно и постепенно, делая один шаг за раз, иначе можно развалить все дело окончательно. Денег, которые он скопил за время работы с третьим дядей, вполне хватило бы ему на пропитание. И он всерьез задумывался о том, чтобы уйти на покой.

Я посоветовал ему найти хорошую девушку и поскорее создать семью, а не беспокоиться о бизнесе третьего дяди. Даже если тот жив, то уже слишком стар, чтобы руководить, детей, чтобы унаследовать бизнес, у него не было. Рано или поздно это должно было произойти, и мы ничего изменить не в силах.

Паньцзы мне ничего на это не ответил. Пока неизвестно, жив третий дядя или умер, не думаю, что ему будет легко отпустить это. Он продолжит искать, и я могу лишь пожелать ему удачи.

Расставшись со мной, Толстяк вернулся в Пекин. Он был тем человеком, кому пережитые потрясения не мешали продолжать жить дальше. Вернувшись, он снова продолжил свой бизнес. По словам Паньцзы, Толстяк лучше всех нас разбирался в жизни, но я до сих пор не понимаю и не могу принять его принципов. На прощание он мне сказал избитую фразу: зеленые холмы никогда не превратятся в поток воды, а значит, все вернется на круги своя. Это звучало разумно. Но мы столько времени провели вместе, казалось, знаем друг друга давным давно. И меня передернуло от такого равнодушного философствования.

Чжаси попрощался с нами еще в Голмуде. Если бы не он, мы никогда не выбрались бы из Тамуто, поэтому я хотел дать ему немного денег в качестве вознаграждения. Но Чжаси ответил, что это испытание является его кармой, он должен быть спасти нас, потому что получил для этого благословение Бодхисаттвы и наши деньги он не может взять. Тогда я подарил ему свои часы, чтобы хоть какая-то добрая память о нас осталась.

А Нин мертва, и у меня не осталось других контактов с компанией Цю Декао. Я отправил несколько электронных писем людям из его команды, с которыми познакомился раньше, но ответа не было, кажется, их даже не прочитали. Не знаю, будут ли они продолжать свои исследования. Полагаю, этот старик должен сдаться, а если будет упорно продолжать, я могу только посочувствовать ему и пожелать благословения богов.

Толстяк прав: пепел к пеплу, прах к праху. Кажется, жизнь каждого из нас возвращается в привычное русло. Я, наконец, вернулся в Ханчжоу и продолжил спокойную жизнь. С девяти до пяти, сидя на плетеном стуле в своем магазине, я перечитывал записки моего деда, периодически задремывая. Мое существование снова стало ужасающе скучным. Настолько скучным, что я иногда желал, чтобы время повернулось вспять.

Если верить Чжуан Чжоу Мэнди(2), проснувшись, мудрец не знал, был ли он человеком, которому снилось, что он превратился в бабочку, или же он — бабочка, которой снится, что она человек. Мне все произошедшее со мной казалось сном, промелькнувшим перед глазами, но одновременно мне постоянно чудилось, что я все еще нахожусь в джунглях Змеиного болота, а моя нынешняя спокойная жизнь — всего лишь галлюцинация перед смертью.

Но независимо от того, что именно я воспринимал реальным, меня все устраивало, я испытывал удовольствие от своего нынешнего состояния. Ведь иногда просто умереть гораздо лучше, чем с трудом добиваться достижения какого-то результата.

Однако в глубине души я понимал, что не все еще закончено.

Примечания переводчика

(1) Первая больница Пекинского университета, известная как "Пекинская университетская больница", была основана в 1915 году и является первой медицинской клиникой, созданной в Китае. Нынешняя больница Пекинского университета представляет собой крупное комплексное медицинское учреждение, объединяющую лечение, обучение медицинского персонала, научные исследования и профилактику заболеваний, а также выполняет задачи Первой клинической медицинской школы Пекинского университета. Клиника была аккредитована и лицензирована Министерством здравоохранения Китайской Народной Республики в 1993 году.

(2) "Чжуан Чжоу Мэнди — это философский аргумент (а не просто теория), выдвинутый мудрецом Чжуанцзы, который считал, что люди не могут различать реальность и иллюзию. Когда кто-то думает, что реальные и иллюзорные вещи отличаются друг от друга, возникает диссонанс восприятия с точки зрения материализации предметов." Это цитата из учебника, которую сложно понят. Проще говоря, Чжуан Чжоу Мэнди — это описание проблемы восприятия на грани сна (бреда) и реальности, когда человек не в состоянии отличить одно от другого. Нечто похожее на дереализацию — патологическое состояние, когда человек не может объективно идентифицировать себя относительно окружающей его действительности.

Глава 2. Обсуждение

Две недели спустя Молчуна выписали из больницы, и я поехал в Пекин, чтобы встретиться с ним и выяснить, что произошло.

Самым сложным для меня после возвращения в Ханчжоу было разобраться с беспорядком, который оставил третий дядя. Все, что я делал в этом году, хоть и было насыщено событиями, но делалось втайне, моя семья до сих пор не знает о тех великих переменах, что произошли со мной за это время. Местонахождение моего настоящего третьего дяди на данный момент неизвестно, может быть, он вообще никогда не появится в моей жизни. И я не знал, как все это объяснить родным.

С другой стороны проблемы с Молчуном. Теперь он действительно соответствовал своему прозвищу, словно закупоренная бутылка с маслом, о качестве содержимого которой можно лишь догадываться. И сейчас, когда он пришел в себя, передо мной стоит сложная задача узнавать его заново.

У него нет родственников, он словно чистый лист в книге этого мира, и не знает, где его гнездо. Я спрашивал многих людей о нем, но так ничего не узнал. Да и сам он говорил, что связей с этим миром у него нет никаких. Все его личные вещи могут поместиться в небольшом тазу для умывания, у него нет ни денег, ни документов. Если сейчас бросить его, боюсь, он окажется на обочине жизни, став бродягой.

Толстяк за это время неплохо устроился и развернул свое дело на Люличане(1). Он встретил меня в своем новом магазине. Я не видел друзей несколько месяцев. Молчун выглядел, как и прежде, за исключением складки между бровями, придававшей его лицу напряженно-задумчивое выражение. Но в целом, увидев его, я вновь ощутил привычное его равнодушие к окружающим. Когда я вошел, он сидел возле окна и даже не обернулся. И лишь присмотревшись, я заметил, что его глаза были какими-то тусклыми, словно его разум отказывался существовать в этом мире.

Сначала я вежливо обратился к нему с приветствием, но он не ответил. Тогда я спросил Толстяка, как у Молчуна дела и что сказал доктор.

Толстяк, качая головой, ответил: "Все не так плохо, но и не идеально. Говорят, у него появились какие-то обрывочные воспоминания. Врач сказал, что нужна очень сильная стимуляция, чтобы память вернулась к нему. Без этого все будет бесполезно, его мозги останутся, словно тушеные свиные."

Я вздохнул: не представляю, что могло произойти тогда внутри метеорита, какое потрясение могло довести его до такого состояния.

"У тебя есть какие-то планы?" Сделав скучное лицо, Толстяк ответил: "У меня здесь больше сорока квадратных метров, но все равно тесновато. Если ты хочешь, чтобы он жил здесь, лучшего друга и соседа мне не найти. Однако, если соседи увидят, что я живу вместе с таким красавцем, что они подумают обо мне?"

"Совести у тебя нет, — разозлился я. — Он не раз спасал тебе жизнь. А тебя беспокоят какие-то сплетни соседей?"

"Если ты такой правильный, то почему не возьмешь его жить к себе? — огрызнулся Толстяк. — Ты хочешь, чтобы я заплатил за жилье для младшего брата? Тогда у меня есть предложение. Если его устроит жить в тесноте, я готов подвинуться и уступить место. Однако, к этому вопросу спасение моей жизни не имеет никакого отношения. Есть и другой вариант. Я оплачиваю аренду жилья, а ты нанимаешь домработницу. Качественное питание обеспечиваем пополам. А пока пусть живет здесь, думаю, за выходные мы все успеем."

"Ты так охренительно добр, прям глаза слепишь, словно солнышко красное(2)" — я не удержался от сарказма. — Молчун не дурак, мы должны у него спросить, чего он хочет."

Толстяк уставился на сидевшего у окна Молчуна и спросил: "Брат, скажи, какие у тебя планы на будущее?"

Тот закрыл глаза, словно задумался. Прошло много времени, прежде чем я услышал его голос: "Я хочу идти туда, куда хочу."

"Гулять? — удивленно переспросил я. — Или у тебя есть конкретная цель?"

Он спокойно ответил: "Не знаю. Я хочу посетить те места, что вы упоминаете в разговорах. Чанша, Ханчжоу, Шаньдун. Я хочу отправиться туда и посмотреть — смогу ли что-то вспомнить."

Я горько усмехнулся. Это последнее, что я хотел от него услышать. Он хочет что-то вспомнить. Но сейчас его разум девственно чист, его прошлое — огромная загадка. Мне кажется, чем меньше он помнит, тем ему лучше. Однако, если его память начнет восстанавливаться во время путешествий по знакомым местам, могут возникнуть хотя бы эмоциональные воспоминания. Для потерявшего память человека эмоции, связанные с прошлым, очень важны, даже если он до конца все и не вспомнит.

Я понимаю, что для людей, потерявших память, поиск своего прошлого часто становится целью жизни. Этого невозможно избежать. Но я не хочу, чтобы он вернулся к своему страшному пути.

Толстяк увидел, что у меня изменилось лицо, и, видимо, понял, какая заноза сидит в моем сердце. Похлопав меня по плечу, он напомнил: "Придется делать, как он хочет, разве ты не этого хотел? Удерживать его здесь будет нереально."

Я вздохнул. Он прав: единственный способ исполнить его желание — отправиться вместе с ним. Все мы, кто находится здесь — не чужие друг другу люди, и в случае чего мы можем помешать Молчуну совершить глупость.

Я сам много думал о возможности разузнать о его прошлом. Раньше планировал отвезти его в Чанша и познакомить с теми, кто мог его знать. Но сейчас дела нашей семьи там идут плохо, я даже не знаю, к кому могу обратиться за помощью. И тут я вдруг кое-что вспомнил и спросил Толстяка: "Разве в прошлый раз ты не говорил, что у тебя есть какие-то возможности узнать историю жизни Молчуна? Никаких новостей нет?"

"И не напоминай, даже говорить об этом противно, — ответил он. — Толстяк сказал — Толстяк сделал. Мой план состоял в том, чтобы расспросить некоторых цзя-лам. Чаще всего они в курсе всех новостей и слухов, которые получают от даому. А твой третий дядя мог выйти на Молчуна именно через одного из них. Это уже хоть какая-то ниточка. Мы могли бы начать с этого."

Я подумал, что это отличная возможность. Но почему у меня так заныло сердце от нехорошего предчувствия? А Толстяк продолжал: "Для меня было неожиданностью, что эти люди ничего по сути мне рассказать не могли. А потом выяснилось, что они вообще мало в чем разбираются и больше промышляют сутенерством(3). Да я по сравнению с ними истинный джентльмен... нет, вообще святой небожитель."

Я успокоил его, сказав, что в их бизнесе такие правила. Да, они могут владеть информацией, но используют ее осторожно, согласно своим неписанным правилам. Их нельзя винить. Ведь продажа добытых сведений — это их доход, а неосторожно раскрыв их, можно не только потерять деньги, но и головы лишиться.

"Сложно с такими людьми договариваться. Думаю, это тупик, — подытожил Толстяк. — А как насчет тебя?"

Я вздохнул и ответил, что будь в Чанша мой третий дядя, то возможно, удалось бы что-то разузнать. Но сейчас люди, с которыми я могу связаться, недостаточно компетентны. А немногие старые ковши(4) люди странные люди. Я пытался сблизиться с некоторыми из них, но со мной даже разговаривать не стали. Я, видимо, не тот человек, с кем они будут откровенничать.

"Тогда забудь об этом. Я думаю, надо сделать так, как хочет младший брат. Давай организуем для него туристический тур по местам нашей боевой славы, соберем немного денег и отпустим, — сказав это, Толстяк задумался и продолжил с серьезным видом. — Или давай женим его. Найдем ему богатую невесту. С его внешностью это не составит труда. Глядишь, и нам чего-нибудь перепадет. И пусть они с женушкой сами идут по жизни, как думаешь?"

Я ничего не ответил на его шутку, только покачал головой, думая о том, что он сказал до этого. Толстяк ведь изначально нашел отличный способ узнать что-то, но просто не с той стороны подошел к решению вопроса. Размышляя об этом, я вспомнил об одном человеке: "Нет, ты же нашел отличный способ расспросить цзя-лам. Может быть, это вовсе не тупик."

"Что ты хочешь сказать?"

"Эти люди отказались с тобой говорить, либо потому что боялись тех, о ком им придется рассказать, либо на самом деле ничего не знали. Но есть один человек, которого не будут беспокоить всякие мелочи, вроде мстительных клиентов. Может, начнем с него?"

"Какой такой человек?" — удивился Толстяк. И даже Молчун поднял голову и посмотрел на меня.

"Когда мы отправлялись на Чанбайшань, был один человек, цзя-лама третьего дяди. Его имя Чу, помнишь?"

"Это такой лысый?"

Я кивнул, брат Чу был лысым. Он владел подпольным банком, которому помогал третий дядя. Желая подставить Чэнь Пи, он тогда сам попал в руки властей и сейчас должен сидеть в тюрьме. Именно он связывался тогда с Толстяком и Молчуном, значит, мог иметь какую-нибудь информацию о младшем брате. И если он в тюрьме, то ему нечего опасаться. Но я не знаю, как его найти и, тем более, заставить говорить. В конце концов, его не интересуют наши проблемы. Даже если он не боится мести с чьей-то стороны, он может просто не захотеть разговаривать с нами.

Толстяк хлопнул меня по ладони: "Ой! И правда!" Покачивая головой, он обдумал мои слова и спросил: "Но что, если мы пойдем к нему, а он возьмет и доложит о нас властям?"

"Этот человек весьма умен и владеет столь важной информацией, что если начнет говорить, среди наставников в Чанша начнется хаос, — рассуждал я. — Он будет молчать, потому что знает, что эта информация может принести ему много пользы в будущем. Но сейчас он в беде и будет рад помощи с любой стороны. Думаю, нам нетрудно будет получить от него нужную информацию." Говоря это, я уже знал, что нам надо делать. Не хотелось, конечно, беспокоить Паньцзы, но это столь деликатный вопрос, что придется попросить его помочь.

Я решил оставить Молчуна здесь. Лучше, если этим делом займусь я, незачем ему бегать следом. Но оставлять его одного тоже нельзя. Это просто ужасно: я не мог собраться с мыслями. Не таскать же Молчуна с собой, я не уверен, что смогу уследить за ним. Если ему снова взбредет в голову что-то странное, или он что-нибудь вспомнит и исчезнет, я ничем не смогу помочь. Делать нечего, придется оставить его здесь под присмотром.

Я обсудил это с Толстяком, и ему ничего не оставалось, как согласиться. "Не будем болтать попусту, — сказал он. — Для начала надо найти место, где младший брат останется жить, так мы сэкономим много сил и времени."

Итак, было решено, что я отправлюсь к Паньцзы и загружу его нашими проблемами, а Молчун останется с Толстяком. А потом мы решим, как действовать дальше. В любом случае отношения между нами тремя таковы, что просто отмахнуться от этого мы не можем. И это не одолжение Молчуну, это уже наше личное дело.

Как говорится, добрым словом трудно убедить злого демона, лучше прихлопнуть его доской, а хорошо это или плохо — разбираться будем потом.(5)

Вернувшись в Ханчжоу, я позвонил Паньцзы и обсудил с ним все нюансы. Он тоже чувствовал себя обязанным Молчуну и согласился с каждым моим словом. Его действия оказались весьма эффективными: он перезвонил мне через три дня.

Я подумал, что у него возникли еще какие-то вопросы, и спросил, как дела.

Вздохнув, он ответил: "Хлопотное это дело. Я нашел его и расспросил. Он действительно знает то, что вы хотите знать, но просто так говорить отказывается. У него есть условия."

"Какие еще условия?" — спросил я. Больной совсем? Я ему тоже могу условия поставить такие, что мало не покажется.

"Он хочет десять тысяч юаней. И требует, чтобы вы приехали. Он желает рассказать все лично вам."

"Он хочет видеть меня?" Я был удивлен. Требование денег понятно, но зачем ему я? Это как-то неправильно.

"Не хочет ли он выманить меня и подставить, чтобы искупить собственные грехи?" — предполагая это, я уже слышал звон кандалов у себя в ушах.

"Я тоже думаю, что такое возможно, — со вздохом ответил Паньцзы. — Но он просил передать вам кое-что. Он сказал, когда вы увидите это, то сами захотите встретиться с ним."

"И что это?" — с любопытством спросил я.

"Это старая фотография, — Паньцзы запнулся. — Очень старая фотография, черно-белая, такие делали, когда я был совсем молодым."

У меня внезапно мурашки поползли по коже. Я сразу подумал о групповой фотографии третьего дяди перед экспедицией на Сиша. Вот дерьмо, только этого мне не хватало. Я задумался, может ли брат Чу что-то об этом знать? Однако, сейчас эта информация уже не актуальна, чтобы использовать ее в качестве давления на меня.

Не зная, что подумать, я спросил: "Что именно изображено на этом гребаном фото?"

Паньцзы ответил не сразу, и голос его звучал растерянно: "Я не уверен, но мне кажется, что это "призрак".

Примечания переводчика

(1) Люличан (琉璃厂) — один из традиционных кварталов Пекина, который известен старинными каменными зданиями, где размещены лавки и магазины, специализирующиеся на продаже изделий ручной работы, предметов искусства и антиквариата. Название квартала восходит к периоду династии Мин, когда на этой улице работала известная фабрика цветной глазури, где производились глазированные плитки (аналог современного кафеля, только более утонченные) для дворцов, храмов и домов высокопоставленных чиновников. После масштабных реставрационных и реновационных работ в настоящее время Люличан превратился в крупный антикварный рынок, напоминающий традиционную китайскую деревню, где расположены как государственные магазины, так и частные лавки. Особенностью этого рынка является обязательная необходимость поторговаться, прежде чем купить что-то. Этот район считается туристическим: расположен вдали от оживленного городского движения и, кроме специализированных торговых точек, обустроен традиционными чайными, винными магазинами и ресторанами, где туристы могут перекусить и отдохнуть, а также совершить сделку.

(2) Золотой ворон (金乌) – традиционный поэтический образ в китайской поэзии, происходящий из древних мифов. Ворон в Китае является солярным символом. Поэтому выражение "золотой ворон" в более поздней поэтической традиции приобрело метафорическое значение "солнце".

(3) Я не совсем поняла, о какой криминальной структуре речь. Но вроде бы в странах Азии есть такой незаконный бизнес, как торговля информацией, нечто похожее на промышленный шпионаж, только более широкого профиля. Для получения информации из разных областей используются проститутки, а потом эта информация продается.

(4) 老瓢 (старый ковш) — сленговое понятие, введенное, кажется, в этот жанр литературы еще Чжаном Муэ, возможно, взятое из реального сленга грабителей гробниц. Так они называли друг друга.

(5) 好言难劝该死鬼，这一拍板，这是非就跟着来了

У Се переиначил крылатое выражение 好良言难劝该死鬼，大慈悲不度自绝人 (добрым словом трудно убедить злого демона, если не заставить его сострадать). Крылатая фраза учителя Шань Тяньфана. В этом предложении есть определенный буддийский принцип: внутреннее совершенствование и самоуправление. У каждого человека своя карма. Если кто-то не слышит ваших слов, не надо сдаваться: следует произнести имя Будды, назвать дело Будды и объяснить, что доброе дело требует сострадания. В общем, я и по-русски объяснить правильно не могу, не то что перевести с китайского всю эту философию. Объяснение этой фразы есть здесь: https://www.zhihu.com/question/268943528 . А в исполнении У Се философский тезис выглядит, как ироничное русское "сначала бьем, потом спрашиваем." Хотя я все равно не до конца поняла смысл его иронии. Коллеги-китайцы долго объясняли мне смысл обоих фраз, что-то про сыновнюю почтительность, чувство долга и тонкую иронию, но я все равно ничего не поняла. Хотя то, что тут ирония, чуйкой чую.

Глава 3. Вторая старая фотография

Я попросил отправить мне фотографию по электронной почте, но Паньцзы не умел пользоваться интернетом. Пришлось долго объяснять ему, что и как сделать. Прошел целый час с момента нашего разговора — и я наконец, получил снимок.

Это на самом деле была старая фотография, пожелтевшая, с блеклыми пятнами. Но даже в таком состоянии изображение можно было рассмотреть, и я понял, почему Паньцзы говорил о ней так не уверенно, и что он имел в виду, сказав о "призраке".

Кажется, ее сделали в старом доме, на переднем плане стояла полупрозрачная ширма, за которой виднелась чья-то фигура. Снимок получился засвеченным, и детали сложно было разглядеть, но это точно тень или силуэт человека.

Позади ширмы, видимо, был какой-то источник света, направленный прямо на нее, поэтому силуэт был довольно четким. И поза меня немного напугала. Обычно люди не стоят абсолютно прямо из-за смещения центра тяжести. Но эта фигура была расположена почти вертикально. Более того, у этого человека были как-то неестественно опущены плечи. Мне сначала показалось, что этот человек висит в воздухе.

Там за ширмой кто-то повесился?

Несмотря на странности снимка, я не мог понять, что в нем должно было вызвать мой интерес. С какой стати я должен сорваться на встречу с приславшим ее человеком? Я не видел для этого никаких причин.

Внизу на фото попали доски деревянного пола. Слева я разглядел темный проем, вероятно, за ширмой виднелся наполовину закрытый ею коридор. Он был плохо освещен, но внимательно присмотревшись, я заметил несколько дверей по одну сторону.

Это показалось мне знакомым: старый дом и расположение в комнате выхода в коридор... где-то я такое уже видел, но никак не мог вспомнить, где именно.

Я шевельнул мышью и открыл еще один присланный скан: это была обратная сторона фотографии, где брат Чу для меня сделал надпись от руки. Там было написано: 1984 год, Голмуд, санаторий Народно-освободительной армии.

Я глубоко вздохнул, внезапно осознав, где был сделан этот снимок: заброшенный санаторий в Голмуде. В голове мелькнула мысль, что я не могу представить, коридор какого этажа был запечатлен на ней.

Этот санаторий был убежищем, в котором Вэньцзинь и ее коллеги прятались от третьего дяди. У людей в ее команде, должно быть, много скелетов в шкафу. Третий дядя говорил, что понятия не имеет, чем они там занимались и какие исследования проводили. В этом заброшенном санатории сняли много странных видеокассет, словно отслеживали каждое движение находящихся там. И среди них был очень похожий на меня человек.

Но как брат Чу мог сфотографировать это место? Неужели он тоже как-то замешан в этом деле?

Я подумал, что, в отличие от меня, с третьим дядей у него были неплохие отношения. Может быть, и дела некоторые они вели вместе? Или же с ним самим случилось что-то... и в результате он тоже оказался вовлечен в эту историю.

Такое действительно возможно. Если он действительно знает, что происходило в заброшенном санатории, это стало бы для меня сюрпризом. Но что изображено на этой фотографии? Зачем она была сделана?

Обычно, фотографируя что-то, люди имеют конкретную цель: запечатлеть что-то на память или сохранить какую-то информацию. Никто не будет делать фотографию просто так, без какой-либо причины. Очевидно, на снимке есть что-то важное для человека, который сделал его.

Не думаю, что эту комнату сняли на память. Ширма ничем не примечательна, в коридоре нет ничего необычного. Значит целью фотографа был силуэт за ширмой.

И это странно. С одной стороны этот силуэт выглядит жутко. Но с другой стороны, есть такой способ съемки, который даже из обычного человека может сделать призрака(1). Этот снимок немного похож на постановочную съемку, популярную сейчас в интернете. Поэтому я даже не допускал мысли о том, что это настоящий призрак: что-то на самом деле находилось за ширмой. Остается вопрос: почему фотограф сделал снимок объекта, заслоненного тканью ширмы? Тем, кто не находился с ним в момент съемки в комнате, не будет понятно, что именно снято и зачем.

В этом старом санатории столько тайн! То они каждый свой шаг на видеокамеру снимали, теперь фотография, на первый взгляд совершенно бессмысленная. Чем они там занимались?

Обдумав все, я решил, что причин для волнения нет. Кажется, мне действительно надо встретиться с этим человеком. Поэтому я позвонил Паньцзы и изложил все, что думал по этому поводу. Поразмыслив, он согласился, сказав, что подготовит нашу встречу и примет все возможные меры безопасности. Когда все будет готово, он известит меня.

Что такое тюрьма, я знал лишь по книгам и не знал, насколько сложно будет устроить такую встречу. Но все оказалось гораздо проще, чем мне думалось. Вскоре я увидел брата Чу. Паньцзы пошел со мной. В тюрьме я был в первый раз и всю дорогу потел от волнения. Миновав несколько решеток, я оказался в зале для свиданий, где брат Чу ожидал меня.

Он заметно похудел, лысина его уже не лоснилась, как раньше. Казалось, он постарел на несколько лет и постоянно дрожал, словно его бил озноб. Выражение его лица было хмурым. Я предложил ему сигарету, он несколько раз затянулся, прежде чем расслабиться и начать разговор. Глядя на его потное лицо, я опечалено вздохнул: наш бизнес жесток, богатый человек легко может скатиться на дно бедности. Те, кто ведет такую жизнь, должны быть готовы к подобным поворотам судьбы.

Сначала между нами возникла какая-то натянутость, я не знал, с чего начать. Он заговорил первым, спросив: "Как там ваш третий дядя поживает?" Голос его был хриплым.

Я поспешил рассказать вкратце о ситуации в Чанша, сообщил, что от третьего дяди нет никаких новостей. На самом деле никто не знал, что с ним произошло, так что я не в чем не соврал.

"Возмездие! Это возмездие за то, что он пошел не по тому пути!" Выкурив сигарету, он, казалось, немного подобрел. Помолчав немного, он поднял глаза, уставился на меня, а затем неожиданно спросил: "Ты хочешь знать о немом Чжане?"(2)

"Немой Чжан? — я был так удивлен, что не сразу понял, кого он имеет в виду. — Ты имеешь в виду младшего брата? Это его ты назвал немым?!"

"Наставники его так называют". Он только что закончил курить, но я заметил, как дрожит его рука, когда он тушил окурок в пепельнице, и протянул ему свою пачку и зажигалку. Он сразу достал новую сигарету и спросил: "Он же никогда не говорит, как вы с ним общаетесь?"

Я подумал, что не его это собачье дело, но не знал, как это поприличнее сказать. Зато Паньцзы, сидевший рядом, грубо обрезал его: "Схуяли ты вопросы задаешь?"

Брат Чу, сделав пару глубоких затяжек, посмотрел на Паньцзы и уверенно ответил: "Вот такой вот я. А что ты мне сделаешь, если я буду задавать вопросы?"

Паньцзы явно разозлился и собирался сказать что-то еще более резкое, но я остановил его. Брат Чу находился сейчас в отчаянном положении. Терять ему было нечего, и злые слова могли только все испортить. "Брат Чу, — мягко обратился к нему я, — ты дольше меня в бизнесе. И понимаешь, что есть вещи, о которых я не могу с тобой говорить."

"О-хо-хо, молодой третий господин поставил меня на место. Хорошо." Он кивнул, и лицо его приобрело такое выражение, словно он целиком съел кислый лимон.

Я не хотел на него давить, просто смотрел в упор. Он вздрогнул и натянуто улыбнулся. Поняв, что я не собираюсь больше ничего говорить, он обратился к Паньцзы: "Пань, ты должен мне заплатить. Мы ведь договорились, верно?"

Паньцзы вынул платежный чек(3), видимо, даже эту обязанность он взял на себя, и бросил его перед братом Чу. Тот взял его, внимательно прочитал и заявил: "Добро! Третий господин, эта бумажка мне как глоток свежего воздуха!"

"Ты получил свои деньги, ты увидел молодого третьего господина, теперь можешь говорить!" — мрачно перебил его Паньцзы.

Брат Чу кивнул: "Тогда, пожалуйста, мастер Пань, покинь нас. Это дело касается только меня и молодого третьего господина."

Лицо Паньцзы так побагровело, что, казалось, сейчас он одним взглядом устроит пожар. Я подмигнул ему, намекая, что все равно потом расскажу, а сейчас он и так много сделал для меня. Бормоча под нос ругательства, он встал и вышел.

Брат Чу посмотрел ему вслед, потому перевел взгляд на меня, но молчал до тех пор, пока дверь не закрылась за спиной Паньцзы. И в эту минуту выражение его лица сильно изменилось. Выпустив клубы дыма, он неожиданно сказал: "Молодой третий господин, вы не можете продолжать копаться в этом деле."

Я удивленно посмотрел на брата Чу. Не ожидал, что он скажет подобное.

"Это еще почему?"

Он вздохнул: "Посмотрите на меня. Вспомните своего третьего дядю, немого Чжана. Судьба каждого из нас вам хорошо известна, — он встал, словно собирался уходить. — Согласитесь, потрясающая жизнь у всех нас. Вам не стоит связываться с такими людьми, как мы."

Я выпрямился на стуле и, вспомнив изображение на старой фотографии, спросил прямо: "Что тебе известно?"

Примечание переводчика

(1) У Се говорит о методе съемки против источника света. В этом случае на снимке получается только силуэт, без деталей. А если правильно установить источник света, то силуэт можно сделать полупрозрачным, испускающим свет или создать другие спецэффекты. В начале истории фотографии такая съемка считалась ошибкой. Но в последнее время съемка против источника света очень популярна даже среди профессиональных фотографов. И даже до появления цифровой фотографии были мастера, которые работали в этом жанре.

(2) Стоит уточнить. Чу называет Молчуна 哑巴张, немой Чжан. Но по-китайски это слово, в отличие от русского, имеет негативный оттенок, более близкий к слову "дурак". Именно поэтому У Се и удивился, так как третий дядя и Паньцзы утверждали, что Молчун довольно уважаемый человек среди даому в Чанша.

(3) В Китае существует вариант проведения транзакций с помощью платежных чеков. Процесс сложный, но более гарантированный, чем цифровые, безналичные или личные транзакции.

Глава 4. Товарищ по несчастью

Замечание брата Чу подсказало мне, что он многое знает. И я занервничал, ведь в этом случае его, возможно, придется уговаривать так же, как и третьего дядю, который и половины всего мне так и не рассказал.

Видимо, моя неуверенность была заметной. Брат Чу посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: "Не волнуйтесь, я расскажу вам все, что знаю. Но сначала вы должны пообещать мне кое-что."

"Что именно?" — спросил я, полагая, что он хочет поднять цену.

Покосившись на дверь, он заметно вздрогнул: "Вы не должны никому пересказывать то, что услышите от меня. В конце концов, если я могу рассказать вам о немом Чжане, то так же за деньги могу и о других людях много интересного поведать. Если кто-нибудь узнает, что я так поступил, то до меня рано или поздно доберутся и убьют. Сейчас я в безопасности, но когда-нибудь выйду из тюрьмы, а информация, которой я владею, не так безопасна, как мне казалось вначале. Если бы не мое отчаянное положение, я бы вообще никогда ничего не говорил, даже за деньги."

Я кивнул. Это я могу понять: именно поэтому он хотел увидеться лично и попросил Паньцзы выйти. Чем меньше людей знает об этом, тем лучше.

"Мы с вашим третьим дядей, можно сказать, старые друзья. Долгое время я для него много поручений выполнял, например, расследовал деятельность Вэньцзинь и ее команды. Поэтому я знаю гораздо больше, чем вы думаете, — он снова вздрогнул. — Вы даже не представляете, насколько глубоко это болото. И, возможно, вы не догадывались, но ваш третий дядя много рассказывал о вас. Поэтому я знаю, что вы не при делах, и посмел согласиться продать вам информацию."

Мое сердце радостно забилось: теперь понятно, откуда у него эта фотография. И я торопливо спросил: "Что же там происходило?"

Он нехотя продолжил: "Не знаю, рассказывал ли вам ваш третий дядя об этих людях?"

"Вы имеете в виду членов экспедиции Вэньцзинь на Сиша? — я словно наяву услышал тот эпитет, которым наградил их третий дядя, "ненормальные". — Кое-что он говорил, но не так много, как хотелось бы."

"Ваш третий дядя пытался выяснить, чем до экспедиции занимались члены команды Вэньцзинь. Когда я начал выполнять его поручения по этому делу, то часто слышал, как он выражал сомнения в их... неправильности. Но позже, чем больше я узнавал, тем сильнее убеждался, что он прав, мне они тоже казались ненормальными." Брат Чу затушил сигарету, достал новую и нервно закурил: "Эти люди словно никогда не существовали в этом мире, о них практически не было никаких сведений. Откуда они пришли? Кто они такие? Что именно они изучали? Я так и не смог выяснить это."

"Это мне уже известно."

"Но вы не знаете, что мне удалось убедить вашего дядю прекратить это расследование. Людей, подобных этим, не должно быть в нашем мире. Несколько лет безуспешных расследований и поисков: осознав безрезультатность наших действий, ваш третий дядя, наконец, послушался меня. И я думал, что с этим покончено. Для меня стало неожиданностью, когда, вернувшись с вами и немым Чжаном из Шаньдуна, ваш третий дядя сообщил мне, что этот самый Чжан такой же, как и люди из экспедиции Вэньцзинь. Один из тех, что не стареют. Мы снова начали расследование, но на этот раз нашей целью стал немой Чжан."

Я сел прямо, а брат Чу снова закурил сигарету, уже не помню, которую по счету. Печально вздохнув, он продолжил: "Немого Чжана к нам привел четвертый наставник, именно у него и забрал Чжана ваш третий дядя. Я подсылал кое-кого к людям четвертого господина разузнать историю немого Чжана и услышал совершенно невероятные вещи."

Он сделал паузу, прежде чем продолжить: "Знакомство четвертого наставника и немого Чжана произошло при очень странных обстоятельствах. Было это года четыре назад. Вы никогда не слышали об охоте за мертвецами, которая популярна среди местных жителей в Гуанси?"

Я кивнул, охота за трупами — древняя традиция. Обычно ее устраивают, когда случаются природные бедствия. Практикуется этот обряд в тех местах, где бытуют легенды о живых мертвецах. Как правило, охоту на трупов используют для спасения от засухи. Если случается жаркое и засушливое лето, грозящее голодом и болезнями, знающие люди раскапывают гробницы и осматривают трупы, захороненные там. Если мертвецы оказываются цзунцзы, то жители страдающей от засухи деревни выбирают самых отважных, которые вытаскивают живых мертвецов из гробниц, используя лассо, и выставляют на солнце.

Но та охота, в которой участвовал Чэнь Пи, отличалась от этой традиции. "Тогда Чэнь Пи четвертый имел бизнес в Гуанси," — начал свой рассказ брат Чу.

В Гуанси на протяжении веков сталкивались культуры многих народов и этнических меньшинств, и там очень много древних захоронений. Однако, вести в той местности дела сложно, так как из-за культурных и социальных различий опыт торговца антиквариатом из Центральных равнин там совершенно бесполезен. В Гуанси этим бизнесом занимаются больше деревенские жители, и именно у них можно купить антиквариат. Поскольку Гуанси граничит с Вьетнамом, среди грабителей гробниц очень много выходцев оттуда, нелегально пересекающих границу или исконно живущих в Китае. Главный интерес добытчиков антиквариата в Гуанси был связан с тем, что на этой территории раньше располагалось государство Линнань(1), и в районе очень много древних захоронений. Вьетнамцы не умеют грабить гробницы, но кое-какой опыт у них можно перенять.

Бизнес семей Центральных равнин на самом деле очень сложен. Говорят, что мест для разграбления почти не осталось, но это не верно. Множество гробниц грабили по нескольку раз, и все равно там что-то оставалось. Уйти из гробницы с пустыми руками нереально. Но все это вещи не дорогие, настоящих ценностей действительно встречается мало. И если попадается еще не вскрытая гробница, то сразу несколько семей объединяются, чтобы захватить товар. В современном бизнесе все больше наставников задумываются о работе в соседних провинциях. Одно время было раскопано множество гробниц периода Золотой империи(2) на территории провинции Хэйлунцзян(3), и Гуанси(4) наши наставники тоже не обошли вниманием.

Запросы у Чэнь Пи были непомерные, поэтому он одним из первых наладил связи с вьетнамцами из Гуанси. В тот раз он послал туда своих людей, потому что прослышал, что вьетнамцы обнаружили крупную гробницу, но не могли определить ее происхождение. Люди Чэнь Пи должны были направлять вьетнамских коллег по цеху, чтобы определять, какие товары ценны, а что является мелочевкой.

В Гуанси прибыли трое человек от Чэнь Пи. Они последовали за вьетнамцами в джунгли и впервые увидели, как те делают свои дела. Во-первых, они все были хорошо вооружены. Несколько человек шли особняком, таща огромную корзину. На вопросы, что там, вьетнамцы внятно не отвечали, притворяясь, что не могут понять вопрос. В конце концов удалось лишь добиться, что внутри есть "а кун"(5), но что это значит, вьетнамцы так и не объяснили.

Проблуждав по джунглям около трех дней, они добрались до древней гробницы. Она была уже вскрыта, и вход закрывали лишь банановые листья. На первый взгляд, гробница напоминала обычную землянку. Люди Чэнь Пи собирались спуститься туда, но вьетнамцы жестами остановили их, давая понять, что там опасно.

Только тогда люди Чэнь Пи увидели содержимое огромной корзины.

Это был обнаженный мужчина, связанный по рукам и ногам, с обритой головой. Тело его было в грязи. Вьетнамцы вытряхнули его из корзины прямо у входа в гробницу.

Сразу за входом начинался грубый коридор, с уклоном уходивший вниз и оборудованный каменными ступенями. Вьетнамцы вооружились ножами, люди Чэнь Пи приготовили копыта черных ослов. На исследование этого коридора ушло минут десять, и чем дальше они заходили, тем сильнее чувствовался запах гниения. Следуя за этим запахом, вьетнамцы добрались до квадратного колодца, довольно глубокого и, вероятно, расположенного в центре гробницы. Запах шел со дна этого колодца.

Как оказалось, эта двухуровневая гробницы относилась ко времени царства Линнань. Свет фонаря выхватил из тьмы на дне колодца грубо отделанное небольшое помещение высотой около полутора метров, заставленное деревянными гробами, стоящими прямо в воде. Видимо, содержимое гробов давно сгнило — отсюда и зловоние.

Вьетнамцы столкнули в колодец связанного человека, приготовили веревочную петлю, словно собирались кого-то поймать в силки.

Но люди Чэнь Пи еще раньше поняли, что с этой гробницей были проблемы. Возможно, при первом посещении вьетнамцы потеряли здесь своих людей, поэтому теперь взяли с собой этого связанного человека в качестве приманки. Нечто, скрывавшееся в темноте гробницы набросится на приманку, попадет в силки, и его можно будет вытащить. Это было очень похоже на ритуальную охоту на мертвецов.

И это было очень жестоко. Разграбление могил изначально было способом заработать денег на еду. Всякое бывало, но в целом в нашем деле жизнь человека не ставилась ниже, чем ценности в гробницах. Людей Чэнь Пи шокировал такой способ грабежа, но они понимали, что имеют дело с головорезами, потому вмешиваться не стали, чтобы не разжечь конфликт.

Ждали они долго, но ничего не происходило. Вьетнамцы чувствовали себя неуверенно. Коротко переговорив с товарищами по-вьетнамски, их главарь приказал одному из них спуститься следом и все проверить.

Тот послушно добрался до дна колодца, огляделся и махнул рукой, сообщая, что все в порядке. Остальные последовали за ним и начали обвязывать веревочными петлями трупы. Люди Чэнь Пи были осторожны и не стали спускаться вниз. Когда осталось обвязать два трупа, внизу что-то произошло: раздались крики, а наверх фонтаном брызнула кровь.

Вьетнамцы оказались крепкими ребятами, сразу бросились назад, двоим даже удалось выбраться. Затем из колодца показалась сморщенная почерневшая рука с длинными ногтями, которая чуть не схватила за ногу главаря вьетнамцев. Теперь горе-грабители были перепуганы до смерти. Им ничего не оставалось, как завалить колодец камнями, водрузив сверху пару огромных валунов, и в спешке бежать прочь.

Эта история дошла до Чэнь Пи. Для такого опытного старого ковша считалось позором покинуть столь интересную гробницу только потому, что там обнаружилась пара цзунцзы. Поэтому он собрал своих людей и лично отправился туда. До древней гробницы он добрался спустя неделю после печального происшествия. Убрав валуны и разобрав колодец, заваленный камнями, они обнаружили внизу полный хаос: гробы были разворочены, кругом валялись жутко вонявшие трупы.

Чэнь Пи сначала решил, что это все обычные мертвецы, но, спустившись вниз, обнаружил дюжину цзунцзы, аккуратно сложенных у одной из стен вокруг относительно целого гроба. У всех были свернуты шеи. А на гробу сидел обнаженный мужчина, окруженный грудой трупов, и безучастно смотрел на спустившихся даому.

"Это был тот самый "а кун", которого вьетнамцы использовали в качестве приманки, " — пояснил брат Чу. — Теперь его зовут немой Чжан. Вот так Чэнь Пи и встретил его впервые."

"Это ужасно," — выдохнул я.

"История эта может быть несколько преувеличена, но говорю, что слышал, — казалось, брату Чу доставляет удовольствие рассказывать об этом. Возможно, в тюрьме он истосковался по общению и готов говорить о чем угодно. — Мне рассказывали, что вьетнамцы нашли его в одной из деревень Гуанси. Он нес какую-то чушь, потому они посчитали его дураком и использовали как приманку. Но после этого случая немой Чжан стал подручным четвертого наставника. Многие люди из окружения Чэнь Пи хотели узнать о нем побольше, но четвертый господин всегда был скрытен."

"А что произошло до этого?"

"А что было с ним раньше, не знает никто. Немой Чжан оказался очень опытным ковшом, и четвертый наставник очень ценил его. Но думаю, даже он не знал его историю. Сам знаешь, у нас в бизнесе есть правило, не спрашивать слишком много."

Понятное дело, от Чэнь Пи теперь ничего не узнать. Но, скорее всего, он действительно не смог бы ничего рассказать. И кого спрашивать теперь?

"Эта история всего лишь слухи. Но, по крайней мере мы с вашим третьим дядей знали, в каком направлении действовать, — продолжил свой рассказ брат Чу. — Но дальше все пошло наперекосяк. Ваш третий дядя отправился на Сиша, а я по его поручению поехал в Гуанси, чтобы разузнать о немом Чжане. Это такой геморрой был, скажу я вам. Я провел целых два месяца в захолустье под названием Банай(6), чтобы найти совсем немного информации..."

Эта деревня находится в горах недалеко от китайско-вьетнамской границы. Кое-кто из жителей узнал немого Чжана по фотографии, тут его звали А Кун. И брата Чу отвели к дому, где тот раньше жил.

Недоумевая, я вскричал: "Ты имеешь в виду, что у него есть дом в деревне в Гуанси?"

"Это довольно далеко, но это была территория, подконтрольная Чэнь Пи в Гуанси. Там много вьетнамцев. Теоретически немой Чжан должен был там жить, но на все сто я не уверен. Когда вы отправлялись на Чанбайшань, я был цзя-ламой и связывался с немым Чжаном через четвертого наставника. Вообще, этот немой все время был в разъездах. Когда я посетил его дом, то заметил, что он не выглядит жилым. Возможно, с тех пор, как немой Чжан покинул Гуанси, он туда ни разу не возвращался."

"Как выглядит его дом?" — спросил я. Мне немного любопытно, на что похоже место, где жил Молчун.

"Обыкновенный дом, двухэтажный, высоко над землей(7), такой же, как и все в этой местности. Внутри обстановка убогая, в одной из комнат я нашел только кровать и стол, накрытый стеклом, под которым лежало много фотографий. Меня туда никто не звал, и вообще это была территория четвертого наставника, потому я не осмелился что-то забрать. Порылся в ящиках стола и забрал лишь одну фотографию из-под стекла. Ту самую, которую передал вам. Я хотел рассказать все вашему третьему дяде, показать ему фотографию — и пусть он сам решает, что делать дальше. Но я не ожидал, что Чэнь Пи следил за мной. Меня поймали сразу, как только я покинул Банай. А что произошло потом, вы и сами знаете, — сделав паузу, он продолжил. — Мне кажется, четвертый наставник заметил меня, еще когда я расспрашивал о немом Чжане в Чанша. Это чудо, что я добрался живым до Баная. И у меня не было другого выбора, как сдать ему вашего третьего дядю."

"Я внимательно выслушал все, что ты сказал, — обратился к нему я, когда он закончил. — Но не могу понять, в чем состоит тот самый большой секрет, о котором никому говорить нельзя?"

Брат Чу посмотрел на меня и снова вздрогнул: "Я не могу этого сказать..."

Ненавижу, когда меня обманывают: "Не можешь сказать? Мало денег получил?!"

Брат Чу опять вздрогнул: "Молодой третий господин, третий дядя всегда оберегал вас. Для любого из нас вы всегда были под запретом, никто не посмеет вам навредить или втянуть в историю. Не знаю, жив он сейчас или мертв. Да вы и сами этого не знаете. Но, если он жив, то расскажи я вам все, мне точно придет конец. Ваш третий дядя нехороший человек, не боится ни бога, ни дьявола. Я предал его однажды, но он простил меня. Если предам его снова, моя жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Вы говорили, что это дело касается вас лично, лишь поэтому я согласился встретиться. Если вы хотите знать больше, то должны посетить тот дом и сами посмотреть на те фотографии. Тогда вы поймете, почему я просил вас остановиться. Я могу сказать вам лишь это. Конкретная информация никогда не прозвучит из моих уст."

Заметно было, что он снова хочет закурить, но сигареты кончились. Тогда брат Чу закашлялся. Глаза его были каким-то пустыми. И этот взгляд почему-то мне напомнил безжизненные глаза Молчуна.

Примечания переводчика

(1) Линнань или Линьнам — историческое (со времён династии Восточная Чжоу) название юго-восточной части Китая, преимущественно из провинции Гуандун и соседней с ней Гуанси, а также северного Вьетнама, входившего в царство Намвьет (Наньюэ). Ныне сюда относят также провинции Хунань, Цзянси и остров Хайнань. В 40-43 гг. н. э сёстрами Чынг часть территории бывшего Намвьета — более 65 вьетских городов, составлявших Линьнам, были временно освобождены от китайского господства. Сёстры объявили себя государынями Линьнама и приняли имя Чынг. Они стали правящими королевами и отражали китайские атаки больше двух лет.

(2) Золотая империя — имеется в виду чжурчжэньское государство Цзинь, существовавшее на территории северного Китая в XII—XIII веках.

(3) Хэйлунцзян — провинция в северо-восточной части Китая. В прошлом — часть территории исторической области Маньчжурия. В настоящее время входит в географический район Китая Дунбэй (Северо-Восток). Административный центр и крупнейший город — Харбин. Золотая империя занимала северную часть современной провинции Хэйлунцзян.

(4) Гуанси или Гуанси́-Чжуа́нский автоно́мный райо́н — автономный район на юге Китая. Граница с Вьетнамом находится на юго-западе района.

(5) А кун 阿坤 — затрудняюсь сказать, что это означает. Если переводить каждый иероглиф, то, возможно, речь идет о подношении земле (阿 — лесть, 坤 — земля, как женское начало). Но, может быть, это всего лишь звукоподражание вьетнамскому языку.

(6) Банай — один из небольших административных центров в районе Гуанси. Хотя по сути это обычная деревня.

(7) Дома в деревнях этнических меньшинств Гуанси строятся на сваях и имеют два-три этажа, довольно высоких. Жилые помещения расположены на верхнем этаже, а нулевой, там, где сваи, обустраивается, как подсобное помещение, где хранят сельскохозяйственный инвентарь или содержат домашних животных.

Глава 5. Снова отправляюсь в путь

Я, словно дурак, должен переться в горную деревушку Гуанси? Цирк какой-то! Но слова брата Чу меня заинтриговали. Что же такого он увидел в комнате, где жил Молчун? Но я понятия не имел, как выбить из него эту информацию. Спрашивал и так и этак, много раз, но он молчал. Это его упорство меня удивляло, казалось каким-то надуманным, неестественным. В конце концов, в комнату для свиданий зашли охранники, услышавшие мой громкий голос, и спросили, что происходит. Продолжать настаивать в такой ситуации было глупо, глядишь, я сам бы за решеткой окажусь. Поэтому пришлось сдаться.

Паньцзы, услышав мой рассказ, был очень расстроен и сказал, что зря его выгнали. Уж он-то научил бы этого строптивца уму-разуму и заставил бы рассказать все, что он знает. Но я считал, что такие меры не обязательны. У меня же возникло ощущение, что брат Чу играл со мной, и, возможно, ему на самом деле ничего не известно.

"Почему ты так считаешь?" — спросил Паньцзы.

"Это называется блефом. Он мог просто видеть в комнате стол с фотографиями, но сами фотографии не рассматривал. Сейчас ему нужно продать свою информацию подороже. Вот он и нагнетает загадочности. Но в одном я уверен точно: он там был."

Но это всего лишь мои предположения, в которых нет никакого смысла. В любом случае мне придется лично ехать туда, чтобы узнать, не слишком ли брат Чу преувеличивал.

После того, как брат Чу передал мне адрес в Банае, решение ехать туда было принято окончательно.

Банай — это деревня народности яо, расположенная в Шивандашане(1). В Гуанси это место называют китайской Сибирью(2). В прошлом веке там царила ужасная бедность. Внимательно проверив предоставленный мне адрес, я предположил, что дом находится не в самом Банае, а где-то в горах неподалеку.

Чэнь Пи четвертый — старый ковш, возможно, потому и выбрал для своих дел такое глухое место, где до полиции два дня добираться. Ничего плохого в этом нет, кроме того, что мне снова предстоит бродить по горам и бездорожью, причиняя боль своим многострадальным ногам.

Толстяк и Молчун приехали в Ханчжоу. Кажется, Молчун здесь был впервые. Толстяк сказал, что мог бы воспользоваться возможностью и встретиться со знакомым официантом , работавшим в ресторане Нанбан(3), чтобы запастись едой. Но сейчас для рестораторов настали трудные времена, вряд ли у него можно будет разжиться припасами. Мы отдохнули несколько дней, а затем самолетом отправились в Наньнин(4), откуда поездом добрались до Шанси(5).

Мы ехали не в гробницу, потому с собой ничего не взяли. По дороге настроение было настолько хорошим, что мы все впервые за долгое время расслабились и даже начали шутить. Нас в купе было шесть человек. Два наших соседа были простыми работягами, обрабатывавшими поле неполный рабочий день, а третий — экскурсовод, веселый мужчина, пригласивший нас сыграть в маджонг. За игрой мы хорошо провели время.

Шанси окружает кольцо поросших лесом вершин, наш поезд словно пронизывал горы одну за другой, ныряя в тоннели. А вдалеке тянулась гряда, вершины которой были укутаны густым туманом. Сосед-экскурсовод сказал, что это самое сердце Шивандашана.

Это огромный горный массив, заросший миллионами акров леса. В самой глубинке Шивандашана сотни тысяч акров непроходимых зарослей, можно сказать, место для обитания бессмертных, недоступное простым людям. Прекрасные пейзажи, наверное, но такая местность очень неудобна для путешествий. Именно поэтому мы выбрали поезд. Для нас, привыкших к прямым дорогам Центральных равнин, заросшие грунтовки Гуанси могут стать серьезным испытанием.

Горные пейзажи за окном вагона вызывали у меня странные чувства. В прошлом эти картины были связаны с тайнами скрытых в глубине гор гробниц. Но на этот раз наша цель — простая деревня в горах.

Странное ощущение — не знаю, расстраиваться ли мне или радоваться от того, что это просто поездка, а не очередная проблема на мою задницу... Но, глядя на голубые вершины, словно высеченные из гранита, я все равно чувствовал мурашки, пробегающие по спине.

Добравшись до Шанси, мы отправились дальше в Наньпин, а оттуда уже в Банай. Часть пути до места назначения получилось проехать на арендованной машине, а дальше пришлось идти пешком. Была середина лета, и пейзаж вокруг оказался восхитительным, вокруг витал аромат горных трав и цветов. И даже взгляд постоянно хмурого Молчуна при виде такой красоты ненадолго потеплел.

Так, любуясь летними пейзажами горного леса, мы шли довольно долго, а когда добрались до Баная, был уже вечер. У наших попутчиков в поезде я все подробно расспросил, и уже точно знал, где можно остановиться в деревне яо. Мне сказали найти человека по имени Агуй, который поможет найти место.

Агую было чуть больше сорока лет. Но, хотя у него уже были две взрослых дочери и сын, он старым не выглядел. Семья Агуя владела двумя высокими домами в деревне, в одном из которых для каждого из нас нашлось отдельное место. Агуй долго и внимательно смотрел на Молчуна, я все ждал, что он узнает моего друга, но не сильно на это надеялся. Толстяк рассказал ему, откуда мы, был щедр и особенно не торговался. Агуй явно привык к таким, как мы, вел себя свободно и сказал, что не только жилье предоставит, но и готов помочь во всем, что нам потребуется.

Я так устал в дороге, что в голову не приходило, чем он нам сейчас может еще помочь. Хотя мой желудок ощутимо напомнил о себе, поэтому я попросил для начала приготовить нам ужин.

Агуй сказал своим дочерям заняться едой, а сам отправился заселять нас. Добравшись до своей комнаты, я оставил багаж на деревянном полу и для начала обтер свое тело родниковой водой, а затем уселся на деревянную лежанку(6). Здесь было удобно и прохладно, я чувствовал, как приятно расслабляются уставшие мышцы. Наблюдая, как две стройные девушки готовят еду, я вдруг подумал, что именно такая жизнь пришлась бы мне по душе.

Перед ужином мы снова встретились с Агуем, и Молчун спросил его, как добраться до места, о котором рассказал брат Чу. Услышав адрес, тот заметно встревожился.

Агуй сказал, что раньше этот дом относился к территории деревни. Но границы Баная немного изменились, и теперь это место находится за ее пределами. Толстяк поспешил успокоить Молчуна: "Хоть это и твой собственный дом, но кто тебя так поздно туда отведет? Кроме того, у тебя даже ключа нет, местные могут нас в чем-нибудь заподозрить. Мы уже здесь, и торопиться некуда. Можно пойти туда завтра утром."

Я был согласен с ним. Вздохнув, Молчун тоже кивнул. Несмотря на потерю памяти, он не растерял своих хороших качеств, среди которых было невероятное терпение.

На ужин нас угостили тушеным мясом и сладким вином. Люди в деревне яо охотятся на белок и едят их, и вкус этого блюда мне показался странным. А вот вино оказалось отменным, с насыщенным вкусом и ароматом. И вода здесь чистая, родниковая, очень вкусная. Толстяк за едой выпил слишком много, и у него развязался язык. Он старательно доказывал, что на родине является очень влиятельным бизнесменом, но хочет бросить свое дело и уйти на покой. Потом стал просить Агуя отдать ему в жены одну из двух дочерей, чтобы он смог поселиться в этом райском месте и, как простой человек, возделывать землю.

Я опасался, что своим бесконечным потоком сознания он может ненароком обидеть хозяина, поэтому поспешил закончить ужин и отправился помогать девушкам убирать со стола, а Толстяка отправил на свежий воздух, чтобы тот маленько побыл в одиночестве и протрезвел.

Пока мы мыли посуду, я расспросил дочерей Агуя о делах в деревне. Мне рассказали, что раньше дела шли не очень, жители бедствовали, еды не хватало. Но позже молодежь стала уезжать на заработки, и появились лишние деньги. Агуй, стал сдавать путешественникам и туристам комнаты в принадлежавших его семье домах, это занятие приносило хороший доход, достаточный, чтобы хорошо питаться. Теперь их семье не надо ходить на охоту, они могут даже покупать разные вещи, нужные в хозяйстве, и помогать другим семьям.

Я невзначай упомянул Чэнь Пи и спросил, есть ли в деревне вьетнамцы.

Девушки ответили, что в вьетнамцы тут бывают иногда, но не живут. Их поселения расположены выше в горах. Что касается людей из Чанша, сейчас в Банае бывает много посторонних, и точно сказать, кто и откуда, они не могут.

Закончив с уборкой после ужина, я махнул рукой, решив прекратить расспросы. Очевидно, что Чэнь Пи был очень осторожен, и вряд ли часто появлялся в деревне.

Если подумать, то люди Чэнь Пи тоже могут появляться здесь лишь изредка, маскируясь под туристов, приехавших полюбоваться красотами гор. С вьетнамцами они, скорее всего, встречались за пределами деревни, там же совершали сделки. И полагаю, оборот этих сделок был немаленький. По крайней мере, для Чэнь Пи это место было очень важным, и связи тут он наладил прочные, видимо, еще в то время, когда скрывался в Гуанси от властей.

Я решил спуститься в столовую и попросить у Агуя фруктов на вечер, но там застал пьяного Толстяка, который, покачиваясь, таращился на стену.

Я думал, что он слишком много выпил и не соображает ничего и не ожидал, что он сразу меня заметит. Увидев меня, он поманил пальцем к себе: "Младший У, поди-ка сюда."

Приблизившись, я спросил его, чем он тут занимается. Толстяк глазами указал направление, куда смотреть. Я увидел большую рамку для картины, в которой под стеклом было размещено множество фотографий. Указав на одну из них, Толстяк спросил: "Слушай, а это кто?"

Примечания переводчика

(1) 广西十万大山 (дословно сто тысяч гор Гуанси) — район в Гуанси. На самом деле преувеличение. Гор в Гуанси гораздо меньше, но почти в каждой имеются карстовые пещеры. Так вот этих пещер, по приблизительным подсчетам, на самом деле около ста тысяч.

(2) Действительно Шивандашан так называют, но не из-за климатического или географического сходства, а потому, что это удаленное от центрального Китая место, где условия для проживания не самые комфортные, а потому уровень жизни достаточно низкий. Сравнение это появилось примерно на стыке девятнадцатого и двадцатого веков, когда Сибирь в России была место ссылки.

(3) Shui NanBan Yin — один из ресторанов в Ханчжоу, расположенный по адресу Qingbomen Nanshan Road, Shangcheng District.

(4) Наньнин — городской округ в Гуанси-Чжуанском автономном районе КНР, экономический, административный и культурный центр Гуанси-Чжуанского автономного района, находится в юго-западной части района.

(5) Округ Шанси (не путать с Шаньси) — звук "с" в этом названии произносится более твердо, чем положено по-русски, ближе к звуку "ш" (Шанши). Округ, находящийся под юрисдикцией города Фанчэнган, Гуанси-Чжуанский автономный район, расположен в южной части Гуанси-Чжуанского автономного района, у северного подножия горы Шиванда. Он граничит с городом Циньчжоу на востоке, автономным округом Фанчэн на юге, округом Нинмин на западе, округом Фусуй на севере и районом Юннин на северо-востоке. В 2011 году Профессиональный комитет по экологии туризма Китайского экологического общества присвоил округу Шанси титул «кислородной столицы Китая». В марте 2019 года он был выбран в качестве первой группы округов для защиты и использования революционных культурных реликвий.

(6) В оригинале говорится о деревянном настиле, приподнятом над уровнем пола (地板上). Но в этнических деревнях северного Китая такие настилы, используемые как спальные места, называют канами —твердые лежанки, которые подогревали снизу (土炕 tǔkàng). В южных регионах Китая обустраивали такие же спальные места, но без подогрева снизу. Спальным местом это можно назвать лишь приблизительно: на таком настиле спали ночью, утром убирали постель и ставили туда столик, на котором ели или работали.

Глава 6. Наследие

Это была черно-белая фотография с небольшими коричневыми пятнами, очень похожая на ту, что показал мне брат Чу. Ее по краям закрывали другие фотографии, поэтому я не сразу рассмотрел изображение: групповой портрет двух человек, одним из которых, к моему великому удивлению, оказалась Чэнь Вэньцзинь!

Снимок был большего размера, чем тот, что дал мне брат Чу, потому лицо я мог рассмотреть очень хорошо. Мужчина на фото выглядел немного зажатым и был одет в национальную одежду яо, а Вэньцзинь широко улыбалась. Позади них я заметил ребенка, случайно попавшего в кадр.

Снова начинается? Откуда здесь взялась фотография Вэньцзинь? У меня мурашки побежали по коже, и я спросил Агуя: "Когда была сделана эта фотография?"

Подойдя, он бегло взглянул на фото: "Несколько десятилетий назад." Он указал на человека в национальном костюме: "Это мой папа. А женщина была в составе экспедиции, которая тогда приезжала в наши края."

"Экспедиция? Она была в составе экспедиции? — я чуть на месте не подпрыгнул. — И что они тут делали?"

"Я точно не знаю. Говорили, что-то нашли в горах, — он махнул рукой в сторону ближайшей к деревне горы. — Они долго тут работали, а потом уехали, и больше никто не приезжал."

Мне подумалось: "Сколько раз, чтобы найти хоть намек на ответ, я в кровь ноги сбивал. А тут даже малейшего усилия не пришлось приложить. Эта поездка стоит того, чтобы пройтись по летнему лесу!" Вежливо усадив Агуя рядом с собой, я попросил его немедленно мне все рассказать об этой экспедиции.

Он выглядел удивленным. Видимо, решил, что я с ума сошел. Я действительно чрезмерно разволновался, услышав его ответ про фотографию.

Толстяк сходу решил его заинтересовать: "Да, мы такие настойчивые. И не возражайте. Только скажите, сколько вам надо, я заплачу. Буду платить за каждую тысячу слов."

Услышав про деньги, Агуй перестал удивляться. Обрадованный внезапно свалившимся на него богатством, он поманил к себе дочь, приказав ей считать его слова, и начал свой рассказ.

Когда все это произошло, Агуй был еще подростком, а жители Баная были очень бедны и изолированы от мира. Поэтому появление экспедиционной команды, внешний вид приехавших людей, их снаряжение произвели на жителей деревни яо огромное впечатление.

Он вспомнил, что в составе экспедиции было более десятка человек, а руководила ими женщина. Она пришла с несколькими участниками экспедиции на деревенский рынок, желая найти помощников среди местных. Отец Агуя в то время выполнял обязанности старейшины, и потому вышел их встретить.

Женщина сказала, что их экспедиция археологическая, приехали они из города и собираются провести некоторые исследования поблизости от деревни. Она надеялась, что отец Агуя окажет им всестороннюю помощь. У нее были официальные документы, со всеми положенными печатями. Для жителей заброшенной деревни такие бумаги казались очень важными, и отец Агуя не решился пренебречь просьбой женщины. Он помог ей разместить ее людей в деревне, а также нашел для них проводников и помощников.

Люди из экспедиции оставались здесь шесть или семь месяцев. Но большую часть времени они проводили в горах, в деревне их практически не видели. Ближе всего с ними общался проводник, которого им подобрал отец Агуя.

Его частенько расспрашивали, чем городские занимаются в лесу, но он ничего внятного ответить не мог. Пару месяцев они бродили по лесу, словно искали определенное место. А когда нашли, то его услуги им больше оказались не нужны. Женщина, руководившая экспедицией попросила навещать их каждые три дня, но поставила условие: приходить строго в определенные часы, не раньше и не позже.

А потом случилось кое-что, напугавшее его.

Вначале проводник, как и ему было сказано, навещал людей в лесу раз в три дня. И никогда не было никаких проблем. Но однажды в сенокос он хотел помочь родственникам, потому решил навестить археологов на день раньше, думая, что большой беды от этого не будет. А когда пришел, то обнаружил абсолютно пустой лагерь. Он обыскал все вокруг, побродил по ближайших горам, но не нашел ни следа, словно все сквозь землю провалились.

В растерянности он вернулся в деревню, не спал всю ночь, а вернувшись на следующий день, обнаружил, что все на месте. Лагерь был полон снующих туда-сюда людей, оживленный, словно вчера и не был пугающе пустым. Уже тогда он почувствовал ненормальность происходящего, но думая, что это его горные духи морочили, не осмеливался никому рассказать. Лишь когда археологи покинули деревню, он поделился своей историей с жителями деревни.

Покидая деревню, археологи вывезли с собой более дюжины ящиков, в которых, как они утверждали, лежат находки, сделанные в результате раскопок. Никто не видел, что лежит внутри. А фотография, которую заметил Толстяк, была сделана перед самым отъездом археологов, и рядом с отцом Агуя стоит руководительница экспедиции. Снимок она напечатала по возвращению в город и прислала помогавшему им отцу Агуя с благодарностью. Он посчитал, что это достойная часть истории их семьи, и повесил на стену с другими важными снимками.

Когда Агуй закончил говорить, Толстяк с нетерпением спросил: "Ты помнишь, в каком году это было?"

Тот указал на ребенка, попавшего в кадр: "Это я. Тогда я был слишком мал, не умел читать, потому не могу точно знать, какой это был год. Но может быть, кто-то из старших вспомнит. Если вам нужны подробности, я помогу расспросить жителей завтра."

Я поблагодарил, но на сердце у меня было неспокойно. В этом месте побывала команда Вэньцзинь. И вряд ли это совпадение, что здесь же находился дом Молчуна. За этим точно что-то кроется. Хотя Агуй не смог рассказать подробности, но он уверен, что в горах они проводили археологические раскопки. И, скорее всего, эти исследования были как-то связаны с их основным делом.

Глядя на гору, возвышавшуюся рядом с деревней, я спросил: "Вы местный житель, должны знать какие-нибудь легенды или слухи об этой горе. Что там может быть интересного для ученых?"

"Это гора Янцзяо(1). Я не знал, что там могло быть интересного. Позднее я спрашивал стариков. Говорили, что в ущелье давно когда-то была старая деревня. Когда император вел войну(2), был большой лесной пожар, который устроили солдаты. Та старая деревня выгорела дотла, ее жители сгорели заживо. С тех пор эта деревня оставалась заброшенной. Может быть, археологи искали именно ее."

Заметив заинтересованное выражение лица пьяного Толстяка, Агуй спросил его: "Как? Вам это тоже интересно?"

"Очень интересно," — искренне ответил Толстяк. И Агуй продолжил: "Отсюда до этой горы далековато, дорога туда непростая. Обычно мы редко туда ходим: животных там мало. Правда, есть речная долина, где можно ловить рыбу. Но в этом сезоне много дождей, дорогу размыло, и путь туда опасен. Не советую вам ходить туда."

"Ты там был?" — внезапно перебил его Молчун.

"Я там не был. Но был мой дед. Он говорил, что пожар был очень сильным и выжег все дочиста. А остатки, наверно, уже поросли мхом и травой. Возможно, деревянные фундаменты сохранились в земле. Но это было так давно, что, скорее всего, они сгнили, — Агуй вернул нас к действительности. — Вы же хотели разузнать об археологической экспедиции. Почему бы вам не навестить их проводника завтра. Он должен знать больше, чем я. И не надо будет в горы ходить."

Но Молчун проигнорировал его предложение: "Если я пойду туда, как мне найти верную дорогу?"

"Надо идти вдоль ручья, дорога там трудно проходима. Но если вы настаиваете, я могу помочь вам найти проводника. Как насчет двухсот юаней? Я сам не смогу вас провести, и завтра никого не найду. Вам придется пару дней подождать, пока не вернется с охоты опытный человек."

Молчун посмотрел на меня, и я кивнул. Нам все равно надо жителей деревни расспросить. Двух дней как раз хватит. За это время мы можем разузнать о прошлом Молчуна в деревне, а затем уйти в горы.

Агуй пробормотал: "Проблема в том, что на месте старой деревни уже ничего нет, просто лес. Даже если вы доберетесь туда, то ничего не сможете увидеть."

Толстяк на это ответил: "Все равно пойдем. Ничего не накопаем, так хоть на лес в горах полюбуемся."

Агуй горько улыбнулся, покачал головой и вздохнул:"Эта дорога действительно трудна. Городские жители не представляют, что такое горные дороги. Вы привыкли за деньги получать все, что хотите."

Но тут, заметив двусмысленность заявления Толстяка, Агуи задумался и внезапно спросил: "Кстати, почему вас так интересуют археологи? Уж не даому ли вы, что продают культурные реликвии на черном рынке?"

Толстяк был слишком пьян, потому рьяно начал отрицать: "Какие даому, какой черный рынок? Это так грязно! Скажи, мы на самом деле похожи на..."

Я пнул его, заставляя замолчать, и спокойно объяснил: "Мы собираемся организовать сюда туристические туры. Группы уже набираются, но мы не знаем, что здесь может быть интересно туристам. Вот и приехали, чтобы найти и осмотреть достопримечательности."

Агуя это заинтересовало: "Ну, в этом и я, и все жители деревни вам помогут. Здесь много интересных мест. Но горы — это не развлечение. Впрочем, сами можете посмотреть и убедиться, что такие трудности туристам будут не по нраву."

Я кивнул и с улыбкой согласился, в глубине души ругая Толстяка за опрометчивость и импульсивность.

Толстяк тоже понял, что допустил оплошность, поэтому замолчал и отправился в туалет.

Оставшись наедине с хозяином, я еще немного поспрашивал его, но Агуй сказал, что почти ничего не помнит. Понимая, что могу вызвать лишние подозрения, я не слишком настаивал. Кроме того, он действительно мало что знал о прошлом деревни. Пришлось сдаться и подождать до завтра, когда я смогу спросить другого, более сведущего человека. Это уже было делом решенным. Толстяк вернулся, и мы сели на открытом воздухе, чтобы обсудить детали.

Глядя вслед уходящему Агую, Толстяк пробормотал: "Проклятье! Археологическая команда была здесь. Это очаровательно. Их не было в лагере днем, а, закончив работы, они увезли отсюда много ящиков. Очевидно же, что где-то рядом есть древняя гробница. Гора Янцзяо! Нам повезло, как слепой кошке, которая наткнулась на сдохшую мышь. Мы всего-то прогуляться приехали, а тут такое обнаружилось! Должны ли мы последовать воле богов, которые предоставили нам такую возможность? Нельзя же оставить добро пропадать в лесу!"

"Вот так и думал, что ты заговоришь об этом! — прервал его я. — Гробницы в горах — всего лишь твое предположение. Пока не окажемся на месте, не узнаем точно. Но все гробницы, куда добиралась команда Вэньцзинь, слишком странные и жуткие. Мне что-то совсем не хочется лезть туда."

"В этот раз определенно все хорошо, — успокоил меня Толстяк. — Ты сам слышал, что они все благополучно вернулись, да еще груз оттуда забрали. Интересно, сколько то добро стоило?"

"Если честно, в рассказе Агуи меня смутило, что они скрывали свои методы работы. Кажется, добытые ими реликвии до государства не дошли. Это очень странно," — я задумался. Третий дядя не нашел ничего о команде Вэньцзинь в правительственных архивах, и мне думается, что на самом деле это были профессиональные грабители, которые просто маскировались под археологов.

"Это все из-за невежества местных, — заявил Толстяк. — В этом районе местность суровая, условия сложные, и археологам могли потребоваться услуги даому, чтобы спасти культурные реликвии. Возможно, была причина, почему они не рискнули вести раскопки открыто. Например, вьетнамцев опасались, — он взволнованно сглотнул. — Агуй сказал, что вьетнамцы живут в горах. Думаю, они тоже прослышали про гробницы и тоже искали их. Может, и по сей день ищут. Если это так, мы не можем оставить культурные ценности им на осквернение. Эти неандертальцы даже лоянской лопатой пользоваться не умеют."

Но я со вздохом настаивал, что не хочу больше заниматься этим. И даже слушать не буду, что бы он не говорил. Однако, если там есть древняя гробница, то она как-то связана с исследованиями, которые вела команда Вэньцзинь.

Все это так запутано.

Толстяк продолжал вешать мне лапшу на уши, поэтому я просто перестал ему возражать, надеясь, что он успокоится. Через два дня мы в любом случае пойдем туда и все осмотрим. Но территория такая большая, что мало надежды найти гробницу. А если Толстяк ее все-таки отыщет и захочет спуститься, то мы ему поможем, куда деваться. Но Толстяка уже несло. Когда вернулся Агуй, тот его просто завалил вопросами.

Я боялся, что он ляпнет лишнее. Но на душе и так неспокойно, я был не в настроении опекать Толстяка, потому оставил его в покое, надеясь, что вино еще не вымыло из его мозгов остатки здравого смысла. Прислонившись к столбу, я размышлял над завтрашними планами и вместе с Молчуном таращился на яркую луну в небе.

Ночь была душной, воздух влажным. Мы обмахивались веерами, изредка с гор налетал освежающий ветерок, тревожа ветви деревьев. Вскоре от выпитого за ужином вина мне стало жарко, закружилась голова. Толстяк продолжал донимать Агуя вопросами, но я уже не слышал четко слов, мне даже лень было обернуться в его сторону. Я словно растворился в ночном небе, вспоминая, как жил в похожей деревне, когда был ребенком. Все вокруг было таким естественным и прекрасным.

Находясь в этом приятном оцепенении, я заметил, что в самой дальней комнате дома возле окна, кажется, стоит человек и смотрит на нас.

Там не было света, была видна только нечеткая и странная тень. Я протер глаза и обнаружил, что у этого силуэта сильно опущены плечи. Точно так же, как и у тени за ширмой на фотографии, что показал мне брат Чу.

Примечания переводчика

(1) Янцзяо, 羊脚 — дословно это название переводится, как "баранья нога".

(2) "Когда император вел войну, был большой лесной пожар, который устроили солдаты." К сожалению, не уточняется, какой именно император. Но в дальнейшем упоминаются легенды, имевшие хождение со времен династии Тан и императора Тан Сюань-цзуна, который правил с 713 по 756 годы. Как раз в 751 и 754 годах чжуан (местная народность Гуанси) выступала в союзе с королем Пилоуге (Наньчжань, Юньнань) и несколько раз даже побеждала имперские армии. Но впоследствии Гуанси оказался поделенным на две части между чжуан и ханьцами.

Глава 7. Загадочная тень

Летний горный ветерок обдувал фонарь, висящий перед домом, и свет мерцал из-за огромного количества насекомых, круживших вокруг него. Поэтому тени даже возле дома постоянно двигались, и я подумал, что это просто обман зрения. Но когда ветер затих и движение теней остановилось, силуэт человека все еще оставался там, где я его заметил.

В первый момент, когда я увидел эту тень, то ничего не почувствовал. Но чем дольше смотрел, тем сильнее покрывалась холодным потом моя спина. Может быть, там только что повесился кто-то из членов семьи Агуя?

Стараясь развеять наваждение, я сел прямо, протер глаза и еще раз внимательно посмотрел туда.

Тень исчезла, за окном ничего и никого не было.

Это все-таки обман зрения? Нахмурившись, я спросил Агуя, кто живет в этой комнате.

Он, проследив за моим жестом, ответил: "Это комната моего сына."

О! Его ответ, словно луч яркого света, навел порядок у меня в голове. Чувствуя легкое головокружение, я сообразил, что, должно быть, у окна стоял его сын. А я просто слишком много выпил, и обычная ситуация показалась мне ненормальной.

Было уже поздно. Окинув взглядом свой дом, Агуй сказал, что хочет вернуться и отдохнуть.

Но перед этим Толстяку пришлось заплатить ему обещанный гонорар за тридцать тысяч слов. Мы попрощались с ним и разошлись по своим комнатам. По дороге Толстяк подавленно бормотал: "Да чтоб меня демоны разорвали! Всего пара предложений, этот сын черепахи ничего дельного не рассказал, но получил за это триста юаней! Мудрость трудящегося народа поистине безгранична."

"А кто тебя за язык тянул рассказывать о своем богатстве? — ехидно спросил его я. — Изображать из себя успешного бизнесмена в провинции было глупо. Сам дурак, теперь сожалеть об этом нечего."

Толстяк обиженно обозвал меня лицемером, но желания спорить с ним не было. Обычно у люди, впервые попавших в заброшенные деревни Гуанси, нарушается сон из-за непривычной обстановки. Но мы несколько дней подряд нормально не высыпались. И сейчас, под воздействием алкоголя, я быстро расслабился и заснул. А утром, проспав часов до одиннадцати, чувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим. После обеда, которым угостил нас Агуй, его дочь проводила нас по адресу, который дал брат Чу. Идти пришлось всего минут десять.

Это было очень старое высокое деревянное здание, стены которого были обмазаны желтой глиной и отделаны черной плиткой. Но по сравнению с другими деревенскими постройками, дом казался маленьким, может быть, потому что тут не было людей, а кругом все заросло лесом. Такое ощущение, что этот дом потерялся среди стволов высоких деревьев.

Дочь Агуя тоже была удивлена, что мы тут забыли. Пришлось делать вид, что мы старательно фотографируем старинное здание. Потом Толстяк дал ей немного денег и отослал. Дождавшись, когда останемся одни, мы, наконец, попробовали забраться внутрь.

Это деревянное здание было построено на склоне, позади него возвышалась гора. Все окна были разбиты, но двери плотно заперты. Каждая дверь была украшена дверными богами(1). Даже после двух сильных ударов створки так и не открылись.

"Глядя на этот дом, ты что-нибудь вспоминаешь?" — спросил я Молчуна.

Он прикоснулся к деревянным свайным столбам, покачал головой и вздохнул. Толстяк в это время выломал ставни одного из окон и махнул нам рукой: "Скорее сюда, тут можно забраться внутрь."

"Откуда такой опыт? — выругался я. — Похоже, ты не только гробницы грабил."

"Ой, а ты такой честный, просто рядом в это время стоял? Между ограблением гробницы и ограблением дома разница всего лишь в одно слово," — и он снова поманил нас, призывая поторапливаться.

Порыв ветра заставил нас оглядеться. Убедившись, что никто за нами не наблюдает, мы пролезли в окно и закрыли его изнутри. Сердце мое бешено колотилось, я никогда так не волновался. Перелезая через подоконник, я умудрился зацепиться за гвоздь и чуть не остался без штанов. В общем, это был шок: оказывается, вламываться в дом живого человека куда более волнительно, чем вскрывать гробницы.

Внутри было темновато, но обстановка очень простая. Мы оказались в большой комнате, такой же, как в доме Агуя, где его семья готовила еду. К одной из стен была пристроена печь, а на другой висело множество ржавых сельскохозяйственных инструментов.

"Брат, я чего-то не понимаю. Ты раньше был пахарем? — Толстяк снял со стены мотыгу и продекламировал. — В полдень пашет землю пахарь. Я уже с мотыгой, ты придешь к полудню."(2)

Мы проигнорировали его поэтические познания и занялись осмотром. Одна из стен оказалась деревянной, за ней была комната. Та самая, которую, если верить сказанному, нашел брат Чу. Она вполне соответствовала его описанию.

Двери не было, только старая занавеска. Везде лежал тонкий слой пыли. Молчун хмурился, растерянно оглядываясь. Казалось, он не решался войти. Но замешкался он перед занавеской всего на несколько секунд и вскоре скрылся за ней. Я тоже волновался. Этот человек, который, казалось, жил в некоем вакууме, наконец, нашел свой дом. Но он его не помнил. Что за игры играет с ним мироздание? Но мои мысли были грубо прерваны Толстяком, который толкнул меня вперед.

Попав в комнату, я почувствовал затхлый запах, там было темно, мои глаза привыкли к полумраку не сразу. Демонстративно отвернувшись от Толстяка, я хотел открыть окно, но обнаружил, что ни одного окна в комнате нет.

Мы не ожидали подобного и не захватили с собой фонарик. Можно было лишь поднять занавеску у входа, чтобы сюда проникло хоть немного света снаружи. Тогда удалось рассмотреть обстановку. В комнате было очень тесно, одна из стен полностью заставлена книжными стеллажами, покрытыми пылью, рядом с ними валялся мусор, разбросанные книги и коробки. Кроме этих стеллажей в комнате были еще письменный стол и деревянная лежанка в углу. Стол старый, такие лет десять назад использовались в университетских аудиториях. И все это тоже было покрыто слоем пыли.

Горный воздух очень чистый, видимо поэтому пыли в комнате скопилось не так много. В городской комнате, заброшенной столько лет, в пыли можно было бы овощи выращивать, как в земле. Однако, слой пыли совершенно ровный, нетронутый. Значит, здесь давно никого не было.

"Это твоя комната?" — удивленно спросил я. Выглядело все вокруг таким обычным. Здесь на самом деле жил Молчун? Разве тут не должно быть чего-то странного, необычного?

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что не могу представить себе какой-то конкретный образ жилища Молчуна. Но в конце концов, он человек. А люди обычно спят в кроватях, а не гробах. И в качестве подсказок не оставляют надписи на стенах. Искать что-то надо среди обычной обстановки.

Толстяк сразу подошел к стеллажам и обыскал их, но ничего не нашел. "Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Брат, ты был очень бедным пахарем?"

Хотя в комнате немного вещей, но все они были в беспорядке: коробки раскрыты и перевернуты, книги разбросаны. Этот беспорядок мог учинить брат Чу, когда рыскал тут. Я взял одну из книг, валявшихся на полу: толстый переплет старого образца, когда листы еще прошивали нитками. Раскрыв ее, я заметил на страницах следы плесени, бумага истончилась, текст совсем выцвел. Я даже не представлял, как эта книга до сих пор не рассыпалась у меня в руках.

Единственное, что было в относительном порядке — это стол и лежанка. Я немедленно направился к столу и стал искать фотографии, о которых говорил брат Чу.

Стекло на столе было покрыто пылью, сквозь которую рассмотреть снимки сложно. Кажется, брат Чу мне не врал.

Примечания переводчика

(1) Дверные боги. В старой легенде говорится, что когда-то на горе Ду Шо в Восточном море росло огромное персиковое дерево, его ветки простирались на несколько тысяч квадратных ли. Нижние ветви, вытянувшиеся на северо-восток, образовали Дверь дьяволов (гуй), через которую входили и выходили миллионы злых духов. Охраняли этот проход два духа, которых звали Шэнь Шу и Юй Лэй. Они хватали тех, кто совершал преступления против людей, и отдавали их на растерзание тиграм. Услышав об этом, император Хуан-ди повелел, чтобы изображения духов нарисовали на табличках, изготовленных из персикового дерева, и развесили над дверями, чтобы отгонять злых духов. Так на дверях домов появились небольшие фигурки или таблички с их изображениями. Со временем их стали заменять изображениями на бумаге и приклеивать на двери. На них рисовали духов, вооруженных луками, стрелами, копьями, Шэнь Шу был изображен слева, а Юй Лэй – справа.

Однако в более поздние времена боги дверей в народных верованиях сменились двумя министрами императора Тай-цзуна из династи Тан. Их звали Цзинь Шубао и Ху Цзиньдэ. Рассказывают, что однажды император заболел и ему показалось, что он слышит демонов, дерущихся у дверей его спальни. Когда министры решили узнать об источнике болезни, врач сообщил, что у его величества неравномерный пульс, он нервничает и его мучают видения и что его жизнь в опасности. Министры очень испугались. Императрица вызвала других врачей. Больной рассказал им, что днем он спокоен, а ночью слышит и видит демонов. Тогда Цзинь Шубао и Ху Цзиньдэ заявили, что проведут всю ночь у дверей, чтобы охранять покой императора. Надев доспехи и вооружившись, они расположились у дворцовых ворот и провели там всю ночь. Тогда император наконец смог выспаться. На следующий день он от всей души поблагодарил своих придворных, и с того времени болезнь отступила. Однако министры продолжали охранять ночной покой императора, пока тот не заявил, что не позволит им проявлять подобное рвение и жертвовать своим здоровьем. Он повелел нарисовать их портреты в полном военном облачении и разместить на дворцовых воротах, чтобы отпугивать демонов. В течение нескольких ночей было тихо, но однажды у задних ворот снова случились беспорядки. Тогда министр Вэй Чжэн распорядился установить изображения верных помощников и у задних, и у передних ворот. Через несколько дней император снова почувствовал себя лучше.

(2) В полдень пашет землю пахарь. Я уже с мотыгой, ты придешь к полудню.

Толстяк перековеркал стихотворение Ли Шэня "Печалюсь о крестьянине". Первая строка процитирована как есть "В полдень пашет землю пахарь", а дальше - стихотворчество Толстяка. Целиком стихотворение выглядит так:

悯农

锄禾日当午，

汗滴禾下土。

谁知盘中餐，

粒粒皆辛苦。

Перевод (автор перевода Ли Цзо).

В полдень пашет землю пахарь,

Солнце жарко печёт.

В этот час трудится он

До седьмого пота.

Знаешь ли ты, как в тарелке

Рис благоухает и белеет…

А каждое зерно зарабатывается

Нелёгкой работой крестьянина.

Глава 8. Секреты фотографий

В этот момент Толстяк взял меня за локоть и кивнул назад.

Я обернулся: Молчун, не говоря ни слова, осторожно перебирал книги, и выражение его лица было немного озадаченным.

"Ты что-то вспомнил?" — с надеждой в сердце спросил я.

Он словно не обратил внимания на мои слова, приоткрыл рот, но сказать что-то так и не решился, лишь нахмурился еще сильнее.

Я подумал: "Неужели в его голове что-то проясняется?" И не осмелился больше беспокоить его, только тихо наблюдал, стоя позади. Я видел, как он повернул голову, осмотрел комнату и внезапно заявил: "Кажется, что-то здесь неправильно."

"Что-то случилось?" — насторожился Толстяк.

Молчун сдвинул брови, как будто изо всех сил напрягал память: "Нет. Но эта комната кажется мне не правильной."

"Разве это не твоя комната?"

Он неуверенно покачал головой. Вдруг взгляд его остановился на лежанке. Присев на корточки, он заглянул под нее.

Я тоже присел рядом с ним. Внизу было темно, и Толстяк с деловым видом протянул ему зажигалку. Молчун с трудом попытался протиснуться под настил из досок.

Там вроде бы ничего не было, только свисала с досок паутина. Но он не сдавался и протискивался дальше. Доски внутри давно сгнили и растрескались, Молчун своими длинными пальцами ощупывал каждую щель до тех пор, пока не нашел что-то, зацепил дерево пальцами и вырвал доску. Сила его пальцев поистине удивительна: раздался ужасающий треск, и в полу появилась солидного размера дыра. Но он не остановился, отшвырнул отломанный кусок и продолжил ломать пол, словно сошел с ума.

Мы с Толстяком застыли на некоторое время, не зная, что делать. Толстяк только крикнул: "Брат, даже если тут что-то не так, не надо весь дом рушить."

Но это было бесполезно. Пока мы приходили в себя, Молчун пробил большую дыру в полу под лежанкой. И тут я кое-что понял, наблюдая, как он просунул руку в провал и вытащил наружу черную коробку.

Оказывается, вот оно что! Я взволнованно подполз к нему и увидел, что под деревянным полом был специально сделанный тайник.

Кажется, какую-то подсказку мы все-таки нашли! Я, дрожа от возбуждения, помог Молчуну. Коробка была тяжелой, я даже вспотел, помогая вытаскивать ее на свет. Толстяк не остался в стороне и рывком поставил находку на лежанку.

"Бляха-муха, что там? — он был удивлен не меньше, чем я. — Тяжеленная! Это личные вещи нашего братишки?"

"Немыслимо!" — бормотал я, сдувая пыль с крышки и внимательно рассматривая ее.

Это был черный металлический ящик, довольно большой, размерами примерно метр на полметра, покрытый узорами, еле различимыми под ржавчиной. Кажется, ящик довольно старый. Возможно, он принадлежал предыдущим владельцам этого дома и вполне мог оказаться ценным антиквариатом. Я осмотрел старый замок: этот ящик мог быть изготовлен еще до Китайской республики. В таких раньше хранили театральные костюмы или ценную и ритуальную одежду.

Молчун подошел и встал рядом, тяжело дыша. Удивленно глядя на него, я спросил: "Ты в порядке?"

Он не ответил, взгляд его казался потерянным. Похоже, он был сбит с толку.

Наверно, память к нему возвращалась частично, фрагментами. Но если он смог вспомнить , где лежит ящик, значит, спрятал его сам. Стало быть, в ящике могло быть нечто важное. И вполне возможно, это станет подсказкой к истории его прошлого. Мы были в восторге, и я предложил Толстяку: "Давай откроем и посмотрим, что там."

Толстяк тут же потянулся к замку, собираясь открыть ящик, но даже сделать ничего не успел. Молчун положил руку на крышку и крикнул: "Не открывай!"

Глава 9. Папка с фотографиями

Удивленно взглянув на него, я заметил, как сильно он побледнел и, казалось, очень занервничал.

"Что случилось?" — спросил я.

Он нахмурился, долго смотрел на ящик, потом сказал: "Не открывайте. Мне... очень плохо."

"Ты что-то вспомнил? Или просто глядя на этот ящик, чувствуешь, что его нельзя открывать?"

Молчун кивнул: "Я не уверен, может быть, это просто плохое предчувствие. Но мне кажется, что если мы откроем этот ящик, что-то случится." Я заметил, как струйка пота потекла у него по виску, так бурно реагировать из-за простого предчувствия не в его характере. Что же может быть в этом ящике, если Молчун нервничает? Бомба? Я немедленно убрал от ящика руки Толстяка.

"Бля! Брат, не пугай меня так! — сказал тот. — Что такого страшного ты вспомнил?"

Молчун с силой потер лоб: "Я не могу описать, что именно чувствую."

"Может быть, интуиция подсказывает тебе, что замок в этом ящике с секретом? — предположил Толстяк. — Замок связан с какой-то ловушкой? И если мы откроем его, то оттуда брызнет кислота или распылится яд?"

Я подумал, что такое вполне возможно, и Молчун настолько хорошо знает особенность механизма ловушки, что это отложилось в его подсознании. Может быть, он сам установил эту ловушку в ящике, когда положил туда что-то важное. Но сейчас он только чувствует опасность, но не может вспомнить, как правильно его открыть, и боится совершить ошибку.

Это очень неприятно, потому что мне до смерти хотелось заглянуть внутрь. Но приходилось сдерживать себя. И вообще-то я был бы рад, если бы Толстяк успел открыть ящик до того, как Молчун остановил его. И проблем бы не было. Но, скорее всего, если бы Толстяк успел, то у нас вообще в жизни не было проблем, как и самой жизни.

Я попросил Толстяка помочь перенести ящик на стол, и стал внимательно осматривать замочную скважину. Этот запор настолько простой, что внутри больше похож на обычную защелку. Но как я не пытался рассмотреть, не мог понять, каким образом такой замок может активировать ловушку.

"И что теперь делать?" — Толстяк выглядел подавленным.

"Кажется, единственный способ открыть его, забрать с собой и поискать специалистов, которым это под силу. А пока стоит поискать, нет ли здесь еще чего-то заслуживающего внимания," — сказал я и огляделся, считая, что мое решение единственно правильное.

Толстяк постучал по металлической крышке: "Засада, бля! В таком случае мы доберемся до содержимого этого ящика дай бог только через полгода. Может быть, проще попросить у Агуя ножовку по металлу и просто распилить его."

Я не успел ничего ответить, а Молчун уже качал головой: "Не надо. Здесь не должно быть проблем с запорным механизмом." Сказав это, он зажал замок своими длинными пальцами, что-то щелкнуло. Похоже, с механизмом действительно все было нормально.

Но если дело не в замке, то почему нельзя открывать ящик?

Молчун, не говоря ни слова, качал головой, и я задумался: "Что-то не так с тем, что лежит внутри?"

"Да что там может быть? Неужели ядовитая змея? Если так, то она там слишком долго лежит и давно должна сдохнуть, — рассердился Толстяк. — Если вы не хотите этого делать, я, Толстяк, сам его открою. В жизни всякое бывает, но я не верю, что меня может убить какой-то ящик!"

"Никто и не говорил, что там опасное живое существо, — остановил его я. — Но это может быть что-то высокотоксичное или радиоактивное. И если ты откроешь, то пострадаем не только мы, но и жители деревни."

Толстяк выругался и сел на кровать: "Так нельзя, этак нельзя. Давайте отправим его на сталелитейный завод и расплавим. А потом сделаем вид, что ничего не было."

Ситуация была странная и немного забавная. Мы примчались сюда издалека, нашли дом Молчуна и даже вытащили из тайника то, что может пролить свет на загадки его прошлого. Но из-за того, что его интуиция что-то там подсказывает, не осмеливаемся открыть какой-то ящик. С другой стороны, рисковать все же не стоит.

Я успокаивающе похлопал Толстяка по плечу. Надо бы простучать пол, вдруг тут еще какие-нибудь тайники или просто подпол есть. Наблюдая, как Молчун ломает пол, я подумал, что он сделан из хороших и прочных досок на совесть. А это значит, что Молчун не собирался вытаскивать этот ящик долгое время. А еще работа по обустройству этого тайника долгая и кропотливая, вполне возможно, что он сразу сделал несколько таких же. Или все пространство под полом — один большой тайник.

И мы начали стучать. Но оказалось, что внизу только нулевой этаж, как мы ни старались, другого тайника не нашли.

Доски пола не были идеально подогнаны, щели между ними были довольно большие. Толстяк лег на пол и посмотрел сквозь зазоры вниз. Там было нижнее помещение, которое использовали, видимо, в качестве курятника. По крайней мере, там было полно грязи.

Толстяк никогда не боялся испачкаться, ползая по полу, просмотрел каждую щелку, собрал всю пыль. Но кажется, тайник тут был только один.

Мы трижды обыскали и проверили все снаружи и изнутри. Определенно, ничего важного тут больше не было. Толстяк поднялся, отряхнулся и заявил: "Ладно, мы не можем найти то, что нужно, не можем открыть то, что нужно. Тогда давайте сваливать отсюда, иначе Агуй и жители деревни заподозрят неладное. Невозможно так долго фотографировать заброшенный дом."

Соглашаясь с ним, я направился к столу, чтобы забрать ящик, но Толстяк меня остановил: "А вот это с собой брать нельзя. Агуй видел, что мы сюда шли с пустыми руками. Трудно будет объяснить, что мы отсюда с собой приволокли и зачем. А если слухи разлетятся... это может достичь ушей Чэнь Пи. Думаю, нам лучше поставить ящик на место и забрать с собой перед отъездом."

Его ход мыслей был абсолютно верным, и я кивнул. Толстяк залез под настил и затолкал ящик в дыру под полом, а сверху прикрыл выломанными досками, чтобы заметно не было.

Затем я собрал фотографии, сложил их в папку и положил к себе в сумку. Рассмотрю, когда вернусь. И в этот момент я внезапно услышал стук, словно кто-то продолжал простукивать пол.

"Хватит стучать, ты не дятел, — обратился я к Толстяку. — Разве ты не сказал, что надо уходить?"

Но Толстяк поднял руки, в одной уже дымилась сигарета: стучал точно не он. Я посмотрел на Молчуна, который тихонько раскладывал книги по коробкам. Он, очевидно, тоже обратил внимание на стук и уже смотрел на нас, пытаясь понять, не мы ли это стучим.

Хм.... я застыл в недоумении. И кто стучал по полу?

Прислушавшись, мы поняли, что звук раздается под лежанкой, слабый, но очень четкий и ритмичный.

Мы с Толстяком переглянулись, он затушил сигарету и осторожно наклонился, чтобы заглянуть вниз. Я тоже присел рядом на корточки.

Там, под лежанкой, никого не должно быть. Приложив ладони к полу, я не ощутил вибрации. Значит, источник звука был далеко, но я не мог определить, из какого угла он доносится.

Толстяк жестом объяснил: под полом!

Я кивнул, полагая, что это мышь или заблудившаяся курица пробежали внизу. И вдруг заметил, как обломки досок, скрывавшие дыру в полу, пошевелились.

Что? Это уже дьявольщина какая-то. Неужели этот железный ящик самостоятельно двигался?

Глава 10. Мышь

Первая моя мысль — здесь есть мыши. Эти грызуны, а также крысы в горных деревнях — обычное дело, а заброшенные дома — настоящий рай для них. Однако, перевернув ящик, я не заметил никаких следов животных и очень удивился. Может быть, она испугалась стука, когда мы обследовали пол, и пыталась убежать наружу. Но мы стучали везде, мышь не рискнула убегать открыто и спряталась под лежанкой, где Молчун чуть раньше разворотил пол.

Я не задумывался о присутствии тут мышей. Железный ящик ей не прогрызть, но если она сунет свой нос в замочную скважину, то вполне может пролезть внутрь(1), а это может быть опасно.

Волнуясь, чтобы этого не произошло, я заполз под лежанку и дважды ударил по полу, пытаясь напугать мышь, чтобы она убежала.

Я старался стучать как можно громче, чтобы точно ее напугать, но оттуда никто не выскочил. Мыши давно живут возле людей и не всегда пугаются наших действий. Похоже, эта мышь посчитала, что сидеть тихо разумнее, чем бежать.

Вообще-то, я не люблю мышей. Тем более, что это может быть не мышь, а крыса. Здесь, в горах, она еще может оказаться дикой. Эти животные очень свирепы и могут сами нападать на людей. Поэтому я не решился сам ломать доски и ждал, когда Толстяк займется этим.

Ему точно было все равно, мышь там или крыса. С трудом протиснувшись рядом со мной, он пробормотал: "Вечно лезешь копать землю над головой Тайсуя(2), а меня спросить — не судьба." Он попросил меня подвинуться, затем осторожно, чтобы мышь не убежала, отодвинул доску, изогнулся и растопырил пальцы, имитируя орлиные когти.

Мы переглянулись, и я кивнул, показывая, что готов. Толстяк глубоко вздохнул, словно предполагал, что сейчас наживет себе на задницу неприятности. Я убрал доску, а он попытался схватить существо, прятавшееся там, дважды сжал пальцами пустоту, в волнении откинулся назад и с размаху ударился затылком о доски лежанки. Видимо, это было очень больно, он сразу зажмурился. Но, преданный своему делу, сначала сказал мне: "Лови!" — и лишь потом заорал от боли.

Теперь мне уже было не до собственных фобий. Если мышь испугается крика, что запросто может попытаться спрятаться внутри ящика. Это была главная проблема, остальное меня не волновало, и я старался схватить ее, чтобы вытащить наружу. И схватил... что-то толщиной с чашку для чая. И это что-то резко дернулось, пытаясь вырваться, а у меня в голове зазвенело от страха. Бля-а-а! Неужели там не мышь, а змея?!

Да чтоб Толстяк сдох: это же Гуанси, местные змеи на весь Китай знамениты своим ядом!(3) Я хотел отпустить ее, но Толстяк бросился на помощь, схватил меня за руку и бормотал: "Держи ее, не отпускай!"

Я позеленел и, будучи не в состоянии сопротивляться, не разжал пальцы, позволив ему вытащить мою руку. А Толстяк сосредоточенно глядя вперед, бормотал: "Потерпи маленько, я потом попрошу Агуя накормить тебя как следует... твою ж мать! Что это?!"

Толстяк резко отпустил меня, и я увидел, что держу человеческую руку с кожей сероватого оттенка!

Заорав, я оттолкнул ее. Да что же это творится? Рука резко втянулась обратно, по пути ухватив ящик и утаскивая ее под пол. С первого раза втащить вниз ящик не удалось, лишь после двух отчаянных рывков он стал проваливаться вниз, увлекая за собой обломки досок.

Мы с Толстяком опешили. Потребовалось много времени, чтобы он пришел в себя и закричал: "Да что за блядство тут творится!? Дрова из-под котла тащит!(4) Вор!!!"

Я тоже сообразил: кто-то был под полом, и сейчас он собирался украсть нашу добычу. Рассердившись, Толстяк ухватился за ящик и потянул на себя. А я в этот момент заметил, что деревянная доска, откуда высунулась эта рука, сломана, но отверстие слишком маленькое, чтобы втащить туда весь ящик.

Поняв, что обладатель руки совсем рядом с Толстяком, я подполз к краю ямы, но прежде, чем успел дотянуться до него, рука исчезла, а затем я услышал грохот. Видимо, вор отчаянно уползал прочь.

Толстяк поспешно вылез наружу и крикнул Молчуну: "Брат, бегом за ним! Останови его!"

Но Молчун еще раньше разбил окно и выпрыгнул на улицу. Толстяк взволнованно сказал мне: "Младший У, присмотри за ящиком!" И тряхнув животом, бросился следом, крича на бегу: "Младший брат, обходим его с флангов!"

Я вытащил ящик из-под лежанки. Казалось, сердце сейчас из груди выпрыгнет. Действительно, что за блядство?! Кто этот сукин сын?! Как я, идиот, мог испугаться обычной руки? Но вот ведь бля — до смерти испугался!

Тяжело дыша, я не мог понять: это здесь так жарко или у меня кровь закипела? Передвигая ящик, я услышал крик Толстяка: "Мать твою, где он?" Судя по тому, как затихал его голос, он убегал в сторону от дома.

Я хотел сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, как вдруг услышал под лежанкой треск досок, замер, понимая, что еще не все закончилось. Твою ж мать! Он не ушел? Выманил тигра с гор?(5)

Нагнувшись, я заглянул вниз и увидел человека, выбравшегося из тайника и ползущего ко мне.

Примечания переводчика

(1) Мышь можетпролезть в замочную скважину. Мыши и крысы обладают способностью сжимать свои тела настолько сильно, что просачиваются в щели, которые в несколько раз уже размеров их собственного тела. Если скважина замка достаточно большая, то опасения У Се вполне оправданы.

(2) Копать землю над головой бога Тайсуя, 太岁头上动土 — идиома, близкая по значению русскому "играть с огнем" или "лезть на рожон".

(3) Змеи в Гуансизнамениты своим ядом. На самом деле в Гуанси не так много видов ядовитых змей. Большая часть — это семейство ужей, полозы и другие слабоядовитые змеи, способные своим ядом уморить только птенцов и лягушек, которыми и питаются. Но у нас все же немного альтернативный Гуанси, потому путь будут и знаменитые на весь Китай ядовитые.

(4) Тащить из-под котла дрова, 釜底抽薪  — многозначная идиома, обозначающая радикальные действия, приводящие к нужному результату. В данном случае наиболее подходящее значение этой идиомы "выбить почву из-под ног".

(5) Выманить тигра с гор, 调虎离山  — образное выражение, обозначающее "отвлекающий маневр, выманивающий противника из укрепления" по аналогии с выманиванием тигра из логова.

Глава 11. Лицом к лицу

Первой моей мыслью было сломя голову бежать отсюда, прихватив с собой ящик. Но он был настолько тяжелым, что я не мог его поднять в одиночку. Мне пришло в голову толкать его по полу в сторону выхода, но край ящика зацепился за неровную доску и застрял, как я не старался. Оглянувшись, я увидел мужчину, который вылез из-под лежанки. Он был весь в грязи и из-за этого напомнил мне Вэньцзинь в тот момент, когда я ее впервые встретил в змеином болоте.

Я четко осознавал, что это обычный человек, а не какой-то цзунцзы. Тогда почему я так напуган? Вспомнив о мотыге, которую снимал со стены внизу Толстяк, я метнулся туда, схватил ее, намереваясь использовать в качестве оружия, и опрометью бросился назад.

Когда я вернулся, мужчина уже поднял ящик и направлялся в мою сторону. Подняв мотыгу, я хотел его ударить, но он увернулся, вдруг оказавшись у меня за спиной, толкнул меня локтем в поясницу. Было так больно, что у меня ноги подкосились, и я чуть не упал. А он, не оглядываясь, бросился прочь.

Хотя я не часто лезу в драки, но по натуре человек упрямый, как и все в моей семье.

Выбежав следом за вором на улицу, я заметил, как сверкнули его глаза, когда он заметил Толстяка, сидевшего на корточках, и заглядывавшего под сваи. Со всех ног бросившись наутек, он не рассчитал свои силы, все-таки ящик был тяжелый. Вор споткнулся, а я побежал к нему, крича на бегу Толстяку: "Останови его!"

Тот, не понимая, что происходит, удивленно уставился на меня. Я снова закричал: "Ящик сперли!"

Несмотря на свою комплекцию, Толстяк обладал великолепной реакцией и ловкостью. В мгновение ока он метнулся к вору, хватая того за край одежды.

Ящик был слишком тяжелым, мужчина, теряя равновесие, упал на землю и выронил его. Он пытался встать, но Толстяк крепко держал его, не желая позволить одержать вору верх, цеплялся за одежду. И вор снова упал.

А я сразу бросился к ящику, обхватывая его обеими руками.

Это было ошибкой. Мне бы сначала Толстяку помочь, чтобы обезвредить вора, тогда и ящик бы оказался в безопасности. Но так быстро соображать я не умею. А в одиночку мой друг не справился: вор вырвался, но больше не пытался забрать ящик, а просто сбежал.

"Стой!" — заорал Толстяк и погнался следом. К погоне присоединился я, но было уже поздно. Вор бегал лучше, чем мы оба, и, направившись в сторону деревни, быстро исчез. Искать его там бессмысленно: узенькие многочисленные дорожки, выложенные голубым камнем, слишком запутаны. Если он местный житель, то не заблудится, а вот мы не знаем, куда именно он побежал.

Толстяк, ахая, удивлялся, почему вор выбежал из дома, и приставал с расспросами, что случилось внутри. Когда я объяснил, он горестно вскрикнул, сожалея, что не предусмотрел такой исход событий.

Глядя вслед убежавшему, я не мог понять, что происходит. Кто этот человек? Почему он хотел забрать ящик? У нас не должно быть конкурентов, ведь никто не знает, куда и зачем мы отправились! Или это обычный вор? Однако, для простого воришки его уловки слишком сложны.

Толстяк громко ругался, Молчун бросился к нему и положил руку на плечо, успокаивая. Но если бы младший брат был рядом, когда вор выбежал из дома, может быть, нам бы удалось его схватить.

Мы вернулись к дому. Ящик лежал в грязи. "Видать, боги благословили этот кусок железа. Иначе я не могу объяснить, почему нам так везет."

"Похоже, его нельзя здесь оставлять, — задумался я. — Полагаю, лучше будет спрятать его в доме Агуя, а хозяину дать немного денег, чтобы согласился и молчал. Думаю, у него найдется в доме пара тайников."

Толстяк кивнул: "Да. Самое опасное место — самое безопасное. И там ящик будет все время рядом." Подняв ящик с земли, он молча сделал шаг, но был неосторожен, и задел замок. Раздался щелчок, крышка открылась. Толстяк от неожиданности выронил ящик, который упал, перевернулся — и все содержимое оказалось на земле.

Конец пятой книги. Спасибо, что продолжаете читать...

Здесь заканчивается

пятая книга из восьми "Записок расхитителя гробниц"

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Древний терем внутри горы

Глава 1. Истоки

Чтобы помочь Молчуну найти потерянные воспоминания, мы отправились в Шивандашан, который еще называют Сибирью в Гуанси.

Мне всегда казалось, что подобной потери памяти и последующих попыток ее восстановить в реальной жизни не бывает, поэтому вначале мне все происходящее казалось странным. Тем более, что у обычных людей и прошлое обычное. Но за историей Молчуна должно стоять нечто из ряда вон выходящее. Сейчас у меня было ощущение, что меня вынудили стать героем романа в жанре саспенс. По крайней мере я постоянно испытывал гнетущее чувство тревоги и напряжение, от которого не в силах был избавиться.

Молчун, как и прежде, был необщителен. Мне даже казалось, что он не испытывает каких-то негативных чувств из-за своей потери памяти: сложно видеть насквозь таких, как он, людей. Но то терпение, которое он проявлял в ходе нашего расследования, вызывало у меня восхищение. И у меня были некоторые сомнения по поводу необходимости поиска его прошлого. Сейчас он был так спокоен, а возвращение воспоминаний могло вернуть его к чему-то плохому. Я не мог решить, что для него лучше.

Нам не пришлось долго бродить по горам. Следуя указаниям, которые дал нам брат Чу, мы нашли тот высокий дом, где раньше жил Молчун, и обнаружили там в тайнике под лежанкой железный ящик. После этого начало твориться что-то странное. Там же, под лежанкой, кто-то прятался и попытался утащить железный ящик. К счастью, мы оказались шустрее и предотвратили кражу. Но вора упустили: видимо, он хорошо ориентировался в этой местности и успел скрыться, убежав в сторону деревни.

И в тот момент, когда мы еще были в смятении от произошедшего, Толстяк не удержал ящик в руках: от удара о землю сломался запор и крышка открылась.

Все произошло так быстро, что никто и слова сказать не успел. Ящик лежал на земле, крышка откинута, оттуда выкатился предмет размером с кулак и покатился по земле, остановившись возле ног Толстяка.

Молчун до этого говорил о своих смутных подозрениях: ему казалось, что содержимое ящика может таить в себе опасность. Поэтому он настоятельно просил не открывать крышку. И теперь, когда ящик оказался открыт, я инстинктивно поднял руку, закрываясь от неизвестной опасности.

Толстяк не успел отскочить и просто закрыл рот и нос ладонями, оставшись стоять на месте и не решаясь пошевелиться.

Я почему-то ожидал взрыва, размышлять над тем, что за опасность таилась внутри ящика, у меня не было времени. Поэтому мои действия были инстинктивными. Я отвернулся и зажмурился. Прошло несколько секунд, но ничего не происходило. Взрыва не было, никакие стрелы или дротики не полетели в нашу сторону.

Осторожно открыв глаза, я посмотрел под ноги Толстяку. Предмет, выпавший из ящика, был похож на кусок дерева, покрытый комьями грязи. Такой вещи я никогда не видел, но внешне она не казалась опасной. Толстяк расслабился и отступил на несколько шагов, я же медленно опустил руки и задумался: может быть, Молчун ошибся, его смутные воспоминания оказались неверными? Или же он все правильно помнил, но прошло слишком много времени, закончился срок годности того, что могло быть опасным?

Посмотрев на Молчуна, я заметил, что он застыл в недоумении. Выражение его лица не изменилось, но я хорошо его знаю, он явно опешил.

Это похоже на тот момент, когда не срабатывает запущенный фейерверк. Все понимают, что произошла осечка, но никто не рискует подойти и выяснить, в чем дело. Какое-то время мы стояли на месте и не двигались. Потом Толстяк, сетуя на свою тяжелую жизнь, наклонился вперед. Я тоже присмотрелся к выпавшему предмету: он по форме напоминал тыкву размером с большую чашку. На поверхности того, что напоминало комья грязи, было множество пупырышков, похожих на бородавки. Это напоминало кожу жабы, из-за чего я почувствовал острое отвращение. Но, продолжая осматривать предмет, я заметил, что поверхность этой запаршивевшей "тыквы" имеет цвет ржавчины, скорее всего это обычное ржавое железо.

Толстяк хотел взять предмет в руки, но Молчун остановил его. Он сорвал большой лист тыквы, растущей рядом, обернул им "железную тыкву" и поднял.

Судя по тому, как медленно он это делал, эта "тыква" действительно была из железа и по весу довольно тяжелая. То, что мне сначала показалось комьями грязи, на самом деле было остатками подвергшегося коррозии железа. Возможно, причиной этой коррозии стал контакт с сильной кислотой, которая при реакции формирует характерные пузырьки на поверхности железа. Но может быть, эти застывшие пузырьки появились в металле еще при отливке. Красновато-желтые пятна, напоминающие жабьи гноящиеся бородавки, оказались всего лишь ржавчиной. Это был обычный кусок железа, формой похожий на тыкву, и сквозь коррозию и грязь на нем проглядывали какие-то расплывчатые узоры. Подозреваю, что эта вещь могла иметь антикварную ценность.

Толстяк, рассматривая находку, задумался: "Это что такое? На пушечное ядро похоже. Древняя граната?"

Я тут же покачал головой: "Ерунду не городи! Ты под свою кровать гранаты складываешь?"

Огнестрельное оружие начали использовать еще во времена династии Мин. А на счету "Чжэнь тянь лей"(1) и "Го Син Пин"(2) много смертей. У меня они есть в моем магазине, но это просто болванки, в которых не было пороха (антикварное оружие, начиненное порохом вполне потянет на статью о торговле оружием). Мне эти гранаты принесли рыбаки провинции Фуцзянь из Хайли, а затем я их обменял на более привычный мне антиквариат. Однако эта железная "тыква" не была похожа на "морской товар", а потому вряд ли это пороховое оружие. Более того, какой дурак будет прятать болванку, начиненную порохом, под кровать? Ведь всегда есть риск взрыва, если порох слишком сильно высохнет. По крайней мере Молчун такой оплошности бы не допустил.

А он в это время занимался нашей находкой, понюхал ее и покачал головой. Я спросил, осталось ли у него до сих пор ощущение опасности? Он не ответил, но вид у него был странный. Глядя на эту железяку, он какое-то время стоял, не двигаясь, потом сказал: "У этой штуки железо только сверху. Внутри есть что-то еще."

"Почему ты так решил?" — удивился я.

"Вес небольшой для такого объема," — тихо ответил он.

"Ты еще и вес на глазок определять умеешь?" — Толстяк был поражен таким умениям.

Но меня это не удивило. Те, кто занимается антиквариатом, должны обладать подобными навыками. И любой, кто держал в руках кусок чистого цельного железа, знает, как по ощущением отличить от такого куска предмет, полый изнутри. К тому же удержать железный брусок такого размера двумя пальцами, как это сделал Молчун, трудно, если бы он был цельнолитой.

"У тебя нет базовых навыков даже для того, чтобы стать монахом, — съехидничал я. — Кунг-фу для рук — важная часть нашей работы, мы должны хотя бы немного владеть этим методом."

"Хочешь сказать, что Толстяк должен тратить время на такую ерунду? — усмехнулся он. — Электронные весы не слишком дорого стоят."

Скорчив презрительную мину, я обратился к Молчуну: "Что может быть спрятано внутри? Что-то такое, что хотели сберечь? Если какие-то мысли по этому поводу?"

Но Молчун только головой качал, и вместо него заговорил Толстяк: "Раньше железом заливали золотые слитки. В дороге на железные бруски грабители внимания не обращали. Так и назывался этот метод транспортировки — "железное золото."

Я никогда не слышал о "железном золоте". Вот собаку с таким именем я знаю: есть тибетские мастифы, которых так зовут. У моего дела было такое "золото", но щенок не смог акклиматизироваться. У нас на юге вода и почва были другие, пес много болел, а потом его затоптала до смерти корова из нашей деревни. В общем, не могу сказать, точно ли Толстяк знал о транспортировке "железного золота" или, как обычно, чушь городил.

Лично меня больше заинтересовал узор на этом куске железа. Если на него нанесли гравировку, значит, как минимум, эта вещь использовалась для декора, а не для защиты и маскировки. У этого предмета есть какое-то определенное назначение.

"Может, это утварь какая-то? — предположил Толстяк. — Например, ножка от курильницы или украшение для колесницы."

Я подумал, что это вполне возможно. К сожалению, в металлическом антиквариате я разбираюсь не очень хорошо. Чугун и железо быстро ржавеют, тем более в условиях гробниц, теряют товарный вид. Поэтому они менее популярны на рынке, в отличие от фарфора и бронзы, и стоимость их невелика. В связи с этим большинство опытных антикваров тоже не разбираются в особенностях железных старинных предметов. А я так и вообще понятия об этом не имею.

Но все же это антиквариат, и он был спрятан под кроватью Молчуна, значит, эта вещь имеет для него важное значение. Возможно, она как-то связана с тем, что он пережил тут в прошлом.

Я вспомнил вчерашний разговор с Толстяком, и возникло смелое предположение. Он говорил, что в недалеко от горы Янцзяо должна быть древняя гробница. Тогда история могла быть такой: Молчун входил в археологическую команду Вэньцзинь в то время, и эту "тыкву" вынес оттуда вместе с другими предметами. Так можно объяснить, почему он спрятал "тыкву". Других идей у меня не было.

Толстяк нахмурился: "Я тоже думаю, что дело было именно так. Если младший брат спрятал эту вещь, значит, явно был настороже. Видимо, ситуация тогда была крайне сложной."

Если Молчун чего-то остерегался, значит, в то время случилось что-то серьезное, возможно, конкуренты или другие враги вмешались. А это говорит о том, что случившееся с командой Вэньцзинь не так просто, как это описал Агуй.

Мы трое какое-то время молчали, я чувствовал себя неуютно и подавленно. С одной стороны все отлично, мы нашли даже больше, чем рассчитывали. Но полученная нами информация дает представление о произошедшем в прошлом инциденте лишь в общих чертах, нет никаких подробностей и деталей.

Здесь работала Вэньцзинь, а Агую на фотографии было всего семнадцать или восемнадцать лет(3), сейчас ему около сорока. Значит, с того времени прошло лет двадцать. Это как раз то время, когда на Сиша была отправлена экспедиция. Значит, Вэньцзинь сначала работала здесь, а отсюда уже отправилась на Сиша. Кроме нее, я не видел фотографий других археологов, потому не знаю, была здесь та же команда или другая.

Молчуна здесь нашли вьетнамцы, которые сделали его акуном. Это произошло лет пять или шесть назад. Между поездкой Вэньцзинь сюда и этим происшествием прошло примерно пятнадцать лет. Чем все это время занимался Молчун? И я самого главного понять не мог. Зная о его умениях, не представляю, что какие-то вьетнамцы могут быть его противниками. Даже если они были вооружены, для него не проблема скрыться. Как он позволил, чтобы его связали, словно поросенка? Может быть, он сам запланировал свою встречу с Чэнь Пи? Сплошные вопросы и ни одного ответа.

"Тот человек, который пытался украсть ящик... не имеет ли он какое-то отношение к тому давнему делу?" — задумчиво пробормотал Толстяк, глядя в ту сторону, куда убежал вор.

Вспомнив об этом, я спросил: "Ты смог рассмотреть его лицо?"

"Нет, сукин сын бегает шустрее кролика. Не говори мне о лице, я даже его задницу четко рассмотреть не смог. Кажется, выглядел он неухоженным, телосложением похож на нас с вами. Он испарился, словно струйка дыма от сигареты."

Меня мучила мысль о том, кем может быть этот человек. Мы, приехав сюда, старались вести себя незаметно. Это просто деревенский вор, который следит за всеми чужаками? Или это инсайдер(4)? Мысль об этом меня насторожила, и я словно кожей почувствовал, что за мной следят. Но если это не простой вор, то он должен был иметь какое-то отношение к этому делу. Тогда мы попали в переделку: теперь придется быть крайне бдительными и не забывать плотно закрывать двери, когда ложимся спать по ночам.

"Давайте спросим Агуя. Этот вор был похож на сумасшедшего, может, в деревне есть такой. Тогда все просто." Толстяк кивнул и задал свой вопрос: "И что нам с этой "тыквой" теперь делать? Может быть, не торопиться, а поискать кузнеца, который сможет расплавить железо?"

Боги, он прав! Мудрость трудящихся безгранична. Я-то знаю способ расплавить железо быстро: серная кислота. Но, если судить по странным бородавкам на железе, кто-то уже пытался это сделать. И по какой-то причине железо не поддалось кислоте.

Вполне возможно, этим кем-то, пытавшимся растворить железо кислотой, был сам Молчун. Он смутно помнит свои опасения по поводу этой вещи. Возможно, когда он пытался расплавить железо, то столкнулся с чем-то опасным и прекратил свои попытки. И, хотя деталей он не помнит, это ощущение в его памяти сохранилось и всплыло при виде железного ящика, заставляя чувствовать себя неуверенно.

Однако, это все лишь предположения, даже если они и кажутся вполне логичными.

Толстяк нетерпеливо сказал: "С серной кислотой легко все получится. Да и нужно ее немного, можно будет попросить на деревенской станции, где держат удобрения."

Но я считал, что лучше самим этот кусок железа не трогать и посоветовал ему успокоиться. Мы всегда можем попросить помощи у Агуя, а пока стоит как следует изучить эту вещь, дать Молчуну время рассмотреть ее получше.

Слушая меня, Молчун убрал железку в ящик и закрыл его. Толстяк обнял его за плечи: "Да, сегодня мы с добычей. Теперь мы должны как следует ее рассмотреть со всех сторон. Это не девушка, не убежит, торопиться не стоит."

А я вспомнил, что так и не рассмотрел фотографии на столе, о которых говорил брат Чу. Это же было главной нашей целью, ради которой мы залезли в старый дом. Поэтому я направился к окну, через которое мы проникли внутрь.

Но не успел сделать и пары шагов, как заметил перемены в лице Молчуна, это меня обеспокоило. Его глаза... я сразу почувствовал: что-то не так. Проследив за направлением его взгляда, я растерялся. На склоне холма за высоким домом стояли несколько крестьян. Не знаю, когда они там появились, но смотрели они на нас с мрачным выражением лица.

Примечания переводчика

(1) 震天雷 (чжень тянь лей) — одна из первых ручных гранат, созданных в Китае, в десятом веке. Снаряд был сделан из чугуна и заполнен порохом и имел предохранитель, длина которого регулировалась в соответствии с дальностью броска (своего рода аналог фитиля)

(2) 国姓瓶 (го син пин, бутылка с императорской фамилией) — этакий старинный аналог коктейля Молотова, бутылка с порохом, которую использовала на войне армия Чжэн Чэнгуна. Чжэн Чэнгун (1624―1662 гг.) —, китайский полководец; вёл борьбу против дин. Цин; изгнал голландцев с острова Тайвань, где основал государство; на западе известен как Коксинга. На Тайване его называли "господином с императорской фамилией". Поэтому и его оружие-бутылка получила такое имя от жителей Фуцзянь и Тайваня.

(3) Похоже, опять косяк автора: в предыдущих главах У Се видит на фото именно ребенка, потом Агуй рассказывает, что в то время был подростком, затем упоминает, что был так мал, что читать и считать еще не умел. Получается, ему было около 7-8 лет (в этот возраст можно втиснуть понятия "ребенок" и "подросток". Но 17-18 лет как-то многовато для маленького ребенка, который не умеет читать, писать и детства своего не помнит.

(4) Здесь слово "инсайдер" используется в значении "человек, знающий о ситуации изнутри".

Глава 2. Странная деревня

Молчун схватил меня за руку, но я не собирался никуда бежать. Главное, что меня интересовало: когда они там появились?

Жители городов не привыкли смотреть вверх, и когда мы оказываемся в горах, то редко внимательно осматриваем вершины. Поэтому, когда мы подошли к дому, никому и в голову не пришло взглянуть на гору выше по склону. Если эти люди были там еще утром, то вполне могли видеть, как мы вламываемся в дом, а это не очень хорошо.

И их выражения лиц мне не нравились: слишком холодные и недоброжелательные. Они мне напомнили выражение лиц актеров, игравших в старом черно-белом кино предателей.

Я в растерянности застыл, глядя на них. Этим людям было лет сорок или пятьдесят. Хотя жители гор могут выглядеть намного старше своего реального возраста. Двое из них держали шесты для переноски охотничьей добычи. И сейчас они были совершенно неподвижны, только со странным неприветливым выражением глядели на нас в упор.

Я привык к таким взглядам: с детства не пользовался популярностью в Чанша, на меня многие так смотрели. Такой взгляд обозначал настороженное отношение к человеку, о котором ничего неизвестно. Надеюсь, что они заметили нас только что.

С жителями горных деревень не стоит ссориться, последствия могут быть весьма печальными. Хорошо если просто выгонят из деревни, а могут донести властям. Я особенно опасался этого, помня, как нас предал брат Чу перед экспедицией на Чанбайшань. Даже не знаю, были ли мы в розыске и заведено ли на нас дело. Но отправляясь сюда, я проверил информацию в интернете: вроде ничего не нашел. Однако, я не мог гарантировать, что информации о нас нет в базах данных полиции.

Если мы сейчас залезем в дом, проблем не избежать. Однако Толстяк, стоявший позади, несколько раз хмыкнул, подталкивая нас вперед, и заявил, что не стоит обращать на них внимания, а побыстрее заняться делом. Но это могло спровоцировать местных. Надо быть осторожными, не раздражать их и уходить обратно.

И тут во мне проснулся азарт вора, а сердце забилось быстрее. Я занервничал, чувствуя недоброжелательство спускавшихся по склону людей. Но, глядя на высокий дом, осознал, что не могу туда войти и забрать нужную мне вещь. И это осознание было мучительным. Это как читать роман и уже почти добраться до завершения интриги — и тут автор снова уводит от финала в сторону.

Некоторое время я не двигался, словно оцепенел, и Толстяк поддержал меня за плечи, шепча на ухо: "Вернемся сюда ночью, я разбужу тебя." И сразу потащил меня прочь.

Собравшись с духом, мы шли как можно естественнее, словно просто прогуливаемся. Добравшись до деревни, я обернулся и с облегчением заметил, что люди со склона не преследуют нас.

Мне это напомнило, как мы с Лао Яном в юности забирались в чужие сады, чтобы воровать апельсины. Однажды насобирав достаточно фруктов, мы перелезли через ограду и вдруг столкнулись с владельцем. Перепуганные до смерти, проходя мимо хозяина сада с набитыми до отказа карманами, мы старательно притворялись, что просто прогуливаемся мимо. От напряжения ноги еле двигались, и мне казалось, что апельсины просвечивают сквозь ткань карманов. Сейчас, конечно, такой паники не было, но все равно я чувствовал себя неуютно и по-дурацки.

Припоминая дорогу назад, мы сделали несколько кругов по лесу, прежде чем вернуться в дом Агуя. Его там не было, а старшая дочь чинила совки. Увидев нас, она спросила, почему мы так быстро вернулись. Я ответил, что было слишком жарко, чтобы долго гулять.

Вернувшись в комнату, Толстяк сразу же спрятал ящик под кроватью, и только тогда мы облегченно вздохнули: дело закончено. "Потерпел неудачу — стал умнее(1). Но теперь нам не надо беспокоиться. Сейчас самое важное — наблюдать за окружением. А еще думаю, нам надо обратиться к Агую. Он местный змей(2). Мы должны переманить его на нашу сторону. Отлично, если у нас будет такой посредник для общения с местными."

Я же полагал, что обращаться в Агую бесполезно: не захочет он лезть в то мутное болото, куда мы уже по самые уши забрались. Но даже если он согласится, я не уверен, что так будет лучше. Сейчас все настолько неопределенно, что помощь посторонних может привести к эффекту бабочки(3): неизвестно, что пойдет на пользу, а что во зло.

Когда мы закончили разговор, Толстяк вышел попросить воды. Я же беспокоился о тех фотографиях, которые не успел рассмотреть. Меня постоянно трясло от невыносимого тревоги, поэтому я лег и заставил себя погрузиться в медитацию. Но долго заниматься мне этим не дали: я услышал, как Толстяк расспрашивает старшую дочь Агуя. Куда ведет горная тропа за высоким заброшенным домом? Многие ли ходят по ней в горы? Девушка ответила, что в горах есть бахча. Сейчас середина лета, как раз созрели арбузы, и местные жители часто ходят туда, чтобы их собрать. А еще она сказала, что старое деревянное здание построено давно, и она слышала, что там раньше жила какая-то старуха.

Я уставился на Молчуна и спросил: "Старуха?" Молчун жил в доме какой-то старухи? Старая карга держала его в сексуальном рабстве целых пятнадцать лет? Это так трагично!... Вот блять, откуда у меня такие идиотские фантазии? Неужели чрезмерное общение с пошлым Толстяком сказалось на моем образе мышления?

Точно! Дочь Агуя просто сказала "раньше". Это не значит, что старуха и Молчун жили в этом доме в одно время. Может быть она владела домом до того, как здесь появился Молчун, а возможно, поселилась там после него.

А Толстяк продолжал свои расспросы, и поинтересовался странного вида неопрятным мужчиной. Дочь Агуя сразу поняла, о ком идет речь. Это местный сумасшедший, он живет здесь давно, она помнит его с самого раннего детства. Но больше она ничего не знает об этом человеке. Люди в деревне называют его Ю Эрцзи(4). Он живет в полуразрушенном доме на горе. Раньше она изредка видела его: он спускался с горы, чтобы попрошайничать у деревенских жителей, собирая остатки еды. Но его давно уже никто не видел в деревне. Возможно, он уже слишком стар, чтобы ходить. Жители, жалея его, оставляют еду на перевале, прикрывая ее ведром, а он забирает ее ночью.

Мне это показалось странным: человек, которого мы видели сегодня очень быстро бегал, как взбесившаяся корова, и совсем не походил на старика. Неужели жизнь в городе так плохо влияет на наше физическое здоровье, что мы не смогли догнать старого сумасшедшего, всю жизнь прожившего в горах?

Но это вполне возможно. В деревне говорят, что он старик, но это не значит глубокий старик. Может быть ему всего-то лет сорок, просто выглядит старше своих лет, потому что плохо питается и живет в суровых условиях. По крайней мере, телосложение его мне показалось не совсем обычным, отличным от других людей.

Держа стакан в руке, в комнату вошел Толстяк и сказал: "Слышал, что сейчас время собирать арбузы, и в горы ходит много людей. Мы должны затаиться на время. Здесь не так пустынно, как показалось сначала. Мы можем продолжить наши поиски, но лучше не рисковать. Давайте лучше немного притормозим... Думаю, нам стоит подождать середины ночи, если мы так не сделаем, то можем вляпаться в дерьмо по уши."

Я прикинул этот вариант: сердце подсказывало, что так риска тоже не избежать. Если этот человек сумасшедший, предсказать его поведение невозможно. Вдруг у него есть привычка гулять по горам ночью. И ему ничего не стоит устроить ночную вылазку, чтобы забраться в старый дом. Кто знает, что он там будет делать и какие вещи найдет. Я просто не мог дождаться ночи, мой разум требовал активности. Мне нужно лишь переждать пару часов и снова наведаться туда. Если получиться попасть в дом незаметно, я сделаю все, что хотел.

Толстяк горько улыбнулся и не стал меня переубеждать, сказал только что я могу делать все, что душе захочется.

После обеда мы с Молчуном снова пошли к старому дому и обнаружили неподалеку несколько деревенских стариков, наслаждающихся тенью и прохладой под деревом. Двери и окна старого дома с их места просматривались отлично, попасть внутрь незаметно не было никакой возможности.

Разница между тщательно составленным планом и реальностью такова, что в планах все идеально и быстро, а на деле случается всякое. Я сидел на корточках под деревом с другой стороны дома и ждал, когда старики уйдут. Слушая, как они разговаривали все громче и смеялись, я чувствовал, как закипает в голове мозг от нетерпения.

Мне трудно описать беспокойство, занозой засевшее в груди. Возвращаться сразу не хотелось — Толстяк будет надо мной смеяться. Поэтому я так и просидел несколько часов, терзаясь от долгого ожидания. А потом появился Толстяк собственной персоной. Заметив, что мы до сих пор не вернулись, он забеспокоился, не схватили ли нас.

Я постепенно успокоился. В середине дня было жарко и тихо, палящее солнце нещадно поливало нас своими лучами, доставая даже в тени, воздух был горячий и влажный, и даже самодельные веер из банановых листьев не помогал. Казалось, от жары сейчас закипит кровь. Все желания куда-то пропали, тревога и нетерпение испарились вместе с потом. Я восхищенно наблюдал за Молчуном: такая жара, а он столько часов просидел, не шелохнувшись. И ни тени раздражения и нервозности на лице, только на висках выступили капельки пота. Да, против жаркого солнца в Гуанси не устоит даже такой крутой парень, как он.

Толстяк принялся ехидничать, а у меня даже не было сил спорить с ним. Он слишком долго жил в Пекине, и хуже всех переносил местную жару, потому предложил: "Пошли прогуляемся. Найдем ручей и ополоснемся, а то я скоро сварюсь заживо."

Вокруг деревни протекает горный ручей. Мы видели его, когда шли сюда. Не широкий, но нам и так сойдет, главное, что там вода. Когда я в первый раз заметил его, то подумал, что это хорошее место, где можно переждать жару. Но как да него добраться из деревни, я не знал.

Выносить это пекло не было больше сил, потому предложение Толстяка мне пришлось по душе. И мы втроем отправились к ручью. По дороге я спросил у встречных местных жителей, как туда добраться, и они указали нам дорогу. Толстяк сорвал банановый лист и накрыл им голову, вовсю ругая солнце и меня за идею выйти из деревни в полдень.

Ручей протекает почти по границе деревни. Селения в горах часто строят у рек и ручьев. Дома от ручья отделял каменистый пляж. Когда наступает сезон дождей, ручей разливается и может дойти до стен деревенских домов, а этот пляж удерживает воду, выполняя роль буферной зоны. Добравшись, мы увидели в воде много людей. Похоже, от жары местные жители не сильно страдают.

Голубые воды извилистого горного ручья здесь были спокойнее, чем то, что мы видели ниже по течению. Подойдя к берегу, я почувствовал прохладу. В воде резвились в основном дети. Девочки пятнадцати-шестнадцати лет не носили купальников, а были одеты в длинные рубашки. Промокшая ткань прилипала к телу, не скрывая изящных очертаний. Толстяк на ходу снял одежду и энергично бросился в ручей, словно Чжу Бацзе(5), узревший паучьего демона(6).

Я всегда считал, что трусы мне не идут, поэтому залез в воду прямо в шортах. Вода на солнце была теплой, и я ушел в тень, которая падала от скал. Молчун вообще в воду не полез, а остался стоять под деревом на берегу, наслаждаясь прохладой.

После недолгого купания неприятные ощущения от жары исчезли, мне стало совсем хорошо. Толстяк играл с девушками в воде. Молчун сел, прислонился спиной к стволу дерева и задремал. Я посмотрел в сторону деревни: в стороне от нее виднелся дом, в котором он когда-то жил. Мне показалось, что нервничать, вламываясь туда, было не так тяжело, как мучительно ждать ночи в доме Агуя.

Это как абитуриент, который вышагивает возле университетского стенда, ожидая, когда вывесят списки поступивших: ходить туда-сюда гораздо легче, чем сидеть дома и ждать неизвестности. Беспокойное чувство все еще гнездилось где-то в глубине души, и я сказал себе: "Не паникуй! На этот раз мы не лезем грабить гробницу, здесь не произойдет ничего страшного, не будет цзунцзы. Просто расслабься."

Откинувшись на спину, я погрузился в воду, закрыл глаза и с удовольствием потянулся.

Не знаю, как долго я так лежал на воде, закрыв глаза, когда вдруг услышал, как меня кто-то зовет. Медленно возвращаясь к реальности, я сел, чувствуя, что мне плескают в лицо водой. Оглядевшись, я увидел, как игравшие в воде дети бегут по берегу, указывая в одном направлении. А Толстяк, поливая меня, водой кричит: "Просыпайся!"

Поднявшись, я увидел, как в стороне от деревни за деревьями поднимается сизый дым, и спросил, что случилось. Толстяк ответил: "Похоже, дом горит."

Я посмотрел в направлении, куда указывали дети. Там находился дом Молчуна. Мне внезапно стало нехорошо.

Примечания переводчика

(1) Потерпел неудачу - стал умнее, 吃一堑长一智 — китайская поговорка.

(2) Агуй - местный змей. Толстяк использует эпитет 地头蛇 (дословно "местный змей", что обозначает человека, пользующегося неформальным авторитетом. Часто в Китае так называют глав преступных группировок (авторитетов), чиновников, держащих обладающих неофициальной властью.

(3) Эффект бабочки — термин в естественных науках, обозначающий свойство некоторых хаотичных систем: незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе в совершенно другом месте. В хаотическом мире трудно предсказать, какие вариации возникнут в данное время и в данном месте, ошибки и неопределённость нарастают экспоненциально с течением времени.

(4) Ю Эрцзи, 阿玉儿子. Возможени другой перевод этого имени: сын Аю (阿玉— ласковыйнефрит, чаще всего имя женщины, 儿子— родной сын, второй сын). Но скорее всего иероглиф 阿(а)— это ласкательный или уважительный префикс, добавляемый к имени, которыйна русский часто не переводится.

(5) Чжу Бацзе́ ( 猪八戒 Свинья Восьми Заповедей») — один из главных персонажей романа У Чэнъэня «Путешествие на Запад», комический волшебник, получеловек-полусвинья.

(6) Паучий демон, 蜘蛛精 (в китайских словарях переводится на английский как spider goblin, паучий демон). Не знаю, была ли такая история в романе У Чэнъэня, но в современных словарях я нашла отсылки только на компьютерные игры.

Глава 3. Огонь

В глубине души у меня зарождалось зловещее предчувствие. Хотя я все еще не мог поверить в такое совпадение: вероятность пожара в старом деревянном доме в такую жаркую погоду достаточно высока. Но сопоставляя все факты и последние события, я начал задыхаться от охватившей меня тревоги.

Бросившись вслед за детьми к месту пожара, я бежал со всех ног. И чем ближе был горящий дом, тем хуже мне становилось. Оказавшись на месте, я не мог поверить своим глазам: густой дым валил из окон дома Молчуна, огонь охватил все здание, добравшись до густой растительности выше по склону горы позади дома. Пламя продолжало распространяться вверх по склону. Я понял, что ликвидировать пожар не получиться, дом сгорит дотла.

Тем не менее жители деревни сбегались со всех сторон, чтобы потушить огонь. Я уже сталкивался лично с последствиями пожаров в горах и знаю: если сразу не остановить огонь, последствия будут ужасные. Так что внимание жителей деревни было приковано больше не в горящему дому, а к пламени на склоне горы. И это абсолютно правильно.

Проанализировав направление ветра и распространение пламени, я понял, что источник возгорания находится на склоне, а дом Молчуна стоял у подножья. Логично было сделать вывод, что дом пострадал в результате лесного пожара. Но что-то мне подсказывало: дело обстоит совсем иначе.

Слишком уж быстро разбушевался этот пожар. Если подсчитать, сколько времени нам потребовалось дойти до ручья и искупаться, пожар не мог оказаться таким сильным, даже если бы причиной было прямое попадание молнии. И самое главное: в воздухе четко ощущался запах керосина.

Здесь нет пожарных машин и брандспойтов. Из противопожарной техники только несколько бочек. Крестьяне подтаскивали их поближе к огню и черпали оттуда воду. Я надеялся, что внутри дома еще не все сгорело, и хотел броситься внутрь, но Толстяк схватил меня, крича, что в огонь соваться опасно. Дерево старое, легко может обрушиться, и он не может позволить мне умереть.

Растерявшись, я опустился на колени и тут вдруг заметил, как мимо меня пробежал кто-то. Прежде чем я успел что-то понять, Молчун бросился в дом и скрылся между сваями.

Мы с Толстяком были в шоке. Всем же известно, что соваться в горящее здание без всякой защиты — это гарантированные тяжелые ожоги. Понятное дело, что у нас сердце в пятки ушло. Одно дело просто сунуть руку в огонь. Но в эпицентре пожара температура иногда достигает нескольких тысяч градусов(1).

Толстяк немедленно позвал на помощь! А затем мы оба побежали следом, но в пяти метрах от дома мне в лицо ударила волна раскаленного воздуха, от жара волосы сразу свернулись колечками, я почувствовал, как загорелись брови. Сжав зубы от болезненного ощущения на открытой коже, я все же добрался до дома и, присев на корточки и заглянув под сваи, понял, что внутрь попасть невозможно. Оттуда тянуло нестерпимым жаром, а вырывающиеся из дверных проемов языки пламени были похожи на играющих огнедышащих драконов. Я опустил взгляд на землю: под ногами были лужи и следы Молчуна вокруг: он намазался этой грязью и в таком виде отправился внутрь(2).

Но я уже не мог ни о чем думать. Раскаленный воздух жег кожу и не давал вдохнуть полной грудью, глаза невозможно было открыть. Пришлось отползти назад, и люди, находившиеся поблизости, бросились нам на помощь.

Как только меня подняли на ноги, я услышал грохот. Кажется, в горящем доме обрушилась кровля, а затем из огня выбежал Молчун. Весь окутанный клубами пара, спотыкаясь, он подбежал к нам. Кто-то, оказавшийся рядом, облил его водой и обозвал сумасшедшим.

Взглянув на него, я увидел, что он весь в грязи. Не знаю, были ли ожоги, но левая рука вся была испачкана в черно-серой саже. Похоже, он совал руки прямо в огонь. Я принялся отчитывать его: "Ты жизни лишиться хочешь?!" Толстяк, помогая ему встать, коротко спросил: "И как там?"

Лицо Молчуна было привычно равнодушным, он холодно ответил: "Все сгорело." Глядя на людей, занятых тушением пожара, он продолжил: "Это керосин, там все провоняло им. Пол выгорел полностью."

Смысл произошедшего был очевиден. Толстяк покосился на суетившихся вокруг людей, и хмуро глядя на меня, сказал: "Младший У, кажется, с этой деревней что-то не так."

Я же не отводил взгляда от Молчуна и думал совсем о другом. Кто-то посоветовал мне: "Отведите его в деревенскую администрацию, там есть врач. Ожоги могут быть большие, а у нас дома ничего нет, мы живем бедно."

Я нашел среди собравшихся вдалеке детей, наблюдающих за пожаром, проводника, который укажет нам дорогу. Когда мы добрались до дома, где была расположена администрация деревни, мальчик оставил меня и пошел за врачом. Только тогда я осознал, насколько был напуган, и не мог не начать ругать Молчуна. Но Толстяк посоветовал мне заткнуться и вести себя осторожнее: в запале я ляпну лишнее, и кто-нибудь поблизости может услышать. Я замолчал, пытаясь отдышаться. Других тем для разговоров у меня в голове не было.

Молчуна, казалось, ожоги совсем не беспокоили. Он сидел спокойно, только взгляд был застывшим, словно он замер в оцепенении, но внешне выглядел нормально.

Я не хотел своими разговорами ухудшить его состояние. Никто из нас не предполагал, что такое может случиться. И сейчас поздно и бесполезно что-то говорить.

Через четыре часа пожар был потушен. Многие люди получили ожоги. Вскоре появился босоногий врач, который занялся пострадавшими. Осмотрев Молчуна, он сказал, что с ним все в порядке. Вероятно, мокрая грязь сделала свое дело, защитив от серьезных ожогов, хотя на открытых частях тела все же обнаружились мелкие покрасневшие участки. Больше всего пострадала его левая рука. Местный врач, казалось, многое повидал, действовал спокойно и быстро, накладывая лечебные травы. Он сказал, что если вовремя менять повязки, то даже шрамов не останется. И я верил ему. Летом в горах часто бывают лесные пожары, и местные жители с древности имеют большой опыт лечения ожогов.

Мы молча вернулись в дом Агуя. Умываясь, я заметил, что мои брови полностью сгорели, а в волосах были проплешины. Выглядел я просто ужасно.

Молчун с нами больше не разговаривал, в комнате стоял резкий запах трав от ожога, наложенных врачом. Я начал доставать Толстяка, обвиняя в том, что он сразу нас не отпустил в дом. Если бы мы не выжидали, то спокойно забрали бы фотографии до пожара, и сейчас все были бы целы.

Толстяк вспылил в ответ, спрашивая, как моя совесть позволяет его винить в чем-то. Это был поджег, и причина в том, что кто-то заметил наш интерес к дому. Не случись пожара, рано или поздно произошел бы какой-то другой несчастный случай. В этот раз сгорел дом с фотографиями. Но если бы мы увидели фотографии, сжечь могли нас. Может быть, к лучшему, что никто из нас не попал в тот дом второй раз. Геройствовать средь бела дня — не самый умный поступок.

Мне казалось, что все мои действия потеряли смысл. Глупо было винить во всем Толстяка. Но после его отповеди я почувствовал, что меня душит гнев, и едва сдержал желание сцепиться с ним в драке. Чтобы выплеснуть свою злость, я несколько раз ударился головой о стену. Вроде полегчало.

Толстяк со вздохом постарался меня успокоить: "Думаю, мы ничего не могли сделать в этой ситуации. Возможно, за домом давно перестали следить, потому нам повезло в первый раз залезть. Может быть, дом поджег тот сумасшедший, что пытался забрать ящик, или кто-то другой. Кто знает, вдруг тут орудует целая банда поджигателей. Кстати, вспомни, вор, перед тем, как забрать ящик, стучал по полу, словно специально пытался привлечь наше внимание. Может быть, хотел напугать, чтобы мы ушли, — он снова вздохнул, сделав паузу. — Может быть, его сообщники все время были рядом с домом и ждали, когда мы выйдем. Скорее всего, они с самого начала собирались поджечь дом, и специально выманивали нас оттуда."

Я кивнул: в этом есть смысл. Получается, наше появление в доме было для них неожиданностью, раз они действовали в такой спешке. Если бы наши планы были им известны заранее, они бы давно приняли какие-то меры, и не пошли бы на такие крайности.

Получается, что те жители деревни, что наблюдали за нами со склона горы, вполне могли быть поджигателями... Но кто они? Мне их лица были незнакомы, они не должны знать меня.

"Они определенно не знают, что именно мы искали. Если бы этим людям было известно о фотографиях, они бы сожгли только их, не было необходимости поджигать весь дом, — сказал Толстяк. — Или же они знали про фотографии, тогда они — идиоты. В любом случае идиоты, они не скрывали своих лиц. Неужели думали, что мы не сможем сложить два и два. Ты помнишь, как они выглядят?"

Помнил я смутно: слишком далеко они стояли, чтобы разглядеть черты лиц в деталях. Даже если встречу кого-то из них, узнать будет сложно. Я опечалено вздохнул.

Если бы Молчун сразу не вспомнил о ящике в тайнике, мы бы успели заняться фотографиями. Но тогда сгорел бы ящик. Неправильно корить себя за неудачу, мы все-таки добились какого-то результата. Подумав об этом, я немного успокоился. Обратной дороги все равно нет. Глядя на горящий дом, я понимал одно: в этой деревне должен быть хоть один человек, который понял, что это был поджог. Но в любом случае у нас уже есть один ключ к разгадке.

Вот только я не знаю, какими будут действия тех, кто нам противостоит. И будут ли они вообще что-то делать. Толстяк предположил, что они, спалив дом, не станут убивать нас. Хотя это было бы проще. Но мы все равно должны проявлять осторожность и в будущем быть более внимательными.

Будучи уверенным в отсутствии смертельной опасности для нас, Толстяк все равно был обеспокоен. Он пошел во двор к Агую, взял несколько серпов и спрятал их под кроватью, чтобы иметь под рукой на случай нападения. Потом подвесил несколько чашек над дверью и окнами: при попытке влезть в комнату, мы услышим звук их падения.

Я же чувствовал смутную тревогу. Гнетущее предчувствие, что кто-то пытается встать у нас на пути. А значит, тех подсказок, что дал нам Агуй, недостаточно. Кто-то очень не хочет, чтобы мы продолжали копаться в этом деле.

Примечания переводчика

(1) У Се преувеличивает. Температура в горящем помещении на стадии объемного развития пожара (кульминация) достигает 800-900 градусов. Исключение составляют помещения, отделанные большим количеством пластика, который при плавлении может давать большую температуру, или металла, который может сильно накаляться. Но в принципе для человека с его нежной кожей и 800 градусов — смертельно.

(2) Есть способ быстро попасть внутрь горящего помещения: обернуться мокрой тканью или, если ткань отсутствует, просто обильно облиться водой. В первом случае времени на действия внутри больше, пока испаряется влага с ткани. Но вот с грязью — проблема. Первое время эффект испарения будет работать, но потом, когда почва высохнет, она может стянуть кожу. А если в грязи есть примесь глины, то быстрый ожог обеспечен.

Глава 4. Неудача

Горный пожар не прекращался. Агуй говорил, что в этом году жара слишком сильная. Он не знал точное число таких происшествий, но пожары случались каждое лето. Однако впервые огонь подобрался так близко к деревне. К счастью, в сгоревшем доме никто не погиб, все обошлось без серьезных потерь.

Как же, без потерь! Моя личная потеря в данном случае велика. Все подсказки, полученные от брата Чу, теперь гроша ломанного не стоят. Остается снова взяться за него, и заставить выложить все, что он так тщательно недоговаривал. Это определенно задача не из простых. Потребуется использовать методы принуждения, с которыми я не могу согласиться. Но это все же реальный шанс: меня радовало осознание, что брат Чу еще жив.

Я переговорил с Толстяком, и мы пришли к выводу, что надолго здесь не стоит задерживаться. Возможно, лучше вернуться к первоначальному плану и отправиться в Чанша, чтобы пообщаться со старыми наставниками. Пока здесь сидеть не имеет смысла. А предполагаемую гробницу на горе Янцзяо можем навестить в следующий раз.

Толстяк чувствовал себя беспомощным. Его возмущало, что даже глазком не получится на гробницу взглянуть. Но в этот раз мы даже инструментов с собой не захватили. Я считал, что бессмысленно устраивать экскурсию на Янцзяо, чтобы просто поглазеть. Но Толстяк настаивал: "Всего-то делов, прогуляемся в горы и сразу вернемся." Он заводил разговор на эту тему снова и снова.

Мне от его разговоров было не по себе. С самого начала я ожидал какого-то подвоха и пытался предположить наихудший вариант развития событий, но не предусмотрел такой сценарий. Иначе бы я сейчас чувствовал себя немного лучше.

Однако неожиданно фортуна повернулась к нам лицом. Зашел Агуй и сказал, что назначил нам встречу на завтра со старым охотником. Характер у этого человека странный, но Агуй сообщил ему, что мы правительственные люди, и нечего ему выпендриваться, надо активно сотрудничать, когда мы придем.

Из нас троих Толстяк меньше всего походил на правительственного чиновника, поэтому, подумав хорошенько, я решил, что ему с нами идти не стоит. Он особенно не расстроился и заявил, что сначала сходит в лавку удобрений и позаимствует серную кислоту. Вдруг удастся открыть "железную тыкву" и посмотреть, что внутри нее. Потом отправится к сгоревшему дому и покопается на пепелище. Вдруг огонь что-нибудь пощадил.

Я был согласен, что действовать по отдельности практично. Но попросил без нас "тыкву" не трогать. Лучше подождать, когда мы соберемся вместе. Все-таки эта железяка потенциально опасна. Толстяк вынужден был пообещать мне не трогать без нас находку, недовольно бормоча под нос, что он совсем не ребенок, которого без пригляду оставить нельзя.

Закончив обсуждение, мы легли спать, и в тишине каждый думал о своем. Утром следующего дня я, Агуй и Молчун отправились к старому охотнику, а Толстяк пошел за серной кислотой.

Я полагал, что на этот раз все будет нормально. Но когда мы пришли, сын охотника сообщил, что его отец вчера ночью ушел в горы и еще не вернулся.

Искать в горах опытного охотника бесполезно. Вот только зачем, назначив нам встречу, он сразу же ушел? Хочет набить себе цену? Сын старика тоже немного растерялся и стал оправдываться, объясняя, что пару лет назад его отец головой повредился: никого не слушает, уходит из дома, когда ему вздумается, не задумываясь о важных домашних делах. Молодой человек указал на ружья, висящие на стене: если он их не взял, значит, охотиться не собирался и скоро вернется.

Выхода не было, нам оставалось только ждать. Не успели мы зайти в дом и сесть, как во двор зашел человек и с ходу спросил: "Папаша Паньма здесь?"

Так звали старого проводника-охотника — папаша Паньма. И кажется, ищем его не только мы. Меня удивил тот факт, что говорил вошедший с пекинским акцентом.

Выглянув в окно, я увидел мужчину средних лет невысокого роста. Мне он показался странным: крупная голова с большими ушами, одет с иголочки и очень загорелый. Но по всему видно, что к физической работе непривычен.

Сын папаши Паньма сразу же бросился к нему с приветствиями, а Агуй пояснил мне: "Это дальний родственник, вроде как племянник папаши Паньма. Я слышал, он очень богат."

Пекинский акцент этого человека был очень четким — точно дальняя родня, дальше некуда.

Мужчина средних лет, казалось, был знаком с этим местом, он сразу же прошел через двор. Заходя в дом и протягивая на ходу сыну старика сигарету, он увидел меня. Лицо вошедшего приобрело озадаченное выражение, он глухо спросил: "У вас гости?"

Сын Паньма на мандаринском с сильным акцентом ответил: "Да, они тоже пришли к отцу. Эти двое из правительства..."

Это, казалось, совсем не заинтересовало мужчину, он резко прервал парня: "Где старик?"

Сын Паньма смутился и опять заговорил о том, что не знает, куда делся его отец. Мужчина со вздохом сказал: "Что твой отец думает? Я всегда к вам хорошо относился, но что мне теперь сказать боссу?" Хмуро посмотрев на нас, он продолжил: "Он совсем не заботится о своих родных. Ему показалось мало того, что я предложил, и он нашел других покупателей и решил меня обмануть?"

Сын Паньма с виноватым видом отрицал это, говоря, что мы действительно искали его отца, но мы — правительственные чиновники, а не покупатели.

Недоверчиво посмотрев на нас, мужчина грубо спросил: "Вы из какой конторы? Я знаю всех в городе, но вас вижу впервые."

Его грубость меня разозлила. Глядя на него в упор, я постарался сдержаться и ответил: "Мы из внутренних провинций(1). Искали папашу Паньма, чтобы задать несколько вопросов."

"Из внутренних провинций?" Он подозрительно посмотрел на нас, но решив, что мы действительно похожи на чиновников, что-то пробурчал под нос и обернулся к сыну Паньма: "Тогда передай мои слова отцу. Мой босс дает хорошую цену. А старику эта вещь ни дохода, ни пользы не принесет. Не в могилу же он ее с собой заберет? Пусть не упрямится, сделка хорошая, лучшего покупателя он не найдет. Сам подумай, деньги вам пригодятся, твой старик последние годы поживет в достатке."

Сын Паньма кивал головой, слушая эти слова.

Мужчина, закончив свои увещевания, сказал: "У вас тут гости, я только мешаю. Уйду первым." Потом он засмеялся и предложил: "Когда дело сделаем, я отвезу тебя в хорошее место. А сегодня вечером у меня ужин, заходи выпить... Я уйду первым..."

Закончив говорить, он быстро ушел со двора. Почему он так себя вел в чужом доме? Так резко разговаривал с сыном хозяина? Что он хотел?

Сын старика, увидев, что незваный гость ушел, вздохнул с явным облегчением и рассказал, что это их дальний родственник, двоюродный брат, племянник старика. Этот человек из местной шпаны, давно уехал в Пекин. Много лет он даже не вспоминал о родных. Но недавно снова объявился в Гуанси, работая на какого-то босса. Они занимаются скупкой антиквариата. У этого дальнего родственника много связей в городе, да и босса его там уважают. Поэтому папаша Паньма не осмеливается его чем-то обидеть.

"А о чем он говорил с вами? — спросил я. — У вас в доме есть что-то интересующее его? И он хочет это забрать? Какие-то семейные ценности?"

Примечания переводчика

(1) Внутренние провинции: Шаньси, Хенань, Хубей, Аньхой, Хунань и Цзянси. Китай делится на внутренние регионы (центральный и северный Китай) и приморские, в число которых входит и Гуанси.

Глава 5. Поиски в горах

Застонав, сын Паньма ответил мне: "Мне неприятно об этом говорить. У моего отца есть кусок старого железа. Он нашел его и спрятал, еще когда мальчишкой был. Говорил, что это железо на горе откопали. Одно время я искал покупателя на эту вещь, но моему отцу эта идея не нравилась. Не знаю, откуда наш дальний родственник прознал. Недавно он объявился и сказал, что есть покупатель, желающий заплатить за кусок железа. Цена, которую он давал, не слишком высока. А еще возникли проблемы с отцом. Узнав о покупателе, он распереживался, отказывался идти на сделку с ним. Потом просто начал избегать нашего родственника, всегда уходил в горы перед его приходом. Вот теперь спровоцировал его недовольство."

Я посмотрел на Молчуна. Теперь мне стало спокойнее: старик, оказалось, не от встречи с нами отказался, а старался избежать общения со своим племянником. Кусок железа? Может быть, эта вещь подобна той, что мы нашли под кроватью Молчуна?

Агуй улыбнулся и закурил: "Нельзя делать такие дела втайне от твоего отца. Ты можешь получить деньги за этот кусок железа. Но если он окажется культурной реликвией, то правительство их у тебя отберет."

Сын Пальма стал оправдываться: "Я бы не стал так делать. Но когда я сказал отцу, что хочу продать эту вещь, он повел себя, как старый вор — спрятал ее. Простить себе не могу, что не опередил его. Но я не ожидал, что этот кусок ржавого железа такой ценный. Если сделка состоится, это станет для меня золотым яйцом, упавшим с неба(1). Смогу отправить сына в хорошую школу."

Слушая его, я тайком вздыхал. Этот человек выглядел несчастным, казалось, он слишком зависел от своего старика. Но я не мог не заметить, что у их семьи действительно были финансовые трудности. Мы не можем вмешиваться в их домашние дела.

И вдруг Молчун спросил: "Твой отец пытался спрятать это пару лет назад?"

Сын Паньма удивился: "Эй, а откуда ты знаешь?"

Я сразу понял, что имел в виду Молчун, и объяснил: "Твой отец, должно быть, спрятал эту вещь в горах. Но все время беспокоился о ней, потому и уходил часто в горы, проверять, на месте ли она. А ты не понимал причины и считал его ненормальным."

Выслушав меня, он согласился, что такое могло быть. А Агуй сказал: "Если твоего отца так беспокоит эта сделка, ты должен еще раз с ним поговорить. Если ты заключишь сделку втайне от него, он может попасть под расстрельную статью(2). Ты не можешь поступить так со своим отцом."

Сын Паньма огорченно ответил: "У моего отца вспыльчивый характер, я не стал бы скрывать все от него и ссориться. Но своего дальнего родственника я тоже боюсь обидеть. У него плохой характер и большие связи. Если его разозлить, нашей семье в будущем житья не будет."

Мы прекратили обсуждать странную сделку, и дальше просто разговаривали о разном в ожидании возвращения папаши Паньма. Его сын много рассказал о нем, и я получил более полное представление о старом проводнике-охотнике.

Паньма — местный старожил. Их семья жила здесь долгие годы, сменялось поколение за поколением. Опытных охотников в деревне сейчас почти не осталось, и старик Паньма — один из таких. В остальных семьях люди уезжали в город на заработки, девушки выходили замуж за ханьцев(3), которые селились в Гуанси целыми семьями и кланами, вытесняя местное население. Охотились они редко, чаще занимались сельским хозяйством. Затем здесь активно стал развиваться туризм, и ситуация в корне изменилась.

Кстати говоря, папаша Паньма был местной знаменитостью: меткий стрелок, как говорится, попадает стрелой в лист тополя со ста шагов(4), в этом он был безупречен. А еще отлично лазал по деревьям. В прошлом Паньма всегда был в центре внимания на национальных праздниках, его звали, когда надо было забить кабана для торжества. Но потом торговля добралась и до этих мест, нужда в охоте постепенно отпала. Сам Паньма уже стал терять сноровку, и его звали на праздники все реже. Из-за этого характер его испортился. Циничный и обиженный на весь мир, он перестал ладить со своими детьми.

Я знаю этот тип стариков. С нами по соседству жил старый красноармеец, который часто говорил, что "мир не тот, каким был прежде", презирал молодое поколение, считая нас неразумными. Это типичное поведение, с такими людьми трудно ладить. Они думают только о себе, не желая признавать правоту и достоинства других.

Так разговаривая, мы полдня провели дома у Паньма, но старый охотник так и не вернулся. Как я не старался, но скрыть свою тревогу не мог. С одной стороны я боялся уйти и потерять возможность узнать что-то важное, но с другой — мы уже слишком долго ждали.

Сын Паньма, смущенно извиняясь, сказал, что пойдет поищет отца. Он ушел и тоже пропал. Мы просидели в ожидании до самого вечера. Дольше ждать не было смысла.

Агуй был очень зол и сказал, что оба, и отец, и сын, ни стыда, ни совести не имеют. Мы вышли из дома и сразу встретили сына Паньма, спешно пробегавшего мимо. Несколько человек следовали за ним. Даже не поздоровавшись с нами, они направились в горы.

Я заметил, как искажено лицо сына Паньма. Агуй тоже был озадачен. Он остановил одного из бежавших в горы жителей деревни и спросил, что случилось. Мужчина ответил: " Сын семьи Алая нашел в горах окровавленную одежду папаши Паньма. С ним что-то случилось нехорошее. Мы собираемся обыскать гору вокруг того места, где он нашел одежду."

"Где ее нашли?" — поспешно спросил Агуй.

"В ущелье Голова Водяного Буйвола(5). Сын семьи Алая возвращался с охоты той дорогой и нашел одежду."

"Так далеко?" — удивился Агуй.

Я не знал местных названий, поэтому спросил: "Где это?"

"Это перевал между горами Чжоуду и Янцзяо. Чтобы добраться туда из деревни, много времени надо," — объяснил мне Агуй и предложил. — Вы лучше вернитесь домой, а я пойду и все выясню." И он последовал за остальными в горы.

Я взглянул на Молчуна, надеясь на его поддержку. Сердце давно подсказывало мне, что будут проблемы. Вот и оправдались мои опасения: все пошло наперекосяк.

Лицо Молчуна оставалось спокойным и невыразительным, ни следа беспокойства или разочарования. Не говоря ни слова, он направился следом за жителями деревни в горы. Я пошел за ним: все это очень странно, мы обязательно должны разобраться и четко понять происходящее.

Примечания переводчика

(1)"Золотое яйцо, упавшее с неба." Ничего из китайского фольклора по этому поводу в голову не приходит. Кроме Паньгу, который родился из яйца хаоса, но оно никуда не падало, оно просто разбилось. Вот в японском фольклоре вспоминается сказка, кажется, вариация "Такетори моногатари", про девочку, которая появилась из золотого яйца, упавшего с неба (в оригинале принцесса Кагуя тоже не из яйца появилась, а из бамбука)

(2) "Ты заключишь сделку втайне от него, он может попасть под расстрельную статью"Незаконная продажа антиквариата в Китае наказывается очень строго. Особенно это касается вещей, признанных культурными ценностями. Минимальные сроки очень большие, до 10-20 лет тюрьмы (помните, как У Се говорил, что Лао Ян легко отделался?) Но есть и высшая мера за это преступление, правда, в том случае, если преступник входил в число банды организованной банды грабителей. Впрочем, крестьяне могли не знать таких тонкостей.

(3) "Девушки выходили замуж за ханьцев."Исконно район Гуанси населяли чжуаны, нунги (потомки байюэ) и вьеты. Ханьцы появились на этих территориях лишь в 3 веке до н.э. И составляли небольшой процент населения. Лишь в 19-20 веках началась китайская экспансия, но до сих пор коренные жители не считают себя китайцами.

(4) 百步穿杨, пронзить стрелой лист тополя на расстоянии ста шагов —образное выражение "стрелять без промаха", "попасть в яблочко".

(5) Ущелье Голова Водяного Буйвола, 水牛头沟 . 水牛 (шуй ню) — водяной буйвол, зоологический вид, обитает в Индии, Вьетнаме.

Глава 6. Ущелье Голова Водяного Буйвола

Мы хотели помочь в поисках, но Агуй не согласился. И тогда мы просто пошли следом. Младшую дочь Агуя звали Юньцай(1), он попросил ее следовать за нами, не отходя ни на шаг. Деревенских жителей собралось на поиски человек двадцать. С факелами и фонарями, в сопровождении охотничьих собак, все отправились в сторону ущелья Голова Водяного Буйвола.

На горной тропе было темно, собакам давали нюхать одежду и отправляли искать, люди выкрикивали имя пропавшего.

Местное лесное хозяйство работало неплохо, дорога была расчищена. Но недавно прошли сильные дожди, на тропе было много глубоких луж, в которых кишели пиявки. В одиночку нам идти было бы сложно. Но с нами были опытные охотники, знавшие горы с самого рождения, потому дорога до территории соседнего лесхоза не показалась нам трудной. По сравнению с Тамуто это вообще туристическая прогулка. Люди просто решили отдохнуть в горах.

По дороге я спросил Юньцай, про ущелье Голова Водяного Буйвола: какая опасность там может грозить папаше Паньма.

"Это граница между нашим и более крупным соседним лесхозом, — ответила Юньцай. — Гора Янцзяо находится на их территории, а гора Чжоуду — на нашей. Ущелье Головы Водяного Буйвола проходит как раз по границе, точно посередине между горами. За Янцзяо находится старый горный лесной массив. Сотрудники лесхоза установили там запрещающие знаки, поэтому мы туда редко ходим. Разве что кто-то из старых опытных охотников забредет, но о таком давно уже у нас не слышали."

Идущий позади меня Агуй поддержал рассказ дочери: "В нашей деревне все тропы в районе горы Янцзяо знает, наверно, только папаша Паньма. Говорят, что через тот лес проходила раньше дорога, по которой торговцы из Вьетнама везли нефрит. Месяц пути занимал путь через лес. И я даже представить не могу, сколько людей там похоронено."

Торговля нефритом на китайско-вьетнамской границе — прибыльное дело, но отличалась она жестокостью и окружена массой загадок. Я слышал о крупных криминальных войнах между бирманскими и вьетнамскими контрабандистами. Люди, ведущие такую жизнь, в одночасье могут стать нереально богатыми и столь же быстро разориться. Там, где крутятся такие большие деньги, человеческая жизнь и мораль обесцениваются.

Агуй сказал, что ущелье расположено как раз неподалеку от самых активных точек контрабанды. Там встречаются торговцы нефритом из Баная и других районов Гуанси с боссами из Гуандуна. Сейчас гуандунские контрабандисты считаются самыми жестокими и беспощадными. Но так было всегда: в этих местах, особенно во времена династии Цин, процветала контрабанда, и бандиты из Вьетнама, мошенники всех возрастов и мастей толпами приезжали в Шивандашан(2).

Мне вдруг пришла в голову совершенно неуместная мысль. Если в этих лесах погибали контрабандисты, то рядом с их останками можно найти и товар — необработанный нефрит. Этот минерал хорошего качества сейчас редко встретишь, а цена на него очень высока. А если это старый нефрит, то он будет стоить еще дороже: в прошлом веке добывали камни с текстурой гораздо лучшей, чем сейчас. Пара таких камешков может стоить больше, чем обработанные алмазы. Но потом я подумал о том, что за эти сокровища уже и так пролито много крови. Забирать их себе может только бессовестный человек. Это отличается от обычного грабежа гробниц. Боюсь, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми и весьма неприятными.

Мы вошли в ущелье незадолго до полуночи. Мужчина, который нашел окровавленную одежду, указал на дерево и сказал, что вещи были там. Сначала он увидел кровь, стекавшую по стволу, потом поднял голову и заметил лохмотья, свисавшие с ветки. Он решил, что это дикая кошка поохотилась на сову, но потом понял, что ошибся.

Направив туда свет фонаря, я ничего необычного не увидел. Хотя мой медный фонарь был слабым, но кое-что можно было рассмотреть. Скорее всего папаша Паньма сначала забрался на дерево, а потом там что-то случилось, он был ранен, и его кровь стекла по стволу вниз.

Старику почти восемьдесят лет. Правда, раньше он мастерски умел карабкаться по деревьям. Но для того, чтобы лезть на дерево, нужна причина. Может быть, он столкнулся с какой-то опасностью, и попытался спастись наверху? Я спросил Юньцай, какие опасные звери здесь водятся. Она ответила, что раньше попадались тигры, но их давно в окрестных лесах не видели. И самый сильный хищник здесь — леопард.

Услышав ее ответ, я подумал, что это точно не тигр — они не лазают по деревьям, и, если жертву не достать, просто уходят. А вот леопард — другое дело. Он и жертву на дереве достать может, и умеет устраивать засады, прячась в среди листвы. А еще у них есть привычка подвешивать свою еду на ветках, чтобы другие хищники не достали. Вполне возможно, что папаша Паньма уже мертв.

Однако Юньцай не согласилась со мной, сказав, что леопарды предпочитают охотиться в глухом лесу. Здесь для них слишком людно и много открытых мест, потому вероятность встретить леопарда крайне мала. К тому же папаша Паньма не брал с собой ружье. Зачем он пошел так далеко в лес?

Я вспомнил сюжет про маленького солдата Чжан Га, который прятал украденный пистолет в птичьем гнезде(3). Может быть, папаша Паньма использовал тот же трюк? Но на дереве не было никаких гнезд.

Тщательно обыскав само дерево и прочесав окрестности во всех направлениях, мы ничего не нашли. Даже крови на земле не было. Собаки, бегали кругами, ища след. Охотники на всякий случай зарядили ружья и отправились дальше на поиски. А мы последовали за Агуем в сторону горы Янцзяо.

Ущелье Голова Водяного Буйвола было длинным и глубоким. Говорят, никто и никогда не пересекал его полностью. Средняя часть ущелья образовывала горный перевал между Янцзяо и Чжоуду. Лес там был тропическим, и я невольно вспомнил джунгли Тамуто. Это было неприятно. Казалось, сейчас из кустов донесется зловещее хихиканье фазаньих шей. При мысли об этом меня прошибал холодный пот. Но выхода не было: надо, сжав зубы, идти вперед и не отставать.

Поисковые собаки, которых взяли с собой жители деревни, были свирепые и крупные. Породистых среди них не было, но они хорошо обучены и быстро взяли след, уводя нас в глубину ущелья.

За всю дорогу не прозвучало ни единого слова. Когда взошел полумесяц, была уже полночь, и собаки, кажется, нашли свою цель. Мы остановились возле перевала Янцзяо. Склон горы тут был крутой, покрытый мелколесьем из-за постоянно сходивших селей, почва скользкая и рыхлая, как слой тающего снега. Используя палки, чтобы удерживать равновесие, мы старались идти осторожно, но время от времени поскальзывались, ступив на влажную грязь.

Одна из собак довела нас до дерева, где перестала метаться, ища след, остановилась и залаяла на заросший участок земли за стволом.

Юньцай выглядела напуганной, мне тоже было не по себе. Если старик пострадал от леопарда, то хищник мог прятаться в высокой траве.

Агуй шагнул вперед, палкой раздвинул траву и посветил фонарем: мертвого тела или хищника там не было, только большой камень. Подойдя поближе, я понял, что это остаток старой каменной стелы, разрушавшейся под влиянием ветра и дождя. Поверхность камня была покрыта трещинами и выщербинами, но свободна от грязи и мха.

Агуй с остальными углубились в заросли травы, высота которых достигала пояса. Искали они недолго: внезапно один из охотников с криком упал.

Мы бросились на помощь и, поднимая его на ноги, увидели, что он чуть не провалился в яму. Поначалу мне показалось, что это обычный провал, образовавшийся в результате размыва почвы или недавнего селя. Но глянув вниз, я понял, что ошибался, и растерянно переглянулся с Молчуном, чувствуя, как тревожно забилось сердце. На дне виднелись гнилые доски, покрытые грязью, натекшей сверху. Судя по форме досок, я с уверенностью мог сказать, что это старый гроб.

Перед нами была простая древняя затопленная селем гробница.

Примечания переводчика

(1) 云彩 красивое имя и красивое значение "разноцветное облако".

(2) "Бандиты изВьетнама, мошенники всех возрастов и мастей толпами приезжали в Шивандашан." Это на самом деле так: Шивандашан по сей день считается самым криминальным регионом, и исправить эту ситуацию сложно, потому что места там глухие и труднопроходимые.

(3) 小兵张嘎 (маленький солдат Чжан Га) — очень популярная история в Китае. В основе экранизаций лежит роман детского писателя Сюй Гуанъяо. Прототипом главного героя Чжан Га стал реальный человек, Янь Сюфэн. Позже было создано несколько экранизаций: полнометражная военная комедия 1963 года, ремейк 2004 года и анимационная адаптация 2005 года.

Глава 7. Курган

Лунный бледный свет заливал склон горы, и вокруг было пусто. Но из лесной глуши и ущелья доносились всевозможные странные звуки. Провал в земле произвел на Агуя и его односельчан неприятное впечатление. Горцы очень суеверны, и считают, что увидеть гроб — к несчастью. Они робко переглядывались, Агуй сначала не знал, что и сказать, потом пробормотал: "Если увидел гроб посреди ночи, надо, вернувшись домой, вымыть глаза водой."

Кто-то лег на землю и заглянул вниз: "Чья это могила? И почему гроб находится в такой глубокой яме?"

Ему никто не ответил, а Юньцай спряталась за спиной Молчуна.

Я был уверен, что это могила простолюдина, причем, не из большой семьи. Захоронение, должно быть, времен династии Мин или Цин, потому что гроб до сих пор сохранился. В более поздние эпохи не делали погребальную утварь такого качества. Здесь постоянно идут сильные дожди и сели не редкость, а доски гроба до сих пор в относительной сохранности. На дне ямы росла редкая трава, грязи на досках не было: могила, вероятно, вскрыта давно, несколько лет назад, значит, кости внутри, скорее всего, повреждены.

Яма была неглубокая, и мы не заметили внизу следов папаши Паньма. Людей там определенно не было. Но интуиция мне подсказывала, что старый охотник вполне мог сделать там схрон, потому что это место идеально подходит для таких целей. Кусок железа, о котором говорил его сын, вполне может лежать внизу.

Собака продолжала лаять, это раздражало присутствующих. Агуй оттащил ее назад, потрепал за загривок, успокаивая, затем, вооружившись палкой, попытался достать до дна ямы.

Спускаться туда никто не хотел, гроб пугал горцев. Но реакция собаки подсказывала мне, что там внизу что-то точно есть. Если так и будем стоять, то ничего не найдем.

Я оглядел горы: даже тот, кто лишь поверхностно знаком с законами фэн-шуй, сразу поймет, что это место совсем не подходит для захоронений. Здесь расположен горный перевал, где вода будет постоянно скапливаться. Сразу после погребения могила покроется плесенью. Похоже, это не та большая гробница, о которой грезил Толстяк. Обычная могила в горах, а значит, ничего опасного там нет. Я попросил Агуя не беспокоиться, и полез вниз вместе с Молчуном.

Для меня спускаться в гробницу — дело уже привычное. Я даже гробы и саркофаги вскрывал. И со мной рядом был Молчун. Поэтому действовал я спокойно и уверенно. Но Агуй был очень удивлен, подумал, наверно, что городские жители — мужественные люди. Он так смотрел на меня, что было немного неловко.

Мы друг за другом спустились в яму. Она располагалась на склоне, поэтому одна стена ее была небольшой, а противоположная — почти в два раза выше. Внутри я заметил повреждения стен, вызванные, наверно, смещением почвы во время селя. Половина гроба была засыпана землей из обрушившейся стены. Осмотрев другую половину, я определил, что это старый деревянный гроб, покрытый черным лаком. Он погрузился в землю почти на полфута: либо здесь просела почва, либо он слишком тяжелый.

Способ захоронения примитивный, но не из дешевых. Гроб явно сделан в другом месте и доставлен сюда родными покойника, либо сам усопший заранее позаботился об этом. Но изнутри гробница была наполовину разрушена, и всюду была грязь.

Наверно я заразился от Толстяка, но при виде гроба у меня забилось сердце в предвкушении... пришлось напомнить себе, что надо прикидываться непрофессионалом, чтобы Агуй и другие ничего не заподозрили.

Молчун включил фонарь и раздвинул им траву. И теперь мы заметили то, что сверху никак было не увидеть: на досках, которые скрывали сорняки, были пятна крови и отпечатки ладоней. Я попросил Молчуна направить туда свет, и примерился к отпечаткам на гробу. Кто-то оставил их, пытаясь удержать равновесие. Молчун присел на корточки: он заметил углубление в полу под гробом, ни минуты не колеблясь, сунул туда руку и принялся копаться в грязи.

Звуки хлюпающей грязи в тишине могилы были жутковатыми, я почувствовал, как мурашки пробежали по позвоночнику и волосы встали дыбом. Но Молчун продолжал сосредоточенно выковыривать землю и вскоре вытащил что-то. Отряхнув землю, он показал мне полиэтиленовый пакет, покрытый кровью. Молчун встряхнул его: внутри ничего не было.

"Ну как так? А куда делось то, что лежало внутри?" — разочарованно подумал я.

"Кровь еще не свернулась, а вещи кто-то забрал, — сообщил Молчун и, оглядевшись, уверенно предположил. — Это случилось совсем недавно. Должно быть, человек, забравший содержимое пакета, где-то рядом."

"Значит, он пришел, чтобы забрать что-то из схрона, уже после того, как был ранен?" Я почувствовал облегчение. От того места, где нашли окровавленную одежду, до могилы было большое расстояние. Если человек смог его преодолеть, значит, ранение было не было опасным для жизни.

Молчун обыскал все вокруг, но больше ничего не нашел, и мы поднялись наверх. Я рассказал все Агую. Старый безоружный охотник, подвергшийся нападению леопарда, по логике должен был вернуться в деревню за помощью. Зачем в таком состоянии он пошел сюда? Истекая кровью, он хотел забрать кусок железа. Но в чем причина? Он боялся оставлять эту железку здесь?

Собака изредка подавала голос, люди разбрелись вокруг могилы, обыскивая заросли травы. Несколько человек поднялись вверх по склону, другие остались у подножья горы. А мы вдвоем последовали за Агуем и его дочерью, чтобы осмотреть дно ущелья. Я спросил Юньцай, какие еще звери, обитающие в этих лесах, могут нападать на человека.

Она ответила, что раньше хищников было много, но все они давно покинули эти места из-за активной охоты. Тут водились питоны, но этих больших змей здесь давно никто не видел. Еще опасными могут быть дикие кабаны, но они, хоть и свирепы, нападают, только если их потревожить. Папаша Паньма опытный охотник, и без оружия не стал бы лезть к кабану.

Я подумал, что возможно всякое, я не разбираюсь в таких вещах. Но мне не давала покоя мысль: зачем папаша Паньма так стремился сюда, чтобы забрать свой кусок железа? Дикий зверь не мог у него вызвать беспокойство по поводу схрона. Может быть, те таинственные люди, что сожгли дом Молчуна, напали на него? Мои мысли прервал истошный лай, доносившийся с той стороны, где вели поиски остальные люди.

Глава 8. Старик

Мы сразу остановились и оглянулись назад. В то же мгновение кто-то закричал.

Этот крик звучал неестественно, словно был воплем призрака. Издалека мы могли видеть царивший в той стороне беспорядок, но не понимали, что случилось. Люди на короткое время замерли, прислушиваясь, потом бросились на помощь кричавшему.

Лай собак теперь доносился из редколесья. Я не мог понять, почему они крутятся среди деревьев. Агуй тоже недоумевал: "Да что случилось-то?"

"Осторожно! — крикнул кто-то, стоявший впереди. — В траве что-то есть!" И правда, в лесу возникло движение, словно кто-то ломился сквозь кусты. Звук был громким, это было похоже на большого зверя.

Агуй поднял ружье и выстрелил. Я даже понять не мог, куда он целился. От грохота вдалеке над лесом снялись птицы с гнезд, а животное с шумом убежало прочь и скрылось в темноте.

Мы побежали навстречу друг другу, лучи фонарей метались по кустам, все еще дрожавшим после исчезновения животного. Агуй кричал на бегу: "Спустите собак!"

Кто-то из охотников свистнул, и гончие сразу бросились по следу. Их движения были совсем иными, чем у городских собак. В зарослях началась неразбериха. Трещали ветки, собаки истошно лаяли — эта суматоха, казалось, никогда не закончится. Агуй и остальные побежали за собаками, перекликаясь друг с другом на местном диалекте. Бежали не толпой, а рассредоточились по лесу, образовав что-то вроде облавы. Ровным строем они углубились в лес.

Мы хотели идти за охотниками, но Агуй обернулся и что-то коротко крикнул, обращаясь к Юньцай. Она остановила нас, сказав, что не стоит идти следом. Нас может настигнуть случайная пуля, или раненый зверь, пришедший в бешенство, может напасть. У нас нет опыта охоты, значит, нечего под ногами мешаться, мы только беспорядка добавим.

В глубине души я не мог с ней согласиться. Жаль, что нельзя рассказать ей о том, что мы умеем. Это Молчун-то беспорядка добавит? Но следуя на расстоянии за охотниками, мы обнаружили, что у них и без нас есть проблемы.

Местные собаки были хорошо обучены: рассредоточились вместе с людьми, трое сразу бросились вперед, окружая убегавшего зверя, который, поняв, что дальше дороги нет, пытался броситься назад. Но к нему навстречу двигались люди, образовав сплошную цепь. Понятно, почему Агуй не хотел, чтобы мы были рядом: все участники такой облавы должны иметь большой опыт, чтобы не дать зверю прорвать оцепление.

Агуй и другие охотники громко кричали, пытаясь напугать жертву, не давая ей собраться с силами. В такой ситуации зверь терял ориентацию, не зная, куда бежать, и продолжал метаться внутри сужающегося круга. Люди, выставив вперед оружие, продолжали подходить все ближе. Когда-то давно я участвовал в такой облаве на кабана в нашей деревне. Знаю, что облавы использовали и при охоте на более крупных животных.

С тех пор прошло много времени, я давно не видел настоящей охоты своими глазами и наблюдал, затаив дыхание. Цепь вокруг зверя сжималась, Агуй с охотниками подходили все ближе. Вот уже добыча оказалась на расстоянии выстрела дробовика. Но зверь продолжал метаться, уворачиваясь от лучей фонарей. Собаки наши были среднего размера, такие хорошо хватают мелкую и среднюю дичь, вроде фазанов и зайцев. Но на более крупного зверя бросаться они не решались. Если бы среди них был хоть один пес размером с северного волкодава, то тогда зверю пришлось бы несладко.

Агуй с охотниками не торопились стрелять, надеясь, что зверь, наконец, совершит ошибку и бросится к ним или замрет, тогда можно будет лучше прицелиться. С близкого расстояния выстрел будет более точным, а затем собаки смогут довершить начатое, и добыча не сможет сбежать. Но эта тварь даже не пыталась вырваться из окружения. Напротив, казалось, зверь успокоился и затаился, скрывшись в густой траве. Теперь стрелять было бесполезно, а подойти охотники боялись, потому что не знали, с кем имеют дело.

Я смотрел за охотой с удивлением. Такое ощущение, что зверь понимал намерения людей. Что же это за животное? Неужели такая большая лиса?

Но с каких это пор лисы на людей нападают? И как она выросла до таких размеров? Это лиса-Шварценеггер?

Агуй провел лучом фонаря по траве и застыл в неуверенности. Те, кто пошел с ним на поиски, были из последнего поколения горцев. Это не деревенские старожилы, которые настолько сжились с лесом, что заслуженно могли носить имя горных духов. Современным охотникам было далеко до них, опыт не тот, да и лесу они посвящали куда меньше времени. Несколько человек собирались выгнать зверя из укрытия камнями. Меня захватила эта идея, и я хотел присоединиться к ним, но тут меня потянул за рукав Молчун. Взглянув на него, я заметил перемены в лице. Он побледнел, не обращая внимания на захватившую всех охоту. Его взгляд был прикован к чему-то за спиной Агуя. Вдруг он крикнул: "Осторожно! Сзади!"

Проследив за его взглядом, я увидел, как по траве позади Агуя словно пошла волна ряби, как от сильного порыва ветра. Вот только ветра не было. Казалось, что-то, прячась в траве, подкрадывается к нашему проводнику.

Агуй резко обернулся, и движение сразу же прекратилось.

"Что это было? — задумался я. — Еще один зверь?"

"Нет, не зверь" — холодно ответил Молчун, оглядываясь вокруг. Направив свет фонаря в ту сторону, я увидел, что трава качается сразу в нескольких местах, как будто к нам приближается кто-то, приникнув к земле.

Остальные охотники тоже обратили внимание на это и насторожились. Только Юньцай отреагировала сразу и свистом подозвала собак.

Я крикнул всем, чтобы держались вместе. Охотники собрались в кучу и внимательно наблюдали за странным движением в траве. Я заметил, что оно не постоянное: рябь на поверхности травостоя то появляется, то исчезает, словно волны, набегающие на берег.

Три собаки, кажется, осознавали необычайность происходящего лучше, чем люди. Они остановились рядом с высокой травой и продолжали истошно лаять. Несколько крупных волн постепенно двигались в нашу сторону, но это движение было каким-то неритмичным. Не то, чтобы мне было страшно, но сердце забилось тревожно, стук его гулко отдавался в висках.

"Подойди к нам," — позвал Агуй дочь. Она никак не могла понять, что происходит. Но горцы — люди смелые, ничего не боятся. Несколько человек подняли ружья, не обращая на нас никакого внимания. Я тоже поднял камень, чтобы не оставаться безоружным, огляделся и сказал: "Тут слишком много высокой травы. И волн этих тоже много. Нам бы стоило отступить назад, к древней могиле на склоне горы."

Все немедленно отправились туда, с опаской оглядываясь. Стоило нам начать движение, как метрах в тридцати от нас рябь стала сильнее, и вдруг резко пропала. У нас даже не было времени испугаться, искать более легкую тропу не стали, сразу полезли наверх по склону.

Ноги скользили по мокрой земле, несколько человек, падая, разбили ноги в кровь. Один поскользнулся и, задев Юньцай, прокатился по грязи вниз на несколько метров. Глядя на него, я тоже не удержал равновесие, пришлось цепляться ладонями за редкую траву, чувствуя, как обваливается под ногами почва.

Молчун и Агуй остановились, чтобы поднять меня. Расстояние между нами, и странной рябью на траве уже сократилось до нескольких метров. Сорняки на склоне росли густо, скрывая гору, словно плотная занавеска. И в этих густых зарослях я услышал звук ломающихся стеблей.

Поднявшись на ноги, я отыскал взглядом Юньцай. Она тоже разбила ногу и плакала от боли. Мне было холодно, ступни онемели и ноги едва держали. Но сжав зубы, я ухватился за стебли сорняков, добрался до девушки и помог ей дальше подняться по склону, туда, где была могила. Упершись ладонями в ее упругий зад, я подтолкнул Юньцай к Молчуну, который ухватил ее за руку и помог подняться.

Я пополз следом, осознавая, что я слишком тяжелый, и буду скользить вниз быстрее, чем маленькая девушка. Вот только подтолкнуть мою задницу наверх некому. Поэтому пришлось искать более пологий подъем. Но даже вода иногда в зубах застревает(1), через пару шагов земля под моими ногами провалилась, я упал и соскользнул вниз на несколько метров. Пытаясь подняться, я слышал, как сверху кричит Агуй: "Беги! Быстрее беги!"

Интуиция подсказывала, что обращается он ко мне, заметив что-то опасное. Бросившись влево, я снова услышал его крик: "Не туда! Только не туда!" Но я уже заметил перед собой движение в траве, а затем увидел зверя размером с теленка. Из темноты сначала сверкнули глаза, промелькнула светлая шерсть, затем из травы высунулась верхняя часть тела. Не леопард, хоть и похож: глаза, горящие холодным светом, морда с полосами, похожими на нахмуренные брови. Это было похоже на макияж певца, играющего демона в пекинской опере.

Приглядевшись, я понял, кто это, и очень удивился — рысь.

Лесная хищница, меньше леопарда, но намного крупнее домашней или дикой кошки. Морда этого огромного кота напоминала чудовище, воплощавшее в себе все мировое зло. Но это точно была рысь, которую от леопарда отличают характерные кисточки на ушах, похожие на перья для масок пекинской оперы(2).

Этот вид кошек отличается высоким интеллектом: ведут обособленный образ жизни, предпочитая одиночество, но для охоты могут объединяться в группы, особенно если еды не хватает. Насколько мне известно, это, кроме львов, единственная дикая кошка, которая может охотиться в стаях. В Тибете их называют "лесными демонами" и считают, что самцы рыси могут красть молодых женщин, утаскивая их в свое логово для спаривания. Из-за красивого и качественного меха на них постоянно охотились, вид оказался на грани вымирания. Откуда этот зверь объявился в Гуанси, где процветает браконьерство, не сдерживаемое властями?

Но теперь понятно, почему папаша Паньма не умер сразу после нападения хищника. Охотничьи привычки рысей напоминают обычных домашних кошек, которые не убивают добычу, пока не наиграются. А папаша Паньма — опытный охотник, и вряд ли станет бороться с большой кошкой врукопашную, поэтому он только пострадал, но не погиб.

Пока я соображал, с кем мне довелось столкнуться в этот раз, с другой стороны от меня из травы высунулась морда второй рыси. Этот зверь был крупнее, его морда испачкана грязью. Не успела рысь появиться, как следом сверху в мою сторону скользнул тенью Молчун, держа в руке охотничий нож Агуя. Оказавшись рядом, он схватил меня за руку и приказал: "Забирайся на спину!" Его голос звучал решительно, прямо как гвоздь перерубил и железо расколол(3).

"Ой! Мне так неудобно!" — я не соображал, как мне реагировать на его предложение.

"Поднимайся сюда!" — рявкнул Агуй, и я заметил, как по его лицу стекают струйки пота.

Я припомнил, что излюбленный охотничий прием всех кошек — бросок на незащищенное горло жертвы. Прикрыв шею ладонью, я перестал смущаться: раз уж меня так просят... Подтянувшись, я грязными ногами вскарабкался на плечи Молчуна. Он рывком подбросил меня, а Агуй сверху схватил за руку. Некоторое время неуклюже кувыркаясь в грязи, я наконец, сумел найти устойчивое положение на скользком склоне. И в этот миг услышал крик Юньцай: снизу из травы в мою сторону метнулось гибкое тело гигантского кота, который, беззвучно наступая лапами в грязь, разбрызгивал ее так, что между нами возникла тонкая грязевая стена. Словно просматривая кадры замедленной съемки, я наблюдал, как рысь перемахивает через эту "стену", падая на меня.

Агуй инстинктивно отдернул руку, и туша зверя почти накрыла меня.

К счастью, эта рысь была не столь велика, чтобы придавить меня к земле. Я лишь ощутил прикосновение грязной шерсти и сразу откатился по траве в сторону, а затем ударил зверя ногой пару раз. И только после этого, поднявшись, заметил, что мое плечо прокушено.

Густая трава вокруг неистово раскачивалась, словно от порывов ветра, а откатившийся от моего пинка кот быстро развернулся и вновь принял атакующую позу. Он лишь на секунду замер, оттолкнулся от земли и снова бросился на меня.

Я даже испугаться не успел. Опыт последних лет развил во мне сильный инстинкт самосохранения. Прикрывая горло, чувствуя, как меня сбивают с ног, я снова увернулся и скатился со склона.

От падения у меня в глазах потемнело, но не обращая на это внимания(4), я поднялся на ноги и, спотыкаясь, побежал прочь. Агуй и его спутники уже стреляли в нападавших зверей, но я не мог определить направление, откуда доносились выстрелы, и просто бежал вглубь ущелья. Преодолев всего несколько метров, я почувствовал жаркое дыхание за своей спиной: хищный кот приближался. Нельзя было поворачиваться к нему спиной: если он нападет сзади и вцепится мне в голову или шею, это конец. Поэтому я обернулся.

И сразу увидел черную тень, которая направлялась ко мне с ужасающей скоростью. Я даже не мог представить, что кто-то живой может так быстро и тихо передвигаться: в считанные доли секунд зверь возник передо мной. Сердце замерло в ожидании смерти: вокруг не было ни укрытия, ни палок, которые можно было использовать в качестве оружия. Да я бы и не успел ничего сделать: просто инстинктивно зажмурился, прощаясь с жизнью.

В тот момент, когда мои веки опускались, я мельком заметил движение в траве рядом со собой. Оттуда внезапно, словно вспышка холодного света, вынырнула светлая тень, напоминавшая движениями человека: кто-то бросился на рысь, обхватив ее тело руками, словно обнимая ее.

Эти две тени с яростью слились воедино и покатились по земле, скрывшись в высокой траве. Я застыл, не в силах понять, что происходит и кто меня спас, словно находился в каком-то жутком сне. Слышно было рычание рыси, довольно быстро превратившееся в стон, трава вокруг борющихся тел неистово раскачивалась, вырванные из земли стебли летели в мою сторону.

Не знаю, сколько времени прошло, наконец, все затихло, и из травы поднялась темная фигура. Человек вошел в круг лунного света, и я понял, что это был тощий старик, залитый кровью. В руках у него был охотничий нож, какие носят хмонги(5). На спине он нес большую рысь, которая, кажется, уже была мертва.

Подойдя ко мне, он задал какой-то вопрос на местном диалекте, и выглядел при этом удивленным. Я не понял, что он спросил, и покачал головой, задаваясь вопросом, кто этот божественный старик. Но в следующую секунду я увидел то, что поразило меня еще больше: на его теле была черная татуировка, изображавшая цилиня.

Чешуя, изгиб рогов и поза мифического зверя, попиравшего лапами огонь и ветер, были в точности такими же, как у Молчуна.

Примечания переводчика

(1) 喝凉水也塞牙 образная идиома, имеющая значение "быть невезучим", "не судьба", "пустяк превратился в проблему".

(2) У Се дважды сравнивает морду рыси с маской Пекинской оперы, и это не случайно. В Гуанси водится либо дальневосточная, либо оленья рысь. Обе отличаются светлым оттенком шерсти, особенно оленья, которую китайцы еще называют серебряной. Сочетание желтого и белого цветов в символике пекинской оперы обозначает злодейство/предательство (белый) и жестокость/беспощадность (желтый) — отсюда и жуткое сравнение с мировым злом. Кисточки на ушах У Се сравнивает с кисточками оперных масок, которые делали их тонких перьев. Длина таких кистей могла достигать нескольких метров, но бывают и короткие, которые на самом деле похожи на кисточки рысей.

(3) Гвоздь перерубил и железо расколол 斩钉截铁 — образное выражение в значении "сказать решительно", "говорить в категоричной форме".

(4) "Не обращая на это внимания, я бросился прочь." В оригинале употребляется образная идиома 不管三七二十一 (не обращать внимания на то, что трижды семь - двадцать один). Основное ее значение "общеизвестная истина (аналогично русскому выражение "как дважды два"). Но внутри синтаксических конструкций значение меняется: "не обращать ни на что внимания, очертя голову, не долго думая, без колебаний, без размышлений".

(5) Хмонги. В оригинале используется обобщающее словосочетание 瑶苗 (яо-мяо), которое объединяет сразу две народности. В научных трудах это словосочетание используется при описании народности хмонгов, в состав которых входят малые народы яо, мяо, донги и другие. Встречается в литературе термин "хмонги" и "яомяо". Последний произошел от лингвистического термина "языковая группа яо-мяо".

Глава 9. Папаша Паньма

Старик очень худ, рысь на его плечах выглядела вдвое больше, чем он. Но если присмотреться, то можно было заметить тугие мышцы на его сухопаром теле, которые в напряженном состоянии казались выкованными из железа. Кажется, в молодости он был похож на могучего бога. Глаза старика блеснули в лунном свете, вызывая у меня неописуемый трепет, смешанный с восторгом.

Он убрал охотничий нож в ножны за поясом, снова посмотрел на меня, переложил рысь на другое плечо, а затем на местном диалекте приказал мне следовать за ним.

Стебли травы вокруг все еще покачивались, скрывая оставшихся участников кошачьей охоты, но старик не обращал на это больше никакого внимания и просто шагал вперед, неся на плечах убитого им могучего хищника. Вскоре волны на траве стали слабее, кажется, прятавшиеся там хищники отступали. Чуть погодя из глубины леса донеслось утробное недовольное рычание. Охотничьи группы рысей собираются лишь на время вокруг самого сильного и опытного охотника. Если он погибает, группа сразу же распадается. Семейству кошачьих свойственная крайняя степень осторожности. И если рысь осознает возможный риск, то никогда не пойдет напролом, даже если голодна.

Ориентируясь на голоса людей, старик шел в направлении древней могилы. Оттуда в нашу сторону блеснул луч фонаря, слабый, постоянно мигавший, но четко нацеленный на нас. Только сейчас я осознал, что преувеличивал доброжелательность Агуя: кажется, он даже не пытался спуститься вниз, чтобы спасти меня.

Когда луч фонаря приблизился, мы выкрикнули слова приветствия. Это был Молчун, и выглядел он очень встревоженным, но увидев, что со мной все в порядке, казалось, почувствовал облегчение. Затем он заметил старика.

Руки Молчуна были по локоть испачканы в крови, в правой он все еще сжимал охотничий нож Агуя. Заметив татуировку на теле старика, Молчун удивленно вскинул брови, но старик даже внимания на него не обратил. Не замедлив шаг, он прошел мимо.

Мне подумалось: "Вот же дьявольщина! Старик просто неподражаем. Татуировка такая же, и ведет себя точь-в-точь как Молчун. Может, это его отец?"

Но кажется, сам Молчун родню не признал и собирался догнать незнакомца, чтобы спросить о чем-то. Но я остановил его и сказал, что старик, кажется, себе на уме, да и вроде как говорит только на местном диалекте. Сейчас его бесполезно расспрашивать. Надо вернуться, успокоиться, а расспросы подождут.

Проходя мимо места моего падения со склона, я увидел на земле труп рыси. Шея была жестоко выкручена: очевидно, что это очередной боевой шедевр Молчуна. Старик жестом приказал Молчуну подобрать труп хищника, тот повиновался. И они вместе стали подниматься на гору, неся на плечах двух огромных хищников. Навстречу нам подбежали люди и с удивлением уставились на старика с татуировкой.

Он заговорил с ними на местном диалекте. Но я ни слова не понимал, потому обратился к Юньцай за помощью с переводом. Меня мучило любопытство, что это за старик такой?

"Тот, кого вы искали, — ответила девушка. — Это папаша Паньма, кто же еще?"

"Это и есть папаша Паньма?!" Я был удивлен, хотя мельком такая мысль мне приходила в голову, но казалась невероятной. Ведь рассказывали же мне, что он — самый опытный охотник в деревне, и лишь ему под силу справиться с таким хищником в одиночку, даже несмотря на преклонный возраст. Но это все равно удивительно. Ведь рысь — сильный хищник, способный в одиночку сразиться даже с огромным тибетским волком. Хищные кошки, даже если не отличаются крупными размерами, опаснее многих, так как способны планировать охоту, устраивать засады и просчитывать риски, в этом с ними никто не сравнится. И человеку не справиться с этим опытным хищником, если досконально не изучить все его привычки и повадки.

Должно быть, на папашу Паньма напала рысь в лесу, он сбежал от нее, а потом затаился и ждал удобного случая. Черт, я бы погиб, если бы он не убил этого зверя. Даже Молчуну, наверно, не удалось бы сделать это так виртуозно. Меня передернуло, когда вспомнил, что был всего лишь в шаге от смерти.

Агуй сначала осмотрел мои раны, потом представил нас друг другу. Но папаша Паньма, казалось, совершенно не заинтересовался мной. Он лишь коротко поздоровался и начал вытирать грязь со своего тела.

Пока он занимался собой, я сумел лучше рассмотреть его. Татуировка на его теле выглядела жутковато, вся в потеках крови. И она была на самом деле очень похожа на татуировку Молчуна. На спине папаши Паньма зияла огромная свежая рана, видимо, результат схватки с первой рысью в лесу.

Несколько человек робко переговаривались, обсуждая происшествие и внезапно найденную могилу, расспрашивали охотника о том, что с ним приключилось. Я понимал их через слово, частично домысливая непонятные фразы или переспрашивая Юньцай. Мои предположения оказались верными. Он действительно ушел в горы, чтобы перепрятать старый кусок железа и предотвратить сделку своего сына. И он не ожидал, что столкнется в лесу с рысью. К счастью, у старых охотников привычки доведены до автоматизма, и папаша Паньма, как обычно, взял с собой палку, закинув ее за спину. Вроде и не оружие, но ее можно использовать в качестве трости, а также обороняться от случайного нападения. Эти правила соблюдались всеми охотниками в старину, но папаше Паньма за всю жизнь еще ни разу не пришлось воспользоваться таким примитивным оружием. Однако сегодня это спасло ему жизнь: напавшая рысь смогла лишь ранить его, но палка на спине не позволила зверю вцепиться в шею жертве.

Жители деревни встревоженно перешептывались, этих хищников давненько никто в окрестностях не видел. Возможно, их выгнал из глухих мест сильный дождь, ливший непрестанно несколько дней. Или большие кошки решили поохотиться на горных крыс, которые предпочитают селиться поближе к человеческому жилью, питаясь остатками еды.

Сейчас вся невозмутимость папаши Паньма куда-то пропала, он словно вспомнил, что уже старик, а не юный охотник. Я подумал, что расспрашивать его сейчас неуместно. Агуй крикнул односельчанам, что надо поторапливаться. Раны, которые получили я и папаша Паньма, не опасные, но глубокие, их надо обработать как можно скорее.

Несколько человек разложили костер, чтобы сжечь тела убитых рысей. К этому времени на востоке небо уже стало светлеть. Когда все было закончено, мы затушили костер и немедленно отправились обратно в деревню.

Мех рыси бесценен, и я не мог понять, к чему такая расточительность. Но Агуй сказал, что так надо: если прознают, что в окрестностях появились рыси, сюда со всего Гуанси съедутся браконьеры меньше, чем через неделю. А эти люди ненасытны. Если не найдут рысь, будут охотиться на все, что попадется. Жителям деревни придется голодать.

Сказать в ответ мне было нечего. Весь обратный пусть мы прошли в полной тишине, и вернулись к рассвету. Несколько деревенских старейшин не спали всю ночь, ожидая известий. Когда небо стало светлеть, они собрали еще людей и отправились вслед за нами. Мы встретились на выходе из ущелья.

В доме, где располагалась деревенская администрация, нам предложили завтрак: блины и яичную кашу. Я был так голоден, что умял сразу две большие миски. Наше возвращение вернуло жителям душевное равновесие, и теперь они безудержно радовались и заваливали нас вопросами.

Мое прокушенное плечо сразу после завтрака осмотрел местный врач, промыл рану, продезинфицировал, сделал укол от столбняка и наложил повязку с отваром лекарственных трав. Папаше Паньма пришлось накладывать швы, так были глубоки его раны на спине. Но шустрый босоногий врач справился с этим довольно быстро. Склонившись над спиной охотника, он зашил его в два счета, словно это не человек был, а обычное одеяло, которое прохудилось, и его требовалось заштопать. А папаша Паньма за все время даже не поморщился ни разу: слушал рассказы односельчан, отвечал на их вопросы.

Нам далеко до этого старика. Чувствуя себя утомленными, мы собирались вернуться домой и отдохнуть, а позже снова навестить папашу Паньма. Но неожиданно, когда врач ушел, он жестом подозвал меня и предложил проводить его.

Мы с Молчуном переглянулись. Сердце подсказывало мне, что старик совсем не так прост, как мне казалось. И мы пошли следом. Выйдя на улицу, папаша Паньма обернулся, покачал головой, указывая на Молчуна, и что-то сказал.

Я не понял ни слова, поэтому обратился к Агую, шедшему за нами. Мне показалось, что Агуй отлично понял сказанное и удивился, поэтому переспросил охотника. Тот ответил резко и решительно, а затем быстро пошел прочь.

Не понимая, что происходит, я смотрел на смущенного Агуя, который словно дар речи потерял. Пришлось еще раз спросить, что же такого сказал папаша Паньма. Наконец, Агуй ответил: "Он сказал, что если ты хочешь что-то спросить, то должен прийти один. Этот с тобой идти не должен."

Я нахмурился. Этот...? Что это значит? Растерянно глядя на Молчуна, Агуй продолжил: "Он еще сказал..."

"Да что такого он сказал? Не тяни уже!"

"Он сказал, что если вы останетесь вместе, то рано или поздно один из вас убьет другого."

Глава 10. Сесть и поговорить

Услышав это, я на мгновение опешил. И сказано это было... прям ни в хвост, ни в гриву(1). На мгновение я потерял дар речи, в голове помутилось, и сердце бешено заколотилось: прозвучали эти слова жутковато.

Но я даже не успел сообразить, что к чему, как Молчун бросился следом за стариком и, догнав его, схватил за рукав: "Почему ты так говоришь? Ты меня знаешь?"

Отец Паньма взглянул на него равнодушным взглядом, но не ответил. Вместо этого он расстегнул рубашку Молчуна, затем обнажил верхнюю часть своего тела и посмотрел так, словно отвечал на его вопрос.

Черные татуировки на телах этих двоих четко выделялись на светлой коже. Кажется, что это не люди, а два цилиня стоят друг против друга. Взгляды этих двоих казались мне очень странными.

После недолгого молчания Паньма застегнул одежду и без каких-либо эмоций на лице прошел мимо Молчуна.

Я не могу описать то чувство, что испытал в этот момент. Все выглядело как-то нереально. Если в двух словах, то мне казалось, что я вижу сразу двух Молчунов, но из разного времени и пространства. Словно два человека из разных миров неожиданно столкнулись лицом к лицу и тут же разошлись в разные стороны.

Мне пришла в голову странная мысль: "Наконец-то Молчун встретил достойного противника." В другое время я бы даже поиронизировал. До сих пор мне казалось, что в мире нет более сложного человека, чем Молчун. Оказывается, я ошибался. И, возможно, это даже к лучшему, ведь подобное лечится подобным(2).

Молчун не стал догонять старика, просто стоял и смотрел, как Паньма уходит. Прошло всего несколько секунд, а у меня уже пропало ощущение хаоса во времени и пространстве.

Агуй был в растерянности. Он смотрел то на меня, то на уходившего прочь Паньма, то на Молчуна. На лице его отражалась целая буря разных чувств. Очевидно, он никак не мог взять в толк, как теперь ему вести себя с нами. Я боялся, что он навыдумывает себе что-нибудь этакое, поэтому ободряюще похлопал его по плечу, затем подошел к Молчуну и попросил не переживать так. Если Паньма хочет говорить только со мной — пусть так и будет. А потом я вернусь и все расскажу.

Молчун задумчиво кивнул, продолжая смотреть вслед Паньма. Выражение его лица было странным, я не мог понять, что у него на уме.

Мне казалось, что за эти короткие мгновения его взгляд как-то неуловимо изменился. Словно что-то пропало из его души. И мне показалось, что я уже когда-то видел такой взгляд.

Наверно, когда они стояли друг против друга, что-то произошло. Заявление Паньма явно имело какой-то важный смысл. Этот старик может что-то знать. Нет, он должен знать, кто такой Молчун на самом деле. Более того, мне кажется, что между этими двумя есть какая-то связь. Похоже, мы все-таки нашли какую-то зацепку.

Мне не терпелось все выяснить.

Зайдя в дом Паньма, мы с Агуем сели за стол, я все еще размышлял по поводу сказанного. И еще мне никак не удавалось придумать стратегию общения с этим стариком: я понятия не имел, чего от него можно ожидать.

"Если вы останетесь вместе, то рано или поздно один из вас убьет другого."

Такое заявление хоть кого в тупик поставит. Он ведь простой охотник и не стал бы так шутить. Значит, ему точно что-то известно. Вот только его отношение... сразу видно, что мой друг пришелся папаше Паньма не по нраву.

Но что он хотел сказать? Смысл его фразы буквальный? Или это метафора какая-то? Я старался себя убедить, что метафора. Может быть, папаша Паньма имел в виду, что я слишком слабый и бесполезный, а Молчун слишком опытен и всегда оберегает меня. Поэтому когда-нибудь из-за меня он пострадает. С другой стороны, следуя обычной логике, предупреждал Паньма меня, значит, имел в виду, что именно я — тот человек, которого убьют рано или поздно.

Неужели Молчун способен меня убить? Без него я был бы одним из тех цзунцзы, что бродят в темноте гробниц. Если бы он хотел убить меня, то сделал бы это давным давно. Мне такой вариант казался бессмысленным.

Сын Паньма принес воды, чтобы мы умылись. Заметив рану на спине отца, он занялся ею. Старик же, сев, закурил кальян, заправив его желтым табаком, который выращивают в племени яо(3).

Принюхавшись, я заметил, что запах этого табака мне знаком: так пахли те листья, что иногда жевал Молчун(4). Похоже, в курительной смеси Паньма были такие же ингредиенты. Мне пришло в голову, что обсуждение табака можно использовать, чтобы немного разрядить гнетущую атмосферу, но я все равно не знал, с чего начать.

Небо затянуло тучами, казалось, снова пойдет дождь. В Гуанси такая погода — привычное дело. Невестка Паньма закрыла окна, но ветер все равно задувал в щели, и в доме стало чуть-чуть прохладнее. Следуя местным традициям, Паньма предложил мне кальян, я затянулся и кивнул ему в знак благодарности.

Пока мы обменивались любезностями, я смог получше рассмотреть старика. Черты его лица были резкими, кожа покрыта глубокими морщинами, как у всех горцев. Обычное, ни чем не примечательное лицо. Вряд ли он был писаным красавцем в молодости. И эти простые черты лица не имеют ничего общего с идеальной внешностью Молчуна, эти двое точно не родственники. Почему-то при этой мысли я испытал облегчение.

Агуй в это время рассказывал о моем желании поговорить, делая акцент на том, что я — государственный служащий. Паньма внимательно посмотрел на меня и что-то коротко сказал. Агуй перевел: "Папаша сказал, что он догадывается, кто ты. И он давно ждал, что кто-то вроде тебя придет с расспросами. Поэтому спрашивай, что хотел, и уходи, чтобы больше его не беспокоить."

На мгновение я опешил: в этих словах словно звучал тонкий намек. Кажется, он неправильно понял или перепутал меня с кем-то, и теперь относится ко мне предвзято.

Но я не мог понять, чем вызвал недоверие. Хотелось сразу прояснить недопонимание между нами. С другой стороны, выясняя отношения, я могу все испортить. Лучше сделать вид, что я ничего не понял, прикинуться дурачком. Выяснить, что он обо мне думает, я всегда успею.

Собравшись с мыслями, я сделал лицо попроще и обратился к нему: "Я хотел расспросить об археологической команде, где вы работали проводником. Думаю, вам есть, что рассказать. Но сейчас меня больше волнуют слова, которые вы сказали мне недавно. Что вы имели в виду, говоря, что один из нас убьет другого?"

Паньма глубоко затянулся, выражение его лица неуловимо изменилось. Качая головой, он произнес несколько слов. Агуй перевел: "Папаша говорит, что смысл его слов предельно ясен. Ты считаешь этого человека другом, но понятия не имеешь, кто он. Если останешься рядом с ним, тебя всегда будут преследовать беды."

"Ты его знаешь? — нетерпеливо спросил я. — Почему ты так говоришь?"

Папаша Паньма долго смотрел на меня, потом сказал: "Я не знаю его, лицо мне не знакомо. Но я узнал запах. Его тело пахнет мертвецом."

Примечания переводчика

(1) "Ни в хвост, ни в гриву". В оригинале 没头没尾 (дословно "ни головы, ни хвоста"), современная более грубая адаптация идиомы 没头没脑 (ни головы, ни мозгов), значение которой "ни к селу, ни к городу; ни с того ни с сего, без всякой причины, необоснованно, необдуманно, безрассудно, не рассуждая." Поэтому переводчица изуродовала русскую поговорку "в хвост и в гриву" - смысл получился тот же: неуместно, бессмысленно, хотя хотел что-то важное сказать.

(2) "Подобное лечится подобным." В оригинале использовано другое выражение: 果然很多时候需要以毒攻毒，以闷打闷 (дословно "нейтрализовать яд ядом и побеждать скуку скукой").

(3) Желтый табак — речь идет о сорте табака или махорки, отличающегося высокой ароматизацией и средней крепостью. Желтые сорта табака произрастают в южных регионах.

(4) "Так пахли те листья, что иногда жевал Молчун." У Се — воистину Наивняшка. В его присутствии Молчун жевал табак всего один раз, чтобы сделать лекарство для ран. А Толстяк шутил, что Молчун использует табак неправильно, его жевать надо по-другому. Видимо, шутки Толстяка лучше откладываются в голове Наивняшки.

Глава 11. Запах

Агуй долго соображал, как перевести эту фразу. Очевидно, ему тоже показался странным смысл. И что бы это значило? Теперь я совсем нечего не понимал.

Что за "запах мертвеца"? Воняет, как труп?

Я хотел расспросить поподробнее, но Паньма покачал головой и попросил меня не задавать глупых вопросов: запах мертвеца — это запах смерти. Если я хочу узнать что-то еще, он готов ответить на мои вопросы. Но о Молчуне он говорить отказывался. Поверил я или нет, ему все равно, он сказал все, что хотел.

Я, естественно, не собирался легко сдаваться, но отказ Паньма был категоричным. Сколько я не переспрашивал, сколько не умолял, он продолжал сидеть с каменным лицом и ни словом не обмолвился в ответ.

Наконец, Агуй не выдержал и подмигнул мне, намекая, что пора заканчивать с расспросами на эту тему. Я тоже начал понимать, что могу разозлить старика, и тогда вообще ничего не узнаю. Пришлось заткнуться, но в душе я помянул всю его родню за то, что они произвели на свет такого упрямого сына.

Однако, Паньма — просто кладезь информации. Хотя его ответы были простыми и короткими, все равно заметно, что знал он очень много и слишком скрытничал. Я не мог понять его чувств. Но, судя по тому спокойствию, с которым он говорил о Молчуне, этот старик повидал очень многое.

Я попытался представить, с кем сравнить Паньма, чтобы выстроить верную стратегию общения.

Во-первых, его поведение напоминает стиль торгашей, которые, пытаясь поднять цену, нагоняют таинственности. Но этот старик на торгаша совсем не похож.

Во-вторых, создается ощущение, что он знает нечто такое, о чем не имеет права рассказать. Он не сделает этого, даже если его молчание может привести к трагедии. В такой ситуации может оказаться шпион, подложивший бомбу, замаскированную под игрушку, а затем увидевший, как с этой игрушкой играет маленький ребенок. Он знает, что в руках ребенка бомба, но не может прямо ему об этом сказать или отобрать ее. Самое большее, что он может сделать, это сказать, слегка намекая: "Игрушка в твоих руках может погубить тебя."

Полагаю, второй вариант более вероятен. С самого начала я хотел узнать у него подробности экспедиции Вэньцзинь. Однако после их встречи с Молчуном мои мысли спутались. Получается, мой друг, который не раз меня спасал, окажется той бомбой, которая может меня убить? И старик знал причину, но не мог прямо ее назвать.

Как интересно! Я вдруг перестал злиться. Ничего страшного, что он не хочет делиться своими секретами, хуже, если бы у него вообще секретов не было. И теперь понятно, что он не относится ко мне предвзято. Ругаться бесполезно, надо набраться терпения и выяснить то, о чем он готов говорить.

Я совершил ошибку, настаивая на ответах, мой активный интерес мог насторожить его. Поэтому пришлось смирить любопытство и сменить тему, чтобы отвлечь его внимание от неприятного разговора. Кивнув, я сказал: "Забудьте об этом. Если вы не хотите говорить, я не буду настаивать. Но вы можете рассказать мне что-то об археологической команде, где были проводником?"

Услышав мои слова, Агуй вздохнул с облегчением. Очевидно, он опасался, что мы повздорим, поэтому он пытался остановить меня. И сейчас он поспешно перевел мой вопрос.

Паньма поднял голову и коротко ответил. Агуй тут же перевел: "Папаша сказал, что вы ошибаетесь. Это были не археологи, а военные."

"Военные?" Сначала я подумал, что ослышался и переспросил. Агуй повторил мне его слова: я все понял правильно.

Поразмыслив немного, я подумал, что ошибается, скорее всего, Паньма. В то время многие носили зеленую форму, в том числе и служащие археологического института. Он мог просто принять археологов за солдат.

(Дальше я не буду упоминать Агуя, чтобы диалог выглядел попроще.)

"В то время в наших местах было неспокойно. Из города пришло много военных, все вооруженные. Их командир сказал, что они идут на Янцзао, и им нужен проводник, хорошо знающий дорогу и местность вокруг горы. Ко мне пришел отец Агуя, и я согласился их провести," — рассказал старик.

Хмурясь, я припомнил о пограничных столкновениях с Вьетнамом. В 70-х годах в этих местах действительно случались перестрелки и даже локальные боевые действия. Узнав о том, что здесь побывала Вэньцзинь, я даже не подумал об этом. Да, ситуация в Гуанси тогда была сложной.

Я упустил из виду важную деталь и теперь задумался: кое-что стало проясняться.

В то время сюда не могли отправить археологическую экспедицию из-за военных столкновений. Это было странно... Похоже, Вэньцзинь и ее группа обладали какой-то магической властью. Хотя, возможно, археологический проект был настолько важен, что экспедицию все-таки послали, но для сопровождения им дали военную охрану. Так что, возможно, Паньма не лжет и не ошибается.

Но что за исследования такие, если археологов отправили в зону боевых действий? В горе Янцзао действительно есть крупная и столь ценная гробница?

"У этих людей слишком темное прошлое..." Слова третьего дяди промелькнули в моей голове, и я вздрогнул.

Глава 12. Воспоминания Паньма

Наша беседа с папашей Паньма длилась более трех часов. У меня были предположения о том о том, что тогда произошло, но я продолжал задавать вопросы, пытаясь проверить свои догадки.

Наш разговор затруднялся тем, что приходилось довериться переводу Агуя, а тот не всегда понимал сказанное. Приходилось переспрашивать и уточнять, это занимало много времени. К тому же не на все вопросы папаша Паньма отвечал охотно. Полагаю, кое-что Агуй перевел неправильно и приукрасил, поэтому картина в моем сознании складывалась странная.

Скорее всего, Вэньцзинь и ее команда пришли на гору в 1976 году, но старик не мог точно вспомнить дату.

Паньма хорошо помнил только руководителя группы, в которой был проводником. Когда я показал ему фотографию экспедиции на Сиша, он сразу узнал Вэньцзинь, но про остальных ничего сказать не мог. С тех пор прошло много времени, людей в экспедиции 1976 года было очень много и все были одеты одинаково. Он запомнил в лицо только руководительницу, с которой чаще всего общался, что вполне естественно.

В то время здесь было неспокойно, часто случались пограничные конфликты, поэтому появление военных в деревне никого не удивило. Я помнил, что в 1978 году в районе Шанси было много подразделений Национально-освободительной армии. Все дороги были перекопаны, чтобы затруднить передвижение вьетнамцев. Солдатам китайской армии тоже приходилось тяжело, они нуждались в услугах опытных проводников.

Паньма наняли официально, выделив ему армейское довольствие. В те годы он был молод и силен, на охоте мог уйти далеко в лес без особых проблем. Естественно, он больше остальных подходил на роль проводника.

Военные отправились в горы ранним утром сразу после того, как наняли Паньма. Ему было неудобно расспрашивать их об их военной миссии. Он просто вел их через лес к горе Янцзао. Дело осложнялось тем, что он сам не часто бывал в этих местах, приходилось старательно запоминать ориентиры, чтобы потом без проблем найти дорогу назад.

Путь был долгим, пришлось заночевать в лесу, и к озеру они вышли только на следующий день.

Паньма был в этом месте всего один раз. Когда ему исполнился тридцать один год, надо было добыть дичь(1), чтобы преподнести подарок своему дяде на свадьбу. Но военные столкновения распугали диких животных. Он долго бродил в лесу с собакой, пока не вышел к этому озеру. Здесь и устроил засаду на дикого кабана. Охота тогда была удачной, но с тех пор он так далеко в лес не заходил.

Естественно, у озера, затерянного в лесу, нет названия. Кажется, кроме Паньма, никто в деревне даже не знал о его существовании. По мнению охотника это было слепое озеро(2): он не нашел ручьев, которые его питали, оно не соединялось с другими водоемами в районе. Военные разбили на берегу лагерь, поставили палатки. На этом основная задача Паньма была выполнена.

Дальше в его обязанности входило раз в несколько дней снабжать военных едой и вещами первой необходимости. Хотя в лагере вполне хватало запасов, он лишь иногда приносил соль и рис. В одно из таких посещений он и заметил странности, происходившие в лагере. Но, кроме него, никто не знал, где располагался военный лагерь.

Хотя Паньма было очень интересно, чем же в такой глуши занимаются военные, он хорошо знал, какую цену придется заплатить за неумеренное любопытство, и не совал нос куда не следует. Позднее, когда военные покидали лагерь, они вывезли много ящиков, небольших, размером с обувную коробку. Их было около тридцати штук, и солдаты переносили их с большой осторожностью.

Любопытство просто раздирало проводника. Однажды он хотел посмотреть, что в этих ящиках, но сопровождавший груз солдат остановил его и вежливо объяснил, что содержимое ящика может быть очень опасным. Паньма только успел подержать ящик в руках и запомнил, что тот был очень тяжелым.

Услышав это, я понял, о чем идет речь. Ящик размером с обувную коробку — это несомненно контейнер для перевозки антиквариата, их используют археологи для хранения отсортированных находок во время раскопок. Такие контейнеры четко нумеруются и запечатываются, размеры их могут быть разными, но стандартный как раз такой, он идеально подходит для транспортировки тяжелого и хрупкого материала, позволяя его аккуратно упаковать.

Узнав об этом, Паньма был озадачен, ведь рядом с озером не было ничего особенного. Откуда бы на пустынном берегу лесного озера взяться культурным реликвиям? Когда он увидел эти ящики, то решил, что в них перевозят камни — этого добра на берегу было навалом.

Однако вскоре, через несколько дней, он обнаружил странную вещь: содержимое ящиков обрело ощутимый запах, неприятный, Паньма не мог его описать.

Примечания переводчика

(1) "Когда ему исполнился тридцать один год, надо было добыть дичь." В оригинале речь идет о нескольких косулях (只獐). Но поскольку в результате Паньма добыл кабана, а автор не удосужился объяснить, почему косуль на кабана заменили, я решила использовать общее понятие "дичь". Все равно косули тоже под это понятие попадают.

(2) 死湖 — мертвое озеро, слепое озеро. Имеется в виду бессточное озеро, не имеющее притоков или оттоков. Как правило, такие озера пополняются подземными источниками, которые на поверхности не видны.

Глава 13. Психологическая атака

Я сразу предположил, что это был запах тухлого мяса, но Паньма отрицательно покачал головой. Охотники постоянно имеют дело с мясом, и уж запах тухлятины не спутают ни с чем. Он определенно бы узнал его, но эта вонь... он не знал, как описать ее.

Обычно, рассказывая о запахах, люди пользуются сравнениями. Например, "жасминовый аромат" или "воняет грязными носками". Папаша Паньма не мог подобрать подходящего эпитета. Вполне возможно, раньше ему не доводилось сталкиваться с этим запахом. Но даже что-то похожее он не мог припомнить.

Я хотел спросить его, не был ли это "запах мертвеца", но, подумав, сдержался. Если он так сильно не хотел говорить, не стоило мне снова поднимать эту тему.

Паньма мучился от любопытства, но военные стали относиться к нему с подозрением, и ему больше не представилось возможности даже издалека увидеть эти ящики. Группа военных вернулась в деревню, но надолго там они не задержались и вскоре ушли, чтобы больше никогда не появляться в этих местах. Однако, на Паньма все это произвело глубокое впечатление. Отправляясь на охоту в горы, он постоянно вспоминал военных и задавался вопросом: что они искали на берегу озера? Что было спрятано в странных ящиках?

Уже тогда у папаши Паньма появилось предчувствие, что кто-нибудь в будущем может найти его, чтобы расспросить о странной группе военных. Но он не думал, что я появлюсь так поздно, спустя тридцать лет.

Я спросил его об озере, и он рассказал, что это не самый большой водоем удлиненной формы, напоминающей ятаган. Берег там каменистый, встречаются крупные валуны, размером больше человеческого роста, но больше мелкой гальки. За долгие годы озеро почти не изменилось(1), но из-за климатических изменений упал уровень воды. Папаша Паньма ездил туда однажды года три назад, и заметил, что озеро стало почти вдвое меньше, чем раньше.

Услышав это, я погрузился в размышления. Вполне вероятно, что в этих ящиках находились такие же железные штуки, как та, что мы нашли дома у Молчуна. Но если там было более тридцати ящиков, и все они были заполнены доверху, сколько же железок отсюда вывезли. Возможно, Толстяк был прав, когда предположил, что этот кусок железа является фрагментом чего-то большего.

Но где были найдены эти вещи? Толстяк предполагал, что древняя гробница расположена в горе Янцзао, однако, после разговора с Паньма я подумал о том, что железные фрагменты нашли на дне озера.

Может быть, на дне обнаружили большую железную чашу, которую трудно поднять целиком. Ее разобрали внизу на более мелкие фрагменты и поднимали на поверхность по частям?

Но в этом нет смысла: в разобранном виде древняя находка потеряет свою ценность, и нет смысла перевозить в специальных контейнерах обычный металлолом.

Теперь и меня разбирало любопытство. Скорее всего, Толстяк тоже прав. Надо бы нам наведаться на гору Янцзао, чтобы посмотреть.

У папаши Паньма ведь тоже был такой кусок железа. Сын его говорил, что тот подобрал железку в горах и считал большой ценностью. Может быть, это случилось уже после того, как военные покинули эти места. Но папаша Паньма не в курсе, что мне об этом известно, потому ни словом не обмолвился о своей находке. И это убеждало меня, что он многое скрывает.

Но рассказанное им тоже не было ложью. Кажется и кусок железа, и "запах мертвеца" он связывает с некоей опасностью. Должно быть что-то еще, заставившее его так думать. В проснувшихся неясных воспоминаниях Молчуна кусок железа тоже связан с какой-то опасностью. Военный, сопровождавший груз, тоже сказал Паньма, что это опасно. Уже вырисовывается логическая цепочка.

Я задумался о том, как заставить его говорить. Намекнуть, что у меня дурные намерения? Хотя по натуре я очень мирный человек, но уже давно общаюсь с Толстяком и Паньцзы, они научили меня плохому. Если захочу, я могу, копируя их поведение, надавить на собеседника. Но главное мое преимущество в том, что старик до сих пор не знает, кто я такой. Мне легко будет его обмануть.

Есть такой хитрый прием: заставить собеседника поверить в то, что его оппонент все уже знает. Для этого надо задавать не прямые вопросы, а наводящие, вынуждая не раскрывать тайну, а уточнять то, что вроде и так уже известно.

На раздумья у меня было мало времени. После нескольких минут молчания в моей голове созрел в общих чертах план, и я спросил: "Получается, вы нашли этот кусок железа, когда были на озере во второй раз?"

Это было всего лишь предположение: я знал лишь, что Паньма нашел его в горах, но где именно... я решил рискнуть. В любом случае ничего не потеряю, если ошибусь.

Папаша Паньма сразу напрягся, и я понял, что моя догадка верна. Но старик не сказал ни слова, лишь сжался и насторожено уставился на меня.

Понятное дело, сразу никто никогда тайны не раскрывает, надо постараться, и я продолжил: "Не волнуйтесь, я знаю, что тогда произошло. Но меня не интересуют ваши проступки."

Папаша Паньма побледнел, отложил трубку и глухо спросил: "Ты кто такой?"

Вздохнув с облегчением, я чувствовал, как отступает напряжение вместе с потом, стекавшим по спине. Этот резкий вопрос означал, что я прав: "запах мертвеца", железки с берега озера и тайна Молчуна как-то связаны между собой. Если папаша Паньма скрывает что-то, значит, произошел несчастный случай, скорее всего, по его вине. Вполне вероятно, что это был несчастный случай со смертельным исходом. Я мог намекнуть грубее, сказав, что "знаю о его смерти". Но мне не было известно, сколько людей пострадало, был риск показать свою неосведомленность, и я ограничился общей фразой.

Люди, испытывающие чувство вины, рано или поздно проявляют себя, стоит им напомнить об их преступлении.

Поняв, что мне удалось перехватить инициативу в разговоре, я сразу же надел маску неприступности и равнодушия. Такое лицо я делаю, когда торгуюсь с клиентами. Стараясь говорить как можно более непринужденно, я произнес: "Вам лучше не задавать мне вопросы, а сразу самому все рассказать. Просто выложите все, как на духу." И, говоря это, я достал из кармана пачку банкнот. Это была плата за информацию, которую я приготовил для Паньма заранее. Правда, я собирался дать ему всего пару сотен. Но сейчас, чтобы произвести впечатление, пришлось показать всю пачку, которую я аккуратно положил перед собой. "Я знаю кое-что, но мне не известны детали. Так что не волнуйтесь, просто расскажите правду. Вы заберете деньги, и все закончится. Никто не узнает о нашем разговоре."

Паньма неуверенно смотрел на меня и молчал. Пришлось слегка изменить выражение лица, чтобы он понял мою настойчивость и хотя бы разозлился, а лучше сдался.

"Откуда ты все это знаешь? — спросил он. — Расскажи мне об этом."

Непостижимо! Выругавшись про себя, я осознал, насколько упрям этот старик. И что я ему могу рассказать? Виду я не подал, но внутри меня все закипело и голова закружилась.

Это была секундная реакция, я сразу же небрежно ответил вопросом на вопрос: "Ты разве не замечал, что за тобой все время следили?"

Я еще не успел успокоиться, когда заметил, что в лице Паньма проскользнуло явное облегчение. Мое сердце билось все медленнее: это было ужасно, но, кажется, я не дал ему разоблачить себя.

Все еще настороженно глядя на меня, Паньма сказал: "Не знаю, кто ты. Но не надо считать меня старым дураком. Уходи и не возвращайся. Ты ничего не знаешь, и я тебе тоже ничего не расскажу." Он явно был готов меня вытолкать взашей из своего дома.

Я вспомнил, что он — опытный охотник, отлично ориентировался в лесу, подмечал любые детали и мелочи. Он настолько опытен, что мог быть уверен в том, что за ним не было слежки? Мысли метались в моей голове, пока я пытался придумать, как исправить положение, но не находил подходящего способа и был очень расстроен.

Его сын пошел к дверям, собираясь проводить нас. Когда створки распахнулись и в комнату хлынул свет, я обернулся и заметил, как дрожат колени старика.

Он все еще смотрел на меня. Лицо его было спокойным, словно каменным, взгляд пугал. Но по мелкой, едва заметной дрожи в руках и ногах было понятно, что он нервничает.

Я сразу понял: он мне врет!

Сделав вид, что не собираюсь вставать, а всего лишь решил потянуться, я облокотился на спинку стула и уверенно заявил: "Не будьте таким твердолобым. У меня есть конкретные факты, но очень мало терпения."

Паньма и его сын испытующе смотрели на меня, но уверенность вернулась ко мне, и я постарался придать своему лицу как можно больше коварства, чтобы они не знали, чего от меня ожидать.

Наконец, Паньма не выдержал, сел, опустил голову и махнул сыну. Молодой человек понял без слов и прошептал несколько слов Агую, после чего тот с обескураженным видом вышел. Сын Паньма, плотно закрыв дверь, сел на его место.

Откровения папаши Паньма оказались бесценным даром. Устало подняв голову, он признался: "Не знаю, кто ты, но надеюсь, что сдержишь слово. Однако, если ты пришел свести старые счеты, то все произошедшее только на моей совести. Да, я убил всех этих людей, остальные просто помогали мне перетаскивать в деревню вещи."

Примечания переводчика

(1) "За долгие годы озеро почти не изменилось." Паньма имеет в виду, что большинство лесных озер, особенно не имеющих оттока воды, подвержены заболачиванию. В результате они за несколько лет могут даже исчезнуть, превратившись в обычное болото.

Глава 14. Это волшебное озеро

Я был удивлен: что бы это значило? Но Паньма быстро все объяснил. Слушая его рассказ, я чувствовал, как холодеют ноги: мне стало понятно значение "запаха мертвеца". Все, что рассказывал Паньма, было ужасно. Первое, что я почувствовал, не замешательство, а тошноту, подступающую к горлу.

Я действительно не могу себе представить, что такое возможно. Не могу понять цели людей, совершающих подобные поступки. У них вообще есть сердце? Если то, что говорил Паньма, чистая правда, но он до сих пор не тайну скрывал, а великий грех.

Предысторию я уже знал: однажды Паньма пришел в лагерь и обнаружил, что вся археологическая команда исчезла. Так он говорил всем в деревне.

Но это была ложь. Никуда археологи не исчезали. А он в тот день заявился в лагерь с четырьмя односельчанами, сказав, что взял их в качестве носильщиков, а потом они впятером отправятся охотиться.

Доставив провизию в лагерь, на охоту они не пошли. Археологи обещали Паньма, что будут его кормить каждый раз, когда он приходит. А белый рис был в деревне редкостью. Он с друзьями собирался пировать до вечера, но археологи не позволили им остаться в лагере, приказали ждать неподалеку, пока им не вынесут еду. Четверо его друзей крутились вокруг, громко хвастаясь своими успехами в охоте, привирая на чем свет стоит.

В какой-то момент один из четверых спутников Паньма заметил количество припасов в лагере, и зависть обуяла его.

В то время в регионе проживало около ста тысяч человек, и уровень бедности был просто не вообразим. Пограничные конфликты привели к тому, что дичь ушла далеко в горы, а это был основной источник еды и дохода местных жителей. Детям не хватало мяса, их кормили только диким темным рисом и овощами, в результате чего у многих начинались проблемы с развитием, останавливался рост. Белый рис ценился так же, как в городах сахар. Количество запасов белого риса в лагере поражало воображение: одного такого мешка целой деревне хватило бы на год.

Доверяя местным жителям доставку продовольствия, археологи взвешивали и пересчитывали продукты только при получении. Один из односельчан Паньма предположил, что если позже унести пару мешков, никто и не заметит пропажи. Вчетвером они решили дождаться, пока все в лагере уснут, пробраться в продовольственную палатку и забрать несколько мисок риса. Если сделать все тихо и незаметно, то работу Паньма не потеряет, а их семьи смогут полакомиться вкусной едой.

План казался простым, но Паньма не соглашался. Он был опытным охотником, потому семья его не бедствовала, дети не страдали от голода. Однако четверо его односельчан поддались искушению.

Паньма был вынужден смириться с решением остальных и отпустил их ночью в лагерь. Он ожидал неподалеку, не предполагая, что план не сработает.

Они зачерпнули по три миски риса из каждого мешка, но когда вышли, их заметил конный патрульный, направлявшийся к палатке с обходом. Ситуация в этих местах была неспокойная, все были на нервах. Он сразу вскинул ружье, но сверху обзор был плохой, и солдат не заметил, как к нему подкрались сзади. Голодные люди в отчаянии были готовы на все: они повалили солдата на землю и завалили его мешками с рисом, удавив насмерть.

Поняв, что натворили, все четверо были в смятении. Криминальное преступление, особенно убийство военного — это смертный приговор. Бросившись прочь из лагеря, они отыскали Паньма и все ему рассказали. Произошедшее привело его в ужас.

Но отмахнуться от проблемы, которую создали его односельчане, было нельзя. Ведь это он привел их в лагерь. Если все раскроется, то кто ему поверит, что он просто ждал неподалеку.

Способ скрыть преступление сразу пришел ему в голову. Надо было оттащить тело солдата подальше от лагеря. Тогда на следующий день археологи решат, что он просто пропал без вести. Тогда расследование не начнут сразу, да и на них не подумают.

Пробравшись обратно, они вернули мешки с рисом на место, затем потащили труп солдата в лес. Но далеко уйти не смогли — их заметили остальные патрульные. Преследуя убийц по пятам, они требовали ответа, зачем местные ночью ошиваются вокруг лагеря. Паньма и его спутники, пытаясь спрятать тело, были в панике. Один из патрульных поднял ружье, и тут у парня, который предложил украсть рис, видимо, поехала крыша: он метнулся к военному и перерезал ему горло.

Глядя на него, трое остальных словно рассудка лишились. Они зарезали оставшихся двоих солдат в мгновение ока. Паньма понимал, что ситуация вышла из-под контроля и требовал, чтобы они убрались отсюда подальше. Но убийца заявил, что пути назад уже нет. Это уже не просто убийство, это вооруженное нападение на военных. Если оставить все как есть, то им придется всю жизнь прятаться в горах от властей. Нельзя просто сбежать, остальные в любом случае сопоставят их вчерашнее появление в лагере и убийства. Надо все обставить так, словно на лагерь напали вьетнамские бандиты.

Это решение было принято мгновенно, никто даже не пытался спорить. Археологов было не так много, и все в тот момент крепко спали. Но даже сейчас, вспоминая белый рис в палатке археологов, военных, направивших на них оружие и то, что произошло потом, Паньма нервно вздрагивал.

Это было отвратительно: вооружившись охотничьими ножами, они заходили в каждую палатку и резали всех, кто находился внутри.

Закончив, они выбросили тела и оружие в озеро, а белый рис и другие продукты потихоньку оттащили в деревню и спрятали в тайниках. В лагере нашлись и предметы первой необходимости, которые тяжело было тащить через лес, их убийцы прикопали неподалеку, рассчитывая вернуться, когда все уляжется. Они договорились, что никому и никогда не расскажут о случившемся.

Понимая, что он тоже причастен к преступлению, Паньма пытался сделать все, чтобы отвести от себя и остальных убийц подозрения. Поэтому сразу начал рассказывать в деревне о странном исчезновении археологов, надеясь, что, когда убитых обнаружат, они станут только свидетелями. Пропажа группы людей в лесу никого не удивляла: военные стычки вблизи границы случались постоянно, многие военные команды пропадали без вести, столкнувшись с вьетнамскими бандитами.

Все пятеро думали, что проблема решена. Они даже не предполагали, что это лишь начало жуткого кошмара.

Три дня спустя Паньма ушел в горы и вернулся к озеру, чтобы проверить спрятанные там ценности и забрать кое-что. Теперь, когда все осталось в прошлом, безумие той ночи пугало его, потому сначала он решил взглянуть на опустевший лагерь издалека. Увиденное повергло его в шок: лагерь был на месте и там сновали люди. Живые люди!

Сюда пришли другие военные? Они уже нашли тела, утопленные в озере? Он был так напуган, что долго не мог собраться с мыслями. Через какое-то время, набравшись смелости, он незаметно подкрался поближе и был поражен: в лагере словно ничего не произошло.

Паньма глазам своим не верил, чувствуя, что сходит с ума. Это были те самые археологи, что наняли его проводником. Заметив его появление, они здоровались с ним, как ни в чем не бывало.

Происходящее казалось ему жутким сном. Он даже ущипнул себя, чтобы проверить, не чудится ли ему это. Не всех археологов Паньма знал в лицо, но вскоре столкнулся с теми, кого сам душил той ночью. Они кивали ему, приветствуя, и шли по своим делам, переговариваясь между собой и улыбаясь.

Возвращаясь в деревню, он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Добравшись до дома, он рассказал все своим сообщникам, которые, естественно, не поверили ему и сами пошли посмотреть. Убедившись, что Паньма не врал, они тоже были до смерти напуганы и задавались вопросом: что же произошло? Неужели это озеро волшебное и может возвращать мертвецов к жизни?

Но все эти люди были живы и совсем не походили на цзянши.

Паньма был озадачен. Деревенские жители очень суеверны, поэтому они сразу подумали, что в лагере обосновались лесные или горные духи. От испуга они оказались на грани помешательства. Но Паньма был более рассудителен. Поразмышляв, он собрался с духом и в назначенный день отправился в лагерь, чтобы доставить провизию. Помогая перетаскивать мешки и ящики, он как бы невзначай спросил археологов о том дне: не было ли чего необычного? Ему ответили, что все в порядке, причем, ни в выражениях лиц, ни в интонациях он не заметил ничего странного.

Казалось, время повернулось вспять, и боги вернули в небытие все события того омерзительного дня. А может быть, им всем приснился один и тот же страшный сон, и на самом деле не было никаких убийств?

Паньма был не тем человеком, который верит в судьбу и волю богов. Он был уверен, что все это не приснилось, однако не знал, что и подумать. Успокоившись, он стал наблюдать за археологами, пытаясь понять обычные они люди, или все-таки призраки. Но как ни приглядывался, не видел в них ничего особенного.

Единственное, что его смущало — запах, который исходил от каждого человека в лагере. Странный запах, которого раньше не было.

Глава 15. Зло

Именно этот запах почуял Паньма, когда взял один из ящиков. Такой же теперь исходил от людей, только был слабее.

Паньма это было знакомо, очень похоже на трупный запах. Он решил, что так должны вонять демоны, которые еще не знают, что они стали такими. Это запах из преисподней.

"От твоего друга пахнет так же. Но когда мы столкнулись впервые, "запах мертвеца" перебивал аромат лесных трав, окружавших нас, потому я его не почувствовал, — Паньма пристально посмотрел на меня. — Твой друг такой же, как те монстры из озера!"

Чем таким странным пахнет Молчун? Вроде раньше ничего подобного не замечал, но я же не охотник, обоняние у меня слабое, поэтому сомнения у меня были. В следующий раз надо бы принюхаться.

Но если дело только в запахе, это не повод для подобных обвинений. Необразованных людей необъяснимое всегда пугает, но со временем такие воспоминания стираются из памяти. Вот только Паньма все еще не забыл. Я не мог понять, почему он, основываясь только на запахе, решил, что Молчун может меня убить?

Однако, рассказ Паньма не был окончен. То, что произошло потом, заставило его запомнить этот запах на всю оставшуюся жизнь.

После странного возвращения археологов Паньма постоянно пребывал в беспокойстве. Люди вели себя как обычно, но, приглядываясь к ним, Паньма словно кожей чувствовал едва заметные отличия: внезапное изменение выражения лица, резкое движение глаз. Возможно, это было самовнушение. Но ему казалось, что в деревне должно случиться что-то нехорошее.

И через несколько дней произошло то, что заставило его горько пожалеть о содеянном.

Вместе с ним убийства совершали еще четыре человека. Все пятеро были родственниками, но по характеру отличались. Одного из них звали Пан Эргуй, он был не самым храбрым из всех. Именно он пропал первым. Паньма и оставшиеся его сообщники не сообщили жителям деревни подробностей, потому что опасались подозрений. И безуспешные поиски продлились два дня, пока, наконец, убийцы сами не отправились в лагерь у озера. К своему удивлению, они там обнаружили Пан Эргуя, который весело болтал с археологами.

С трудом заставив сообщника вернуться в деревню, по дороге Паньма заметил, что от него исходит тот самый "запах мертвеца". Да и поведение как-то неуловимо изменилось, словно тот был слегка не в себе.

Паньма наблюдал за ним в течение дня, и от увиденного мурашки бежали по коже. Выражение лица Эргуя тоже иногда неузнаваемо менялось, словно изнутри выглядывал другой человек.

Страх, который испытал Паньма, не описать словами. Теперь он был готов поверить в местные суеверия о вселяющихся в людей злых духах. Проводив Эргуя домой, он попросил его жену последить за ним и сообщить, если тот будет вести себя неестественно.

Но у невестки Паньма не было возможности заметить странности. На следующий день женщина обнаружила, что Эргуй повесился прямо возле их супружеской кровати, а вся комната насквозь пропиталась жутким запахом.

В деревне решили, что Пан Эргуя очаровала хусянь(1), но Паньма догадывался, что это как-то связано с людьми у озера, которые, как он считал, стали монстрами.

Жена Пан Эргуя была в ужасе и больше не желала оставаться в этом доме. Подельники Паньма тоже были напуганы. Двое из них уехали в город, оправдываясь необходимостью заработков, в деревне остались только Паньма и еще один из убийц. И теперь они боялись спать по ночам, даже завели сторожевых собак, чтобы не стать следующей жертвой странных людей с озера.

Но псы оказались бесполезны: неделю спустя оставшийся подельник Паньма тоже исчез. Спустя пару дней его нашел деревенский мальчик в заброшенном доме Пан Эргуя. Этот человек тоже повесился, причем, на том же месте, что и его несчастный предшественник.

Паньма не был трусом, с детства ходил на охоту в горы, не боялся ни бога, ни черта. Пережив первый шок от известия о кончине подельника, он схватил ружье и отправился к озеру. Решив, что смерти ему не избежать, он не собирался смиренно сидеть и ждать ее прихода. Но по дороге к озеру он встретил археологов, которые собирались покинуть эти места.

Все команда уверенно шла через лес навстречу охотнику. Казалось, к своему бывшему проводнику они не испытывали ни ненависти, ни обиды. Отправляясь к озеру, Паньма был настроен решительно, но увидев их, растерялся и, едва сдерживая страх, проводил их до деревни.

Как и сказано было раньше, археологи покинули деревню, забрав с собой ящик с "запахом мертвеца", и с тех пор больше не появлялись. Ничего не случилось и с теми двумя, что сбежали в город. Постепенно они успокоились, решив, что судьба благосклонна к ним.

Но Паньма от воспоминаний избавиться не мог, они преследовали его, превращая всю жизнь в сплошной кошмар. Могу представить себе его мучения. Через полмесяца после ухода археологов он все же решили разузнать, что там случилось, и снова отправился к озеру. Бродя по берегу, он наткнулся на обрывок одежды, выброшенный волнами, в который был завернут странный кусок железа.

Эта находка только убедила Паньма, что странные люди поднялись со дна. Тяжелый слиток железа, обернутый тряпкой никакое течение не подняло бы со дна и никакая волна не выбросила бы на берег. От этого предмета исходил тот же самый странный и пугающий запах. И все же этот предмет мог быть ценным, потому Паньма держал его при себе. В молодости, когда денег ни на что не хватало, он собирался продать свою находку, но теперь жизнь наладилась. Оставшиеся воспоминания все еще пугали его, потому он и не хотел никому отдавать возможную подсказку, которая позволит раскрыть тайну совершенного им преступления. Это историю он собирался унести с собой в могилу.

А потом появились мы.

Вот и все секреты Паньма.

Выслушав его рассказ, я погрузился в долгое раздумье. Давно я не был в таком замешательстве. Но впервые за последнее время почувствовал, что нащупал то звено, которое поможет соединить цепь в одно целое.

Все эти загадки напоминают мне трубы с резьбой на обоих концах. Каждая резьба — это неразгаданная часть тайны. У двух отдельных труб четыре тайны. Но стоит их соединить — и тайн останется всего две. Сколько бы трубок не соединить друг с другом — все равно будет оставаться только две неразгаданных. А если согнуть их в кольцо — то тайн не останется. Другими словами, все наши тайны связаны между собой, надо просто разгадывать их постепенно.

Случись мне узнать что-то подобное раньше, я бы точно свихнулся. Но теперь я научился искать корень проблемы. Я четко понимал, что все произошедшее реально. И мне лишь надо кое-что проверить. Если моя догадка верна, тогда я смогу понять, что от меня скрывал третий дядя... нет, Се Ляньхуань.

Но чтобы найти подтверждения, мне надо отправиться к этому озеру.

Пока я раздумывал, папаша Паньма достал и подал мне тот кусок железа, который он когда-то нашел. Действительно похож на то, что мы нашли в доме Молчуна. Такой же выступ и железный узор, только размер чуть побольше. Я старательно принюхался: запах действительно был странный, но едва ощутимый. Старик сказал, что в самом начале от железа просто воняло нестерпимо, но постепенно запах ослабел, почти пропал. Однако, с тех пор, как он спрятал его в доме, пропали все комары и мухи.

Это мне было уже не интересно, я был в предвкушении разгадок.

Паньма наотрез отказался проводить нас к озеру. Я решил, что попрошу Агуя найти другого проводника, отдал деньги старику, встал и попрощался.

Подойдя к двери, я кое-что вспомнил, обернулся и спросил: "Кстати, уважаемый, откуда у тебя татуировка?"

Он удивленно посмотрел на меня. Может, его удивила внезапная смена темы? Сын Паньма ответил за отца: "Это фангу, которую ему набил еще в детстве проходивший через нашу деревню человек из мяо. Наш дед тогда спас его, и он так отблагодарил нашу семью. Он сказал, что с этой татуировкой мой отец может беспрепятственно прийти в любую деревню мяо, и его никто не остановит и не выгонит."

Примечания переводчика

(1) 狐仙 (хусянь) — бессмертная лиса, последняя степень развития знаменитой хули цзин (лисы-оборотня. Поначалу лиса — просто зверь, наделенный особыми волшебными способностями, яо-ху или ху-яо (в обращении ходят оба названия, порядок слов значения не имеет). Общаясь с духами и душами мертвых, такая лиса обретает мудрость и учится преображаться в человека, становясь хули цзин, лисой-оборотнем, но это происходит не сразу, лишь 50-летняя лиса в первый раз может сменить облик. Через сто лет хули цзин получает возможность превращаться и в мужчину, тогда же у нее появляется второй хвост. Каждые сто лет хули цзин отращивает себе новый хвост, пока их не станет девять. Тогда она превращается в бессмертную хусянь. Затем наступает последний этап совершенствования: к тысячелетнему возрасту хули цзин становится серебряной лисой или божественной лисой, отбрасывая все злое, что было в ней. Такой лисе китайцы даже поклоняются, воздвигая кумирни в честь ее и приглашая стать покровительницей рода.

(2) 防蛊 (фангу) — дословно "защита от колдовства".

Глава 16. План

Агуй ждал меня у двери. Он с печальным видом сидел на корточках и курил, не зная, почему Паньма с сыном выставили его. Увидев меня, он сразу встал, и я сказал: "Пошли обратно!"

По дороге я спросил его, знает ли он озеро у подножья горы Янцзяо, о котором упоминал Паньма. Агуй кивнул: он слышал о нем раньше, но сам там никогда не бывал. Я сказал, что хорошо заплачу, если он поможет найти проводника, который отведет нас туда.

Агуй согласился, а затем осторожно спросил: что же такого сказал мне Паньма, когда мы остались наедине. Кажется, я знал, почему он так неуверенно интересуется. Если расскажу ему всю правду, то причиню боль, поэтому пришлось отделаться общими фразами.

Я спешил вернуться в дом Агуя и рассказать обо всем Молчуну. Но там были только Юньцай и ее сестра. Толстяка и Молчуна словно след простыл.

Странно все это. Я спросил Юньцай, не видела ли она моих друзей. Девушка ответила: "Толстого господина не было с прошлого вечера. А молчаливый господин заходил несколько часов назад, узнал, что его друг еще не возвращался, и ушел его искать."

Меня с самого начала удивило их отсутствие, но теперь я начал всерьез беспокоиться. Толстяка не было всю ночь? Что с ним произошло?

Это в городе он мог на всю ночь свалить в какое-нибудь увеселительное заведение. Но в горной деревне таких мест не найти. Я хорошо знаю характер Толстяка: если пойти выпить и поразвлечься некуда, он не будет всю ночь бродить по окрестностям, просто завалится спать. Потом вспомнил, что он собирался добыть серную кислоту, и у меня появилось зловещее предчувствие.

Полагаю, Молчун тоже понял, что с Толстяком могла случиться беда, потому и не стал дожидаться моего возвращения.

Я сразу же попросил Агуи проводить меня в дом, где располагалась местная администрация. Если случится что-то непредвиденное, скорее всего, Толстяк либо отправится туда, либо сообщит местным властям. В нескольких шагах от администрации я встретил своих друзей, направлявшихся домой. Лицо Толстяка было закрыто повязкой, и ругался он так, словно был серьезно ранен.

Расспросив его, я узнал, что, закупив серную кислоту, по дороге домой он увидел осиное гнездо и решил меда добыть, но переоценил свои силы, и осы хорошенько его искусали. С трудом добравшись до деревенской администрации, он обратился к местному врачу. Тот оказал ему помощь, и Толстяк всю ночь проспал в его кабинете. Устало шагая, он ворчал, что даже осы здесь неправильные. Обычно эти насекомые кусают, только если гнездо сильно разворошить. А эти накинулись еще до того, как он приблизился, окружили его всем роем и жалили так, что сил терпеть не было.

"Не надо всю вину валить на неправильных ос, — сказал я. — Признай, что ты уже не так молод, а ведешь себя, как озорной подросток. Тебе стоит поменьше заниматься ерундой, вроде уничтожения осиных гнезд, чтобы не смешить окружающих."

Вернувшись в комнату, он попросил Юньцай сменить лекарство и повязку. Очевидно, процедура эта было весьма болезненной. Если бы не желание показать себя настоящим мужиком перед красивой девушкой, он, наверно, визжал бы, как свинья, когда ее режут.

Юньцай действовала очень уверено. Сняв старую повязку, она занялась лечением. Только теперь я оценил весь масштаб проблемы. В местах укусов образовались волдыри размером с ноготь, подбородок распух, увеличившись почти в два раза. Юньцай приходилось протыкать волдыри тонкой бамбуковой палочкой и втирать лекарство туда. А под тонкой распухшей кожей виднелось живое мясо. Неудивительно, что это лечение причиняло жуткую боль.

Закончив, девушка принесла еду, но похоже, жевать Толстяку тоже было больно. Когда он закончил с ужином, окончательно стемнело. Решив прогуляться и насладиться вечерней прохладой, мы вышли из дома, и я рассказал все, что узнал от Паньма.

Выслушав меня, они оба нахмурились. Толстяк, качая головой, сказал: "Не может быть, чтобы эта история была правдой. Когда я был совсем маленьким, мама рассказывала мне сказки про злых духов, мы потом этими историями девчонок пугали. Но ведь это все сказки! У тебя есть идеи, что там произошло на самом деле?"

"Думаю, что Паньма не врет, — сказал я. — Это все правда, просто он видел лишь одну ее сторону."

"Что ты имеешь в виду?" — спросил Толстяк.

"Давайте забудем объяснения Паньма о волшебном озере, монстрах и злых духах. Если рассматривать возможные объективные причины, как думаете, что там могло произойти?"

Толстяк обреченно замотал головой: "Не буду думать! Осы зажалили меня так, что все клетки мозга пропитались их ядом и умерли. Я не могу строить догадки, мне нечем думать. Просто скажи свое мнение."

Я усмехнулся: Толстяк отлично умеет отмазки придумывать. Пришлось рассуждать самому: "Если убрать возможность воскрешения людей на дне озера, остается один непреложный факт: Паньма не врал. Он убил людей, потом они снова появились в лагере. Объективный вывод может быть только один: на озере были две разные археологические команды."

Толстяк на мгновение перестал мотать головой, и с умным видом переспросил: "Ты хочешь сказать, что никто не воскресал. Просто на место убитых пришла другая группа?"

"Да, те, кого зарезали Паньма и его подельники, действительно мертвы. Но он плохо знал членов археологической команды в лицо. Убитых заменили другие люди. А чтобы заставить проводника думать, что они — те же самые, достаточно подобрать одежду и использовать макияж."

"Но зачем это делать? Если это шутка, то слишком жестокая."

"Я еще не думал о мотивах, просто рассуждаю по порядку. Сопоставляя рассказ Паньма и то, что я знаю об археологах группы Вэньцзинь, чувствую, что где-то могу ошибаться. Предположим, что все это было спланировано заранее. Возможно, первую группу с самого начала собирались уничтожить и заменить другой. Но, видимо, что-то пошло не так. Например, убийца не добрался до лагеря, скажем, погиб в лесу. Но по странному стечению обстоятельств всю работу за настоящего убийцу сделал Паньма с подельниками, сами того не зная. Затем прибыла другая, фальшивая группа археологов. Увидев, что первая группа мертва, они стали маскироваться, не зная, что их план был немного нарушен. Но Паньма не мог предполагать существование такого сложного плана, потому самой логичной для него оказалась мистическая теория волшебного озера. В целом такое вполне могло быть, я могу лишь ошибаться в деталях."

"Звучит правдоподобно. Где-то я уже слышал о подобном, — сказал Толстяк. — Но на чем основаны твои догадки?"

"Пока только некоторые детали. Например, археологи искали проводника, значит, не ориентировались в этой местности. А обратно они шли без его помощи. За короткое время изучить такую большую площадь, покрытую лесом, трудно, следовательно, вторая группа с самого начала знала эти места. А еще, если вторая команда хорошо ориентировалась в лесу, им не составляло труда наведаться в деревню и убить Пан Эргуя и его подельника. Возможно, они обнаружили, что их предшественников убил не тот человек, и стали убирать возможных свидетелей, — я задумался, сопоставляя уже известные мне факты. — Не знаю, была ли это та самая группа, что работала на Сиша. Но что-то мне подсказывает, хотя бы несколько человек были в обеих командах. Такое ощущение, что кто-то старательно пытался оказаться и в этой группе, и в той, что спускалась в подводную гробницу. Как считаете, я прав?"

"Черт побери, это только слова, — заявил Толстяк. — А нам доказательства нужны! Где их искать?"

"Самый простой способ: отправиться к горе Янцзяо и посмотреть, что там. Паньма говорил, что озеро со временем обмелело, мы можем даже нырнуть и посмотреть, есть ли на дне останки убитых."

"Вот дьявольщина! Тебе не кажется, что план немного безнадежный? Прошло почти сорок лет. Если в озеро и бросили тела, от них уже ничего не осталось."

"Костная ткань в воде сохраняется довольно долго, мы можем обнаружить скелеты. — ответил я. — Кроме того, у Паньма не было лодки, значит, тела утопили недалеко от берега. Я думаю, что рискнуть стоит."

Глава 17. Дежавю

Толстяк не до конца понял все мои рассуждения, но он тоже признавал, что это единственное возможное объяснение случившегося. До этого он настаивал на посещении горы Янцзяо, и теперь, когда я решил обследовать ее, он, не раздумывая, согласился.

Затем мы обсудили некоторые практические моменты. Отправляясь в Гуанси, мы собирались в дорогу, как обычные туристы, потому ни оборудования, ни снаряжения не взяли. Это осложняло нашу задачу. Ведь если столкнемся с чем-то серьезным, то даже гроб открыть не сможем, будем только таращиться на находки, как бараны.

Места здесь необжитые, купить снаряжение негде. Толстяк предложил найти инструменты, которые могут заменить привычное оборудование. Не самое лучшее решение, но сейчас особенно выбирать не приходится, тем более, что далеко от деревни нам уходить не надо.

Он имел в виду охотничий арсенал. Походные печи и твердое топливо не понадобятся. Но нам уже довелось столкнуться с местными дикими животными, думаю, что без оружия не обойтись.

Толстяк решил поговорить с Агуем. Он тоже охотился, и в его доме мы видели три дробовика: старые и переделанные, я даже не могу точно определить модель. Агуй принес нам все три ствола, самый старый вытащил из курятника. Он выглядел целым, но железные детали покрылись ржавчиной, и заряжать его надо было порохом, которого здесь не найти. Никто из нас не решился бы пользоваться такой рухлядью. Два других дробовика заряжались патронами, тоже старые, видимо, лежали здесь со времен войны.

Вообще-то хранение огнестрельного оружия было запрещено несколько лет назад(1). Но здесь люди охотой зарабатывают себе на жизнь. Не все местные охотники имеют разрешение на оружие, но власти закрывают на это глаза. Однако, даже здесь нелегко достать боеприпасы. Агуй сказал, что купить патроны может только сельский глава, если поедет в город и получит там специальное разрешение.

Сам Агуй не имел разрешения на охоту, поэтому патронов дома у него было мало. Толстяк проверил оба дробовика и сделал вывод: "Один внешне в порядке, даже есть следы пороха, из него не так давно стреляли. Второй точно не использовали очень давно, но внешне выглядит исправным. Надо стрельнуть из него, чтобы понять, можно ли его использовать."

У соседей Агуя мы прикупили патроны. Цену с нас запросили не маленькую: пятьдесят юаней за патрон. Забрав покупку, я понял, что прогадал: латунный цилиндр выглядел так, словно его вручную делали в сельской мастерской. Пятьдесят юаней этот патрон точно не стоит. Но Толстяк не унывал: "Не будь жадиной. Эти пятьдесят юаней могут спасти тебе жизнь. А твоя шкура определенно стоит подороже."

В семье Агуя нашлось еще и отличное мачете, с которым он ходил в горы. Показав его нам, он отправился в сарай, чтобы заточить лезвие. Потом мы составили список необходимого и попросили его посмотреть в деревенском магазине, нельзя ли подобрать замену. Например, если не найдется альпинистских тросов, можно купить обычную пеньковую веревку, какие используют для колодцев. А один мощный фонарь можно заменить несколькими послабее. Вместо походных ножей можно использовать серпы.

Агуй подсказал нам запастись противомоскитными сетками и дымовыми шашками. В горах сейчас сезон дождей, потому много москитов и ядовитых муравьев, особенно вблизи от воды. Москиты здесь не маленькие, как в городе, а размером с шершней. Если на привале не бросить противомоскитную шашку в огонь, то эти насекомые нас живьем сожрут. Но я не стал напоминать о "запахе мертвеца", исходящем от Молчуна. Кажется, нам об этой насекомой мелочи беспокоиться не надо.

Выслушав все наши пожелания, Агуй сказал, что на подготовку у него уйдет пара дней. В любом случае за это время опытные охотники еще не вернутся из леса, и сопровождать нас будет он.

Распрощавшись с Агуем, мы вышли во двор. И тут Толстяк вспомнил о серной кислоте: "Зря что ли доставал ее? Надо посмотреть, что внутри этого странного куска железа. Надо найти место освещенное и удобное."

Вспоминая рассказ Паньма, я забеспокоился. Раньше от железа исходил сильный запах, который со временем уменьшился. Это может быть опасным веществом. Кто знает, как оно на людей действует. Если растворить металл в кислоте, то мы можем надышаться всякой гадостью. Надо бы подождать. Может быть, на горе Янцзяо мы найдем какие-то подсказки, благодаря которым можно будет точнее просчитать все риски.

Любопытство просто распирало Толстяка, но мои слова звучали разумно. Да и Молчун поддержал меня. Понимая, что своими необдуманными действиями он может многим навредить, Толстяк вынужден был сдаться.

Весь вечер он никак не мог успокоиться. Во-первых, был в предвкушении, ожидая удачный поход в гробницу. Во-вторых, недавняя охота на осиное гнездо давала о себе знать: ладони чесались непрестанно, лицо все еще было опухшим. Толстяк выглядел так, словно его лягнула лошадь. Ерзая на месте, он недобрым словом поминал местных ос. Мои мысли тоже были беспокойными, но я думал о загадочном озере. Молчун, как всегда, ни слова не сказал, только задумчиво таращился на окно, в котором мы недавно видели странную тень.

Я вспомнил тот момент, и присмотрелся, но сейчас за этим окном было темно. Кажется, сын Агуя был человеком нелюдимым и предпочитал уединение. Может быть, он болен чем-то и не может выходить из дома? В глухих деревнях часто встречаются разные болезни, приводящие к серьезной инвалидности.

Я думал, что не смогу сегодня заснуть. Но прошедший день был насыщен событиями и сильно утомил меня. Вскоре я уже не слышал недовольное бормотание Толстяка. Молчун задремал сидя, прислонившись спиной к стене. Воздух на улице был свежим и прохладным, а странный запах Молчуна, видимо, на самом деле отгонял назойливых насекомых. Мы заснули прямо возле дома, а проснулись на следующий день только к полудню.

Я не буду в подробностях рассказывать о подготовке к походу в горы. Но через три дня все было готово, и Агуй сказал, что нашел нам проводника.

Я был удивлен, увидел с ним не опытного деревенского охотника, а дочь Агуя, Юньцай.

"Что случилось, Агуй? — спросил я. — Разве ты не говорил, что никогда не был на озере? Как ты нас проведешь туда без Паньма или кого-то не менее опытного?"

Он ответил, что папаша Паньма вчера снова ушел в горы, остальные охотники тоже в лесу. Может быть, они столкнулись с какими-то проблемами, но никто еще не вернулся. А больше в деревне никого опытного нет. Зато Юньцай бывала на озере, когда сопровождала своего деда. Она хорошо знает дорогу, да еще использует собак, которые не дадут плутать в лесу. Одних нас все равно отпускать нельзя. Местные не знают путунхуа и английский, мы в одиночку можем столкнуться с проблемами.

Мне показалось, что он привирает. Мы неплохо платили, вот Агуй и решил взять все деньги себе и не делиться с односельчанами. Толстяк тоже засомневался: "Нет-нет, лучше мы одни пойдем. Горы — это не веселая прогулка, мы не можем рисковать жизнью маленькой девочки. Если она пострадает, я до конца жизни себе не прощу. А ты, как отец, должен беречь ее, а не отправлять навстречу опасности."

Но Агуй настаивал, что все в порядке. В их деревне даже девочки лет с пяти уже умеют обращаться с оружием. В горах от нее будет даже больше толку, чем от нас троих. А лесные тропы она знает не хуже деревенских охотников.

Пока он нахваливал дочь, Юньцай показалась в дверях. Мы с Толстяком вытаращили глаза, удивленно рассматривая ее. Девушка полностью преобразилась, переодевшись в охотничью одежду яо, за ее поясом торчал большой охотничий нож, а за спиной виднелся дробовик. Как и все молодые женщины народности яо, она точно была в отличной физической форме. И эта одежда была ей к лицу, подчеркивая изящные стройные ноги и тонкую талию. Одного игривого взгляда этой доблестной охотницы в нашу сторону было достаточно, чтобы Толстяк потерял голову.

Подойдя к нам, она посмотрела с вызовом и спросила: "Большие мужчины привыкли свысока смотреть на маленьких девочек, не так ли?"

"Нет, нет! Ничего подобного! — начал оправдываться Толстяк. — Ты большая девочка, не пойми меня неправильно. Твой брат Толстяк больше всего беспокоится, что для тебя это будет тяжело. Но на самом деле мы все знаем, что ты — лучший кандидат в проводники."

Нахмурившись, я пнул его и тихо выругался: "Почему ты так быстро меняешь свое мнение? Забыл, сколько тебе лет? Хочешь, как старая корова, молодой нежной травки поесть?"

"А что не так с моим возрастом? — прошипел он в ответ. — Толстяк — мужчина в самом расцвете сил, можно сказать, сильный бык. А ты меня старым быком считаешь? — он печально понурился. — Ты говорил, чтобы Паньцзы себе женщину нашел. Почему не хочешь того же для меня?"

Я не мог понять, он действительно влюбился, или просто хочет съесть немного тофу?(2) Пришлось напомнить ему, что женщины яо очень красивы, но семейные традиции этнических меньшинств довольно строгие: "Будь осторожен, даже бросая нескромный взгляд в ее сторону. Этого достаточно, чтобы связать вас. Тебе придется бросить все, войти в ее дом и поселиться там до конца своих дней. А если передумаешь и сбежишь, то тебя пронзят десять тысяч червей, и сожрут весь божественный жир в твоем теле."

Толстяк, очевидно, был осведомлен о деревенских обычаях, и не смутился. Он заявил, что, умирая под цветком пиона, его можно любить, оставаясь призраком(3). Даже если красавица из деревни яо обманет его, он все равно готов остаться здесь и стать простым деревенским старостой.

Смеясь, я понял, что Толстяк, как всегда, в своем репертуаре. Глядя на уверенные движения Юньцай, я подумал, что Агуй прав, девушка знает свое дело, да и наш поход не обещает быть опасным.

Единственное, что меня беспокоило — отношение Толстяка к девушке. Пока мы собирались, он откровенно флиртовал с ней, шутил к месту и не к месту, заставляя ее смеяться. Но я увидел, как она мельком поглядывает на Молчуна. Стоило ей заметить, что я смотрю, как она сразу отводила глаза. Но в ее взгляде было что-то странное.

Мы отправились по той же дороге, которой шли, разыскивая папашу Паньма. Тропы здесь были мне уже немного знакомы. К тому же в первый раз мы были здесь ночью, а сейчас день, ориентироваться гораздо легче. Толстяк был просто очарован прекрасной Юньцай, и даже предложил побыть ее лошадью. Девушка, хохоча, не отказалась, залезла ему на спину, и Толстяк во всю прыть помчался по лесной тропе, взбрыкивая ногами, как заправский конь.

По дороге Юньцай с невинным видом расспрашивала, чем мы занимаемся. Она уверена, что мы сюда не для организации экскурсий приехали. Что может заинтересовать туристов в такой глуши? Толстяк, скорчив загадочную рожу, прошептал, что мы важные люди, и у нас серьезная государственная миссия. Но если она поцелует его, то он все, как на духу расскажет по секрету.

Я всерьез испугался, что любопытства ради Юньцай на самом деле целоваться полезет. Это было уже слишком. К счастью, она оказалась девушкой рассудительной и не повелась на бредни Толстяка. Но их веселье было так заразительно. Из всех нас только Молчуна не захватила радостная атмосфера. Он продолжал идти вперед ровным шагом, не обращая внимания на громкий смех Юньцай, погруженный в свои мысли.

К ночи мы добрались до старой могилы на склоне, на пару километров углубились в перевал и там разбили лагерь, чтобы отдохнуть. На рассвете мы продолжили путь. Через пару дней Юньцай вывела нас к озеру.

Вода была видна издалека, я заметил ее еще с холма неподалеку. Озеро казалось больше, чем я предполагал. Может быть, его переполнили непрерывные ливни? Как и сказал Паньма, вокруг высились непрерывной цепью горы, а берег был каменистым. Горы были так высоки, что их вершины скрывались в густых облаках. Этот пейзаж был особенным, не похожим на обычный горный лес. Сквозь темную зелень, покрывавшую горы, словно острые ножи, проступали скалы. Зловещее зрелище. Сто тысяч гор заслуживают свою недобрую репутацию. Я был рад, что до отсюда до деревни не так далеко. Мне казалось, что в самой глуши этого темного леса так же жутко, как и в болотах Тамуто.

Миновав горную дорогу, которая пряталась в густых зарослях, мы вышли на берег. Покрытый мелкой и крупной галькой, он казался необитаемым, словно здесь никогда не ступала нога человека. Вода в озере была кристально чистой и прозрачной, в ней четко отражались бегущие по небу облака. Красиво! Побросав вещи на землю, мы пошли умыться. Вода оказалась холодной и свежей, значит, в озере есть сильные придонные течения. В такую жару озерная прохлада не могла не радовать.

Умывшись, я поднял голову и огляделся. В озере отражались небо и окружающие горы. И вдруг мне показалось, что я уже видел все это. Взглянув на Молчуна, я заметил, как он застыл рядом со мной, и лицо у него было озадаченным.

Примечания переводчика

(1) "Хранение огнестрельного оружия было запрещено несколько лет назад." Строгие законы в отношении хранения, покупки и перевозки огнестрельного оружия впервые были введены в Китае в 1966 году и окончательно обрели законодательный статус в 1996, когда запретили любые действия с оружием без официального разрешения. В этом законы КНР мало чем отличаются от российских. Пользоваться огнестрельным оружием могут только военные и приравненные к ним сотрудники частных охранным предприятий, а также охотники, имеющие государственную лицензию. Но, в отличие от РФ, в КНР под понятие огнестрельного оружия попадают также страйкбольные стволы, которые считаются "имитационным оружием": даже если ствол не стреляет, но похож внешне, он считается огнестрельным.

(2) Съесть тофу,吃豆腐 — в разговорном китайском имеет другое значение "полапать, распустить руки" по отношению к девушке. Как и предыдущее выражение "старая корова хочет полакомиться молодой нежной травкой" — соблазнить молоденькую девушку.

(3) Умереть под цветком пиона и продолжать любить его, став призраком,说牡丹花下死，做鬼也风流 - старинная поговорка, которая означает, что за красивую женщину и умереть не жалко.

Глава 18. Загадка на засыпку

У меня и раньше случалось такое: на мгновение кажется, что я уже был здесь. Каждый раз от этого у меня кожа мурашками покрывалась. В учебниках по психологии пишут, что дежавю — это иллюзия, игра воображения. Но в этот раз было все иначе: я видел, как переменился в лице Молчун. Интересно, он чувствовал то же самое?

Где же это было? Когда я мог уже побывать здесь? Или просто видел похожий пейзаж?

Старательно пытаясь вспомнить, снова и снова прокручивая в голове все возможные места, в которых побывал за свою жизнь, я ничего не мог понять. В одном был уверен: эту картину я видел совсем недавно. Более того, вместе с острым ощущением дежавю накатило предчувствие, что с этим местом не все в порядке. Очевидно, я не только сталкивался с чем-то похожим, но и попадал при этом в неприятности.

Толстяк особой чувствительностью не отличался, потому, не обращая на нас внимания, снял шорты и полез плескаться в воду. Агуй попросил его быть осторожным, считается, что горные озера приносят беду, поэтому не стоит далеко заплывать. Но Толстяк суеверия всякие не признавал, потому обрызгал Агуя водой с ног до головы, чтобы тот заткнулся.

Искупавшись, мы вернулись на берег и развесили потную одежду и обувь сушиться. Толстяк помог установить навес, затем Агуй ушел за дровами. Юньцай готовила еду. Я присел рядом и, сделав пару глотков воды, вспомнил, где видел этот горный пейзаж.

На противоположном берегу ручья возле деревни, где мы весело плескались с детьми, склоны были расположены точно так же. Но сейчас мы находимся в другом месте, и здесь не ручей, а озеро. Вот почему отражение на глади воды мне показалось странным и неестественным. Расположение гор здесь точно такое же, только склоны сильнее заросли лесом, а возле ручья лес был вырублен.

Закрыв глаза, я попытался в точности припомнить горный пейзаж возле ручья. Так вот почему Молчун выглядел так смущенно: кажется, у него память получше моей будет. А вот Толстяк был так увлечен красавицей Юньцай, что не замечал ничего вокруг.

Все это очень интересно. Просто потрясающее явление. Вот только не знаю: это просто совпадение, или же такое сходство объясняется какими-то естественными причинами. Я попробовал проанализировать это с точки зрения фэн-шуй. Такое расположение возвышенностей действительно существует и называется "Островами из рыбьей чешуи"(1). Горы располагаются близко друг к другу, склоны имеют одинаковый уклон, что издалека напоминает рыбью чешую. Такие места не благоприятны для захоронений: говорят, что под рыбьей чешуей скапливается грязь. С научной точки зрения это тоже обосновано: такой горный рельеф подвержен сильной эрозии, у подножья гор скапливается большое количество воды и образуются болота. Могилы в этом случае будут быстро разрушаться, как та, что мы видели на перевале. Но если у подножья "Островов из рыбьей чешуи" есть родниковое озеро — совсем другое дело. Это уже называется "Рыба, выпрыгивающая из воды"(2): вода не скапливается в чешуе, рыба остается чистой. Тогда это уже не рыба, а молодой дракон, который еще не обрел своих истинных очертаний(3). Считается, что такая местность благоприятна для захоронения молодых людей, погибших преждевременно.

Получается, вероятность существования гробницы в этих горах достаточно высока. К сожалению, мои познания фэн-шуй не слишком глубоки. Несмотря на сделанные выводы, мне все равно казалось, что это место для гробницы совсем не подходит.

Юньцай закончила хлопотать у костра и отправилась помогать отцу собирать дрова. Наша помощь ей была не нужна, и мы с Толстяком и Молчуном отправились вдоль берега, чтобы осмотреться.

Озеро было небольшое, размером с пару футбольных полей. Мы довольно быстро обошли его кругом. Я всю дорогу не мог отвести взгляд от водной глади. Кажется, дно было каменистым. Не знаю насчет самых глубоких мест, но на мели была хорошо видна крупная галька. Но ближе к центру дна уже было не разглядеть, возможно, там очень глубоко. Берег озера тоже был сплошь покрыт камнями, размеры которых, как и говорил Паньма, очень различались. Меня беспокоила девственная чистота пляжа: ни мусора, ни следов пребывания людей. Может быть, все смывалось в воду сильными ливнями?

Меня всегда преследовал необъяснимый страх перед глубокими озерами. Как говорится, на мелководье не скрыть дракона. А вот на глубине всякое может водиться. И чем больше глубина, тем крупнее странности могут прятаться в ней. В мире много таких озер, вокруг которых ходят легенды о прячущихся там чудовищах. Площадь их не велика, но они всегда очень глубокие. Даже если никаких чудовищ тут нет, в подобных водоемах могут встречаться большие хищники. Когда специалисты чистят такие водоемы, на дне часто обнаруживают крупную рыбу.

Обойдя вокруг озера, я не нашел ни следа скелетов: ни на берегу, ни на мелководье. Правда, заметил, что многие камни на берегу имеют следы сколов. Думаю, на протяжении сорока лет уровень воды в озере постоянно менялся, камни скатывались вниз, и кости могли оказаться под ними, вдавленные в песок.

Я прикинул, как все выглядело в то время: археологи разбили лагерь на южной стороне озера, где сейчас находились мы. С другой стороны был крутой склон, грозивший камнепадом, поэтому других вариантов просто не было.

Готовясь к этому походу, мы взяли с собой собак. Но не уверен, что нам пригодится их нюх. Если тела столько времени пролежали в воде, от них остались одни кости, которые собака от камней не отличит.(4)

После обеда Агуй отправился посмотреть, если тут на кого поохотиться. Юньцай занялась стиркой нашей одежды. А мы решили получше обыскать берег озера, распределив территорию между собой.

Нам предстояло перевернуть тут все камни по одному голыми руками. Уклон озерного ложа(5) был крутой, камни должны постепенно скатываться в воду, а затем опускаться на дно в центре. Но озеро постепенно мельчает, значит, часть камней на берегу когда-то находились под водой. Почва здесь не должна сильно размываться, песок хорошо впитывает дождевую воду, почти до уровня грунтовых вод. Этот принцип древние использовали при создании Дуцзянъянь(6). Мель простиралась не слишком далеко от берега, поэтому Паньма не мог зайти далеко, выбрасывая тела. И, если за это время озеро сильно обмелело, то кости сейчас могли находиться на берегу.

Толстяк высказал предположение, что к телам не привязывали груз. Тогда сначала труп будет плавать, но потом все равно опуститься на дно и будет съеден рыбами. Значит, целых скелетов нам точно не найти. Череп может оказаться возле берега, а бедренные кости метрах в ста от него, в воде. Кроме того, если труп все-таки остался на мелководье, его могли вытащить хищники и растащить кости по земле вокруг озера, пряча добычу.

Но что бы мы не предполагали, маловероятно, что не осталось вообще никаких следов. Председатель Мао говорил, что все в мире боится серьезного подхода.(7) Поэтому надо сначала попробовать найти. А уж если ничего не отыщется, будем думать, почему и что делать дальше.

Втроем мы перевернули огромное количество камней, пока не село солнце, но все безрезультатно. Собаки, которых взяла Юньцай, все это время весело играли рядом и ничем нам не помогли. Отражаясь от ровной поверхности воды, лучи солнца за день так напекли мне затылок, что сейчас он казался раскаленным, а кожа зудела. Дважды я слышал выстрелы в лесу. К вечеру вернулся Агуй, добывший двух фазанов. Почуяв запах жаренного мяса, мы были не в силах ждать.

Толстяк не мог сдержать вздоха разочарования от безрезультатных поисков. Когда мы отошли в сторону и присели покурить, он заявил, что, видимо, пора заканчивать. Нам лучше поискать места с добычей по-крупнее, а здесь даже от мертвецов никакой опасности. Я понял, что он все еще не оставил надежды добраться до гробницы, и попросил его не беспокоиться. Нам все равно придется задержаться тут на несколько дней, незачем так торопиться. Не найдем трупы на берегу озера — пойдем искать гробницу.

Давно уже не было таких дней, чтобы на моей душе было спокойно. Выпив рисового вина, мы отдыхали у костра. На берегу озера, как и в горах, вечером было довольно прохладно. Юньцай переоделась, натянув чистую футболку. После ужина она решила станцевать для нас. Танцы народа яо довольно сложные: замысловатые повороты, ритмичные удары ладоней по икрам. Ноги у девушки-яо были очень красивы, Толстяк смотрел на нее, замерев от восхищения, даже забыл рот закрыть. Она танцевала не слишком умело, но, кажется, Толстяка все устраивало. Глядя на его ошалевшую рожу, я хохотал до упаду.

Ох, как же давно мне не доводилось смеяться. У меня уже живот свело от смеха, когда я заметил Молчуна, облокотившегося на большой камень. Он вел себя так, словно пытался казаться незаметным. Но на лице его я не увидел спокойствия и расслабленности.

Может быть, решение приехать сюда, вслед за его прошлым, было ошибкой? Судя по информации, которую удалось добыть, мы на правильном пути. И нам эти поиски давались легко. Но каково ему сейчас? Все, с чем нам приходится сталкиваться, должно отзываться в его сердце смутными, возможно, тяжелыми воспоминаниями. Неудивительно, что расслабиться ему трудно.

Кажется, он привык к роли изгоя. Сейчас его мысли витают где-то за пределами персикового сада(8), он может искренне улыбаться легкому весеннему ветерку, но никому из людей не даст проникнуть в свое сердце.

Подумав об этом, я не сдержался и бросил в него маленьким камешком, сказав: "Хватит думать. Скажу тебе по секрету, долгие размышления бесполезны. Мы сейчас собираем картину-пазл, и уже нашли все кусочки. Осталось только сложить в правильном порядке. Теперь можно не мучить себя тяжелыми мыслями." С этими словами я протянул ему бутылку вина.

Молчун, ничего не ответил, взял ее и отставил в сторону. Кажется, я снова переборщил с утешениями. Вздохнув, я пробормотал: "Хоть глоток сделал бы!"

Он покачал головой и снова уставился в темноту.

Мое внимание снова привлек Толстяк, который настойчиво добивался от Юньцай ответа на вопрос: "Как в битве победить сотню, но потерять три тысячи?"

Я опасался, что он выкинет какую-нибудь пошлую шутку. А Юньцай — молодая невинная девочка, может принять его намеки за чистую монету. Поэтому одернул его, но Толстяк отмахнулся, заявив, что его загадка вполне приличная.

Агуй явно перепил уже, потому пытался отгадать загадку Толстяка, глупо хихикая. Но все ответы, что он предлагал, оказались неверными. В конце концов Толстяк был вынужден сказать правильный ответ: оказалось, что речь идет об игре в маджонг, когда у одного игрока пинфу, а у другого — "тринадцать сирот"(9)

Агуй был недоволен, Юньцай вообще ничего не поняла. Я про себя выругался: разве это не издевательство? Он не мог припомнить загадку, более понятную местному населению?

Толстяк согласился и задал другой вопрос: как убить одного врага и потерять три тысячи?

Юньцай решила подыграть и, подняв руку, с наивным видом сказала: "Оса!"

Толстяк опечалено прищелкнул языком: "Гадкая девчонка, ты специально меня издеваешься надо мной?"

Я рассмеялся и заявил, что ответ на его загадку: битва между кавалерией и танками. Но Толстяк покачал головой, заявляя, что в этом случае ни одного врага убить не удалось бы.

Потом мы долго и безуспешно пытались найти отгадку: кто-то предположил, что это стратегия в покере, кто-то воспоминал о муравьях или моллюсках. Но Толстяк мотал головой, заявляя, что это все неправильно. Выглядел он гордым. Этот гад откровенно смеялся над нашей глупостью.

Я разозлился: "Черт возьми, ты сказал, что это битва? Говори отгадку, иначе правильным ответом будет: одного Толстяка побили трое глупцов!"

"Эй, не будь таким серьезным, — хихикал Толстяк. — Признай, что я — гений, между мной и обычными людьми целая пропасть. Давай повторю загадку. Слушай внимательно: убей одного врага, нанеся поражение трем тысячам. Это битва между слоном и бананами."

Я был в ярости: "Что за чушь ты несешь? Бананы дерутся со слоном? Что за дурацкая шутка? Как бананы могут убить слона и убиться сами?"

"Три тысячи бананов упали с дерева и задавили слона насмерть,"(10) — с серьезным видом ответил Толстяк.

Мы катались по земле от смеха, Юньцай даже дышать нормально не могла. Когда наш хохот утих, я увидел, что Молчун ушел поближе к воде, оказавшись за пределами света от костра, и сел на песок.

В глазах Юньцай мелькнула паника. Растерянно глядя на нас, она спросила: "Его раздражает, что мы такие шумные?"

Толстяк вздохнул, затянулся сигаретой и успокоил ее: "Ничего страшного, не обращай на него внимания. Может, ему по большой нужде надобно."

Озадаченный, я собирался подойти к Молчуну, но Юньцай опередила меня.

Примечания переводчика

(1) Острова из рыбьей чешуи,鱼鳞岙. В данном случае под островами понимаются горы. Геологически горы и острова в море — это одно и то же. Термин ассоциативный: горы располагаются друг за другом, каждая последующая чуть выше предыдущей — со стороны действительно похоже на рыбью чешую.

(2) Рыба, выпрыгивающая из воды 鱼来自得水 - дословно "рыба, появляющаяся из воды". Еще один ассоциативный термин фэн-шуй: гора (рыба) расположенная на берегу озера, омывающего подножье.

(3) Молодой дракон, который еще не обрел своих истинных очертаний". 而是一条未化的小龙, дословно "рыба, еще не преобразившаяся в молодого дракона". В китайской мифологии многие животные (змеи, рыбы, ящерицы) являются чем-то вроде личинок драконов (как аксолотль), но для полного превращения им нужны определенные условия. Самый известный сюжет — карп, превратившийся в дракона.

(4) "От них остались одни кости, которые собака от камней не отличит." Вот тут У Се не прав. Нюх у собаки настолько острый, что при необходимости она и разные минералы может различать, например, гранит и известняк. Кому, как не потомку Пса из Чанша это знать?

(5)Озерное ложе (озерная чаша) — форма гидрорельефа, углубление в земное коре, которое, заполняясь водой, образует озеро.

(6) Дуцзянъянь (都江堰, Dūjiāngyàn) — древняя ирригационная система, созданная в 256 г. до н.э. (Период Сражающихся царств) в китайской провинции Сычуань близ Чэнду под руководством чиновника по имени Ли Бин. Внесена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО как крупнейший инженерный проект в Евразии того времени, среди известных в настоящее время.

(7) "Председатель Мао говорил, что все в мире боится серьезного подхода." Полностью цитата звучит так: "Всё в мире боится серьёзного подхода, а коммунистам больше всех присущ такой подход."

(8) "Его мысли витают где-то за пределами персикового сада." Персиковый сад — скорее всего, аллюзия к эпизоду "Клятва в персиковом саду" из романа "Троецарствие". Три представителя разных кланов на заре эпохи Троецарствия, Чжан Фэй, Лю Бэй и Гуань Ю, стали друзьями и заключили союз, чтобы совместными усилиями подавить восстание Желтых повязок, в результате которого пала императорская династия Хань. Для скрепления своей дружбы клятвой, тройка прибыла в поместье, принадлежавшее Чжан Фэю. Церемонию провели на рассвете в персиковом саду. Этот сюжет считается символом преданной дружбы. Что интересно, образы друзей из "Троецарствия" в некоторой степени перекликаются с Железным треугольником. Гуань Ю, доблестный опытный воин, напоминает Молчуна. Чжан Фэй, вспыльчивый драчун, любитель повеселиться — под стать Толстяку. Лю Бэй, родственник ханьского правителя, одевается и ведет себя, как аристократ, ничем не напоминает воина — этот образ почти полностью соответствует У Се. Другими словами, У Се говорит, что мысли Молчуна в данный момент витают где-то настолько далеко, что он, возможно, даже забыл о своих друзьях.

(9) Пинфу (или по китайски 屁胡, пиху) — одна из самых слабых выигрышных комбинаций в маджонге стоимость в 1 хан. "Тринадцать сирот" или по-японски якухай — выигрышная комбинация с джокером. Сама по себе комбинация пинфу выигрышная, но если у другого игрока якухай с джокером, то любые две одинаковые кости дадут выигрыш в три хана: один игрок выиграл сотню (1 хан), но проиграл другому игроку с джокером три сотни.

(10) Вторая загадка Толстяка по смыслу похожа на русскую шутку: "Маленькая, зеленая, лежит и пищит. Селедка. А почему зеленая? Потому что моя селедка, в какой цвет хочу, в такой покрашу."

Глава 19. Сифонный эффект

Юньцай присела рядом с Молчуном. Издалека мне было не видно, разговаривают ли они. Толстяк задумчиво уставился с их сторону, и я не удержался от шутки: "Тебя бросили. Я сожалею о твоей потере."

Он в ответ неодобрительно хмыкнул: "Понимал бы, о чем плакал!"

"Да что было в голове твоей матери, когда она тебя рожала?! — я не на шутку рассердился. — Конечно, не понимаю. Я ж не такой извращенец, как ты, чтобы интересоваться маленькими девочками."

Но Толстяк снисходительно погладил меня по голове: "Я считаю, что мой младший брат — порядочный человек и не предаст меня." Сказав это, он протянул мне бутылку с вином и отошел помочиться. Судя по звуку сильной и непрерывной струи, сдерживался он очень долго.

Я не смог удержать улыбку, хотя уже устал смеяться. Мне стало спокойно: озерная гладь с лунной дорожкой способствовала умиротворенному настроению. И вдруг подумалось, что приезд сюда был устроен самой судьбой.

Глядя на этот безлюдный пейзаж с горным озером, вспоминая наш гомерический хохот у костра, я удивлялся: неужели все эти странные события на самом деле произошли со мной. Ведь мир кажется таким простым. Вот только люди все усложняют. Они не в состоянии избежать проблем, более того, постоянно ищут неприятности себе на голову.

Глупцы всегда так делают. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Я размышлял о себе в прошлом и о том, каким я стал теперь. Я осознавал, что раньше, как слепой щенок, тыкался в стены, ища разгадки там, где их не было. И я был смешон.

Закончив поливать мочой песок, Толстяк вернулся, дрожа от вечернего холода. Увидев, что Юньцай все еще сидит рядом с Молчуном, он со странным выражением пробормотал: "Эта девушка еще не вернулась? Она не поняла, в какие неприятности вляпалась? Что ж, такая настойчивость похвальна."

"Не говори гадостей, — ответил я. — Может быть, младшему брату нравятся такие девушки. Вдруг они там прямо сейчас от чистого сердца друг другу в любви признаются."

"С ним такое не сработает, — уверенно заявил Толстяк. — Меня беспокоит другое. Они так далеко. Если какое-то чудище вылезет из озера, мы не сможем их спасти. Их утащат на дно... Я пойду и буду охранять их." Говоря это, он с самым серьезным видом встал и направился в их сторону.

Я схватил его за руку и сказал перестать беспокоиться. Молчуну сейчас точно не до нас и не до красивых девушек. И без этого у него полно проблем. Я тоже когда-то был в таком состоянии. Лучше оставить его в покое. "Послушай внимательно, Юньцай не пристает с разговорами. Они просто любуются ночным небом."

Толстяк сел, внимательно прислушался и услышал, как Юньцай тихо поет. Мы оба успокоились. Слабый ветерок донес до нас слова мелодичной песни народа яо. Голос девушки был негромким, но отчетливым.

Мы больше не разговаривали. Кажется, она была просто милой и доброй девушкой, поэтому я тоже стал разглядывать звезды в ночном небе.

Мимо луны, ненадолго скрывая звезды, быстро проплывали темные облака. Моя душа была также спокойна, как водная гладь озера. Под спокойное пение я словно впал в транс.

Сколько времени я так сидел в оцепенении, не знаю. Очнулся, когда пение прекратилось. Мне почему-то стало неспокойно, и я открыл глаза. Молчун уже стоял, взволнованно дыша, и смотрел в центр озера. Собаки, до сих пор спавшие на другой стороне нашего лагеря, тоже подняли головы и настороженно прислушивались.

Я стал тормошить Толстяка, пытаясь разбудить. Даже Агуй, судя по его озабоченному виду, почувствовал что-то неладное. Когда, наконец, Толстяку удалось разлепить глаза, я услышал странный звук: "бум-бум-бум", доносившийся со стороны озера. Казалось, несколько человек, обутые в ботинки с толстой каучуковой подошвой, шли на мелководье, громко шлепая по воде.

Собаки встали и настороженно начали принюхиваться, направив морды в сторону озера. Эти гончие были хорошо выдрессированы, и ни одна не залаяла. Мы с Толстяком переглянулись, он указал на фонарь, висевший у меня на поясе, попросив отдать его. Но Агуй быстро расслабился и сказал нам не волноваться: "Все в порядке. Кажется, дикий зверь пришел на водопой и лакает воду."

"Что за зверь, что так бумкает, когда воду пьет? Не слишком ли крупный?" — озабоченно поинтересовался Толстяк.

Агуй поднял дробовик и, сказав нам оставаться на месте, бесшумно ступая босыми ногами по камням, пошел вдоль кромки воды. Юньцай последовала за ним. Увидев, что наш проводник собирается поохотиться, Толстяк не мог удержаться, скорчил довольную мину и подмигнул мне. А я очень хотел увидеть, что там, поэтому втихаря тоже пошел за Агуем, оставаясь на расстоянии нескольких метров.

Оказавшись рядом с Молчуном, мы в темноте смогли разглядеть лишь легкую рябь на воде. Но как не искали зверя в темноте, ничего не увидели. Может, животное не такое большое, как я предполагал, просто слишком активное и шумно лакает воду? Прицельно светя фонариками, мы пытались найти источник звука, но обнаружили, что он исходит как-будто отовсюду. И еще он был слишком ритмичный: звери так воду не пьют.

"Не зверь это. Что за звук такой странный?" — пробормотал себе под нос Толстяк.

"Такой звук бывает во время прилива или отлива," — отозвался Молчун.

Мы удивленно посмотрели друг на друга. Такой шумный прилив в таком маленьком озере? Или сегодня Луна слишком близко прошла над Землей? Я посмотрел на небо: луна, прятавшаяся за облаками, выглядела вполне обычно.

Агуй опустил дробовик. Мы подошли к кромке воды. Точно! На берег накатывали небольшие волны с очень четким ритмом. А тот звук, что мы приняли за лакающего зверя, образовался от ударов воды о камень на берегу.

Я посмотрел вниз, на каменный пляж у себя под ногами, и обнаружил, что уровень воды упал, ступни погружались лишь в мокрый песок. Получается, что вода отхлынула от берега постепенно, пока мы смеялись и несли всякую чушь, а Юньцай пела. Расстояние от сухого берега до кромки воды было около десяти метров, получается, что отлив тут очень сильный.

"В чем дело? Может, на дне озера есть большая дыра, куда вода утекает?" — Толстяк сложил руки на груди и вытянул шею, пытаясь увидеть, что делается с водой в центре озера.

В отличие от него, я неплохо разбираюсь в естественных науках, и это явление мне знакомо: "Вероятно, это сифонный эффект."(1)

"Что такое сифон? Сифон Эрготоу?"(2)

"Кажется, на дне это озеро соединяется с подземной рекой. Или где-то поблизости есть другое, более крупное озеро, и они связаны. Сифонный эффект в этом случае может быть вызван несколькими причинами: приливными и подземными течениями, взаимодействием гравитационных полей Земли и Луны, влиянием геомагнитного поля. Все эти явления имеют способность влиять на течение воды, притягивая ее, как магнит, или изменяя давление воздуха на нее. Например, большее по размеру озеро будет втягивать в себя воду из меньшего из-за разницы в давлении. При этом уровень воды в большом озере будет повышаться, а в меньшем — падать." Я взглянул на небо и вдруг кое-что понял.

Неудивительно, что мы не можем найти даже следов от трупов. Если в озере периодически возникает сифонный эффект, то все предметы с мелководья просто затянет в центр озера. Это немного напоминает принцип действия унитаза.

И не только трупы: все, что попадет в озеро или окажется близко к кромке воды, рано или поздно попадет в центр. Не удивительно, что, кроме больших камней, на берегу нет больше ничего.

Озерное ложе здесь имеет крутой уклон, очертания которого напоминают обрыв. Если тело не было придавлено камнем к земле, то, подхваченное отливом, оно, несомненно, должно оказаться на глубине, в центре озера.

Рассуждая так, я почувствовал острое разочарование. Понятия не имею, какова глубина озера, а у нас нет с собой аквалангов. Если глубина слишком велика, то мы тащились сюда напрасно.

Но, поразмыслив, я снова почувствовал прилив вдохновения. Есть же люди, которые могут без акваланга нырнуть на сто метров и даже больше. Ни у кого из нас нет таких профессиональных навыков, но уж 20 или 30 метров не должны быть проблемой. Если донный рельеф не резко понижается, то мы вполне можем что-то найти. Вот только нужен человек, который может надолго задерживать дыхание и отлично плавает.

Сюда и один раз было нелегко дойти. Раз уж добрались, то должны попробовать добраться до дна озера. Надеюсь, это не будет сложно.

Решив так, я спросил: "Как долго вы можете задерживать дыхание?"

Примечания переводчика

(1) Сифон (сифонное явление) — это разрежение в верхней точке трубопровода, создаваемое внутри этого трубопровода за счёт падения столба жидкости. Такой трубопровод чаще всего называют сифонным.

Действие сифона обеспечивает непрерывное движение жидкости из сосуда с большим давлением в сторону меньшего давления. Если давление в сосудах будет одинаковым, то движения не будет. В спелеологии есть понятие сифона: часть прохода пещеры, которая находится под водой и через которую спелеологи должны нырять, чтобы продвинуться дальше в глубину. Но к основному понятию пещерная система не имеет отношения, просто схематически похожа. То, что происходит с озером, больше похоже на речной сифон: часть потока воды проходит под затопленным объектом, например, камнем или стволом дерева. Вода, текущая под препятствием, может быть очень мощной и, как таковая, может быть очень опасной для каякинга, каньонинга и других водных видов спорта на реке. Вот только на озере редко бывают потоки такой силы и скорости.

(2) Сифон Эрготоу. Скорее всего, Толстяк имеет в виду сифонный эффект, на котором основан перелив конденсата при первичной перегонке в технологии изготовления водки или самогонки. Но возможно, его вопрос имеет двойной подтекст, так как в некоторых китайских жаргонах Эрготоу называют женщину, которая второй раз выходит замуж. Понятия не имею, как появилось данное сравнение, но оно есть.

Глава 20. На дне озера

Толстяк, я и Молчун — все трое имели небольшой опыт погружений. Агуй тоже умеет плавать, но в своей жизни он видел только деревенский ручей, где глубоко не нырнешь. Думаю, он нам не помощник. Юньцай, как оказалось, плавает очень хорошо. Но я опасался пускать ее в воду без купальника. Увидев, как ее тело облепит мокрая тонкая футболка, боюсь, Толстяк окончательно голову потеряет.

Кроме того, мы не можем определить, кто из нас дольше может продержаться под водой. Толстяк заявил, что он сможет, потому что их всех нас у него самые большие легкие — воздуха влезет больше, значит, пять минут он точно может не дышать. Но я-то знал, что подобное просто невозможно. При его размерах давление воды на тело будет больше, значит, расход кислорода — сильнее. "Людей, которые способны не дышать три минуты, можно считать великими бессмертными(1), — сказал ему я. — Сейчас не время храбриться. Погружение — это не шутка."

Толстяк заявил, что его это не очень беспокоит. Опробуем наши возможности на мелководье перед тем, как соберемся спускаться на дно. Но есть другая проблема — у нас нет ласт. Без них погружение займет больше времени и отнимет силы. Мы израсходуем весь кислород еще до того, как доберемся до самого дна.

Я кивнул. И в самом деле без дополнительного снаряжения глубокое погружение затруднительно. А еще требуется профессиональная психологическая подготовка. Когда мы готовились к погружению на Сиша, опытные дайверы рассказывали мне, что многое на глубине зависит от психологической устойчивости ныряльщика. Профессионалы ради этого практикуют методики йоги и цигуна. Там, внизу человек оказывается окруженным пустотой и кромешной тьмой, которая пугает. Даже смелые люди в таких условиях могут неосознанно поддаться панике, следуя естественным инстинктам. А паника под водой — самый быстрый пусть к смерти. От страха дыхание становится быстрым и поверхностным, насыщение крови кислородом уменьшается, и задохнуться можно, даже если вода не попадала в легкие.

Правда, на Сиша морская вода была чистая и прозрачная, и мне не довелось столкнуться с такими испытаниями. Понятия не имею, как буду действовать, если окажусь на глубине в полной темноте.

Впрочем, для свободного погружения можно обойтись и без специального снаряжения. Всегда можно найти альтернативные способы. Например, ускорить погружение без ласт можно с помощью тяжелого камня. Да и глубина озера, скорее всего, не так велика, как мне кажется. Возможно, оно раньше было глубоким, но за долгие годы уровень воды упал, а судя по уклону берега, даже тогда глубина не превышала ста метров. Думаю, сейчас там не больше пятидесяти. Хотя, естественно, мы все должны проверить заранее.

Мы были сильно взволнованы, но подробно обсудили каждую деталь. На следующий день все встали рано, еще до рассвета. Я продолжил поиски на берегу: вдруг вчера от усталости мог что-то пропустить. Береговая линия была скрыта густым туманом, и увидеть ее удалось, лишь когда я подошел совсем близко к воде. Юньцай встала раньше остальных и уже готовила для нас завтрак. Это была обычная жидкая каша. Толстяк сходу съел чашек десять. Юньцай хорошо сварила ее, и никто не мог сказать, что это было невкусно.

Подкрепившись, Толстяк присоединился ко мне, собираясь помочь с поисками. На этот раз он взял с собой собаку и поддразнивал ее, требуя: "Ищи! Кости ищи! Не будешь искать — не пущу тебя к сукам." Но пес равнодушно подошел к воде и стал лакать, а затем принялся играть и носиться по берегу, не обращая никакого внимания на человека.

К тому времени, как выглянуло солнце, я обошел весь берег и теперь был уверен, что вряд ли найду что-то важное. Мы все убедились, что надо спускаться под воду. Решили сделать это днем, когда вода немного прогреется. Еще вчера, составляя план погружения, мы прикинули, что нам потребуются длинные веревки, плот и камни подходящего веса для спуска.

Агуй и Юньцай помогали нам плести соломенные веревки, которые не обязательно должны быть прочными. Главное — длина, чтобы можно были использовать их для измерения глубины. Толстяк нарезал серпом много травы и разложил ее сушить. Но большая часть ее не подходила для плетения.

Мы с Молчуном связывали самодельной веревкой бревна плота, который получился размером со стол восьми бессмертных. Затем нашли камень величиной с бедро, обвязали его соломенной веревкой, чтобы сделать балласт.

Веревки сплели тройные, длиной всего метров десять, но потом связали их. Удивительно, что мы все успели сделать это за утро. Веревки получились грубые, плот связан топорно, но мне было все равно. В любом случае, долговечность не важна, мы же не собираемся месяцами плавать. Главное, чтобы все это сооружение продержалось несколько часов.

Кроме этого, мы распотрошили рюкзак Толстяка, вытащив оттуда нейлоновую нить. Намотав ее на катушку, я привязал к ней небольшой камень — получился якорь, которым можно будет относительно точно определить глубину.

Закончив с приготовлениями, мы сложили балласт и якорь на наш небольшой плот, разделись и полезли в воду. Я помню, что нижнее белье для Молчуна еще в больнице покупал Толстяк, но лишь сейчас мне в полной мере довелось оценить его чувство стиля. На трусах красовались два милых желтых цыпленка. Увидев это, Юньцай чуть со смеху не умерла.

Было уже за полдень, около двух часов, но вода даже на поверхности оставалась холодной. Наверно, в озере есть родники. Если солнце скроется за тучами, то при такой разнице температуры воды и воздуха во время быстрого погружения могут случиться судороги.

Ступая по мелководью, мы взбаламутили песок, и вода стала мутной. Когда не видно дна, мне становится не по себе. Но стоило нам залезть на плот, как течение быстро унесло всю муть. Озеро оказалось небольшим, и мы довольно быстро доплыли до самого центра.

Ветер здесь был прохладный, жары, несмотря на яркое солнце, совсем не ощущалось. Нам пришлось осторожно распределить свой вес на плоту, чтобы не потерять равновесие. Толстяк вытер пот со лба и спросил: "Капитан Наивняшка, что вы собираетесь делать теперь?"

"Сначала измерим глубину," — скомандовал я.

Толстяк поднял якорь на нейлоновой веревке и бросил его в воду. Опускаясь, камень потянул за собой тонкую нить, и катушка завертелась в руках Толстяка. Вскоре мы могли видеть только тонкую линию нейлоновой нити, а камень исчез в темной воде.

Прошло чуть более минуты, когда катушка замедлила вращение. Толстяк сделал пометку на нитке и начал вытаскивать ее. В этом месте глубина оказалась чуть более 33 метров.

Я перевел дыхание. Хотя вчера примерно так и предполагал, но сейчас, находясь над темной водной бездной, мне было немного страшно. А ведь, возможно, это не самое глубокое место озера. Для горного рельефа характерны резкие перепады высот, и ложе горного озера вполне может иметь максимальную глубину далеко от центра.

"Тридцать три метра?! Первый помощник Наивняшка, мы должны погрузиться на глубину, равную десятиэтажному дому?"

"Да что б тебя! Ты понизил меня в должности, услышав о глубине всего в тридцать метров? — я ругался больше для того, чтобы самому успокоиться. — Десять этажей — это нормально. Я, мать твою, больше боюсь того, что обитает на этой глубине."

Выплеснув в этой тираде свой страх, я стал замазывать уши грязью, а Молчун помогал мне. Затем полез в воду, медленно, чтобы привыкнуть к холоду, следом спрыгнул Молчун и несколько раз нырнул с головой. А Толстяк пусть пока наблюдает с плота: он не так хорош в дайвинге, да и слишком толстый. Возможно, его помощь в воде и не понадобится, если мы все сделаем за один раз. Обвязав вокруг талии соломенную веревку с балластом, я взял серп и фонарик, завернутый в целлофан, переглянулся с Молчуном и подмигнул ему.

Сделав несколько глубоких вдохов, мы набрали полную грудь воздуха и столкнули балласт в воду. Камни медленно погружались, утаскивая нас за собой.

Когда-то я читал, что в Судане таким образом казнили жену шейха. Погрузившись в воду, я открыл глаза. Без водолазных очков все вокруг казалось размытым. Задрав голову, я смутно увидел нижнюю часть тела Толстяка на плоту, тень от которого темным столбом уходила вниз, а также ореол солнца в небе. Все это быстро исчезало по мере погружения, вокруг царила полная тишина. Опустив глаза, я увидел внизу темную бездну, лишь свет фонарика Молчуна сбоку не давал мне почувствовать себя одиноким. Он гибко извивался в воде, опускаясь вниз, и напомнил мне летучую мышь с опущенной головой.

Я напомнил себе, что все это ненадолго. Когда свет померк, я почувствовал давление воды, уши заложило, грудь сдавило так, что мне сразу захотелось выдохнуть.

Но вскоре мой фонарь выхватил из темноты очертания дна. Казалось, я приближался к темно-зеленому камню, очертания которого не мог пока рассмотреть. По мере погружения картина прояснялась: рельеф внизу не был ровным, словно пересеченная местность у склона горы.

В это мгновение я понял, что не могу больше сдерживать выдох. Взглянув на часы, я понял, что пробыл в воде всего тридцать секунд. Воздух медленно выходил из легких, вода сдавила ноздри, и мне нестерпимо захотелось сделать вдох.

Молчун недалеко от меня продолжал погружаться. Я снова задрал голову. О боги! Надо мной все казалось каким-то нереальным и мутным, лишь виднелся размытый круг солнечного света. Представьте себе, что в кромешной тьме на глубине тридцать метров вы видите над собой стеклянную крышу размером всего лишь с чашку — все остальное скрыто темной водой. Страх охватил меня, я чувствовал, что мои силы на пределе.

Схватив поудобнее серп, я хотел перерезать соломенную веревку, которая связывала меня с камнем, но она, пропитанная водой, оказалась слишком жесткой. Я дважды полоснул по ней лезвием, но смог разрезать ее лишь наполовину. Сделать еще один взмах серпом у меня не было сил.

Поддавшись панике, я инстинктивно сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. В итоге чуть не захлебнулся, и все тело скрутило от приступа кашля.

Пытаясь привести себя в чувство и прекратить попытки дышать под водой, я ощутил, как веревка перестала тянуть меня вниз. Кажется, камень достиг дна. Успокаиваясь, я посмотрел вниз. Поверхность внизу напоминала неровный каменистый пляж, заваленный булыжниками разных размеров. Только в отличие камней на берегу, эти имели следы разрушения в результате длительного контакта с водой. Но была одна странность. Обычно все предметы, которые долго находились в воде, покрыты мхом, водорослями. Эти же были абсолютно "чистыми".

Каменный пляж на дне имел большой уклон. Балласт, утащивший меня вниз, застрял между двумя валунами, поэтому меня больше не тянуло на глубину. Но, казалось, что подводный склон уходит еще ниже.

Не представляю, насколько там глубоко. Хотя я заметил, что Молчун продолжает спускаться, его рука с фонариком казалась мне слабой вспышкой в темноте ночи.

Воздуха в легких уже совсем не осталось, я представил, как, задыхаясь, погружаюсь на самое дно и остаюсь лежать там. Но потом понял, что могу продержаться еще какое-то время. Ощущение паники, видимо, было вызвано сильным давлением воды. Помассировав грудь, я успокоился и столкнул свой камень вниз по подводному склону.

Балласт протащил меня еще метров на семь или восемь, потом снова остановился.

Хватаясь за веревку, я добрался до камня, собираясь его снова столкнуть, и внезапно заметил в темной сине-серой воде внизу огромную тень, которая напоминала голову крокодила.

Видимость тут плохая. Не в состоянии четко рассмотреть детали, я снова испугался. Неужели мои опасения верны, и здесь, на глубине, водятся монстры?

Но, когда свет моего фонаря достиг этой тени, я понял, что это просто деревянное здание, которое когда-то в древности было построено на склоне, а затем обрушилось. Я видел только часть фасада, покрытую чем-то, похожим на вату. Держась за веревку, я подплыл к зданию и переключил фонарь в более сильный режим. Этот дом на дне был не один. Внизу маячило множество похожих теней, которые оказались полуразрушенными домами, деревянными и каменными. Вниз по склону уходили каменные ступени и заборы. Казалось, целая деревня медленно погружается на дно озера.

О боги! Я был ошеломлен. Передо мной на дне озера лежала древняя деревня народа яо.

Примечания переводчика

(1) "Людей, которые способны не дышать три минуты, можно считать великими бессмертными." На самом деле от трех до пяти минут — вполне нормальное физически апноэ профессионально подготовленных людей. Бессмертными можно считать тех, кто задерживает дыхание на девять минут (абсолютный рекорд в мире установлен в 1991 году Валерием Лавриненко из Донецка). При условии предварительной подготовки в виде насыщения легких чистым кислородом физиологическое апноэ может возрастать до 13-22 минут. И существуют уникальные случай физиологического апноэ до сорока минут — но это уже на грани мистики.

Глава 21. Древняя деревня на дне озера

Глубокое синее дно озера будоражило мое воображение, я предполагал, что увижу фантастические картины. Но даже не думал о чем-то подобном.

Деревянные дома были покрыты известковыми отложениями, как части затонувших кораблей в море. Слабый свет моего фонаря не мог охватить весь подводный пейзаж, но я был точно уверен, что вижу перед собой древнюю затопленную деревню народа яо.

Там, где склон заканчивался, сгустилась тьма, и рассмотреть в ней детали невозможно. Теоретически, там тоже что-то должно быть, полагаю, какое-то высокое деревянное здание, построенное вплотную к подводной горе.

Но что произошло? Как вся деревня оказалась на дне? Это было какое-то сильное наводнение? Или случилось землетрясение, в результате которого произошло обрушение склона, и долина, где располагалась деревня, была затоплена?

Глядя на эти древние здания, окруженные темно-синей толщей воды, похожей на космическую пустоту, я забыл о том, где нахожусь. Мой разум погрузился в хаос, я мог лишь беспомощно смотреть на картину, представшую моим глазам.

Какое-то время я застыл в оцепенении, а затем почувствовал рывок и начал всплывать. Потянув за веревку, которая в темной воде напоминала пуповину, я понял, что она, наконец, порвалась. В тот же момент я вспомнил, где нахожусь, и с удвоенной силой ощутил давление воды, окружавшей меня, пытавшейся проникнуть в нос и сквозь плотно сжатые губы. Любоваться подводными видами больше времени не было, я начал всплывать.

Это было неописуемое чувство. Вода словно сама выталкивала меня. Тьма вокруг меня редела, сгущаясь внизу, а впереди светлое пятно солнца становилось все больше и ярче. Кажется, у меня уже началось кислородное голодание, потому что это светлое пятно я воспринимал слишком туманным и нереальным, словно плыл не к поверхности озера, а устремлялся к небесам.

Вероятно, утопленники в последние минуты жизни видят мир точно так же. Мне казалось, что сердце остановилось на несколько секунд, мой разум опустел, и свет, который был впереди, как будто окутал меня яркой пеленой. Я чувствовал, как расслабляются мышцы лица, свет стал более четким и контрастным, я услышал звуки, которых до сих пор в воде не было, и увидел мерцающие блики на поверхности воды.

Сознательных сил сделать первый вдох совсем не осталось, но мое тело все сделало за меня, с силой втянув долгожданный воздух. Чувствуя, как легкие наполняются кислородом, я чуть сознание не потерял. Боги! Я столько лет прожил на этой земле, но никогда не задумывался, какое же это наслаждение — дышать.

Первые минуты я судорожно глотал воздух — так не могут оторваться от воды страдавшие от жажды в пустыне. Но постепенно успокоился и стал дышать ровнее.

Придя в себя, я посмотрел на часы и увидел, что пробыл под водой чуть больше минуты. А мне казалось, что прошло несколько часов. Неужели отсутствие кислорода и невероятное зрелище на дне озера так меня потрясли, что я свихнулся и потерял счет времени?

И ведь я уже тренировал задержку дыхания под водой, я могу не дышать гораздо дольше. Неужели есть разница между обычным бассейном и глубоким озером? Я слишком плохо в этом разбираюсь.(1)

Плот, на котором стоял Толстяк, оказался метрах в тридцати от меня. Возможно, поднимаясь, я не заметил, что плыву немного в другом направлении. Добравшись до плота, я уцепился за его край, а Толстяк спросил меня, почему я так быстро вынырнул.

Я хотел ответить, но губы меня не слушались, а верхняя вообще, казалось, горела. Дотронувшись до нее, я понял, что из носа идет кровь, а затем зазвенело в ушах, тело свело судорогой. Чувствуя, что теряю сознание, я не удержался за доску плота и снова ушел под воду. Сквозь мутную пелену я видел, как меня хватает и тащит на плот Толстяк, бормоча под нос: "Черт тебя дери, ты слишком быстро всплыл и сосуды полопались!"

К счастью, головокружение было недолгим, сознание вернулось быстро. Я не профессиональный дайвер, да и физически плохо переношу перегрузки, в общем, совершенно не подхожу для погружения на большую глубину. Оказавшись на плоту, я лег на живот, свесив голову, и наблюдал, как кровь, стекая по подбородку, капает в воду и медленно растворяется там. Лишь теперь я задумался о том, все ли в порядке с моими внутренними органами.

Толстяк приложил к моему носу платок и спросил: "В чем дело? Куда ты так торопился?"

Перевернувшись на спину и запрокинув голову, чтобы остановить кровотечение, я рассказал обо всем, что увидел внизу. Толстяк был в шоке и сначала не поверил. Да мне и самому сейчас это казалось какой-то иллюзией. Выслушав меня, он заявил, что хочет спуститься сам и посмотреть. Но я остановил его: измеряя глубину, мы, определенно, ошиблись, и озеро гораздо глубже, поэтому спускаться в одиночку слишком опасно.

В этот момент возле плота послышался всплеск: это вынырнул Молчун и, оказавшись на поверхности, с шумом втянул в себя воздух. Он всплыл метрах в двух от плота и выглядел куда спокойнее и лучше меня.

Взглянув на часы, я понял, что он продержался под водой на минуту дольше, чем я. С трудом подплыв к плоту, он схватился за край одной рукой. Толстяк уже собирался забросать его вопросами, но тут Молчун вытащил из воды другую руку и что-то бросил на плот, обрызгав нас водой с ног до головы.

Я не сразу увидел что это, Толстяк оказался расторопнее меня, вскричав с изумлением: "Твою ж мать! Это что за нахуй?!"

Примечания переводчика

(1) У Се действительно плохо разбирается в особенностях дайвинга. В спокойном состоянии при неглубоком погружении задержать дыхание получается надолго. Но в данном случае У Се спускался под воду очень быстро и глубоко, давление воды усиливалось с большой скоростью и сокращало время задержки дыхания, так как при этом кислород организмом расходуется быстрее. Плюс, паника, которую он ощутил внизу, и инстинктивная попытка сделать вдох под водой. Странно, что он вообще после этого смог продолжить погружение. У Се просто молодец.)))

Глава 22. Выловил монстра!

Крик Толстяка дал мне возможность немного подготовиться, к тому, что предстоит увидеть. Чувствуя, как волосы шевелятся на затылке, я протер глаза и посмотрел вниз.

Первое, что мне в голову пришло: Молчун выловил труп. И к этому я был готов морально.

Жаль, но я не угадал. То, что он бросил на плот, было размером с огромный рюкзак и походило на мертвое животное, много дней пролежавшее в воде. Присмотревшись, я заметил, что этого "утопленника" окружало что-то вроде гниющих черных "щупалец", а само тело разбухло от воды до формы шара.

Любой, кто видел дохлых свиней и собак, утонувших в озере, знает, насколько отвратительно выглядят такие трупы. Чувствуя сильную тошноту, я спрыгнул с плота в воду и поплыл, стараясь держаться подальше. Одновременно в голове мелькнула мысль: что же делал на дне Молчун?

Отплыв на пару метров, я постарался смыть всю воду, которой меня обрызгало с трупа. Это была мерзкая слизь. Толстяк в это время истошно ругался: "Брат, сукин сын, ты неисправим! Зачем, бля, ты всякую гадость тащишь из воды?"

Молчун не воспринял этот вопль души всерьез. Забравшись на плот, он присел на корточки и стал ощупывать выловленный труп. Из вздутого тела сочилась вода и, растекаясь по плоту, капала в озеро. Выдавив содержимое "утопленника", Молчун методично принялся отрывать "щупальца" и бросать их в воду.

Меня замутило так, что сознание померкло. Но потом я осознал, что с трупом не все нормально, потому что не было обычного сильного удушающего запаха. Затем и Толстяк, обнаружив что-то, стал активно знаками подзывать меня.

Я поплыл обратно, осторожно поглядывая на "щупальца", выброшенные Молчуном и плавающие вокруг. Сопротивляясь приступам тошноты, я взял одно из них и обнаружил, что это вовсе не части мертвого тела: они больше напоминали корни водных растений. Бросив взгляд на "утопленника", лежавшего на плоту, я понял, что ошибся, приняв его за мертвое животное. Сейчас, когда вся вода из вздутого шара была выдавлена, он больше не напоминал труп. Просто сдутый мокрый предмет, а то, что я принял за "щупальца", оказалось водянистыми стеблями или корнями.

Забравшись на плот, я помог Молчуну оторвать оставшиеся водоросли с "утопленника" и тогда увидел, что это обычный старый мешок из воловьей кожи, черного цвета, прогнивший насквозь. Целой осталась лишь тонкая подкладка.

В таких больших мешковатых сумках раньше перевозили крупный багаж. Воловьей кожей обтягивали проволочный каркас, чтобы сумка не теряла форму. Если бы не этот каркас, мешок давно уже превратился бы в гнилое месиво.

"Это...?" Кажется, Толстяк потерял дар речи.

Молчун, наконец, соизволил ответить: "В той стороне, куда я нырнул, был забор. На нем застряло много мешков и всякой всячины, которая затонула в озере. Все это разбросано на большой территории. Я видел оружие, вот такие мешки и палатки, осмотрел некоторые. Один забрал с собой."

Я сразу понял, что это было: "Должно быть, это вещи археологов, оружие и оборудование, которое убийцы выбросили в озеро вместе с телами той ночью. Кажется, я был прав. Тела действительно засосало сифонным течением, а некоторые вещи зацепились за забор на дне."

Молчун кивнул, соглашаясь со мной.

"Забор? Обана!... На дне на самом деле есть деревня?" Толстяк все еще не мог поверить тому, что я рассказал.

У меня самого в голове была полная сумятица. Если бы своими глазами не видел, сам бы ни за что не поверил.

Вообще-то затопленные деревни — не редкость. И не всегда это связано с какими-то особенными явлениями. Чаще всего затопление населенных пунктов происходит в процессе строительства крупных гидротехнических проектов, вроде водохранилища для плотины "Трех ущелий"(1). Так оказались под водой многие исторические объекты, малонаселенные деревни и города. Но случается и так, что затопление связано с землетрясениями: либо на поверхность в результате разломов выходят подземные воды, либо меняется русло рек и образуется отток больших озер. Деревни сначала проваливаются в разлом, а потом оказываются под водой.

Однако, не похоже, что здесь было землетрясение. Это озеро вообще очень странное: дно и берег усыпаны обломками камней, но относительно ровные.

Эта деревня должна иметь какое-то отношение к приезду археологов. Кажется, целью археологической экспедиции были странные железные обломки. Вероятно, большая их часть хранилась в этой деревне, и археологи хотели поднять их со дна озера. Но какое значение имеют эти железки? Каково их происхождение? И что же здесь случилось?

Погребенные под водой тайны будоражили мое воображение.

"Хватит беспокоиться, давай сначала посмотрим, что внутри сумки." Толстяк очень хотел открыть мешок, но он был слишком большой для нашего маленького плота, который и так уже чуть не перевернулся, когда Молчун закинул сюда свою находку. Поначалу я был сбит с толку и не знал, что предпринять, потом предложил: "Не надо торопиться. Мы и так уже выловили эту сумку, никуда она не денется. Давайте вернемся на берег, там и посмотрим."

"Нет, — возразил Толстяк. — Мы понятия не имеем, что внутри. А если там труп или что-то криминальное. Агуй увидит и решит, что это наших рук дело. Мы все должны осмотреть здесь!"

Он тоже был прав. Не надо Агую знать о том, чем мы тут занимаемся. Но уже поздно, надо поторапливаться.

Сумка хорошо держала форму, а когда мы стали стаскивать с каркаса кожу, оказалось, что она довольно прочная, несмотря на подгнившие места. Военная промышленность того времени производила вещи отличного качества. Если я не ошибаюсь, такие сумки имели железные застежки в виде пряжек. Осторожно перевернув сумку, мы нашли такую пряжку с другой стороны. Когда я помогал перемещать нашу находку, то почувствовал, что содержимое внутри не твердое, казалось, сумка набита плотной ватой.

В этой сумке поместилось бы много одежды или вещей из ткани. Забавно будет, если мы там найдем стеганое одеяло.

Открыв сумку, я увидел еще две пряжки-застежки, заржавевшие настолько, что покрылись мелкими рыжими шишечками. Расстегнуть их не получалось — застежки заклинило. Толстяк достал серп и надрезал кожу, обнажив проволочный каркас.

Мне доводилось смотреть криминальные детективы, и там часто в таких сумках трупы прятали. Хотя, возможно, это трюк сценаристов для психологического воздействия на зрителя. Толстяк осторожно серпом раздвинул воловью кожу. Под ней обнаружилась масса сгнившей ваты: кажется, это действительно были остатки пропитанного водой одеяла. Толстяк сосредоточенно ковырялся в этом месиве лезвием серпа. Внутри что-то было! Проковыряв вату почти насквозь, Толстяк осторожно, словно археолог, добывший ценный артефакт, вытаскивал предметы, спрятанные внутри. Повседневные женские принадлежности!

Почему я сделал такой вывод? Три расчески. Конечно, мужчины тоже ими пользуются, но не тремя сразу. Кроме того, одна расческа имела длинные редкие зубья, такими пользуются именно женщины, чтобы расчесать густые длинные волосы.

Еще Толстяк выудил из сумки две заколки для волос, значок с портретом председателя Мао, деревянную рамку, банку крема "Сюэфу"(2) с нарисованными на ней птицами и антилопами, банку для чая.

Обе емкости были жестяными, ржавыми. Но, видимо, вода в озере не насыщена солями, поэтому ржавчина только покрывала жесть сверху, но не проела ее насквозь.

Меня больше заинтересовала деревянная рамка. Кажется, под стеклом была фотография, но влага приникла внутрь, оставив на фотобумаге только цветные полосы и разводы. Думаю, что под стеклом все прогнило. Но даже если бумага еще относительно цела, разобрать изображение на ней уже невозможно.

Толстяк потряс жестяные банки: в одной из них что-то загремело. Но открыть крышку не удалось: ржавчина въелась намертво. Однако Толстяк никогда не сдается. Положив банку вверх дном на плот, он со всей силы ударил по ней рукояткой серпа. Плот жалобно заскрипел, угрожая развалиться на части. Толстяку пришлось продолжать варварский процесс взлома жестяной банки, прижав ее к собственной груди. Грохот эхом заносился над озером и, полагаю, в ушах Толстяка гудело еще сильнее.

Смотрелась эта клоунада впечатляюще, но метод взлома имени Толстяка сработал. Крышку открыть не удалось, зато было выбито дно банки. Увидев, что оттуда выпало, я невольно вскрикнул.

Чувствуя, как обрывается сердце, я узнавал кусок железа, такой же, как и найденный под лежанкой в доме Молчуна.

"Снова эта хрень! — пробормотал Толстяк. — Похоже, старик Паньма не врал. Этот мешок принадлежал археологам, которые тогда работали на берегу озера. Но что это за железяка такая?"

Я взял кусок железа в руки и присмотрелся. Материал такой же, но этот кусок немного отличался от того, который спрятал Молчун.

Примечания переводчика

(1) 三峡大坝, Три ущелья — гидроэлектростанция, расположенная на реке Янцзы в провинции Хубэй, Китай. Является крупнейшей в мире электростанцией в мире. Его бетонная плотина сплошная и весит более 65,5 млн тонн. По совокупной стоимости работ «Три ущелья» оценивается в 203 млрд юаней, или около 30,5 млрд долларов, и в рамках проекта поворота китайских рек является пятым по стоимости инвестиционным проектом в мире. Образованное плотиной водохранилище содержит 39,3 км³ воды и является 27-м по объему в мире. Для его заполнения с прибрежных районов было переселено 1,3 млн человек, что стало самым масштабным переселением в истории для возведения искусственных сооружений. Затраты на переселение людей составили около трети всего бюджета на строительство.

(2) Сюэфу, 雪花膏 дословно переводится, как Снежный крем. Довольно популярная в прошлом веке марка китайской косметики, производилась в Шанхае с 1930 года. В качестве основного ингредиента использовалась стеариновая кислота. Название связано с эффектом растворения крема на коже: он таял, словно снег. Крем образовывал пленку, защищая кожу от обезвоживания и воздействия сухого горячего или холодного воздуха. Крем использовался не только женщинами, но и как профилактическая косметика. Снежный крем использовали и мужчины после бритья. Но дизайн жестяных банок "Снежного крема" был рассчитан именно на женскую аудиторию: стилизованные под старинную китайскую живопись портреты красавиц, пейзажи, цветы, птицы, животные.

Глава 23. Железяка

Этот обломок железа был намного меньше, чем тот, что мы видели раньше: размером всего с большой палец. Меня удивило, что этот кусок был не такой шершавый, как обломок Молчуна, тоже ржавый, но в меньшей степени, и узоры на нем проще было разобрать.

Я уже задавался вопросом, почему обломок Молчуна был такой уродливый? Может быть, его пытались обработать кислотой, и слой ржавчины, напомнивший мне жабьи бородавки — последствия этого эксперимента? На самом деле эти обломки выглядели, как часть старинного произведения искусства: фрагмент орнамента, который я видел, был очень изящный.

Найденные нами железные обломки имеют неправильную форму. Очевидно, это не отдельные предметы, а лишь фрагменты чего-то большего, одного или нескольких металлических старинных изделий.

Похоже, мы до сих пор топтались на месте, не видя цельной картины. Но сейчас я начал понимать, что все происходящее взаимосвязано. Ситуация начала проясняться, и теперь я четко осознавал два ключевых момента.

Не знаю, верно ли мое предположение. Но получается, что именно ради этих железных обломков сюда приехали археологи. Мы обязательно должны продолжить поиски оборудования и вещей, выброшенных убийцами в озеро. Думаю, что тела на дне тоже найдутся. Теперь, когда мы представляем себе глубину и сложность спуска, работа пойдет быстрее.

Второй момент: старая деревня на дне озера. Не ясно, кто ее построил так далеко в горах, и каким образом ее затопило. А еще меня волновал вопрос происхождения этих обломков. Изделия, частью которых они являлись, изготовили мастера затопленной деревни? Для чего? Как они использовались? И откуда археологи знали, что именно и где нужно искать? Поиск ответов на эти вопросы будет сложнее, чем еще несколько спусков под воду. Правда, можно расспросить об озере Агуя. Но сомневаюсь, что он много знает.

Полагаю, что все ответы на мои вопросы находятся на дне озера. Вздохнув, я понял, что надо делать дальше: тщательно обследовать дно озера, поднять наверх все, что найдем там. Похоже, мне придется много времени провести в воде.

Жаль, что соломенные веревки, привязанные к нашим телам, высыхая, начали потрескивать. Использовать их больше нельзя. А моих физических сил не хватит, чтобы спуститься без груза так глубоко. Но я очень хочу снова оказаться на дне и все осмотреть.

Мы сделали поплавки с грузилами из оставшейся нейлоновой веревки и отметили ими место для погружения, а затем вернулись на берег, чтобы отдохнуть. Юньцай была в ужасе, увидев мою окровавленную рожу и спешно занялась мной, засунув в ноздри две полоски ткани. Присев на траву, я начал переодеваться, чувствуя себя ужасно. Такое ощущение, что все кости растрескались изнутри, сил двигаться не было совсем. Толстяк с Молчуном вытащили плот из воды, подняли его вместе с выловленным в озере мешком, словно легкие носилки, и перенесли в сухое место.

Юньцай сгорала от любопытства, пытаясь рассмотреть, что же такое мы притащили со дна озера, и попросила Толстяка показать. Но когда она увидела мешок, ее лицо переменилось, словно ей вдруг стало плохо.

Солнце жарило так, что мокрая одежда сразу высыхала, стоило разложить ее на камнях. Мы подкрепились дикими фруктами, чтобы восполнить сахар в крови(1). Толстяк спросил Агуя, что он знает о затопленной деревне. Тот был сбит с толку, ничего не понимая, сказал, что он никогда не слышал о деревне на дне озера.

Конечно, без подводных очков зрение могло меня подвести, каких-то деталей мелких я не рассмотрел. Но толщину осадка на зданиях прикинул: деревня, должно быть, затонула очень давно. Я попросил Агуя припомнить, может, какие-то легенды есть о деревне, затерявшейся глубоко в горах. Даже если это поселение затонуло в прошлом веке, хоть какие-то слухи должны были остаться. Но он только головой качал и божился, что ни о чем подобном в жизни не слыхал. Правда, упомянул один момент: "Кое-что с этим озером кажется мне странным. Все жители нашей и соседних деревень знают об этом озере. Но у него даже названия нет. И старики о нем вообще никогда не говорят."

Мы с Толстяком переглянулись. Я предполагал, что Агуй немного знает. Но он вообще ничего не знал, даже слухов не припоминал. Абсолютное отсутствие информации!

О самой горе Янцзяо ходит много легенд. Но это неудивительно: ущелье, связанное с ней, с древних времен было пограничной линией между лесными охотничьими угодьями и непроходимыми горными массивами. Вполне естественно, что местность за пределами лесного массива мало знакома даже местным жителям. Но озеро у подножья Янцзяо не маленькое, о нем знают, однако даже названия не дали. Никаких легенд, историй — странно все это.

"А как насчет старой деревни, которая сгорела во время волнений в этой местности, — сказал Толстяк, припомнив рассказ Агуя. — Может, пожар в горах придумали, а на самом деле деревню затопило? Говорили же, что от нее даже следов на земле не осталось."

Агуи покачал головой: "Это очень давно было. Легенда о сгоревшей деревне ходит среди местных еще со времен Дайминской империи(2). Я действительно на знаю, что тогда произошло."

Заметно было, что Агуй не врет, на самом деле ничего не знает. Поэтому я прекратил расспросы, лег и стал массировать виски пальцами, чтобы унять головную боль. По-видимому, мне придется полагаться только на себя.

Толстяк, кивая в сторону самого глубокого места на озере, спросил: "За какие заслуги эта деревня оказалась на дне? Такое ощущение, что подводную долину, где она находится, искусственно в горах выдолбили."

"Не обязательно искусственно, — ответил я. — Такие перепады высот встречаются в каньонах, под дну которых текут горные реки. Может быть, деревня была построена на берегу такой реки. Но за сотни лет образовалась естественная преграда, в результате которой появилось это озеро."

"Землетрясение?" — с любопытством спросила Юньцай, присев рядышком.

Я покачал головой: "Деревня на дне не выглядит разрушенной. Если было землетрясение, то такие аккуратные каменные дорожки, заборы и дома не сохранились бы. Это значит, что деревню просто затопило, но никаких резких катаклизмов не было." Посмотрев в ту сторону, куда указывал Толстяк, я вспомнил его эпитет "выдолбили в горах" и высказал свою догадку: "Это может быть связано с постепенным смещением геологических пород. Или по какой-то другой причине подземные воды, которые за сотни лет образовали сложную систему, вырвались наружу и затопили самую низкую часть каньона, где была расположена деревня."

Я подумал именно о подземной водной системе, потому что не мог припомнить другое озеро в этой местности, которое могло участвовать в сифонном эффекте. А вот большие карстовые пещеры с подземными озерами тут, скорее всего, есть. Климат в этих местах близок тропическому, сезон дождей длительный, количество осадков большое. В таких условиях вода чаще всего скапливается в подземных водоемах, образуя гигантские водяные лабиринты.

Иначе как объяснить вчерашнее появление сифонной волны? Где-то на дне есть провал.

"Похоже, ты прав, — сказал Толстяк. — Тогда то, что мы ищем, должно быть в самом глубоком месте на дне, даже под землей. Но нам туда не добраться."

Я покачал головой: "Не обязательно. Дома и заборы затопленной деревни выполняют роль фильтра, который перехватывает вещи, уносимые сифоном под землю. Большая часть этих вещей останется на территории внешней окраины деревни. Нам надо только обыскать видимую часть дна. В противном случае придется признать, что я потерпел неудачу."

Глубина в районе внешней окраины деревни невелика, по моим оценкам чуть более двадцати метров. Если действовать неторопливо и продумано, мы точно сможет хоть что-нибудь найти.

Толстяк посмотрел на солнце и, заинтересовавшись моим планом, подорвался: "Сегодня у нас больше нет никаких дел. Полезли в воду."

Я тут же покачал головой. Сейчас это было невозможно. На данный момент мы тут только снорклингом(3) заниматься можем, а от него толку мало. Чтобы внимательно и детально обследовать подводную деревню, нужно снаряжение для дайвинга или хотя бы маска для плаванья. А для этого надо вернуться в город, закупить это снаряжение и привезти сюда.

Дело сложное. Нужно не только дайверское но и водолазное снаряжение, а оно очень тяжелое, чтобы дотащить его сюда, потребуется дюжина мулов. Это не совсем то, на что мы рассчитывали, отправляясь сюда. Да и достать такое снаряжение не просто. Помимо кислородных баллонов надо найти еще насос для заполнения их кислородом. Времени потребуется немало.

Мне сразу стало как-то тревожно. Не хотелось столько возиться с доставкой снаряжения, но в противном случае я замучаю себя до смерти.

Толстяк тоже не хотел возвращаться, но был более рациональным, чем я. Он подумал немного и сказал: "Не думай об этом. Если мы хотим обследовать дно, как положено, и поднять что-то наверх, то должны вернуться и достать акваланги. Другого выхода нет. Но чтобы вести поиски, акваланг не нужен. Мы можем разделиться. Один отправится за снаряжением, а двое других останутся здесь, поверхностно обследуют дно, поднимут что-то легкое с окраины деревни. Так время сэкономим."

"Тогда кто поедет за аквалангами?" — спросил я.

"С практической точки зрения за аквалангами ехать лучше тебе. Ты умеешь торговаться. А мы с братом останемся здесь. Ты хорошо находишь подход к людям, просто попросишь помочь тебе купить и доставить все, что необходимо. И язык у тебя подвешен, чтобы объяснить, зачем оно тебе надо, и не сболтнуть лишнего. У тебя получится лучше всего."

Я выругался: "Ты, бля, не путай опыт торговли антиквариатом и закупки снаряжения — это разные вещи. С чего ты взял, что я умею это делать хорошо? Ты смерти моей хочешь?"

"Лучше смерть одного, чем сразу троих! Сам подумай. Младшего брата мы отпустить одного не можем. У меня связи только в Пекине, это ты по всему Китаю друзей завел. Если отправлюсь я, это затянется надолго. Пока я буду искать нужных людей, вы тут успеете целый сад вырастить, пейзажами от души налюбоваться и загрустите от скуки. Месяц точно провожусь. Хватит спорить, послушай мастера Толстяка. Идеальный вариант, если покупать снаряжение будешь ты," — стараясь убедить меня, Толстяк разошелся и повысил голос.

Глядя на сердитое выражение его лица, я почувствовал себя военнопленным, продаваемым в рабство. Но в его словах был смысл. Я могу просто позвонить Паньцзы — и в течение нескольких дней получу все, что нам надо. Могу заставить заниматься этим вопросом Ван Мэна. А еще у меня уже есть опыт закупок снаряжения для третьего дяди. Я на самом деле быстро найду людей, способных помочь в кратчайшие сроки. А вот Толстяк в этом деле ненадежен. Хорошо, если он просто будет делом заниматься, а ведь может и кутить пойти. Так что выбора у меня нет. Я кивнул, не осмеливаясь больше спорить.

Итак, я договорился с Агуем, что на следующий день он проводит меня обратно в деревню. Юньцай останется здесь и поможет с бытовыми вопросами Молчуну и Толстяку. Агуй задумался, стал ходить взад-вперед с хмурым видом. Явно понял, что нам без него теперь не обойтись. Ждать, пока он надумает что-нибудь, времени не было, я просто надбавил цену за его услуги.

Затем я прилег отдохнуть и понял, что сил уже ни на что не осталось. Толстяк с Молчуном еще пару раз сплавали в центр озера, нырнули и вытащили какую-то мелочь. Все находки были в жутком состоянии, сплошь мусор бесполезный. Среди находок был старый пистолет, весь проржавевший. Но Толстяк трепетно относился к огнестрельному оружию, и с печальным видом уселся его чистить.

За эти два раза Толстяку тоже довелось полюбоваться на вид подводной деревни, он никак не мог прийти в себя от удивления: "Эта деревня просто огромная. Жаль, что маски нет. С ней можно видеть под водой лучше. Мы бы не тащили наверх всякий мусор." И он отправился искать альтернативу подводной маске. Обыскав все рюкзаки, наконец, он нашел то, что надо: фонарь со стеклом. Мне даже в голову не приходило, как это можно использовать для улучшения видимости под водой. Но у Толстяка была идея... возмутительная идея. Приложив цилиндр со стеклом к глазу наподобие монокля, он приклеил его скотчем и замазал все возможные щели глиной. Плотно прижимая свое изобретение, пока засыхала глина, он заявил, что так хоть одним глазом, но под водой будет видеть четко. Первая же попытка оказалась неудачной: вода даже на мелководье придавила цилиндр к лицу так, что даже моргать стало больно. Толстяк понял, что его одноглазый метод не работает. В отчаянии он стал просить меня до покупки снаряжения найти обычный магазин спорттоваров, купить там очки или маску и отправить ее назад с Агуем.

Ночь прошла спокойно, я покинул подножье горы Янцзяо на следующее утро. Углубляясь в лес, я обернулся и увидел густые облака. Вероятно, скоро пойдет сильный дождь. Помахав друзьям на прощание, я пошел вверх по горной тропе. Добравшись до склона, я вновь обернулся: над озером висело темное облако, выделявшееся на фоне остальных. Я смотрел на него и ощущал, как в душе зарождается нехорошее предчувствие: что-то должно произойти.

Примечания переводчика.

О названии главы. Здесь и ранее использовалось словосочетание 铁块 (текуай), значений у которого множество: от железины и болванки, до чугунного бруска. Долго не могла определиться, как именно поточнее перевести. Потом вспомнила, как эта вещь выглядела в третьей гробнице: обломок. Так теперь называть и буду. Но исправлять то, что написано раньше, не стану. Герои, все-таки тоже не определились еще, что это за НЁХ такая, поэтому тоже могут обзывать ее, как вздумается.

(1) Не знаю, зачем повышать сахар в крови после погружения. Последствия изменения давления оказывают изменяют физические функции организма (перераспределение крови в сосудах, физиологический спазм, вегетативный спазм, изменение парциального и артериального давления, электро-физиологические процессы в ССС). А вот биохимия при этом практически не изменяется, если не считать стрессовых гормонов (адреналин и норадреналин). Гипоксия, интенсивные физические нагрузки и голодание могут понизить сахар, но их должно быть много, и они должны быть длительными. За пару минут погружения сахар существенно не снизится. Правда, Толстяку сахар и другие питательные вещества требуются постоянно, но тут дело не в биохимии. Так бы и сказали :"нам очень хотелось жрать, но были только сладкие фрукты")))

(2) 大明皇帝 снова не могу понять, о какой империи идет речь. Но Дайминская империя — это официальное название Китая при минской династии, вроде Агуй говорит об этом периоде.

(3) Снорклинг — вид плавания под поверхностью воды с маской и дыхательной трубкой и обычно с ластами. Также в холодной воде может быть надет гидрокостюм. Использование этого снаряжения позволяет пловцу наблюдать за подводными красотами в течение длительного времени при минимальных усилиях. Но У Се имеет в виду снорклинг дайверов: короткое погружение на незначительную глубину.

Глава 24. Поездка за снаряжением

Если быть кратким, вернувшись в Банай, я сначала хорошо поужинал, а затем, не медля, отправился в административный центр соседнего округа. Там я купил мелочи для плавания, попросил Агуя отвезти их обратно и отдать Толстяку. Затем сел в микроавтобус и поехал в Шивандашан.

Дороги здесь ухабистые, трясло сильно. В салоне автобуса я увидел дальнего родственника папаши Паньма, того самого, с пекинским акцентом. Стараясь избегать общения с ним, я сделал вид, что смотрю в окно, думая о своем. Но, кажется, он даже не узнал меня.

Добравшись до Фанчэнгана(1), я снял номер в отеле и занялся делами. Мне доводилось уже раньше закупать снаряжение, дело знакомое, поэтому я сразу начал с планирования и организации: позвонил Паньцзы, попросил достать и привезти сюда все необходимое. Затем вызвал Ван Мэна: мне нужен был кто-то в Банае, чтобы мы втроем могли спокойно заниматься поисками.

Паньцзы, изучив перечень снаряжения, высказал свою обеспокоенность моей безопасностью. Пришлось соврать ему, что меня попросили знакомые помочь им. Тогда он согласился все доставить. Снаряжение и Ван Мэн должны были прибыть через пять дней. Я арендовал автомобиль, чтобы перевезти доставленное снаряжение из Фанчэнгана в Банай. Дороги здесь ужасные, извилистые, настоящий горный серпантин. Вообще-то я неплохой автомобилист, имею права категории С(2), но в этот раз нагло решился взять в аренду большой грузовик(3). Эта поездка была захватывающей, пару раз меня занесло так, что чуть со скалы не свалился, помял машину с обеих сторон. Во время очередной остановки Ван Мэн вышел из салона на подкашивающихся ногах.

Дорога в Банай была грунтовой, покрытой гравием и песком. Но последний участок оказался самым сложным. Пока я отсутствовал, начались сильные дожди, был риск застрять. Пришлось сменить обычный грузовик, на прицеп с тягачом. Пока все шло по плану, но уже прошло две недели с тех пор, как я покинул Банай.

Мы договаривались с Агуем, что он встретит меня при въезде в деревню и поможет перетащить вещи в дом. Но когда я прибыл на место, его там не оказалось

Я был измотан трудной дорогой и злился. Попросив Ван Мэна последить за грузом, я отправился домой к Агую. Дверь его дома была заперта, я долго стучал, но ответа не было. Это была та часть дома, где жила семья Агуя: неудобно, но пришлось зайти без приглашения.

Дверь в комнату Юньцай была настежь распахнута. Планировка была такая же, как и на нашей половине, но здесь не было кухни, потому выглядело помещение намного чище. По углам были развешены разноцветные сувениры для продажи туристам, среди них несколько новогодних открыток. В задней комнате виднелась спальня сестер, кровать Агуя располагалась в боковой комнате, на второй этаж уходила деревянная лестница.

В Банае люди друг друга знают, потому двери не запирают, а некоторые комнаты вообще лишь занавеской отгораживают. Войдя внутрь, я несколько раз позвал хозяев, но никто не ответил. Дом был пуст. На всякий случай я еще раз крикнул, вдруг кто-то был наверху и не слышал. Но, кажется, здесь никого.

Мне оставалось лишь беспомощно ругаться про себя: да что случилось с этим гребаным Агуем?! Мы же договаривались, что он будет ждать. Но этот чудак вообще из деревни свалил. В горы ушел? Это было бы плохо. Если он в горах, то неизвестно, когда вернется.

Но я же оптимист, всегда надеюсь на лучшее. Может, он все-таки был наверху, заработался и не слышал меня. Поднявшись по лестнице, я снова громко позвал Агуя.

Между этажами в пролете было что-то вроде бамбуковой двери, плотно прилегающей к широкой ступени, я открыл ее, и пошел наверх. Лестница заканчивалась коридором, который вел к деревянному балкону. Стены выложены бамбуковыми досочками, старыми, словно украденными из старого заброшенного дома. По обе стороны коридора были две комнаты. Одна завалена разными вещами: плетеные корзины, растянутые для просушки шкуры животных. Другая комната была заперта. Я долго стучал, но ответа не получил. Видимо, там никого нет.

Сделав пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я стал убеждать себя, что злиться бесполезно. И внезапно подумал, что в комнате за закрытой дверью вроде бы жил сын Агуя. Он же никуда не выходил, значит, должен быть там.

Раньше я его никогда не видел, но Агуй упоминал о нем. Я еще подумал, что его сын мог быть инвалидом, поэтому не показывался на людях. Но почему его сегодня здесь нет? Не в силах справиться с любопытством, я заглянул внутрь сквозь щель в двери: там было темно, какие-то вещи развешены по стенам, но никакой мебели. Комната казалась совершенно пустой.

Это странно: сын Агуя живет в таких аскетичных условиях? Как там вообще можно жить? Спать же негде. Я пытался открыть дверь, но она не поддавалась, словно была заперта изнутри на щеколду.

Но сейчас не время заниматься посторонними вещами. Собравшись с силами и подавив острое любопытство, я спустился вниз, зашел к соседу и спросил, куда подевался Агуй. Тот ответил, что его давно не было видно, с тех пор, как вернулся со мной с гор. Но ничего с уверенностью он сказать не мог: Агуй частенько ездил по соседним деревням, чтобы погостить у родственников. Он точно знал, что младшая дочь Агуя, когда пошли сезонные дожди, отправилась к деду в соседнее поселение помочь с хозяйством.

Я выругался. Все это было две недели назад. Получается, все это время он отсутствовал. Не мог же он тогда снова отправиться в горы и остаться там, забыв о нашей договоренности!

Пришлось справляться самому. Я заплатил двум деревенским жителям, чтобы помогли перетащить привезенный груз в наши комнаты, и оставил Ван Мэна сторожить снаряжение. Сам же собрался обратиться к соседу, чтобы тот подсказал проводника, который поможет мне отправиться в горы. Отнесу туда то, что смогу, а остальное потом переправлю с помощью местных жителей. Глядишь, за это время и Агуй найдется.

Но сосед отказал мне. Выслушав причину его отказа, я понял, куда подевался Агуй. Оказалось, что сразу после моего отъезда начались сезонные дожди. За несколько дней все дороги и тропы в горах оказались размыты, случилось даже несколько оползней. Сосед Агуя сказал, что сейчас даже по окраине деревни ходить опасно, не говоря о том, чтобы тащить в горы людей с мулами. Стоит чуть-чуть отойти от деревни, и можно серьезно пострадать. Если Агуй отправился к озеру две недели назад и не успел вернуться до начала дождей, то сейчас он и мои друзья оказались в ловушке.

Это было неожиданно, и я не знал, что делать. Но сосед сказал, что мне не нужно слишком беспокоиться. Агуй опытный охотник и знает, как вести себя в такой ситуации. Пока они остаются на берегу озера, самое страшное, что с ними может случиться — вымокнут до нитки, но оползни и сели им там не грозят. А вот бродить по горам в такую погоду очень опасно. Мне придется ждать минимум неделю: пока дождь не прекратиться, никто из охотников даже носа в горы не покажет, даже если я их озолочу.

Еще неделя? Прикинув все, я вдруг понял, что повод для беспокойства все же есть. Если Агуй ушел в горы сразу после моего отъезда, то больше у него не было возможности пополнить припасы. А это значит, у них там еда закончилась. Конечно, Агуй хороший охотник, но получится ли добыть много под таким проливным дождем?

Но даже если у ребят на озере нет проблем с едой, я все равно не хочу ждать целую неделю, поэтому продолжил настаивать, утроив цену. Вдруг найдется кто-то, готовый рискнуть жизнью ради денег. Видимо, я достал соседа Агуя, и он сказал мне, что единственный человек, кто мог бы согласиться на это самоубийство — папаша Паньма. "Почему бы тебе с ним не договориться?" — сказал он, давая понять, что разговор закончен.

Примечания переводчика

(1) Фанчэнган (防城港) — городской округ в Гуанси-Чжуанском автономном районе КНР. Морской порт Фанчэнган — последний китайский порт перед границей с Вьетнамом.

(2) У Се не уточняет подкатегорию водительских прав. Категория С имеет варианты:

С1 (высшая; легковые автомобили, миниавтомобили, спец.транспорт, спец.техника негабаритная, негабаритные грузовики и легковые автомобили с автоматической коробкой передач, низкоскоростные грузовики, трехколесные автомобили, спец автомобили для людей с ОВЗ). При наличии этой категории не обязательно подтверждать другие.

С2 (легковые автомобили и негабаритные грузовики с автоматической коробкой передач).

С3 (низкоскоростные грузовики, трехколесные автомобили)

С4 (трехколесные автомобили)

С5 (спец.транспорт для людей с ОВЗ)

Но могу предположить, что речь идет об универсальной (высшей) категории С1, раз он грузы перевозил.

(3) В смысле, У Се нагло решил нарушить правила вождения. Для управления большим грузовиком нужна категория прав А2(прицепы, полуприцепы с тягачами) или В2 (большегрузные автомобили, в просторечии фуры), а у него только категория С1, более низкая по сравнения с А и В.

Глава 25. Вторая психологическая атака

Когда я вернулся на нашу половину, Ван Мэн уже принял душ и выжимал постиранную одежду. Я тоже переоделся и решил больше не вести себя, как вежливый гость: отыскав бутылку вина, сделал несколько глотков и задумался, что мне делать дальше.

Честно говоря, я совсем не предполагал, что попаду в такую ситуацию. Это было совершенно неожиданно и напомнило мне о "принципе превентивности"(1), о котором мне рассказывал мой преподаватель. Этот принцип впервые стал применяться в логистике, а позже интегрировался в другие отрасли промышленности и управления. Он подразумевает, что нельзя ничего предполагать, надо четко просчитывать каждый этап, учитывая все возможные факторы, включая погоду, религиозные и социальные процессы, вроде стихийных забастовок. Это необходимо, чтобы обеспечить стабильность запланированных мероприятий и минимальные отклонения от первоначального плана.

Я проигнорировал информацию о местном климате и совершенно не представлял, насколько ужасными могут быть последствия сезона дождей в Гуанси, поэтому не учел этот фактор.

И теперь все серьезно осложнилось. Ждать, пока дождь прекратится, недопустимо. Даже если погода наладится, дороги в горах еще долгое время будут в плохом состоянии. Сосед Агуя говорил о целой неделе ожидания, но на самом деле это может продлиться больше месяца. Я не могу ждать, пока боги повернутся ко мне лицом, поэтому должен отправиться в горы немедленно.

Но для этого мне нужен папаша Паньма, а я не уверен, что он согласится помочь. Ведь совсем недавно я расстроил его, и пообещал, что никогда не буду больше искать с ним встреч. При этом я так старательно строил из себя крутого чувака, за спиной у которого стоит некая сила. И теперь, если опять обращусь к нему за помощью, буду выглядеть наглым вруном. Хорошо, если просто откажется помочь, а то и тумаков надает.

Все это меня очень смущало, но сейчас не время отступать. Найти проводника — единственный способ помочь друзьям. Остается, собравшись с силами, придумать план, должен быть какой-то способ поймать старика на крючок.

Но Паньма - старый лис, люди его поколения мудры и проницательны, поэтому заставить его плясать под мою дудку будет крайне сложно.

После долгих раздумий я понял, что хороших идей у меня нет. С этой задачей чертовски трудно справиться. Допустим, я внезапно появлюсь у него на пороге и начну умолять отвести меня в горы. Это будет выглядеть глупо и неубедительно. Он сразу поймет: если я не в состоянии организовать поход в горы, то и возможностей угрожать ему у меня тоже нет.

Прежде всего следует определиться с собственным положением: я не должен просить, надо требовать и угрожать. Он должен поверить, что я — могущественный злодей, к которому лучше не поворачиваться спиной, и который сделает все для достижения своей цели. Ни в коем случае я не должен показывать ему свое истинное лицо, иначе он легко поймет, что я — пустышка.

Во-вторых, я должен отвлечь его внимание от моих настоящих целей. Важно придумать причину, по которой я хочу нанять его, но такую, чтобы он не заметил моей беспомощности, чтобы у него даже мысли не возникало о том, что я не могу сам пойти в горы. Надо заставить думать его, что он мне нужен для чего-то другого, а поход в горы — просто работа, которую надо выполнить в процессе.

Итак: во-первых, надо надавить на него и угрожать, во-вторых, не просить о помощи и не показывать собственной беспомощности. Какой бы повод придумать, чтобы все выглядело серьезно и правдоподобно?

Спасать Агуя и Юньцай?

Нет, это слишком добросердечно. А я изображаю человека жестокого и беспринципного, которому чужды такие порывы. Более того, сам Паньма человек не особенно душевный, ему на своих односельчан начхать. Стоит мне показать слабину в виде добросердечия, как мы поменяемся местами, и угрожать начнет уже он. Я не имею права показывать себя слабым и добрым.

Допустим, я хочу, чтобы он сам пошел туда и что-то разузнал для меня?

Это немного притянуто за уши, нет уверенности, что я добьюсь успеха. Как в этом случае объяснить, что мне тоже надо идти с ним? А еще придется притворяться сильным, но как долго я смогу это делать? Даже если он сразу ничего не заподозрит и согласится, мне всю дорогу придется строить из себя крутого. А я вовсе не крут. Особенно в горах, где довольно быстро окажется, что я слаб, неопытен и даже труслив. Возможно, придется полагаться на его помощь, если доведется оказаться в опасности. Он поймет, что его обманывали, и я потеряю контроль над ситуацией.

Кажется, сейчас моя голова лопнет от тяжких дум. Стоящая передо мной задача отличается от обычного планирования деловых переговоров, где достаточно владеть навыками риторики, чтобы запутать оппонентов. Но мне, после того, как добьюсь своего, придется притворяться, оказавшись в тяжелых условиях непроходимых горных дорог. Слишком сложно!

Я потер виски, пытаясь прогнать плохие мысли. Надо изменить подход к проблеме. Если нельзя притворяться жестоким, надо стать жестоким.

Похищение? Меня чуть не подбросило: точно! Вырубить его, погрузить на телегу с мулом и увезти недалеко в горы?

Но тут я вспомнил боевые навыки Паньма. Посмотрев на себя в зеркале и на Ван Мэна, я сразу отбросил эту идею. Неизвестно, кто кого в результате похитит. Хорошо, если Паньма меня на месте не убьет.

Если похищение не возможно, тогда, может быть, деньги? Сразу озадачить его, выложив много, двести или триста тысяч юаней, и излагать свои требования быстро, пока он еще не успел оправиться от удивления.

Этот сценарий появился у меня в голове, когда я вспомнил о финансовых трудностях семьи Паньма. Они собирались продать обломок железа всего за десять тысяч юаней. Если предложу больше, он точно согласится пойти в горы.

Этот вариант более надежен. Я начал подсчитывать имеющуюся наличность. Двести-триста тысяч — небольшая сумма, но я обычно столько с собой не ношу. Выпотрошив кошелек и вывернув все карманы, я набрал только сорок тысяч. Еще на карте деньги есть, но, чтобы снять их, надо ехать в город. Думаю, так смогу набрать нужную сумму. Я уже собирался отправить за деньгами Ван Мэна, но внезапно в голове промелькнула еще одна мысль.

Этот вариант тоже не идеален. Думаю, Паньма может согласиться, но стопроцентной уверенности у меня не было. А что, если он откажется?

Если так, то второго шанса у меня не будет. Дед мне говорил, что неудачи случаются, но нельзя рисковать, не имея второго шанса.

"Первый шанс может иметь 50% успеха или даже всего 10%. Но в запасе должны быть еще способы, доводящие вероятность успеха до 100%"

Я снова упал духом, и почесывая голову, растерянно смотрел на разбросанные деньги и кредитные карты. Трудно было собраться с мыслями. Дед говорил, что надо продумать несколько запасных вариантов. И я хотел бы придумать, но в голову ничего не приходило. Что же мне делать?

Я разволновался. Проливной дождь вгонял меня в уныние. Надо было избавиться от беспорядка в голове. Проще всего это сделать, занявшись уборкой. Я собрал кредитки и деньги, убрал разбросанные по комнате вещи и, наводя порядок под лежанкой, нащупал сумку, в которой лежал железный обломок Молчуна.

Помнится, Толстяк просил меня отвезти его в город и надежно спрятать, но я позабыл об этом. Вытащив сумку, достал оттуда обломок, развернул газету, в которую он был аккуратно упакован, и уставился на ржавую поверхность железа. Внезапно меня осенило, я вспомнил еще одну мудрую вещь, сказанную дедом: "Сражаясь с противником, используй его недостатки."

Если противник силен и умен, надо атаковать его в самое слабое место.

А какое слабое место у Паньма? Думая об этом я продолжал смотреть на железо в моей руке, и у меня в голове выстроилась идеальная стратегия.

Еще раз представив будущий план, я понял, что одежда небожителей не имеет швов(2). Я так гениален, что сам себя боюсь — аж мурашки по коже побежали. Раньше я не был столь внимателен к людям. Но, пережив столько испытаний, похоже, сильно изменился и даже смог замыслить такую совершенную интригу. Думаю, теперь мне не надо беспокоиться о безопасности Молчуна и Толстяка.

Без промедления я начал готовиться: заставил Ван Мэна найти мне курильницу для благовоний, наполнил ее горячими углями и засунул туда железный обломок, словно собирался его испечь.

Паньма говорил, что у железа был специфический запах, который со временем стал слабее. Значит, внутри или в железном сплаве было что-то такое, что испарилось, находясь на поверхности. Но внутри это вещество должно оставаться.

Как я и ожидал, железный обломок, нагреваясь, стал распространять странный запах, который все более усиливался, плотно заполняя комнату.

Мне он был незнаком, действительно странный, неописуемый, я бы описал его как резкий химический, с привкусом каленого железа. Если мне запах не знаком, то Паньма тем более не мог его распознать.

Завернув горячее железо в полотенце, я положил сверток в рюкзак, затем старательно потренировал загадочное выражение лица перед зеркалом и, захватив зонт, отправился к дому старика.

Чувства, промелькнувшие в глазах Паньма, когда он увидел меня, трудно описать: страх, удивление, отвращение или все вместе.

Но когда я зашел в комнату и сел, окруженный странным ароматом, исходящим от еще не остывшего железного обломка, на его лице застыл непередаваемый ужас. Затем Паньма, дрожа всем телом, рухнул на стул.

Спокойно глядя ему в глаза, я сказал: "Они вернулись. Я пришел забрать тебя с собой."

Примечания переводчика

(1) Принцип превентивности в логистике один из семи основных, предполагающий превентивную концепцию управления рабочим процессом, предупреждающую возникновение отклонений и диспропорций. Под религиозными процессами У Се понимает распорядок жизни представителей разных конфессий. В многонациональном Китае это очень важный фактор, способный сильно влиять на рабочие процессы: религиозные праздники, посты, выходные, законы, запрещающие выполнять ту или иную работу.

(2) 天衣无缝 ,платье небожителей не имеет швов — образное значение идиомы "нечто идеальное, без изъянов". У Се имеет в виду, что его план идеален.

Глава 26. При любой погоде

Я заготовил несколько запасных вариантов убеждения, которые помогут усилить его страх, но это оказалось совершенно не нужно: всего несколько слов подкосили его волю, словно душа в пятки ушла.

Если противник силен и умен, надо атаковать его в самое слабое место.

Пусть к страху, скрытому глубоко в сердце Паньма, оказался коротким. Излишне говорить, что я полностью уничтожил его психологически.

Однако все пошло не совсем так, как мне хотелось. Напуганный, старик пытался сбежать, чуть не выломав закрытую дверь. Похоже, он готов умереть на месте, но никогда больше не видеть тех людей.

Пришлось долго его убеждать, что он должен положить конец тому, что сам начал, иначе расхлебывать придется его детям и внукам. Нехотя, но он все же подчинился моим требованиям и со смятением в сердце последовал за мной в горы. Зачем туда иду я, объяснять ему не стал, да он и не спрашивал.

Вообще-то я сказал ему следовать за мной, но стоило нам покинуть деревню, как я намекнул, что ему надо показывать дорогу. Но, кажется, он совершенно не придавал значения тому, кто кого ведет.

Видя его таким угнетенным и напуганным, я почувствовал угрызения совести. Конечно, это все для пользы дела, но все равно нехорошо так запугивать старика. К тому же он рискует жизнью, отправляясь в горы в такую погоду. Моя совесть — злая тетка, от ее укоров я чувствовал себя совершенно разбитым. Но внезапно я осознал, что в моих жилах течет кровь третьего дяди и потомственных даому, если я так легко, почти по наитию, действовал столь хитро и жестоко.

Как бы то ни было, извиняться было поздно, мы уже отправились в путь. По дороге я часто забегал вперед, чтобы не создавалось впечатления, будто дорога мне неизвестна. Но сам-то отлично понимал, что без Паньма и десяти метров не пройду — сразу потеряюсь.

Все дорогу шел проливной дождь, идти было очень трудно. К счастью, в Фанчэнгане я отдохнул и набрался сил, иначе бы не смог преодолеть все препятствия. Паньма шел молча, на мои редкие вопросы не отвечал, просто отворачивался.

Вскоре мы добрались до озера. Еще издали... мать моя женщина!... я увидел, что уровень воды поднялся метров на пять или шесть. Водная гладь, казалось, заняла все видимое пространство. До моего отъезда это было прекрасное озерное зеркало. Сейчас же со склонов горы Янцзяо стекали потоки грязи, превращая прозрачную воду в мутное месиво, покрытое крупной рябью, словно лицо озерного духа перекосилось от злобы.

Оставаться на горной тропе сейчас было опасно. Мы прибавили скорости, чтобы побыстрее добраться до менее скользкого каменистого берега.

Капли гулко барабанили по широким листьям, потоки воды оглушительно обрушивались на поверхность озерной воды. Этот равномерный грохот словно затопил весь мир, делая невозможным даже громкий разговор. Собаки, которых Паньма взял с собой, нервничали и не желали идти с нами, Паньма позволил им спрятаться под деревом с густой листвой на границе каменистого берега.

Оказавшись на открытом пространстве, где кроны не защищали от дождя, я словно нырнул под воду: сквозь мощные потоки ничего не было видно. Мы повели мулов к навесу, который был установлен еще в первое мое посещение этого места. И тут я увидел неясную тень, похожую на Толстяка...

Понимая, что звать его в таком шуме бесполезно, я пошел навстречу. И в этот момент по непонятной причине мулы отказались идти вперед. Обернувшись, я увидел, что животных остановил Паньма. Он смотрел на меня в упор, очевидно, решил, что мы достигли пункта назначения, и теперь ждал от меня указаний.

Думаю, пока мы с трудом добирались сюда, страх отступил. Старик уже не выглядел таким напуганным, как раньше. Глядя в его глаза, я почувствовал, что он пришел к какому-то решению. Вид у него был такой мрачный, что мне стало не по себе.

Он относится к той категории людей, которых легко напугать. Но чем сильнее страх, тем быстрее он проходит.

Теперь, когда я добрался сюда, мне уже не надо было притворяться. Впрочем, я уже давно позабыл о роли жестокого и беспринципного злодея, потому что очень устал. И настало время задуматься, как объяснить Паньма, зачем я его сюда притащил. Если рассказать все как есть, боюсь, он прибьет меня. Но продолжать врать тоже нельзя, это слишком бесчеловечно.

Вот только я понятия не имею, что должен сказать папаше Паньма. Надеюсь, скоро объявится Агуй с остальными, с их помощью объясниться будет проще. Надо обсудить все с Толстяком. Может быть, мне просто спрятаться и переждать, пока гнев моего проводника успокоится? Решив, что это неплохой выход, я сказал ему ждать, а сам пошел искать Толстяка, чтобы переговорить с ним. Заодно попрошу помочь разгрузить мулов.

Но не успел сделать и пары шагов, как сквозь густую завесу дождя снова увидел ту самую тень. Но теперь осознал, что выглядела она странно. Прежде чем я успел понять, что не так, почувствовал сильную боль в затылке, в глазах потемнело, я на мгновение потерял сознание.

Придя в себя, я понял, что сижу на мокрой земле, я позади меня стоит Паньма с посиневшим лицом, в его руке был охотничий нож, а глаза светились жаждой убийства.

"Ты что делаешь?" — крикнул я, наблюдая, как он заносит нож, намереваясь ударить меня.

Вот блять! Чувствуя, как кровь отливает от лица, я перекатился в сторону, уходя с линии удара и встал на ноги. Краем глаза я видел, как нож Паньма описывает красивую дугу под проливным дождем. Лезвие прошло как раз в том месте, где только что была моя шея, если бы я не увернулся. Оседая на землю, я понимал, что передо мной стоит хладнокровный убийца.

Этот его взгляд... вспоминая застывшее выражение его лица, не менявшееся всю дорогу до озера, я внезапно осознал: все очень хреново! Он давно все понял, мать его налево. Он все понял, и теперь контролирует ситуацию. Он собирается планомерно убить всех нас.

Бля, это серьезная проблема. Надо бежать! Сделав всего два шага, Паньма навис надо мной. Я заорал: "Прости, я был неправ! Я соврал тебе! Ничего страшного не произошло. Они не возвращались!" Но он меня словно не слышал.

Понимая, что надо бежать, я неуклюже пытался встать. Когда ноги, наконец, послушались меня, я побежал к навесу, косые струи дождя больно были по моим плечам и спине. Неудачно наступив на скользкий камень, я подвернул ногу и упал. Паньма быстро приближался. Схватив камень, о который споткнулся, я, не глядя, бросил его в сторону старика, но промахнулся. Он уже занес левую руку с ножом, собираясь снова ударить, но внезапно остановился, глядя куда-то поверх моей головы, словно увидел нечто странное.

Воспользовавшись его заминкой, я встал и побежал прочь, но внезапно тоже встал, как вкопанный. Из-за густой дождевой завесы к нам двигались люди, много людей, окружавших нас.

Глава 27. Тени под дождем

Несколько неясных силуэтов постоянно двигались, периодически пропадая за завесой дождя и снова появляясь. Мне с первого взгляда показалось, что намерения у них недобрые. Было похоже, что они наблюдают за нами, ожидая удобной возможности напасть. И выглядели они загадочно, словно призраки, скрывающиеся за стеной дождя, пристально всматривающиеся в темноту — от этого бросало в дрожь.

Что здесь произошло? Откуда на берегу столько людей?

Я вспомнил, как предполагал еще после пожара, что кто-то из деревни тайно пытался нам помешать. И теперь они снова вмешались, пытаясь остановить наши поиски в озере.

Хреноватенький расклад получается: с одной стороны старый взбесившийся осел, с другой — большая группа людей, которые не побрезгуют отрезать мне голову, вот же ебанатики деревенские! Но похоже, за мной пришел пушистый писец.

Я осторожно огляделся: здесь не меньше семи человек. И бля, понятия не имею, что они собираются делать, но похоже, они тут давно засаду устроили.

Я вытер лицо рукавом, но толку от этого было мало: дождь был такой сильный, что тут же снова залил все лицо, даже глаза нормально не открыть. Поэтому четко рассмотреть противников я не мог: их фигуры были плохо различимы, не понять, есть ли у них оружие.

Что там с Паньма, я не видел, только старался держаться от него на расстоянии, но понял, что тот остановился. Затем я увидел, как он бросился к одной из теней.

Что он творит? Я поначалу опешил, а потом понял: он же думает, что это те самые люди, которыми я его пугал!

При таких погодных условиях трудно устроить идеальную засаду. Значит, нельзя просто ждать, пока они поймут мои намерения, лучше идти напролом. Если буду так сидеть на месте, сначала убьют Паньма, потом меня. Но он сейчас совершает ошибку, не грех ею воспользоваться.

Понятия не имею, повезет ли мне, но дожидаться покорно своей смерти я тоже не собирался, поэтому немедленно бросился вслед за Паньма. Пока они будут возиться с ним, в их строю, возможно, образуется брешь, и я воспользуюсь этой возможностью, чтобы сбежать.

Под навесом прятаться не было смысла. Если эти люди здесь давно, то я не знаю, что с Агуем и Молчуном. Неважно, насколько хороши в таких ситуациях Молчун и Толстяк, но против огнестрельного оружия им не выстоять, тем более Агую с дочерью. Надеюсь только, что им удалось спастись.

Бег по скользким и неровным камням — это акробатика в чистом виде. Я пробежал всего несколько метров, но колени уже жутко болели. Следуя за Паньма, я бросился к одной из теней. На бегу я не мог следить за тем, что делают нападавшие на нас, видел только, как Паньма набросился не одного, нож яо в его руке сверкнул, разрезая завесу дождя. По нему и не скажешь, что это восьмидесятилетний старик.

Как ни странно, тень, на которую он напал, даже назад не отклонилась, оставаясь совершенно неподвижной, словно яростный удар Паньма этого человека нисколько не волновал. Я оказался рядом секунд за десять и видел, как лезвие не оставило кровавых ран, а рука старика резко остановилась. Затем нож выпал из его ладони, а сам Паньма стал быстро отступать, испуганно вскрикнув, пока не споткнулся о камень, лежавший позади, и упал на землю.

Я обошел его, держась подальше, и, наконец, смог рассмотреть тень как следует: это был скелет! Отвратительный скелет с пугающими пустыми глазницами, на нем была военная форма, ремень и патронташ, почерневшие от времени, и ржавый автоматический пистолет.

Волосы на моем затылке зашевелились: что за хрень тут творится?! Неужели мертвецы, убитые Паньма и его подельниками, на самом деле выбрались из озера?!

Но моя психика была чуть более устойчивой, чем у Паньма. Несмотря на плотную завесу дождя я заметил, как череп безвольно болтается, словно фонарь, раскачивающийся на ветру.

Присмотревшись повнимательнее, я заметил вокруг скелета голые ветки, одна из которых служила ему опорой.

Откуда, блять, тут мертвецы? Молчун и Толстяк все-таки нашли тела на дне озера? Но теперь можно вздохнуть с облегчением и присмотреться к старым костям. Форма на мертвеце точно военная, сильно поврежденная водой, значит, я думаю в правильном направлении.

Однако, рассматривая опору для скелета, я почувствовал себя не уверенно и выругался. Зачем так делать? Кого эти два идиота напугать решили?

Правда, благодаря этой дурацкой шутке папаша Паньма был достаточно напуган: я оглянулся, но его и след простыл. Интересно, чья это идея? Толстяка?

Я немедленно бросился обратно к мулу, но Паньма там не было. От пережитого потрясения у меня голова разболелась. Вернувшись к строю теней, я обнаружил, что все они — такие же скелеты, мертвые, но не опасные. Насчитал семь штук, возможно, на берегу были еще скелеты, но сейчас не время их искать. Хорошо, хоть этот безумный осел куда-то свалил и больше не пытается меня зарезать.

В такой сильный дождь искать старика смысла не было, поэтому я сначала решил найти Агуя и остальных, и спросить, что это за строй мертвецов меня встретил. Мулы почему-то боялись идти в сторону мертвецов, как я не пытался их подгонять и уговаривать. Пришлось закрепить узду за крупный камень. Затем, обойдя мертвецов, я направился к навесу. Агуй хорошо укрепил его, и все сооружение держалось до сих пор, несмотря на проливной дождь. Забравшись внутрь, я поежился от внезапно нахлынувшей тишины: внутри никого не было.

Я снова выругался: такой ливень, а они до сих пор их воды не выбрались? Ихтиандры недоделанные, что у них там происходит? Под навесом лежало много разных вещей, которые, видимо, были подняты со дна озера в мое отсутствие. Что и говорить, Толстяк и Молчун отлично поработали, пока я в городе прохлаждался.

Чайники, винтовки, пистолеты, бинокли, несколько ножей, мачете — все ржавое, но для того времени отличное снаряжение. Понятное дело: тут в те годы постоянно происходили локальные конфликты, и присутствие оружия было логичным. Но на земле лежали еще коробки от печенья, предметы первой необходимости, личные вещи. Похоже, оснащение археологической команды было отличным.

Задумавшись о собственной безопасности, я взял трехгранный штык Type 56(1), удобная штука. Хотя вооруженные автоматом солдаты редко им пользовались, в 80-х годах этот автомат сам по себе был убойной штукой. Штык использовали лишь бойцы спец.подразделений, например, во время вьетнамской войны в джунглях это дополнение к автомату многим спасло жизни.

Сталь, из которого делали эти штыки, была очень качественной, потому ржавчина не слишком повредила его. Я слышал, что холодное оружие часто смазывали ядом, поэтому держал его очень осторожно левой рукой. И что мне теперь делать? В условиях такого сильного дождя видимость и слышимость нулевые.

И я тут под навесом буду отличной мишенью, особенно если старый осел Паньма придет в себя и снова решит меня зарезать. Поэтому я выбежал под дождь и направился к озеру. Надо проверить, может, Агуй и остальные там. Побегав по берегу туда-сюда несколько раз, я заметил человека, который пытался вытащить из воды плот.

Подбежав поближе, я узнал Агуя. Он с трудом тащил плот на берег, согнувшись почти пополам. Увидев меня, он побледнел, выглядел удивленным и испуганным. "Почему ты один? Где остальные?" — спросил я.

Агуй стоял ногами в воде, а выражение его лица медленно изменилось, став каким-то глупым и невыразительным. Он просто таращился на меня, ничего не отвечая, даже когда я повторил свой вопрос.

Взглянув на плот, я подумал, что Агуй, плавая в такую погоду, очень устал, поэтому сказал, что помогу ему. Нет, ну что эти сумасшедшие здесь без меня делали? Такой дождь, а они все еще ныряют? И тут я понял, что не так. Почему Агуй вернулся на плоту один? Если Толстяк и Молчун ныряли, он должен был ждать их там. Даже в хорошую погоду оставить ныряльщиков без плота в центре озера опасно. Да и лицо у Агуя какое-то странное.

Я подошел к нему, собираясь расспросить, как следует. Но чем ближе подходил, тем больше понимал, что толку от расспросов не будет. Так выглядят идиоты, которых что-то испугало, и они ушли в себя, стараясь не обращать внимания на внешние раздражители. Подойдя, я ударил его по лицу, чтобы привести в чувство, и крикнул: "Да что произошло?!" Он, наконец, отреагировал, вздрогнул, взглянул на меня более осмысленным взглядом, а потом внезапно заплакал и закричал: "Они... они все мертвы!"

Примечания переводчика

(1) Штык тип-56. Главное отличие китайского автомата Тип 65 от советского АК — это несъемный игольчатый трехгранный штык, который убирался в положение "вниз-назад".

Глава 28. Странности волшебного озера

"Мертвы?" У меня в голове сразу помутилось, лишь билась одна мысль: "Как такое могло случиться?"

Сказав эти слова, Агуй снова как будто в транс впал, а его лицо застыло. Мне пришлось помочь ему подняться и довести до навеса. Оставив его там ненадолго, я подошел к мулам и забрал из поклажи несколько бутылок рисовой водки. Лишь сделав несколько больших глотков, я смог успокоиться. Но настроение по-прежнему было подавленное.

Собравшись с духом, я заставил Агуя рассказать подробнее и, наконец, понял, что произошло.

Оставив меня в городе, Агуй вернулся и попросил нескольких односельчан помочь ему доставить еду и купленные мной вещи к озеру. Заодно собирался проверить, все ли там в порядке. Юньцай вернулась домой вместе с сопровождавшими Агуя деревенскими жителями, чтобы заняться домашними делами, а он остался присмотреть за моими друзьями.

К тому времени Толстяк и Молчун уже много интересного выловили из озера, а также обнаружили место, где находятся трупы убитых археологов. Но к тому времени начался сильный дождь, уровень воды в озере начал подниматься, и пришлось остановить активную деятельность.

Чтобы не терять время, они занялись сортировкой находок, среди которых обнаружили полный комплект спасательного снаряжения с водолазными костюмами и довольно прочными тросами. Для того времени такое снаряжение превосходным, но даже сейчас это куда лучше, чем соломенные веревки и самодельная дыхательная трубка. Толстяк предположил, что археологи использовали это снаряжение, чтобы найти в затопленной деревне и поднять со дна озера те самые железные обломки.

Найденный комплект снаряжения за долгое время был изрядно попорчен водой, часть деталей никуда не годилась. Но шлемы и маски тогда делались из материала, устойчивого к коррозии, все неплохо сохранилось, тем более, что комплект был хорошо упакован в плотно застегнутую сумку, внутрь которой вода почти не попала. Поврежденными оказались лишь резиновые детали, соприкасавшиеся с водой долгое время.

У Толстяка всегда быстро рождались практичные идеи. В этот раз он решил собрать из имеющегося простенькое снаряжение для дайвинга. В старом шлеме воздуха может хватить на семь-восемь глубоких вдохов, таким образом Толстяк планировал растянуть время пребывания под водой до пяти минут.

Для дайвера пять минут и одна минута — огромная разница. И они использовали старый водолазный комплект, чтобы найти скелеты под водой. Один из тросов Толстяк привязал к поясу: он сам весил немало, а вместе со шлемом вообще оказался неподъемным. Но с помощью троса его можно было быстро поднять наверх. Ко второму тросу прицепили множество мелких крючков из гнутой проволоки, снятой с найденных на дне вещей. Погружаясь на дно, Толстяк цеплял на них мелкие находки: так получалось поднять наверх гораздо больше за один раз.

Кости оказались разбросанными вдоль восточной части забора. Молчун и Толстяк, поднимая останки, расставляли их на берегу в той же последовательности, как и на дне, затем составляли цельные скелеты и закрепляли ветками, чтобы примерно сохранить позы, в которых те были найдены, и определить принадлежности отдельно разбросанных костей. Все шло просто и гладко.

Собрав все скелеты полностью, они обнаружили странность: у всех погибших на хватало правой ладони.

Криминалисты и антропологи считают самыми важными частями скелета тазовые кости и черепа, которых достаточно для анализа. Другие кости часто теряются и повреждаются. Редко когда удается собрать полный скелет. Но в данном случае все кости были на месте, кроме правых кистей. Это на случайность совсем не похоже.

Толстяк и Молчун задавались вопросом: возможна ли такая естественная ситуация, в результате которой все тела в одно время лишались правой руки. Или же правые кисти убитых кто-то отрубил?

Когда я расспрашивал Паньма, он не упоминал, что убийцы отрубали погибшим руки. Да и смысла в этом не было. Мои друзья не находили внятного объяснения этому. Толстяк, как всегда, высказывал смелые и глупые предположения, что это вообще скелеты не людей, а медведей, которых убил охотник-гурман, отрубивший для жаркого с овощами только правые лапы.

В конце концов Агуй предложил наиболее реалистичный вариант: все люди в команде с самого начала не имели правой кисти и носили вместо нее протезы из дерева. За долгое время в воде эти протезы, естественно, сгнили.

Выслушав его предположение, я не согласился: слишком странно, что у всех в экспедиции не было правой руки. Представить себе причину такого совпадения я не могу. Но могло быть так, что на правой руке у всех были какие-то идентификационные метки, которые убийцы хотели скрыть, потому поотрубали руки. Возможно, даже забрали их в качестве трофеев. Но Паньма ни о чем таком не упоминал. Может быть, кто-то уже после того, как убийцы выбросили тела в озеро, поднял их, отрубил руки и выбросил обратно? Но позже оказалось, что и моя идея в корне неверна. Агуй сказал, что Толстяк внимательно осмотрел руки всех скелетов: там не было следов рубленных или ножевых ран. Такое ощущение, что у всех ладони сами по себе отвалились, а все суставы запястья были в целости и сохранности.

Да и папаша Паньма говорил, что с руками и прочими конечностями у археологов все было в полном порядке. Очевидно, что правые руки пропали уже после их смерти. В общем, Толстяк и Молчун ничего дельного придумать не могли, потому снова отправились на дно в надежде найти объяснения там.

Возле забора больше ничего не нашли, и Толстяк заподозрил, что недостающие кости затащило течением через забор, значит, их надо искать внутри, в самой деревне.

Еще до первого погружения Молчун и Толстяк договорились, что в деревню лезть не будут, обследуют только дно снаружи вдоль забора. В этом месте работать безопасно, а за забором рельеф дна резко понижается сразу на несколько метров. Предположить наличие провалов дна невозможно. Да и затопленные строения могут быть неустойчивыми, а оказаться под завалом на дне озера равносильно смерти. Чтобы обследовать территорию за забором, нужно профессиональное снаряжение для дайвинга, а не та самоделка, которой они пользовались.

Но Толстяк не мог дождаться моего возвращения, полагая, что если далеко не лезть, то все обойдется. С ним пытались спорить, но меня там не было, Молчун убеждать не умеет, Агуй вообще Толстяка за большого босса считал. Поэтому, не слушая робкие аргументы "против", этот бугай все-таки нырнул и полез за забор.

Но в этот раз все пошло не так.

Агуй привез с собой нейлоновую веревку, которую я купил вместе с масками. Прочная, длиной триста метров: Толстяк решил, что с такой страховкой ему не о чем беспокоиться и можно спуститься намного ниже, чем раньше. Когда он нырнул, Агуй не слишком волновался, лишь засек время, чтобы вовремя поднять ныряльщика.

Они договорились, что поднимать нырнувшего надо через четыре с половиной минуты, оставляя тридцать секунд или минуту на подъем, чтобы не было резкого перепада давления.

Под водой время тянется дольше, а на поверхности минуты мимолетны. Агуй вовремя начал тянуть веревку наверх, но после нескольких рывков она застряла, словно что-то внизу вцепилось и тянет обратно.

Его первой мыслью было, что веревка просто зацепилась за гнилое дерево забора. За много лет прочность досок существенно снизилась, достаточно просто потянуть сильнее. Что Агуй и сделал: веревка сразу поддалась.

И тут он почувствовал, как легко стало тянуть, веревка даже не натягивалась.

Это ощущение знакомо многим рыбакам. Когда рыба клюнула — леска натягивается до предела. А если она резко ослабла, значит, рыба сорвалась с крючка. Учитывая, насколько большая "рыба" в этот раз была на крючке, Агуй от ужаса покрылся холодным потом.

Но он продолжал тянуть, чувствуя пугающую легкость. Постепенно под водой появилась тень. Агуй собирался вздохнуть с облегчением, но, когда вытащил веревку до конца, чуть не задохнулся от отчаяния: на конце был только шлем. Толстяка не было!

Собравшись с духом, Агуй подумал, что Толстяк, заметив, что веревка со шлемом застряла, сам его снял, собираясь подняться без посторонней помощи. А без его веса шлем отцепился от гнилых досок быстрее. Значит, надо только подождать несколько мгновений: сейчас сам Толстяк вынырнет где-то рядом с плотом.

Однако прошло несколько минут, но он так и не появился.

Агуй чувствовал себя ужасно. Это не в лесу заблудиться. Больше минуты под водой человек прожить не может. Неужели Толстяк утонул?

Отправляясь за помощью к Молчуну, остававшемуся на берегу, Агуй паниковал. Мало того, что мы платили ему неплохие деньги. Но если что-то идет не так, на нем тоже лежит некоторая ответственность. А в таких маленьких поселениях история о погибших подопечных проводника — клеймо на всю жизнь.

Добравшись до зоны слышимости, он крикнул Молчуну, что нужна его помощь, затем разделся и, взяв камень в качестве балласта, нырнул, надеясь сам найти пострадавшего. К сожалению, опыта у Агуя не было совсем: погрузившись всего на несколько метров, он выпустил камень из рук. Когда Молчун добрался вплавь до плота, Агуй обо всем рассказал без утайки и с трепетом наблюдал, как тот надевает шлем и ныряет следом за товарищем.

Держа веревку, Агуй молил богов о благословении и спасении утопающих. Но прошло пять минут, а никто не поднимался на поверхность. Даже веревка не шевелилась, просто свободно висела в воде.

Собравшись с духом, он потянул ее — и все повторилось снова. Сначала веревка натянулась, потом, после рывка резко ослабла. И опять на поверхность всплыл лишь пустой водолазный шлем. Молчуна нигде не было видно.

Выслушав этот рассказ, я словно ослеп и оглох. В голове воцарилась пугающая пустота, а сердце не желало принимать на веру услышанное. Это так глупо! Этого не может быть. Но в то же время я понимал, что Агуй врать не будет. Это же ужасно!

Я спросил Агуя, когда это произошло и он ответил, что прошло уже две недели. Он провел на воде в центре озера целый день, но никого так и не дождался.

Две недели? Даже кит умрет, если ему столько времени не давать подняться на поверхность. Неудивительно, что Агуй с уверенностью заявлял об их смерти. Не важно, по какой причине они сняли шлем под водой — за такое время их смерть неизбежна.

С того времени Агуй каждый день отправлялся на то место и ждал в надежде, что хоть тела всплывут, но даже их не было. В какой-то момент он решил, что этих двоих проглотила загадочная гигантская рыба. Но было очевидно, что на шлеме ни в первый, ни во второй раз не было ни следа крови или царапин от нападения.

Я осмотрел шлем. Толстяк, оказывается, очень оригинально его апгрейдил, чтобы трудно было снять, находясь под водой. Понимаю, что в деревне за забором существует вероятность потенциальной опасности. Но я не в первый раз спускаюсь под воду и знаю, что ситуация, заставившая их приложить столько усилий и снять шлем, должна быть из ряда вон выходящей.

Мало вероятно, что это эйфория, вызванная недостатком кислорода. При гипоксии человек теряет контроль над своими действиями, подобно пьяному, но не настолько, чтобы начать раздеваться, рискуя захлебнуться.

То, что произошло внизу, должно быть абсолютно безвыходным положением. Я еще могу понять такую реакцию беспечного и эмоционального Толстяка. Но Молчун в любой ситуации сохраняет холодный рассудок, он бы до последнего пытался найти решение проблемы.

Однако, почему, оставшись без шлемов, они не всплыли на поверхность?

За короткое время я пережил множество потрясений, опустошавших меня физически и морально. Но сейчас я действительно был растерян, столкнувшись с такой жуткой ситуацией. Несмотря на все факты и доказательства я упорно отказывался верить в их смерть. Мы столько всего пережили вместе, я знаю, что смерть каждого из нас может настигнуть в любой момент. Но как они могли расстаться с жизнью в такой вроде бы простой ситуации?

Все еще не веря, но тщательно анализируя все факты, я старался перестать верить в счастливое стечение обстоятельств. Да, несчастный случай всегда выглядит как-то глупо, и такая смерть кажется бессмысленной. Но даже если удалось избежать страшной опасности, остается риск подобного нелепого конца. Судьба непредсказуема. Многие великие герои погибали от рук маленьких никчемных людей. Может быть, боги решили сыграть со мной дурацкую шутку, и эти двое действительно погибли?

Но мое сердце отказывалось принять это, подсказывая спасительные варианты. В конце концов, в тот день уже шел дождь, видимость была плохой. Они могли вынырнуть живыми, но далеко от плота, поэтому Агуй их не заметил. А по какой-то причине они решили прятаться от него и добрались до берега незаметно.

В любом случае, есть то, что я должен сделать. Неважно, погибли Молчун с Толстяком или выжили, я обязан спуститься на дно и обследовать все. Я должен либо найти друзей живыми, либо увидеть их мертвые тела своими глазами.

Глава 29. В одиночку спуститься под воду

Дождь по-прежнему лил, как из ведра. В Ханчжоу тоже бывают сильные дожди, но непогода не длится так долго.

От Агуя помощи ждать не приходилось. Более того, он опасался, что я закончу так же, как и мои друзья, и жаловался, что не выдержит таких переживаний. Я рассказал ему о Паньма, который довел меня сюда через лес, и попросил соблюдать осторожность, если тот появится. Хотя думаю, что даже для стальных нервов Паньма это было слишком серьезным испытанием.

Агуй хотел избавиться от скелетов, расставленных на берегу, но я отговорил его. Этот строй мертвецов так напугал Паньма, что, возможно, он больше сюда не сунется. Это было бы неплохо, мне с этим стариком не справиться в одиночку. Я действительно не ожидал, что этот человек столь жесток.

Подойдя к мулам, я снял привезенный комплект с аквалангом и быстро направился к берегу. Больше ни минуты ждать не могу, я должен все проверить сам.

Натягивая костюм и закрепляя снаряжение, я был совершенно спокоен. Дайверский опыт на Хайнане не прошел даром. Закончив облачение, толкая перед собой плот, я поплыл к центру озера под проливным дождем.

Приобретенные с комплектом ласты позволили мне преодолеть это расстояние довольно быстро. Мощные струи дождя оглушительно лупили по поверхности воды, но этот грохот действовал на меня успокаивающе. Я пытался найти буй, закрепленный якорем, который мы оставили еще в первый раз. Но в таких условиях обнаружить его не удалось, поэтому пришлось определять место приблизительно. Надев маску, я погрузился в воду.

В сравнении с первым погружением на дно озера, сейчас все было проще: мне не надо было стремительно тонуть под действием тяжести балласта. Я планировал медленно спуститься и зависнуть над забором, чтобы спокойно осмотреть все вокруг.

Правда, и в этот раз без балласта не обошлось, но, добравшись до нужной глубины, я перерезал веревку и выдохнул весь воздух из легких, чтобы меня не выталкивало наверх. Стараясь оставаться на нужной глубине, я медленно двигал ногами и руками.

В маске все вокруг было достаточно четким, но, к сожалению, не хватало освещения. Я перевернулся головой вниз и чуть спустился, одновременно рукой регулируя мощность фонаря. Луч стал гораздо ярче, разгоняя серо-голубую темень, и очертания затопленной деревни на дне стали намного четче. Шевельнув ногами, я медленно поплыл вперед.

Каким бы мощным ни был фонарь, под водой он может освещать только четко ограниченное пространство, и я не мог увидеть всю картину в целом. Пришлось полагаться на свою память, ведь я уже был здесь в солнечную погоду. К счастью, архитектурное образование предполагало умения составить в голове целую картину, видя лишь части ее.

Это был монохромный мир: сквозь темно-синюю воду озера проступали черные очертания сооружений на дне. Проплыв еще немного, я обнаружил, что мои предположения, сделанные при первом погружении, верны. Деревня располагалась на очень крутом склоне, основание которого было скрыто темной водой. Деревянные здания полностью были покрыты известковым налетом. Все дно озера имело неровный рельеф, но каньон с затопленной деревней был самым глубоким местом. Забор, к которому я приближался, находился на южном склоне.

Какое-то время я плавал над забором, иногда зависая в толще воды, чтобы приглядеться получше.

Теперь удалось рассмотреть больше деталей, чем в прошлый раз. Затопленная деревня напоминала размерами и планировкой ту, в которой мы остановились. Я насчитал 56 домов, большинство многоэтажных. Судя по тем мелким деталям, которые я не заметил в первый раз, эти дома были построены в прошлом веке, выглядели очень просто, но имели яркие черты, характерные для архитектуры народа яо. В отличие от высоких современных построек, такие дома мне казались небольшими, даже если имели несколько этажей, и нравились больше.

Я постарался припомнить, где находится то место, куда я спустился в первый раз. Толстяк тоже рассказывал о нем, оно должно быть недалеко от забора. Поискав там, я вскоре обнаружил небольшой буй и увидел знакомое ограждение. Подплыв туда, я не нашел ничего примечательного: никаких следов пребывания Толстяка и Молчуна, ничего странного.

Глава 30. Одинокое дерево над затопленной деревней

Толстяк и Молчун столкнулись с чем-то и по причине, которая мне пока не известна, отцепили страховочный трос, связывавший их с поверхностью озера, а затем исчезли без следа на глубине в несколько десятков метров.

Без акваланга они могли оставаться под водой не дольше минуты. Куда они за это время могли скрыться? Предполагать, что их утащили водяные духи, я не собирался. Если исходить из реальных расчетов, удалиться от этого места они могли не дальше двадцати или тридцати метров, если только рядом не оказалось внезапно подводной лодки, забравшей их. Значит, искать надо поблизости.

Но вокруг ничего нет, дно озера здесь достаточно ровное и вроде бы хорошо просматривается.

Больше всего меня смущал тот факт, что они не просто отвязали страховку, а сняли шлем, оставив его пристегнутым к страховке. Конечно, это старая модель, и он очень неудобный: застежка сзади, она очень большая и тугая, надо потратить много времени, чтобы справиться с ней под водой. Даже если все движения были доведены до автоматизма, на это потребовалось бы от десяти до двадцати секунд. Еще надо отцепить страховочный трос от пояса: это еще пять секунд. Причем, двадцать пять секунд — это если говорить о Молчуне. Толстяк с его неповоротливостью и неопытностью потратил бы на это больше времени. Кроме того, этот шлем неудобный, но движения в воде не ограничивает, да и в случае нападения хорошо голову защищает. У них не было необходимости снимать его.

Что же здесь случилось, если они решились остаться без шлема?

Судя по тому, что даже Молчун поступил так, ситуация была явно не простая. Он — человек уверенный и спокойный, если решился остаться без шлема под водой, значит, это был единственный возможный выход в его положении.

И я не думаю, что произошедшее было связано с опасностью. Судя по всему, они снимали шлемы в спокойной обстановке. Значит, ситуация не требовала быстрого принятия решений, как это бывает при нападении хищных животных или столкновении с какими-то необъяснимыми явлениями. Напротив, кажется, у них обоих было время все обдумать и принять верное решение: "я могу снять шлем, потому что опасности нет" или "я могу снять шлем, потому что опасность невелика."

И самое главное: заставившее их поступить так событие произошло поблизости.

Этот пошаговый анализ возможных действий моих друзей успокоил меня. Но, глядя в глубину затопленной деревни, почти полностью скрытой тенью от склона, я чувствовал, как меня начинает знобить, словно зловещий холод исходил от этих подводных руин — неужели они оба находятся где-то там, в темноте? Среди развалин затопленной деревни на дне озера? Однако, добраться туда за одну минуту невозможно! Даже если они, сняв шлем, двигались под водой со скоростью дельфинов, это все равно самоубийственное решение.

Я попытался восстановить в своем воображении эту сцену и оглядывался, ища то место, где могла возникнуть необходимость отцепить страховку и снять шлем, например, чтобы протиснуться в узкий проход.

Медленно проплывая над относительно ровным каменистым дном, хорошо освещенным моим фонарем, я сквозь маску хорошо видел, что никаких сложных для обследования объектов там нет. Единственное возможное место — вблизи каменного склона, где у края забора виднелись ветви дерева, ствол которого уходил глубоко вниз, в темноту.

Эти гнилое дерево, должно быть, когда-то было частью опушки леса, подступившего к самой границе деревни. Сейчас тонкие веточки и листья давно превратились в склизкую грязь, остался лишь толстый ствол, с которым воде быстро не справиться. Бесчисленный валежник, все это время медленно отваливающийся и оседающий вниз, скопился на дне у забора и был похож на густой колючий кустарник: множество переплетенных друг с другом уродливых веток, покрытых известковым налетом, как и камни на дне.

Если Толстяк что-то увидел в этой куче гнилых веток, то запросто мог решиться и отстегнуть страховку, чтобы залезть туда, ведь веревка легко может запутаться, а в громоздком шлеме не протиснуться сквозь завал. А Толстяку всегда надо обязательно пролезть вперед и все лично проверить и потрогать.

Подумав об этом, я почувствовал, как меня затрясло от жуткой картины, возникшей в голове: Толстяк полез копаться в куче гнилых веток и застрял там. Спустившийся за ним Молчун, желая его спасти, тоже снял шлем. Они оба могли закончить печально. Но если это так, то почему я не вижу тел? Они забрались слишком глубоко?

Но если это так, тогда мне придется столкнуться с ужасным испытанием: разобрав эту кучу веток, я найду останки этих двоих, основательно разбухшие от воды за две недели. Так это и есть причина, по которой их тела не всплыли на поверхность? Они оказались в ловушке этих гнилых ветвей, похожих на когтистые лапы!

Какое-то время я не мог решиться и подплыть поближе, но потом заставил себя грести ластами. Сейчас не время поворачивать назад.

Сохраняя безопасную дистанцию, я подплыл к мертвому дереву, и в свете фонаря увидел ровное дно размером с баскетбольную площадку, полностью заваленное переплетенными ветвями, покрытыми известковым налетом и похожими на белую колючую проволоку. Луч света пронзал это переплетение старых веток насквозь, и я понимал: если эти двое застряли там, то выбраться не смогли и остались умирать, как птицы, попавшие в силки.

В этой беспорядочной куче я заметил относительно широкие промежутки, словно кто-то специально ломал ветки. Но ни Толстяка, ни Молчуна я не нашел.

Осмотрев все внимательно, я убедился, что их там нет, вздохнул с облегчением и заставил себя подплыть поближе, почти коснувшись руками гнилых веток.

Осмотрев их, я пришел к выводу, что дерево не такое уж прочное. Многие ветки были сломаны давно. Судя по обломкам, они сгнили насквозь и держали форму только за счет толстого известкового налета. По сути это пустотелые тонкие известковые трубочки, которые не смогут удержать такую тушу, как Толстяк. Достаточно пары рывков, чтобы вся эта куча разлетелась на мелкие кусочки.

И в широких промежутках в куче виднелось много недавних обломков, беспорядочно осевших на дно. Я направил туда луч фонаря, но не нашел ничего необычного. Видимо, они тоже ничего там не нашли.

Я не мог сдержать горькую улыбку. Получается, что из ловушки они выбрались, но все равно исчезли без следа на дне. Почему? Я невольно вспоминал слова Агуя, что об этом озере ходят нехорошие слухи.

И тут меня осенило. Я вдруг захотел снять свое снаряжение и посмотреть, что произойдет. Желание было столь сильным, что мне пришлось всю свою волю собрать в кулак, чтобы не сделать подобную нелепость.

За этим мертвым деревом и свалкой гнилых веток находится старая деревня. Я сейчас находился сверху и мог видеть черепицу на крышах домов, но окна и двери были скрыты в тени. Как ни пытался изменить угол освещения, картина оставалась такой же. Луч моего фонаря быстро обшаривал крыши затопленных домов, и от этого вся деревня казалась еще более тихой и темной.

Собравшись с мыслями, я решил продолжить поиски, направил фонарь на забор, собираясь начать с самого начала. И в этот момент мне показалось, что в темноте деревни что-то внезапно изменилось. Я снова посмотрел в ту сторону. В самой глубине мерцал странный зеленый свет, словно кто-то зажег одинокую тусклую лампу.

Глубоко под водой этот голубовато-зеленый холодный ореол света казался фосфорным огнем глаза существа из преисподней. От этой картины мне стало не по себе, все мысли куда-то испарились, сердце бешено забилось, мне стало трудно дышать, как будто это странное свечение каким-то образом сдавило мне грудь.

Какого хрена лысого тут происходит? Что за свет в конце туннеля? В этой давно затопленной древней деревне кто-то живет?

Ой, может быть, Толстяк и Молчун не только живы, но и активно шарятся по деревне?

Но деревня была затоплена около тысячи лет назад, за это время вряд ли в истлевших домах остались не заполненные водой помещения. Тогда как эти двое смогли прожить на дне целых две недели без кислорода? И фонари за это время тоже разрядились бы. Да и свет слишком странный, на фонарь не похоже, на открытый огонь — тем более.

От возбуждения мне стало совсем трудно дышать. Может, это неправедная душа утопленника, не способная достичь просветления или переродиться, бродит на дне среди покрытых водой домов? Или это свет, оставленный старейшинами деревни яо, пересекающий пространство между реальным миром и преисподней, указывающий путь нежити, не сумевшей вовремя уйти в загробный мир?

Необъяснимый порыв заставил меня направиться в сторону этого света. Я делал это неосознанно, как человек, который заблудился ночью в горах, увидел огни и поспешил к ним в надежде, что там найдет верную дорогу. Пока плыл, мне пришло в голову, что Молчун и Толстяк тоже могли видеть этот свет. Не он ли стал причиной их исчезновения?

Это ключевой момент? А что будет дальше?

Я изо всех сил пытался сосредоточиться, чтобы не пропустить чего-то важного и неожиданного.

Однако, сколько ни таращился в темноту, вокруг все было так же тихо: мой фонарь работал исправно и его луч не выхватывал из темноты ни малейшего движения. Ничего не происходило.

Снова посмотрев туда, где мерцал зеленоватый свет, я заметил, что он стал тускнеть. И меня постепенно стала охватывать беспричинная паника.

Глава 31. Огни под водой

Глядя на свет в глубине деревни на дне озера, я не мог понять, где находится его источник: на узких каменистых дорожках или в окне полуразрушенного дома. Этот одинокий огонек произвел на меня неизгладимое впечатление, которое словами не описать: тусклый мерцающий ореол среди темно-синей мглы казался потусторонним.

Это странное озеро уже преподнесло мне слишком много сюрпризов. Какие еще тайны спрятаны в этом месте, где веками царит глубокая тишина? Что здесь произошло? Это какое-то древнее проклятие?

В эту мрачную глубину, десятилетиями скрывавшуюся среди диких гор, я спустился в полном одиночестве, без чьей-либо поддержки и помощи. Впервые за все время я ощутил жуткую панику. Это чувство беспомощного отчаяния пугало меня куда больше, чем мысль о неминуемой смерти. В какой-то миг мне вспомнились истории об уродливых глубоководных удильщиках, приманивающих своих жертв огоньком возле рта. И теперь вся затопленная деревня казалась мне огромным монстром, который использует свет, чтобы завлечь добычу в ловушку.

Я посмотрел на счетчик кислородных баллонов: паника и усиленное сердцебиение усиливают потребление воздуха, это грозит не воображаемым, а вполне реальным кошмаром. Надо успокоиться. Я мысленно убеждал себя: "Ты хочешь узнать правду, нельзя самому оказаться в безвыходном положении. Если Молчун и Толстяк еще живы, они могут быть в плохом состоянии. И ты — их единственная надежда на спасение." Я уже спустился сюда, обратного пути нет. Этот странный свет, к добру или к худу — но он единственный ориентир в этой бездне, притягивающий мое внимание, гипнотизирующий...

В этой ситуации я действительно не знал, что делать, как собраться с духом, чтобы идти вперед. Трижды повторив про себя, что Молчуну и Толстяку нужна моя помощь, я почувствовал, как паника уходит. Вытащив штык, я выставил его перед собой: понятия не имею, поможет ли эта железка, если в глубине доведется столкнуться с призраком, но оружие в руке придало мне смелости.

Зашевелив ластами, я начал спускаться к деревне, где уже виднелось каменистое дно. Много времени мне не потребовалось. Источник света от меня загораживала ветхая постройка, чем ближе я подплывал, тем слабее становился свет, и окружающий мир погружался в адскую тьму.

Постепенно я успокоился. Мне казалось, что мой страх возник извне, из этого странного голубого света и теперь каким-то чудесным образом исчез. Я вздохнул с облегчением: моя впечатлительность чуть не свела меня с ума.

Сейчас я находился совсем близко от окраины деревни и видел, что каменистое дно озера возле забора сплошь усеяно обломками гнилых веток и стволов. Очевидно, эта деревня раньше была окружена густым лесом. Получается, здесь очень хороший фэн-шуй.

За несколько секунд я оказался прямо над затопленным селением, крыша самого высокого дома находилась всего в двух-трех метрах от меня. Учитывая высоту склона, я уже находился на глубине около 70 метров и чувствовал сильное давление воды.

"Не знаю истинный облик гор Лушань

Лишь потому, что сам нахожусь в этих горах." (1)

В этот момент я вообще не мог видеть то, что находилось за забором, только стоящие вплотную друг к другу темные здания и смутный свет, пробивающийся между ними. Кажется, источник этого света недалеко. Опустив голову, я заметил за забором, прямо под моими ногами множество каменных стел, похожих на надгробия.

Спустившись еще ниже, я направил свет фонаря на эти крупные камни, покрытые налетом, местами треснувшие. Вероятно, сделаны они из известняка, постепенно размываемого водой. Надписи на них я не смог разобрать, но, присмотревшись, понял, что это не надгробия, а ритуальные столбы народов яо и мяо.

В древности яо устанавливали такие каменные стелы в местах для собраний. Сталкиваясь с сложными ситуациями, жители деревень собирались там, чтобы обсудить и принять решение. Это так и называлось: "собрание каменных столбов"(2), традиция народа яо. Все, даже правители, должны были подчиняться правилу и решать серьезные вопросы на этом собрании. А стелы, возле которых проводились собрания, назывались ачан, столп закона(3).

Степень поклонения яо этим каменным скрижалям выходит за рамки понимания нашего народа хань. Люди яо верят, что "каменный столб выше неба"(4). Многие конфликты в древности были вызваны презрительным отношением ханьцев к законам, написанным на каменных скрижалях. В народе яо у каждого столба был хранитель, его называли "главой столба", и он обладал огромной властью.

Здесь много каменных столбов. Если это те самые каменные скрижали, то на них должно быть записано много важных вещей. Но, к моему сожалению, часть надписей была безнадежно испорчена. Кроме того, насколько мне известно, древние тексты яо содержали много тайной символики, понять и трактовать которую могли лишь посвященные.

Если бы удалось прочитать хоть несколько слов, это помогло бы раскрыть тайну затонувшей деревни.

Миновав группу каменных столбов, я оказался вдали от забора и завис над деревней. Теперь расстояние до домов было совсем небольшим, и я мог четко видеть, насколько обветшали здания и деформировались каменные дорожки между ними. В этот момент я снова обратил внимание на зеленовато-голубое свечение: источника света не было видно, я мог наблюдать лишь тусклый ореол, выступавший из-за темной стены ближайшего дома. И моя голова снова начала болеть, сердце заметалось в груди, паника снова охватила меня. Но это чувство казалось мне странным: кажется, страх исходил не от моих примитивных инстинктов или забытых пугающих воспоминаний, он словно накатывал извне. Паника была настолько необъяснимой и неожиданной, что я не представлял, как с этим справиться. Но чего я боюсь?

Сегодня практически с высоты птичьего полета я видел древнюю деревню яо, затопленную столетия назад. Во всем мире вряд ли наберется сотня человек, которым довелось пережить подобное. Глядя на полуразрушенный обветшалый дом, к стене которого можно прикоснуться, я чувствовал, словно перемещаюсь во времени, вокруг меня не вода, а воздух, и сейчас я прогуляюсь по старинному деревенскому саду. Картины прошлого невольно возникали в моем воображении и казались невероятно реалистичными. И чувства, которые я испытывал при этом, были настолько сильными, что я перестал различать реальный мир и собственное воображение.

Я впервые вижу деревню на дне озера. Мне она чем-то напоминает Банай: такая же плотная застройка, несколько дорожек из голубого гранита в центре, чередующихся со ступенями, крупная каменная кладка двух-трех этажных домов. Все дома здесь покосились в одну сторону и выглядели так, словно вот-вот рухнут под давлением воды. Некоторые крыши высоких домов соскользнули на стоящие рядом, обнажив чердаки. Я парил над этими провалами в кровлях, глядя на пузыри, поднимающиеся оттуда, и сердце замирало от страха. Если я спущусь туда, все эти древние конструкции могут обрушиться в любой момент и похоронят меня заживо. Оказаться под завалом на дне — это верная смерть, ни единого шанса на спасение.

Проплывая мимо разрушенных крыш, я заметил, что источник света становится все ближе, а дышать все тяжелее. Прикинув угол слабого луча, рассекавшего темную воду, я решил, что он исходит от одного из окон или отражается от этого окна. Но как только, собравшись с духом, я направился туда, вокруг потемнело, свет исчез.

Я психанул так, что чуть сознание не потерял, даже мундштук выпустил изо рта. Но вовремя спохватился и смог рассмотреть здание, откуда раньше исходил свет.

Дом, откуда он шел, был похож на большую башню на сваях. Точнее, большое сооружение, состоящее из нескольких башен, расположенных друг над другом. Вероятно, это терем одной из самых богатых семей в деревне. Все произошло слишком быстро, я не запомнил, из какого окна шел свет.

Медленно плавая вокруг, освещая фонарем странное здание, я удивлялся все больше. Боже мой, что это за архитектура?

Терем отличался от остальных домов в деревне: внешний край был полностью каменным, а карниз на черепичной крыше резной, с четкой символикой...

Это не терем яо, это архитектура хань.

Да что тут происходит? Почему в древней деревни народа яо оказалось здание в ханьском стиле?

Примечания переводчика

(1) 不识庐山真面目，只缘身在此山中 —

строки из стихотворения Су Ши "Начертал на стене монастыря Силинь"

横看成岭侧成峰，

远近高低各不同。

不识庐山真面目，

只缘身在此山中。

Смотришь вдоль — образуют горный кряж, с оконечности — образуют пик.

Издалека, вблизи, с высоты и снизу — отовсюду различны.

Не знаю истинный облик гор Лушань,

Лишь потому, что сам нахожусь в этих горах.

Третья строка "Не знаю истинный облик гор Лушань" в китайском языке является идиомой, обозначающей "не знаю истинного положения дел".

(2) 石碑会, шибэй хуэй — "собрание каменных столбов" — это дословный перевод. Однако это выражение часто используется и в другом значении "говорящие столбы", есть даже довольно популярная китайская социальная сеть с таким названием. Обычай народа яо, который описывает У Се, чем-то напоминает новгородское вече.

(3) 阿常 , а чан, столп закона. Другие варианты перевода "ритуальный столб", "столп постоянства/нерушимости", "скрижаль законов".— оставлю фонетическое название.

(4) "Каменный столб выше неба". В религии яо действительно есть что-то похожее. Все взрослые мужчины в той или иной степени посвящены в даосское духовенство, так называемые "высокие священники" , которые выполняют обряды для высших богов пантеона. Эпитет "выше неба" может относится к ним. Но в данном случае речь идет о священном месте, где устанавливались стелы с выбитыми на них сводами законов. Собрания проводились там, чтобы можно было сразу читать законы и принимать решения. Такие обряды существуют у многих народов.

Глава 32. Главный дом поселения яо

С древних времен народы яомяо и хань жили обособленно и враждовали между собой. В частности, район Наньяо(1) известен практически непрерывными военными конфликтами между этническими меньшинствами и ханьцами. Самым известным было восстание саньмяо(2), самого могущественного народа в регионе, соседями которого были земледельцы хакка(3). В те времена между ними битвы случались за каждый колодец, ручей или реку, которые располагались на спорной территории. Деревня шла войной на деревню, они жестоко истребляли друг друга. Этот конфликт впоследствии привел к созданию Небесного государства великого благоденствия(4). С уверенностью можно сказать, что оба народа относились в то время друг к другу одинаково отчужденно и с подозрительностью.

Следовательно, яо и хань не могли жить вместе. Даже если среди яо были люди, готовые принять ханьцев, они бы не стали строить дома в ханьском стиле. Не могу представить причины, по которым правитель яо позволил ханьцам построить в его деревне такой большой терем.

Я вообще ничего не понимаю, это как найти арбуз на поле сорго!

Медленно опускаясь к терему, внимательно осматривая его, я заметил еще одну странность. Это ханьское здание было окружено высокими домами другого стиля, черепица на крышах которых была того же цвета и формы, как и на ханьском тереме. Такое ощущение, что, выстроив терем, его специально окружили высокими строениями: кажется, их построили в одно время.

Ханьский терем поражал не только размерами, он был квадратной формы, с атриумом посередине(5). Дома вокруг терема были трехэтажными, цоколь и стены у всех зданий выложены камнем. Такие дома характерны для кварталов южных городов династии Цин и Мин, где проживали большие и богатые семьи. Там тоже внутренние дворики с жилыми помещениями окружались прочными стенами и пристройками, каменная отделка использовалась для предотвращения порчи стен злоумышленниками. Такая архитектура позволяла обитателям дома чувствовать себя в безопасности, словно окруженными крепостными стенами.

Другими словами, этот старинный терем должен быть фасадом большого дома, расположенного во внутреннем дворе. Двери такого дома выходят не на улицу, а к стене или пристройке, отгораживающей дом по периметру. В этой пристройке могут быть сквозные проходы с воротами или небольшие хозяйственные помещения с витринами, выходящими на улицу. Пройдя сквозь внешние ворота или помещения, гость попадает в довольно сложный коридор, ведущий во внутренние помещения и во внутренний двор. По этому принципу создавалась архитектурно-ландшафтная схема озера Сиху в Ханчжоу, когда его делили рукотворными дамбами.

Однако здесь всего одна такая постройка. Кажется, что вся остальная территория деревни отгорожена от этого места. Так строят самые значимые здания в населенных пунктах.

Я медленно проплыл вокруг терема и убедился в своей правоте: его окружала улица, выложенная темно-зеленым гранитом и окруженная высокими домами яо, никаких других построек в ханьском стиле. Это невероятно!

Вообще-то подобные ситуации — не редкость. После освобождения многие большие дома отдавались малоимущим семьям, в одном доме могло быть много хозяев и проходы во внутренние помещения перегораживались: из одного большого особняка делали много небольших квартир. Но здесь явно дело обстояло иначе.

Я прочитал так много книг, что отлично помню в мелочах теорию классической китайской архитектуры. В моей голове выстраивались разные объяснения, но я не мог понять причину присутствия здесь такого строения, не вписывающегося в основную архитектурную концепцию. Эта загадка очень меня заинтересовала. Для обычного человека такое несоответствие — мелочь, не заслуживающая внимания. Но мне обязательно надо было понять: кто и зачем построил в деревне яо ханьский терем? Почему его форма именно такая?

Зеленовато-голубой свет исходил отсюда, и он внезапно погас, когда я приблизился. Может быть, "люди" в доме заметили меня, незваного гостя? Или, наоборот, дали понять, что этот дом — моя конечная цель? Я подумал, что, если эта часть деревни построена в ханьском стиле, то и духи там должны быть ханьскими. Может быть, они благоволят мне, признав соотечественником?

В любом случае, я должен войти в этот старинный терем, чтобы все узнать. И эта жажда познания уменьшила душившую меня до сих пор панику.

Я завис над внутренним двориком. Сверху он был похож на огромный темный колодец. Мой фонарь работал на полную мощность, но я не видел внизу ничего, что могло бы испускать тот странный свет: там даже мусора не было.

Я взял себя в руки, не позволяя панике снова охватить мое сознание, а воображению обманывать меня. Заставив себя успокоиться, я шевельнул ластами и нырнул вниз.

Погружаясь в темноту внутреннего двора, я понял, что яркий свет моего фонаря слепит и не дает рассмотреть окружающую обстановку. Пришлось на ходу регулировать яркость до такой степени, чтобы глаза адаптировались. К тому времени, как закончил возиться с фонарем, я уже спустился во двор.

Здесь все было по-другому. Оказавшись внизу, я взбаламутил осадок, покрывавший дно, и теперь белые песчинки хаотично плавали вокруг. Каменные столы и сидения, ступени и кладка двора были покрыты толстым слоем известкового осадка. Я осветил стены, окружавшие двор: с четырех сторон были установлены большие колонны, по одной в каждом углу, и по две напротив каждой стены, всего двенадцать. Во внутренние помещения вел коридор, отделанный темным деревом и камнем, за ним виднелась комната. Резные оконные решетки были закрыты, но выглядели ветхими и непрочными. Вокруг все казалось белым и очень старым.

Деревянные двери и оконные рамы расшатались и покосились, но в целом дом казался неплохо сохранившимся. Возможно, дерево, которое использовалось при его строительстве, было очень хорошего качества.

В свете фонаря я обнаружил, что со всех сторон были еще двери: впереди та, что ведет к выходу, напротив нее дверь, ведущая во внутренний двор, и еще две, по бокам, ведущие во внутренние помещения. На столбах перед каждой из дверей висели деревянные таблички с двустишиями. Но сделаны они из непрочного материала, многие повреждены, тонкие деревянные полоски разбухли и деформировалось, закручиваясь, словно причудливые лепестки цветков. Две таблички вообще упали на землю и наполовину были засыпаны известковым налетом Лишь возле задней двери табличка были в относительной сохранности.

Шевельнув ластами, я подплыл к одной из них и стер белый налет, чтобы прочитать надпись. Это двустишие гласило:

"В прошлом Яньшаня громкая песнь,

но все еще думая о Цюйфу, тихо прочти стихи."(6)

Эти стихотворные строки были мне знакомы, но я никак не мог уловить значение двустишия. Понятно лишь одно: владелец этого дома имел какие-то воинские заслуги. Хозяин дома был солдатом? Хотя нет, судя по размерам терема, скорее всего это офицер или даже генерал.

Сама задняя дверь была покрыта налетом и грязью, дверные косяки растрескались. Я задел их рукой — и дерево рассеялось пылью, которая завихрилась в воде, словно клубы дыма. Луч фонаря, проскользнув внутрь помещения, высветил мусор на полу, обрушившиеся деревянные балки и обломки. Кажется, внутренние помещения терема сильно повреждены.

В глубине комнаты я сквозь мутную воду разглядел перегородку. Согласно правилам фэн-шуй, ци всегда проникает в дом через входную дверь, но ей нельзя позволить пересекать дом насквозь, должна быть стена, преграждающая энергии путь. Такие перегородки затрудняют перемещение по дому, но позволяют сменить направление течения ци с севера на юго-восток или на юго-запад, что благоприятствует финансовому положению людей, живущих в доме(7).

Такая планировка имеет смысл не только с точки зрения фэн-шуй. В помещении с перегородками легче обустроить место для тайника, укромные уголки, где можно обсудить секреты и детали какого-нибудь заговора. А в случае нападения или грабежа всегда есть где спрятаться хотя бы на время.

Я осторожно поплыл внутрь, продолжая думать о двустишии на деревянной табличке. Центральные помещения в домах Гуанси и Гуандуна часто украшались такими именными табличками, а записи на них всегда имели какое-то отношение к личности хозяина. Поэтому я решил осмотреть все, чтобы найти побольше зацепок.

Попав внутрь комнаты, я внимательно осмотрелся и был ошеломлен.

Стены внутри полностью прогнили, пол провалился. Я поднял голову: потолка не было, но кровля и стропильная система оставались относительно целыми. На остатках пола валялось огромное количество мусора и обломков потолка. Это было похоже на внутренние помещения заброшенных домов, которые часто попадаются на обочинах не слишком оживленных трасс, где остался только каркас дома, а вся внутренняя отделка обрушилась.

Застыв на месте, я направил свет на верхнюю часть задней стены, которая обвалилась практически полностью, осталась лишь одна полусгнившая именная доска. Подплыв к ней, я осторожно стер грязь и известковый налет. Краска, которой наносили надпись, совсем выцвела, остались только выдавленные в дереве четыре крупных иероглифа: 樊天子包, клеть Тяньцзыбао. (8)

Ничего не понимаю! Взглянув на подпись, сделанную ниже, я почувствовал, как задергался глаз. Это... это же домовладение клана Чжан! На обратной стороне доски была написана дата: год, месяц и день.

Такую доску обычно делали строители дома, но мог написать и сам хозяин. Метку домовладения оставлял любой уважающий себя человек, особенно если он был приверженцем конфуцианства. Однако, среди народности яо вряд ли найдутся умельцы грамотно сделать красивую надпись на китайском языке. В бороздах, образующих иероглифы, были заметны остатки позолоты. Я много лет занимался древней письменностью и могу с уверенностью утверждать, что писавший имел отличные навыки каллиграфии. И это точно метка клана Чжан, вероятно, кто-то их них был владельцем этого терема.

"Хозяин из клана Чжан... — мои мысли застопорились на этом факте. — Клан Чжан...?"

Чжан Цилин, Чжан... Чжан... Чжан... Чжан... это совпадение?

Я быстро прокрутил в памяти все, произошедшее с нами раньше. Многие подсказки, найденные в этих местах, имели прямое отношение к Молчуну. Этот терем тоже как-то с ним связан?

Интересненько! Несомненно, человек, построивший этот терем, был выдающимся, но как он мог быть связан с Молчуном? Этот домовладелец из клана Чжан — предок Молчуна? Но, если подумать, такое вполне возможно.

Членам клана Чжан свойственны странные поступки, например, построить что-то невероятное подальше от глаз людских, в глухом лесу среди гор. Среди них были опытные военные, образованные люди, потому навыки каллиграфии не удивляют меня. Двустишие, написанное на доске, поражает своей утонченностью. Владельца этого терема можно сравнить с Ху Сюэянем(9). Но что выходцы из клана Чжан делали здесь? Зачем построили такой странный терем посреди традиционной деревни яо? Эти люди просто решили пожить в уединении, или у них было какие-то серьезные цели?

Эта находка меня взволновала. Должно быть, в этом старинном тереме спрятано множество тайн и интересных историй. И, если это действительно имеет какое-то отношение к Молчуну, мне не стоит сожалеть о пережитых тревогах. Жаль, что в этой комнате больше ничего нет. Но в доме должно быть много книг и каллиграфических свитков. Правда, они за столь долгое время под водой, скорее всего, сгнили. А было бы неплохо посмотреть на них: если книг много, что-то да могло сохраниться. Кажется, мне стоит обыскать не одну комнату в поисках чего-нибудь важного и интересного.

Я взглянул на кислородный счетчик: баллон опустел почти наполовину, надо поторапливаться. Стоит добраться до внутреннего двора и там посмотреть, какая из комнат сохранилась лучше всего.

Я собирался шевельнуть ластами, как ощутил затылком слабое движение воды и заметил, что за моей спиной снова начал мерцать холодный зеленоватый свет.

Примечания переводчика

(1) 南瑶, Наньяо — историческая часть района Ляньнань, где проживают яо. Исторический Наньяо входит в состав современного Ляньнань-Яоского автономного района уездного уровня и находится в Цинъюане, городском округе провинции Гуандун.

(2) Народность саньмяо, проживающая между крупными озёрами центрального Китая, были потомками Чы Ю, грозного древнего вождя племени. Они родственны современной народности хмонгов из южного Китая и Юго-Восточной Азии. Считалось, что правители саньмяо, Хуань и его сын, были жестоки и несправедливы, подрывали своими действиями традиции. Восстание против правящего тогда императора Яо замышлялось долго, Хуань воспользовался случившимися природными катастрофами (массовые наводнения), рассчитывая на хаос среди врагов. Нападая на более слабые соседние территории, саньмяо захватывали все больше ханьских земель. Против саньмяо выступил министр Хоу Цзи с армией. Он сошёлся с мятежниками в решающей битве при Даньшуе и наголову их разбил. После того как мятежники сдались, Хуаня и его сына сослали на гору Чун. Террору и пыткам в регионе саньмяо был положен конец, жертвам восстания вернули их земли.

(3) Хакка - многочисленная субэтническая группа китайцев (ханьцев), проживающая преимущественно на юго-востоке Китая (провинции Цзянси, Фуцзянь, Гуандун), на Тайване, в Гонконге, Индонезии, Малайзии и других странах Юго-Восточной Азии. Представители этой народности издавна проживают не только в Азии, но и в Австралии, Океании и Северной Америке. Хакка считаются уроженцами северного Китая (Шаньдун, Шаньси, Хэнань), переселившимися с севера на юг страны в Средние века, под влиянием войн и прочих исторических обстоятельств. От других представителей китайского этноса хакка отличаются собственным языковым диалектом (кэцзя хуа), обычаями и традициями, некоторыми особенностями материальной культуры и высокой социальной сплочённостью.

(4) 太平天国, Тайпин тяньго, теократическое повстанческое государство в Китае, провозглашенное в 1851 году Хун Сюцюанем, главой религиозного сообщества "Союз поклонения Богу" (Бай Шанди хуэй), основанного в 1843 году. До этого Хун Сюцюань, страдавший болезненными видениями, посчитал себя вторым сыном Бога Отца, посланным в мир для крещения Китая и борьбы с еретическими учениями. Он призывал свергнуть династию Цин и основать собственное государство, которое будет соблюдать законы равенства и справедливости. Сторонников у тайпинов было немало.

(5) Атриум — термин латинский, обозначает внутренний дворик в римской архитектуре. В оригинале использовано сравнение 呈口字形状 (в форме рта).

(6) "Уже осажден Яньшань, звучит победная песнь. Все еще думая о Цюйфу, тихо прочту стихи." Авторство этих строк переводчице неизвестно. На форумах поклонников книги ( https://tieba.baidu.com/p/1236039634) обсуждается это двустишие довольно подробно. В первой строке содержится намек на историю клана Чжан: некоторые члены клана были посланы императором династии Мин для решения военного конфликта на территории яо. Позже они осели там и их признали достойными управлять кланами народов яо. Вторая строка намекает, что члены клана Чжан являются прямыми потомками Лу Шан Вана или имеют к нему отношение (Цюйфу - городской уезд городского округа Цзинин провинции Шаньдун.)

(7) "Согласно правилам фэн-шуй, ци всегда проникает в дом через входную дверь..." Правила фэн-шуй, о которых говорит У Се: нельзя располагать окна и задние двери напротив входной двери – Ци, зайдя в дом, будет стремиться покинуть помещение, оставив остальные комнаты без свежей энергии. На пути между дверью и окнами или задней дверью можно разместить останавливающие Ци предметы, которые также будут распределять Ци по помещению – ширмы, экраны, перегородки, сквозные стеллажи, пышные цветы. Такая перегородка, перегораживающая помещение с востока на запад (перекрывающая направление с севера на юг), заставляет ци менять направление на юго-восточное (обеспечивающее постоянное богатство семьи) или на юго-западное (материальное благополучие и постоянные финансовые пополнения).

(8) Клеть Таньцзыбао. Таньцзыбао (Яньло Таньцзыбао) — имя пятого короля подземной столицы Юду ("Столица мрака", "Желтый источник"), где царствует Янь-ло-ван (Яньло, Янь-ван). Юду разделена на десять частей, каждой из них управляет король-демон. Вообще-то количество уровней китайского ада временами различается: встречаются версии про восемнадцать, двадцать четыре. Но всегда суть одна: на каждом уровне король разбирает определенный грех человека и выносит свой вердикт (грешен-не грешен). Все эти вердикты собираются и отправляются верховному владыке ада Яньло-вану, который и решает окончательную судьбу грешника (или признает его праведником).

(9) Ху Сюэянь (1823-1885), был бизнесменом в Китае во времена последней династии Цин. Он активно занимался банковским делом, недвижимостью, судоходством и китайской медициной. Он занимался солью, чаем, одеждой, зерном, а также торговлей оружием. Ху был единственным представителем торгового сословия в династии Цин, которому императорский двор Цин присвоил красную шляпу, звание, указывающее на офицера второго ранга (二品; Эр пен). Он также был одним из немногих людей, которым вдовствующая императрица Циси прямо разрешила покататься на лошади в Запретном городе. К слову, жил он в Ханчжоу, и был знаменит тем, что организовал экстрадицию культурных реликвий Китая, захваченных японцами. А еще реорганизацию армии проводил, довольно успешную.

Глава 33. Зеленый свет

Я инстинктивно развернулся всем телом. Зеленоватый свет заливал внутренний двор, проникая туда через ветхие резные ставни окна, ведущего во внешние помещения, и тускло мерцая в воде.

То самое зеленоватое свечение, что привлекло меня сюда. Но вблизи я обратил внимание на едва заметный ритм, словно где-то моргала лампочка, от чего разлившийся в воде свет казался печальным и призрачным. У меня возникло ощущение нереальности происходящего, как будто меня выбросило в другое измерение.

Нервно сглотнув, я почувствовал, как немеют конечности, а липкий страх снова заползает в сердце, поглощая мою способность мыслить здраво. Тот, кто включил этот свет, уже здесь, и, даже если захочу, я не успею спрятаться!

Надо было привести свои эмоции в порядок как можно быстрее. Направляясь к выходу из задней комнаты, я напоминал себе, что предвидел эту ситуацию, когда плыл сюда. Все плохое, что могло случиться, уже произошло, хуже просто быть не может.

От двери, ведущей наружу, через зал до задней комнаты было не меньше двадцати шагов. Не знаю, почему, но я чувствовал себя скованным и никак не мог преодолеть это небольшое расстояние, мне для этого потребовалось минут пять.

За дверью напротив был коридор с окнами, выходящими во внешние комнаты, украшенными резными ставнями, часть из которых давно отвалилась. Зеленоватый свет полностью заливал все пространство этого коридора, но он был настолько тусклый, что все вокруг казалось расплывчатым и неясным. Я осторожно заглянул внутрь, и в тот же момент заметил тень, промелькнувшую прямо передо мной. Сердце на мгновение замерло.

Почему-то я рассчитывал увидеть бледное голубоватое женское лицо, но это была всего лишь неясная тень.

Помещение за этой дверью было в таком же плачевном состоянии, что и задняя комната: отвалившиеся ставни, обрушившаяся штукатурка и совершенно пусто, никакой мебели. Перед окном, откуда лился свет, коридор сворачивал в сторону, кроме того, пол коридора располагался не горизонтально, а с небольшим уклоном в сторону двери. Из-за поворота коридора свет рассеивался, потому был очень тусклым.

Эта сцена напомнила мне сюжет "Ляо-чжай-чжи-и"(1): полуразрушенный старый дом, где ученый с масляной лампой читает по ночам, а в окно за ним следит дух умершей женщины. Просто сейчас персонажи поменялись местами, и я, живой, слежу за светом, который зажгли духи. А что? Не исключено, что в этом доме живут духи умерших.

Я обернулся на комнату позади, осмотрел коридор, чтобы понять планировку дома и предусмотреть возможные пути отхода на случай нападения. Собравшись с духом, я уже двинулся к окну, как свет снова погас.

Мое сердце сжалось, а дыхание перехватило так резко, словно кто-то сдавил мне горло.

Он знает обо мне?

Мысли в моей голове замелькали с калейдоскопической скоростью, я пытался собрать их в кучу и предположить, что же произойдет дальше. Похоже, дух, живущий в этом доме, понял, что я рядом, и теперь готовится к внезапному нападению.

Нет! Это неправильно! У меня нет ни одного шанса на победу, поэтому я попятился. Если это неупокоенный дух, разве он не будет искать смерти живых?

Я сейчас абсолютно беспомощен. Никто не знает, что я здесь. И без этого беспокойного призрака я в опасности: застряну где-нибудь или кислород закончится. Я умру здесь в одиночестве, и никто за сотни лет не найдет моего бренного тела. Может, стоит отказаться от поисков? Вернуться и все обдумать еще раз?

Я был напуган, вся моя храбрость куда-то испарилась за считанные секунды. Застыв на месте, я не решался войти в коридор.

"Ослеплен страхом" — так ведь называют подобное состояние?

Должен ли я вернуться и найти подмогу?

Но если сделаю так, то потеряю время, и все мои старания окажутся напрасными. Я до сих пор не нашел следов Толстяка и Молчуна, если задержусь, они окончательно сгинут на дне этого озера. А кроме того, если вернусь, хватит ли у меня смелости пройти весь этот путь заново? Боюсь, что нет. И тогда Молчун и Толстяк исчезнут из моей жизни навсегда!

Я горько сожалел, что сейчас рядом нет Паньцзы. Будь он здесь, помог бы принять мне верное решение? Я действительно сильно отличаюсь от них всех. До сих пор я полагал, что моего опыта достаточно. Но, похоже, при отсутствии храбрости от этого опыта никакого толку!

Мне достаточно было шевельнуть ластами и сделать легкое движение, чтобы подняться наверх. Нескольких минут хватит, чтобы добраться до поверхности и забыть о своем желании идти вперед. Но я все еще медлил, потому что в глубине души понимал: первый шаг уже сделан, отступать нельзя.

И в это время краем глаза я заметил что-то... четкий отпечаток руки!

След этот хорошо выделялся на оконной раме, покрытой белым налетом. Но из-за нервного напряжения я его не сразу заметил.

Здесь везде толстый известковый налет, и такой четкий отпечаток не мог быть оставлен давно. Это мой след? Подплыв, я сравнил его со своей ладонью: на отпечатке указательный и средний пальцы были гораздо длиннее моих. Это след Молчуна!

Какое-то время я перестал соображать от шока. Но потом попытался воспроизвести движения Молчуна. Он проплыл через это окно?

Но отсюда до того места, где он снял шлем, несколько сотен метров. Как он мог все это время обходиться без воздуха? Или этот след оставил не Молчун, а его неупокоенный дух?

Смятение в моей душе достигло пика. Но когда я думаю о Молчуне, непостижимым образом мои мысли приходят в порядок. Разве я не собирался помочь ему? Если он стал неупокоенным духом, я тоже им стану, достаточно просто умереть. И тогда трем неупокоенным душам не будет одиноко на дне этого озера. Молчун спасал меня столько раз, без его помощи я бы давно уже оказался на том свете. Сейчас от меня требуется всего лишь рискнуть ради него, так почему же я все еще раздумываю? Неужели моя жизнь стоит так дорого?

Постепенно я успокоился. Эти мысли не изгнали страх из моего сердца, я продолжал трястись, как осиновый лист на ветру, но решимость в душе крепла, помогая справиться с паникой... Я медленно поплыл к окну.

По дороге подумал, что веду себя не вежливо. Может, сначала надо было постучать в дверь?Тогда, видя мою учтивость, духи будут милостивы ко мне и позволят искать выход, опираясь на мои собственные рациональное мышление и опыт? Подумав об этом, я влепил себе воображаемую пощечину и окончательно успокоился.

Обстановка здесь была такой же, как и в задней комнате. Я проплыл за поворот, но зеленоватый свет больше не загорался. Пришлось остановиться, потому что руки мои сильно дрожали, я не мог даже нормально держать фонарь.

Дрожь подавить не получалось, луч метался по стенам, словно обезумевший. Я боялся, что уроню фонарь, и вцепился в него двумя руками, продолжая плыть дальше.

Каждый нерв внутри меня был натянут до предела, я в любой момент был готов к самому ужасному. Оказавшись за поворотом, я заплыл в окно, спиной ощущая темноту, сгустившуюся позади, и чувствовал, как разбухают сосуды в мозгу, готовые взорваться от напора бешено пульсирующей крови.

Однако свет фонаря выхватил из темноты только разрушенные стены, покрытые белым налетом. И ничего больше.

Мать мою за ногу! Такое чувство, что меня кто-то дразнит! Напряжение было столько велико, что я никак не мог сосредоточиться.

Но, собравшись с силами, все-таки осмотрелся. Окна и двери, ведущие наружу, были закрыты, а в помещении ничего не было. Но я ведь видел этот свет, когда находился снаружи, на улице!

Если источник света был здесь, я должен его увидеть. Где же он спрятан?

С трудом сдерживая дыхание, чтобы не тратить кислород, я заглянул под завалы, предпринимая все меры предосторожности: может быть, источник света находится там? Но вокруг был только старый мусор, ничего, что могло бы светиться. Еще раз оглядевшись, я заметил единственное, что все еще неплохо сохранилось: в углу стояла ширма.

Не знаю, из чего она сделана, но ткань не сгнила, только петли поржавели, и ширма потеряла форму, немного наклонившись вперед. Я направил свет фонаря на нее и почувствовал, как волосы встали дыбом. За тканью ширмы проступила странная фигура.

Примечания переводчика

(1) «Ляо-чжай-чжи-и» («Ляо-Чжай»; в русском переводе «Описание чудесного из кабинета Ляо», в западных переводах — «Повести о странном из кабинета Ляо») — название сборника мистических историй китайского новеллиста Пу Сунлина, по прозвищу Лю-цюань (1640—1715), родом из провинции Шаньдун.

Глава 34. Мечты сбываются

Внезапно меня затряс озноб, ноги стали ватными, я совершенно обессилел. Не осмеливаясь пошевелиться, я не мог отвести взгляд, луч фонаря замер в том направлении.

Рука моя перестала дрожать, и в свете фонаря силуэт за ширмой стал очень четким. Поза его была странная и пугающая: словно человек стоял идеально прямо, но плечи неестественно опущены. Сначала я подумал, что кто-то, как и я, завис в воде, но, силуэт был абсолютно неподвижен. Это мог быть только труп.

Только сейчас я заметил, что слишком надолго задержал дыхание. Возможно, это самое невероятное, с чем мне довелось столкнуться. Встреть я такое на суше, мог бы придумать множество объяснений. Но сейчас я на дне озера, на глубине 60-70 метров. Неподвижный силуэт за ширмой, определенно, не мог быть аквалангистом.

Что это за хрень неведомая? Чудовище? Неупокоенный дух?

Никто не может выжить на такой глубине без акваланга, и никто не может так неподвижно застыть в воде. Мое сердце заныло: как же это бесит! Ну почему я такой невезучий?! Боюсь, что это на самом деле призрак, как и говорил Агуй. И ничего с собой поделать не могу. А ведь я не верю во всякую мистическую хрень.

А если не призрак, то кто? Первое, что пришло в голову: цзунцзы. Кто-то из археологов, которых мы так долго искали, стал цзунцзы после того, как оказался на дне озера? Или это кто-то из жителей затопленной деревни? Может быть, исчезновение Молчуна и Толстяка — проделки этой твари?

Но если это цзунцзы, то дело обстоит проще: в воде при полном дайверском снаряжении я буду двигаться быстрее. Но если это призрак, то дело плохо. Понятия не имею, живы ли Толстяк с Молчуном, но в любом случае помощи мне от них ждать не приходится. Я был в полной растерянности. Плыть к этому существу за ширмой страшно, но и уходить отсюда тоже боюсь. Если повернусь к нему спиной, а он на меня бросится... я предпочел бы встретить смерть лицом к лицу, чем страдать от неизвестности, не зная, что происходит позади.

Таращась на этот силуэт, я на какое-то время замер, как истукан. Но существо за ширмой не двигалось. Странно: даже труп в воде будет дрейфовать, а тут совсем никакого движения. Такой неподвижной может быть только статуя. А еще меня накрыло странным чувством, что я уже видел где-то этот силуэт.

Дежавю становилось все сильнее и сильнее. Кажется, боги направляют меня на верный путь. Я уже набрался храбрости и собирался подплыть поближе, как показалось, что силуэт чуть двинулся. Меня снова затрясло, я не отрывал взгляда от ширмы. Но дежавю пробудило во мне любопытство, а когда мне любопытно, то уже не страшно. До ширмы было метров семь, и пока я плыл, чувство дежавю трансформировалось в четкое узнавание. Божечки мои, я вспомнил! Этот силуэт, ширма под направленным освещением. Разве это не сюжет, который я видел на фотографии, присланной мне братом Чу?!

Я видел это фото незадолго до поездки в Банай, когда пытался выудить информацию у брата Чу, бывшего друга моего третьего дяди. На той фотографии была комната старого дома с ширмой посередине. А за ширмой виднелся силуэт человека. И сейчас, припоминая детали, я понимал, что силуэт там был точно такой же, как и сейчас.

На обратной стороне фото была надпись про Голмуд. Поэтому я решил, что снимок сделан там. Но кажется, это была ошибка. Неужели надпись на фото была обманкой, и снимок сделан здесь?

Но там не было никаких следов воды. Может быть, снимок был сделан до того, как деревню затопило?

Судя по фотобумаге, такая фотография могла быть сделана не ранее тридцатых годов. А я считал, что деревня затоплена в позапрошлом веке или еще раньше. Я ошибался? Фотография... силуэт... на дне озера... Может быть, фотография, которую дал мне брат Чу, содержала какую-то важную информацию? И зря я считал ее обычным клочком бумаги? Неужели, передав мне этот снимок, он хотел подтолкнуть меня к поискам странного силуэта? На какое-то время мой разум прояснился, но все идеи, приходившие мне в голову, были странными и нелогичными.

Сбивала с толку поза силуэта за ширмой. И дело не странности самой позы: она точно такая же, как на фотографии.

Если снимок сделан здесь, получается, это существо за ширмой с тех пор ни разу не пошевелилось? И это точно не дух утопленника, потому что тогда здесь не было воды. Это вообще не живое существо или труп?

Эта мысль придала мне храбрости. Оглядев пол, я заметил небольшой камень, взял его и осторожно поплыл к ширме. Я собирался пробить камнем дыру в ткани или бумаге, чтобы посмотреть на то, что пряталось за ней. Но скоро пожалел о своей поспешности.

Материал ширмы был полностью пропитан водой, попав в него, камень дыру не сделал, зато опрокинул всю ширму. Белый известковый налет, покрывавший пол толстым слоем, взметнулся вверх, словно мелкими снежинками заполнив все вокруг. Я попятился назад, стараясь осветить побольше пространства вокруг. И в этот миг среди хаоса взбаламученной воды что-то быстро полетело в мою сторону.

Я метнулся назад, одновременно отмахиваясь штыком, который до сих пор держал в руке. После десятка взмахов понял, что никого не убил, зато мундштук акваланга выпустил изо рта.

Поспешно хватая его, я выпустил летевший в меня предмет из поля зрения,а когда опомнился, вокруг остались только белые "снежинки". Выругавшись про себя, я снова направил свет туда, где недавно стояла ширма.

Силуэт все еще был там, в той же позе, но теперь его можно было хорошо рассмотреть. Это точно человеческая фигура, с головой, руками и ногами. Он стоял на полу, а все тело было покрыто белым налетом. Для застывшего мертвеца формы тела слишком хорошо сохранились: его натерли каким-то бальзамирующим составом перед тем, как оставить здесь? Это было больше похоже на каменную статую.

Лица не разглядеть, я не мог определить человек это или статуя. Но это точно не живое существо: если бы он двигался, налет на теле не мог скопиться таким толстым слоем...

И что это такое? Я был в недоумении.

Глава 35. Истинное лицо тени за ширмой

Я смотрел на эту фигуру, и по телу бежали мурашки.

Она на самом деле выглядела, как статуя, но меня смущало, что поза и пропорции были слишком реалистичными, словно повешенного покойника сразу после смерти залили тонким слоем гипса или железа. Сто лет назад, даже если кто-то захотел бы, то не смог вырезать скульптуру, столь похожую на настоящего человека. Хотя в южной Азии(1) часто встречаются статуи злых богов, которые анатомически абсолютно схожи с человеческими телами, но там в основном используется принцип гиперболизации, от чего они не выглядят реалистичными.

На моем пути встречается столько всего странного, что я просто не имею права относиться легкомысленно даже к мелочам.

Когда я подплыл к фигуре, то сходство с восковой копией человека стало просто невероятным. А еще я заметил, что у "покойника за ширмой" отсутствует правая кисть. И было заметно, что раньше рука была на месте, ее отломали.

Вот же Буратино я стоеросовый!(2) Давно ведь собирался подучить теорию скульптуры, но так и не удосужился это сделать! Замешкавшись всего на мгновение, я штыком счистил с руки известковый налет, чтобы посмотреть, из какого материала сделана эта статуя.

Под белым налетом проступили темно-бурые пятна, тусклые и шероховатые, напоминавшие растущую плесень. Я продолжал отскребать их и понял, что это обычная ржавчина. Железо!

Быть такого не может! Все-таки статуя? Набравшись смелости, я сжал ее руку и почувствовал под пальцами твердое железо, хорошо закаленное, потому что ржавчина его лишь покрывала сверху, но сами детали не подверглись коррозии целиком. И на этой статуе были узоры: чередующиеся темно-рыжие и бурые пятна покрывали всю поверхность железного истукана.

Постепенно я начал понимать, что к чему, и с усердием продолжил счищать налет. Вскоре моим глазам предстала уникальная железная статуя.

Я был ошеломлен. Форма ее действительно идеально копировала человеческую анатомию, но сейчас, разукрашенная бурыми узорами, она уже не казалась живой. Когда-то она была хорошо отполирована. Настолько хорошо, что даже покрытая ржавчиной, не потеряла своей красоты. Настоящее произведение искусства! Проведя пальцами по орнаменту, я вдруг понял, что он выглядят точно так же, как фрагменты узора на обломке железа, которые мы нашли в доме Молчуна.

Теперь все понятно! Именно за этими статуями и приезжали сюда археологи! А обломки железа — фрагменты этих статуй.

Это культурная реликвия? Велика ли ее археологическая ценность?

Потом я снова вспомнил о Молчуне: он вроде говорил, что эти обломки могут быть опасны. Не сводя глаз со статуи, я перестал ковыряться штыком и отплыл на безопасное расстояние, решив осматривать все издали.

Мои познания в истории скульптуры железного века невелики. Но я хорошо разбираюсь в бронзе. Мне доводилось видеть железный антиквариат на рынке, хотя чаще всего это были оловянные подделки небольших размеров. Таких больших скульптур мне не встречалось. Даже в эпоху железного века в Китае этот материал был на вес золота(3). Думаю, железная статуя такого размера сейчас будет стоит невероятно дорого. Тем более, что их очень трудно сохранить в первозданном виде: слишком быстро покрываются ржавчиной. Мне известны статуи Будды династии Мин, но все они полые изнутри.

Я припомнил форму обломка Молчуна: судя по сколам фрагмента, статуя должна быть цельнолитой, а значит, очень тяжелой. Для чего создали такую громадину? Может быть, это какой-то буддистский артефакт, предназначенный для запечатывания злых духов или монстров?

Впрочем, я могу фантазировать сколько угодно, все равно не смогу сейчас узнать настоящую цель создания этой статуи. Однако, совершенно бесполезные вещи древние не делали.

Я хотел получше рассмотреть орнамент, но ржавчина слишком густо покрывала поверхность статуи, местами полностью скрывая узор. Помнится, Паньма говорил, что археологи вывезли отсюда много ящиков с железными обломками. Разве здесь не одна такая скульптура?

Но вокруг меня было пусто, даже под завалами возле стены такая громадина не спрячется. Откуда же забрали археологи те куски железа?

Может быть, эти статуи расставлены по всей деревне? Или их все держали в другом доме?

Машинально я обернулся и увидел позади себя дверь.

Припоминая обстановку на фотографии брата Чу, я сообразил, что в этой стороне должен быть коридор. Отплыв назад, я занял место, словно смотрю на фото: точно, в самом конце комнаты должен быть коридор с приоткрытой дверью.

В обычных домах такая планировка вполне возможна. Но здесь это не жилое помещение, а наружная пристройка, поэтому в том месте за дверью не может быть коридора.

Но я отлично помню, что на фото хорошо получился дверной косяк, точно такой же, как и здесь. И нет сомнений, что снимок сделали в этом месте. Как такое возможно? Может быть, когда снимали фотографию, коридор был, а позже его демонтировали?

Я совершенно запутался. Мне еще предстоит точно определить, когда был сделан снимок, а когда затоплена деревня, потому что все мои предыдущие расчеты ошибочны.

Я подплыл ближе и обнаружил, что резная дверь хорошо сохранилась. Дотронувшись до нее, я заметил, что она сделана не из дерева. Железная дверь! Толкнув ее, я направил в проем фонарь — и обалдел. За дверью не было мощеной синим гранитом улицы. Там был коридор!

Причем, этот коридор имел большой уклон, и вел вниз, в подземелье. Снова немного отплыв назад, я еще раз окинул взглядом открывшуюся картину: все то же самое, что и на фотографии.

Больше нет никаких сомнений, здесь и было место съемки. Эта архитектурная загадка сильно заинтересовала меня. Но я ничего не мог понять. Планировка терема предполагает, что здесь должен быть выход на улицу, а на самом деле это вход в подземелье. Здесь вообще выход на улицу есть? Или он точно есть, но находится под землей?

Примечания переводчика

(1) Южная Азия. В оригинале используется разговорное выражение 南蛮 (наньмань или просторечный вариант нанман), которое дословно переводится, как "иноземец с юга". Кстати, этимология выражения не китайская, слово пришло из японского языка. Так называли не только азиатов-южан, но и португальцев с испанцами, а затем всех европейцев, потому что прибивали они в Китай через южные портовые города. Однако, здесь У Се имеет в виду именно южные народы Азии, скорее всего индусов и бирманцев, боги которых имели идеально скопированное человеческое тело, наделенное гиперболическими элементами (несколько рук богини Кали, голова слона Ганеши)

(2) Буратино стоеросовый. В оригинале использовано вполне приличное слово "макет/модель"(小样, сяоян). Однако, есть разговорно-бранная омофония: это слово используется, когда требуется оскорбить, спровоцировать собеседника. Значение близкое к русском "чурбан", но оно точно не передает значение китайского ругательства. В данном случае У Се удачно выбрал, как себя обозвать: и уточнил степень своего ума, и дал понять читателям, что перед ним оказалась статуя (скульптурная модель). Стоеросовыйбуратино подходит лучше чурбана: по

сути буратино — модель, но деревянная,

потому глупая.

(3) Хронология железного века основывается на истории Древней Греции. В Китае в эту эпоху был творческий расцвет керамической скульптуры (те самые знаменитые терракотовые воины) и бронзы. Поэтому неудивительно, что У Се, занимавшийся именно антиквариатом Китая, упустил подробности скульптурной ковки железа: этот вид антиквариата для древнего Китая не характерен.

Глава 36. Дом под землей

Вот ведь! Только что составил в голове четкую архитектурную концепцию этого терема. И снова все с ног на голову перевернулось. Мало того, что планировка странная, так еще конструктивные особенности не поддаются никакой логике. За дверью, которая должна вести наружу, оказался коридор, ведущий в подземную часть здания. Возможно ли, что этот коридор и подземелье существовали раньше, а терем был построен над ними? Судя по всему, архитектор, создававший это, большой чудак, но для его чудачеств должны быть причины. Возможно, путаница с планировкой и конструкцией использована, чтобы скрыть этот коридор. Посторонние, попав в это помещение и увидев дверь, решат, что это запасной выход. А на самом деле там потайной ход.

Итак, двери на поверхности, а часть дома под землей. Это точно человеческий дом? Больше похоже на крысиное гнездо. Архитектор весьма изобретателен.

И вдруг я вспомнил давний разговор с третьим дядей: он говорил, что часто дома в горах строят не для жилья и не иностранцы, мечтающие об одиночестве и не ведающие правил фэн-шуй. Здесь же тоже горы? Может быть, этот старинный терем построен для вида даому? Даже сейчас часто можно услышать, что какой-нибудь ушлый крестьянин построил свинарник над древней гробницей, чтобы незаметно вынести оттуда ценности.

На первый взгляд, все сходится. По этому коридору обитавшие здесь грабители спускались в гробницу. А железные статуи — погребальные предметы, поднятые оттуда.

Но обдумав все как следует, я понял, что в этой версии есть изъяны. Как бы ни были опытны даому, как бы не был силен их клан, они не стали бы создавать такой монументальный проход для грабежа. Коридор выглядел так, словно его конструировали опытные архитекторы явно не для временного использования.

А кроме того, зачем строить здание в ханьском стиле посреди деревни яо? Дома для маскировки ограбления строят так, чтобы они не привлекали внимания. А ханьский терем в деревне яо слишком заметен.

Если следовать логике даому, то на этом месте должен быть обычный дом в стиле яо, в котором темными ночами незаметно рыли простенький потайной ход. А строительство такого терема требует слишком много времени, затраты гораздо больше, чем возможный доход от погребальной утвари. Слишком заметно и совершенно непрактично.

Может быть, ценность предметов в гробнице чрезвычайно высока, а ее исследование требовало много времени, лет двадцать или тридцать? Но я в принципе уверен, что крупных гробниц в этой местности быть не может: кто будет строить могильник в низменности, где скапливаются все грунтовые воды и осадки?

Исходя из моих знаний в области архитектуры, одно могу сказать наверняка... Кажется, это здание было построено для какой-то особой цели, тогда все здесь должно служить этой цели. Понятия не имею, что за цель, но похоже, найти ответы я смогу только внизу, под землей.

Взглянув на счетчик воздуха, я увидел, что в баллонах почти не осталось кислорода, максимум мне хватит минут на пятнадцать. Нельзя тратить его впустую. Я посмотрел вглубь коридора: кажется, он не слишком глубоко уходит вниз. Шагах в десяти от меня уклон становится меньше, дно выложено темно-зеленым камнем.

Зеленый свет больше не зажигался, опасности я не чувствовал. Даже если здесь водится какой-то дух, кажется, у него нет плохих намерений, он даже направляет меня по верному пути. Если бы он хотел покончить со мной, то давно бы сделал это.

Я до сих пор ничего не нашел, чувствовал себя совершенно бесполезным и, желая хоть что-то сделать, осторожно открыл дверь и поплыл в кромешной тьме.

Спустившись немного, я включил фонарь и остановился, чтобы перевести дух.

Коридор вел в подвал, выложенный камнем, небольшой, но длинный и узкий. Определить его протяженность сложно, я не видел, где он заканчивается.

По обе стороны подвального помещения располагалось множество металлических полок, на которых, словно бревна, лежали бесчисленные железные статуи.

Это немного было похоже на "драконью печь"(1), а железные статуи по обе стороны коридора напоминали только что обожженный фарфор, выложенный для остывания. Под желтым светом фонаря эти железные статуи были похожи на обычные трупы. Я вспомнил про таинственные катакомбы под европейскими соборами(2). По моим примерным подсчетам этих статуй тут лежало более шестисот.

Тут раньше металлургический завод был?

Здесь известкового налета было меньше, чем наверху, зато много ржавчины, которая покрывала статуи чешуйками, делая их похожими на гниющие черные трупы.

Проплывая мимо, я обратил внимание, что позы статуй различные. Но что странно: у них всех не хватало правых кистей, причем, отломаны они были по-разному. Явно это сделано кем-то уже после того, как статуи были отлиты.

На меня снова накатила сильная паника, даже затылок онемел. Я настороженно плыл по коридору, стараясь держаться центра. В конце подвала я нашел не выход, а сплошную стену, рядом с которой располагался колодец в каменном полу.

Колодец в подвале? Это же Гуанси, где дождей так много, что нет необходимости накапливать воду. От этих загадок и странностей мои мозги скоро перегорят, как испорченная проводка. Из колодца торчали перила вертикальной лестницы, какие делают, чтобы легко было подняться наверх. Я сразу понял: внизу что-то есть.

И снова мне пришлось переосмысливать увиденное. Все-таки это слишком похоже на постройку для тайного ограбления гробницы! Может быть, в этой низине все же кто-то додумался соорудить большой могильник. А потом нашелся старый и опытный грабитель со странным характером и кучей денег, который смог построить роскошный терем. Возможно, даже более дорогостоящий, чем сама гробница, куда грабитель хотел забраться. Может, он даже не собирался скрывать свои намерения, чтобы все знали, чем он тут занимается.

И возможно, существовал сумасшедший император, который хотел построить себе мавзолей в месте с обильными грунтовыми водами, чтобы его труп вечно плавал в воде. Он так любил море, что хотел и после смерти не покидать его?

Я направил в колодец свет фонаря. Если этот проход вырыт грабителем, то одного взгляда достаточно, чтобы понять: профессионалом он не был. Проход в большую гробницу должен быть удобным, чтобы по нему могли пройти люди со снаряжением. Скорее всего, сама гробница находится не под теремом, а под домом, который стоит рядом, поэтому пришлось делать длинный коридор под землей вместо того, чтобы сразу прорыть колодец. Явно здесь работал не один человек, но сомнительно, что среди них были опытные даому. Итак, большая и команда без опыта, имеющая неограниченные технические и финансовые возможности? Это похоже на методы древних военных, которые занимались грабежом могил для императоров.

Такое вполне возможно: в этой местности военных уважали, их влияние могло быть весьма значительным. Никто из местных не решился бы сказать "нет", если такой военный чиновник решил построить ханьский терем в деревне яо. Но в то же время отношения ханьцев с яо тогда были слишком напряженными. И, если бы местные узнали, что большой военачальник прямо у них под носом могилу грабит, мог бы случиться крупный межнациональный конфликт.

Это все объясняет: быть на виду в одном месте, а раскопки вести рядом. Особенно, если гробница под землей огромна, длинный коридор для прохода — удачное решение. Припоминая двустишие на табличке в верхней части терема, я все больше убеждался в своей правоте. Такая именная табличка могла принадлежать только военному человеку.

Думаю, я узнал все, что хотел. Пора прощаться с глубоким колодцем, вряд ли я найду там что-то интересное. Я поправил лямки, державшие кислородный баллон и собрался плыть обратно.

И тут в колодце появился зеленоватый свет.

Мое сердце затрепыхалось, как испуганная птичка: оно приближается! В этот раз я видел свет слишком близко, всего в двух-трех метрах от края колодца. Надо бы посмотреть, что там, но я не мог заставить себя пошевелиться. А зеленый свет становился все ярче, словно приближался ко мне.

Я поднял руку со штыком, стараясь унять сердцебиение. Но зеленый свет приближался слишком быстро, внезапно вспыхнув перед моими глазами, словно метеор.

На какое-то мгновение я словно ослеп. Но доли секунды мне хватило, чтобы понять: это не призрак. Источник света был похож на животное, испускающее свет.

Я поспешил проследить за ним взглядом и обернулся. Зеленый огонек ярко вспыхнул возле одной из полок вдоль стены и сразу погас. Я направил туда свет фонаря, который ярким блеском отразился от странного существа.

Наконец, я увидел, что это такое: существо было похоже на змею с серой кожей и четырьмя лапами: две длинные и две короткие. А еще к его телу было что-то привязано: фонарик, который постоянно мигал, испуская зеленоватый свет.

Примечания переводчика

(1) "Драконья печь" старинная технология обжига керамики. Драконьи печи в среднем длиной до 60 метров (самая длинная — 78 метров), основание ее строилось на возвышенности, а затем тоннель печи спускался вниз. Такая форма напоминала тело лежащего на горе вытянувшегося дракона.

(2) "Таинственные катакомбы под европейскими соборами." У Се имеет в виду известные римские катакомбы, где хоронили святых. Традиция, кстати, не только католическая: печерские пещеры с мощами святых при монастырях, осетинские города мертвых в скалах, египетские и древнегреческие катакомбы, где сохранились поздние языческие и ранние христианские захоронения.

Глава 37. Сообразительность Толстяка

Понятия не имею, что это за зверушка такая. Кажется, большая рыбка. Вроде бы таких ловили и готовили в моей родной деревне, но эта, кажется, покалечена. А еще фонарик, при виде которого я невольно вздрогнул: тот самый, с которым я нырял здесь в первый раз.

Несомненно, его взял с собой Толстяк. Приглядевшись, я заметил веревку, которой этот фонарь привязали к рыбке. Неужели это очередная практичная идея Толстяка?

Стоило мне вспомнить обо всех ноу-хау, которые он предлагал, я понял, в чем дело. Ничего странного и необъяснимого, Толстяк, вероятно, хотел, чтобы тот, кто приплывет сюда, заметил эту рыбешку.

Должно быть, они оба попали в ловушку, и таким образом пытаются подать сигнал тем, кто их будет искать?

Однако, насколько я помню, свет от этого фонаря был обычным, голубовато-белым. Вот же засада! Почему он теперь зеленый?

Так, спокойно, мне надо расслабиться. Похоже, я был прав: у них тут приключилось что-то. Но, кажется, оба все еще живы, просто не могут выбраться из какой-то ловушки и вынуждены звать на помощь. Возможно, здесь есть помещения, где остался воздух.

Не знаю, через какие испытания прошли под водой Молчун и Толстяк и как они попали в ловушку, но неплохо было бы добраться до них и спасти! Они должны остаться в живых!

Странная логика Толстяка всегда помогала ему найти выход из любого положения, думаю, эта рыбка с фонарем — его подсказка о том, где их искать. И рыбку надо поймать. Вот только я — не рыба, быстро плавать и двигаться в воде не умею. Боюсь, мне не удастся посоревноваться в скорости с ней, это сильно огорчает.

А еще, похоже, эта рыбка хищная: вон какая пасть зубастая. И голова очень большая. Боюсь, мне долго придется извиняться перед своими пальцами за то, что им пришлось пострадать.

Но все это неважно! Я просто обязан попробовать, сделать все возможное.

Подняв штык, я осторожно поплыл к рыбке, стараясь двигаться как можно незаметнее. Но когда оказался в метре от нее, эта тварь водоплавающая взмахнула хвостом и, словно молния, метнулась прочь, сразу оказавшись метрах в шести-семи от меня. За секунду она пересекла коридор и оказалась возле противоположной стены, застыв на фоне каменной кладки.

Ах ты ж стерлядь недобитая! Даже если у меня был бы нормальный гарпун, боюсь, она все равно окажется шустрее. А мне предстоит ловить ее голыми руками в воде, в ее родной стихие. К счастью, рыба кажется довольно мирной, не нападает и не кусается.

Я решил попробовать еще раз и снова стал медленно приближаться. На этот раз я был невероятно близок к тому, чтобы ухватить ее за хвост, но стоило мне чуть сильнее шевельнуть ладонью, как эта рыбная зараза снова быстро уплыла от меня.

Понятно: поймать эту дрянь под водой невозможно. В этот раз я почувствовал мощный поток от движений ее хвоста. Даже если получиться схватить, вряд ли я смогу удержать ее.

Счетчик кислорода замигал, подавая сигнал тревоги, и я заторопился, оглядываясь вокруг и ища, что бы использовать в качестве орудия для рыбной охоты. Но рядом ничего не было, только железные статуи. Они тяжелые, даже думать не стоит, чтобы их поднять. Да и что ими делать? Швырять в рыбу?

Я снова посмотрел на штык. Толку от него — ноль без палочки, это скорее моральная поддержка. За все время я ни разу им так и не воспользовался.

И вообще-то я не хочу причинять вред этой рыбке. Она ведь тоже живая. Но сейчас в моем сердце царило смятение, и чужие страдания перестали меня волновать. Когда человек тревожится, принципы милосердия становятся просто пустыми словами.

Я снова поплыл за рыбой. Не обязательно убивать ее, достаточно нанести травму, из-за которой она не сможет быстро плавать.

Рыбка застыла рядом с железной полкой. Казалось, она прилегла отдохнуть на кладке из синего камня. Я, затаив дыхание медленно плыл, старательно прикидываясь дрейфующим трупом. Оказавшись на расстоянии согнутой руки от нее, медленно, как актер на кадрах замедленной съемки, я поднял штык, принял удобное положение и хотел ударить.

Блять! Эта рыба мысли читать умеет?! Словно поняв мое намерение напасть, она промелькнула в паре сантиметров от моего лица. Но я был жесток, и все же сумел воткнуть штык ей в хвост.

Даже эта небольшая часть ее тела оказалась слишком сильной. От боли хвост свернулся и тут же выпрямился, почти сорвавшись с попавшего в него штыка. Я почти догнал рыбу и попытался схватить фонарь, привязанный к ней. Но человеку двигаться в воде сложно. Еще раз сильно дернув хвостом, рыба сломала его, избавившись от штыка, и снова пересекла коридор. Ее движения были похожи на полет птицы. Но в этот раз я был настороже и сразу последовал за ней к противоположной стене.

Без хвоста скорость рыбы стала значительно меньше.

Я старательно шевелил ластами, чтобы догнать зловредную рыбину, пару раз даже пальцами скользнул по чешуе, но был слишком неуклюж в воде. Всякий раз она выскальзывала из моих рук в тот самый момент, когда я был уверен, что добился успеха. Кроме того, я уже слишком долго находился под водой, и силы мои были на исходе.

Захватив губами получше мундштук акваланга, чтобы не выронить его, я уже без особого желания преследовал рыбу, которая внезапно изогнулась сверкающей дугой и исчезла в небольшой дыре между камнями кладки. Просунув туда руку, я коснулся фонаря, но все никак не мог его ухватить.

Должно быть, рыба тоже зацепилась за что-то, спрятавшись за стеной.

Наконец мне удалось обхватить рукоять фонаря ладонью. В отчаянии я изо всех сил ударил ногой по кладке и всем весом своего тела рванулся назад. Фонарь отцепился от рыбы, зато все статуи, лежавшие рядом, попадали со своих полок.

Отплыв назад и приняв удобное положение, я взглянул на свою добычу. Нейлоновая веревка, привязанная к фонарю, была той самой, что Толстяк вытащил из своего рюкзака.

Я посветил фонарем в дыру: рыба была внутри и не желала выплывать наружу. Впрочем, меня она уже не волновала. Я осмотрел свою находку. На рукоятке фонаря было вырезано несколько слов: "SOS! Следуй за сифоном."

С другой стороны рукояти тоже была нацарапана строчка, но буквы такие мелкие, что я не смог ее прочитать.

Глава 38. Каменная артерия

Эти буквы были вырезаны слишком грубо и неразборчиво, но каждая линия так глубоко вдавлена в рукоять, что та даже деформировалась. Может быть, поэтому фонарь постоянно выключался.

На стекло фонаря был наклеен скотч зеленого цвета: вот почему все вокруг мерцало проклятым зеленым светом! Я втайне клял Толстяка на чем свет стоит: даже меня слегка смутил этот странный оттенок. А если бы вместо меня сюда спустились нормальные спасатели, то перепугались бы до смерти.

Смысл нацарапанных иероглифов был предельно ясен: они оба до сих пор живы, но нуждаются в помощи. И чтобы найти к ним дорогу, мне надо следовать за течением, которое образуется здесь в результате сифонного эффекта.

Но у этой модели фонаря срок действия батареи не более десяти часов. Однако, он до сих пор работает, потому что контакт с батареей поврежден, энергия потребляется медленнее. И главное: привязанный к живой и шустрой рыбке, он периодически был виден на большом расстоянии.

Толстяк просто невероятен! Получается, он точно рассчитал время, когда я могу оказаться здесь, и отправил фонарь наружу, привязав его к рыбе. Вот только отсюда до места, где они оба сняли шлем, почти тысяча метров. Как они добрались сюда без кислорода?

Да неважно все это, я не хочу сейчас думать о таких мелочах. Они оба живы — остальное имеет значения. Я чувствовал себя камнем, который долго лежал на берегу без дела, и его наконец бросили в воду, чтобы сделать полезным балластом.

Сейчас самое главное — спасти моих друзей.

Когда я впервые увидел с берега сифонный прилив, то предположил, что на дне озера есть канал, связывающий его с подземной рекой. И сейчас я понимал, что мои выводы верные, а место, где застряли мои друзья, находится где-то рядом с этим сквозным каналом.

Толстяк сказал следовать за сифонным течением, но, когда я нырял, сифонного эффекта не было. Как мне найти сифонное течение?

Выключив фонарь, я пытался руками почувствовать изменение температуры воды определить направление. Но мои руки от долгого контакта с холодной водой уже потеряли чувствительность. И внешне вода вокруг меня выглядела неподвижной и стоячей.

Подумав, как следует, я сообразил: если взбаламутить известковый налет, покрывавший железные статуи, то по перемещению его частиц в воде можно будет увидеть даже слабое течение.

В луче фонаря белые взвешенные частицы известняка медленно расплывались в стороны, постепенно замедляясь, а затем постепенно начинали двигаться в сторону колодца.

Действительно! Течение здесь есть, пусть и медленное, и оно направлено вглубь колодца!

Сифонное течение не прекращается все время, просто оно очень слабое, и заметить его сложно. Скорее всего, на дне колодца давление очень низкое, поэтому вода стремится в ту сторону.

Я взглянул на счетчик кислорода, чтобы определить, сколько времени у меня осталось. В этот раз я захватил с собой только этот комплект снаряжения. Если сейчас не успею, то придется подниматься и отправлять Агуя за запасным комплектом, а на это уйдет два-три дня. Я не уверен, что мои друзья смогут продержаться так долго. Может быть, они недалеко, и я смогу их вытащить.

По моим подсчетам, скоро показания счетчика достигнут нуля, после чего сжатого воздуха мне хватит минут на двадцать. Чтобы всплыть, потребуется минут десять, значит, еще десять минут я могу свободно тратить на поиски.

Хватит церемониться! Я снял кислородный баллон со спины и опустил его в колодец, затем сам нырнул туда вниз головой.

По-другому спуститься было нельзя: внутри колодец был очень узким, но, к счастью, абсолютно вертикальным. Я посмотрел на альтиметр(1): давление уже превысило семь атмосфер, а глубина приближалась к 90 метрам(2).

Теперь, оказавшись вниз головой, я почувствовал последствия повышенного давления. Раньше, под воздействием адреналина, это было не так заметно, но теперь, когда я успокоился и принял решение, появилась сильная тошнота. Кажется, сейчас содержимое моего желудка доберется до горла.

Вот только проблеваться сейчас не хватало. В легких мало воздуха, рвотные массы сразу попадут в трахею. Надо сдержать рвотные позывы. Чтобы отвлечься, я старательно стал следить за направлением луча моего фонаря.

Синяя кирпичная кладка вскоре закончилась, и теперь меня окружала скальная порода. Очевидно, этот колодец был тщательно выложен только сверху, а ниже просто прорублен в скале до самого дна. В этот момент мне сильно поплохело, а в ушах стал усиливаться звон. Скорость течения внезапно увеличилась.

Чем больше я прислушивался к шуму в ушах, тем больше чувствовал, что это как-то неправильно. Такое ощущение, что впереди шумит бурный поток воды(3). Я собирался остановиться, чтобы прислушаться, но кислородный баллон, тянувший меня вниз, резко дернулся.

Вцепившись зубами в мундштук дыхательного шланга, я попытался удержать висевший на нем баллон. Это было трудно. В конце концов, мундштук выскользнул у меня изо рта, и баллон стал погружаться вниз.

Я немедленно бросился вперед, чтобы поймать его. К счастью, я принял меры предосторожности: у меня на шее висел ремень, чтобы кислородный баллон, даже сорвавшись, не уплыл далеко. Вот только я не ожидал, что скорость течения будет такой высокой. Баллон уже опустился больше, чем на метр, и исчез из моего поля зрения.

В этот момент я увидел дно: там, перпендикулярно колодцу, пролегал канал, куда вода всасывалась с огромной скоростью. И мой кислородный баллон уже затянуло туда. Я даже не успел мысленно выругаться, как ремень, удерживавший баллон, перетянул мне шею, чуть не придушив.

Увидев, что меня тоже затягивает в канал потоком, я стиснул зубы и попытался сопротивляться. Это все равно, что поднимать тяжести силой мысли. Через пару секунд я осознал свою ошибку: ремень перетянул горло, я чувствовал, как набухли вены на висках, а в мозг перестала поступать кровь.

Этот толстый гад! Почему он не написал, что тут такая засада? Не думая о последствиях, я инстинктивно пытался освободить шею от стягивавшего ее ремня, но не смог. Руки и ноги совершенно ослабели, и меня подхватило течением. В любом случае, я сделал то, что требовал Толстяк: поплыл за сифонным течением.

Я даже почувствовать ничего не успел: за полсекунды меня потоком втянуло в горизонтально расположенный канал и потащило мощным течением. Я пытался удержать нормальное положение тела, но меня мотало из стороны в сторону. К счастью, этот канал был достаточно широким, тут свободно поместились бы два-три человека. А еще стены его были хорошо выдолблены в камне — совершенно гладкие, без крупных выступов. Если бы не это, от меня остались бы рожки да ножки, а моей кожей обтянуло бы каменные стены.

По счастливому совпадению кислородный баллон так закрутило потоком, что он оказался рядом и ударил меня, выбив из легких остатки воздуха. Но, несмотря на это, я сумел его поймать.

С трудом нащупав дыхательный шланг, я засунул мундштук в рот, но даже пары нормальных вдохов сделать не успел, как впереди появился резкий провал, и я начал падать. Несколько раз перекувырнувшись и ударившись головой о стену, словно шарик из лототрона, я провалился вниз.

Это падение меня ошеломило, долгое время я не мог понять, что происходит, лишь инстинктивно закусил зубами мундштук. Понятия не имею, как долго меня тащило вперед. Внезапно я услышал шум, и кислородный баллон, плывший впереди, ударился обо что-то, перегородившее путь потоку.

Я ненадолго пришел в себя и попытался прикрыть голову руками, но не успел и с глухим стуком врезался в преграду, отчего мне окончательно стало плохо. Все-таки я не акваланг, а человек из плоти и крови, а меня так больно швырнуло о стену, да еще сильным потоком воды придавило. Подняв руку, я ощупал преграду: железная решетка. Я ощупал ее: прутья слишком близко друг к другу, даже руку не просунуть.

Это конечный пункт? Я поднял голову: везде каменные стены, пути вперед нет. Это тупик.

Да быть не может! Я принял более удобное положение и осветил преграду фонарем. Должен же быть какой-то путь вперед!

Что за хрень?! Толстяк написал, что надо следовать за сифонным течением. Я следовал. Почему же это течение завело меня в тупик?

Собравшись с мыслями, я похолодел от ужаса, а сердце заныло от безнадеги. Неужели Толстяк был где-то в середине этого водного прохода? А я, кувыркаясь в воде, пропустил это место?

Но скорость течения была слишком большой, чтобы осматриваться. Даже если бы глядел во все глаза, вряд ли бы что-то заметил. И, если они попали сюда точно так же, то тоже не смогли бы оказаться посередине. Если их несло с такой же скоростью, то место, куда они попали, должно быть где-то рядом.

Тупик был довольно просторный, я надел баллон на спину и попытался идти против течения, цепляясь за каменные стены. Но через пару шагов понял, что не смогу преодолеть даже небольшое расстояние. Меня просто сносило водой обратно! Чтобы дотронулся до стены рукой, надо было приложить усилие, не говоря о том, что камень был гладкий и скользкий.

Я испробовал все: ползти, идти боком, задом наперед, но у меня ничего не вышло. Один раз мне удалось пройти десять шагов, но потом нога соскользнула, меня швырнуло обратно, и сил совершенно не осталось.

Да еще это постоянное давление мощного потока воды, от которого меня мутило все сильнее.

Вроде в этом месте нет ничего особенного, но я оказался в безвыходном положении. Никаких запоров, замков и клеток, но отсюда не выбраться. Почему Толстяк об этом не написал?!

Если я не смогу отсюда выбраться, то просто сдохну здесь!

Мельком я глянул на счетчик кислорода: там все по нулям, воздух может закончиться в любой момент. Я начал паниковать и попытался выломать прутья решетки, но они были намертво вделаны в камень и залиты железом.

Позади меня было темно, луч моего фонаря давал немного света. Здесь заканчивался путь для водного потока, который постепенно становился все сильнее. Теперь я понял, зачем тут лестницу сделали: за поручни надо было держаться, чтобы потоком не затянуло куда-нибудь в узкий проход.

Паника становилась все сильнее. Я даже не мог удержать губами мундштук дыхательного шланга, но с трудом заставил себя сделать глубокий вдох и успокоиться.

Мне же всегда удавалось придумать выход из сложного положения. Люди — существа удивительные, способные в экстремальной ситуации сделать невозможное, если есть хоть малейший луч надежды. Надо только не сдаваться: думать, искать, осматривать, ощупывать. Надо найти хоть какую-то зацепку, что позволит мне придумать, как выбраться.

Первое время уверенность меня не покидала, даже если путь назад отрезан. Но постепенно меня охватило отчаяние, ведь время уходит. Здесь все просто, никаких ловушек. Но, как бы я ни старался, не мог справиться с потоком, не мог выломать решетку.

Я продолжать искать выход, но в моем сердце усиливалась тревога: на этот раз мне не выбраться!

Нет никаких сомнений в том, что я умру здесь.

Примечания переводчика

(1)Альтиметр — высотоме́р или глубиномер, прибор, предназначенный для измерения высоты или глубины.

(2)Семь атмосфер и глубина 90 метров. Тут маленькая неточность: 7 атмосфер — это глубина около 60 метров, глубже давление будет выше. И еще один момент: дышать на такой глубине можно только специальной газовой смесью. Хотя, полагаю, в снаряжении У Се это было предусмотрено. А вот как эту глубину преодолели Молчун с Толстяком — загадка. Обычным кислородом там дышать уже будет сложно.

(3) "Такое ощущение, что впереди шумит бурный поток воды." Вопреки всеобщему мнению, что под водой только тишина, человеческое ухо способно слышать шумы, в том числе, и шум потока воды. Правда, звук этот непривычен человеку, потому У Се мог сначала принять его за обычный звон в ушах.

Глава 39. Странная дыра

Я никогда не забуду следующие несколько минут своей жизни.

В этом темном потоке не было монстров или чего-то страшного. И мое сознание упорно не хотело признавать безысходность создавшегося положения. Зато подсознание слишком ясно давало понять, что я очень скоро должен умереть, и на этот раз никакой надежды на спасение нет.

Это ужасное состояние, его словами не описать. Сейчас я горько жалел о всех своих решениях, принятых с самыми благими намерениями. Мой разум заставлял меня продолжать бороться и искать выход до последнего, но что-то внутри меня сопротивлялось, требуя смириться, погружая меня в хаос отчаяния. Мне казалось, что я даже начал бредить, представляя, что будет, если мой труп всплывет. Интересно, как семья отреагирует на мою смерть? Сожаление о поспешных поступках и страх сводили с ума и не давали здраво мыслить.

Смотреть на показания счетчика кислорода смысла не было, он не покажет точное время, отведенное мне. Я лишь могу собраться с силами и достойно дождаться своего последнего мгновения в этой жизни.

Я пытался морально подготовиться к тому моменту, когда закончится кислород, и я начну задыхаться. Понимая, что воздуха становится все меньше, я инстинктивно старался дышать медленно и неглубоко, от страха чуть не плакал, не в силах успокоиться, а в голове билась одна мысль: я сейчас умру.

Вскоре кислород закончился, но я продолжал безуспешные попытки дышать, не выпуская изо рта мундштук опустевшего акваланга. С трудом сделав последний вдох, я пытался как можно дольше его задержать. Но с инстинктами не поспоришь: выдохнув остатки воздуха, я снова рефлекторно вдохнул, и хлынувшая в легкие вода словно обожгла их изнутри, заставив тело забиться в конвульсиях.

Пытаться дышать под водой, оказывается, очень больно. После нескольких рефлекторных судорожных вдохов мне казалось, что грудь сейчас взорвется.

Я не могу описать, что я чувствовал, даже не знаю, как долго я сопротивлялся смерти. Постепенно все чувства куда-то отступили, вокруг стало очень тихо, свет стал меркнуть передо мной, в ушах появились какие-то странные звуки: словно кто-то говорит со мной, но голос был похож на плеск воды.

В следующее мгновение я погрузился в кромешную тьму.

Последней мыслью было, что я уже мертв, и обратного пути нет. И умер я не от рук цзунцзы, а просто утонул. Помню, дед говорил, что от рук цзунцзы — смерть, от воды — тоже смерть. Но почему же мы так боимся цзунцзы, а не воды? Люди — смешные животные.

К счастью, ощущение спокойствия, последовавшее за мучительными конвульсиями от недостатка воздуха, было даже приятным. Если смерть приносит такое умиротворение и покой, то не надо ее бояться. Агония гораздо страшнее самой смерти.

Очнувшись, я почувствовал удивление. Правда, мой мозг отказывался анализировать происходящее, и я даже не понимал, что это удивление, и почему оно возникло.

Но постепенно сознание возвращалось ко мне.

Первое, что заставило меня думать — боль. Сначала она появилась в руках, медленно захватила плечи и проникла в легкие. Казалось, что в груди у меня сжимается и разжимается пружина, сделанная из колючей проволоки, и каждый вдох был настолько мучителен, что хотелось снова умереть.

Я все силы вкладывал в сопротивление этой боли. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я привык к новым ощущениям. Затем постепенно начали восстанавливаться и другие чувства.

В памяти замелькали картинки недавнего прошлого: возвращение из Фанчэнгана, погружение, странный зеленый свет в затопленной деревне, старинный ханьский терем, железные статуи, удушье... я, оказывается помнил все до мельчайших деталей. И снова накатило удивление: я же умер. Так почему я снова очнулся?

На мгновение мне показалось, что все эти картины в моей памяти были сном. Может быть, ничего не произошло, просто я спал и видел кошмар? Но боль во всем теле была вполне реальной, во сне такое невозможно, для боли должны быть объективные причины.

Я попытался пошевелить руками. Это было очень сложно, но я почувствовал, что вокруг меня влага. Кажется, я лежал на мокром камне. А еще ко мне вернулся слух: звук, который я расслышал, становился все четче: кто-то напевал странную песенку, и...

Это же голос Толстяка!

Петь он никогда не умел: ни слуха, ни голоса. От этого вокального издевательства я сразу пришел в себя, из последних сил попытался повернуть голову и посмотреть на поющего, но тут же закричал от боли.

Пение моментально прекратилось, и Толстяк заорал: "Очнулся! Он очнулся!" Затем я увидел склонившееся ко мне заросшее толстое лицо с горящими от радости глазами. За его спиной я заметил Молчуна с фонарем в руках.

Я смотрел на эти две свиные головы(1) и все не мог поверить, что вижу их. Толстяк продолжал что-то говорить, но я не мог различить слова, однако, начинал отчетливо понимать, что на самом деле вижу их. Это не иллюзия! Во мне смешалось множество разных чувств: ярость, страх, надежда, беспокойство. Я даже не пытался бороться с этим эмоциональным ураганом, и не знал, как выразить все это: мне одновременно хотелось горько плакать и смеяться до упаду.

Я пережил слишком много: сильный страх за друзей и за свою жизнь, ни с чем не сравнимое одиночество в пустоте, отчаяние, которое приходит перед смертью. А затем я оказался жив: одно это может свести с ума. Но главная причина эмоционального помешательства не в моих страданиях. Что бы со мной не приключилось, я их нашел, мы снова вместе! И от осознания этого факта мне было невероятно хорошо!

Должно быть, я странно выглядел, пытаясь смеяться и дергаясь при этом от боли. Толстяк решил, что я подавился или не могу дышать. Он помог мне встать, а потом изо всей силы дважды похлопал по спине своими огромными лапами, приговаривая: "Дыши! Дыши спокойнее! Сделай глубокий вдох!"

Он приводил меня в чувство слишком усердно, даже в голове загудело от его похлопываний, теперь мне было не до бурных эмоций. От очередного дружеского шлепка я на самом деле подавился и закашлялся, мучительно и долго выблевывая остатки воды из легких.

Мне было очень плохо, но после я смог повернуть голову, чтобы посмотреть на этих двоих: зрение постепенно прояснялось, а звуки становились более четкими и привычными.

"Как ты? Все еще плохо?" - услышал я заботливый голос Толстяка.

Опасаясь, что он снова начнет спасать меня шлепками по спине, я махнул рукой, не в силах ответить.

Он явно почувствовал облегчение: "Ну слава богу, очухался. Дрищ ты доморощенный! Я уже думал, что ты навсегда останешься овощем, а мне до конца дней жить с чувством вины за это!"

"Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? Почему я не умер?" Вообще-то я не хотел об этом спрашивать, оно само вырвалось.

"Об этом ты не меня должен спрашивать, а Янь-вана," — ответил Толстяк, помогая мне сесть, и удобно устраивая возле стены, чтобы я мог расслабиться.

Я окончательно пришел в себя и вовсю таращился на них. Я ж этих ослов две недели не видел! Сейчас они были похожи на шахтеров, только что поднявшихся из забоя: в одном нижнем белье, с уставшими и похудевшими лицами, заросшими двухнедельной щетиной. Но я был счастлив: несмотря на такой потрепанный вид, кажется, они здоровы и, главное — живы!

Я, осторожно поворачивая голову, огляделся. Чуть поодаль виднелся небольшой костер. Уж не знаю, где они тут растопку нашли, но огонь неплохо освещал место, где я оказался. Это была невысокая пещера, площадью около тридцати квадратных метров. Если встать в полный рост, то голова упиралась в свод. По стенам везде сочилась вода, с потолка капли срывались так часто, словно шел слабый дождь, земля была мокрой. Стены пещеры каменные, темно-зеленого цвета, который красиво играл в свете фонаря. В противоположной от меня стене виднелась узкая расщелина, куда один человек с трудом протиснется. Выглядела она так, словно каменную стену полоснули ножом, но куда она вела — непонятно.

"Это что за жопа мира? Что с вами случилось? Я так волновался, думал, что вы оба мертвы!" — начав задавать вопросы и ругаться, я никак не мог остановиться.

Толстяк только ухмыльнулся в ответ: "Это длинная история. Я очень переживал, что ты нас найти не сможешь. Ну как? Обнаружил мое послание с курьером и сумел добраться сюда?"

Услышав упоминание "курьера", я так разозлился, что хотел побольнее ущипнуть его. Но у Толстяка было гораздо больше сил, он легко увернулся, и мне оставалось лишь продолжать ругаться: "Твой сучий курьер — очешуенный профи. Послание доставил, и это меня чуть не убило!"

"Надо же какая мудила чешуйчатая! Но хорошо, что ты нас все-таки нашел, — подытожил мою ругань Толстяк и тут же спросил. — Скорее расскажи, как ты добрался?"

Как же он меня бесит! Рассказать, как я сюда попал? Он издевается? "Я не знаю. Разве это не ты меня спас?"

Толстяк, услышав мой вопрос, разволновался, даже в лице переменился: "Я тебя спас?"

"Да!" И я подробно рассказал, как обнаружил рыбку с фонарем, как нашел течение и спустился в колодец.

Пока я говорил, лицо у Толстяка все больше вытягивалось от удивления. Дослушав до конца он переглянулся с Молчуном, сидевшим позади него на камне, у которого тоже на лице застыло странное выражение.

Я задумался: "Да что с вами? Какие-то проблемы? Разве не вы меня спасли?"

Толстяк медленно покачал головой: "Ты что, совсем не знаешь, как сюда попал?"

Я был сбит с толку: "Откуда бы мне знать?... А вы что... тоже не знаете?" Глядя на их удивленные лица, я почувствовал себя нехорошо: "Что происходит? Что со мной случилось?"

Толстяк сел на землю и, выругавшись, вздохнул: "Ну, если ты не знаешь, то нам тем более сие неведомо."

Я больше не мог сдерживать гнев: "Какого хера тут происходит? Ты так и будешь тупицей прикидываться? Рассказывай, как на духу..."

Толстяк указал на Молчуна, предлагая задавать вопросы ему, что я и сделал, настойчиво глядя в упор. Он тихо ответил: "Около пяти часов назад ты появился на том месте, где очнулся. Все это время лежал без сознания. Мы тебе первую помощь оказали, но больше ничего сделать не могли, только ждали, когда ты в себя придешь. И вот ты очнулся спустя пять часов."

Я ждал продолжения объяснений, но Молчун заткнулся, как в рот воды набрал.

"И все?" — удивился я.

"И все," — глухо ответил он.

"Ты не сказал, как меня спасли," — я продолжал настаивать на ответе. Толстяк посмотрел на меня, как на дитя неразумное: "У тебя со слухом плохо? Мы тебя не спасали. Ты просто пять часов назад появился на этом месте, — он сделал паузу, думая, как объяснить получше. — В смысле, до этого тут было пусто. А потом раз — и появился ты."

Я нахмурился. Мне требовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Снова переспросил: "Хочешь сказать, что я появился здесь один? Сам по себе?"

Толстяк кивнул: "Мы с младшим братом все это время живем в другой, более сухой пещере. Но время от времени я сюда за водой прихожу. В последний раз, увидев здесь человека, я чуть до смерти не испугался. Но я же Толстяк, никогда не теряю самообладания. Пригляделся — а это ты. Я сразу позвал младшего брата, и мы стали тебя в чувство приводить, как могли. Ты сначала даже не дышал, я боялся, что мы тебя не спасем. Но не зря же я столько сериалов про врачей смотрел, хоть какая-то квалификация есть. Первую помощь мы тебе оказали, но больше ничего делать не решились: вдруг у тебя переломы какие или внутренние органы повреждены. Нам оставалось ждать, когда ты придешь в себя."

Слушая, я смотрел в глаза Толстяка и понимал, что он не врет и не шутит. Это заставило меня задуматься.

Неожиданно это. Придя в себя, я сразу предположил, что меня, потерявшего сознание, нашли Толстяк и Молчун и притащили сюда. Но оказывается, все не так. Но не мог же я сам в бессознательном состоянии добраться сюда. И телепортироваться я еще не научился. Как же я оказался в этом месте?

Был ли неподалеку еще кто-то, оказавший мне помощь? Кто-то вытащил меня из простой водной ловушки и принес сюда?

Мимо заброшенного на дне озера колодца просто проходить с соевым соусом нельзя(2). Значит, кто-то следил за мной?

Я рассказал Толстяку о своих мыслях и спросил его мнение: может, замечали присутствие постороннего или следы. Молчун ничего не ответил, просто головой покачал.

Толстяк грустно усмехнулся и похлопал меня по плечу: "Как ты верно заметил, мы в жопе мира! То, что ты говоришь, невозможно! Если кто тебя сюда и притащил, то, срань господня, это совсем не человек."

"Почему?" — обескураженно спросил я.

Он снова грустно улыбнулся: "Идти можешь? Я устрою тебе экскурсию по этой дыре. Ты сам все увидишь и поймешь, в чем проблема."

Примечания переводчика

(1) 猪头, чжу тоу, свиная голова — довольно грубое ругательство в значении "болван, тупица, олух."

(2) У Се обыгрывает выражение 我只是来打酱油的！(Я просто за соевым соусом пришел!). Это выражение впервые появилось в Гуанчжоу в 2007 году и приобрело переносное значение "Меня это не касается, я просто мимо проходил." Но есть один момент: кажется, по сюжету события в древнем тереме происходили гораздо раньше, когда этого выражения еще не было.

Глава 40. Проблема жопы мира

Толстяк выглядел загадочно, Молчун не сказал ни слова.

Понятия не имею, что собирается показать мне Толстяк, но судя по реакции, Молчун с ним спорить не собирается. А если эти двое пришли к согласию, то мне это совсем не нравится. Но я решил не беспокоиться, пока сам все не увижу.

Пока я не встал, казалось, что сил у меня предостаточно. Но стоило подняться на ноги, я пошатнулся, и Толстяк спешно подхватил меня. Пришлось обнять его за шею, чтобы не упасть.

Пещера, в которой мы находились сейчас, была около тридцати квадратных метров, и смотреть там не на что. Но Толстяк все равно осветил каждый угол: я увидел следы обработки минералов с разметкой. Вид горной породы определить я не смог. Больше тут ничего не было.

Держась за Толстяка, я проследовал за ним через расщелину, которая пересекала стену, словно прорезанная огромным ножом.

Здесь была другая пещера, раза в два больше предыдущей. Там было разбросано много ржавых инструментов, расставлены деревянные полки и корзины. И везде груды раздробленного зеленого камня. Ничего не понимаю! Это каменоломня?

Было кое-что, удивившее меня: в дальнем углу пещеры располагались до самого верха полки, на которых лежали железные статуи. Свод и стены пещеры каменные с красивыми разводами и темно-зелеными полосами, которые начинали мерцать, когда на них падал свет фонаря.

В центре пещеры было что-то вроде алтаря: перевернутый кувшин рядом со статуей бога, опознать которого я не смог, перед ним несколько курильниц. Простая обстановка, но странная.

"Где это мы, черт возьми?" — спросил я с удивлением. Похоже на горную разработку, добыча ископаемых в которой еще не закончена. Создавалось впечатление, что сюда привезли инструменты, начали работы — и забросили.

"Мы думаем, что тут была шахта," — ответил Толстяк.

"Шахта? — я огляделся. — Какого типа шахта?"

Обратив внимание на железные статуи, я предположил: "Добыча железной руды?"

Толстяк покачал головой: "Это, мать твою, дороже железной руды! Смотри, — он указал на темно-зеленые полоски. — Можешь определить, что это за камень? Подумай, что могли добывать в этом районе?"

Я не сразу понял, о чем он. Но, судя по его виду, шутить он не собирался, значит, тут на самом деле добывали что-то необычное. Я задумался, и мысль, промелькнувшая в моей голове, удивила: "Бля буду! Это же... нефрит?"

Толстяк кивнул: "Я не специалист, но, кажется, это не просто нефрит. Это очень хороший нефрит. Похоже, здесь пролегает богатая нефритовая жила."

Я хмыкнул, а в моей памяти промелькнули все странности, замеченные мной в затопленной деревне, объяснения которым я не мог найти.

Эта пещера, кажется, расположена прямо под странным ханьским теремом. Я предполагал, что в горах нашли древнюю гробницу, большую гробницу. Но кажется, немного ошибся, и вместо гробницы под теремом обнаружился нефритовый рудник.

Я не ожидал этого, но факты говорят сами за себя.

Здесь располагается нефритовая шахта, которую замаскировали так, как обычно это делают при нелегальных раскопках гробниц. Вот только ценность такой шахты не сопоставима с древней гробницей. Нефрит в Китае, да и во всем мире ценится на вес золота, владелец нефритового рудника станет самым богатым человеком в стране.

Тогда все принятые меры по сохранению тайны вполне объяснимы. Для нелегальной разработки нефрита есть смысл построить дорогой терем, затраты окупятся с лихвой.

Более того, если главы деревни яо знали об этом, они могли пойти на сговор с ханьцами и помогать им. Ценность нефритового рудника настолько велика, что никто не сможет отказаться от искушения получить от этого огромную прибыль.

А зачем пытались это делать тайно? Все очень просто: если в соседних регионах станет известно о найденном месторождении нефрита, возможен даже вооруженный конфликт с целью захвата и контроля земли. Особенно во времена опиумных войн: сколько опиума можно купить за деньги, полученные от добычи нефрита?

"Боюсь, все происходящее здесь, так или иначе связано с этим рудником. Возможны самые жуткие заговоры и провокации, ведь ценность слишком велика," — подытожил Толстяк.

"Тогда зачем тут вот это? — я указал на железные статуи, разложенные на полках. — Замена бригадиров, чтобы озлобленные рабочие не могли разбить им головы мотыгой?"

Толстяк не улыбнулся, словно у него не было сил шутить: "Не уверен. Но, может быть, их использовали для тайной перевозки нефрита. Точно так же, как мы в глиняных статуэтках перевозим дорогой фарфор. Нефрит добывали и здесь же заливали в железные статуи. Это один из способов предотвратить проблемы при транспортировке: тогда ведь пользовались лошадьми и при перевозке легко могли повредить нефрит. А чтобы совсем избежать подозрений, на статуи наносили узоры и выдавали за железное старье, которое нашли и везут на завод для отливки пуль."

"О!" Вздохнув, я подумал, что это вполне возможно.

У змей змеиные дороги(1), теперь мне все стало понятно. Однако, раньше я предполагал, что за этими железными статуями стоит какая-то древняя и загадочная история, и сейчас был немного разочарован.

Однако, поразмыслив, я нашел одну неувязку. Здесь же были археологи, которые поднимали со дна озера обломки железных статуй. Они тоже интересовались добычей нефрита?

Это маловероятно. Да, ценность нефрита велика, но для национализации незаконно добытого нефрита не будут отправлять археологов. Может быть, эти статуи использовались еще для чего-то?

Толстяк только улыбнулся, но его лицо оставалось озабоченным. Я же медленно брел вдоль стены и бормотал: "Обрати внимание на размеры этой шахты. Так крупные месторождения не разрабатывают. Да и добыли здесь маловато нефрита!"

"Точно, шахта небольшая. Но суть не в этом, — он взял меня за плечи и заставил отвернуться от стены. — Я, Толстяк, хотел, чтобы ты увидел кое-что другое, а не эти очевидные вещи."

Но ничего другого, что могло бы меня заинтересовать, я не видел, поэтому спросил: "Что ты хочешь мне показать?"

Толстяк поднял факел и спросил: "Ты ничего не замечаешь? Отсюда нет выхода!"

Только сейчас до меня дошло. Я бегло осмотрел пещеру и покрылся холодным потом.

Действительно, эти две пещеры невелики, и я нигде не видел ни входа, ни выхода.

Понятное дело, что в меньшей пещере нет выхода, там и добыча нефрита не велась. Но здесь его тоже не было.

Я немного растерялся, а затем бросился обыскивать обе пещеры. Толстяк заботливо поддерживал меня. На этот раз я сосредоточенно искал хоть какую-то лазейку, но после осмотра мне стало совсем нехорошо, даже дар речи потерял.

Толстяк прав, здесь нет выхода. Стены обеих пещер представляют собой цельную скалу, монолит без единой трещины.

"Что происходит? — я уставился на Толстяка. — Это же невозможно!"

Он выглядел опечаленным и ничего мне не ответил.

Я задрал голову: может быть, тут был вертикальный вход.

Свод располагался невысоко, до него рукой можно было дотянуться, и он был таким же сплошным камнем. Просто цельный кусок скалы.

Толстяк вздохнул и махнул рукой: "Можешь не искать! Мы тут каждый дюйм осмотрели и прощупали. Эти две пещеры не имеют выхода."

Я не мог этого принять: "Как же так?"

Толстяк вздохнул: "Понятия не имею, как. Но это факт. Кажется, эти пещеры..." Он запнулся и выглядел нерешительным. Я долго не мог прийти в себя, а когда опомнился, то сразу спросил: "Если здесь нет выхода, то как мы сюда попали?"

Толстяк помог мне сесть, угрюмо взглянул на Молчуна, который незаметной тенью шел за нами, и, покачав головой, сказал: "Я не знаю..."

Примечания переводчика

(1) "У змей змеиные дороги." Здесь слово "змея" используется в жаргонном значении. Так называют людей, занимающихся нелегальным бизнесом: перевозкой нелегалов через границу. В данном случае речь идет о другом нелегальном бизнесе. Но в процессе используются статуи, изображающие людей, и у У Се, вероятно, возникла такая ассоциация.

Глава 41. Замкнутое пространство

Молчун, казалось, вел себя иначе, чем когда мы виделись в последний раз. Странно было видеть его таким. Он старался двигаться как можно меньше: забился в угол, сев так, чтобы видеть меня, и тихо сказал: "У меня нет никаких объяснений происходящему. Одно могу сказать точно: это только начало."

Толстяк и Молчун рассказали мне обо всем, что с ними случилось. Учитывая всю странность пещеры, куда мы попали, я ожидал услышать запутанные и интересные истории, но их рассказы оказались до обидного простыми.

После моего отъезда, как я и предполагал, они занялись поисками. А когда Агуй доставил простенькое оборудование для плаванья, смогли найти что-то посерьезнее ржавых мелочей, рассыпанных вдоль забора. Те скелеты, что напугали меня на берегу, были найдены в ветвях деревьев, окружавших затопленную деревню. Думаю, такое распределение затонувших предметов связано со спецификой сифонного эффекта. Крупные, но легкие человеческие тела застряли в ветках, а более тяжелое и менее объемное оборудование, выброшенное вслед за мертвецами, течением протащило дальше, и оно застряло в более прочных досках забора.

Они обследовали дно озера по очереди. В день исчезновения нырять должен был Толстяк. Ничего необычного не происходило, и он уже собирался подать сигнал и всплывать, когда увидел в свете фонаря что-то похожее на металлический блеск.

Их основной целью были предметы на дне, поэтому Толстяк решил все проверить. Но когда добрался до этого места, то ничего не обнаружил, только несколько больших камней.

Кислорода в шлеме почти не осталось, и у него не было времени внимательно осматривать каждую трещину в этих валунах. Решив, это был отблеск осколка стекла или обломка металла, он приготовился всплывать.

И в этот момент произошла, как он выразился, "странная фигня": он почувствовал резкий укол или укус, за считанные секунды травмированная рука онемела. Понимая, что дело плохо, он заторопился наверх, но не успел и потерял сознание. А когда очнулся, то оказался в этой пещере лежащим на каменном полу.

История Молчуна немного отличалась, но суть ее была примерно такой же. Спускаясь, он уже был готов к неожиданностям, да и в воде провел меньше времени, когда начались странности. Он почувствовал опасность, словно кто-то собирался напасть со спины, но обернуться не успел. Как бы ни хороши были его навыки, в воде даже ему двигаться сложнее.

Он все описал кратко: "Мне показалось, что позади что-то движется, но обернуться не успел. А когда пришел в себя, то был уже здесь."

Мне было интересно, как это могло случиться?

Они оба моментально потеряли сознание, а очнувшись, оказались в совершенно ином месте. Так описывают свои ощущения люди, которых похищали инопланетяне. Эта пещера — внутреннее помещение летающей тарелки?

Я огляделся. Мой взгляд натыкался только на камень. Тут кругом камень. Если это и летающая тарелка, то ее построили инопланетяне каменного века.

Мне казалось, что земля уходит из под моих ног: да что за херь тут творится?! Толстяк и Молчун потеряли сознание от укуса? Но если их укусила какая-то тварь подводная, то они просто утонули бы, а не оказались в замкнутом пространстве странной пещеры. Какое-то природное явление в качестве объяснения тоже не подходит: слишком много совпадений. Это больше похоже на действия человека, планомерно завлекающего людей в эту пещеру: кто-то неизвестным мне способом оглушил их обоих, затем перенес сюда.

Вот только для такого плана в пещере должен быть вход. А его здесь нет. И как этот неизвестный затащил сюда двух здоровенных мужиков? Он умеет проходить сквозь скалы? Ричард Лоу?(1)

Толстяк много думал над этой загадкой и сомневался, что это дело рук человека: "Не верю я в это. Я ведь не сразу сознание потерял, успел оглянуться, но ничего и никого не увидел."

"Может быть, это водное животное или рыба. Есть же такие маленькие: присосутся к спине — и их сложно заметить. Вы проверяли, остались ли на теле раны? — спросил я. Конечно же, если был укол или укус, то должен остаться след.

"Я осмотрел себя сразу, как пришел в себя, но никаких следов не было, — Толстяк показал мне руку и ткнул пальцем туда, где почувствовал укол в тот день. В самом деле кожа там была не повреждена. "Я не думаю, что это животное какое-то. Заметь, младшего брата ведь тоже укусили. Какая тварь осмелится его кусать?" Все наши предположения не имели смысла. Но и валить все на нежить глупо. Неужели духи озера будут так разыгрывать нас?

Толстяк рассказал, что единственный проход наружу — это трещина в своде, толщиной с запястье. Оттуда постоянно текла вода, и именно там он и подцепил ту рыбку, к которой привязал фонарь со своими советами. Эти две недели они оба практически ничего не ели, здесь в достатке была только вода. Толстяк жаловался, что потерял около шести килограммов, и я заметил, что его кожа сильно обвисла. Чтобы не расходовать много физическую силу, они старались как можно меньше двигаться.

В большей по размеру пещере были деревянные полки, которые Толстяк использовал для растопки костра, стараясь экономно расходовать. К счастью, с кислородом в пещерах проблем не было.

Обнаружив меня в меньшей пещере, они оба решили, что я, прочитав послание на рыбке, нашел проход в пещеру, и теперь они смогут выбраться. Для них был неприятной неожиданностью тот факт, что я тоже понятия не имею, как сюда попал.

Слушая их сожаления, я вдруг обнаружил нестыковку: "Ребята, если вы сознание теряли перед тем, как попасть сюда, то откуда знаете, что надо вход искать по сифонному течению? Почему сделали такой вывод?"

Толстяк ответил: "Все дело в звуке. Я не знаю, где именно источник звука, но уверен, что пещеры эти недалеко от сифонного течения. Особенно ночью этот звук слышен здесь отчетливо, словно вода всасывается в большое отверстие. Причем, звук очень ритмичный. Я подумал, если ты найдешь сифонное течение, то можешь снаружи заметить хоть какую-то щель, через которую мы сюда попали."

Я не сдержался и грубо выругался. То, что я посчитал необычайной сообразительностью Толстяка, оказалось детской наивностью… чертов идеалист!

Идея Толстяка абсолютно безосновательна. Я прошел по сифонному течению и попал в тупик. Но раз я не умер, то и жаловаться не стал.

Выслушав друзей, я содрогнулся от безысходности нашего положения. Но, хоть я и верил Толстяку, во мне крепло желание самому все осмотреть: обойти обе пещеры, присмотреться к каждому камню здесь.

Толстяк вздохнул, заметив мой энтузиазм, покачал головой и сказал: "Только зря силы потратишь. Наивняшка, подумай о том, что я, такой тупой ублюдок, и наш младший брат, отличающийся умом и сообразительностью, сидим тут уже две недели. Я сам поначалу не верил, что отсюда выхода нет, подозревал, что есть какой-нибудь тайный проход. Искал под каждым камешком. Знаешь, каково это: тысячу раз осмотреть каждый камень со всех сторон? Меня от вида этих каменных стен уже тошнит, но я все равно продолжал искать. Похоже, выхода действительно нет."

Его лицо перекосилось так, словно он на самом деле блевать собрался. Могу себе представить, каково ему было. Но я сам этого не видел. И пока не увижу — не успокоюсь, чтобы он там не говорил.

Взяв себя в руки, собравшись с силами, которых у меня не было совсем, я обошел пещеры по всему периметру, ощупав каменные стены везде, куда смог дотянуться. Я осмотрел каждое пятнышко в камнях. Толстяк был прав: стены пещеры представляли собой единый каменный монолит. Местами попадались мелкие трещинки, куда даже лезвие ножа не пройдет. Самая большая была на своде пещеры, откуда непрерывной струйкой стекала вода. Но туда можно было только руку просунуть.

Интересно, в каком месте относительно дна озера расположена эта пещера? Может быть, недалеко от того места, где у меня закончился кислород? Я обратил внимание на следы обработки камня: кажется, такие же были в нижней части колодца, куда я спустился. Получается, и там, и здесь работали одни и те же люди.

Можно сделать вывод, что мы оказались в естественной карстовой пещере, над которой позже образовалось озеро. Но я даже основы геологической разведки не изучал, лишь поверхностно теорию механики. Короче, я понятия не имею, где может располагаться эта пещера.

Я простучал все стены: везде звук глухой, кажется, за ними нет пустот, а значит, и тайный проход искать бессмысленно. Если бы он тут был, Молчун бы давно его обнаружил.

Закончив с обследованием пещеры, я обратил внимание на вещи, сваленные в дальнем углу. Когда я только пришел в себя, мне показалось, что это обломки породы и отколотого камня. Но, подойдя поближе, я понял, что ошибся: там была чугунная печь, в которой еще оставался железный шлак, а вдоль стены установлены полки, заваленные инструментами.

Кроме подручных инструментов тут стояла глиняная статуя, высотой с винный кувшин. Чем-то она напоминала Гуань-ди, но поза больше соответствовала Бодхисаттве(2). Я никогда не видел такого бога раньше, может быть, это был какой-то местный культ малого народа.

Я пытался сдвинуть статую. Но то ли она оказалась слишком тяжелой, то ли я совершенно обессилел — ничего не вышло. Толстяк остановил меня, сказав, что смотрел под статуей — там тоже никакого прохода нет.

Понуро следуя за ним, я, наконец, убедился, что он не врал. Хотя и раньше у меня не было оснований сомневаться в его словах, но теперь эта уверенность исходила из моего сердца, где, кроме нее поселилось гнетущее чувство тревоги. Это была естественная реакция, первый признак клаустрофобии, который испытывает любой человек, оказавшись в полностью замкнутом пространстве.

Примечания переводчика

(1) Ричард Лоу, 刘谦, Лю Цянь — популярный сингапурский актер, полное имяЛю Цяньи. У Се скорее всего, имеет в виду какого-то из персонажей, сыгранных актером. Но его фильмография слишком велика, чтобы найти соответствующий фильм, где герой Ричарда Лоу умеет проходить сквозь скалы (ну или хотя бы сквозь стены).

(2) Гуань-ди в позе Бодхисаттвы. В буддизме очень много значимой символики поз, жестов и мимики, а также одежды и украшений. Что касается Гуань-ди: У Се имеет в виду Гаунь Юя. Это военачальник царства Шу эпохи Троецарствия и один из главных героев средневекового романа «Троецарствие». В романе он выведен как идеал благородства, своего рода восточный Робин Гуд. Вскоре после смерти Гуань Юя на действительные факты его жизни стали наслаиваться многочисленные легенды. Рассказывали, что, убив нечистоплотного судью, Гуань Юй прошёл не узнанным мимо стражи, так как его лицо необъяснимым образом изменило цвет. В XVII веке почитание Гуань Юя распространилось на Корею, где бытовало мнение, что именно Гуань Юй спас корейцев от японского нашествия. Уже во времена династии Суй Гуань Юй воспринимался как божество, а в 1594 году он был официально обожествлён как бог войны под именем Гуань-ди. Тысячи храмов появились в его честь по всей Поднебесной. В таких храмах обычно хранился меч, которым казнили преступников. Считалось, что дух покойного не дерзнёт мстить палачу, если тот совершит очистительные обряды в храме Гуань-ди. Его было принято изображать в сопровождении оруженосца и сына, с лицом красного цвета, в зелёном облачении и с изобретённым им оружием — «гуань дао». В руке он держит исторический трактат «Цзо-чжуань», по легенде, заученный им наизусть. Этот атрибут позволяет считать Гуань-ди покровителем не только воинов, но и писателей. Полагаю, в этом и было отличие, на которое обратил внимание У Се — у статуи в пещере, вероятно, не хватало атрибутов Гуань-ди, зато жесты и поза соответствовали традиционной буддистской иконографии.

Глава 42. Предположения

Я снял гидрокостюм и устроился поудобнее, чтобы быстрее восстановить силы. А пока отдыхаю, можно расспросить Толстяка, есть ли у них какие-то предположения, ведь они тут довольно долго сидят. Неужели в голову не пришло ничего путного?

Он покачал головой: "Мне в голову приходит только одна мысль. Мы уже умерли, а через скалу прошли наши души и остались в этой пещере."

Я криво улыбнулся, понимая, что он говорит не буквально. Просто другие предположения, в отличие от идеи нашей смерти, еще менее логичны или вообще не имеют каких-либо причинно-следственных связей. Любое предположение требует хоть каких-то фактов, а у нас их нет.

Толстяк продолжил: "Если представить, что нас сюда злоумышленник затащил, то его целью точно не было убийство. Что бы не случилось с нами дальше, сейчас мы все еще живы. Если он собирался убить, зачем было тащить нас всех сюда?"

Я снова горько усмехнулся. А не может ли быть так, что злоумышленник внезапно появится здесь и станет нас пытать? Качая головой, я попытался остудить его горячий оптимизм: "То, что мы еще живы, не означает, что жизнь прекрасна. Иногда смерть оказывается лучшим вариантом. Почему ты не хочешь предположить, что тебя специально оставили живым, чтобы ты не испортился к нужному моменту, как "пьяную креветку"(1)?

Толстяк глубоко вздохнул, видимо, пытаясь представить себя на месте "пьяной креветки". Судя по выражению лица, ему эта фантазия не пришлась по вкусу. Выругавшись с подавленным видом, он сказал: "Ненавижу такие странности необъяснимые! Ты хочешь сказать, что мы трое настолько предсказуемы, что нас по очереди легко заманить в одну ловушку? Кажется, в этот раз мы на самом деле столкнулись с чем-то сверхъестественным. И, похоже, Агую ничего об этой мистике на дне озера не известно. Иначе бы он предупредил об опасности."

Я хмурился, понимая, что Толстяк прав. С нами произошло нечто необъяснимое. Или же в своем расследовании мы упустили что-то важное.

Первые данные мы получили в деревне, все факты собирали по крупицам, и полученная нами информация, скорее всего, весьма поверхностна. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что железные обломки являются частью железных статуй, затопленных вместе с деревней. Еще я знаю, что Вэньцзинь пришла сюда с археологической командой. Оказавшись на берегу, археологи узнали о существовании затопленной деревни. Некоторые обнаруженные нами факты не удается вписать в общую картину, например, я не могу понять, какую ценность имеют эти железные статуи. Но мы ведь еще не закончили, я верю, что получится найти ответы на все вопросы.

Однако, на первый взгляд, события прошлого и то, что с нами произошло, не имеют ничего общего. Либо мы случайно умудрились втроем вляпаться в неприятности, либо во время поисков в деревне упустили что-то важное, связующее звено, без которого не получается общей картины.

Что же мы упустили?

Спрашивая Толстяка о его предположениях, я не подумал о том, что для них нет оснований. Не было никаких фактов, предвещающих опасность. Сейчас, поняв это, я сказал Толстяку и Молчуну: "Мы должны проанализировать все факты об этом месте, которые узнали. С самого начала, возможно, мы что-то упустили или не придали значения какой-то мелочи. Может быть, припомнив все детали, мы сможем найти подсказки."

Толстяк вздохнул и указал вниз, на камень, где были выцарапаны неаккуратные иероглифы: "Я уже пытался, но ни до чего не додумался. Можешь попробовать, ты все-таки больше моего прочитал, может, у тебя что-то получится. А у меня от этого анализа только голова болит!"

Я взглянул на записи: это был его излюбленный метод перечисления. Толстяк записал все, что смог вспомнить, объединив факты в логические цепочки и даже выделил возможные причинно-следственные связи.

Я попытался объяснить ему, в чем он ошибался: "Этот случай отличается от того, с чем мы сталкивались раньше. Теперь все известные нам факты являются фрагментарными, бессистемно вырванными из общей картины. Если просто перечислять фрагменты, не упорядочивая их, информация станет еще более хаотичной и непонятной. Давайте расположим все, что нам известно, в том порядке, как мы это узнавали. Может быть, мы сможем собрать несколько логических блоков, которые получится связать в цельное предположение."

Подобрав острый камень, я на свободном месте стал составлять логические цепочки из известных нам ключевых фактов. С того времени, как мы попали в деревню, некоторые связи между обнаруженными нами фактами, все-таки были.

Железные обломки — фрагменты железных статуй — статуи из деревни на дне озера — их назначение неизвестно — мы постоянно сталкиваемся с этими обломками — часто встречается непроверенная информация об их опасности — у них странных запах

Фотографии, которые могли быть источниками информации — поджог дома

Рассказ Паньма (его версия происходившего) — две группы археологов — странный "запах мертвеца" — организованное изъятие и вывоз железных фрагментов — какая у всего этого цель?

Затопленная древняя деревня — старинный терем в ханьском стиле — колодец-проход, ведущий под землю — большое количество железных статуй — нефритовый рудник?

Замкнутая пещера-шахта — железные статуи — схожие следы обработки камня в колодце и пещерах

А, Б: укус/укол — потеря сознания

С: асфиксия — потеря сознания

Написав, я зачеркнул все то, что было относительно понятно. Осталось:

Железные обломки — фрагменты железных статуй — статуи из деревни на дне озера — их назначение неизвестно — мы постоянно сталкиваемся с этими обломками — часто встречается непроверенная информация об их опасности — у них странных запах

Фотографии, которые могли быть источниками информации — поджог дома

Рассказ Паньма (его версия происходившего) — две группы археологов — странный "запах мертвеца" — организованное изъятие и вывоз железных фрагментов — какая у всего этого цель?

Затопленная древняя деревня — старинный терем в ханьском стиле — колодец-проход, ведущий под землю — большое количество железных статуй — нефритовый рудник?

Замкнутая пещера-шахта — железные статуи — схожие следы обработки камня в колодце и пещерах

А, Б: укус/укол — потеря сознания

С: асфиксия — потеря сознания (2)

Таким образом, не зачеркнутым осталось то, что несомненно имеет место быть, но мы не можем это объяснить и связать с уже известными и понятными фактами.

Затем я попытался воссоздать относительно цельную картину: "Прежде всего я выяснил, что владелец древнего терема в деревне яо носит фамилию Чжан, и есть все основания полагать, что он имеет отношение к клану Чжан." Я мельком взглянул на Молчуна и продолжил: "Этот человек явно был военным, возможно, имел какие-то заслуги, отлично разбирается в каллиграфии. Он мог быть местным военачальником… а мог и не быть… это, кажется, не имеет значения."

"В какой-то момент это человек из клана Чжан по какой-то причине — полагаю, она нам не важна — исследовал землю, на которой располагалась деревня, и обнаружил нефритовое месторождение. Искушение было слишком велико, и он объединился в главами деревни яо, построил терем, который служил прикрытием горной разработки. Возможно, этот терем не предназначен для проживания. Но это очень качественная постройка. Очевидно, что планировалась длительная разработка нефритового месторождения, возможно, в течение нескольких поколений."

"Пещера, в которой мы находимся, судя по следам обработки камня, была шахтой. И, возможно, она не одна."

Закончив говорить, я посмотрел на Толстяка и спросил, не хочет ли он что-нибудь добавить. Он лишь головой покачал в ответ, и я продолжил: "Согласитесь, в моем предположении есть здравый смысл. Но это предположение никак не объясняет ситуацию, в которой мы оказались. В настоящее время очевидно, что эта шахта полностью перекрыта. Думаю, в прошлом, в процессе разработки нефритового месторождения что-то произошло, возможно, нечто необъяснимое, что вынудило владельцев шахты закрыть ее."

Толстяк кивнул: "Ты слишком многословен. В двух словах: эта сучья нора раньше имела выход, а позже его заделали из-за какого-то бардака."

Похоже, мы сделали относительно достоверное предположение, поэтому я записал его и сбоку пририсовал знак вопроса со словами: "Что здесь произошло?" Естественно, эту пещеру не внезапно закрыли, иначе бы кто-то здесь мог оказаться в смертельной ловушке.

"Нет, тут ты можешь ошибаться. Вполне возможно, здесь оказались запертыми люди, но позже они нашли какой-то выход," — сказал Толстяк.

Качая головой, я пытался припомнить, насколько образованными могли быть шахтеры того времени. Они смогли придумать способ спастись там, где я оказался бессилен?

И, если судить по обстановке, соображали они очень быстро: здесь нет беспорядка, следов от попыток пробить вход физически. Кажется, пещеру просто оставили ненадолго.

Но глупо спорить о том, чему мы свидетелями не были. Основываться надо на том, что нам доподлинно известно: собравшись с мыслями, мы стали выдвигать различные гипотезы.

Но не успели мы с Толстяком и двух слов сказать, как нас прервал Молчун, тихо сообщив: "Глиняная статуя в пещере — это король грома, Лэйван. Очень почитаемый среди яо и крайне свирепый. Обычно ему не поклонялись публично, его тотем ставили там, где происходило нечто ужасное."

Толстяк на мгновение дар речи потерял: "Да ты, блять, крут! Откуда такие познания?" Молчун, игнорируя его вопрос, продолжал рассказывать: "Если статую установили здесь, значит произошедшее здесь не было внезапным: хватило времени, чтобы понять необычайность происходящего и принести статую бога. Ну и обычно короля грома приносили туда, где страшно, но не опасно."

В словах Молчуна был смысл, я попытался объяснить все это поточнее: "Ты хочешь сказать, что такие статуи ставили, чтобы подавить панические настроения и продолжить работы в шахте? Те, кто принес ее сюда, были уверены в отсутствии серьезной опасности. Давай представим, что мы — шахтеры. В какой ситуации мы бы так поступили?"

Толстяк перевел дыхание: "И почему это звучит так знакомо? Может быть, они тут выкопали то, что не ожидали выкопать?"

Я кивнул: такая же мысль мелькнула и у меня. Раньше в моем родном городе ходили слухи о строительстве какого-то завода. Когда строители начали рыть котлован для фундамента, там обнаружили множество скелетов, похоже, что на том месте была братская могила. Работы сразу прекратили и поставили в том месте статую Гуаньгуна(3).

"Вот только хрен тут что выкопаешь, кругом один камень! — недоумевал Толстяк. — Может, нашли окаменелого тираннозавра? — предположив это, он повеселел, чувствуя, что нашел хоть какое-то объективное объяснение. — А что? Если бы я в таком месте наткнулся на оскаленный гигантский череп, до смерти перепугался бы, считая, что это живое чудище."

Я снисходительно похлопал его по плечу: "Товарищ, тебе надо больше читать научной литературы. Возраст окаменелых костей динозавров отличается от времени формирования нефритовых месторождений(4). Это все равно, что встретить в древней гробнице развалины KFC."

"Тогда что ты предлагаешь?" — голос Толстяка звучал обиженно.

Я покачал головой, пытаясь найти логичный ответ, но ничего не мог придумать. В этой шахте должны были обнаружить нечто естественное и одновременно пугающее. Что бы это могло быть? Я не мог представить ничего естественного для этих пещер, кроме камня. Камень, который напугал кучу народа? Да ну, бред какой-то!

А Толстяк подошел к глиняной статуе и спросил Молчуна: "Младший брат, насколько злобен этот король грома? Он похож на нашего Чжун Куя(5), который отгоняет злых духов?"

Молчун задумчиво покачал головой: "Лэйван сам злой дух, и его задачей является сдерживание других злых богов, противостояние с ними."

Мифология народов яо и мяо отличается от традиционной ханьской тем, что самые сильные боги там могут быть носителями злого, темного начала. Их почитают иногда даже больше, чем светлых, добрых богов, которые в легендах частенько проигрывают своим темным соперникам.

Толстяк щелкнул языком: "То есть Чжун Куй — всего лишь офицер, а этот твой король грома — секретарь дисциплинарного комитета(6), — он тут же принялся угодливо кланяться статуе, приговаривая, — Секретарь Лэй, мне так жаль. Мы — маленькие людишки и редко бываем в горах, поэтому вас сразу не признали. Я понимаю, что вас такое невнимание обидело, но это же только формальность. Если мы сможем выбраться отсюда, то обязательно сделаем вам подношение в виде кунжутного масла. Я знаю, что вы очень заняты работой своего божественного дисциплинарного комитета, и вам недосуг собирать мелкие подношения. Поэтому можете дать нам номер вашей жены, мы свяжемся с ней и..."

Нет, этот парень просто невозможен! Я прервал его молитвенный бред: "Ты даже не из народа яо, думаешь, он тебя будет слушать? Кроме того, где ты видел, чтобы подчиненный требовал телефон жены начальника, чтобы передать ему взятку?"

Толстяк гневно уставился на меня: "Ты, блять, совсем зазнался со своим образованием! Если тебе надо заплатить налоги, ты же не едешь в центральную налоговую службу в Пекине, а платишь их там, где живешь, в Ханчжоу, верно? И это не взятка, это один из способов договориться. Если проигнорируем богов, то они могут нас потом заставить пожалеть об этом."

И он снова обернулся, чтобы продолжить приветственные речи, которые не дадут ему сожалеть в будущем, но был слишком резок и опрокинул курильницу, которая упала ножками кверху, рассыпая по земле пепел.

Толстяк бросился поднимать ее, а я рассмеялся: "Похоже, король грома не принял твои извинения."

Толстяк продолжал возиться с курильницей, разметая пепел по всей пещере. И вдруг я заметил странные линии, проступавшие на поверхности камня там, где он топтался.

Примечания переводчика

(1) У Се имеет в виду блюдо «Пьяная креветка». Живых взрослых креветок в количестве 10 штук подают в миске c байцзю. Креветки, которых предстоит съесть, довольно активны: они подпрыгивают, пытаются ускользнуть, клиент должен ловить их и запихивать себе в рот, пока креветки не сбежали. Они могут продолжаться двигаться даже после того, как их проглотили – если, конечно же, человек не разжевал их до смерти.

(2) В оригинале нет зачеркнутого текста. Но я его оставила, потому что и так логические цепочки У Се какие-то запутанные. И дальше его рассуждения я буду выделять жирным курсивом. И здесь же сделаю пометку: "А" и "В" — это, соответственно, Толстяк и Молчун, "С" — У Се, который в своих заметках пометил всех буквами латинского алфавита.

(3) Гуаньгун, 关公 — знаменитый полководец, позднее ставший богом войны.

(4) "Возраст окаменелых костей динозавров отличается от времени формирования нефритовых месторождений." Месторождения нефрита начали формироваться в кембрийскую эпоху (около 500 млн. лет назад), а динозавры появились только в меловом периоде (примерно 60 млн. лет назад). Ко времени появления динозавров нефритовые жилы были уже сформированы в земной коре.

(5) Чжун Куй — божество в китайской мифологии, традиционно считающееся победителем призраков и злых существ. В авантюрных романах о расхитителях гробниц ему приписывается и защита грабителей от злых потревоженных духов.

(6) Дисциплинарный судебный комитет — довольно новое учреждение в Китае. Создан примерно в 2016 году с целью контроля за злоупотреблениями в судейском деле. Этот государственный орган не выносит решение напрямую, их выводы носят рекомендательных характер для глав судебных учреждений, прокуратуры или полиции. Однако, в состав таких комитетов входят весьма эрудированные и опытные сотрудники судебной и следственной структур, политические руководители, сами судьи и прокуроры. Проще говоря, прокуроры и судьи дисциплинарного комитета надзирают за обычными судьями так же, как злой король грома управляет другими злыми божествами.

Глава 43. Тут такое откопали!

Ничего не понимая, я тут же наклонился и стал рассматривать камень под ногами Толстяка. Действительно, пепел, оседая на поверхности, собирался в мелких трещинах, из-за чего они становились более заметными, образуя линии. И очевидно было, что эти линии располагаются в определенной последовательности, а не случайным образом, как естественные трещины.

Я стал с усердием втирать разбросанный пепел в каменную поверхность, вспоминая, как похожий метод использовали детективы в кино, заштриховывая карандашом чистый лист, чтобы увидеть написанное на предыдущей вырванной странице. Чем больше я старался, тем очевиднее становилось: кто-то вырезал надписи на каменном полу перед статуей бога.

Я разволновался, вытряхнул из курильницы весь пепел и стал размазывать его по каменной поверхности вокруг. Вскоре моему взору предстали множественные тонкие линии.

"Это же… — теперь и Толстяк заметил особенности каменного пола под его ногами.

"Должно быть, это вырезал кто-то из горняков, работавших в этой шахте," — сказал я.

"Кажется, секретарь Лэй слишком быстро отреагировал на мою молитву! — гордо заявил Толстяк. — Он куда более оперативно действует, чем наши современные чиновники."

"Не торопись, мы еще не знаем, что тут написано," — я попытался остудить его пыл, продолжая втирать пепел.

Он присел на корточки, чтобы помочь, Молчун тоже присоединился к нам. Мы измазали весь пол до самых стен. Вскоре перед нами появился неровным почерком написанный текст.

Каждый из этих иероглифов был размером с шахматную доску(1), все традиционные китайские(2), написанные беспорядочно и неровно, некоторые линии полустерты. Но их очень много: тридцать или сорок, больших и маленьких.

Судя по особенностям черт, все это писал один человек.

Несмотря на то, что иероглифы китайские, часть их мне были незнакома, наверно, диалектные(3).

Толстяк задумался: "Может быть, эти люди, как и мы, что-то обсуждали и делали пометки на камне?"

Я покачал головой: эти знаки были тщательно, хоть и неаккуратно вырезаны в камне. Человек, писавший этот текст, работал над ним долго и старательно, хоть выемки в камне и не глубокие, но их явно делали с помощью инструментов. А мои пометки были просто нацарапаны.

Что за человек и с какой целью он написал эти слова перед статуей бога? Я еще не понимал суть написанного, но уже предполагал, что в тексте должна быть подсказка, как отсюда выбраться.

Я начал читать: текст состоял из нескольких вертикальных столбцов, и мне было трудно приспособиться к непривычному написанию(4). Я тщательно выделил каждый иероглиф, затем нацарапал их рядом в привычном мне порядке, слева направо.

Получилось несколько простых предложений.

Ноябрь, седьмое число.

У восточной стены, в семи футах слева, их шестнадцать.

У западной стены, в трех футах слева, их семь.

У северной стены, в пяти футах слева, их десять.

У южной стены, в шести футах слева, их четыре.

В точности соблюдая указанный расчет, раскопать, чтобы возобновить работу в течение трех дней.

"Это… похоже на учет горных работ?" — я засомневался. В целом это похоже на указания, оставленные бригадиром для рабочих. Даже приказ есть "соблюдать в точности". Так начальник кратко составляет рабочие приказы для подчиненных.

"Южная, восточная, северная, западная стены? — Толстяк огляделся. — Ориентиры расположения нефритовых жил в этой шахте?"

Я покачал головой: нефритовые жилы располагались в некоторой степени хаотично, без заметной закономерности. Разве что можно было указать координаты начала такой жилы. А тут прямо точные метки перечислены: 16-7-10-4, словно перечисляются конкретные предметы на стенах, расположенные на определенном расстоянии.

Я посмотрел на восточную стену: ничего на ней нет, только зеленые полосы нефрита и грубая каменная порода. Темные нефритовые жилы издалека напоминали кровеносные сосуды, уходившие вглубь скалы и вновь появляющиеся на поверхности уже в другом месте. Их никак нельзя описать числом 16. А еще это последнее предложение: получается, что нечто, помеченное числом 16 и расположенное в семи футах слева мешает разработке месторождения, его надо выкопать за три дня.

И что это такое? Очень твердая каменная порода, препятствующая разработке нефритовой жилы? Но камня, окружающего нефрит в указанном месте на восточной стене, очень много, Как можно за три дня выбрать многотонную толщу породы?

Мы трое направились к левой части восточной стены, отмерили пальцами расстояние в семь футов, чтобы знать, где искать что-то странное.

Но в этом месте, как бы я ни старался, не смог увидеть ничего, кроме каменной стены с бесчисленными темно-зелеными полосами нефрита. Ничего необычного.

Мы с Толстяком уставились друг на друга. Потом еще раз осмотрели стену в этом месте. Но я понимал: хоть вверх ногами перевернусь и посмотрю, ничего нового я там не найду.

"А может то, о чем этот человек писал, уже давно откопали?"

Такая вероятность есть. Но я продолжал напряженно думать, пока в голову не пришла странная идея.

Я вернулся к самостийному алтарю, собрал с земли пепел, сложил его в курильницу и, подойдя к стене, стал ее мазать.

Сначала ничего не было, но постепенно под моими ладонями стали появляться линии.

"Эй! — удивился Толстяк. — Как ты догадался?"

"Сообщение на полу не имело логического завершения, должно быть что-то вроде резюме. Я предположил, что его оставят на стенах, в указанных местах," — ответил я, продолжая старательно мазать пеплом стену.

Вскоре и на каменной стене проступили многочисленные линии, образующие неправильный контур, похожий на многоугольник. Я снял с пояса фонарь и направил его на стену. Это было похоже на грубый набросок, когда сначала короткими прямыми штрихами намечается приблизительная форма объекта.

Но я не мог найти какую-либо связь этого рисунка с линиями нефрита. Если это ориентир для разработки, то он совсем никак не сочетается с направлением породы.

Однако, это уже была хоть какая-то информация, и мой мозг лихорадочно заработал, пытаясь проанализировать, вычленить, сопоставить и найти ответ. Я уже догадывался, что в этой стене что-то должно быть, иначе зачем камень ковырять. Горняки собирались вырезать что-то из этого места в стене, и поэтому сделали грубую разметку.

Но почему я не могу увидеть конечную цель этой разработки? Я что-то не так понял и пошел не по тому пути?

Подумав еще немного, я спросил: "Кто-нибудь из вас знает технологию добычи нефрита?"

Толстяк покачал головой и высказал любимое предположение: "Может быть, взрывчатка?"

Молчун тоже быстро отозвался: "Сначала накаляли породу, потом обливали холодной водой, чтобы она треснула естественным образом."(5)

"Сбрызнуть водой! Пошли! Нам нужна вода!" Я сразу начал действовать, еще не до конца понимая смысл этих действий. Но интуитивно чувствовал, что нашел ключ к нашему спасению!

Бросившись в малую пещеру, я подобрал свой гидрокостюм, связал штанины и наполнил его водой, а вернувшись к восточной стене, выплеснул ее на грубый набросок.

Около дюжины раз я сбегал туда и обратно, обильно поливая стену, в результате камень стал гораздо темнее.

Отступив на несколько шагов назад, я посмотрел на дело рук своих: темно-зеленые нефритовые жилки сливались с мокрой поверхностью породы. Но самое интересное: вся стена словно стала прозрачной и гладкой. Наверное, порода вокруг зеленых жил тоже была минералом со схожими свойствами, жадеитом.

И тут мы увидели, что внутри ставшей прозрачной каменной стены показалась тень, словно направляющаяся в в нашу сторону.

Это было похоже на фигуру человека.

Примечания переводчика

(1) Иероглифы размером с шахматную доску." Ох уж этот Наньпай Саньшу. То в цзефанах пещеры измеряет, то в футбольных полях и стадионах. Теперь вот в шахматах. Если размер стадиона или грузовика относительно просто представить, то с шахматами засада: определенного размера у них нет. Более того, добрый дядюшка Сюй Лэй даже не удосужился намекнуть, с чем он сравнил иероглифы — с доской или шахматными фигурами, ограничившись кратким 象棋 (сяньци). Впрочем, разница невелика, доски могут быть любых размеров: от карманных 10-сантиметровых, до гигантских архитектурных со стороной в несколько метров. Соответственно, и фигура разные. Так что какие там иероглифы были в пещере, можно только догадываться. Могу только определить средний традиционный размер для соревнований: 40-60 см, причем, тут все тоже зависит от предпочтений спортсменов.

(2) Традиционная форма китайских иероглифов — более ранняя, сложная в написании и количестве знаков в алфавите. Есть еще и упрощенная, которая отличается большей простотой и меньшим количеством иероглифов. В настоящее время традиционный и упрощенный китайские языки сильно отличаются. Большинство китайцев в мире уже пользуются упрощенной формой, однако, традиционная считается государственным языком на Тайване, в Гонконге и Макао. Обе формы отличаются настолько, что носители их часто не понимают друг друга.

(3) Диалектные иероглифы. Китайская грамота отличается разнообразием: помимо двух официальных систем иероглифики (традиционной и упрощенной), есть еще и диалектная иероглифика. Наиболее известны у (шанхайский), хакка и юэ (кантонский), байхуа, пунтухуа, сян, гань, цзинь (северный диалекты, которых великое множество, обусловленное не только лингвистической структурой, но и географическим распространением), минь (фуньцзянский и тайваньский). И в каждом есть свои особенности написания иероглифов. В общем, без байцзю не разберешь.

(4) "Текст состоял из нескольких вертикальных столбцов." Старинные тексты писались сверху вниз столбцами, которые читались справа налево. В современном китайском языке, как и в европейских, текст пишется слева направо строками, а не столбцами (горизонтальное письмо).

(5) "Сначала накаляли породу, потом обливали холодной водой, чтобы она треснула естественным образом." Методы Молчуна отличаются редкой оригинальностью: то кислоту откачать шприцем, то нефрит накалить. Добывать нефрит нагреванием непрактично: он потеряет свой блеск и прозрачность, а ведь это самая главная ценность. Скорее всего, Молчун описал нелегальный метод быстрой добычи нефрита. А вот легально с древности используется самый простой способ: между жилой нефрита и породой вбивается клин, куда заливается вода. Процесс медленный, зато камень, добытый таким способом, будет очень качественным и неповрежденным.

Глава 44. Человек в камне

В первый момент, увидев тень в стене, я решил, что это мое отражение, и помахал рукой, чтобы убедиться в этом. Но силуэт, застывший в толще камня, не повторил моего движения.

Нас троих взяла такая оторопь, словно мы провалились в ледяную пещеру. У меня при взгляде на силуэт в нефрите ноги подкосились.

"Что это?" — прошептал я.

"Черт его знает, — также шепотом ответил Толстяк и, помолчав, добавил. — Похоже… на человека?"

"Как это может быть человек? Если это человек, то как он попал внутрь камня?" — недоумевал я.

Толстяк посмотрел на меня и дрожащим голосом спросил: "Вы когда-нибудь слышали легенду о рыбе в камне?"

После его рассказа по всему телу у меня мурашки побежали.

Истории о рыбах в камне часто встречаются в старинных романах. Говорят, будто бы при разработках каменной породы встречаются пустоты внутри, где есть не только вода, но и живая рыба, плавающая там.

Никто не знает, как рыбы попадают внутрь, и тем более неизвестно, как они там выживают, ведь внутри нет еды.

Это явление называют чудом природы, а рыб, обнаруженных внутри горных пород считают порождением камня. Легенды гласят: если съесть такую рыбу, то можно обрести бессмертие. Бытуют также суеверия, будто бы еда из каменных рыб несет мгновенную смерть.

Легенды и сказки о рыбах, живущих внутри камня, встречаются у многих народов, значит, для этого мифического сюжета есть какое-то объективное обоснование. Вполне естественно, что, увидев внутри нефрита силуэт живого существа, Толстяк вспомнил эту легенду. Но я не могу в это поверить, не могу представить, как такое возможно в реальной действительности.

"Невозможно," — сказал я.

"Если внутри камня живут рыбы, то почему там не может быть людей?"

Я вздохнул, посмотрел на силуэт в нефрите и покачал головой: "Нет, невозможно. Должно быть, это просто рисунок в нефрите, похожий на фигуру человека."

"Возможно, невозможно — какая разница? Просто продолжаем поливать стены водой и тогда узнаем, что к чему. На полу в пещере написано, что в других стенах тоже что-то есть, — прервал мои сомнения Толстяк.

Мы последовали его совету и облили водой все четыре стены.

Внутри потемневших от воды нефритовых стен я с ужасом увидел другие человеческие силуэты, застывшие в разных позах.

Кажется, внутри стен этой пещеры было полно людей.

Я пересчитал их всех: количество точно соответствовало тому, что было написано на полу возле статуи короля Грома.

"Что за призраки? — Толстяк сел на землю и оторопело таращился на стены. — Неудивительно, что сюда пригласили секретаря Лэя. Что, мать вашу, тут происходит?"

"Может, это дитя Куньлуня?" Я вспомнил, что во многих мифах говорится о священном браке земли и неба, в результате которого рождаются боги, демоны, духи. Возможно, эта пещера была священной, и тут, в результате неких магических манипуляций нефрит стал человеком?

Толстяк покачал головой: "Дитя Куньлуня — всего лишь миф, объясняющий существование гор и пещер странной формы. А эти силуэты еще более странные. И мне кажется, что добром все это не кончится... — он покосился на полки с железными статуями, расположенные в стороне от странных полупрозрачных стен. — Возможно, я ошибаюсь. Но не кажется ли вам, что позы этих силуэтов очень похожи на железные статуи, лежащие здесь?"

От удивления я дар речи потерял, а Толстяк, бледнея, продолжал: "Все это выглядит совсем не хорошо. Тут кругом огромное количество этих железок, печь для плавки металла, и я вдруг подумал..."

"Ты хочешь сказать, что железные статуи использовали не для перевозки нефрита, а для сокрытия этих "людей", которых доставали из камня?"

"Боюсь, все гораздо хуже, — поправил меня Толстяк. — возможно, эти железные статуи не для хранения существ из камня. Сначала проделывали отверстия в стенах, добираясь до них, туда заливали расплавленное железо, которое застывало, убивая существа внутри, а потом уже пробивали стену и вынимали то, что мы посчитали статуями."

Я вспомнил огромное количество этих статуй в подземелье ханьского терема, и мне стало не по себе от такой бесчеловечности. Но если дело обстоит именно так, то сколько же здесь этих существ? Натянуто улыбнувшись, я сказал: "Это всего лишь предположение."

Толстяк был все еще бледен, видимо, это предположение его не на шутку испугало: "Есть лишь один способ выяснить истину: разбить камень и посмотреть, что там внутри на самом деле. Что, блять, это такое?" И он уверенно указал на кувалды, валявшиеся неподалеку.

Я дотронулся до стены: кажется, толщина камня слишком велика, не так просто будет пробить его. И внезапно я вспомнил старые легенды. Разве не говорится в древних мифах, что боги, побеждая чудовищ, запечатывают их в каменных горах?

Пиздец! Там внутри монстры?

Если так, то не будет ли самоубийственной попытка освободить их?

Меня терзали одновременно сильное любопытство и первобытный ужас. Покачав головой, я сказал: "Если мастера прошлых веков использовали такие трудоемкие способы, чтобы справиться с этими существами, очевидно же, что в камне находится что-то страшное и зловещее, скорее всего, очень опасное. Лучше оставить все, как есть."

Толстяк выслушал меня и посмотрел на Молчуна, как бы спрашивая его совета.

Тот задумчиво смотрел на смутные тени в толще камня и ответил не конкретно Толстяку, а словно в пустоту: "Мы... на самом деле такие же, как они."

Глава 45. Внутри камня

"Что ты имеешь в виду?" — удивился я. Но, еще не закончив фразу, я понял, что означали слова Молчуна.

В каком-то смысле мы находимся в том же положении, что и существа внутри каменных стен. Разница лишь в том, что им в камне отведено гораздо меньше места, чем нам. Но мы все заперты внутри скалы, как те каменные рыбы из легенд. И спустя годы нас тоже могут найти, только вряд ли мы будем такими же живыми и здоровыми.

При мысли об этом мне стало тяжело на сердце, и я сказал: "Наше положение немного отличается. Мы можем двигаться, ходить. И мы все еще живы. У нас есть шансы выжить."

Молчун равнодушно ответил: "Я не это имел в виду."

Я удивленно фыркнул. Раньше мне казалось, что я стал немного понимать его, но сейчас я снова не могу уловить его мысль. Кажется, он соображает намного быстрее меня.

"У тебя есть версия происходящего? Просто расскажи! Хватит говорить загадками!" - потребовал я.

Он взглянул на меня и задал наводящий вопрос: "Ты не задумывался о том, в каком положении мы оказались бы, не будь здесь этой шахты?"

Я пытался сообразить, но, кажется, из-за пережитых волнений мой мозг отказывался нормально работать. И мне никак не удавалось уловить ход его мысли. Однако Толстяк, услышав эти слова, вдруг побледнел и выругался: "Нет, блять!!"

И тут до меня дошло, а от понимания ситуации волосы на затылке встали дыбом.

Где бы мы оказались, не будь здесь этой шахты?

Вокруг только камень, самая середина горы. Если бы нас каким-то образом перенесло сюда, то мы могли оказаться запертыми в камне так же, как эти существа внутри стен.

Дрожа, я пытался представить, на что это могло быть похоже. Придя в себя, я обнаружил бы, что вокруг камень, и нет никакой возможности пошевелиться! Остается существовать так до тех пор, пока не умру! Это ужасно!

Молчун тихо добавил: "Подумай об этом с другой стороны: может быть, это счастливое совпадение, что мы еще живы."

Я молча кивнул. Эти странные силуэты внутри камня, возможно, не единственные здесь. Что-то странное происходило здесь постоянно. Просто однажды кому-то пришло в голову сделать эту пещеру. Если бы не это, то мы оказались бы в более плачевном положении.

Толстяк, нервно сглотнув, взглянул на цифры и сказал: "Так значит, это такие же люди, как и мы? И с ними произошло то же самое, что и с нами?"

"Это всего лишь предположение, — кивнул Молчун. — Но вполне вероятное предположение."

Я понял, что он имеет в виду. Если это странное природное явление, то все, что мы тут напридумывали раньше, неверно. Однако, каким бы бедственным не было наше положение сейчас, по крайней мере мы еще живы.

Толстяк обратился ко мне: "Наивняшка, ты много книг читал. У тебя хорошо получается строить всякие догадки. Что это могло быть? Если младший брат прав, существует ли в природе нечто похожее?"

Я рассмеялся: "Бесполезно много читать, надо еще понимать прочитанное. Свои догадки я могу строить только на основе того, что понял из книг. Если исходить из теоретических концепций современных физиков, возможно, мы попали в пространство между двумя вселенными. Нас забросило сюда из определенного места, где мы все трое случайным образом оказывались в разное время. Но на самом деле такое невозможно. Теоретически такие пространства постоянно меняют свое положение. Вероятность попадания в один и тот же проход между вселенными трем разным людям в разное время бесконечно стремится к нулю."

В мире существует множество таких странных мест, о которых издавна ходили легенды, например, Бермудский треугольник. Ученые считают, что эти странные явления можно объяснить законами физики. Но мне с трудом верится, что здесь происходит нечто подобное. То, как Молчун и Толстяк лишились сознания под водой, не похоже на "природное явление, обусловленное законами физики". Очнувшись здесь, я слушал рассказ Молчуна и предполагал, что нас всех сюда кто-то принес. Похоже, эта идея не лишена смысла: все действия неизвестной нам силы кажутся слишком осмысленными и целенаправленными.

Но Толстяк не согласился: "Вероятность бесконечно стремится к нулю, но не равна нулю."

Я резко прервал его попытки пофантазировать: "Если пытаемся объяснить происходящее с научной точки зрения, то давай будем конкретными. Ноль или почти ноль — однофигственно. Если допускать маловероятные события, то это уже не научное объяснение."

Толстяк задумался, бормоча под нос: "Может, что-то похожее встречается в древних легендах и мифах?"

Об этом я уже подумал, но не мог вспомнить похожих сюжетов из прочитанных мной книг. Вроде бы подобные ситуации описывали писатели-фантасты, но я не увлекался научной фантастикой.

А Толстяк продолжал настаивать: "Есть легенда, что в горах возле гробницы Лю Боуэна(1) кто-то на сутки пропал. Зашли в пещеру утром, а вышли к вечеру в сотне километров от этого места, словно их кто-то перенес на огромное расстояние. Эту легенду называли "Возвращением горного духа" и считали, что путешественников морочил призрак, который и перенес их через гору. Хотя другие говорили, что это не призрак, а сама "гора, заставляющая блуждать", перемещала людей из одного места в другое, не пуская внутрь. Как думаешь, может быть, здесь происходит нечто похожее, только нас перенесло не с одной стороны горы на другую, а внутрь нее?"

Я покачал головой: эта теория Толстяка не выдерживает никакой критики. Те люди не оказались внутри горы, они просто зашли в пещеру. А мы вообще никуда не заходили, но нас словно втянуло в эту гору.

Кроме того, в нашем случае есть одна странность, которую совершенно никак не объяснить. Эта шахта не сообщается с внешним миром. Даже признаков обвала нет. Тут должен быть вход, но где он? Если это явление похоже на "горного духа" или на "гору, заставляющую блуждать", то вход сюда должен быть и не должен исчезать.

Здесь происходит что-то более сложное и непонятное.

Размышляя об этом, я вспомнил слова Паньма, что в озере водятся демоны. Сейчас я был готов поверить в эту мистику: только демонам под силу совершать подобные невероятные вещи. Но даже если нет никаких демонов, это озеро и горы, его окружающие, все равно очень странные.

Вода на стенах понемногу высыхала, и тени в глубине камня становились все более неясными и расплывчатыми. Я ногой рисовал в пепле на полу силуэты, похожие на железные статуи, и упорно думал, но ничего дельного в голову не приходило.

Наконец, каменные стены вокруг снова стали непрозрачными, но мы уже не чувствовали себя, как раньше. Осознание, что внутри стен на расстоянии пяти-шести шагов кто-то есть, беспокоило, у меня создавалось впечатление, что за нами пристально наблюдают. Понятное дело, никто на нас не пялился, это всего лишь психологический реакция, но избавиться от ощущения взгляда в спину было невозможно.

Мы втроем притихли, говорить было не о чем. Время от времени Толстяк выдвигал очередное бредовое предположение, которое я сразу же отвергал.

В моей голове мелькнула пара рациональных мыслей, но ни одной из них я не нашел объективного подтверждения. И в конце концов решил отбросить все, что мы тут напридумывали, и проанализировать ситуацию с нуля. Вдруг смогу найти ту мелочь, которую упустил ранее.

Как сказал Толстяк, железные статуи могли использовать, чтобы извлечь существа из камня, сохранив их форму. Это объясняет, чем тут археологи занимались: они поднимали наверх эти железные статуи, но интересовали их тела в камне.

До этого здесь была начата разработка нефритового рудника. Так горняки обнаружили странные тела в камне. И даже смогли извлечь их, используя изуверский метод. Понятно, что добыча нефрита тоже не прерывалась. Желание обогатиться заставило их притащить сюда статую короля грома и, возможно, приносить ему жертвы, чтобы продолжать разработку нефритовых жил.

Затем однажды кто-то оставил послание возле статуи короля грома.

Если сопоставить содержание послания и количество тел в камне, вывод очевиден: оставленные указания не были выполнены. Возможно, после ухода человека, написавшего текст на полу, разработка нефрита была прекращена. Для этого есть много причин: природная катастрофа, война, возможно, вход в шахту исчез по необъяснимым причинам. Есть вероятность, что рабочие остались здесь в таком же положении, что и мы. А возможно, их перенесло в какое-то другое место. Все может быть, но одно я могу утверждать точно: на этом история добычи нефрита в этой шахте заканчивается.

И начинаются наши злоключения.

На первый взгляд, все логично. Но есть одна неувязка, которую трудно сразу заметить. Чтобы понять это, надо посмотреть на ситуацию в другом хронологическом порядке: что если бы никто не стал добывать здесь нефрит? Как бы все обернулось в этом случае? Если бы никто не выдолбил шахту для добычи нефрита, где бы оказались Толстяк и Молчун, столкнувшись со странным явлением под водой?

Если нефрит не был обнаружен, то мы все оказались бы внутри камня. Предположим, сила, которая занесла нас сюда — природное явление, то тогда придется признать, что мы — жертвы странного несчастного случая.

А если это явление не природное? Возможно, не будь этой шахты, то и нас бы сюда не затащило?

Чутье подсказывало мне, что именно так обстоит дело. И я, и Молчун верили, что за всем происходящим стоит чья-то воля, сознание. И его цель определенно не в том, чтобы убить нас. Оно хотело чего-то другого, мне его цель непонятна, но одно точно — оно знало о существовании этой шахты и осознанно использовало ее. Однако, попав сюда, мы оказались в смертельной ловушке. Получается, оно все-таки приговорило нас к смерти, но тогда в его действиях нет никакого смысла. Буду исходить их того, что оно знало о существовании шахты. С другой стороны, эта шахта здесь появилась совершенно случайно. Значит, неизвестная мне цель неизвестного создания появилась уже после начала добычи нефрита. Сначала горняки создали шахту, а затем появилось оно с его непонятной целью... как-то все это надумано, запутано и не обосновано.

Предположим, некая сила, назовем ее демоном, однажды бродила в этой местности и обнаружила, что в горе появилась шахта. Поразмыслив немного, демон решил, что ее можно использовать для своих непонятных целей. Затем этот демон использовал неизвестные мне способы, чтобы заманить нас...

Если дело обстояло именно так, то неважно, какой была цель, в первую очередь надо отметить явную целеустремленность. Все действия от начала и до конца слишком жестокие и продуманные, а это полностью соответствует человеческому мышлению и поведению. Я не исключаю, что в мире могут существовать некие таинственные силы, но им свойственна трансцендентность(2). А в нашем случае прослеживается выраженная утилитарность(3) и поверхностность, доступная для анализа.

Для демонов слишком сложно, а вот человек — совсем другое дело.

Кто-то знал, что здесь есть шахта, и обнаружил, что ее можно использовать для достижения каких-то практических целей. Он разработал план, чтобы вырубить Толстяка и Молчуна, когда те окажутся на дне озера, затем перенес их сюда непонятным мне способом, чтобы достичь своей цели. Звучит вполне логично. Кажется, этот человек умен, целеустремлен. И вполне вероятно, все это лишь начало чего-то большего.

Один философ сказал: "Когда все невозможное исключено, считайте правдой то, что остается – как бы невероятно оно ни было."(4) Именно поэтому я чувствую себя слишком неуверенно: происходящее очень похоже на мистику, но интуиция подсказывает, что все это — дело рук человеческих.

Другими словами, мы не можем найти логическое объяснение происходящему, потому что попали в ловушку, устроенную "людьми"(5). И ловушка эта слишком хитра и сложна, чтобы в ней разобраться. Я посмотрел на Молчуна: кажется, он давно это понял, но не принимал участие в нашем обсуждении и до сих пор не предпринял никаких действий потому, что это было всего лишь ощущение, которое никак нельзя было проверить опытным путем и доказать.

Примечания переводчика

(1) Лю Боуэн (刘伯温, 1311-1375) — генерал при первом минском императоре Чжу Юаньчжане, имел репутацию военного гения и носил прозвище Лю Цзи (刘基).

(2) Трансцендентность — недоступность для чувственного и логического понимания, потусторонность.

(3) Утилитарность — практическая мотивация поведения.

(4) У Се польстил "философу". Эту фразу сказал Джон Уиндем, известный английский писатель-фантаст, написавший множество романов-катастроф: «День триффидов», «Кракен пробуждается», «Хризалиды». Писатель Уиндем отличный, классик мировой фантастики, но до философа ему далековато.

(5) "Ловушка, устроенная "людьми". На протяжении всей этой главы У Се постоянно говорит о некоей силе в третьем лице, используя то же местоимение, что и Вэньцзинь, когда говорила об "оно". Здесь слово "люди" взято в кавычки, полагаю, по той же причине — У Се проводит параллель между событиями, происходившими с командой Вэньцзинь и настоящей ситуацией.

Глава 46. Трансформация

Следующие несколько дней все оставалось по-прежнему. Сначала я не мог привыкнуть и постоянно испытывал мучительный голод, но через три дня организм приспособился к отсутствию еды и, видимо, стал потреблять свои естественные запасы. Чувство голода притупилось, я стал чувствовать себя чуть-чуть получше и даже ощутил слабый прилив сил.

Ничего не происходило, время словно замерло. В романах о боевых искусствах сумасшедшие мужчины и женщины, нашедшие себе проблемы на задницу и попавшие в безвыходное положение, возвращаясь в нормальный мир, часто вспоминали произошедшее и обнаруживали, что были счастливы и спокойны в то время, когда их отрезало от всего мира.

Однако, это совсем не так. Единственным светлым пятном в нашей пещере был маленький костер, но его свет создавал контраст с темным цветом стен. Да еще постоянный шум капающей и текущей по стенам воды давил на психику. Стоит добавить к этому осознание замкнутого пространства, которое я ощущал каждым сантиметром кожи. Мне пришлось медитировать ежедневно, чтобы выжить и не сойти с ума.

Зная характер Толстяка, я опасался, что он первым сорвется. Понятия не имею, как он выдержал тут целых две недели. Однако, он старался и каждый раз придумывал какие-нибудь трюки, чтобы отвлечься.

Каждый день мы методично втирали пепел в стены пещеры, надеясь обнаружить еще какие-нибудь следы и подсказки.

Действительно, на полу и в основании стен обнаружилось множество царапин. Кажется, люди, оказавшиеся тут до нас, все время пытались что-то написать или нарисовать в свободное время. Пол пещеры постепенно стал похож на разрисованную шахматную доску: множество иероглифов, от которых не было никакого толка. Лишь одна надпись немного привлекла мое внимание. Иероглифы были вырезаны возле самой стены, всего лишь имя, "Сестра Чжао Цуй"(1). Может быть, кто-то тут тосковал по любимой? Увидев его, я не смог не вспомнить Агуя, оставшегося наверху. И мысль о нем вызвала во мне смятение.

На третий день я начал сомневаться в своей теории. Неужели это будет тянуться вечно, тут ничего никогда не произойдет? Этот демон, затащивший нас сюда, он забыл о нас?

Молчун, казалось, единственный из всех не реагировал негативно на происходящее, оставаясь невозмутимым, даже выражение лица не менялось, словно каменное. Мой штык от забрал и засунул за пояс, сутками напролет сидел у костра, не двигаясь, не проявляя ни капельки беспокойства.

Правда, он всегда был таким. Но сейчас мне казалось, что он чересчур невозмутим, в голову закрадывались мысли, что ему известно больше нашего, и он просто ждет, когда случиться нечто...

Затишье продолжалось до полуночи пятого дня... наверно, до полуночи, если верить моим часам. И вдруг что-то изменилось.

Когда я проснулся, чтобы помочиться, то был сбит с толку: Молчуна не было на его обычном месте. В изумлении я огляделся и увидел его перед каменной стеной. Он стоял, чуть повернувшись к ней боком и на что-то сосредоточенно смотрел.

Толстяк храпел рядом, но мне стало не по себе. Взглянув на часы и решив, что времени для сна было достаточно, я растолкал его и потащил к Молчуну.

Когда мы подошли к стене, то застыли в удивлении: странные фигуры снова появились.

Я сперва не понял, зачем посреди ночи таращиться на стену? Но приглядевшись, заметил, что камень сухой, а силуэт внутри выглядел чуть иначе, чем раньше.

Взяв фонарь, я осветил всю поверхность стены и оторопело вздохнул: все фигуры, застывшие в камне, были видны очень отчетливо. И в ярком свете фонаря казалось, что расстояние между нами стало намного меньше.

"И что за херня тут происходит? — выругался я.

Молчун глухо ответил: "Они идут к нам."

Примечания переводчика

(1) 叫赵翠姐- "ее зовут сестра Чжао Цуй", но иероглиф 姐 может обозначать и просто девушку.

Глава 47. Чудовище

Силуэт в стене действительно приближался к нам, его поза странным образом изменилась: шея вытянулась, голова наклонилась вперед, словно существо пыталось высунуться наружу сквозь камень.

"Оно двигается?" — Толстяк еще не до конца проснулся, потому никак не мог взять в толк, что происходит.

"Раньше они находились в глубине камня футах в трех от нас, а теперь между нами меньше фута, — ответил Молчун, указывая на остальные фигуры. — За пять дней они продвинулись вперед примерно на два фута. Сегодня стали ближе еще на полфута..."

Он вздохнул, словно сделал паузу, но больше ничего не сказал.

Я понял: он хочет сказать, что через день-полтора эти существа окажутся снаружи.

"Они живые?" — вздрогнув, спросил я.

Молчун покачал головой и ничего не ответил, глядя в упор на ближайший к нему силуэт.

Сна больше не было ни в одном глазу. Включив фонарь, я осмотрелся. Тени внутри стен, казалось, действительно были гораздо ближе — по моему телу мурашки побежали. Что они такое? Если они выберутся наружу... Кажется, мой мозг сейчас взорвется.

Побродив вдоль стен, я вдруг кое-что понял и тут же выругался: "Вот же хрень! Это и было целью нашего демона?"

"Что за цель?" — Толстяк все никак не мог собраться с мыслями.

"Не уверен, но все это очень напоминает ритуал подношения. Или ритуальную охоту. Мы — еда или приманка... В любом случае эти существа идут за нами."

Толстяк нахмурился и, наконец, собрал мозги в кучу. На его лице сначала появилось выражение недоумения, а затем он яростно выругался: "Они нас отыметь хотят?! Да ни за что!"

Что я мог сказать в ответ? Судя по формам этих силуэтов, они определенно не красавицы с шестым размером груди(1). И их интерес к нам ничего хорошего не сулит.

В растерянности я посмотрел на Молчуна, но он застыл, словно медитирующий Будда. О чем только думает?

Толстяк вдруг достал из кучи инструментов кувалду и протянул мне.

"Это еще зачем?" — спросил я.

"Лучше ударить первыми, — торжественно заявил он, — если нападем первыми, они даже слово "мама" пискнуть не успеют."

Я схватил его, пытаясь остановить: "Мы не знаем, что они такое. Нет гарантии, что сможем убить. Но, разбив стену, ты точно выпустишь их наружу. Надо сначала понять, что они из себя представляют."

Толстяк выругался: "Я больше не могу выносить твою осторожность чрезмерную, ты полный идиот! Как ты собираешься выяснять, что они такое, не добравшись до них?"

Мне по-прежнему было не по себе, в надежде на поддержку я обернулся к Молчуну, но он все еще игнорировал происходящее вокруг.

Толстяк принял его молчание за знак согласия, поднял кувалду и ударил по стене напротив силуэта.

Он не ел несколько дней, потому был физически слаб. Первым ударом удалось сделать лишь небольшую ямку в камне. Но горная порода здесь была очень хрупкой: от небольшой вмятины сразу побежали многочисленные мелкие трещины.

Он сделал еще несколько ударов, на этот раз целясь по темно-зеленым нефритовым жилкам: стена дала глубокую трещину.

В ту же минуту пещеру заполнил сильный запах, даже дыхание перехватило. Мы невольно отступили на несколько шагов назад.

Толстяк хотел ударить еще раз, но я остановил его, заметив, что из камня что-то высовывается.

Прикрывая лицо, мы ждали, пока рассеется неприятный запах, затем приблизились к трещине.

Толстяк взял фонарь и посветил внутрь.

Сначала я увидел лишь темно-зеленую массы, которая по цвету сливалась с нефритом. Невозможно было сказать, какая часть тела нам видна. Еще не успев испугаться, я подошел поближе: масса внутри шевельнулась, и из трещины на меня уставилась пара глаз: без зрачков, одни белки. Существо из камня смотрело на меня в упор!

От ужаса я чуть не задохнулся.

В этих глазах не было ни мыслей, ни эмоций, существо внутри больше не шевелилось. Но я был уверен, что оно видит меня. Кто-то смотрит на меня из камня — это было странное ощущение!

Мы с Толстяком с трудом перевели дыхание: это было неожиданно, но теперь мы знали, что внутри был не человек!

Не решаясь смотреть на это, я отвернулся. Толстяк тоже не знал, что делать.

Я выразительно посмотрел на него, мельком кивая на существо в камне, словно спрашивая: "Неужели ты все еще хочешь избить его так, чтобы он был не в состоянии пискнуть слово "мама"?" В ответ он резко замотал головой.

Я собирался сказать что-то ехидное, как вдруг из трещины донесся крик: резкий, напоминающий детский истошный плач. И в тот же момент пара очень тонких когтей появилась оттуда и вцепилась мне в шею.

Это движение было молниеносным, я даже сообразить не успел, как меня потащило в трещину, которая была слишком узкой даже для моего худощавого тела, потому меня крепко приложило о камень.

Вот теперь Молчун очнулся. В критической ситуации он соображал быстрее, чем Толстяк: бросившись к трещине, он схватил меня, другой рукой проткнул когтистую лапы ржавым армейским штыком. Ему пришлось ударить трижды, чтобы тварь отпустила меня.

Я упал на землю, и Толстяк поспешил оттащить меня подальше от стены.

Когти снова появились из трещины и беспомощно скребли по камню, оставляя неглубокие царапины. Схватив кувалду, Толстяк несколько раз ударил по лапе. Попал или нет — не знаю, но когти быстро втянулись внутрь.

Я был в ужасе и никак не мог выровнять дыхание. Толстяк бормотал: "Что за неведомая гребаная херня? У этих каменных консервов слишком противный характер!"

Молчун подошел к костру, не оглядываясь на трещину, поднял корзину и стал собирать в нее угли. Только бросил нам через плечо приказ: "Помогайте!"

Примечания переводчика

(1) "Красавицы с шестым размером груди." В оригинале озвучен размер F: Размеры бюстгальтеров с полнотой чашки F находятся в пределах от 65 до 125. Модели с чашкой F соответствуют 6 размеру бюстгальтеров, а в английской и американской маркировке обозначается как E-DDD.

Глава 48. Горящие угли

Я сразу понял, что собирается делать Молчун, но обдумать, уместно ли это, не успел, потому что он мухой метнулся к трещине и бросил туда горящие угли.

Тварь внутри, видимо, забилась подальше, угли ее не задели. Но следом за Молчуном уже подбежал Толстяк и добавил еще угля.

Внезапно из трещины раздался крик, напоминающий отчаянный плач младенца, резкий и ужасно жалобный.

Логично же, что убийство монстра не должно вызывать угрызений совести, но услышав этот вопль, я почувствовал, как сжимается сердце. Это было невыносимо.

Молчун весь уже был покрыт пеплом, но продолжал, обжигая ладони, заталкивать угли в трещину.

В воздухе повис странный запах, очень знакомый: "запах мертвеца", который исходил от железных обломков. Не думал я, что это действительно связано со смертью. Крик к тому времени стал затихать.

Я был мягкосердечным с самого детства. Эта тварь только что пыталась меня убить, но я все равно чувствовал смятение, наблюдая смерть живого существа, хотя бы отдаленно похожего на человека.

Толстяк не такой добряк, как я. Он отворачивался в сторону и морщился от отвращения, но продолжал свое дело, бормоча: "Надеюсь, в следующей жизни эта жертва аборта семь раз подумает, прежде чем хватать нас своей когтистой лапой."

Под конец существо внутри совсем перестало шевелиться, лишь зеленоватый дым все еще валил из трещины.

Я устало опустился на землю и облегченно вздохнул. Но расслабиться мне не дали. Молчун кивнул на стену и сказал: "Это еще не конец."

Посмотрев в ту сторону, куда указано, я понял, что он имел в виду. За каменной стеной виднелись еще три силуэта, приближавшиеся к нам.

"Мы снова должны сделать это?" — обреченно спросил я.

Молчун мне не ответил и посмотрел на Толстяка. Тот кивнул, подобрал с земли кувалду с поддирой(1) и направился к ближайшему силуэту. У меня уже не было сил, чтобы помочь ему, оставалось лишь сидеть и смотреть. Прочитав несколько молитв Амитабхе, Толстяк с усердием начал пробивать стену. И вскоре весь процесс зверского убийства повторился снова.

Перед тем, как заняться третьим монстром, Толстяк не выдержал: долго стоял перед силуэтом, пошатываясь и обливаясь потом, затем спросил: "Братишка, можно я остановлюсь и передохну?"

Молчун покачал головой, огляделся и холодно ответил: "Хватит, больше не надо. У нас времени нет."

Когда они только успели подобраться так близко? Сквозь камень к нам со всех сторон направлялись новые силуэты монстров. Сразу мне не удалось сосчитать их, но десяток точно наберется. И они были совсем рядом: сквозь полупрозрачный нефрит легко было разглядеть их в деталях.

Они медленно, но верно стремились выйти наружу.

Почему они двигаются так быстро? Они поняли, что мы будем сопротивляться и решили закончить все побыстрее?

Я снова встал, Молчун обратным хватом держал ржавый армейский штык, Толстяк обоими руками обхватил рукоять кувалды.

Из нас троих Толстяк казался самым решительным: такой уж он человек — если собрался драться, то ему все равно, кто противник, Арни(2) или каменный гоблин. Я слышал, как он мрачно начал ругаться, словно подбадривая себя: "Гребанный стыд! Ладно, утырки каменнозадые, я больше не собираюсь здесь оставаться. Лучше умереть с голоду, чем умереть вот так. Ребята, давайте устроим большую драку. По крайней мере погибнем с честью!" Сказав это, он словно вспомнил что-то. Подойдя к глиняной статуе короля грома, он пнул ее: "Чего уставился, блядский клоун? А я еще тебе поклонился! Собственному члену молиться — больше пользы было бы!"

Мое сердце колотилось так, что ребра трещали, а еще все тело охватила неудержимая дрожь. Но в таком испуге нет ничего удивительного. И решимость Толстяка меня не слишком подбодрила: "О какой чести ты говоришь? Кто узнает, как ты тут богу душу отдал?"

Бормоча это, я почувствовал затылком холод, что-то коснулось моей шеи. От испуга я шарахнулся в сторону, а следом мне в спину полетели обломки камней.

В голове помутилось от страха, я инстинктивно наклонился, но один из камней все-таки ударил меня в затылок, а из щели позади появилось что-то зеленое.

Я тут же убрался с дороги, стена раскололась до самого свода, и сверху показалась зеленая пронзительно кричащая тварь.

Луч фонаря выхватил только силуэт, тварь задержалась в круге света всего полсекунды и скользнула прочь, разметав костер на полу.

Угли разлетелись в стороны, пещера сразу погрузилась во тьму, лишь жутковато мерцали красноватые огоньки уничтоженного костра. Свет фонаря был слишком слаб. Мы оказались в кромешной тьме, окруженные слабым отблеском догоравших углей.

Это было слишком неожиданно: я пытался высветить фонарем появившуюся так внезапно тварь, но лишь изредка выхватывал в темноте смутный силуэт.

Толстяк оказался быстрее нас двоих: он подобрал относительно целое не до конца сгоревшее полено и поднял. Но огонь быстро погас, лишь остатки дерева в руке Толстяка слабо мерцали матовым красноватым отсветом.

"Еб..." — начал он ругаться, но слог "ать" превратился в приглушенный стон. Из темноты донесся звук упавшего тела, затем серия ударов.

Я поспешил увеличить мощность фонаря и увидел, что Толстяк катается по полу, сцепившись с тварью. Оглядываясь в смятении, я пытался найти Молчуна, но не увидел его. Зато из темноты прямо передо мной появилась невероятно мерзкая харя.

Я беспорядочно двигал рукой, в которой был фонарь, поэтому страшная харя показалась всего лишь на мгновение, но напугала меня больше, чем если бы я ее долго рассматривал. Обезумев от страха, я заметался в темноте, истошно крича: "Тут еще один!"

Едва соображая, рукой я нащупал на полу буровую штангу(3) и махнул ею в том направлении, где видел жуткое лицо, что-то сбил, услышал глухой звук падения. Хотел еще раз ударить, но не смог: штанга была слишком тяжелой. Пришлось пятиться назад, направив свет туда, где стояла тварь.

Но прежде чем луч фонаря добрался туда, куда я хотел, что-то ударило меня в спину. Я упал, выронил фонарь, он покатился по земле и погас.

Я поднялся на ноги, осознавая, что мои дела плохи: вокруг темень, хоть глаз выколи, и в ней есть зеленые твари. В этот момент я услышал крик Молчуна: "Ложись на землю и не двигайся!" Затем где-то поблизости завизжала тварь и что-то грузно упало рядом со мной.

Обхватив голову, я метнулся в сторону, несколько раз врезался во что-то. Рядом все время кто-то шипел и взвизгивал, а затем я услышал характерный хруст: кому-то сломали шею. Мерзкий крик оборвался.

С той стороны, где был Толстяк, все еще доносились звуки ударов и возни. Причем, каждый удар сопровождался отборной руганью: "Сука! Не трожь персики Толстяка! Не сметь лапать мои персики!"(4) После каждого удара тварь злобно взвизгивала. После четырех смачных пинков подряд крики прекратились. Видимо, Толстяк одержал верх.

Я не был в этом уверен, вокруг было темно. Но в той стороне воцарилась тишина.

"Все кончилось?" — в надежде спросил я.

Из темноты донесся злобный шепот Молчуна: "Заткнись и слушай!"

Затаив дыхание, я прислушался: из темноты доносился шорох. Вокруг нас кто-то ползал, и сколько рядом тварей, по звукам я сосчитать не мог.

Примечания переводчика

(1) В оригинале 凿 (долото, стамеска, зубило; чекан; бур). Из всего перечисленного шахтеры используют только бур, но по нему кувалдой не бьют. Тем более, что бур чуть позже использовал У Се . Исходя из значения слова и описания действий Толстяка, в русском языке больше подходит именно устаревшая поддира — шахтерский аналог лома, большой и узкий клин, по которому били кувалдой, чтобы расколоть породу.

(2) Полагаю, имеется в виду Арнольд Шварценеггер, который в Китае не менее популярен, чем у нас.

(3) 钎杆 — буровая штанга, деталь, которую вставляют в отбойный молоток, с одной стороны имеющая отбойную поверхность, с другой — винтовое крепление для отбойника.

(4) "Не трожь персики Толстяка!" 猴子偷桃 , дословно "обезьяна украла персик", в переносном значении "хватать за яйца"

Глава 49. Их было тридцать пять

Внезапно я почувствовал неприятное ощущение на плечах: то место, куда только что толкнул меня Молчун, было сильно испачкано кровью. Откуда-то со стороны снова раздались крики Толстяка, но это был уже не воинственный рык, кажется, его загнали в угол.

Хотя я ничего не видел, но мог представить, что происходило вокруг: должно быть, нас окружали твари, выбравшиеся из камня.

Припоминая надпись на земле, я считал в уме: шестнадцать, семь, десять, четыре — всего тридцать семь. Только что мы заживо сожгли двух, значит, теперь нам предстоит столкнуться еще с тридцатью пятью монстрами.

В этой кромешной тьме я словно ослеп и не знал, насколько хорошо справляется Толстяк. Выбор у меня невелик, но сил думать и анализировать не было. Я мертвой хваткой вцепился в буровую штангу и весь обратился в слух.

Толстяк, кажется, далеко от меня и, вероятно, между нами есть несколько тварей. Рядом вроде бы никого не было, но я все равно старался почти не дышать. Спустя мгновение я различил напряженное дыхание Молчуна. Напряженным шепотом он сообщил, что пойдет к Толстяку.

Давненько мы не попадали в такое безвыходное положение. Первым не выдержал Толстяк. Сначала я услышал его стон, а затем разъяренный крик: "Все, бля! Вот же я вляпался!"

Упс! Понятия не имею не знаю, во что он попал. Кажется, в той стороне царил полный хаос, крики чередовались с шипением, словно по пещере металась стая испуганных гусей, не желающих попасть в котел с кашей. И вроде бы все твари дружно направились к Толстяку.

Не выпуская из рук штангу, я хотел как можно скорее прийти на помощь, но через пару шагов наступил во что-то скользкое и липкое. Не успев понять, во что вляпался, я снова услышал душераздирающий крик, мимо меня словно ветер пронесся, я поскользнулся и упал довольно неудачно: все тело свело от дикой боли.

Одной рукой мне удалось схватить, кажется, лапу пробегавшей мимо твари, но я ее не удержал. Я начал беспорядочно размахивать руками, пытаясь поймать тварь, но через мгновение услышал приглушенный звук падающего тела.

Я попытался встать, но тут же меня снова уложил на землю оказавшийся рядом Молчун, быстро шептавший мне на ухо: "Лежи и не двигайся!"

В моей душе боролись двойственные чувства. С одной стороны я чувствовал, что должен помочь друзьям, а с другой стороны Молчун ведь всегда прав, ему лучше знать, как надо. И снова я почувствовал неприятное липкое ощущение: там, где только что на моем плече была ладонь Молчуна, все было в крови.

Даже если он решил распугать тварей своей чудодейственной кровью, от пореза на ладони столько не вытечет. Кажется, он серьезно ранен. Я был в смятении: судя по звукам, он только что не раз одержал верх в драке, но, получается, тоже пострадал.

С другого конца пещеры все еще доносились отчаянные злые крики Толстяка. Я даже представить не могу, что кто-то из моих друзей погибнет. И вообще-то мне всегда казалось, что такое невозможно, пока Молчун с нами. Но сейчас это чувство уверенности пропало. Неужели Толстяк погибнет здесь?!

"Держись ближе к стене!"

Голос Молчуна прозвучал уже с той стороны, где находился Толстяк. Кажется, драка там достигла своей кульминации: крики, звуки ударов и падения, ругань Толстяка.

В моей голове было совершенно пусто. Да о чем сейчас думать? Что я могу даже с тяжеленной буровой штангой в руках? Мне остается только слушать, что происходит в темноте. Но если я сунусь на помощь, боюсь, только хуже сделаю. И тогда, если Толстяк погибнет, это будет на моей совести.

Я не знаю, как долго все это длилось. Но внезапно наступила тишина.

Не в силах пошевелиться, я старательно прислушивался. Что там? Они все мертвы? Или убиты только твари из камня? Или твари живы, а мертвы оба моих друга?

Я стоял и слушал: через некоторое время раздался треск, затем темноту пересек луч фонаря. Повернув голову в ту сторону, я увидел Молчуна, который в одной руке сжал мой фонарь, а другой поддерживал Толстяка.

Я никак не мог прийти в себя, лишь стоял и смотрел, как он медленно ковыляет в мою сторону. Подойдя, Молчун осторожно усадил Толстяка, затем сел сам. Оба были в крови с ног до головы. В собственной крови: я видел раны на их телах.

Сквозь кровь на теле Молчуна вновь проступила татуировка единорога. Но на этот раз темным рисунком были покрыты не только плечи: казалось, весь его торс был охвачен синими языками пламени, грозящими охватить тело целиком.

Я в изумлении не мог отвести глаз, но он протянул мне фонарь и насильно вложил его в мою ладонь, а затем указал на ту щель в стене, через которую выбрались твари.

"Кажется, этот проход проделали они. Я только что осмотрел его, он может вести наружу, — торопливо сказал он. — Возьми инструменты, которые можно использовать в качестве оружия, и быстро уходи."

Я сразу кивнул: "Да-да. Ты отдохнешь, я осмотрю ваши раны. Если все в порядке, мы сразу уйдем. Я, блядь, думал, что в этот раз нам конец. Я, конечно, всегда верил в тебя, но не ожидал, что ты настолько крут."

Молчун придвинулся к сидящему Толстяку. Прислонившись к стене, он тихо прервал меня: "Ни он, ни я не сможем пойти с тобой."

"Что за хрень ты несешь?!" — выругался я.

Он вдруг мягко улыбнулся мне: "К счастью, я тебя не убил…"

Я застыл в недоумении. А он закашлялся и выплюнул сгусток крови.

"Ты..." — мысли беспорядочно метались в моей голове.

Все еще улыбаясь мне, он медленно опустил голову, словно решил немного передохнуть. Но я понял, что это знак: наш разговор закончен.

Глава 50. Бегство из пещеры

Глядя, как он спокойно сидит передо мной, я чувствовал, что сердце обрывается от безысходности.

Казалось, я полностью абстрагировался от собственного сознания: мысли калейдоскопом крутились в голове, но я ничего не чувствовал.

Моргнув несколько раз, я заставил себя очнуться и, дрожа, дотронулся до запястья Молчуна. Для этого мне потребовались все мои силы.

К счастью, его рука была еще теплой, но пульс очень слабый, я едва смог его нащупать.

Повернувшись к Толстяку, я на мгновение опешил: сквозь зиявшую в животе рану виднелись сизые кишки, его пульс был едва заметен.

Кровотечение у них обоих до сих пор было сильным — эти раны были явно оставлены длинными когтями мерзких зеленых тварей.

Слишком сильное кровотечение, слишком слабый пульс: казалось, их смерть неминуема. Меня накрыло отчаянием. Досада на собственную беспомощность, угрызения совести и другие чувства, которые я описать не мог, заполнили мое сердце, слезы брызнули из глаз.

Но, не знаю, почему, я вдруг ощутил отчаянное воодушевление, засунул все эти депрессивные эмоции поглубже и вдруг успокоился.

Даже в тот момент меня невероятно поразило это внезапное чувство покоя и уверенности, как будто из глубины сознания выглянул другой человек, другой Я, отвергающий привычные чувства. Не знаю, что обычно испытывают люди в подобных ситуациях, но мой разум внезапно стал совершенно чистым.

...Они еще не умерли, значит, я не могу просто так уйти. Но и смотреть, как они тут умирают, тоже не стану. Надо действовать, даже если это будет последнее дело в моей жизни.

Я встал и задумался: с чего начать?

Сначала собрал золу от костра и замазал ей самые глубокие раны, чтобы на время остановить кровотечение(1), затем осторожно затолкал кишки Толстяка обратно. Не хочу даже вспоминать чувства, обуревавшие меня в тот момент.

Закончив, я взял свой гидрокостюм, разорвал его на полосы, чтобы, используя деревянные палки и доски от полок, соорудить примитивные носилки-волокуши, и привязал к ним раненых.

"Даже если вам суждено умереть, вы должны сделать это на земле, а не в этой жопе мира," — стиснув зубы, пробормотал я.

Закончив, я взял фонарь, подобрал валявшийся на земле старый армейский штык и огляделся. Земля была залита зеленой жижей и лужицами крови. В этом месиве валялись твари, сейчас больше похожие на обычных окровавленных людей.

Рассматривать эту картину внимательно я не стал, не было ни желания, ни времени. Оглядев каменные стены, я пытался найти ту трещину, о которой говорил Молчун. Осмотр пещеры сбил с меня уверенность в своих силах: внутри стен виднелись другие силуэты: размытые и уродливые, размерами они казались меньше, чем те, что напали на нас. Они походили на замурованных в камне детей.

Ужаснувшись, я не решился больше медлить и потащил волокуши, проталкивая их в трещину, обнаруженную Молчуном.

Толстяк очень тяжелый, Молчун тоже не пушинка: мне немало усилий потребовалось, чтобы затащить в трещину двух человек.

Младший брат был прав: в стене на самом деле был проход. Наверно, эти твари каким-то образом разъедают нефрит, передвигаясь в камне, как черви в земле. Кругом я видел отличные нефритовые жилы, поврежденные странными тварями. Окажись здесь профессиональный торговец нефритом, он сошел бы с ума от такой расточительности.

Однако, если эти твари живут внутри камня, то проход, по которому я пройду, надо будет замуровать, чтобы они не выбрались наружу. Я старательно тащил волокуши, но проход казался бесконечным. Глядя на окружавшие меня каменные стены, я чувствовал себя очень неуютно. Время от времени из полупрозрачного нефрита на меня смотрели размытые перекошенные лица, словно твари из камня собрались, подобно зевакам на городской площади, чтобы поглазеть, как я с трудом ползу.

К счастью, мой страх достиг того предела, когда все кажется незначительным. Я просто игнорировал эти каменные рожи и, скрежеща зубами от напряжения, тащил Толстяка, Молчуна и себя самого из последних сил.

Тут не было развилок, но проход был извилистый, а местами вообще уходил вертикально то вверх, то вниз. Я полз уже больше десяти часов, совершенно выбился из сил, периодически терял сознание, но конца этому тоннелю не было.

Я уже потерял счет времени, свет фонаря стал тускнеть, когда моих ушей достиг шум воды.

Словно сумасшедший, я пополз быстрее, обдирая колени в кровь, и вдруг ощутил под ладонями пустоту там, где представлял каменный пол, и чуть не упал.

Мигающим фонарем я посветил вперед и увидел разлом: проход, по которому я полз, заканчивался расщелиной неправильной формы, пересекавшей каменную стену. Она была неширокая, но там можно было устойчиво встать, расставив ноги на ширину плеч. Сверху по стенам расщелины водопадом текла вода.

Сделав несколько глотков, я осмотрелся. Впереди тупик. И вполне вероятно, именно отсюда пришли те твари, что напали на нас. Возможно, они выползли из этой расселины. Направив свет внутрь, я осмотрел все сверху донизу. Вот те на! Стены расщелины были покрыты большими и маленькими отверстиями, словно камень тут весь изрыт червями-камнеломками. А напротив расщелины вообще ничего нет.

Пришлось оставить Толстяка и Молчуна на земле, я не могу одновременно искать дорогу и тащить их. Одну за другой я обследовал каждую дыру в этой расщелине, надеясь найти выход наружу.

Возможно, был способ подумать и найти верный путь, но у меня на это не хватало сил. Поэтому я мог только последовательно залезать в каждую дыру и смотреть, куда она ведет. Внезапно на своих щеках я ощутил легкое дуновение ветерка. Вне себя от радости, я пополз в ту сторону, чувствуя, как движение свежего воздуха становится все сильнее.

Есть выход! Старательно запоминая дорогу, я вернулся, отвязал раненых от волокуш и по одному протащил в спасительную дыру.

Несколько дней голодовки сказались на моих силах, каждое движение давалось с трудом. Это путешествие наружу было самым мучительным в моей жизни. Иногда мне приходилось останавливаться, мир вокруг внезапно начинал вращаться так сильно, что меня выворачивало наизнанку. Налицо крайняя степень истощения, не хватало еще потерять сознание на полпути к спасению.

Чтобы преодолеть расстояние в несколько шагов, мне требовалось пять-шесть часов. Когда слишком темнело в глазах, я останавливался, а потом медленно двигался дальше.

Уверен, что пока я полз, вокруг что-то происходило. Помню странные звуки, но в тот момент я совершенно не реагировал на них, меня охватило смертельное оцепенение. Если бы у меня была возможность остановиться, я бы просто умер.

Проход шел вверх, сколько времени я полз по нему, не знаю. Наконец, впереди мелькнул свет, но у меня даже не было сил двигаться быстрее, я едва шевелился, как живой труп: рывок вперед, еще маленький рывок, еще...

Затем я услышал шум ветра и воды, и перед глазами появились небо и земля, которые я уже не надеялся увидеть. Что это было за место, определить я не мог, лишь увидел группу людей, окруживших меня. Они были похожи на жителей деревни, лица их были угрюмыми.

Они вытащили меня из пещеры, я видел их лица, но мне они были незнакомы.

Это оказался склон горы на противоположной стороне берега озера, вокруг звучали голоса, люди переговаривались на диалекте Чанша.

Я был очень слаб, мучительно кружилась голова. Когда меня вытащили, ко мне приблизились еще люди. Теперь я сообразил, что смотрю в ночное небо, вокруг мелькал свет фонарей и факелов, у некоторых людей в руках были рации, и я слышал их крики: "Мы нашли! Мы нашли их!"

Вскоре я смог разглядеть знакомые лица: это были мой второй дядя и Паньцзы.

Они выглядели встревоженными, но я потерял сознание прежде, чем они приблизились ко мне.

Примечания переводчика

(1) Лечение ран золой звучит, как шарлатанский метод, но это действительно работает. У многих народов зола не только считалась целебной, но и на самом деле приносила результаты. Сейчас, правда, такой метод считается не гигиеничным и применяется только садоводами для лечения ран деревьев. Но факт остается фактом: древесную золу можно использовать в полевых условиях в качестве временной защиты для ран и ослабления кровотечения.

Глава 51. Второй дядя

Проснувшись, я обнаружил, что лежу в своей комнате, которую снял в доме Агуя. Юньцай хлопотала рядом. Меня разбудил шум, доносившийся с улицы.

На моем теле не было никаких ран, обычное сильное истощение. Если высплюсь как следует, то буду в полном порядке. Я сел. Юньцай, увидев, что я пришел в себя, протянула мне воды, а затем вышла, чтобы кого-то позвать. Вскоре вошел Паньцзы и спросил, как я себя чувствую.

Второго дяди с ним не было, и я не стал отвечать на его вопросы, меня больше волновали Толстяк и Молчун, я поинтересовался, как у них дела.

Паньцзы ответил, что их сразу отправили в больницу, но новостей пока нет. Уверенным тоном он заявил, что сделано даже больше, чем нужно, и теперь все зависит от них самих. Если будут бороться, то выживут, если же им суждено умереть, ничего больше сделать нельзя.

Его слова обрадовали, я немного успокоился: главное, оба они в больнице, значит, надежда есть.

Тогда что я здесь делаю? На мой вопрос он не ответил, сообщив, что второй дядя запретил разговаривать со мной об этом, пока он не вернется с озера и все мне лично расскажет. А сейчас мне велено побольше отдыхать. И Паньцзы быстро вышел: кажется, снаружи у него было много дел.

Несколько многоэтажных домов рядом с домом Агуя были полностью заняты людьми второго дяди. В окно я видел, что их очень много, среди них попадались знакомые лица тех, кто работал раньше на третьего дядю, я насчитал человек двадцать. Припоминая, сколько народу искали нас на берегу, я прикинул, что всего сюда приехало несколько сотен человек. Агуй уже вернулся с остальными и наводил порядок в доме. Когда я спросил его, что происходит, он ответил, что знать ничего не знает.

Мне не оставалось другого выбора, кроме как пару дней просто отдыхать в доме Агуя и плевать в потолок, пока второй дядя не вернется. За это время я поправился и набрался сил.

Вскоре он вернулся вместе с группой своих людей. Народу было много, среди них мои дальние родственники из Чанша, которые частенько пересекались и с У Саньсином в свое время. Все они были довольно серьезными людьми и пользовались уважением в нашей семье.

Интересно, что тут произошло? Почему семья У заявилась сюда почти в полном составе?

Но спрашивать прямо я не решался, потому что на лицах второго дяди и всех моих родственников застыло выражение крайней степени раздражения или беспокойства. А когда я собрался с духом и поприветствовал их, то заметил, что они как-то странно поглядывают на меня.

Второй дядя выглядел угрюмым. Кратко переговорив между собой, моя родня разошлась по домам, оставив нас одних. Второй дядя потрепал меня по плечу, спрашивая, в порядке ли я?

Кивнув, я сказал, что все хорошо, и тут же спросил шепотом, что за суета творится вокруг. Он задумчиво посмотрел на меня, еще раз похлопал по плечу и махнул рукой, предлагая следовать за ним.

Мы дошли до ручья, что находился рядом с деревней. Всю дорогу он угрюмо молчал, пока мы не добрались до места, откуда был виден сгоревший старый дом. И только тогда он заговорил: "Я прочитал твое электронное письмо."

У меня с самого начала возникло ощущение, что появление второго дяди как-то связано с этим письмом, поэтому я молчал и ждал, что он скажет дальше.

Он выдержал слишком долгую паузу, затем спросил: "Ты веришь тому, что написал в том письме?"

"Считаешь меня дураком? Я могу верить, могу не верить, но у меня нет причин не доверять фактам, — ответил я. — Вы так долго близко общались с третьим дядей. Неужели за все это время не заметили ничего необычного?"

Второй дядя закурил сигарету. Он смотрел на меня сквозь дым и хмурился, ничего не отвечая.

Я продолжал: "Мне и другие об этом говорили, и сам третий дядя не отрицал. Так что у меня нет причин сомневаться."

Второй дядя продолжал пристально смотреть на меня. Докурив сигарету в несколько быстрых затяжек, он вдруг сказал: "Ты можешь не сомневаться, все так и есть, это правда."

"Правда? — я был обескуражен. — Но почему ты в этом так уверен?"

Он медленно ответил: "Мы в семье всегда об этом знали."

Я стоял столбом, не веря своим ушам.

Второй дядя продолжил: "Младший Се, некоторые вещи не так просты, как ты думаешь. Но есть множество вещей, которые не столь сложны, как тебе кажется."

"Но если вы все знали, то как допустили это?" — спросил я.

Он помолчал немного, затем подозвал меня жестом и вложил в руку конверт.

Я заглянул внутрь, там была фотография: "Что это?"

"Перед тем, как сжечь этот дом, я сохранил одну. Думаю, сейчас ты лучше поймешь, что тут изображено, чем в то время, " — ответил он.

Я был ошарашен. Дом? Сжечь? Блять! Быть такого не может! Не в силах поверить, я спросил: "Второй дядя, это сделал ты?!"

Он хотел что-то ответить, но махнул рукой и указал мне на фото: "Давай не будет вспоминать прошлое. Лучше посмотри сюда."

Это была самая обычная фотография, черно-белая, групповая. Странный мужчина средних лет на ней разговаривал с Вэньцзинь, чуть позади стоят другие члены археологической команды. Этого мужчину я раньше не видел на фотографиях археологов. Но, очень бледный и худой, он показался мне знакомым.

"Обо этой фотографии говорил тебе Лысый Чу, — объяснил второй дядя. — Я выбрал и сохранил ту, которая лучше всего объясняет то, о чем ты хочешь знать. Я решил, что выбора у меня нет. Лучше дать тебе вещественные доказательства, чем красноречиво излагать факты."

"И это все? — я ничего не понимал. — Что не так с этой фотографией?"

"Ты не узнаешь этого человека?" — спросил он, указывая на бледного незнакомца.

Я еще раз взглянул на бледного худого человека на фото и, внезапно поняв, кто это, не мог удержать возглас удивления: "Это не может быть он? Он же не..."

Этот человек не имеет никакого отношения к нашей истории, но он не какая-то мелкая сошка, достаточно влиятелен. Если на фотографии именно он рядом с Вэньцзинь, то мне стоит пересмотреть свое отношение к ее археологической команде.

Мы медленно прогуливались вдоль ручья, и второй дядя предложил: "Я не могу тебе рассказать всех подробностей. Но в общих чертах описать ситуацию могу. Младший Се, некоторые вещи, которые кажутся тебе очень важными, на самом деле давно остались в прошлом и стали историей. Хочешь ее послушать?"

Глава 52. Ирония судьбы

Я кивнул, второй дядя закурил еще одну сигарету и спросил: "Знаю, ты читал не меньше моего. Знаком ли ты с династийной историей Цинь Шихуанди"(1)?

Я кивнул: "Шицзи"(2) входит в обязательный литературный курс для антикваров, так что естественно, я это читал." Второй дядя снова спросил: "А как насчет "Ханьшу"(3)?

Я снова кивнул, и он продолжил: "Ты заметил некую закономерность? Все древнекитайские императоры, будь то великие властители или мелкие князьки, одиночки или главы семейных кланов — все они, достигнув славы и завершив войны за власть, неизбежно задавались вопросами обретения долголетия и бессмертия."

"Стремление к бессмертию — вполне естественная мечта для императора. Ему не надо беспокоиться о деньгах, он властвует над людьми и может убить кого захочет, он может жениться на любой женщине, какую возжелает. Будь я на месте императора — тоже хотел бы бесконечно продолжать такую жизнь," — эхом подхватил я суждение второго дяди.

Но он проигнорировал мои слова и продолжил: "Если ты читал учебники, то не мог не заметить, что эта тенденция со временем расширялась. Чем сильнее император, тем больше у него возможностей, и он шел на все, чтобы отыскать секреты бессмертия. Цинь Шихуан, император Уди из династии Хань и император Тайцзун из династии Тан… — он сделал небольшую паузу. — Чередовались эпохи, сменялись поколения, государства, титулы... более того, со временем сменился политический строй, и императоров больше не стало. Однако, стремление к бессмертию осталось ведущим мотивом среди власть имущих."

Я кивнул, он говорил верно. Человеческую природу не изменить, кем бы ни был, что бы ни делал — человек рано или поздно столкнется с неотвратимостью смерти и пожелает ее избежать.

"Однако, тайны и легенды, связанные с достижением бессмертия, так и остались неразгаданными. Современная наука достигла многого, но способы достичь долголетия до сих пор не изучены. Древние императоры верили, что ключи к долголетию хранятся в гробницах древних алхимиков. Именно по этой причине при императорских дворах создавались тайные отряды, занимавшиеся разведкой гробниц. Такие отряды, как правило, продавали собачье мясо с бараньей головой(4): на словах выполняли обычные военные обязанности, скрывая свой истинный род деятельности, — он улыбнулся, глядя на меня. — В те темные времена солдаты из таких отрядов были самыми влиятельными и могущественными. С давних времен многие мастера фэн-шуй, офицеры Моцзинь из северных и южных кланов были наняты императорами и влиятельными аристократами, они имели высокие чины при дворе. Наши предки — народ вольный. Но иногда давление власть имущих столь велико, что приходилось проявить лояльность и присягнуть на верность. Наши предки жили семьями и кланами, а ради выживания семьи приходилось склонять голову."

"Однако, деяния этих секретных отрядов не найти в исторических летописях. Но, если внимательно изучить династийные истории, то заметишь, что никто из великих властителей не умер спокойной смертью. Поиски бессмертия — вещь опасная. Кроме того, среди тайных офицеров всегда находились такие, кто пытался избавиться от давления императорских семей. А такая вещь, как бессмертие — серьезное искушение, которое привлекало не только императоров и их генералов, но и самих разведчиков гробниц. Находя настоящие сокровище, поневоле они сами желали его захватить."

"Эти люди частенько делились своими мыслями и желаниями с членами семей и братьями по оружию. Древние кланы расхитителей гробниц — это люди, которым море по колено, которые привыкли жить на острие ножа, смелые и отчаянные. Естественно, в те времена был придуман и реализован не один план по обретению бессмертия. Больше известно о тех, кто потерпел неудачу, ходят легенды о тех, кто достиг желанной цели, многие пропали без вести и одному богу известно, что с ними стало. Несомненно одно: все охотники за бессмертием были уверены, что им придет конец, если найденная информация станет всеобщим достоянием."

Он остановился и схватил меня за плечо: "Некоторые тайны хранятся веками: сменялись династии, но и властители, и их наемники не нарушали обет молчания, ведь никто не хотел добровольно лишиться жизни, — сказав это, он в упор посмотрел на меня. — Особенно это касается "Его".

Не могу сказать, что я понимал все сказанное вторым дядей, но осознавал, с какой целью он ведет со мной эту беседу.

Честно говоря, я вообще не задумывался ни о чем подобном. Но происходящее с нами вполне согласуется с такой теорией заговора. Неудивительно, что брат Чу советовал мне не продолжать поиски. Сопоставив рассказ дяди с некоторыми своими догадками, я обнаружил, что многое встало на свои места.

"Значит, все, что здесь произошло — дело рук этого загадочного "Его"? — переспросил я.

Второй дядя кивнул: "Боюсь, что так. Поэтому мне давно известно о существовании подводной деревни, но я не знал, где она. Когда я от Паньцзы услышал, что вы отправились сюда, забеспокоился и собрал побольше людей. Любое место, связанное с "Его" деятельностью, чрезвычайно опасно."

"Тогда ты знаешь, что тут происходит? Что за твари были в пещере?" — я собирался завалить второго дядю вопросами.

Он задумался: "Возможно, там были создания Милото(5)."

"Милото? Это еще кто?"

"Милото считается прародительницей яо. Согласно мифам яо, нефритовые чудовища — прототипы, неудачная попытка создать людей, — он вынул из кармана обломок железа. — Считается, что богиня создала первого человека из нефрита, но не смогла вдохнуть в него свою божественную силу и запечатала его в железо. Похоже, те шахтеры, что добывали в пещере нефрит, знали эту легенду и действовали согласно инструкциям, изложенным в мифе. И, кажется, древняя традиция, описанная в ленегдах, оказалась действенной."

Я кивнул, и второй дядя продолжил: "Что касается произошедшего здесь, боюсь, этого никто не знает. По твоему описанию все, что случилось с вами на берегу и позже, очень похоже на часть какого-то религиозного ритуала. Но такой ритуал требует тщательной подготовки. Думаю, ваше исчезновение и заточение в пещере было кем-то подстроено."

Я ведь тоже так думал, похоже, мои предположения верны, раз у второго дяди такое же мнение. Но я поспешил напомнить ему одну странность: "Я говорил тебе, что из пещеры нет выхода?"

Подумав немного, он хлопнул меня по плечу: "Раз вы туда попали, то выход оттуда есть. Если вы не смогли его найти, это не значит, что его нет. Иначе вам туда было не попасть."

Я криво усмехнулся. То же самое говорил Толстяк. И ведь мы искали. Везде искали: нет там никакого выхода!

У второго дяди вдруг зазвонил телефон, он взглянул на экран и через пару гудков отключил. А я продолжил расспросы. Зачем сюда столько народу приехало? Не слишком ли он преувеличивает опасность? Что они делают сейчас на берегу озера?

Лицо второго дяди было бледным, он резко ответил: "Иногда от твоих безумных поступков есть польза. Если бы не ты, мы бы не смогли найти это место. Но сейчас не могу сказать, зачем я здесь. Надо немного подождать. Когда подтвердятся мои предположения, ты сразу обо всем узнаешь, — он посмотрел на часы. — Наша работа тут только началась, и у меня сейчас мало времени."

"Ты здесь из-за третьего дяди? Или из-за "Него"? — настойчиво спрашивал я.

Второй дядя улыбнулся: "Да не волнуйся ты так! Успокойся, и тогда поймешь, насколько ничтожно и обыденно то, что с тобой случилось. Не спрашивай меня сейчас ни о чем. Хочешь докопаться до прошлого младшего брата — ищи, но за мной не таскайся. Я — не третий дядя, дурака валять тебе не позволю."

Второй дядя мне толком так ничего и не рассказал, но это действительно не третий дядя. Его бесполезно уговаривать: как сказал, так и сделает. Однако если он обещал рассказать все потом, то обязательно сдержит слово. Он никогда не нарушает свои обещания.

Он сказал, что пробудет здесь какое-то время, и я могу подождать его или отправиться по своим делам, но при этом взял с меня слово, что я буду держать его в курсе своего местонахождения, чтобы он не бегал за мной, как ошпаренная курица.

Беспокоясь о Толстяке и Молчуне, через неделю я покинул деревню и отправился в больницу Фанчэнгана. Юньцай и Агуй проводили меня до дверей палаты, где я убедился, что мои друзья в порядке.

На самом деле раны их не были смертельными, только серьезная кровопотеря. К счастью, они оба сильные люди. И мой экспресс-метод посыпания пеплом сработал: я сумел временно приостановить кровотечение и обеспечил изоляцию от заражения. Поэтому для этих двоих все обошлось обычным переливанием крови. Оказывается, пепельная терапия весьма эффективна. Но если бы кровотечение было чуть сильнее, даже бессмертные небожители не смогли бы им помочь.

Я узнал про использование пепла из лекций Тянь Фан(6), но не ожидал такого отличного результата.

Увидев Толстяка, я едва не расплакался. За те несколько дней, что мы были в разлуке, он немного поправился и уже не напоминал выходца из дворцов Ада.

Заметив за моей спиной Юньцай, Толстяк совсем голову потерял и резво вскочил с постели. Идиот, он себя бессмертным считает, что ли?

Они оба плохо помнили, как мы выбирались, стали расспрашивать меня. Пришлось рассказать и про пепел, и про запихивание кишок Толстяка, и как я полз из последних сил, таща их двоих на волокушах.

Выслушав мой рассказ, Толстяк на мгновение застыл с открытым ртом. А потом заявил, что теперь понимает, почему в последнее время у него с кишечником проблемы. Видимо, я кишки ему засунул вверх ногами.

Отвлекая его от кишечных проблем, я достал листок бумаги и показал им. Приходя в себя в доме Агуя, я по памяти нарисовал план затопленной деревни.

Но обсуждение нарисованного плана никакого результата не дало, и Толстяк засуетился, торопясь на больничный обед и приглашая нас присоединиться.

Мы направились к двери, я заметил, что Юньцай с нами не пошла. Обернувшись, я увидел, что она внимательно рассматривает мой рисунок. Я окликнул ее, но никакой реакции не последовало. Видимо, что-то сильно привлекло ее внимание.

Я был удивлен: художник из меня плохой, там толком ничего не разобрать. Мы переглянулись с Толстяком, и он спросил: "В чем дело, почтенная сестренка(7)?"

Юньцай обиженно надулась и посмотрела на него: "Почтенные господа(8), деревня на дне озера, которую вы нарисовали, выглядит в точности, как Банай."

Примечания переводчика

О названии главы. Иероглифы 开心 обычно переводятся, как "счастье" или "радость". Но во многих диалектах чаще используются ироничные метафоры "шутка" или даже "насмешка". Не знаю, в каком значении эти слова употреблены здесь, но мне после прочтения главы пришло в голову выражение "ирония судьбы".

(1) Династийные записки (本纪) Цинь Шихуан-ди не имеют определенного авторства. Исторически сведения о правлении легендарного императора историки получают из нескольких авторских источников древнекитайских историков. Два из них ниже упоминают У Се и второй дядя.

(2) Ши цзи, 史记 (Исторические записки) Сыма Цяня (историк династии Хань). Ши-цзи охватывают период от мифического Желтого Императора и до империи Западная Хань включительно. Среди источников, которыми пользовался Сыма Цянь, была энциклопедия Ши бэнь. Считается основным биографическим источником, когда речь идет о Цинь Шихуанди.

(3) Ханьшу , «История Ханьской династии» — китайская официальная династийная история Ранней Ханьской династии с 206 года до н. э. по 25 год н. э. Начал её составление китайский историк Бань Бяо, а закончили — его сын Бань Гу и дочь Бань Чжао. Книга входит в состав серии хроник «Эршисы ши» и является прообразом многих исторических хроник последующих империй. У Ханьшу имеется и непосредственное продолжение — хроника Хоу Ханьшу

(4) "Продавали собачье мясо с бараньей головой." Второй дядя обыгрывает поговорку 挂羊头卖狗肉(на вывеске — баранья голова, а в лавке — собачье мясо), которая означает фальшивое прикрытие, надувательство, лживую рекламу.

(5) Милото (密洛陀) богиня, почитаемая народами яо. Ей приписывается создание мира и людей. Мифы, посвященные Милото, передаются изустно, письменных источников нет. Но а ханьской мифологии есть легенда, где упоминается возможный прототип Милото (или ее ассимилированный образ): "Сказание о собаке Паньху и царской дочери". Согласно различным вариантам этой легенды, народность яо стала результатом брака небесного пса Паньху и царской дочери Милото (имена девушки встречаются не всегда в сказках и могут различаться). В самом народе яо Милото — богиня-созидательница, мифы, связанные с ней, появились, скорее всего на границе первобытных эпох матриархата и патриархата.

(6) Тянь Фан (田芳) (не знаю, мужчина или женщина, но в байде женское милое фото) —лауреат 5-й Молодежной премии в области науки и технологий Чжэнчжоу, доктор философии, доцент, работающий в Школе фундаментальной медицины Чжэнчжоуского университета. Руководит кучей научных проектов и пишет научные работы самостоятельно и в соавторстве.

(7) "Почтенная сестренка". Выражение 妹子, мэйцзы (младшая сестренка, девчонка) в сочетании с иероглифом 大, да (старший, почтенный) по-русски звучит, как оксюморон (старшая младшая сестренка, почтенная сестренка). Но по китайски сочетание часто используется, особенно в интернете, с ироническим, даже саркастическим подтекстом.

(8) "Почтенные господа." Юньцай отвечает сарказмом на сарказм, используя выражение 老板 (лаобан), которое используют при обращении к хозяину, боссу, начальнику с большим почтением. Причем, адресует она это саркастическое обращение и У Се: 两位 (пара, двое). Молчуна ее сарказм, похоже, не задевает.

Глава 53. Похожая деревня

Банай — это деревня, где жили Агуй и Юньцай. Обычная деревня яо, но мы пробыли там не так долго, чтобы иметь четкое представление о деталях местности. Когда Юньцай заявила о схожести поселений, я немного удивился.

"В чем они похожи? — Толстяк взял рисунок и тоже стал рассматривать. — Разве ваши деревни все не похожи одна на другую?"

Юньцай не осмелилась спорить с ним и протянула рисунок Агую, сказав: "Папа, посмотри, что ты думаешь?"

Мы все собрались вокруг него. Агуй внимательно рассмотрел мои каракули и, похоже, сначала ничего не понял. Юньцай перевернула рисунок и сказала ему несколько слов на местном диалекте. Почесав затылок, он согласился: ""Эй! Они действительно похожи!"

Мне стало интересно: мы же не местные жители, многих деталей не знаем. Те, кто живет здесь давно, могут приметить мелочь, о которой посторонним неизвестно. Раз эта девушка столь внимательна, то пусть и нам покажет, в чем сходство.

Сначала я думал, что она имела в виду горы вокруг Баная и озера с затопленной деревней — я и сам это заметил раньше. А может быть, просто некоторые здания похожи. Но когда Юньцай все объяснила, я ахнул от удивления.

Деревни имели одинаковую планировку, направление дорог и тропинок, расположение заборов.

Юньцай заявила, что, лишь взглянув на рисунок, сразу заметила, что дорожки и дворы в центре древней деревне на дне озера расположены точно так же, как и в Банае. Это ее удивило и заинтересовало, а затем, присмотревшись внимательнее, она поняла, что и другие части деревень очень похожи.

Я не могу вспомнить все тропинки и мощеные дороги Баная, но хорошо помню их расположение вокруг дома Агуя. Если перевернуть мой рисунок, то сразу становится заметно сходство дорог рядом с этим домом и и соответствующей частью плана на карте.

Мне стало не по себе, даже холодный пот прошиб. Это уже слишком. Я точно рисовал план деревни, находившейся на дне озера, но так и не смог определить возраст деревни: сотня лет или тысяча. Но в любом случае старше Баная. И теперь оказывается, что две деревни разных эпох похожи друг на друга, как две капли воды. Что за хрень тут творится?

Я безуспешно пытался подавить накативший страх, но меня трясло, как осиновый лист. Интуиция подсказывала мне, что это может стать серьезной проблемой.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы остановить дрожь во всем теле, я попросил Юньцай указать все схожие места. Мне надо было убедиться, что это случайность или же есть естественные причины такого сходства.

Наверно, мое лицо было перекошено: посмотрев на меня, Юньцай, кажется, испугалась и не решалась говорить. Толстяк ласково погладил ее и строго сказал мне, чтобы я не пугал сестренку. Я понял, что надо лучше держать себя в руках.

Мы начали сравнивать с деревенских ворот и продолжили до самой дальней околицы. Чем дальше обсуждали план деревни, что сильнее сжималось мое сердце: это не могло быть случайностью. Расположение ворот, количество и направление мощеных дорожек, планировка дворов и заборов — все было одинаковым.

Объяснить это можно только одним: обе деревни были спроектированы одним строителем.

Но кому надо было, тем более в прошлом, заниматься проектированием и строительством деревень? Такие поселения обычно формируются естественным путем: сначала один дом в удобном месте, потом поиск других удобных мест на конкретной местности. План каждой деревни неповторим, потому что при строительстве деревенские жители ориентируются на особенности рельефа местности, а не составляют точный план.

Особенно меня беспокоило сходство уровня мощеных дорог. В горных деревнях они быстро разрушаются, есть даже поговорка "старинная тропа, западный ветер"(1). Жители деревень ремонтируют их по мере надобности, и со временем сильно изменяется их высота. Тем более бедные сельчане не станут ремонтировать дорожку целиком — только то место, где есть необходимость. А могут вообще ее перенести в другое место, забросив старую. Здесь большинство деревень появились во времена династии Цзинь. В Ханчжоу еще более древние каменные дорожки, построенные монахами и ведущие в горы, но правительство периодически ремонтирует их, потому они до сих пор относительно целы и сохранили первоначальный вид.

Некоторое сходство дорог в двух деревнях вполне возможно. Но полное сходство — это ненормально. А для человека, как я, изучавшего архитектуру, вообще сущее мучение: в голове постоянно прокручиваются возможные причины, мелькают картины проектов, виденных мной. Но я же не знаю, что именно надо искать.

Толстяк не понял причин моей задумчивости, и спросил: "Наивняшка, ты слышал о чем-то подобном?"

Я покачал головой и попросил его не задавать глупых вопросов. Это не просто слухи и легенды, мы имеем два абсолютно одинаковых поселения. В истории архитектуры мне приходит на ум только Ван Цзанхай, который спроектировал по одному плану Цюйцзин и Аомынь(2), но это города. Деревни же всегда разные. По крайней мере я никогда не слышал о двух абсолютно одинаковых деревнях.

Однако, обе деревни существуют в реальности. Это либо стремление выделиться, либо просто дурная шутка какого-то неизвестного, но богатого аристократа. И сейчас существует только одна деревня, а вторая осталась на дне озера.

Но какие бы версии я не придумывал, чтобы не забредать в дебри фантазии, интуиция подсказывала мне, что сходство деревень — вовсе не остроумная шутка безумного архитектора. Те кусочки пазла, что оказались у меня в руках — всего лишь верхний слой луковицы, внутри которой находится "истина".

Не дождавшись от меня ответа, Толстяк отправился терзать расспросами Молчуна. Но тот тоже ничего не ответил, равнодушно застывшим взглядом уставившись на мой рисунок.

Агуй моргнул и сказал: "Я рассказывал вам о деревне у подножья горы Янцзяо. Но может быть, я ошибся с местом, рассказывая это господину Толстяку. И на самом деле эта деревня на дне — та самая. Может быть, она не сгорела, а затонула. А потом наши предки, жившие в той деревне, выбрали новое место и построили все по старому плану, ведь горы в обоих местах очень похожи друг на друга!"

Я ответил ему: "Если ваши предки не обладали феноменальными знаниями геомантии, то им не удалось бы достичь такого сходства, как бы ни старались."

Чтобы создать подобную копию, надо провести точное планирование местности и измерения, причем до того, как первая деревня была затоплена. Насколько мне известно, в те времена народ яо не достиг такого уровня цивилизации, чтобы создать нечто подобное.

Юньцай надулась и обиженно обратилась ко мне: "Господин, почему ты смотришь на народ яо свысока? Может, среди нас были и есть очень талантливые люди?"

Я грустно улыбнулся: "Даже если среди народа яо был такой человек, то сам проект не имеет смысла. Насколько мне известно, в культуре яо нет каких-то строгих требований к планированию поселений. Зачем потребовалось делать новую деревню точной копией предыдущей? Это не имеет смысла, разве что была какая-то весомая скрытая причина."

Вообще-то в истории китайской архитектуры есть случаи строительства деревень по строгому плану. Например, деревня Юйюань в провинции Чжэцзян(3), построенная Лю Боуэном согласно астрологическим расчетам. Юйюань представляет собой огромную астролябию. Но план древней деревни на дне озера не имеет никакой геометрической или какой-либо другой закономерности. По крайней мере, я ничего странного не вижу.

"И что ты думаешь? — спросил меня Толстяк. — Должны же у тебя быть хоть какие-то идеи."

Идеи-то у меня были, но они больше похожи на беспочвенные домыслы, потому я покачал головой в ответ: "Могу только сказать, что это сходство создано искусственно, и это требовало больших усилий. А значит, это дело рук необычного человека. Простые люди не смогут повторить такое строительство, даже если очень захотят." Но что мне действительно было непонятно, так это отсутствие местных легенд. Ведь наличие двух одинаковых деревень — факт очевидный, который нельзя было не заметить.

Агуй помнит события нескольких поколений, общался со стариками. Банай — деревня старая. Получается, создание копии произошло в глубокой древности, раз о ней никто не помнит. Однако, судя по тому, что я видел в доме клана Чжан, добыча нефрита там проводилась не так уж давно. И затопление деревни произошло уже после этого, иначе как бы могла быть построена шахта.

Итак, имеем три факта: копирование деревни, ее затопление и добыча нефрита. Если расположить эти события в хронологическом порядке, соответствующем нормальной логике, то сначала кто-то скопировал деревню, потом построил шахту и начал добычу нефрита, а лишь после этого деревня была затоплена.

Другими словами, до начала добычи нефрита этого озера не существовало. В горной низине располагалась деревня, и, скорее всего, там никто не жил.

Но местные жители все равно должны были знать о существовании такого крупного поселения. А если знали, то должны были обратить внимание на невероятное сходство. Пусть современные поколения забыли о существовании деревни, но легенды и слухи должны были остаться.

Причем, местные жители довольно тесно общаются между собой — подобные слухи распространяются обычно далеко. Такая легенда должна быть известна на многие десятки верст вокруг.

Но Агуй сказал, что ни в одной местной легенде не упоминается деревня на дне озера. Это похоже на какой-то странный провал в истории.

Примечания переводчика

(1) "Старинная тропа, западный ветер."古道西风. Это не поговорка, а часть строки из стихотворения Ма Чжиюаня "Осенние думы" (на мелодию «Тяньцзинша»)

枯藤老树昏鸦，

小桥流水人家，

古道西风瘦马。

夕阳西下，

断肠人在天涯。

Засохшая плеть, старое дерево, ворона в сумерках,

Маленький мостик, течет река, чужой дом,

Старинная тропа, западный ветер, исхудавший конь,

Вечернее солнце садится на западе,

Убитый горем человек в неимоверной дали.

(2) Аомынь — старое название Макао. Уже не в первый раз упоминается, что Ван Цзанхай построил Цюйцзинь и Макао по одному плану, но я не нашла об этом реальных упоминаний.

(3) 俞原, деревня Юйюань — туристическая достопримечательность уезда Уи в юго-западной провинции Чжэцзян. Там насчитывается 395 древних зданий династий Мин и Цин, что привлекает отечественных и зарубежных туристов. Интерес ученых представляет причудливая планировка и своеобразная архитектура строений. Вокруг этой деревни ходит множество легенд. Но доподлинно известно, что деревня Юйюань была построена Лю Боуэном, учителем Чжу Юаньчжана, императора-основателя династии Мин. Проект деревни он составлял, исходя из соответствия геометрии местности и небесным явлениям, наблюдаемым в тот период.

Глава 54. Зеркальный заговор

Конечно, такого рода провалы в истории могут быть случайностью. Ведь неизвестно, сколько легенд и преданий канули в небытие, но, как правило, такие явления сопровождаются недостатком информации об историческом периоде в целом: отсутствие археологических сведений, летописей, свидетельств очевидцев из других стран.

Думаю, в нашем случае есть какая-то хитрость. В деревнях не забывают предания, лишь могут исказить их, перепутав эпохи или изменив имена и названия, преувеличив или преуменьшив важность каких-то событий. Но в Банае нет даже скрытых намеков в других сказках о существовании этой затопленной деревни. Кто-то очень не желал, чтобы слухи о ней распространялись?

Что касается существования копии деревни, интуиция подсказывает, что мне довелось столкнуться с "зеркальным заговором"(1). Это обычная уловка, которую используют японские авторы детективов. Суть заключается в том, чтобы создать подделку, скрывающую исчезновение оригинала. Другими словами, кто-то построил Банай, чтобы не дать обнаружить исчезновение затонувшей деревни.

Моя интуиция подсказывала мне это предположение не на пустом месте. Я помнил историю демонического озера, которую рассказывал Паньма. Там тоже прослеживались черты "зеркального заговора": одна археологическая команда была полностью заменена другой, точной, словно зеркальное отражение, копией предыдущей.

Это может объяснить существование слухов о сгоревшей деревне. В те времена деревни не представляли собой сплошные поселения. Было много домов, построенных на отшибе, на склонах гор, глубоко в лесу, которые часто страдали от лесных пожаров. Отличная идея, чтобы скрыть истину: затопленная деревня вызовет вопросы, а лесной пожар — дело обычное.

За такого рода тайнами и уловками должен стоять серьезный заговор, и, возможно, жестокий. Может быть, люди в первой деревне были безжалостно убиты, а убийцы притворялись обычными селянами, жили в фальшивой деревне и продолжали претворять свой план в жизнь. Думаю, убийство и создание копии деревни произошло давным давно. Затем, позднее, кто-то решил начать разработку нефрита, и только после этого первую деревню затопили.

Когда столько странных событий происходит в одном месте, это значит, что в этих двух деревнях, в окружающих их горах скрывается что-то очень важное.

Но все это выглядит слишком загадочным и кажется невозможным. Я никак не хотел верить в собственную теорию и пытался найти более разумное объяснение. Но в любом случае я не могу это проверить, остается лишь подавить смятение в мыслях и ждать дальнейших объективных результатов.

Эти размышления казались мне совершенно бесполезными. Я уже собирался выпить что-нибудь, чтобы успокоиться, когда Толстяк присвистнул и, указав на мой рисунок, спросил: "Наивняшка, ты хоть заметил, что именно ты нарисовал?"

Он взял карандаш и стал старательно заштриховывать некоторые места на моем плане. Вскоре весь рисунок заполнился пятнами. Толстяк подставил его под лучи солнца, и я обомлел.

После штриховки план деревни превратился в набросок животного с глазами и когтями. Приглядевшись получше, я понял, что вижу цилиня.

"Становится все страньше и страньше,(2)" — пробормотал Толстяк.

А у меня волосы встали дыбом по всему телу: на моем рисунке был изображен тот же цилинь, что и на теле Молчуна. Полагаю, мы все-таки добрались до нужного места! В моей голове заметались мысли: цилинь, татуировка, план деревни... и вдруг, словно ниоткуда, появилась идея.

Молчун сидел словно в оцепенении, когда я направился к нему, держа рисунок в руке.

Подойдя, я приказал: "Быстро раздевайся!"

Мой тон его явно озадачил, но я показал рисунок и пытался объяснить свой ход мыслей. Кажется, я слишком косноязычен, он все еще не понимал, в чем дело, но начал раздеваться, как я и просил.

Меня бесили его замедленные движения: руки чесались пнуть его и помочь. Но пришлось сдержать свое нетерпение. А когда он снял одежду, я вспомнил, что обычно его татуировка не видима.

Наконец поняв, что мне нужно, Молчун объяснил, что чернила для его татуировки сделаны из сока какого-то колючего растения. Этот сок в нормальном состоянии прозрачный, но при нагревании темнеет. В древности в народе мяо его использовали вместо термометра, чтобы определять степень болотной лихорадки. Татуировки делали детям, чтобы вовремя заметить начало заболевания.

Конечно, температура тела повышается не только при заболевании: физическая нагрузка или стресс тоже на время могут повысить температуру тела, тогда такая татуировка тоже проявится. Но я не замечал, чтобы рисунок на теле Молчуна появлялся, когда он взволнован. Хотя терморегуляция у всех людей разная, возможно, поэтому татуировка Молчуна становится видна только после ожесточенной драки.

Толстяк принес грелку, и я приложил ее к груди Молчуна. Довольно быстро рисунок стал видимым.

Толстяк удивленно прищелкнул языком: "Вот же чертяка! Хитро сделано! Почему ты раньше об этом не рассказал?" Я же стал внимательно сравнивать свой рисунок с татуировкой.

"Смотри, здесь расположен странный терем, — сказал Толстяк, указывая направление на плане. — Если Банай — это копия, то на его месте сейчас стоит деревянный дом, где мы с Молчуном живем. На татуировке Молчуна этому месту соответствуют глаза цилиня."

"О!" Со смятением в сердце я еще раз сравнил рисунок и татуировку и вынужден был признать, что Толстяк прав.

Это что-нибудь значит?

Толстяк озвучил ответ на мой не произнесенный вопрос: "Младший брат, наверняка все это имеет к тебе прямое отношение."

Я оборвал его: что за бред он несет?

Толстяк точно ошибается, но для нас татуировка Молчуна важна — это же настоящая карта. Раньше мы находили только разрозненные зацепки, но теперь можно анализировать ситуацию. Анализ и догадки — вещи разные, надеюсь, в будущем я смогу найти способ добраться до истины.

Но должен согласиться, что наши дела в этой деревне только в самом начале. Кое-что мы уже сделали, не стоит останавливаться.

Толстяк, не изменяя своей практичности, сразу принялся обсуждать детали: "Дело ясное, что дело темное. Но спешить нет необходимости. В любом случае, деревня никуда не денется. Мы должны задержаться здесь и все тщательно изучить и систематизировать. Кроме того, стоит расспросить жителей соседних деревень, вдруг что-то обнаружится. Это длительный процесс. Думаю, нам придется задержаться. Надо будет перед возвращением собрать кое-какие вещи, чтобы пожить в деревне еще несколько дней. Я согласен оставаться здесь сколько угодно, — он подмигнул Юньцай. — Девушка, тебе придется привыкнуть к нашему присутствию! Мы часто сможем бывать вместе."

Она улыбнулась в ответ. Но ее глаза ничего не выражали, как у Молчуна, когда он погружался в свои мысли.

Примечания переводчика.

(1) Зеркальный заговор. В оригинале использована литературная идиома镜像阴谋, цзин сян инь моу, "зеркальный заговор". Впервые выражение появилось в "Исторических записках министра Чэна". Это выражение двумя словами сложно перевести: тщательно продуманное тайное действие, ловушка, созданная со злым, преступным умыслом. Позднее эту идиому в китайском языке используют так же, как в русском "теория заговора", с той лишь разницей, что причины цзин сян инь моу всегда объективны и реалистичны, тогда как "теория заговора" свойственна людям с паранойей.

(2) "Все страньше и страньше." В оригинале сказано 越来越好玩了(Это становится все более и более увлекательным). Но учитывая странности похождений железной троицы, им только норы с белым кроликом не хватает. Точнее, нор у них с избытком, только что из одной выбрались. Поэтому у переводчицы появилась ассоциация с нравится ассоциация с Алисой в Стране Чудес (глава "Море слез").

Глава 55. Незваный гость

Нет особой нужды описывать дальнейшие события. Но они имеют отношение к тому, что с нами случится в будущем, поэтому кратко все же упомяну.

Второй дядя покинул деревню через пять дней. Не знаю, нашел ли он со своими людьми что-то. Мне он до отъезда ничего не сказал, но назначил встречу, сказав, что хочет поболтать, когда я вернусь в Ханчжоу.

Толстяк и Молчун не слишком пострадали в пещере и быстро шли на поправку. Через пару недель их выписали из больницы. И, вместо того, чтобы вернуться в Ханчжоу, мы вместе поехали обратно в Банай. Толстяк решил, что прошлое Молчуна слишком сильно связано с историей этой деревни, и нам, возможно, придется задержаться, пока не найдем побольше информации.

Через четыре дня после возвращения в деревню мы снова отправились к озеру. Там отдали дань уважения найденным мертвецам, похоронив их со всеми положенными обрядами, и насыпав могильный холм из песка.

Паньма больше не появлялся. Я чувствовал себя виноватым перед ним, но, вспоминая все его грехи, убеждал себя, что у него карма такая. Захватив с собой профессиональное снаряжение, мы занялись кропотливой работой, надеясь найти что-то важное. Одну за другой мы поднимали со дна озера новые вещи, но ничего серьезного пока не обнаружили.

Чуть позже мы собирались спуститься в затопленную деревню и получше осмотреть терем клана Чжан. Но к тому времени умудрились истратить все запасы кислорода в баллонах, надо было их заменить.

В тот день, когда мы совершали последние погружения и уже собирались возвращаться на берег, случилось нечто странное.

В тот момент мы были в центре озера. Забравшись на плот, Толстяк, вытирая лицо, сначала застыл словно в изумлении, потом указал на берег. Посмотрев туда, я увидел не только Юньцай и ее односельчан, помогавших нам, но еще множество незнакомых людей, которые быстро расставляли палатки.

"Бляха-муха! Что там происходит?! — удивился Толстяк. — Это место вдруг стало туристической достопримечательностью? Почему там столько людей?"

Я сделал несколько вдохов, успокоился и стал внимательно наблюдать. Среди пришедших было много жителей деревни, с которыми разговаривала Юньцай. Но остальные были одеты, как городские жители, хотя я не мог определить, откуда они. По тропинке, что вела к озеру, шли еще люди, которые вели мулов, нагруженных большой кладью.

Я не знаю никого из них, они не похожи на жителей Чанша, значит, это не команда второго дяди.

Медленно гребя к берегу, я все больше убеждался, что здесь происходит что-то странное. Люди на берег привели много нагруженных мулов и теперь распаковывали поклажу, ставили палатки. Там было очень оживленно. Когда мы вышли из воды, на нас никто особого внимания не обратил, только пара человек удивленно переглянулись, увидев троицу в шортах и с аквалангами.

Мы не знали, как реагировать на это. Направляясь к Юньцай и Агую, я заметил человека невысокого роста, говорившего с пекинским акцентом. Он был мне знаком, я встречался с ним раньше, в доме Паньма. Сейчас он властным голосом покрикивал на деревенских жителей, переносивших вещи, явно чувствовал себя здесь не мелкой пешкой.

Мне доводилось часто сталкиваться с таким типом людей. Вроде бы я слышал от сына Паньма, что этот дальний родственник вернулся на родину вместе с боссом из Пекина. Должно быть, люди на берегу — подчиненные какого-то серьезного человека из столицы. Неужели, им тоже стала известна история Паньма, и они заявились сюда, чтобы заняться поисками? Но слишком уж много людей!

Взглянув в мою сторону, он не узнал меня, поздоровался так, словно впервые видел. Мне было лень строить догадки, правда ли он столь забывчив или лукавит. Я махнул ему в ответ рукой и, подойдя к Юьцай, спросил, что происходит.

Она ответила шепотом, что ее односельчане были наняты каким-то важным человеком для перевозки вещей на берег озера. Но никаких подробностей наниматели крестьянам не рассказывали.

Ситуация создавалась неловкая. С одной стороны мне тут посторонние совсем не нужны. Но с другой стороны озеро мне не принадлежит, я не могу выгнать их отсюда. Кроме того, мне не известны цели этих людей: знают ли они о странных обломках железа или просто пришли что-нибудь поискать.

Люди все прибывали, было уже установлено шесть или семь палаток. Вокруг звучал пекинский говор, из-за чего у меня возникло ощущение, будто я вдруг оказался на берегу Хоухая(1).

Присев отдохнуть, я пристально наблюдал за вновь прибывшими. Ситуация меня удручала. Так бывает, когда ты спокойно играешь на корте, и вдруг заваливается куча народу высокого роста. Их больше, и все, что ты можешь сделать — это покинуть корт.

Выругавшись, я внимательно следил за тем, что они вытаскивали из сумок, привезенных на мулах, надеясь понять цель их приезда сюда. Пока я этого не видел, меня мучили смутные сомнения, но рассмотрев поклажу, я почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Они привезли с собой надувные лодки и отличное дайверское снаряжение.

"Слишком уж они хорошо подготовлены, — фыркнул Толстяк. — Они знают о том, что под водой есть нечто интересное."

Я обернулся к нему и спросил: "Может, какой-то антиквар из Пекина организовал сюда поездку, чтобы набрать товар? Ты знаешь кого-нибудь из этих людей?"

Толстяк ответил: "В Пекине много посредников и скупщиков, но среди дельцов Паньцзяюаня мало кто лично занимается полевыми работами. Мы не в сорок девятом году: в девяностых среди нас наблюдается четкое разделение труда. Кроме того, я не могу знать всех в Пекине, в наши дни в бизнес приходит слишком много новых людей."

"И все-таки ты многих знаешь из Пекина. Посмотри, может найдешь пару знакомых лиц?" — настаивал я.

Толстяк покачал головой: "Экий ты горячий! Дай мне спокойно присмотреться. Пекинский акцент у них всех какой-то странный. Может, стоит просто спросить, кто у них главный..."

Он направился к стихийно возникшему лагерю и поприветствовал одного из мужчин на пекинском диалекте, но его попросту проигнорировали. Но что случилось с вечно вспыльчивым Толстяком? Он просто отошел в сторону и направился ко мне, не настаивая на продолжении разговора.

Я задумался: прогуляться ли мне по их лагерю, присматриваясь, что да как, или сразу пойти к их главному?

Но в итоге я ничего не стал делать: слишком устал, глаза и уши все еще болели, окружающие звуки казались какими-то гулкими и глухими. Кажется, частые погружения плохо сказываются на моем здоровье.

Пока я размышлял, как мне поступить, почувствовал прикосновение: Молчун сжал мое плечо.

Это было приятно, мышцы шеи сразу расслабились. Уже решив, что мой друг решил сделать одолжение и устроить сеанс массажа, я услышал его напряженный шепот: "Смотри туда!"

Взглянув в указанном направлении, я поначалу не заметил ничего необычного. Только новая группа людей выходила из леса. Один человек, видимо, был не в лучшей физической форме: пятеро спутников помогали ему слезть с мула и вели себя при этом очень уважительно. Остальные с почтением приветствовали его.

Внимательно наблюдая, я понял, что мужчина этот был слишком стар: седые волосы, морщины на лице. Слезая с мула, он пошатнулся и схватился за поясницу, медленно выпрямляясь. Вокруг него суетились люди, и он явно собирался идти в нашу сторону.

Я встал, решив пойти навстречу, но Молчун удержал меня. Обернувшись, я удивился: он прячется за моей спиной, пристально глядя на приближавшегося старика. И снова я услышал его глухой шепот: "Не дай ему увидеть меня."

"Да в чем дело?" — подумал я, но прикрыл собой Молчуна, наблюдая, как группа незнакомых людей приближается к нам. Старый мужчина был крупным, высоким и очень худым. Очевидно, что в молодости он отличался завидным здоровьем и отличным телосложением. Его постоянно кто-то загораживал, я не мог разглядеть черты лица, и решил, что он просто слишком стар, потому ему трудно ходить.

Поодаль прибывшего старика ожидали много мужчин и женщин, пятеро сопровождавших его по дороге представляли ему всех присутствующих. Негромко переговариваясь, они почти дошли до места, где отдыхал я, но внезапно свернули и зашли в ближайшую палатку.

Когда они удалились, Молчун облегченно вздохнул и отпустил мое плечо. Я и не заметил сразу, с какой силой он вцепился в меня — на коже остались багровые следы его длинных пальцев. Потирая плечо, я спросил: ""Да что с тобой не так? Ты знаешь этого человека?"

Только сейчас я заметил, как он бледен. Кивнув, Молчун ответил: "Это Цю Декао."

"Цю Декао?! — я был ошеломлен. — Этот старик — Цю Декао?!" Нет, не ошеломлен: я был в шоке и чуть не подпрыгнул. Дерьмо! Эти люди из компании, на которую работала А Нин, но в этот раз ее руководитель лично вышел в поле!

Какое-то время я не знал, что мне делать. Цю Декао до сих пор был для меня чем-то гипотетическим, смешанный образ, на который наложились знакомые мне исторические личности. Я представлял его этаким миссионером с лицом Свена Гедина(2), характером напоминавшего большого мошенника Марко Поло(3). В детстве мой дед рассказывал поучительные истории о худшем злодее в мире Цю Декао, и я, совсем еще мелкий пацан, представлял его монстром с волчьей мордой. Я не ожидал, что под такими колоритными образами скрывается божий одуванчик, которого легкий сквозняк сдуть может.

Хотя, многие истории деда позже мне казались странными и нереалистичными, похожими на пересказ сборника сказок. Но почему бы ему не рассказывать приукрашенные истории, когда слушатель еще под стол ходит? И вот сейчас один из персонажей его сказок появился передо мной во плоти. Честно говоря, я совершенно сбит с толку.

Что он здесь делает? Глядя на организацию его лагеря, я понимал, что он знает о деревне на дне озера. Неужели после змеиного болота он не бросил исследования и, как и мы, пришел сюда за ответами?

Однако, цели и источники информации у нас абсолютно разные. Мы основывались на разных фактах, полученных разными способами. Как же получилось, что мы встретились? Или они преследовали нас?

Хотя, если подумать, то вряд ли Цю Декао опустится до простой слежки.

И все же они гораздо лучше подготовлены, чем мы. Отправляясь сюда, я понятия не имел, что может понадобиться дайверское снаряжение, но они его привезли, значит, были лучше информированы. Я был одновременно взволнован и напуган. Должно быть, деревня на дне озера слишком важна, раз старик заявился сюда лично. Его возраст совсем не подходит для дальних походов, значит, он отчаянно нуждается в чем-то, скрытом на дне.

Да что же, черт возьми, там внизу спрятано?!

Если спокойно подумать, то сложившаяся ситуация крайне неприятна. Наши с ним отношения слишком сложны. Мой дед и Цю Декао — враги. И хотя у меня нет даже мысли о мести, я не могу воспринимать его, как хорошего человека. Отношения между Цю Декао и третьим дядей еще более запутаны.

Даже если конкретно ко мне старик отнесется нормально, все равно мы сейчас по сути конкуренты. И он достаточно силен, а мы слабы. Надо все как следует обдумать.

Нужно сделать хотя бы первый шаг.

Я постарался унять сердцебиение и вдруг припомнил одну вещь: разве Молчун не потерял память? Когда это он встречался с Цю Декао? И почему он прячется от старика?

Обернувшись, я прямо спросил его об этом. Он по-прежнему настороженно смотрел в сторону палатки, где скрылся старик, и нехотя ответил: "Я видел его один раз, когда был в больнице."

"Больница? В Пекине или Голмуде?" Может быть, в тот раз старик тоже пострадал, даже больше, чем мы?

"В Пекине, — ответил он. — В прошлом месяце."

Значит, это было, когда он лечился в Пекине. Бля! Цю Декао виделся там с Молчуном? Но почему Толстяк мне об этом ничего не рассказал?!

Но если подумать, этот идиот Толстяк добрый, но совершенно не умеет заботиться о других. Думаю, когда я попросил его позаботиться о Молчуне в Ханчжоу, он выполнил мою просьбу лишь на половину, предоставив своего подопечного самому себе. Да и Молчун не тот человек, с которым легко наладить отношения. Неуправляемый характер Толстяка плюс нелюдимость Молчуна — вполне естественно, что толстый дурак не доглядел и просто не знал, что Молчун и Цю Декао пересекались.

Сейчас мне хотелось порвать всех в клочья. Молчун — ходячая карта, попавшая мне в руки. И почему я не знаю, что они с Цю Декао встречались? Учитывая расстановку сил, если этот старик захочет использовать Молчуна, мы ему не соперники, он нас просто как котят утопит. И как Толстяк только мог так халатно отнестись к моей просьбе?! А Молчун тоже хорош — какого хрена ни словом до сих пор не обмолвился?

"Почему он ищет тебя? — я сердито наседал на Молчуна. — И почему ты мне ничего раньше не сказал? Паханом(4) себя считаешь?"

Он не ответил и снова спрятался за меня.

Оглянувшись, я увидел, что Цю Декао с трудом выбрался из палатки и, надев шляпу, пошел к тенистому дереву неподалеку.

"Что ты от меня скрываешь? — продолжал наседать я. — Что будет, если он тебя увидит? Может быть, он уже знает, что ты здесь."

Молчун покачал головой и ответил: "Нельзя позволить им перехватить инициативу. Мы должны быть на шаг впереди."

"Что ты собираешься делать?" — я растерялся.

Он указал на снаряжение для дайвинга, сложенное возле палатки: "Пошли возьмем их акваланги."

Примечания переводчика

(1) Хоухай — озеро в центре Пекина, одна из туристических достопримечательностей.

(2) Свен Гедин — шведский путешественник, географ, журналист, писатель, график, общественный деятель. В 1886—1935 годы Гедин предпринял многочисленные экспедиции в Тибет, Монголию и Среднюю Азию, благодаря которым были описаны многие исторические памятники и ландшафты, устранены многие «белые пятна» на карте мира. В одном лишь Тибете он нанёс на карту около 170 000 квадратных километров. В 1899 году он открыл и исследовал древний город Лулан в Синьцзяне. Несмотря на примитивность его метода расчёта расстояний, многие из его карт составлены, по сравнению с современными, лишь с незначительными погрешностями (максимальная ошибка в расстоянии составляла всего 2%).

(3) Мошенник Марко Поло. Отношение китайцев к Марко Поло неоднозначное. С одной стороны китайские историки признают заслуги венецианца перед географическим сообществом. Но с другой есть свидетельства, что в Китае семья Поло практически не была, и все их описания путешествия — выдумка, где слишком много преувеличений. Например, Марко Поло не упоминал о Китайской стене, которую видели его коллеги-предшественники, путался в названиях населенных пунктов бассейна Хуанхэ(даже допущение, что путешественник использовал монгольские названия, не позволяет определить, о каких городах он пишет), слишком преувеличенно описал Ханчжоу того времени и, исходив Китай вдоль и поперек, не узнал ни одного ханьского названия, а пользовался только арабскими.

(4) "Паханом себя считаешь?" В оригинале У Се обозвал Молчуна лаода(老大), буквально, старший начальник, но чаще это слово используется в жаргонном значении, что-то вроде криминального авторитета.

Глава 56. Неудача

Я сразу понял, что хотел сделать Молчун. Это было настоящим озарением, я готов был ему аплодировать стоя.

У нас нет аквалангов. Если Цю Декао начнет действовать, нам останется только наблюдать со стороны. Можно, конечно, сгонять в город за новыми баллонами, но за это время его люди выгребут со дна озера все, что там осталось. Если под водой есть что-то важное, у нас сейчас никаких шансов опередить старика.

Молчун прав, есть единственный шанс для нас.

Забрать все их снаряжение и выбросить на дно озера. Без аквалангов у них не будет другого выбора, как отправиться за новой партией снаряжения. Это отличный способ задержать их, действовать надо быстро, чтобы сработал эффект неожиданности.

Но как забрать снаряжение? У меня были серьезные сомнения в успехе. Акваланги сложены на берегу далеко от воды. Просто взять и уйти не получится. Даже если Молчун сможет завалить десяток нападающих, нам с Толстяком все равно прилетит по голове, и мы сдохнем раньше, чем добежим до воды.

Подумав немного, я сказал: "Ты прав. Но нельзя торопиться. Здесь очень много людей, мы днем ничего не сможем сделать. Давай подождем ночи, чтобы в темноте прокрасться незаметно."

Он покачал головой: "Нет у нас возможности ждать ночи. Как только они распакуют все снаряжение, сразу же начнут погружение. Смотри!"

Он указал в ту сторону, где несколько человек уже закачивали воздух в надувные плоты. Другие забрались в воду и, видимо, ныряли с простыми масками, разведывая обстановку.

"Почему они так торопятся? — задумался я.

Молчуна, кажется, тоже интересовал ответ на этот вопрос. Помолчав, он предположил: "Может быть, у них нет времени."

Я на мгновение остолбенел. Эта фраза прозвучала слишком многозначительно, но не было времени обдумать ее значение.

Младший брат подбежал к Толстяку и что-то быстро стал нашептывать на ухо. Услышав наш план, тот вздохнул и покачал головой: "Сволочи вы! Только что меня посылали наладить с ними отношения, а теперь заставляете обворовать. Репутация Толстяка не должна пострадать!"

Я резко оборвал его: "Если под водой есть какие-то ценности, они их все заберут, стоит им спуститься. Тебе ценности нужны или твоя репутация?"

Толстяк задумался и ответил: "Странно все это. Ты такой наивный временами, но отлично умеешь убеждать людей. Ладно, давай наплюем на мою репутацию. Что, по-твоему, нам надо сделать?"

Теперь пришло время обдумать детали. Можно положить все снаряжение на плот, завалить его камнями, чтобы он пошел ко дну... чушь! Мы не сможет сразу тащить к воде и акваланги и камни. Да еще надо продумать, как отвлечь внимание людей на берегу, чтобы незаметно добраться до озера.

Расстояние от места, где лежали акваланги, до воды небольшое, если бежать со всех сил, уйдет секунд тридцать. Но на пути постоянно будут попадаться люди. Пока справишься с одним, подтянутся другие. Воровство под носом у такого количества людей среди белого дня требует уникальных навыков и недюжинной храбрости.

А я такой неопытный. Что бы я не придумал, боюсь, мне будет не под силу реализовать этот план. К тому же сразу после разговора с Молчуном я слишком распереживался и чувствовал, что мои нервы уже не пределе. Шансов решить эту задачу у меня никаких.

Зато Толстяку решение в голову пришло быстро. Он еще раз осмотрел берег и неожиданно спросил: "Вы умеете ездить верхом?"

"Что?" — удивленно уставился на него я.

Он указал на мула, стоявшего неподалеку, и подмигнул: "Ты когда-нибудь видел, как монгольские всадники хватают на полном скаку овец из стада?"

Я понял, что он имел в виду, и нахмурился: "Мул — это не лошадь, он не скачет галопом!"

"Бля, какой ты тугодум! Нам не надо скакать на них галопом. Тут всего-то несколько метров. Мулы здесь здоровенные, и они очень упрямы. Кто посмеет остановить такую тушу, бегущую со всех ног? Главное, удержаться на его спине и не свалиться на полпути к воде."

"А это выход!" Я воодушевленно кивнул, и Толстяк немедленно начал приготовления. Сначала мы спустили на воду наш плот и набрали камней для балласта. Потом вернулись и, пересчитав наличные, нашли хозяина мулов. Ему я сказал, что животные нужны на короткое время, чтобы перевезти по берегу тяжелый груз.

Этот человек уже видел нас в деревне раньше. Да и лишний заработок ему явно не мешал.

Забирая поводья, Толстяк спросил: "Как сделать, чтобы мул бежал быстро?"

Хозяин ответил ему: "Разве что ослицу в течке увидит. А так его всегда надо понукать."

"Ладно, — не сдавался Толстяк. — Если что-то, чего нам стоит избегать? Чего боятся мулы?"

Получив ответы на свои вопросы, он подхватил мула под уздцы, и мы направились к оживленному лагерю. Пока добирались до места, где были сложены акваланги, насторожено озирались вокруг. Я так нервничал, что весь вспотел.

Мне казалось, что мы трое с этим мулом выглядим глупо и неестественно, словно вырядились мексиканскими ковбоями. Впрочем, я преувеличивал: вокруг было много мулов, перевозивших грузы.

Акваланги лежали в холщовых заводских мешках, связанных вместе. Толстяк подвел мула и поставил так, чтобы спрятаться за ним, подмигнул мне и предложил развязать веревку.

Оглядевшись, я убедился, что на нас никто внимания не обращает. Но когда собирался заняться делом, услышал за спиной чей-то голос: "Эй! Эй! Что ты делаешь?"

Резко обернувшись, я увидел женщину, идущую к нам. И люди, что отдыхали в тени дерева, тоже встали. Я был в панике: что мне делать? Нас обнаружили!

В этот момент Толстяк шагнул вперед, схватил так и не развязанную кучу аквалангов и крикнул: "Садись на мула!"

Я подхватил мешки с другой стороны. Втроем мы взгромоздились на одного мула, Толстяк с размаху шлепнул его по заднице и заорал во всю глотку: "Караул! Мул взбесился!"

Испугавшись шлепка и вопля, мул взбрыкнул и побежал со всей мочи куда глаза глядят.

Обычно я ездил на нормальных мулах. Но сейчас главной целью было усидеть на его спине, что казалось невозможным: меня подбрасывало, как резиновый мячик. Сзади толкался Толстяк, да еще мы держали связанные между собой акваланги. Думаю, в тот день мы совершили чудо акробатики, цирковой смертельный номер. Такая поездка на муле была очень опасной.

Зато мы привлекли всеобщее внимание. Женщина, что шла к нам, закричала: "Остановите их!"

Но Толстяк все рассчитал верно. Оказывается, мулы умеют очень быстро бегать, и никто не хочет оказаться на их пути. Два человека, ставившие палатку, увидев ополоумевшего от страха мула, разбежались в стороны, спотыкаясь и падая.

А Толстяк нагнетал обстановку, продолжая орать: "Осторожно! С дороги!"

В мгновение ока мы втроем без проблем добрались до воды. Предупредительный крик женщины заглушили испуганные вопли убегавших от бешеного мула. Но даже если кто-то и бросился в погоню, то вряд ли бы смог приблизиться. Мул ведь и насмерть затоптать может, поэтому люди Цю Декао беспомощно бегали по берегу, как испуганные куры и глупые собаки, не в силах остановить нас.

Я даже опомниться не успел, как мул оказался у кромки воды, но испугался и резко притормозил, сбросив нас.

Я ударился лбом о камень, Толстяк помог подняться, а мул умчался прочь. Оглянувшись, я заметил, что бдительная женщина зовет на помощь. Мы не стали ждать и быстро бросились в воду.

Но эффект неожиданности дал результат, людям нужно время, чтобы прийти в себя и начать действовать. У нас теперь было преимущество. Старательно гребя, мы быстро добрались до глубины, где ноги не доставали дна. Забросив мешки с аквалангами на плот и забравшись следом, мы продолжали грести. Проплыв к центру озера метров десять, я оглянулся. Нас пытались догнать, несколько человек плыли следом.

Подхватив балласт с плота, Толстяк крикнул: "Прыгаем!" И мы трое бросились в воду.

Оказавшись под водой, я видел, как несколько человек добрались до нашего плота. Еще мгновение — и они схватили бы нас. Пара из них нырнула под воду, надеясь догнать, но глубоко погружаться не рискнули и быстро всплыли обратно.

Под водой мы закрепили баллоны на спине и надели дайверские очки. Я обратил внимание, насколько хорошим было снаряжение команды Цю Декао. Сквозь стекла все вокруг было отлично видно, влагу внутри можно было удалить с помощью специальной дренажной трубки, ремни акваланга легко застегивались, и даже с ластами не было проблем, несмотря на неудобную обстановку для облачения.

Снаряжение Цю Декао закупил действительно высокого класса: на поясе крепления для инструментов, среди которых я заметил отличный подводный фонарь Ledlenser со светодиодными линзами(1), нож для работ под водой и запасной кислородный баллон на случай, если основной запас закончится. Такого миниатюрного баллончика может хватить минуты на три. Большую часть этого снаряжения надо было еще через таможню провезти, преодолев множество формальностей. Похоже, этот человек действительно невероятно крут.

Закончив осмотр снаряжения, я быстро поплыл вниз. Но с таким аквалангом двести-триста метров глубины кажутся сущим пустяком. Главное, что у противника аквалангов теперь нет, поэтому о погоне можно не беспокоиться.

Толстяк жестом указал вперед, туда, где сгущалась тьма. Мы все еще дрейфовали на небольшой глубине, а впереди были забор и затопленная деревня. Мы должны зависнуть над ее центром, где самое глубокое место озера. Времени предостаточно, нам даже не нужно скрываться, они могут только глазеть на нас сверху. Включив фонарь, я последовал за Толстяком. Добравшись до места и зависнув над темной глубиной, мы отпустили с балластом кислородные баллоны и смотрели, как они погружаются на дно, а затем поплыли на другую сторону озера.

Выбравшись на противоположный берег, я видел, как беспомощно, словно толпа безумцев, суетятся люди Цю Декао.

Позже Агуй и Юьцай встретили нас в горах, и мы, посмеиваясь над незадачливым противником, тайно пробрались обратно в деревню.

Примечания переводчика

(1) Фонари немецкого бренда Ledlenser считаются лидерами в индустрии осветительных приборов. Эксперты отмечают, что главным достоинством этой продукции являются уникальные технологии, безупречное качество и постоянно расширяющийся ассортимент для многих областей использования, в том числе и подводные фонари.

Спасибо, что продолжаете читать...

Здесь почти заканчивается

шестая книга из восьми"Записок расхитителя гробниц"

.

Впереди еще пять глав с другим названием, но я решила не выносить их отдельно.

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Новый след: дом, окутанный тайной

Глава 1. Вокруг да около

Вернувшись в деревню после долгого отсутствия, мы занялись наведением порядка, заодно я прикинул план дальнейших действий. Толстяк отвечал за техническую часть, пакуя вещи и оставшееся снаряжение, я же продолжал анализировать и собирать информацию.

По возвращении в Ханчжоу я приступил к реализации своего плана.

Когда мы с Толстяком обсуждали будущие действия, я еще не придумал, где и как искать. Возможно, придется заняться формальностями, чтобы узнать прошлое Молчуна. Наше расследование показало, что в деревне его никто не помнил, может быть, он был в составе археологической команды в 80-х годах. Тогда в архивах должны сохраниться списки, где есть его имя. В то время археологические экспедиции были делом обычным, документация велась строго. Возможно, я смогу найти что-то в старых архивах какого-нибудь научного учреждения в Чанша. По крайней мере определю, с какой организацией он был связан. Тогда можно будет поискать людей, которые могли его помнить. Придется начать с этого.

Однако городские архивы, особенно документы о личном составе в то время считались конфиденциальной информацией, старые архивы без "красных корочек"(1) не посмотреть. Если учесть, что дело было в 80-х, и с экспедицией произошло нечто странное, то категория "секретно" точно будет стоять на этих документах, и их мне так просто не увидеть.

Полагаю, лучше всего начать поиски с научно-исследовательского института, отправившего эту экспедицию. Прошло всего лишь двадцать лет, не так много, это учреждение все еще должно существовать, по крайней мере, его архивы.

Понятия не имею, сколько научных учреждений сейчас в Чанша, но в то время их было не так много. И, скорее всего, институт, занимавшийся археологическими исследованиями, был всего один. Члены интересовавшей меня экспедиции, судя по их возрасту, были еще студентами. Надеюсь, что списки студентов не хранятся под грифом "секретно".

После недолгих поисков, как я и предполагал, нашелся старый археологический институт. В настоящее время его и несколько других научных учреждений объединили в один университет, и старое здание теперь располагалось на закрытой территории.

Для кампуса нового университета(2) готовили другую, более удобную территорию с новыми зданиями, скоро должен был состояться переезд. Когда мы с Ван Мэном проходили мимо, то видели, что старые здания находятся в плачевном состоянии, возможно, часть земли уже продана ведомствам, занимающимся недвижимостью. Опоздай я на пару месяцев, здесь могло уже быть только ровное поле.

Даже если архивы при объединении университетов были перевезены в новый офис, велика вероятность, что ранние документы остались в старом здании. Я очень хорошо знаком в основами документооборота и не думаю, что кто-то будет беспокоиться и переносить архивы двадцатилетней давности.

Но навести справки об этом трудно. Пришлось задействовать свои семейные связи, и, посетив несколько знакомых третьего дяди, найти человека, который когда-то работал в старом университете. Его фамилия Ду и очень интересное имя — Цзюаньшань(3). Подарив ему пару пачек Чжунхуа(4), я спросил, как обстоит дело с документацией старого университета. Он сказал, что официально кадровый состав заведения уже переведен в другое место, но документы все еще хранятся в старом здании. Среди сотрудников учебных заведений все еще сильно распространено кумовство, у него было много знакомых среди преподавательского состава. Я надеялся, что он сможет мне посодействовать. Выслушав его, я понял, что попасть на территорию старого университета сложно, но внутри здание не охраняется. Думаю, бумаги в архиве находятся в полном беспорядке, и мне трудно будет что-то отыскать, так что я не сильно надеялся.

Но все равно без промедления решил той же ночью наведаться в архив.

Оказалось, что старое здание университета было когда-то реконструировано из бывшей больницы. Помещение с архивами находилось на цокольном этаже под актовым залом и занимало площадь около сотни квадратных метров. Прямо огромный склад! Я шел по коридору в кромешной тьме, света внизу не было. Луч фонаря выхватывал из этой тьмы бесконечные ряды деревянных стеллажей, заваленных папками и бумажными пакетами разной толщины, некоторые были сильно повреждены, другие все еще аккуратно стояли плотными рядами. Все было покрыто толстым слоем пыли и в воздухе витал запах отсыревшей бумаги.

Ду Цзюаньшань сказал мне, что отсюда забрали только часто используемые документы не старше 1995 года, остальные вроде бы даже не планировалось переносить.

Я смотрел вокруг и чувствовал себя ужасно. Слава богу, что мы пошли ночью: в августе в Чанша очень жарко, и ночная прохлада сейчас в самый раз. Обхватив рукоять фонаря губами, я отмахнулся от пыли и приступил к изучению документов.

Я знаю, что в университете Цинхуа есть несколько факультетов и целый институт, занимающиеся архивным делом, библиотеками и документооборотом(5). Тогда мне казалось странным: что там можно так долго изучать? Но сейчас, увидев такие масштабы, я понял, что людей, которые способны здесь разобраться, надо считать гениями. У меня, простого человека, от одного вида этих бесконечных полок глаза заболели. А это всего лишь архив одного университета. Боюсь представить масштабы какого-нибудь национального архива. Каким количеством мегабайт можно измерить информацию, собранную там? И сколько людей потребуется, чтобы держать этот объем в полном порядке?

Ду Цзюаньшань опасался, что я доставлю ему неприятности, и пошел со мной. Он не только наблюдал, но и, задавая наводящие вопросы, помогал ориентироваться в этом беспорядке.

Исторически так сложилось, что систематизация архивов в Китае может считаться совершенной, если соблюдаются определенные правила(6). Жаль только, что я, как безголовая муха, знаю лишь примерный год. А нужен хотя бы номер археологической группы, без него мне придется просматривать все подряд за этот период.

Я долго искал и ничего не нашел. Моей идеей было искать по известному мне году. В этом архиве все было систематизировано по годам и категориям исследовательских экспедиций. Я рассчитывал выбрать папки, касающиеся только археологии между 80-м и 85-м годами и все их просмотреть, чтобы найти списки участников. На территории Чанша в древности располагалось царство Чу(7), поэтому исследований в области археологии должно было проводиться много. Но мне повезло: необходимыми папками была заполнена всего лишь одна полка. Не желая просматривать все архивы за пять лет, я искал то, что относилось к экспедициям на Сиша, но таких документов не было.

Мне это показалось странным, и я спросил Ду Цзюаньшаня, могли ли архивы храниться еще где-нибудь.

Он покачал головой и сказал: если здесь нет, значит, вообще нигде нет. Разве что папка находится в секретном архиве. Такие документы сюда не приносили, а если такое случалось, то их просто уничтожали.

Думаю, такое маловероятно. Даже если об экспедиции особенно не распространялись, с чего бы на документы о ней вешать гриф "секретно"?

Он меня успокоил, сказав, что это обычное дело, если происходило нечто неординарное. Я же говорил ему, что команда археологов тогда исчезла.

Мы привели документы в порядок. Я немного приуныл, но в целом уже смирился с тем, что так легко мне информацию не добыть.

Уходя из архивного помещения, я чувствовал, как внутри закипает гнев. Две пачки дорогих сигарет потратил впустую. И что дальше делать? Если даже здесь нет никакой информации, то Молчун о себе верно сказал: он — человек, не имеющий ничего общего с этим миром.

И тут я увидел перед собой лестничный пролет и ступени, спускавшиеся вниз. Кажется, под архивным помещением есть еще один этаж. Проход на лестницу загораживала железная дверь с продетой сквозь кольца заваренной ржавой цепью, соединенной навесным замком, и запечатанной бумажным бланком. С ходу я не смог определить, когда это место опечатали.

"Что там внизу?" — спросил я.

"Старая комната с архивами. Там лежат документы до 1950 года. Ее заперли еще во времена Культурной революции, опасаясь хунвейбинов, которые могут все уничтожить. Много десятилетий эту дверь никто не открывал."

"Правда?" Я посветил фонарем на цепь и увидел, что она срезана, и замок на ней болтается только для вида. Но если не присматриваться, то следы взлома сразу и не заметить.

Примечания переводчика.

(1) Красные корочки. В оригинале红头文 (документ с красным заголовком). Но, если не ошибаюсь, партийные и прочие документы в Китае имеют желтые, золотые или черные заголовки, написанные на красном фоне. Впрочем, устойчивые разговорные выражения никто не отменял, полагаю, "красные корочки" будут самой точной заменой.

(2) Кампус нового университета. В Чанша есть четыре крупных университета, которые подходят под описание У Се. Но этот университет должен был объединяться с существовавшими ранее, и на момент данных событий кампус находился в стадии строительства. Под это описание подходит только Центральный Южный университет: был основан в апреле 2000 года путем объединения трех университетов — Медицинского университета Хунань, Железнодорожного университета Чанша и Центрального Южного технологического университета. Тем старым институтом, который ищет У Се, вполне мог быть Южный технологический, основанный еще в 1960 году на базе некоторых факультетов, учебных и исследовательских подразделений более раннего научного учреждения. Этот университет находился в ведении министерства образования, но основной областью исследований было горное дело и металлургия. В Китае археология с геологическими и строительными изысканиями связаны очень тесно и административно обычно не разделялись. Судя по описанию У Се застал тот момент, когда основанный на территории старых университетов Центральный Южный готовили перенести на новое место, сейчас его кампус располагается на восточном и западном берегу реки Сянцзян.

(3) Странное имя Цзюаньшань 鹃山 переводится "горная кукушка".

(4) 中华,, Чжунхуа, - известная табачная компания в Китае (Шанхай). Производится компанией Shanghai Tobacco Group и считается национальным брендом, так называемым "китайским дымом". Сигареты имеют запах сливы и, как утверждается, были любимой маркой сигарет Мао Цзэдуна . Бренд Чжунхуа считается символом статуса, эти сигареты часто дарят. В Китае вообще сильно распространена традиция дарить сигареты, она даже выпускаются часто не в пачках, а в подарочных жестяных коробках.

(5) Университет Цинхуа — один из ведущих университетов КНР, был основан в 1911 г. Входит в состав девяти элитных вузов Китая «Лига С9». Университет Цинхуа постоянно занимает первое место в Национальном рейтинге университетов КНР. Среди выпускников Университета много заметных ученых, деятелей искусства и политиков, в их числе два последних председателя КНР — Ху Цзиньтао и Си Цзиньпин. Университет также знаменит своим живописным кампусом, который построен на месте бывшего Императорского парка «Шуйму Цинхуа» в северо-западной части Пекина. Университет многопрофильный, в его состав входит 16 институтов и 56 факультетов. Архивным делом занимается вплотную Институт информационных технологий, есть профильные факультеты в Институте гуманитарных и социальных наук, Институте экономики и менеджмента, Институте журналистики и СМИ.

(6) "Систематизация архивов в Китае может считаться совершенной, если соблюдаются определенные правила." История архивного дела в Китае начинается с XVI века до н.э. До начала XX века ведение архивов было сконцентрировано в руках аристократии и властей, что означало полную централизацию и возможность разработать единый подход к классификации и систематизации. Поэтому, несмотря на хаос буржуазных и культурной революций, в XX веке удалось не только восстановить утраченные документы, но и расширить и сделать единой архивную систему, используя научный подход, информационные и аналитические технологии, а также мировой опыт ведения документооборота.

(7) Чу — царство в южном Китае во время эпохи Чуньцю (722–481 гг. до н. э.) и Чжаньго («Воюющие царства» 481–221 до н. э.). Первоначально царство было известно под названием Цзин (荆), затем Цзинчу (荆楚). На пике могущества под властью Чу находилась территория современных провинций Хунань, Хубэй, Чжэцзян, частично Цзянсу, Цзянси, Аньхой и Фуцзянь, а также территория, где сейчас находится город Шанхай.

Глава 2. Старый архив

Цепь была разорвана, вся в паутине, покрыта толстым слоем ржавчины: значит, дверь открывали очень давно.

"Ого! — Ду Цзюаньшань тоже удивился. — Что здесь произошло?"

"Да все нормально. Это просто означает, что ты ошибся, и кто-то сюда уже заходил, " — ответил я, глядя вниз через прутья железной двери и освещая ступени фонарем. На лестнице было полно мусора, пыли, стоял затхлый запах.

"Ты ведь не собираешься туда спускаться, правда? Там так грязно!" — сказал он.

Я тоже сомневался, нужно ли мне продолжать здесь поиски. Похоже, там нет ничего, что поможет мне приблизиться к цели. Может быть миллион причин, зачем кому-то понадобилось взламывать эту дверь, а может, это и не взлом вовсе. Но даже если причина странная и интересная, это ведь не мое дело, правда? Думаю, пора здесь заканчивать.

Уже собираясь уходить, я машинально осветил фонарем косяк двери и в глаза бросилась бумага, которой опечатали дверь.

Наверно, сработала привычка, я ведь привык внимательно изучать надписи, а возможно, мне интуитивно что-то показалось странным в этой печати, но я внимательно посмотрел на нее.

И сразу же был поражен: старая бумажная печать не была порвана и прочно соединяла косяк и полотно двери.

"Как странно, смотри! — позвал я Ду Цзюаньшаня. — кажется, эта печать была наклеена позже."

Он наклонился, чтобы посмотреть на это, и на его лице промелькнуло удивление: "Может быть, дверь опечатали именно потому, что порвалась цепь?"

Его предположение было странным: не проще ли купить новую цепь и снова запереть дверь накрепко? Для чего еще бумага нужна? Пытаясь прочесть надпись на бумаге я пробормотал: "Если вор справился с железной цепью, то бумажка с печатью его остановит?"

"Но здесь нет ничего ценного. Может быть, вору нужна была часть цепи, и он считал, что внутри нет ничего более ценного, чем железо?"

"Это более логично." Хотя разговор о ценностях мне показался забавными. Ведь объект обладания не обязательно должен быть ценным. Этот старый архив в настоящее время не только бесполезен, но еще требует дополнительных затрат для его хранения. Видимо, поэтому его оставили здесь.

На бумаге было написано "Опечатано 6 июля 1990 г. Институт археологии ХХ университета."(1)

За свою жизнь я много занимался копированием рукописей, и у меня хорошо развита интуиция в этой области. Эти несколько иероглифов были написаны красивым почерком, писавший явно имел хорошие навыки в каллиграфии. И главное: почерк был мне знаком.

Судя по дате, дверь была опечатана в 1990 году. К этому времени Вэньцзинь уже пропала, так что вряд ли это событие имеет к ней какое-то отношение.

В душе я даже обрадовался. Да! Здесь мои надежды не оправдались, я могу вернуться и начать все сначала! И я попросил Ду Цзюаньшаня проводить меня обратно. Он тоже не хотел оставаться в этом месте слишком долго, в конце концов, мы сюда проникли не совсем законно, поэтому мой проводник с облегчением вздохнул, услышав мою просьбу.

На обратном пути все мои страхи куда-то пропали. Все-таки я в современном мире, а не в древней гробнице, незачем нервничать. И что, если нас обнаружат? Даже если тут окажется сотня охранников, все они будут людьми!

Но, вернувшись в гостиницу, я снова почувствовал смятение и неопределенность. Теперь не ясно было, как действовать дальше. Если в архивах я не смог найти никаких следов, то где еще искать?

А еще меня не оставляли мысли о том, что не нашлось никакой информации о Сиша. Все было действительно так, как объяснил Ду Цзюаньшань? Но это маловероятно. До того, как стало известно об исчезновении экспедиции, документы должны были оставаться в этом архиве. Экспедицию готовили тщательно, значит, должна быть не одна папка. И, если их засекретили и уничтожили, то должно было остаться свободное место на стеллажах. Но все полки были забиты плотно, не заметно, что какие-то папки вынимали.

Затем я сообразил, что, возможно, немного ошибся. В археологическом отряде были студенты, но они могли учиться в другом университете или институте, а здесь числись стажерами. И Вэньцзинь тоже могла быть приписана к другому учреждению.

Осознав это, я почувствовал себя лучше и снова включил компьютер, чтобы найти информацию о других научных учреждениях Чанша. Времени у меня достаточно, и лучше проверить их все по очереди, чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях.

Сделав список, я еще раз перечитал его, продумывая свои следующие действия. Некоторые из институтов все еще действующие, другие ликвидированы или объединены с более крупными научными учреждениями. Начинать надо с тех, что попроще.

Глядя на свой список, я вдруг почувствовал неловкость, словно в нем было нечто важное, но я никак не мог понять, что именно.

У меня начинается обсессивно-компульсивное расстройство(2)?

Эта дурацкая показалась смешной, но вдруг меня всего передернуло, а перед глазами словно наяву появилась надпись на бумаге с печатью: НИИ, НИИ, НИИ... Институт археологии ХХ университета...

Да чтоб мне сдохнуть! Я словно ото сна очнулся, понимая, что читаю такие знакомые слова на бумаге с печатью!

Это же написано моим собственным почерком!

Примечания переводчика

(1) В оригинале написано XX大学 (XX университет). Не уверена, но кажется, двумя иксами в интернете заменяют те слова, которые либо неизвестны, либо хотят скрыть (по-аналогии у нас пишут "город N" или "n-ное количество")

(2) Обсесси́вно-компульси́вное расстро́йство — психическое расстройство, проявляющееся в непроизвольно возникающих навязчивых, мешающих или пугающих мыслях — обсессиях, а также в том, что человек постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной этими мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий — компульсий. В данном случае У Се испугался, что начал в каждой мелочи видеть возможную подсказку о личности Молчуна, даже если ее там нет. Но это не совсем ОКР, а его частный вид — чисто обсессивное расстройство, одержимость навязчивой идеей. Вот когда он начнет создавать объекты, в которых надо искать подсказки, и доведет это до автоматизма ритуала — тогда будет классический ОКР. А пока У Се полностью здоров.)))

Глава 3. Почерк

Да что за сучий день сегодня! У меня чуть мозг не закипел, и затрясло, как в лихорадке, при мысли о том, что я понял. В 1990 году печать в университете Чанша была написана моим почерком?

Что-то не так! Но ошибки быть не может! Это невозможно, но в то же время я абсолютно уверен в своей интуиции относительно почерка. Мое профессиональное чутье после стольких лет работы с каллиграфией не может меня подвести.

Это просто совпадение. Да, я освоил тонкий золотой стиль(1), но, вполне вероятно, и другой человек мог его изучить точно так же и писал точь-в-точь как я.

Хлопнув себя по лбу, я сообразил, что, как прелюбодей, пытающийся найти оправдание своим изменам, ищу сотню причин, чтобы не признавать очевидное. Поэтому и чувствовал себя нелепо, ведь никакие другие объяснения не смогут меня переубедить.

Взглянув на часы, я подумал, что поднимать в полночь Ду Цзюаньшаня нельзя, но и уснуть я теперь не смогу. Вспомнив, что опечатанная дверь находится за пределами архивного помещения, и мне не понадобится ключ, чтобы до нее добраться, я наскоро оделся и вызвал Ван Мэна. Вдвоем мы отправились к старому университету, чтобы еще раз взглянуть на бумагу с печатью.

Чтобы доехать туда, мне пришлось вызвать такси. У меня не было пропуска, и, естественно, охрана нас не пропустила бы. Но я прикупил в лавке неподалеку хорошей китайской лапши, охраннику соврал, что я — бывший студент, хочу прогуляться по кампусу и вспомнить прошлое. Меня пропустили, а найти старое здание университета, ориентируясь по памяти, было делом простым.

Электричество в старом здании было выключено, горели только уличные фонари рядом. Внутри было темно и жутко. Но нетерпение мое было сильнее страха, я почти бегом преодолел весь путь до опечатанной двери, словно боялся опоздать.

Бумага с печатью никуда не делась, она была на том же месте, аккуратно приклеенная.

Мое сердце бешено колотилось, как будто я собирался вломиться в женский туалет. Торопливо направив свет на печать, я прочитал:

"Опечатано 6 июля 1990 г. Институт археологии ХХ университета."

На этот раз я внимательно рассмотрел каждую черточку, надпись была сделана очень четко и разборчиво. В моей голове прояснилось, но это не добавило мне спокойствия: холодный пот ручьями катился по моему лицу.

Действительно, это мой почерк.

Ноги подкосились, и я чуть не рухнул на колени перед дверью.

Даже обычный человек, если надпись разборчива, без труда узнает свой почерк. А мне и подавно сличить графологические особенности проще простого. Это определенно писал я, и никакое отговорки не смогут убедить меня в обратном.

Но сколько лет мне было в 1990 году? Тринадцать? Пятнадцать? Занимался ли я тогда каллиграфией? Да я, бля, тогда даже не знал о существовании тонкого золотого стиля! И как появилась эта надпись?

"Для меня все кончено, а для тебя все только начинается."

Голос третьего дяди прозвучал, как эхо, в ушах, а в голове закружилось давно забытое ощущение раскалывающей череп головной боли. Глубоко вздохнув, я попытался собрать мысли в кучу. Но мой опыт подсказывает, что такие попытки бесполезны: если я уже начал нервничать, то успокоиться трудно. Надо было с самого начала держать себя в руках.

Тут же вспомнилась видеозапись, которую прислала мне Вэньцзинь: кто-то очень похожий на меня ползает по полу санатория в Голмуде. Но она так и не успела мне объяснить, что это было. Третий дядя однажды сказал, что, влезая в это дело, я должен быть готов к тому, что придется нелегко. Но я осознал это лишь сейчас. Как-то все это подозрительно.

Что за хрень со мной происходит? Как это объяснить? Кажется, что в этом мире есть не один я, а целых два. И второй "я" в этом месте двадцать лет назад опечатал здесь дверь. Примерно в этом же году его сняли на видеокамеру в старом санатории Голмуда...

Я был в смятении и даже представить боялся, о каких еще трудностях хотел предупредить меня третий дядя.

Взяв фонарь, я осветил лестницу за дверью.

Если предположить, что она была опечатана моим вторым "я", то очевидно, что внизу произошло или хранится нечто важное. И несомненно, что к этому важному мое второе "я" имеет непосредственное отношение.

А ведь мне говорили, что в этот подвал несколько десятилетий никто не спускался. Но там явно происходит что-то странное. Я не могу не задаваться вопросом, что именно. Похоже, мне придется спуститься вниз и все выяснить.

Внизу было темно, звук моих шагов напоминал то гулкое эхо, что сопровождало меня в темных коридорах гробниц. Однако, я напомнил себе, что сейчас нахожусь в городском районе Чанша, и буквально в паре кварталов отсюда есть полицейский участок. Здесь нормальный цивилизованный мир, а в студенческие истории о привидениях старых университетов я не верил. Вытирая со лба холодный пот, я снял цепь с двери, чувствуя себя подавленным от того, что ценой вопроса оказалась дешевая упаковка лапши. Стоило ли проявлять сыновнюю почтительность и дарить две дорогие пачки сигарет Ду Цзюаньшаню?

Железная цепь на двери весила фунтов двадцать, была очень ржавой и громыхала так, что в ушах звенело. Зачем вместо обычного замка вешать на дверь такую тяжесть? Снимая ее, я вдруг подумал: не заперт ли там какой-нибудь монстр?

И сразу заставил себя прекратить чушь придумывать. Ну какие монстры в современном городе?!

Осторожно отложив цепь в сторону, я долго отряхивал руки от ржавчины, затем сорвал печать и, сделав два глубоких вдоха прямо на ходу, не смог сделать третий, закашлявшись от пыли, поднимавшейся от моих шагов. Кашлял долго, пока слезы не потекли по щекам.

На лестнице был беспорядок: мусор, сваленные возле стен сломанные столы и стулья.

Спустившись вниз, я увидел дверь, похожую на ту, что вела в архив этажом выше, она была не заперта. Направив свет внутрь, я увидел помещение такого же размера, но стеллажей с документами там не было, только груды старого мусора.

Оглядевшись вокруг, я почувствовал разочарование: тут нет старых архивов, как утверждал Ду Цзюаньшань, это просто свалка какая-то, наверно, бывший склад. Судя по слою пыли, весь этот мусор был свален здесь сразу после постройки здания.

Держа фонарь в одной руке, другой я задрал край футболки и закрыл лицо: запах здесь стоял резкий и неприятный. На полу виднелись следы, уже покрытые пылью, но явно оставленные не слишком давно. Несколько разных цепочек следов образовывали параллельные линии, словно два или три человека прошли в глубину этого склада.

Идя по следам, рассматривая обломки мебели вокруг, я не мог понять, что тут могло произойти. Лишь в глубине склада я увидел много больших деревянных ящиков.

Пока шел к ним, успел целую историю придумать: там лежат тибетские рукописи из Дуньхуана, которые были отправлены в Чанша. Эта отправка совпала с началом освобождения, и их даже не вскрыли — оставили здесь и забыли.

Могли ли на этом складе храниться какие-то ценности?

Размеры ящиков мне в темноте показались огромными. Но это не объясняло, что тут могло быть важного. Здесь так грязно и темно. Даже если я добрался сюда, то у меня нет сил даже подвинуть и открыть хотя бы один ящик.

В глубине склада мусора было меньше, ближе всего ко мне прямо на полу стоял ящик квадратной формы, накрытый какой-то тканью, и следы вели прямо к нему. Я присел на корточки, чтобы внимательнее осмотреть отпечатки в пыли и был удивлен: люди, оставившие их, не остановились перед ящиком, следы вели прямо под него.

"Босс, наверно надо отодвинуть этот ящик," — предложил Ван Мэн.

Да, такое ощущение, что этим ящиком загородили угол. Но между ним и стеной так мало места, что там загораживать-то?

И я приказал Ван Мэну: "Иди отодвинь его."

"Ой! — лицо Ван Мэна позеленело. — Босс, это..."

"Сказано "иди", значит иди и делай!" — отрезал я. У него не было выбора, кроме как, стиснув зубы, выполнить приказ. Ящик действительно оказался очень тяжелым, и после работы цвет его лица напоминал свиную печень. Я направил свет фонаря в угол: там лежало несколько пакетов и папок.

Примечания переводчика

(1) 瘦金体 (шоу цзинь ти) тонкий золотой стиль — каллиграфический стиль письма, отличающийся размашистостью, тонкостью и свободой линий, разновидность кайшу (楷书, уставное письмо, исторический каллиграфический стиль, известный с династии Хань, в свою очередь возникший из официального стиля лишу, 隶书, отличавшегося квадратной конфигурацией иероглифов.) Создателем тонкого золотого стиля считается Чжао Цзи из Сун Хуйцзуна (1082-1135). Графологи считают, что этот стиль более других способен передавать особенности характера человека (видимо, поэтому У Се так уверен, что видел именно свой почерк). Кроме того, этот стиль часто использовали в архитектурных чертежах (в этом случае последний иероглиф ти другой, 體, его значение "стиль" ближе к русскому "шрифт", есть и другое название, гун чэн цзы, 工程字, "инженерные слова"). Это первое, что учат студенты архитектурных и строительных учебных заведений в курсе черчения. Практика "инженерной каллиграфии" продолжается до тех пор, пока письмо не будет доведено до автоматизма, так как все документы должны быть написаны именно шрифтом гун чэн цзы.

Глава 4. Нашел его

Это действительно были старые архивные папки, сильно погрызенные мышами и испачканные их экскрементами. Я взял одну наугад: судя по слою пыли на обложке, ее не брали в руки с того дня, как закрыли железную дверь на замок.

Если бы кто-то листал эти документы, пыли было бы гораздо меньше. Я поспешил дать указание Ван Мэну, чтобы он осмотрелся тут, вдруг найдется что-то подозрительное.

Осторожно побродив по складу на цыпочках, вскоре он обнаружил аккуратно сложенные на полу стопки бумаг. Четыре одинаковой высоты стопки образовывали четкий квадрат.

"Что бы это значило, босс? — удивился Ван Мэн. — Может быть, кто-то долго просматривал тут документы, устал стоять и сделал себе из папок табуретку?"

Я кивнул: действительно, у меня прямо перед глазами возникла эта картина. Найдя нужное, кто-то решил внимательнее почитать и сел на это подобие табуретки.

Я покрутился вокруг, пытаясь определить, в какую сторону мог смотреть сидящий и заметил, что, если повернуться спиной ко входу, то полка с одной стороны очень подходит, чтобы положить фонарь вместо лампы, так свет будет падать на бумаги, лежащие на коленях. Еще раз представив себе эту картину, я включил свой фонарь и осмотрел пол возле стопок бумаг. Пыли там было гораздо меньше, и валялись несколько старых окурков, а прямо напротив была еще одна стопка документов.

В этой стопке папки были очень толстыми, каждая, наверно, весила больше килограмма. Удержать такие на весу довольно сложно. Учитывая, что эта стопка немного выше, чем другие, должно быть, ее этот человек использовал в качестве стола. И, раз он курил тут, значит, чувствовал себя спокойно и уверенно!

Но что толку от этого? Тут везде разбросаны документы. Невозможно догадаться, что именно тот человек здесь искал. Может, нашел то, что ему было нужно, и унес.

Я настолько сильно заинтригован, что готов перелистать тут все документы. И вдруг у меня в голове мелькнула идея. Если документы читал второй "я", надо представить, как бы я действовал на его месте.

Я попросил Ван Мэна передать мне какую-нибудь папку, открыл ее и положил на «стол» перед собой, перевернул страницу, закрыл, отложил, взял еще одну папку. И понял, что, действуя по привычке, откладываю прочитанное правой рукой рядом с собой.

Это моя давняя привычка. Сидя за своим рабочим столом, который всегда завален бумагами, я раскладываю все их на определенном расстоянии друг от друга, чтобы машинально различать, где какой документ лежит. И все эти бумаги я кладу так, чтобы они были в пределах досягаемости, на расстоянии вытянутой руки.

Я огляделся, чтобы посмотреть, есть ли рядом такое место, куда я мог бы положить вещи на нужном расстоянии. И действительно, справа от меня стояла коробка, а на ней лежали разбросанные бумаги.

Это открытие меня ошеломило, и я не сразу решился поверить. Если человек в прошлом расположился тут таким образом, не доказывает ли это, что тут в прошлом был я?

Но смятение длилось всего мгновение. Да какая разница?! Однажды я вообще чуть не умер, чего беспокоиться о такой мелочи?

Я открыл папку, лежащую прямо передо мной на стопке бумаг, заменявшей стол. Это оказались сводные бухгалтерские ведомости, много таблиц. Я запомнил только, что самая высокая заработная выплата равнялась 447,92 юаням. Мне мало что известно о системе оплаты труда в те времена, но, кажется, такая сумма должна быть значительной.

Вроде бы подобные заработки имели только члены партии. Но меня это не интересовало. Взгляд зацепился за название другой папки, лежавшей в углу: "Субсидии экспатриантам археологических проектов на объектах Гуанси-Шанси-Чжанцзяпу"(1).

Наконец-то! Это то, что надо!

Пролистав ведомости, я понял, что все страницы перепутаны: таблицы, приложения-списки с именами. В конце я нашел страницу с печатью этого археологического института, документ был датирован 1965 годом.

Следующие страницы не были отпечатаны, сплошь рукописи: схемы и планы с указанием количества помещений и их размеров, заметки на полях этих схем. Еще не успев отойти от шока, связанного с печатью на двери, я на автомате приглядывался к особенностям почерка. Естественно, это писал незнакомый мне человек. Более того, количество отличие в написании говорило о том, что заметки, скорее всего делали разные люди.

Пролистав страниц четырнадцать этих рукописей, я увидел нечто интересное.

Это был подробный поэтажный план здания, но не современный, выполненный профессиональным архитектором с техническим образованием. Этот план был нарисован кистью. Присмотревшись, я сразу узнал Янши Лэй династии Цин.

Янши Лэй — это прозвище семьи мастеров-архитекторов Лэй, которые были императорскими зодчими династии Цин на протяжении многих десятилетий. Им принадлежат практически все значимые императорские постройки. Но в те времена архитекторы имели статус ремесленников, поэтому долгое время эта гениальная семья не была известна широкому кругу людей. Даже в наше время немногим известно о них, лишь те, кто профессионально изучает архитектуру, знают, сколь прекрасны произведения Янши Лэй.

Для 5000-летней истории Китая Янши Лэй просуществовал совсем недолго, всего какие-то двести лет, но сейчас архитектурные проекты семьи Лэй — это пятая часть всего культурного наследия Китая. Сложно не признать выдающиеся заслуги этой семьи.

После завершения строительства Летнего дворца(3) семья Лэй внезапно исчезла. Считается, что это связано с неспособностью династии Цин финансировать такие масштабные проекты. Однако, с исчезновением семьи архитекторов связаны некоторые странности. Я читал статьи, где говорилось, что члены семьи покинули свой дом в одночасье, словно спасались бегством.

После упадка семьи один из их потомков продал огромное количество "выглаженных моделей"(4), которые сейчас считаются культурным наследием, и их количестве невероятно велико. Многие из них пропали за океаном, осели в частных коллекциях, но достаточно много образцов хранится в национальных музеях. У нас на кафедре все, кто изучал проектирование, были знакомы с Янши Лэй, поэтому я сразу узнал авторство чертежа.

Этот план лежал в папке с архивами экспедиций в Чжанцзяпу, значит, это место как-то должно быть связано с династией Цин и работами императорских архитекторов из семьи Лэй.

Скорее всего этот план — копия, а его оригинал лежит в каком-то музее.

Меня немного интересовали подобные вещи, поэтому этот чертеж я рассмотрел внимательно. На бумаге был изображен большой двор с домом посередине. Если я правильно просчитал масштаб, строение достаточно большое и, судя по характеристикам, это особняк.

Янши Лэй — императорские архитекторы, они не занимались проектированием частных домов, значит, заказчик был высокопоставленным чиновником или очень богатым неординарным человеком.

Я поискал сбоку от чертежа название дома, которое должно быть написано заглавными буквами, но ничего не увидел.

Следующие несколько изображений были деталями этого проекта, большинство выполненные по методу "двухмерного копирования"(5). Чертежи Янши Лэй отличаются невероятной детализацией: записаны точные размеры углов, изображены отдельные части здания и компоненты фэн-шуя, отмечены формы рельефа, включая высоту и уклон возвышенностей. Я слышал, что им принадлежит гигантская сетчатая карта Земли, созданная с помощью метода "двухмерного копирования".

Листая этот архив, я насчитал более десятка страниц. Добравшись до оглавления, обнаружилось, что в архиве не хватало шести страниц.

Если я предположил правильно, эти недостающие страницы забрал тот человек, что был тут до меня. В архиве, который попал мне в руки, точно не достает важной информации, но даже в этом случае для меня это большой прорыв, я ведь вообще никаких зацепок не имею.

Покопавшись в других папках, я понял, что больше ничего важного не найду и позвал Ван Мэна, который увлекся поисками, сказав ему, что пора возвращаться.

Он отозвался только после нескольких окликов, но остался на месте. Я подошел и спросил, что случилось. Направив свет фонаря в другой угол склада, он спросил меня: "Босс, а это для чего?"

Посмотрев туда, я увидел за кучей мусора клетку из сваренных железных прутьев, причем сваркой обработали все пересечения.

Высотой клетка была с половину человеческого роста, она полностью поржавела. Ван Мэн, подсвечивая себе фонарем, заглянул внутрь и указал на разбитую плошку: "Здесь держали собак?"

Я покачал головой. Слишком уж крепко заварены железные прутья. Для содержания собаки не требуется такая прочная клетка! Может быть, это остатки от арматуры для фундамента, оставшиеся после постройки здания? Но какой смысл строить догадки. Сказав Ван Мэну не задерживаться, я пошел к выходу. Мне срочно надо было кое-что проверить.

Мы вернулись в отель на такси, Ван Мэн сразу отправился в душ, а я вышел в интернет, чтобы проверить свои догадки.

Сначала я искал информацию о возможных раскопках в Шанси и Чжанцзяпу, но ничего не нашел. Подумал, сообразил: маловероятно, чтобы сведения об экспедициях тех лет были выложены в интернет, разве что одни упоминания. Поэтому решил использовать географические запросы для поиска.

Люди из нашего семейного бизнеса недолюбливают Гуанси. Хотя там много древних гробниц, но климат сильно отличается от Хунани, Шэньси и Шаньси. Даже я, пробыв там всего три дня, вынужден был сесть на диету из микстур и лекарств, чтобы не свалиться окончательно. А если вспомнить мои походы по местному девственному лесу, то я отлично понимаю своих предков. Да и обычаи местных малых народов довольно строгие, нормальным людям сложно приспособиться. В прошлом попавшие туда жители Центральных равнин испытывали сильное желание поскорее убраться прочь.

Изучив вопрос, я был очень удивлен: горный рельеф в Гуанси сильно отличается от Центральных равнин. Я заметил, что ханьцы в Гуанси использовали традиционные правила фэн-шуй для создания домов и гробниц, но окончательные концепции были совершенно другими.

Вообще, эта южная территория — мир даому нового поколения, чаще непрофессионалов. Я слышал, что крупные гробницы в Гуанси вскрывали с помощью экскаваторов и массированных направленных взрывов. До таких методов даже третий дядя не опустился бы.

В интернете было мало информации, я даже вспотел, пока искал. Пришлось включить кондиционер, чтобы охладиться телом и разумом. Но этого оказалось недостаточно, пришлось лезть в душ. Я надеялся за это время привести мысли в порядок, но, кажется, окончательно свихнулся на почве поисков, даже Ван Мэн начал беспокоиться за меня. Я был в замешательстве: фактов немало, но все настолько разрознены и не связаны между собой, что мне было сложно проанализировать и составить цельную картину за такой короткий промежуток времени.

В качестве зацепки для поиска можно использовать сведения о нефритовом руднике. Но думаю, что в этом случае найдется слишком много лишней информации. В качестве точного ориентира для поисковиков это не подойдет. Вообще использовать поверхностные сведения для глубокого поиска — все равно, что искать иголку в стоге сена, совершенно бесполезно.

Засыпая, я не переставал думать об этом, мой сон этой ночью был очень беспокойным.

Проснувшись, я умылся холодной водой, чтобы привести себя в чувство. Затем отсканировал все документы и отправил мейлом некоторым знакомым. Следующим шагом был поход по родственникам, которых можно порасспросить. И внезапно я вспомнил об одном человеке, с которым дружил мой дед. Он частенько навещал нас, когда я был маленьким, и баловал меня гостинцами, видимо, я ему нравился. Мы с этим человеком работали в одной области, я даже хотел пойти учиться в институт садово-парковой архитектуры, занимавшийся реставрацией старинных парков и ландшафтных проектов. Закупив хороших закусок, я отправился к нему в гости.

Мы с ним не виделись много лет, но я надеялся, что старик до сих пор хорошо относится ко мне, и не стал вести формальный разговор, а сразу начал с дела. Он смотрел на чертежи всего несколько секунд и сразу сказал: "Ты уверен, что это особняк?"

Я понял, что это наводящий вопрос, и попросил сразу объяснить, в чем дело. Он ответил: "Ты столько лет изучаешь архитектуру, но не видишь особенностей этого строения? Посмотри, как спроектировано здесь освещение."

Я выругался про себя: моих способностей хватает только, чтобы узнать специфический стиль проектирования. Но это же не современный чертеж, выполненный в профессиональной программе, как мне особенности заметить! Но теперь, мелком взглянув на чертеж, я сообразил, что старик говорит не об особенностях дизайна, а конкретно о планировке дома. Прикинув ориентирование чертежа по сторонам света, я почувствовал, как дрогнуло сердце — странность действительно есть!

Этот дом спроектирован таким образом, что все помещения под кровлей не имеют доступа для естественного освещения. И даже отраженный свет туда не попадет. В ясную солнечную погоду внутри дома будет темно, как ночью.

"Это..."

"Это как фотолаборатория."

Как Янши Лэй могли создать такое здание? Водя пальцем по аккуратным линиям чертежа, я все больше убеждался, что недоступность для естественного освещения была задумана изначально. Допуская существование открытых дверей, нельзя гарантировать, что туда даже лучик не проскользнет, но определенно, недоступность для света была в основе этого проекта.

Неужели люди, живущие в этом доме, так боялись солнечного света? Вампиры? Это ерунда. Я вспомнил о Черном Слепом. Может быть, в доме жили такие люди, как он, которым свет вообще не нужен? Или какому-то императору пришла в голову прихоть построить дом, где можно играть в прятки?

"Вы когда-нибудь видели такой дом?" — спросил я старика.

Он нахмурился и покачал головой: "Существуют строения, которые создаются по принципам, противоположным благоприятному для жизни фэн-шую. В этом доме жить нельзя. Я знаю, что в древности были такие здания, к строительству которых предъявлялись подобные требования. Но здесь это слишком акцентировано."

"Что за здания?" — с неясной тревогой в сердце спросил я.

"Ичжуан."(6)

"Дом справедливости? Такой большой дом, полностью заполненный мертвецами?"

Невозможно, ичжуан не были такими большими. Кроме того, на чертеже я вижу множество помещений и деталей, характерных для обычных домов династии Мин и Цин.

"Где ты взял этот чертеж?" — спросил меня старик.

Естественно, правду я ему сказать не мог и ответил, что купил на рынке. Заметно было, что этот документ его сильно заинтересовал, он попросил отдать ему чертежи, чтобы детально их изучить.

Конечно, я отказался. Но, подумав, сообразил, что, оставив чертеж себе, ничего не узнаю. Поэтому я спросил, не поможет ли он мне узнать об этом проекте побольше. Если получится добыть информацию, то я отдам ему все чертежи, не взяв ни юаня.

Он согласился, мы скрепили договор должным образом. На этом наш разговор был закончен, но старик уговорил меня остаться на ужин и выпить с ним.

Родственников у него не было, жил он совсем один. Собираясь сюда, я предполагал, что он попросит провести с ним время, поэтому без раздумий согласился.

Мы выпили каждый по пол цзиня(7) и без конца обсуждали историю семьи Лэй. Старик рассказал мне, что первые сведения об этих архитекторах появились еще при династии Мин, а первым, кто стал императорским архитектором при династии Цин, был Лэй Фада.

В то время император Канси(8) уже начал реконструкцию Зала Высшей Гармонии. По традиции император с министрами присутствовали на церемонии завершения работ. К этому времени все леса и строительные опоры должны быть сняты. Но, когда церемония началась, министр промышленности заметил, что одна балка так и не упала, застряв наверху. Он спешно послал за императорским архитектором Лэй Фада.

Тот явился сразу же, взял топор, засучил рукава и полез наверх. Оттуда донесся стук топора — мастер ударил трижды, и балка упала. Одновременно зазвучали барабаны и торжественная музыка, чиновники закончили церемонию. Император Канси был в восторге и повысил архитектора, дав ему чин начальника строительства в министерстве промышленности. Позже появилась народная баллада, посвященная этому событию: "Сверху — Лу Бань, снизу — артельный староста, высочайшим указом Золотого дворца пожалован чин. "(9)

С тех пор Янши Лэй процветали. Следующим главой семьи стал Лэй Цзиньюй(10), сын Лэй Фада. Говорят, что мастерством он превзошел отца: имитация западных часовых механизмов, интеграция западных методов строительства в китайскую традицию. Помимо крупных зданий он создал множество удивительных и причудливых мелочей для интерьера императорского дворца.

Но я довольно хорошо знал историю семьи Лэй, и мне были не интересны разговоры на эту тему. Поэтому я сразу задал вопрос, который меня волновал больше всего. Знает ли старик, почему семья Лэй пришла в упадок?

Старик ответил, что об этом не знает никто, но есть несколько версий. Поговаривают, что последний глава семьи Лэй оскорбил вдовствующую императрицу(11), сказав, что династия Цин ослабла и не в состоянии позволить себе строительство таких масштабов. Но есть и другой слух, однако, в достоверности его старик не был уверен.

Как раз об этом я и хотел услышать. К этому времени старик был уже достаточно пьян, но вдруг стал очень серьезным и тихо ответил: "Мы все знаем, что маньчжурская династия Цин пришла из-за Великой стены. У кочевников принято хоронить своих на родине, за пределами Китая. После смерти императоров их тела увозили в Гуаньвай(12) для захоронения. Легенда гласит, что в самом начале царствования маньчжуров регент Доргонь(13) не был уверен, что его режим продлится долго, поэтому много драгоценностей отправил на родину и захоронил вместе с телом императора(14). Лишь позже, когда политическая ситуация стабилизировалась, были построены восточная и западная гробницы(15). "

"Однако все это — сплошная мистификация. Положение маньчжурской династии в Китае всегда было шатким, поэтому западная и восточная гробницы стали фальшивыми, вместо царствующих особ там похоронены только евнухи и служанки. А самих императоров хоронили за пределами Великой Китайской стены. В архивах семьи Лэй есть много очень странных чертежей, предназначение которых до сих пор остается загадкой для исследователей. Предполагается, что это могут быть части проектов для императорских гробниц в Гуаньвае."

"Хотя Янши Лэй не участвовали лично в строительстве этих тайных гробниц, но большая часть проектирования выполнена ими. Когда случилось падение династии Цин, естественно, преследованиям подверглись все сторонники и чиновники. Императорской семье не с руки было заниматься проблемами своих преданных слуг, в числе которых оказалась и семья Лэй."

Я был ошеломлен, услышав это: "Западная и восточная гробницы огромны, как они могут быть поддельными?"

"Что бы не говорили, маньчжурская династия Цин имела много сил и власти. Кроме того, логично, что планировать безопасность каждой гробницы довольно затратно. Проще создать видимость масштабного строительства, чтобы привлечь всеобщее внимание. По моим оценкам, если настоящие гробницы императоров Цин находятся в Гуаньвае, то их могли построить в Чанбайшане или Дасинъане(16)"

Слушая, я еле сдерживал сердцебиение, вспоминая фрески с чжурчженями и огромные подземные пещеры Чанбайшаня, где в прошлом мне довелось побывать.

"Однако, эти слухи невозможно проверить, — закончил свой рассказ старик. — Знаешь ли, даже гробница Чингизхана до сих пор не найдена! Территории за пределами Великой стены обширны, вероятность найти там гробницу очень мала. Даже сотня таких, как твой третий дядька, не смогут за всю жизнь их найти."

Я кивнул: это правда. И от осознания этой правды меня прошиб холодный пот.

Я никогда не слышал об этом. Сокровища маньчжурской династии Цин искали многие. То, что исследователи обнаружили в гробницах, казалось ненормальным: получалось, что последняя династия была нищей. Кто знает, хоронили ли цинские императоры свои сокровища вместе с собой. Но, если так, то за Великой стеной таких гробниц огромное количество, возможно, больше по площади, чем таинственные императорские гробницы в Китае.

Закончив рассказ, старик начал клевать носом: он уже достаточно выпил, и теперь его клонило в сон. Я попрощался и ушел, сразу же направившись в отель.

Теперь я предполагал, что мне придется долго ждать, поэтому решил на следующий день вернуться в Ханчжоу, ведь мне еще надо разобраться с делами третьего дяди. Но неожиданно на следующее утро старик привел ко мне двух людей. К чему бы такая спешка?

Оба мужчины были примерно одного возраста. Они представились: фамилия одного была Жуань, второго — Фан. Мне они сказали, что владеют известной брокерской конторой с филиалами в Пекине, Чанша и Шанхае. Подойдя, они так радушно жали мне руку и наговорили столько приятных слов, что я был в недоумении.

Мы сели за столик в вестибюле отеля, и старик сразу перешел к делу: "Эти двое хотят купить ваши чертежи по высокой цене. Хотя вы вчера говорили, что не возьмете ни юаня, цена, которую они предложили, достаточно высока. И я подумал, что вам их предложение понравится."

Этот старик совсем не беден, и, если для него цена высокая, то для меня она вообще будет заоблачной.

Человек по фамилии Жуань тут же протянул руку и положил ее на стол так, что я сразу понял: с ним надо быть осторожнее. Этот парень знает язык жестов, использующийся в нашем бизнесе.

Наше дело такое, что не всегда можно говорить о сделках прямо и торговаться на людях, тогда в ход идет способ общения, который непонятен непосвященным — язык жестов.

Я взял его ладонь и пожал ее. Цена, которую он предложил таким скрытым способом, действительно была высокой. Кажется, даже за реальную работу мастерам Янши Лэй столько не платили. Но, пообщавшись с третьим дядей и понаблюдав за сделками, которые совершались в антикварном бизнесе, это меня не удивило. Странным показалось другое: кожа на ладони этого человека. У нас это называют мозолью гробовщика(17): такая форма повреждения образуется при частом поднимании тяжелых крышек гробов. Даже если этот парень не расхититель, то с гробами он частенько имел дело.

Я опустил голову, потому что почувствовал подвох и сказал: "Если я продам вам чертежи по такой цене, то ваши эксперты решат, что я мошенник, а это плохо скажется на моей репутации. Понимаю, что вам очень нужны эти бумаги, но на самом деле я вообще не могу вам их продать. Скажите своему клиенту, что мне очень жаль, но вынужден отказать."

Он протянул руку, показывая, что согласен торговаться, явно хотел повысить цену. Но я сделал другой жест, дав понять, что мой отказ окончательный, и взял чашку — это означало окончание разговора.

Они оба выглядели разочарованными. Один из них сказал: "Тогда вы можете назначить собственную цену. Честно говоря, моему боссу понравится, что вы не сразу согласились."

Я хочу миллион, интересно, могут они заплатить мне миллион? Но в моем сердце зашевелилась надежда. Кажется, его клиент может что-то знать об этих чертежах. Не сдержав любопытства, я спросил: "Какая ценность в этих клочках бумаги, если ваш клиент так хочет их заполучить?"

"Нам это неизвестно, — ответили мне. — Но если нашему клиенту что-то нравится, мы обязаны ему это достать. Хотя обычно его запросы не большие."

Старик подмигнул мне, и я понял, зачем он привел ко мне этих двоих. Он рассчитывал, что я смогу выжать из них информацию. Тогда я предложил: "Сделаем так! Вы вернетесь и поговорите с вашим клиентом. Спросите его, могу ли я с ним встретиться и поговорить лично? Деньги — это так тривиально. Но у меня есть вопросы. Если я смогу задать их и услышать ответы, тогда, возможно, у меня появится желание продать чертежи."

Они оба внезапно смутились, один из них ответил: "Боюсь, что этот мастер — не тот человек, с которым вы можете встретиться."

Примечания переводчика

(1) Гуанси — Гуанси-Чжуанский автономный район; Шанси — Уезд, входящий в состав города Фанчэнган Гуанси-Чжуанского автономного района; а вот Чжанцзяпу, 张家铺 (точнее, правильное название Чжанцзяпо) — поселение, расположенное в 2,6 км к юго-западу от городка Люцзячжуан уезда Лайюань города Баодин провинции Хэбэй. В 1956 году там действительно проводились масштабные археологические исследования, о которых не только в Китае писали: есть много работ русских востоковедов-археологов по этому поводу. Что интересно, Сюй Лэй, скорее всего, имеет в виду другой Чжанцзя (на картах так и пишется — Чжанцзя без всяких по или пу), который находится в Гуанси, если я правильно поняла, это вообще то ли мелкая деревня, то ли просто станция ж/д. И по поводу раскопок в этой Чжанцзя никакой информации в интернете нет.

(2) Янши Лэй — это прозвище, данное семье потомственных архитекторов Лэй, которая более 200 лет руководила королевским архитектурным проектированием при династии Цин. Из этой семьи вышли знаменитые архитекторы: Лэй Фафа, Лэй Цзиньюй, Лэй Цзяси, Лэй Цзявэй, Лэй Цзяжуй, Лэй Сики, Лэй Тинчан и др. Почти все важные дворцовые постройки и королевские проекты династии Цин, такие как дворцы, императорские мавзолеи и императорские сады, были спроектированы этой семьей. Можно сказать, что проекты Янши Лэй — это архитектурное сокровище Китая. После себя семья Лэй оставила не только великолепные постройки, но и детализированные мастерски выполненные подробные чертежи и рисунки, которые считаются национальными культурными реликвиями и входят в экспозиции многих музеев Китая. Слово Янши можно перевести, как стиль, образец, модель или эталон. Поскольку в русском языке у каждого варианта перевода есть свое узкое значение, не буду переводить, оставлю китайское звучание, тем более, что так в европейских научных трудах этот архитектурный стиль и называют — Янши Лэй.

(3) Летний императорский дворец — летняя резиденция императоров Цинской империи на окраине Пекина. Парк с более чем 3000 строений занесён ЮНЕСКО в список всемирного наследия человечества. Длинный коридор Летнего дворца был занесён в Книгу рекордов Гиннесса как «самый длинный в мире расписанный коридор» — 728 метров.

(4) Выглаженные модели". Одна из методик проектирования, созданная семьей Лэй: макетное проектирование. Такое название (烫样图纸, горячие или выглаженные чертежи) методика получила за способ создания моделей из картона, мягкой белой ели, красной сосны и стеблей сорго, которые тщательно утюжились для придания макету прочности.

(5)"Двухмерная копия", 抄平子, дословно "плоская копия". Речь идет о сеточной системе Янши Лэй. В процессе обследования участка, чтобы записать трехмерные топографические особенности, они использовали систему сеток для проецирования трехмерных данных на двухмерную бумагу. Сначала из центра сайта в четыре направления рисуется сетка. Масштаб сетки зависит от размера макета. Затем в точках пересечения сетки рядом отмечались высоты местности. Таким образом, можно рассчитать высоту местности, а также площадь плоскости. Сеточная система использовалась на этапе обследования площадки и планирования строительства. Согласно исследованию Ван Цихэна, система координатной сетки, используемая для топографической съемки, «полностью совместима с современной концепцией цифровой модели рельефа (ЦМР)» Проще говоря, семья Лэй активно использовала методику трехмерного моделирования еще до того, как ее стали использовать в компьютерном 3D-моделировании.

(6) 义庄, ичжуан, дом справедливости — древний китайский обычай. Изначально это было строительство общего дома, которым могли пользоваться бедные члены клана и просто бедняки. Это мог быть не только жилой дом, но и школа, больница, чайная — общее у таких домов было одно: ими можно было пользоваться всем и безвозмездно. Чуть позже такие дома стали строиться для тех, у кого не было дома, чтобы выставить гроб с покойником для прощания. Постепенно строения ичжуан стали использоваться только для временного хранения гробов с телами. В настоящее время их используют, если нет возможности сразу захоронить тело. Часто ижуан называют морги — в принципе, их назначение такое же, временное хранение тел до погребения. Только в настоящем ичжуан тела уже полностью подготовлены к погребению, а в морге — не всегда.

(7) 半斤, пол цзиня. Цзинь — мера веса, равная примерно 500 грамм, вес одной стандартной бутылки спиртного. То есть каждый по 250 грамм выпил. Учитывая, что китайцы пьют маленькими чашечками, приняли они не одну порцию. По-русски можно сказать, что пару раз остограммились.

(8) Канси маньчжурский император из династии Цин (с 7 февраля 1661, эра Канси с 18 февраля 1662 по 4 февраля 1723). Четвёртый представитель маньчжурской династии, правивший всем Китаем, входившим в империю Цин. Сюанье вступил на престол в 6-летнем возрасте и стал править под девизом «Канси» (Процветающее и лучезарное). 61 год его правления — рекордно длинный срок в китайской истории. Эпоха Канси стала символом благополучия, «золотым веком» Китайской империи.

(9) 上有鲁班，下有长班，紫薇照令，金殿封宫

Сверху — Лу Бань, снизу — артельный староста, высочайшим указом Золотого дворца пожалован чин.

Сверху Лу Бань (鲁班) — мифический персонаж, покровитель строителей и плотников.

Снизу банчжан (长班) — чин, соответствующий современному бригадиру, можно назвать и артельным старостой, руководитель работ.

(10) Лэй Цзиньюй (1659–1729) восстанавливал Старый летний дворец (знаменитые императорские сады), в частности Чанчунь Юань (Сад Вечной Весны)

(11) "Последний глава семьи Лэй оскорбил вдовствующую императрицу." Скорее всего, речь идет об архитекторе Лэй Тинчане и вдовствующей императрице Цыси. Для нее архитектор проектировал гробницы.

(12) Гуаньвай — дословно "снаружи прохода", одно из названий Манчжурии, которая находилась за пределами Великой Китайской стены.

(13) Айсиньгиоро Доргонь (17 ноября 1612 — 31 декабря 1650) — маньчжурский полководец и государственный деятель, регент Цинской империи в Китае (1643—1650)

(14) "Доргонь... много драгоценностей отправил на родину и захоронил вместе с телом императора." Полагаю, речь идет о Хунтайцзи (также известен как Хуантайцзи и Абахай; 28 ноября 1592—21 сентября 1643), втором цинском императоре, восьмом сыны Нурхаци — основателя маньчжурского государства. Пока был жив отец, ходил с ним в военные походы; после смерти отца, не назначившего наследника, в сентябре 1626 года был избран великим ханом (то есть императором). Именно Абахай своим указом 1635 года повелел сменить название народа с чжурчжэней на маньчжуров. Доргонь был его политическим другом и сподвижником.

(15) Восточные гробницы династии Цин или Циндунлин находятся в 125 км к северо-востоку от Пекина. Западные гробницы династии Цин (1644-1911 гг.) расположены в уезде Исянь провинции Хэбэй.

(16) Большо́й Хинга́н ( 大兴安岭, Дасинъань) — вулканический горный хребет на северо-востоке Китая (в автономном районе Внутренняя Монголия) и на востоке Монголии.

(17) Мозоль гробовщика, 棺材趼 — очень интересное жаргонное выражение. Словосочетание 棺材, гуаньцай является идиомой и означает "даже из гроба протягивать руку" (в смысле требовать деньги всегда и за все). Так что более точным был бы перевод "мозоль, натертая крышкой гроба, откуда тащили деньги."

Глава 5. Аукцион

Я был смущен, но любопытство сильнее скромности, поэтому я спросил, почему встреча невозможна. Старик хлопнул по бедру, предлагая им ответить. Нехотя, но один объяснил. Оказывается, их клиенты не только занимаются антиквариатом, но также имеют довольно высокий статус в нашем бизнесе. Эти два посредника знали только, что к ним обратилась женщина по фамилии Хо, которую ее представитель уважительно называл "госпожа Хо", но никаких подробностей больше не рассказал. Эта личность достаточно известна и вокруг нее и ее семьи ходят легенды. Ее прозвали Хо Сянгу(1), Божественная дева Хо, но ее никто и никогда не видел.

Старик, очевидно, слышал об ней. Он вздохнул и сказал: "Да! Это большой человек! Единственной женщиной среди старейшин девяти семей Чанша была старая госпожа Хо(2) из Байшацзина(3). У нее был сын, который уехал на Тайвань с Ляо Цзянем(4). Во время культурной революции девяти семьям было трудно выживать, а семье Хо из-за этого инцидента вообще пришлось залечь на дно. Однако позже мне довелось быть представленным Хо Сянгу, это третья дочь старой госпожи Хо. Видимо, это судьба, — говоря это, он достал из кармана визитку. — Надеюсь, вы можете передать ей это и сказать, что Чжэн Фучжун из Сишаня(5) просит о встрече."

Оба посредника кивнули: "Если вы знакомы, то можно попробовать. Мы передадим ваши слова." Закончив разговор, они ушли так быстро, словно не желали ни на минуту оставаться в нашем обществе.

Меня рассмешило такое старомодное поведение старика. Стоило ли так важничать? Даже визитку передал, он думает, что я — юнец зеленый?

Старик ответил мне, то эта женщина — не последний человек среди девяти семей, с новичком в этом бизнесе просто так разговаривать не будет. Поэтому мне придется смириться с необходимостью посредничества. Этой Хо Сянгу сейчас лет восемьдесят, ее муж — очень влиятельный чиновник, поэтому работать ей нет необходимости, и ничего не остается, как заниматься антиквариатом. "Я должен напомнить тебе, молодой человек, что между твоим дедом, Старым Псом У(6) и третьей госпожой Хо в прошлом были довольно близкие отношения. Не знаю, чем все закончилось, но на всякий случай постарайся не говорить лишнего."

Я знал об этом, но не придал значения предупреждению. История похождений деда мне напоминала сюжет средневекового романа, это показалось смешным, словно я в фильм попал. Старик сказал, что ему трудно будет сопровождать меня на встречу: "Но ты будешь представлять семью У, надо, чтобы все выглядело достойно. Тебе придется найти несколько человек, которые будут сопровождать тебя, чтобы показать статус семьи. Если пойдешь один, то выставишь себя перед Хо Сянгу полным дураком и испортишь репутацию семьи."

В том, что сказал старик, есть смысл. Хотя я уже не раз спускался в гробницы, но сердца людей гораздо более зловещи, чем демоны и призраки. Правила этих "рек и озер" мне мало знакомы, действительно, в одиночку мне не справиться.(7)

Но, честно говоря, у третьего дяди осталось слишком мало людей, к которым я мог обратиться, об этом даже думать не стоило. У меня в подчинении есть только Ван Мэн, но этот пацан еще хуже меня, от него одни проблемы. Кроме того, он никакого отношения к нашему семейному бизнесу не имеет, незачем тащить его в это болото.

Лао Хай с Горы Героев? Нет, этот старичок себе на уме, он точно не будет ввязываться в такое рискованное предприятие без крайней нужды.

Самый лучший кандидат в сопровождающие — Паньцзы, но он решил уйти от дел. После стольких лет между жизнью и смертью он имеет право на спокойную жизнь, которую я не собирался портить.

Хотя есть еще один подходящий человек.

Однако он слишком ненадежен. И если взять его с собой, миром дело не кончится. Очень не хотелось рассматривать этот вариант, но другого у меня не было.

Я обсудил это со стариком, и он сказал: "Человек, которого ты упомянул, довольно известен в Пекине. Я не думаю, что это плохой вариант. Все знают о его плохом характере. Если что-то пойдет не так, ты можешь списать на его вспыльчивость. Тем более, что он не связан с девятью семьями. В качестве сопровождающего он — неплохая кандидатура. Однако, ты уверен, что сможешь получить его согласие?"

Старику я не ответил, но подумал, что это же Толстяк — зачем у него согласие спрашивать? Я просто сразу позвонил ему: он согласился, даже не раздумывая, заявил, что лучше него для переговоров мне никого не найти, обещал сделать все, чтобы я выглядел достойно и сохранил свое лицо. А потом спросил, когда встретимся: он хочет первым пригласить меня выпить.

Разговаривая с ним, я чувствовал, как кошки на душе скребут: из всего, что он говорит, верить можно только половине. А если вспомнить, что он творил в прошлом, то дело плохо.

Но я первый ему позвонил, назад пути нет, разве что отказаться от своей затеи.

Короче говоря, Хо Сянгу дала согласие на встречу через три дня, которые пролетели очень быстро.

Три дня спустя мы с Толстяком встретились в Пекине, на улице Ванфуцзин(8), и я с удивлением увидел рядом с ним Молчуна. Оба были в костюмах и выглядели странно: один высокий и худой, второй — толстый и ниже ростом, но я был рад встрече.

Однако, я привык видеть их в другой одежде, и чувствовал себя неловко. На фигуре Молчуна хорошо будет сидеть любой мешок, но костюм ему непривычен и это было очень заметно. А вот Толстяк напялил на себя костюм явно на размер меньше, чем надо, а галстук формой и цветом напоминал лепешку.

"Это так ты собираешься сохранить мое лицо? — беспомощно спросил я. — В каком магазине тебе этот костюм продали? Скажи мне адрес, я его сожгу!"

"Не трогай магазин. Это твой Толстяк в последнее время с выпивкой переборщил и немного опух. Год назад этот костюм сидел отлично, — ему на самом деле было неудобно в тесном пиджаке, видимо, он чувствовал себя, как туго спеленутый младенец. — Не забывай, что мы живем в свободном государстве. А свобода — это возможность носить ту одежду, которая нравится. Даже если я надену детский пиджачок, старушка обязана меня впустить, потому что это тоже костюм."

"Обязана?! Но в чем-то ты прав. Только пойдешь первым." У меня не было сил обсуждать его глупости. Я все больше убеждался, что моими руками сегодня будет разрушена репутация семьи У.

Место, где Хо Сянгу назначила встречу, оказалось отелем Синьюэ(9), в котором располагался ресторан, известный еще в старом Пекине.

Сначала я думал, что это обычное место, но Толстяк сказал мне, что любой, кто связан с антиквариатом в Пекине, знает: здесь встречаются настоящие ценители и коллекционеры. Большие аукционы проходят на третьем этаже ресторана. В прошлом здесь сделки совершались в основном с иностранцами, которые предпочитали соблюдать дипломатический этикет, поэтому до сих пор сохраняется традиция посещать отель только в парадной одежде. Как бы ты не был богат, но без "двойки"(10) сюда не пустят.

Я никогда не был здесь и, впервые оказавшись в таком престижном месте, чувствовал себя неуверенно. Мы зашли в вестибюль, поднялись на лифте на третий этаж. Я обратил внимание на интерьер: резные окна, раздвижные двери и ширмы(11).

Толстяк шел уверенно, явно знал дорогу. Он поздоровался с мужчиной у дверей и представил меня: "Молодой господин семьи У из Чанша."

Мужчина был в очках, на вид ему лет шестьдесят. Он какое-то время безучастно меня разглядывал, затем сказал: "Вы можете пройти, но вам придется подождать. Хотите ждать здесь или спуститесь в вестибюль?"

Толстяк спросил меня, на какое время назначена встреча. Я взглянул на часы: оставалось полчаса. Я собирался обратиться к мужчине в очках, но он почему-то уставился на Молчуна, лицо его при этом странно изменилось.

Я подумал, что он знаком с моим другом, но, не успев задать вопрос, понял, что смотрит мужчина на человека, который следовал за нами и сейчас стоял за спиной Молчуна. Этот парень был одет в черный костюм, на фоне которого странно выделялась розовая рубашка. И галстука у него не было. В общем, для такого пафосного места одежда неподходящая. Однако, когда он подошел, мужчина у дверей вежливо спросил: "Молодой господин, вы хотите на свое старое место?"

Парень ничего не ответил, но, когда взглянул на меня, на мгновение задержался. Когда он ушел, я вдруг сообразил, что он мне показался очень знакомым.

Примечания переводчика

(1)仙姑, Сянгу, фея или божественная дева.

(2) В этом предложении старик называет госпожу Хо поцзы (старая женщина). Но это выражение в китайском языке неоднозначно. Если переводить на русский точно, то значение поцзы ближе к русскому "старуха, баба". В китайском значение не столь эмоционально окрашено, однако, старик использует не самый уважительный эпитет, который ближе всего к выражению "бой-баба" (бой не в смысле "мальчик" а та, что коня на скаку и избу тушить, что в Китае женщинам делать было не положено). И еще, если я правильно поняла, речь идет не о Хо Сянгу, а о ее матери.

(3) Байшацзин — город в провинции Гуандун.

(4) Лао Цзянь — одно из имен Чан Кайши (31.10.1887 – 5.04.1975), главы партии Гоминьдан который в 1949 после победы коммунистов сбежал на Тайвань, где стал Президентом (с 1950 и до самой своей смерти) и Верховным главнокомандующим объявленной им на Тайване Китайской Республики

Здесь его называют Лао Цзянь, а не Лао Чан. Правильно его имя пишется 蒋介石 — Jiǎng Jièshí, Цзян Цзеши, но информация о нём попала в русские справочники из англоязычных источников, которые использовали произношение южного диалекта китайского языка. (источник: примечания к переводу "Дневников расхитителя гробниц" ©胖仓鼠 https://vk.com/@daomubiji-5-aukcion)

(5) Сишань, 西山, с таким названием есть несколько мест в Китае: 1. горы на северо-западе Пекина, на которых расположено множество буддийских построек и храмов; 2. один из семи районов префектурного города Куньмин, столицы провинции Юньнань на юго - западе Китая; 3. город в автономном округе Бама-Яо, Гуанси. Полагаю, старик родом из Гуанси, потому что вряд ли будет называть своей родиной горы или городской округ.

(6) Старый Пес У, У Лаогоу - многие считают это именем дела У Се, на самом деле это прозвище, связанное с воспитанием собак, способных разыскивать гробницы.

(7) "Правила этих "рек и озер" мне мало знакомы"."Реки и озера" — образное название криминальной среды. У Се, сравнивая светское и криминальное общество, делает это не в пользу первого, потому называет его "этими реками и озерами", намекая, что законы светского общества иногда более жестоки.

(8) Ванфуцзин — улица Пекина, расположенная в районе Дунчэн (Восточный город). Одна из самых известных торговых улиц в Пекине. Иногда её называют «первая улица в Китае» . Большая часть улицы пешеходная и закрыта для проезда автомобилей и других транспортных средств. Длина не превышает 1000 метров. Ванфуцзин — родина около 280 известных брендов Пекина, таких как Магазин головных уборов Шэнсифу, Магазин обуви Туншэнхэ, Чайный магазин Уюйтай, жареная утка Цюаньцзюйдэ. Ночной рынок Ванфуцзе называют рынком экзотической еды или Улицей закусок. Здесь можно встретить жареных насекомых, скорпионов, традиционные морепродукты и блюда из них, традиционные китайские закуски — шашлычки «чуань» или сладкие «Тан хулу». В общем, Ванфуцзин — довольно продвинутый китайский аналог московского Арбата.

(9) Вот и добрались до знаменитого отеля всех даому. 新月, Синьюэ означает "новолуние" или полумесяц", но новолуние — более точный перевод. Название интересное. С одной стороны Луна в китайской философии символизирует темное начало Инь (кстати, если не ошибаюсь, фамилия семьи, владеющей рестораном — тоже Инь). Но в другой стороны, новолуние символизирует начало новой жизни. Весьма интересный дуализм.

(10) Двойка — профессиональный жаргон модельеров, классическая мужская пара "пиджак-брюки".

(11) "Я обратил внимание на интерьер: резные окна, раздвижные двери и ширмы." У Се намекает на пафосность стиля в убранстве отеля: старинные детали интерьера в современном Китае встречаются только в специфичных местах — театры традиционной оперы, рестораны национальной еды. Крупные отели редко так отделаны, если только не имеют многолетнюю историю не являются архитектурными памятниками.

Конец шестой книги. Спасибо, что продолжаете читать...

Здесь заканчивается

шестая книга из восьми "Записок расхитителя гробниц"

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Записки расхитителя гробниц. Книга седьмая

Глава 1. Аукцион

Вся моя родня живет в Цзянсу и Чжэцзяне(1), и шансы встретить в Пекине знакомого чрезвычайно малы. Я не мог вспомнить, где видел этого человека, но на всякий случай надел вежливую приветственную улыбку. Этот мужчина, видимо, чувствовал то же, что и я. Он остановился, глядя на меня растерянно и с удивлением, затем также вежливо улыбнулся.

Толстяк недоуменно таращился на нас. До сих пор он претендовал на звание хозяина Пекина в нашей троице, мы были вроде как гости. Очевидно, он не ожидал, что кто-то узнает меня здесь.

Мы оба долго смотрели друг на друга и натянуто улыбались, но никто из нас так и не узнал другого. Мне его лицо казалось настолько знакомым, словно я где-то лично встречался с ним. Но стоило напрячь память, как картинка сразу же ускользала, оставалось лишь ощущение.

Со мной такое бывало раньше. Давно в нашем бизнесе был брат, который публиковал в периодике статьи по антиквариату и археологии под псевдонимом "Шестая сестра". Печатался часто, и вместо своей фотографии публиковал снимок своей сестры. В живую я ее никогда не видел. Но однажды столкнулся с ней на какой-то вечеринке. Увидев эту женщину, я никак не мог вспомнить, почему мне так знакомо ее лицо, и таращился, пытаясь вспомнить, до тех пор, пока ее муж не стал похож на разъяренного быка.

Однако, этот милашка, как ни посмотри, не похож на того, кто будет свое фото в газетах публиковать. И ощущение знакомства какое-то смутное, я даже не уверен, что действительно встречал его раньше.

Мы оба надолго застыли у входа, пытаясь вспомнить друг друга. Старику, стоявшему при дверях, это уже казалось забавным. Этот старый пекинец явно был ушлым и повидал многое, его реплика, обращенная к нам, подействовала, словно ушат холодной воды: "Вы оба такие молодые и уже столь забывчивы? Здесь не место предаваться воспоминаниям, вы дорогу перегородили. Хватит сиськи мять, зайдете внутрь — там будет время вспомнить, где, когда и чем вы так друг другу запомнились."

Мой незнакомец прошел внутрь, но, сделав всего пару шагов, обернулся, взглянул на меня и снова недоуменно покачал головой.

Проводив его, старик вернулся к нам и отвел нас за столик, который находился в противоположной стороне, словно специально усаживая подальше от этого парня. Но я спорить не собирался, ведь не знаю, как и что здесь принято. Тем более, если не могу вспомнить, то лучше не лезть на рожон: вдруг это не хороший приятель из прошлого, а кредитор или враг моей семьи.

Здесь, у подножья имперского города, окруженного сорока девятью воротами(2), и днем и ночью надо следовать издавна установленным правилам, потому что людям не свойственная честность, и никто не может знать, друг перед тобой или противник. Надо соблюсти хотя бы три из семи принципов стратегического управления, чтобы быть уверенным в себе(3). И это относится как к чиновникам высокого ранга, так и к простым людям.

Зайдя во внутренний зал, я обнаружил, что это действительно раньше бывший театр, зал которого преобразовали в центральный холл отеля. Помещение имело два этажа: нижний занимали расставленные на приличном расстоянии друг от друга столики для гостей, наверху было что-то вроде лож для избранных посетителей. На первом этажевпереди посередине располагалась сцена,

а между этажами был средний уровень,

который переоборудовали в коридор. Видимо, здесь раньше проходили если не выступления пекинской оперы, то, по крайней мере, народные театральные постановки. Многие пекинцы старого поколения любят послушать народную оперу в таких заведениях, хотя представления можно увидеть и на улицах городов. Но здесь эти выступления проходили в особенной атмосфере, и зрители могли почувствовать себя аристократами.

Сейчас сцена была пуста. Взглянув туда, Толстяк воскликнул: "Надо было прийти пораньше. Похоже, здесь состоится аукцион."

"Аукцион? Какой такой аукцион?" — спросил я с любопытством.

"А что еще может происходить здесь? В этом месте собирается вся элита Пекина. По сравнению с этим отелем Christie's в Гонконге(4) — просто ларек! — Толстяк плотоядно ухмыльнулся. — Но здесь торгуются необычные вещи, и обычно о мероприятии не сообщается официально. Нам повезло, что мы сюда попали в нужный момент. Думаю, что старая госпожа Хо собиралась принять участие в торгах. И встречу нам назначила здесь, чтобы не тратить лишнее время."

Я слушал его, и мое настроение резко менялось. Хотя, только зайдя сюда, я уже почувствовал себя героем старого пекинского детектива, а сейчас совсем потерял дар речи. Интуиция подсказывала мне, что здесь собрались серьезные и опасные люди. Но больше меня тревожила моя реакция на аукцион. Оказавшись в этом островке старого Пекина, я, хоть и попал сюда случайно, почувствовал себя частью этого шоу. Боюсь, что мой азарт сыграет со мной плохую шутку. Когда начнутся торги, и аукционист начнет объявлять лоты на старом пекинском диалекте, я не сдержусь и подниму руку, даже если этот лот мне будет не нужен.

Нас втроем посадили у окна. Я машинально огляделся и заметил, что Розовая Рубашка (5) пошел наверх. Кажется, в отличие от нас, он здесь привилегированный гость. Толстяк, заметив мой взгляд, ехидно спросил: "Да что у вас с ним? Любовь с первого взгляда?"

Я покачал головой: глупее вопроса придумать невозможно. Но где, черт возьми, я мог с ним встречаться? Когда вернусь, надо подумать об этом. Толстяк у подошедшего официанта заказал самый дешевый в меню чай: 1800 юаней и 10% чаевых. Осушив чашку, он перевернул ее вверх дном, обиженно бормоча: "Этот гребанный чай столько стоит... наверно, в него сама Ян Гуйфэй(6) наплевала. Надо, бля, остатки чая забрать, дома можно будет еще раз заварить."

Молчун был спокоен, как положено нормальному телохранителю. Но, не знаю, почему, но чем больше я смотрел на него, тем мне сильнее казалось, что вся наша троица похожа на шестерок какого-то крутого босса.

Болтая с друзьями о том, о сем, я не заметил, как сгрыз три тарелки дынных семечек. К счастью, это блюдо подавалось здесь абсолютно бесплатно. Делать нам в ожидании назначенного времени было нечего, и мы рассматривали входящих в зал людей. В какой-то момент мне показалось, что Толстяку стало не по себе: он растерянно озирался, словно выискивал кого-то знакомого. Выглядел он слишком озабочено, я не удержался и спросил, что случилось. Он коротко ответил: "Черт побери, здесь явно назревает что-то интересное."

"Что интересное? Ты нашел себе красавицу на вечер?" — теперь настал мой черед ехидничать. Мне пока на глаза попадались только женщины среднего возраста, правда, все, как одна, холеные и ухоженные.

Отвечая, Толстяк не переставал озираться: "Знаешь, кого я только что увидел?"

"Кого?"

"Лю Лисуня," — шепотом ответил Толстяк.

"И кто такой Лю Лисунь?" — теперь я спрашивал совершенно серьезно, ибо понятия не имел, о ком идет речь.

"Тебе простительно не знать, ты же не из Пекина. Это глава одной из самый влиятельных семей в столице, которая имеет инвестиционную компанию за рубежом. Терпеть не могу этого типа, но он как флюгер — появляется там, где назревает что-то важное, серьезное, и где можно получить крупную выгоду. Если он заявился на аукцион, значит, там будет выставлен отменный товар. Кажется, я о нем года два или три ничего не слышал... что он здесь сегодня забыл?" Толстяка явно охватил сильный азарт, он просто на месте усидеть не мог.

Слова его меня немного заинтересовали, я обернулся, чтобы увидеть столь загадочную личность. Внешность Лю Лисуня была непримечательная: лет за шестьдесят, седые коротко стриженные волосы, в ладони он перекатывал два грецких ореха и уверенно поднимался на второй этаж. Судя по его поведению, он чувствовал себя здесь, как дома. С тоской я понял, что сам очень хочу попасть на второй этаж.

Толстяк продолжал: "Давай не будем это обсуждать. Я просто хочу посмотреть. Я же всю жизнь в этом бизнесе. Мы попали сюда в самый подходящий момент, аукцион может быть захватывающим. Что же здесь сегодня выставляется? Черт, надо найти каталог и посмотреть программу аукциона," — он уже собрался вставать.

У меня не было желания его останавливать, я лишь хотел напомнить, что наше дело не касается аукциона. Но в это время подошел распорядитель и тихо сказал: "Вы трое можете подняться наверх. Госпожа Хо уже здесь и ждет вас."

Примечания переводчика

(1) Две сопредельные провинции в Китае на северо-восточном побережье.

(2) У подножья имперской столицы (皇城脚下) — так называют площадь Тяньаньмэнь, имеющую примерно такое же значение, как и Красная площадь в Москве). 49 ворот (四九城, дословно 49 городских стен) — одно из названий Пекина. На самом деле речь идет не о сорока девяти, а о четырех и девяти воротах: четыре входа во дворец и девять ворот, перекрывающие внутренний город, окружающий дворец.

(3) Три из семи принципов стратегического управления — это основы делового общения в современном бизнесе: 1. Осознание и решимость; 2. Наличие информации и ее анализ; 3. Обязательная подготовка к любому шагу или действию; 4. Концентрация сил и внимания на конкретной цели; 5. Дисциплина, исполнительность, следование выбранной тактике; 6. Умение и готовность приспосабливаться к изменяющейся ситуации; 7. Изучение необходимой специализированной информации.

(4) Christie's — крупнейший британский аукционный дом. Толстяк преуменьшает значение Christie's, если говорить о мировых мероприятиях. Но в Гонконге этот аукционный дом не имеет собственной недвижимости, только арендует самые элитные заведения. Если сравнивать отель Синьюэ из альтернативного Пекина вселенной даому, который является наследственной собственностью старейшей и самой влиятельной семьи города то тогда Christie's действительно ларек.)))

(5) До того, как Юйчэнь представился, У Се, следуя своей привычке, дает ему прозвище Розовая рубашка. Цветочком он стал называть его позднее.

(6) Ян Гуйфэй — титул императорской жены 1-го ранга, буквально «драгоценная жена». Часто это звание используют в качестве имени собственного, имея в виду знаменитую танскую наложницу Ян Юйхуань. В период даосского монашества носила имя Тайчжэнь , была известна как одна из четырёх красавиц древнего Китая. Ян Юйхуань сначала стала женой танского «принца» Шоу-вана , одного из сыновей императора Сюань-цзуна — Ли Мао. А позже её полюбил и сделал своей женой сам император. Во время восстания Ань Лушаня Сюань-цзун был вынужден бежать из столицы и, по настоянию охраны, велел задушить возлюбленную, — из-за обвинений в том, что её кузен-канцлер Ян Гочжун поддерживал повстанцев.

Глава 2. Хо, Хо, Хо, Хо

Приглашая следовать за ним, распорядитель сделал соответствующий жест и слегка поклонился. Каждое его движение выражало искреннее уважение к нам, но никакого намека на лесть. И, несмотря на внешнее проявление уважения, это выглядело, как категоричный приказ закончить разговоры, встать и следовать за ним.

Мы с Толстяком переглянулись: что за хрень? Я все время глаз не спускал с дверей, ведущих наверх, и не видел, чтобы туда прошла старая женщина. Кажется, она уже была наверху и ожидала нашего прихода. Может быть, она так поступила специально, желая исподволь понаблюдать за нами.

Это никуда не годится. Да, такой подход частенько используется среди людей нашей профессии. Но я единственный внук семьи, а подручные третьего дяди вообще меня третьим младшим господином величают. Ко мне всегда относились с уважением, и никто не смел так со мной обращаться. Думая об этом, я постарался придать себе уверенности, но в душе поселилось смятение.

Толстяк, естественно, разозлился, я видел, как нервно скривились и задрожали его губы. Но он сдержался и подмигнул Молчуну: "Братишка, подтяни осанку, давай создадим товарищу Наивняшке солидный имидж." Распорядитель, тем временем, не дожидаясь нас, уже направился к лестнице.

В отличие от первого этажа, второй был оформлен в западном стиле, что характерно для интерьеров старого Пекина, сочетание элементов запада и востока было в старину модно. Второй этаж был разделен на небольшие комнаты, бывшие театральные ложи, каждая из которых делилась на зоны для еды и просмотра представлений. Снаружи, в коридоре, окружавшем ложи, стояло большое количество автоматов для игры в маджонг.

Мы прошли половину коридора и остановились возле дверей одной из лож. Точнее, вместо дверей тут были отлично отделанные резные ширмы — слишком шикарно даже для элитного отеля. По обе стороны двери стояли два охранника, судя по осанке, военные, но в гражданской одежде. Над ширмой висела табличка с надписью "Зал Цайхе"(1)

"Лотоса стебли обвили тонкую кисть, вода смыла краску с лица. Намокли алые рукава, сильный запах зеленых листьев печаль навевает."(2) Похоже, название этой комнаты навеяно стихами Лю Сяо(3) "Издалека смотрю на красавицу, собирающую лотосы".

Распорядитель скороговоркой продекламировал стихотворение и сразу же предложил: "Вас троих пригласили сюда, пожалуйста, входите." И тут же ушел.

Я чувствовал, что отношение распорядителя к нам было весьма уважительным, тон — любезным. Но что-то было такое в его поведении, не позволяющее спорить с ним или, тем более, отказать. Мы могли только встать и подчиниться его категоричному приглашению. До сих пор он вел себя почти как хозяин, но сейчас слишком быстро удалился, словно не желал видеть и знать, что произойдет дальше. Я не мог понять, как относиться к такому поведению.

Похоже, он слишком долго работает в таком месте, где приходится общаться со сложными и опасными людьми. И такое осторожное поведение стало его привычкой. Кажется, мне внутри придется нелегко.

Двое охранников, стоявшие в дверях, открыли ширму. Попав внутрь, мне пришлось пройти сквозь три или четыре слоя занавесок из дорогих коралловых бусин. Воздух тут был наполнен ароматом редких тибетских благовоний, которые монахи используют для сохранения здоровья и продления жизни. Видно, что у посетителя, купившего эту ложу, отличный вкус.

Помещение внутри было довольно просторным, с высокими потолками, откуда свисали богатые хрустальные люстры, оснащенные старинными медными вентиляторами. Колонны, украшавшие помещение, были расписаны цветами лотоса в медно-зеленых тонах. Перед собой я сразу увидел большой обеденный стол, за которым сидели человек семь или восемь. Зона, предназначенная для просмотра представлений, сейчас была перегорожена изящным экраном.

Сидевшие за столом сразу же посмотрели в нашу сторону, как только мы вошли. Я увидел среди них двух женщин средних лет, троих детей и несколько мужчин среднего возраста. Естественно, что мое внимание было приковано к людям за столом, но я понял, что госпожи Хо среди них нет, все присутствующие были слишком молоды.

Переглянувшись с Толстяком и Молчуном, я взглядом дал понять, что понятия не имею, как действовать дальше. Может быть, люди госпожи задумали какую-то уловку. Или же она сидит за столом, но сделала отличную подтяжку лица, как знаменитая Мадонна.

Все еще надеясь, что госпожа Хо — старушка нормальная, я выждал небольшую паузу и спросил: "Извините, бабушка Хо здесь?"

Сразу же мне ответил голос из-за экрана, кто-то позвал: "Сюда."

Голос был очень звонким и высоким, и прозвучал неожиданно, застав меня врасплох. Я снова хотел оглянуться на Толстяка, но он ткнул меня кулаком в бок и прошептал: "Успокойся. И не оглядывайся на меня постоянно. Здесь я не товарищ тебе, а, типа, телохранитель."

Я вспомнил о нашей "легенде", похоже, Толстяк подготовился лучше меня. Пытаясь войти в роль, я несколько раз проговорил мысленно: "Не нервничай!" Этот психологический прием немного подействовал, хотя подошвы ног горели, словно я шел по раскаленному песку, но уверенности чуток прибавилось. Собравшись с духом, я пошел к экрану с высоко поднятой головой.

Нервничал я сильно, но это не сравнить с тем стрессом, что приходилось испытывать в древних гробницах. Это как разница между падением в яму и в бездонную пропасть. Проблема в том, что гробницы были мне привычны, а здесь я не знал, как надо себя вести. Оставалось бороться со смятением в душе.

Сделав несколько шагов, я увидел людей за экраном. Перегороженное помещение тоже было достаточно просторным, в центре стоял резной столик из красного дерева с изящным чайным сервизом. За ним сидели три человека. Я сразу же обратил внимание на пожилую женщину с седыми волосами, неторопливо сделавшую глоток чая. Она была одета в лиловый костюм в стиле Тан, а лицо ее было белоснежным.

Но эта белизна не была болезненной бледностью. Такой цвет кожи часто можно видеть у молодых девушек. Мне сразу пришел в голову эпитет "сайсюэ"(4), но у пожилых не бывает такой кожи. У этой старушки не было ни следа пигментных пятен, только небольшие морщинки, напоминающие о возрасте, да волосы серебряного оттенка. Я даже вспотел от восхищения: эта женщина словно вырезана из белого нефрита.

Только глаза были черными и бездонными. Она искоса посмотрела на нас, и я невольно отвел взгляд. В тот момент мне показалось, что передо мной цзинь-по.

Рядом с ней сидели двое: молодая девушка и женщина средних лет. Они даже не взглянули на нас, продолжая свой разговор, но я ясно мог рассмотреть их лица. Обе имели такую же чистую белую кожу и вели себя абсолютно свободно, словно были у себя дома. Особенно молодая девушка. Когда она чуть повернула голову в мою сторону, я заметил, сколь нежны и чисты черты ее лица. Она тоже была подобна белому нефриту, кокетливая и обаятельная.

Я застыл, словно завороженный, и Толстяк был вынужден снова ткнуть меня кулаком в спину. Все еще не отойдя от потрясения, я сказал с улыбкой: "Здравствуйте, бабушка Хо, я — У Се. Надеюсь, не сильно вас побеспокоил?" Говоря это, я протянул руку для приветственного рукопожатия.

У меня есть такая привычка: начинать деловые разговоры с рукопожатия. Но, протянув руку, я сообразил, что здесь это неуместно, слишком неформально, и тут же отдернул руку, взъерошив волосы.

Выглядело это, наверно, очень глупо, я даже грубо выругал себя мысленно, но внешне старался оставаться спокойным. Старушка оглядела меня с ног до головы, сделала еще один глоток чая и равнодушно произнесла: "И правда, немного похож на Старого Пса У. Мне говорили об этом, но я не верила, думала, что у этого вонючего Пса не может быть нормальных внуков."

Я горько усмехнулся, чувствуя в ее голосе неприкрытое злое ехидство. Неужели у нее на самом деле был неудачный роман с моим дедом? Не зная, что ответить на этот неожиданный выпад, я только рассмеялся.

Старая госпожа продолжала смотреть на меня. Видя, что ответом на ее злые слова был лишь смех, она вздохнула: "Что толку от твоего смеха, не похоже, что у тебя ко мне было серьезное дело. Ты собираешься продавать чертежи или нет? Все ведь очень просто, зачем тебе надо было видеть меня? Может быть, это твоя бабушка просила встретиться со мной и посмотреть, во что превратилась ее старая подруга? Побежишь рассказывать ей, как у меня дела?"

Ого! Это уже не просто ехидство, она прямо кипит от злости. Похоже, мой дед в молодости натворил серьезных дел, а мне теперь за его "маленькие истории" расплачиваться.

Вся эта атмосфера мне совершенно не нравилась. Даже чаю выпить не предложили. Почему не пригласили меня сесть? Она хочет, чтобы я сразу ушел? Ко мне явно относились не как к гостю. Задавая такой грубый вопрос, какой ответ она хотела от меня услышать? Эта Хо Сянгу отлично выглядит и, кажется, неплохо живет, почему ее все еще волнуют давно прошедшие дела?

Я задумался, почесывая затылок, и сказал: "Не поймите меня неправильно. Я сюда пришел по делу. Моя бабушка ничего не могла у меня попросить, потому что я давно ее не видел. После смерти деда она почти не выходит из дома, а я туда редко наведываюсь."

"Все потому, что у нее плохое зрение. Иначе как она умудрилась выйти замуж за такого недолговечного и слабого духом человека, — презрительно фыркнула старушка. — Ладно, давай поговорим о делах. Ты готов отдать мне чертежи? Хочешь поторговаться?"

Как мне поступать теперь? Сразу заговорить о деле или потянуть время, предлагая вежливый разговор ни о чем? Надо быть очень осторожным, эта старушка хочет серьезно усложнить мне жизнь. Если продолжать разговор не по делу, у нее много чего найдется сказать. Нет, надо выглядеть деловым и серьезным, а потому не медлить и приступить к делу.

Решив так, я тут же сказал: "Вообще-то для меня эти чертежи большого значения не имеют. Но я хочу знать, почему вы сразу предложили за них такую высокую цену. Дело в том, что ко мне они попали в результате моего собственного исследования, я думаю, что их содержание может быть мне полезно. Если вы расскажете мне все, то я..."

Не успел я договорить, как Толстяк сильно толкнул меня в спину кулаком и зашипел на ухо: "Свиная голова, ты так денег от нее не получишь!"

На мгновение я запнулся, соображая, что на самом деле потеряю большие деньги. Доход у меня не большой, а в последнее время дела вообще идут плохо. И тут такая неожиданная прибыль. Я смогу решить многие свои проблемы, хотя бы счета за коммунальные услуги в моем магазине оплачу. Поэтому я сразу же изменил тон и уверенно закончил: "... то мои старания не будут напрасными."

Старушка покосилась на Толстяка, я даже обеспокоился, не слышала ли она его слова. Но ничего не сказав по этому поводу, она задала вопрос: "Хочешь знать, что за дом спроектировал Янши Лэй?"

Я кивнул: "Да, это же просто объяснить."

Госпожа Хо откинулась на спинку кресла и задумалась: "Хорошо, я могу это рассказать. Но не тебе. Пусть твоя бабушка сама придет и спросит меня."

Я на мгновение остолбенел: и как это называется?! Отвечать надо было быстро: "Бабушка Хо, я с тобой не шутки шутить пришел. Это дело не касается ни моей бабушки, ни моего деда."

"Шутки шутить? — усмехнулась она. — Я, Хо Сянгу, деловой человек, какие шутки. Мы с твоей бабушкой в детстве подругами были, не виделись много десятков лет, с тех пор, как она уехала в этот мерзкий Ханчжоу. Разве это шутка, если я приглашу ее зайти в гости повидать меня? — ее лицо резко стало серьезным и строгим. — Так и сделаем. Возвращайся домой и обсуди все со своей бабушкой. Если она будет отказываться, думаю, тебе не составит труда ее уговорить. Но советую поторопиться. Если она не придет ко мне, ты тоже не приходи. Я хочу получить эти чертежи, но у меня и без них хватает ценных вещей."

Я чувствовал, что земля уходит у меня из-под ног. Не могу понять эту Хо. Я должен отвечать за поступки собственного деда, который когда-то то ли оскорбил, то ли обманул ее. Но сейчас мне некогда решать проблемы, возникшие в прошлом. Однако, в глубине души я начал подозревать, что эта старуха слишком злопамятна, и согласилась встретиться со мной не только для покупки чертежей, но и чтобы свести счеты за грехи моего деда.

А у этой госпожи вспыльчивый характер: она пытается использовать старые дрязги, чтобы сбить цену? Должно быть, в молодости она была горячей девочкой, дед таких любил.

Размышляя об этом, я понимал, что не могу принять ее условия. Старушка решила поиграть со мной. Но что я могу сделать? Я даже вспотел от волнения и невольно покосился на Толстяка. Он подмигнул и одними губами прошептал: "Она сволочь, ты тоже будь сволочью. Садись и поговори с ней об этом."

Услышав это, я сразу принял решение. С какой стати мне стыдиться за поступки других? Я решительно уселся в кресло напротив нее.

Старушка нахмурила брови, от ее недовольного взгляда мне стало не по себе, но я не желал признавать поражения: "Бабушка Хо, это дело для меня очень важно. Ты не можешь играть со мной, как с маленьким мальчиком. Но если тебе нравятся такие игры, я тоже перестану вести себя формально. Мы втроем останемся здесь. Если ты соберешься идти домой, мы последуем за тобой. Мы будем идти следом, куда бы ты не пошла."

Я ожидал любой реакции, но не того, что произошло дальше. Лицо старухи перекосилось, словно ее удар хватил. Игнорируя мои слова, она резко крикнула: "Кто позволил тебе сесть? Встань сейчас же!"

Такая бурная реакция меня удивила и немного напугала. Но я уже решил играть наглеца и сдаваться на полпути не собирался. Покачав головой, я ответил: "Если вы не пообещаете мне все рассказать, я останусь сидеть здесь!"

"А Сюэ, позови младшего Чжана и младшего Ли, пусть выкинут этих вонючек прочь с глаз моих!" Похоже, старушка не на шутку разозлилась.

Вот только причина ее злости меня смущала. Сидевшие с ней девушка и женщина сразу после ее приказа встали, словно высматривая, кого позвать. Толстяк тут же вспомнил о своих обязанностях телохранителя, шагнул вперед и заявил: "В чем дело? Мой молодой господин сел на ваше дрянное кресло. С креслом что-то не так? Оно сломано? Или тут нельзя сидеть и болтать о пустяках? Старая госпожа, мы живем в двадцать первом веке, наш закон не наказывает за наглость. Но вот если вы кого-то заставите вышвырнуть нас, то это будет уже уголовно наказуемое деяние. Мой молодой господин уважает старших, но я — действительно вонючка, случись что, могу это место в два счета разнести. Боюсь, такой исход дела испортит вашу репутацию. А если в ходе потасовки еще и вы пострадаете, совсем печально будет, правда?"

Молодая девушка, усмехнувшись, перебила его гневную тираду: "Молодые люди, черт возьми, это не то место, где вы хотели бы сидеть. Если бы вы знали, что за последствия..."

Старушка вдруг махнула рукой и остановила девушку. Я видел, как ее лицо постепенно смягчалось, а гнев сменился странным выражением то ли удовольствия, то ли превосходства. Она холодно сказала: "Пусть сидит. Если хочет, пусть сидит там."

Увидев, как она резко успокоилась, я занервничал, зловещее предчувствие закралось мне в сердце. Может, под этим креслом есть катапульта, которая чуть позже вышвырнет меня через крышу? "Да нет, — подумал я про себя. — этого не может быть. Я разозлил ее еще раньше, до того, как сказал, что пришел по делу. Придется потерпеть ее вредный характер." Размышляя, как сгладить создавшуюся напряженность, я сказал: "Бабушка Хо, мои слова никогда не расходятся с делом. Не надо играть со мной. Как бы ты не старалась, мне не понять, какие обиды между тобой и моей бабушкой. Если мой дед сделал тебе что-то плохое, мне жаль. Представь, что я — это он, и влепи мне несколько пощечин. Это тебя успокоит?"

Старушка не смотрела на меня, ее взгляд был прикован к часам на стене. Она рассеянно сказала мне: "Хорошо, я поняла, что тебя стоит опасаться, молодой господин У. Но не задавай мне сейчас вопросов. Хочешь услышать ответы — оставайся сидеть здесь до половины пятого. Если сможешь оставаться на этом месте, я отвечу тебе на все твои вопросы."

"Просто сидеть здесь?"

"Да, просто посиди здесь. Не волнуйся, я уверена, что скучно тебе не будет," — равнодушно ответила она, глядя вниз, откуда тут же донесся звон колокола.

Зловещее предчувствие, гнездившиеся в глубине моей души, стало еще сильнее. Старушка все еще избегала смотреть на меня, она опустила голову. В тот же миг все шторы на окнах закрылись, и в помещении театра стало совсем темно. В центре зала включилась огромная люстра, создавая причудливую игру света и тени. Весь старинный интерьер зала, антикварная утварь, ковры и портьеры, казавшиеся при дневном свете старыми и тусклыми, заиграли вдруг совершенно новыми, загадочными красками, создавая непередаваемую атмосферу царственного великолепия.

Люди внизу засуетились, а девушка, сидевшая рядом, вскрикнула от радости: "Началось?"

Старушка кивнула: «Началось. Смотри, нас сегодня ждет отличное представление. Смотри внимательно."

Примечания переводчика

О названии главы. Вообще-то в названии главы повторяется фамилия Хо. Но есть и подтекст. Иероглиф 霍 имеет значение "быстро"... дословно эта глава называется "быстро-быстро-быстро" — интересное обыгрывание характера госпожи Хо.

(1) 采荷堂: выражение 采荷 (цайхэ) проще было бы перевести, как прилагательное "лотосовый (Лотосовый зал). Но дословно оно переводится, как "собирание лотосов", тогда точный перевод ложи будет "Зал, где собирают лотосы". Решила оставить оригинальное звучание, мне оно больше нравится.

(2) Перевод стихотворения не дословный, я попыталась сделать художественную адаптацию. Оригинал: 菱茎时绕钏，棹水或沾妆。不辞红袖湿，唯怜绿叶香

(3) Лю Сяо (刘孝, китайский поэт, живший в 481-539 годах. Говорят, что в семь лет он уже умел писать, а в четырнадцать — составлял указы от имени своего отца, местного чиновника. В тексте Сюй Лэй использует его уважительное (официальное) имя Лю Сяо Чо (刘孝绰). При императоре У был министром водного хозяйства и финансов, получал множество наград за свои стихи, но позже оказался в опале. Больше информации о поэте я не нашла, как и оригинала стихотворения, которое цитируется в тексте.

(4) 赛雪 — эпитет, используемый только для описания внешности, "белоснежный", "соперничающий со снегом".

Глава 3. Праздник для коллекционеров

Наблюдая, как на сцене начинают расставлять тумбы, столы и обзорные мониторы, я сразу понял, что объявленный аукцион вот-вот начнется. Внезапно погасший свет и суета внизу среди посетителей нервировали меня. А глядя на странное выражение лица старухи, я задумался о том, что, возможно, сделал какую-то глупость, и это каким-то образом связано с предстоящими торгами.

В голове словно молния сверкнула, но я все еще не мог до конца проанализировать все происходящее, лишь чувствовал себя неуютно, словно мягкое кресло под моей задницей было сплошь утыкано булавками.

Я упрямо продолжал делать вид, что абсолютно спокоен, но боюсь, долго так выдержать не смогу, эта старая опытная женщина рано или поздно поймет мою игру. Возможно, сейчас у меня есть последний шанс встать, признать свое поражение и уйти без проблем. Но это противоречило моим целям, и мне ничего не оставалось, как набраться храбрости и ждать.

Я обернулся и посмотрел на Толстяка, надеясь получить хоть какую-то моральную поддержку. Но, кажется, ему тоже было не по себе, он старался не смотреть в мою сторону, словно чувствовал себя виноватым. Да что я придумываю, в самом-то деле?! Мы здесь втроем, чего мне опасаться? Худшее, что может произойти: нас просто вышвырнут отсюда, но ведь не оторвут же мне голову.

Подумав об этом, я тотчас же расслабился, улыбнулся старухе, обращаясь к ней мысленно: "Госпожа Хо, ты меня слишком недооцениваешь. Я столько раз оказывался между жизнью и смертью. В таком месте мне опасаться нечего."

Уверенно выпрямив спину, я сосредоточился на том, что происходило внизу.

Там уже были расставлены подставки для лотов, аукционный стол и обзорные мониторы. На сцену вышел человек, одетый так же, как и распорядитель, что привел нас сюда. Он занялся регулировкой звука и установкой микрофонов, еще несколько человек работали с освещением. Странно, что все они были одеты в униформу сотрудников отеля. Похоже, это мероприятие организовано не каким-то аукционным домом.

Когда мы ждали приглашения госпожи Хо, Толстяк рассказывал мне, что главная особенность здешнего аукциона — отсутствие экспертов и оценщиков. Сюда приглашают только избранных, а выставленные предметы никогда не подвергались экспертизе и оценке, некоторые вообще впервые появлялись на публике именно здесь. Поэтому, никто не знает настоящей стоимости выставленных лотов. Например, тут можно запросто купить вещь за пять миллионов юаней, а потом окажется, что она все десять стоит. Здесь все абсолютно непредсказуемо.

Другими словами, чтобы торговаться здесь, надо точно определить, что именно предстоит купить, затем точно оценить этот предмет, и тогда начинать торговаться. Вот только времени на это нет. Можно сказать, что это элитное пекинское казино с антикварной рулеткой.

Но главная опасность здесь заключается в другом: подделки. Участвующие в торгах должны быть готовы ко всему, потому что сюда попадают не обычные подделки, а то, что на жаргоне называется "уникальная реплика по стандарту"(1). Это понятие появилось совсем недавно: заканчивая производство партии товара, остатки сырья изготовители не уничтожают, а используют их для производства "левой" продукции, не отличимой от оригинала, которую продают, не отчитываясь об этом владельцу товарного знака. Однако, отличить такой товар от оригинального часто невозможно.

Конечно, оригинальный антиквариат — это не массовая продукция какой-то древней фабрики, это уникальная вещь, которую мастера точно скопировали, используя высокие и сложные технологии. Безусловно, это будет подделка, но доказать это не каждый эксперт сможет. Причем изготовить такую подделку могли еще в древности. Стоимость подобного антиквариата поражает воображение. Ведь, несмотря на то, что это не оригинал, реплика все равно уникальна. И владельцы подобных реплик стараются вовсю, чтобы получить от них максимальную прибыль. Поэтому подобные вещи частенько появляются на неофициальных аукционах.

Отличить такого рода подделку от оригинала практически невозможно остается только полагаться на собственную интуицию и опыт. Можно попытаться понаблюдать за владельцем товара, пытаясь определить по деталям речи и поведения степень его честности. Некоторые специалисты имеют до автоматизма доведенные навыки экспертной оценки, например, знатоки фарфора могут отличить даже идеальную копию по типу мазка, который современные мастера не умеют имитировать. Однако, интуитивную оценку сложно доказать практически, поэтому утверждения таких экспертов считаются всего лишь частным мнением.

Короче говоря, этот аукцион можно назвать великим праздником озарения. Здесь может случиться все, что угодно. Толстяк уже заметил нескольких корифеев антикварного бизнеса, да еще госпожа Хо тоже здесь. Мухи слетелись на запах рыбы, здесь точно будет выставляться нечто особенное. Вспоминая наш разговор, я не мог не волноваться.

Шум внизу становился все громче, микрофоны уже отрегулировали. Ведущая в длинном ципао(2) тихо произнесла пару слов, чтобы проверить звук, затем четко сказала: "Аукцион вот-вот начнется. Если вы не хотите принимать участие в торгах, пожалуйста, покиньте зал. Мы скоро закроем двери. Соблюдайте тишину. Распорядители скоро раздадут всем зарегистрированным участникам каталоги."

У ведущей были длинные густые волосы, а на плечи накинута красивая шаль. Заметно, что талия у нее тонкая, а ноги очень длинные. Из-за ципао казалось, что она только что преодолела целую эпоху, попав сюда прямо из Китайской республики(3). Присутствие такой красивой стильной женщины в качестве ведущей сильно меня взволновало. Я помню, что в старом доме моего деда были два дверных молотка династии Сун в виде позолоченных львиных голов. Но эти молотки сильно отличались от обычных: кольца для них были сделаны из нефрита и представляли собой панчи(3), но не простого, а искусно вырезанного, ажурного, внутри которого был вырезан другой, такой же ажурный извивающийся дракон.

Лишь знающий человек, увидев такой дверной молоток, сможет понять его истинную ценность: они стоили намного больше, чем весь дом. Дед специально использовал их, чтобы показать силу нашей семьи: "Смотрите, какая бесценная вещь, но это всего лишь дверной молоток. Я даже не боюсь, что его украдут: в нашем доме есть вещи более ценные." Таким способом он пытался отсеять тех покупателей, что хотели найти лишь дешевые товары или сильно сбить цену: такие не посмеют войти в дом, где даже дверной молоток стоит больше, чем они себе представить могут. Надо сказать, что в деловых кругах Китая всегда обращали внимание на внешний шик.

Интересно, может, дела в моем магазине идут плохо, потому что я там давно ремонт не делал? А не одеть ли мне Ван Мэна в ципао, когда вернусь домой?

Шум внизу становился все громче, я заметил, что многие покинули зал. Второй этаж представлял собой один ярус амфитеатра(4). Множество отгороженных друг от друга лож образовывали кольцо вокруг сцены внизу, отсюда было очень удобно наблюдать за происходящим. Мониторы, установленные на сцене, были развернуты именно в нашу сторону, и я видел все так, словно находился рядом. А вот снизу обзор был намного хуже, и многие участники аукциона покинули свои столики и поднялись наверх.

Я внимательно огляделся и заметил Розовую Рубашку в ложе по левую сторону амфитеатра. Кажется, среди участников он был единственным, кто смотрел не в каталог, а в свой телефон. Обращаясь к кому-то внутри, он шепотом сказал: "Лю Лисунь."

Хотя я не уверен, что расслышал правильно: все-таки его ложа была далековато от нашей. Все ложи были обставлены одинаково: резные деревянные чайные столики и кресла вокруг них. Но что примечательно: везде были заняты кресла слева, но никто не садился с правой стороны, кроме меня. Заметив это, я занервничал и вспотел.

Пока я разглядывал зал, кто-то вошел в нашу ложу, зашуршав занавесками. Это был сотрудник отеля с подносом, накрытым красной тканью, на которой лежал аукционный каталог. Взглянув на него, я сразу узнал человека, который провожал нас сюда. Он подошел к старушке, мельком взглянул на меня — вдруг его лицо позеленело, и он застыл столбом.

На несколько минут воцарилась напряженная тишина, потом он спросил: "Госпожа, ваш друг сел не на то место?"

Старуха строго посмотрела на него: "И что? Я давно не видела ничего подобного, вот и вы не верите, что кто-то осмелился сесть здесь? Да, прошло более десяти лет с тех пор, как на этом месте сидел старый Чан Шэн(5), с тех пор никто и никогда не занимал это место. Но такие события, как сегодня, случаются раз в столетие: подходящий момент для появления отчаянных храбрецов. Дайте молодому господину У каталог и как следует его обслуживайте. Он должен все хорошо рассмотреть."

"Слушаюсь!" Распорядитель испуганно посмотрел на меня и тут же ушел. Вскоре мне тоже принесли каталог, а еще на стол поставили чайник с превосходным билочунь(6) и четыре тарелки нежнейших закусок.

Вспомнив меню, где для этого чая была указана цена больше семи тысяч юаней, я почувствовал себя неловко. Заметив мой удивленный взгляд, официант вежливо ответил: "Господин, это комплимент от нашего чайного мастера. Пожалуйста, пейте медленно и наслаждайтесь. Если вам захочется еще чего-то, просто позвоните, и я сразу же все принесу." Сказав это, он тут же покинул ложу.

Я покосился на Толстяка: мне нужна была моральная поддержка, казалось, что дело обстоит совсем плохо. Но он лишь подмигнул, намекая, что опасаться нечего. А потом, взяв каталог, он нетерпеливо открыл его, пролистал пару страниц — и я увидел, как дрогнули уголки его губ.

Примечания переводчика

(1) 原单货 (юань дань хо) — не нашла европейского аналога этому выражению, но есть статья на байде. Так в брендовом производстве называется товар китайского производства, сделанный по стандартам западного владельца бренда, но уже после окончания договора о производстве из остатков сырья владельца и по его же технологии. Качество такого товара практически не отличается от оригинала, но юридически это уже подделка. Такое производство не считается законным, на сленге его еще называют "практической утилизацией остаточного сырья", объем такого незаконного производства тоже не велик, так как количество сырья ограничено (это остатки от основного производства). И на практике даже эксперты подчас не могут отличить оригинал от такой реплики, сделанной по стандарту и в соответствии с оригинальной технологией.

(2) Здесь имеется в виду не современный Тайвань, та, что была провозглашена 1 января 1912 года после Синьхайской революции и просуществовала на материке вплоть до 1949 года, когда правительство ее не переехало на Тайвань.

(3) 蟠螭 (панчи) - извивающийся безрогий дракон, его еще часто называли ониксовым змеем и обычно использовали в качестве украшения на изделиях.

(4) В современной (начиная с 17 века) архитектуре амфитеатром называют зрительное пространство с сидениями, расположенными полукругом или (изначально, в древности) концентрическими рядами и ярусами. В Древнем Риме амфитеатры представляли собой замкнутые круги или овалы (например, знаменитый Коллизей), но раньше и позже это были лишь половины кругов.

(5) ЧанШэн. Вроде бы последним, кто зажег небесный фонарь, был Чжан Цишань. Но в оригинале именно это имя: 昌盛.

(6) 碧螺春 разновидность зелёного чая с сильным ароматом из Цзянсу, провинция Цзянсу, Китай. Изготовляется вручную. Отмечен почётным титулом Знаменитый чай Китая. Полное название Дунтин билочунь (洞庭碧螺春 ) указывающее на место производства чая -горы Дунтин

Глава 4. Воспоминания. Печать Молчуна

Я тут же отобрал у него каталог, чтобы посмотреть. Плотная красивая обложка скрывала всего две страницы. На первой странице было приветствие участникам, а на второй — большая фотография квадратной матовой печати, которая выглядела очень знакомо.

Под фото было несколько строк: точные размеры и описание "Печать демона Драконий карп(1), нефрит, Байянпин, уезд Гувэнь, провинция Хунань."

Резьба на печати очень сложная. Я разглядел основные формы: изображения демонов, в других местах ясно была заметна идеально вырезанная чешуя, но определить по форме, рыба это или дракон, было сложно. Ничего особенного в этой фотографии не было.

Вздохнув, я подумал, что эта печать кажется слишком большой, не похоже на обычную, которую используют по прямому назначению. Судя по стилю, это был период Сражающихся царств. В те времена изготовление печатей еще не было поставлено на поток. Мне раза три встречались крупные печати с изображением животных, но ни разу не видел печати демонов.

Ценность печатей периода Сражающихся царств заключается в их редкости, но качество у них не самое лучшее. Небольшие печати размером до пары сантиметров могли стоить около ста тысяч юаней. Но эта имеет сторону в четыре сантиметра. Скорее всего это императорская или государственная печать. Больше всего меня удивило название "Драконий карп".

Должно быть, это название придумал продавец. Вообще-то изображение на печати очень важно: рыба обозначает одно, дракон — совершенно другое. Впрочем, императорская печать или просто историческая реликвия — это редкость. Нефритовая печать даже самого маленького государства периода Сражающихся царств в современном антикварном бизнесе бесценна.

В моей стране все археологические находки, кем бы они не были найдены, классифицируются, как культурные реликвии, их продавать нельзя, но можно коллекционировать. И коллекционер несет ответственность за свою коллекцию перед законом: если он ее уничтожит или продаст, то получит срок. Другими словами, в Китае весь антиквариат до династии Цин похож на бомбу замедленного действия. Может быть, участники аукциона не знают, что это за вещь, но если знают, то дело плохо.

Эта вещь, несомненно, вынесена из какой-то гробницы. Такое не продается на аукционах. И если здесь продается подобное, то это подпольный аукцион, и все присутствующие нарушают закон. А если цена этой реликвии велика, то все присутствующие очень сильно его нарушили. Лет двадцать назад за подобное могли запросто расстрелять всех, кто сейчас находится на втором этаже.

Правда, я сам до сих пор занимался не просто продажей старых книг, и мои похождения вполне могут потянуть на солидный срок. Но сейчас это все происходит в самом центре Пекина, недалеко от Тяньаньмэнь. Нормальные мошенники здесь свои темные дела старательно маскируют. А здесь крупный отель, большой аукцион. Владелец отеля вырос, питаясь желчью медведей?(2) Думая об этом, я вспомнил странное поведение госпожи Хо. Какого черта? Может быть, она втайне уже вызвала полицию? Если они придут, тогда мне придется сбежать, не дождавшись оговоренного времени.

Да нет, я ошибаюсь. Она сначала не хотела позволить мне остаться здесь сидеть. Да и к тем, кто оказался на этом месте относились, как к элитным гостям.

Короче говоря, похоже, что эта вещь сегодня является единственным лотом аукциона, а значит, все, кто пришел сюда, знают о ней и многие настроены на победу в торгах. Задумавшись, я отыскал глазами Розовую рубашку. Он сидел на диване в западном стиле и уже отложил свой телефон. Сложив руки на груди, он уставился скучающим взглядом на потолок.

Я закрыл каталог и передал его Молчуну. Он отлично играл роль хладнокровного телохранителя. Может быть, Толстяк давал ему какие-то инструкции перед приходом сюда, но сейчас мы оба выглядели невзрачно рядом с Молчуном. Не взглянув на каталог, он равнодушно отложил его в сторону.

Зато Толстяк был бледен и нервно шептал мне на ухо: "Ты узнал это? Кажется, мы попали куда надо."

Ну да, эта нефритовая печать выглядела впечатляюще, но у меня другие интересы, поэтому я не видел причин так переживать и спокойно прошептал в ответ: "Отстань. Не отвлекай меня, думаю, здесь дело нечисто. Будь на чеку: если что-то пойдет не так, мы должны смыться отсюда как можно быстрее."

Толстяк опешил: "Что за бурда у тебя вместо мозгов? Ты разве не видишь, что это такое?" Он снова взял каталог и раскрыл его передо мной: "Смотри внимательно и вспоминай: где мы с тобой видели эту штуку?"

"Мы ее видели?" Да, мне печать показалась немного знакомой, но до сих пор меня больше беспокоило отношение старой госпожи Хо. Однако, когда Толстяк настойчиво сунул мне каталог в руки, я посмотрел на фотографию снова.

И теперь припомнил, что действительно когда-то видел нечто похожее на эту нефритовую печать, и кажется, видел не один раз.

Я вспоминал все товары и культурные реликвии, попадавшие мне в руки, но не мог припомнить что-то похожее. Однако, чем больше я напрягал память, тем сильнее становилась паника. Казалось, попытка вспомнить печать задевала темные глубины моей души, куда мне заглядывать совсем не хотелось.

И когда я вспомнил, то сразу же покрылся холодным потом. Перед мысленным взором возник тот момент: Чанбайшань, Небесный дворец, огромные бронзовые врата, застланные странным туманом. Человек, державший тогда эту печать, сидел сейчас позади меня.

"Да нунах! — подумал я. — Что тут происходит?

Как эта вещь оказалась здесь?

Я не знаю назначения этой печати, но тогда ее держал в руках Молчун, и мне эта картина намертво впечаталась в память. Правда, туман, окутавший солдат армии Инь, был слишком густым, Молчун был далеко от меня, да и прошло с тех пор много времени. И я не могу быть уверенным, что на фотографии именно та самая печать. Однако, даже если они имеют некоторые отличия, между ними точно есть связь.

Примечания переводчика

(1) 鬼钮龙鱼玉玺: 鬼钮 — печать демона, которую Ван Цзанхай в свое время подменил змеебровой рыбкой, и которую искал Молчун в Небесном дворце; 龙鱼 — дословно переводится, как драконий карп. На самом деле этому существу посвящена легенда. однажды упорный и трудолюбивый карп шёл на нерест вверх по Жёлтой реке, перепрыгивая течение. Долог и труден был его путь, но он не оставлял выбранной дороги. Вдруг впереди возник водопад, с двух сторон окружённый горами. Это были Ворота Дракона. Карп перепрыгнул их, и неожиданно сам превратился в дракона, взмыв в небо. С тех пор, символическое преодоление таких ворот приносит необыкновенную удачу, крепкое здоровье здоровье и заслуженный успех.

(2) "Питался желчью медведей." У Се намекает, что владелец ресторана с детства привык нарушать закон, так как добыча желчи медведей сейчас считается криминальным бизнесом.

Глава 5. Воспоминания. Небесный фонарь

Я все еще не был уверен, что это та же самая печать, но цвет и резьба были очень похожи. Даже если эта печать другая, есть вероятность, что ее в древности сделал один и тот же человек.

В какой-то момент я вспомнил о печати демонов, которая упоминалась в записках Лу Шан Вана. Тогда Молчун унес ее с собой за бронзовые врата, видимо, у нее было какое-то особое назначение. Значит, та печать никак не могла оказаться на аукционе. Я никак не ожидал увидеть здесь что-то подобное.

Черт возьми! Я подумал, что мне нужна хоть какая-то определенность, и подмигнул Толстяку. Он наклонился ко мне, и я прошептал: "Иди узнай, кто продавец."

Он кивнул и собрался выйти. Но старая госпожа Хо, сделав глоток чая, тихо сказала: "Не стоит спрашивать. Если продавец не хочет, чтобы знали его имя, то здесь никто его не знает."

"Госпожа, вы привыкли смотреть на всех свысока, — ответил Толстяк. — Хотя я не знаком с уважаемым хозяином отеля Синьюэ, но я, Толстяк, не последний человек в Пекине. Если мне понадобиться навести справки о ком-то, я могу добиться результата."

Старушка ответила, даже не обернувшись: "Семья, владеющая отелем, была уважаемой еще при императорах маньчжурской династии. Это дело передавалось из поколения в поколение сотни лет, и конфиденциальность была главным правилом. Иди, узнавай — и завтра молодой хозяин У выловит твой труп из реки. Сейчас цены на перевозку трупов достаточно высоки. Думаю, тебе сначала стоит подкопить денег, чтобы возместить своему хозяину похоронные издержки."

Толстяк насупился, а я остановил его, понимая, что сказанное госпожой Хо было правдой без преувеличения. Кроме того, он разговаривал со старушкой слишком грубо. Я не могу точно сказать, что произойдет, если он станет расспрашивать: может, просто спровоцируют и сдадут в полицию, а, возможно, на самом деле убьют. Я сказал ему: "Мы должны уважать правила, здесь установленные."

"Я уважаю," — пробормотал он и замолчал. А я заметил, что внизу волнение немного успокоилось. И мне пришла в голову неплохая мысль. Если надо увидеть продавца, мне достаточно купить эту вещь. Самый простой способ, вот только смогу ли я купить ее?

Здесь только один аукционный лот. Все участники несомненно собираются участвовать в торгах, это очень серьезные и богатые люди. Не уверен, что смогу даже пару раз перебить цену. А если стану блефовать и выиграю торги, то разорюсь, и мне останется продать свои органы на черном рынке.

А кроме того, кто сказал, что продавец покажется покупателю. Это черный рынок, и секретным может быть весь процесс купли-продажи. Если кто-то выкупит лот, то продавец может связаться с покупателем через агента. Думаю, правила этого аукциона сильно отличаются от официальных.

Сейчас у меня есть только один вариант: узнать, кто купить печать, а затем уже придумать какой-то план. Но мое беспокойство перешло в крайнюю степень замешательства: предчувствие чего-то неотвратимого стало невероятно сильным.

В это время зазвучал гонг и изменилось освещение. Я просмотрел вниз: на подставке стояла небольшая стеклянная витрина, внутри которой лежала печать. "Дамы и господа, сейчас начнутся торги. Перед ними вы можете увидеть товар вблизи. Смотрите внимательно, другого шанса у вас не будет."

Говорил это человек, появившийся на сцене, одетый в жилет без рукавов. Мускулистыми, похожими на бревна руками, он держал бамбуковый шест с крюком на конце. Витрина с печатью имела сверху петлю. Мужчина зацепил крюком эту петлю и поднял лот, как рыбу на удочке. Стеклянная витрина взмыла в воздух.

Кажется, этот человек не раз проделывал подобный трюк, его руки ни разу не дрогнули, и витрина с печатью, казалось, ровно плыла по воздуху вдоль лож на втором этаже.

Никто из участников не пытался дотронуться и приблизиться к ней, для этого не было необходимости: витрина застывала перед каждым участником на расстоянии вытянутой руки на полминуты и сразу же переходила к следующей ложе. Вскоре печать оказалась прямо передо мной. Толстяк сделал шаг вперед, я тоже наклонился. Теперь можно было даже рассмотреть материал: кажется, это не нефрит, а метеоритный камень, так его напоминающий.

В это мгновение мне захотелось схватить витрину с печатью и крикнуть друзьям: "Бежим!" Я старательно сопротивлялся этому желанию.

Затем витрину опустили вниз и вернули на подставку. А мужчина, используя тот же бамбуковый шест, раздал всем участникам колокольчики. Девушка, сопровождавшая госпожу Хо взяла такой колокольчик и положила рядом со старухой. Все присутствующие получили по колокольчику, и только мне его не дали.

Кажется, они нужны только участникам торгов, а мне это не положено, но внезапно мужчина с шестом протянул мне кое-что другое.

Это был маленький фонарь, размером с небольшой арбуз, с маленькими свечками внутри. Ткань была синей и такой плотной, что этот фонарь совершенно не годился для освещения.

Как только передо мной появился этот фонарь, в зале возникло оживление, шум усиливался, и я заметил, что все взгляды устремлены на меня.

Я был удивлен. Толстяк, не понимая, что происходит, взял фонарь и поставил рядом со мной. Как только я придвинул фонарь к себе поближе, зал разразился бурными аплодисментами.

Взглянув на Толстяка, я смутился еще больше. Сзади подошел официант и помог повесить фонарь на колонну рядом со мной. Старушка тихим голосом сказала: "Должна отдать тебе должное. Давненько никто не осмеливался зажечь в этом ресторане небесный фонарь. Теперь ты будешь самым знаменитым человеком и прославишь семью У. О такой чести твой дед даже мечтать не мог."

Я посмотрел на нее, не понимая, что все это значит. Кажется, где-то я уже слышал выражение "зажечь небесный фонарь."

Она посмотрела на меня с насмешкой и продолжила: "Однако, боюсь, твое восхождение к вершине славы будет недолгим. Приняв этот фонарь, ты уничтожил многолетнюю репутацию семьи У."

Глава 6. Зажечь небесный фонарь

После ее слов я резко вздрогнул, внезапно осознав, что произойдет дальше. Припоминаю, как дед рассказывал об этом выражении.

Термин "небесный фонарь" появился сначала в жаргоне игорных домов позапрошлого века. Если точнее, то это называли "зажиганием огня" — разновидность азартной игры. Сложно выиграть, делая маленькие ставки, а большие ставки или игра против дилера — это большой риск. Полагаться на свою удачу — это всегда риск. Так появилась стратегия, требующая положиться на чужую неудачу. Игроков-неудачников в китайских игорных домах называли "фонарями". За ними следили и делали ставки наоборот: если "фонарь ставил мало, то наблюдатель — много. В теории такие методы позволяли в итоге получить большой выигрыш с минимальными потерями.

С точки зрения теории вероятностей это неверно, потому что наука не оперирует понятиями "удача" и "неудача". Но тем не менее, "зажигание небесного фонаря" считалось эффективным.

Это понятие появилось во времена династии Цин в кругу профессиональных игроков Цзяннани(1). Тогда играли многие, люди за одну ночь теряли целые состояния, озлоблялись на весь мир, считая что их все ненавидят. В ответ они ненавидели всех и старались показать это. Подходя к игорному столу, такой обиженный на всех игрок напыщенно заявлял: "Я, второй сын семьи Ван, сегодня зажгу фонарь за столом, чтобы все видели, чего я стою." Остальные игроки не могли не ответить грубостью: "Если ты такой умный и наглый, то зажженным фонарем сегодня будешь ты!"

Постепенно это стало идиомой, которая вполне уместна. "Зажигание небесного фонаря" в старину превращало человека в факел. Можно сказать, что любой азартный игрок сгорает в одночасье, как и небесный фонарь, проигрывая и разоряясь в пух и прах.

Позже это выражение приобрело более расплывчатые значения и стало использоваться не только в игорной индустрии. Но по сей день чаще всего его можно услышать на аукционах и при найме певиц(2). Помню, дед мне рассказывал, что один из старейшин девяти семей так заполучил свою жену: зажег небесный фонарь, когда она пела. Я почти забыл эту историю, но старуха Хо мне об этом напомнила.

Чтобы зажечь небесный фонарь на аукционе или выбирая девушку, надо занять определенное место. Здесь, в ложе кресла для двоих, слева и справа. Полагаю, правое место для того, кто решил зажечь небесный фонарь. Если кто-то занял это место в любой ложе, это значит, что он в любом случае купит выставленный лот. Сколько бы ставок не было сделано, подразумевается, что тот, кто зажег фонарь, всегда повышает ставку.

Чаще всего так выбирали девушек аристократы во времена маньчжурской династии Цин. И это касалось не только певиц: многие браки были политическими и заключались за деньги. Случалось, что и брак на самом деле был не нужен, и девушка не интересна — это был вопрос престижа, кто сделает последнюю ставку. Ограничений в таких торгах не было никаких, кроме одного. Если кто-то не выдерживал и гасил свой фонарь, то покрывал себя и свою семью позором. В те времена оказаться на втором месте было страшнее смерти.

Традиция зажигать небесные фонари очень жестокая. Его нельзя гасить, пока торги не закончатся. Но никто не знает, какой будет окончательная цена. Остальные участники имеют единственный шанс получить товар — для этого надо заставить того, кто зажег фонарь, погасить его. Ставки могут быть очень высоки, стоимость лота подскакивает до невероятных высот, зачастую зажегший фонарь не может позволить себе выкупить лот, не разорившись. Если денег у "фонаря" нет, то лот выкупает сделавший последнюю ставку, а "фонарь" должен заплатить символическую цену. Хорошо, если это будет просто крупный штраф, но иногда в оплату требуют палец или ухо. В любом случае, исход неприятный. И тот, кто зажигает фонарь, должен заранее просчитать все риски, обычным людям в такие игры лучше не играть.

К счастью, даже у правила "небесного фонаря" есть естественные границы: разумность цен никто не отменял. Азарт в среде деловых людей будет работать только до того момента, пока цена остается в разумных пределах. Скажем, если стоимость пары обычных тапочек на аукционе перевалила за сто миллионов юаней, никто дальше цену поднимать не будет. Опять же, если тот, кто зажег фонарь, не заплатит самую большую цену, то владелец аукциона потеряет выгодный доход. Поэтому, полагаю, здесь ставки будут достаточно разумными, но все равно цены окажутся совсем не детскими. А еще у каждого аукциона есть временное ограничение — да, конечная ставка может быть высокой, но не беспредельной. Кроме того, участники аукциона — люди не простые. Если лишить всего человека со связями, он запросто может отомстить тем, кто устроил аукцион.

В истории аукциона в отеле Синьюэ уже были случаи, когда один из старейшин девяти семей зажег фонарь трижды, и ставка превысила доход его семьи за полгода. Правда, поговаривают тот старейшина был женихом девушки из семьи владельцев отеля. Если бы он разорился, то как бы мог жениться на ней. Его предложение руки и сердца было принято на следующий день. Дед говорил, что это была умная женщина, которая знала, когда и что сделать.

Сейчас на аукционе выставлена одна вещь. Подозреваю, что госпожа Хо полна решимости купить ее. И боюсь, если я не сдамся до конца, мне не хватит денег, чтобы расплатиться, даже если продать всю недвижимость моей семьи.

Обхватив голову руками, я словно впал в транс, холодный пот стекал по спине ручьями, в животе урчало, и дыхание перехватило, словно легкие были наполнены горящими углями. Сделав глоток чая, чтобы успокоиться, я стал думать, как выбраться из этой большой игры. Как это сделать? Что делать? Я могу прямо сейчас отказаться и выйти из игры? И что тогда со мной сделают? Кожу снимут? Пальцы отрежут? Сделают семью У банкротами? А что будет с Толстяком и Молчуном? Какова вероятность, что нам троим удастся избежать последствий? Пока у них есть возможность уйти незаметно. Но, черт возьми, вдруг за ними начнет охоту весь криминальный мир Пекина?

В моей голове царил хаос, когда я услышал звук гонга. В одно мгновение все вокруг стихло. Очевидно, аукцион стартовал.

Я вообще не слушал, что говорила девушка в ципао, в голове отложилось, что первоначальная цена равнялась ста тысячам, а минимальная ставка составляла один миллион.

Кажется, пока шли торги, я окончательно лишился сознания: ничего не помню, даже мыслей не было. Я не заметил, как прошел целый час. В чувство меня привел Молчун, который сжал мое плечо так сильно, что я невольно вздрогнул.

Оглянувшись, я увидел, что он смотрит не на меня, а вниз, без всякого выражения, словно происходящее к нему не имеет никакого отношения. Кажется, Толстяк постарался, и он хорошо вжился в роль хладнокровного телохранителя. Но почему он так сильно сдавил мое плечо? Очевидно, что-то хочет сказать.

Может, он заметил, что я не в себе, и таким образом решил привести меня в чувство? Не знаю, но боль в плече меня на самом деле успокоила.

На сцене было тихо, словно торги уже прекратились. Я обернулся к Толстяку. Кажется, он до сих пор не понимал, что произошло, когда я зажег небесный фонарь, на его лице светился детский азарт.

Сев поудобнее, я налил себе чай и спросил его, что происходит на торгах. Он радостно сообщил: "Чертова бабушка, ставки достигли почти ста миллионов!" Подавившись, я выплюнул остатки чая ему в лицо.

Но ему, кажется, было все равно, он утерся рукавом и продолжал комментировать происходящее: "Сейчас объявили перерыв, потом торги продолжатся. Думаю, следующие ставки будут не меньше двух миллионов за раз, мать моя женщина, можешь мне поверить, у меня большой опыт." В это время женщина в ципао, стоявшая на сцене, зачитывала предыдущие ставки. "Эта девушка — настоящая богиня. Тут такой бардак был, колокольчики звонили со всех сторон, шум стоял оглушительный, все выкрикивали ставки. Официанты и распорядители в мыле, только она спокойна. И ни разу не ошиблась, словно в этом шуме слышит точно каждый звонок и каждую ставку. Кажется, у нее отличный слух. Если она выйдет замуж, мужу лучше никогда даже шепотом не произносить имя любовницы." Толстяк указал на Розовую Рубашку: "Этот парень тоже хорош. Он все время играл в телефон, и только перед самым перерывом сделал ставку. Наша старушка еще ставок не делала. Похоже, она собирается после перерыва сыграть по-крупному, когда цена достигнет невероятных высот."

Я ругал себя на чем свет стоит: это не честно, бедный я, несчастный. О чем я думал, когда зажигал этот фонарь? Мне денег не жалко, мать вашу, какой смысл их жалеть. Даже если я продам все, то десяти процентов от этой суммы не наберу. Не говоря уже о позоре, я не смогу расплатиться за свою небрежность, даже если отрежу и продам свои руки и ноги.

А раз так, то нечего рассуждать, все равно ничего умного не придумаю. Самым безопасным решением было выждать момент и сбежать.

Я шепотом объяснил Толстяку, что значит "зажечь небесный фонарь". Он сначала опешил, потом занервничал: "И что нам делать? А почему старуха так спокойна? Она уверена, что ты сможешь заплатить по счету?"

Я ответил, еще больше понизив голос: "Мы ничего не можем сделать. А старуха намеренно все устроила, чтобы подставить меня. Для моей семьи это катастрофа. Думаю, сейчас надо забыть обо всем и сосредоточиться на возможности сбежать."

"Сбежать? — Толстяк на мгновение остолбенел, словно все еще не мог оторваться от азартного зрелища. — Ты всерьез считаешь, что нам может грозить опасность в центре Пекина? Да что нам тут сделают? Ну, подставила нас эта старуха, это можно решить. Мы же только первую часть представления посмотрели. Такое отличное шоу ты в жизни никогда больше не увидишь."

"Ты дебил конченный, — взорвался я. — Отличное шоу будет, если мы не уйдем. С нашим участием! Если останешься жив, еще сможешь найти себе шоу по душе, но сейчас все слишком серьезно."

"Да? Тогда я пойду поищу способ незаметно отсюда выбраться, — он кивнул и посмотрел на женщину в ципао. — Если не найду выхода, тогда спрыгнем вниз и возьмем ее в заложницы. У этой девушки такой хороший слух, вероятно, владельцы отеля ее очень ценят."

Словно услышав его фразу, девушка в ципао на сцене замерла на мгновение, затем подняла голову и, нахмурившись, посмотрела на нас.

От ее взгляда у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло: "Да быть не может! Она нас слышит?" Я поманил Толстяка и незаметно указал на нее.

Толстяк захихикал: "Ты мои слова слишком серьезно воспринял. Какой бы отличный слух у нее не был, наши разговоры она не может слышать. Просто ты такой красивый, что она не может отвести от тебя взгляд."

Сказав это, он приложил руки ко рту рупором и зашептал: "Старшая сестра, мы собираемся сбежать. Ты меня слышишь? Если слышишь, приходи и останови нас, а то будет слишком поздно."

Женщина в ципао продолжала смотреть на нас, на ее лице застыло странное выражение. Это совсем не хорошо. Что за хрень? Кажется, она слышала каждое слово Толстяка. Я сказал ему заткнуться, но, к сожалению, слишком поздно. Девушка взяла бутылку, чтобы сделать глоток воды, потом указала на нас, и несколько распорядителей сразу бросились вверх по лестнице.

Ой, бля буду, она и правда все слышала! Толстяк застыл в растерянности, глядя на бегущих вверх людей. Я даже не успел ничего сообразить, как мимо меня молнией пронесся Молчун и спрыгнул вниз, перемахнув через перила.

Испуганно вскрикнув, я увидел, как он, оказавшись на земле, перекувырнулся и встал в боевую стойку. Подняв глаза, я увидел Розовую рубашку, который одной рукой схватился за перила и, не вынимая другую руку из кармана, спрыгнул, оказавшись перед Молчуном. Сзади взревел Толстяк и, схватив стул, швырнул в ширму, сбив с ног вбегавшего человека.

Внизу воцарился полный хаос.

Примечания переводчика

(1) Цзяннань — историческая область в Китае, занимающая правый берег нижнего течения реки Янцзы, многие века считалась центром культуры, ремесел и торговли, и до значительной степени остается таковым и по сей день.

(2) "Найм певиц". В Китае певица не всегда занимается профессиональным пением. Певицами называли куртизанок. И выбирали их в цветочных домах по тем же принципам, что и на аукционах — кто больше даст денег.

Глава 7. Хаос

Я еще не понял, что творилось внизу, но в нашей ложе Толстяк уже устроил большую драку: стол был опрокинут, посуда разбита, а из четверых ворвавшихся распорядителей Толстяк вышвырнул троих. Выглядел он довольным, словно только что выиграл в лотерею. Оставшийся четвертый распорядитель, видя свирепость Толстяка, не решался напасть на него. Выбежав в коридор, он во весь голос заорал: "Охрана!Охрана! Вызовите охрану!"

Старуха, сидевшая слева, была в шоке от происходящего. Девушка рядом с ней тоже выглядела напуганной и спряталась за женщиной средних лет. Я огляделся, решая, кому идти помогать. Прыгать вниз к Молчуну страшновато, слишком высоко. Безопаснее следовать за Толстяком и сразиться с охранниками.

Пока я решал, как быть, в ложе появились два телохранителя госпожи Хо и схватили меня за руки, а она уже уверенным голосом спросила: "Ты спятил окончательно? Оскорбить владельца отеля Синьюэ... знаешь, какими будут последствия?"

Но я больше не был в состоянии контролировать свои эмоции и разум. Проблемы уже начались, а я из тех людей, которым все равно, что произойдет, если плохое уже случилось. Тем более в сердце занозой засела обида на госпожу Хо, и сейчас она высвобождалась в приступе ярости: "Вы же сказали, что этому отелю уже много лет, тут все настолько традиционно, что превратилось в стоячее болото. Кто-то должен внести разнообразие. Мы станем теми благодетелями, которые создадут отелю репутацию отличного и веселого заведения." Сказав это, я сделал глоток чая и хотел встать, чтобы присоединиться к Толстяку.

Но чуть приподняв зад, вспомнил об обещании, которое дал старухе. Посмотрев на часы, обнаружил, что сейчас только 4:25, и мое сердце дрогнуло. Я спросил Толстяка: "Сможешь продержаться пять минут?"

Он заблокировал собой двери, ударом головы сбил на пол оставшегося в ложе охранника и удивленно спросил: "А? Ты так испугался, что захотел в туалет?"

Я узнал привычный сарказм Толстяка: "Я так долго сидел, осознавая, куда вляпался, я страдал от гнева, и я не могу теперь отказаться от достигнутого. Госпожа Хо должна через пять минут увидеть нашу силу воли."

Толстяк расхохотался: "Наивняшка, ты высокомерный придурок. Но когда я только познакомился с тобой, то увидел, что в тебе есть то обаяние, которым в молодости обладал я. Ладно, Толстяк покажет всю свою силу, чтобы оправдать твой имидж." Он закрыл накрепко двери и забаррикадировал их стульями и столами.

Вскоре кто-то начал ломиться в закрытую дверь, но Толстяк привалился к завалу мебели спиной и уставился на часы.

Мое сердце отчаянно забилось, кажется, сегодня мне удастся сберечь честь хотя бы моего собственного имени. Правда, боюсь, что от такой защиты чести мой дед в гробу перевернулся. Я посмотрел вниз: там царил настоящий хаос. На Молчуна нападал парень с осколком бутылки в руке, Розовая Рубашка стоял перед застекленным шкафом-витриной и они оба прикрывали друг друга, не собираясь сдаваться.

Преимущество драки в таком месте в том, что нельзя вызвать полицию, тут же проходил подпольный аукцион, и в разрешении спора можно полагаться лишь на силу и выносливость. Однако, Молчун здесь не может в полной мере использовать свои навыки. Если бы его противниками были цзунцзы, все было бы проще, но живым людям нельзя сворачивать шеи одному за другим. Думаю, он был самым милосердным среди присутствующих. И полагаю, нам не составит труда сбежать. Когда мое время закончится, мы с Толстяком спрыгнем вниз. Подумаешь, слегка поранимся.

Решив так, я собирался облегченно вздохнуть, но услышал, как старушка приказала своим телохранителям: "Поднимите его с кресла!"

Я опешил, покосившись на двух державших меня за руки молодых людей и крикнул: "Бабушка Хо, разве можно играть так грубо?"

"Ты можешь испортить игру всем? А я не могу показать тебе, кто из нас грубее? — она указала на меня пальцем, обращаясь к телохранителям. — Сделайте это для меня!"

Я выругался и тут же позвал Толстяка: "На помощь!"(1) И откинулся на спинку, изо всех сил вжимаясь в сидение задом.

Увидев, что мне сейчас не поздоровится, Толстяк бросил свою баррикаду и дверей, выхватив оттуда стул, и бросился на телохранителей, но путь ему преградили мужчины из семьи Хо, обедавшие в соседней части ложи. Между ним завязалась драка, а двое телохранителей уже добрались до меня и вцепились мне в руки, пытаясь оторвать от подлокотников.

Я отчаянно пытался стряхнуть их руки с себя, и даже вцепился в один подлокотник двумя руками, но они продолжали тянуть. Пришлось покусать их, чтобы сохранить свое кресло. Терпение старухи Хо было уже на исходе, она крикнула: "Оставьте его в покое и просто скиньте с кресла!" Один их телохранителей тут же просунул руку мне между ног, чтобы схватить сидение, но я зажал ее коленями. Теперь они старательно пытались раздвинуть мне ноги.

Им это почти удалось, но в этот момент подоспел Толстяк, весь в разорванной одежде. Вырвавшись из кучи дерущихся, он со всего размаху уселся мне на колени, придавив своим весом нас троих.

Оба телохранителя, вероятно, были хороши в своем деле, но с такой тушей им не справится. А у меня так и вообще легкие сплющились.

В это время снаружи, наконец, выбили забаррикадированную дверь, и несколько охранников ворвались внутрь с дубинками. Они уже были в состоянии бешенства, но со стороны вся эта драка мне почему-то напоминала детскую возню в песочнице.

Я не думал, что за пять минут может произойти столько всего, но пока был занят только тем, что пытался не дать моим кишкам выдавиться наружу. Несколько охранников принялись охаживать Толстяка дубинками по голове. Он, прикрыв затылок руками, не сдавался, рявкая на них снова и снова: "Ой бля! Суки, бля!"

Я пытался вывернуть руку, чтобы взглянуть на часы, но это было невозможно. Хотя теперь мне было уже все равно, потому что меня почти раздавило. И тут Толстяк крикнул: "Закончилось!"

"Да чтоб вас, ублюдки!" - крича это, как боевой клич, он снес на ходу нескольких охранников. Как только мое тело почувствовало свободу, я тут же коленями ударил в живот телохранителя, пытавшегося сбросить меня со стула, встал, схватил Толстяка за руку и приказал: "Вниз! Давай вниз по-быстрому!"

Но он отшвырнул мою руку, глаза его налились кровью, как у взбесившегося быка: "Проваливай!" Он поднял бронзовую подставку для цветов и крикнул охранникам: "Ебать вас всех конем! Нет такого тигра, что не справится со стадом баранов. Я тебя, сука, сейчас оседлаю и буду погонять, как тупого осла, а потом убью и выставлю твой труп у главного входа! Посмотрим, у кого из присутствующих жизнь длиннее!"

Примечания переводчика

(1) "На помощь!" На самом деле У Се крикнул 护驾, хуцзя, боевой приказ "защитить императора".

Глава 8. Хо Сюсю

Закончив гневную тираду, Толстяк стал размахивать бронзовой подставкой направо и налево. Двое нападавших даже не знали, как реагировать, и растерянно застыли. Его движения были настолько ужасающими, что оба предпочли упасть на пол и помалкивать.

Я вспомнил, как в подводной гробнице Толстяк дубасил морскую обезьяну. Эта тварь имела толстую кожу и побить ее было куда сложнее, чем обычного человека, но он неплохо справлялся с этим. Беспокоясь, как бы он тут никого не убил, я заорал: "Успокойся!" Но Толстяк в таком состоянии ничего не слышал и бросился на охранников. Те оказались добрыми людьми и скорее защищались, но Толстяк даже не уворачивался от их дубинок. Вскоре все нападавшие оказались на полу, а бронзовая подставка в руках Толстяка переломилась пополам.

Наступила тишина, Толстяк вздохнул и перевел взгляд на мужчин семьи Хо, которые только что собирались напасть на нас. Они отступили на несколько шагов и прижались к стене. Толстяк оглядел причиненный им ущерб: на полу валялись осколки посуды и палочки для еды, на полу стояла одинокая относительно целая бутылка маотая(1), горлышко которой отбилось, а стекло треснуло, но дно не откололось. Сделав оттуда глоток, он выплюнул осколок стекла и махнул мне рукой: "Пошли!"

Я вооружился валявшимся на полу стулом, Толстяк положил на плечо остатки бронзовой подставки. Уходя, я через плечо сказал старушке Хо: "Бабушка, я ухожу. Зайду к вам как-нибудь в другой раз." Отталкивая ногами стонавших на полу людей, мы вышли из ложи и спустились вниз.

Честно говоря, я никогда не участвовал в крупных драках и не представлял, что чувствуют при этом люди. Но как же приятно было уходить прочь, чувствуя сверлящие спину испуганные взгляды побежденных. Теперь я понял, почему некоторые люди так любят потасовки.

Спустившись вниз, я обнаружил, что стеклянная витрина на сцене разбита, Молчун, держа в руке печать, внимательно ее рассматривал и явно не торопился убегать. Рядом с земли с трудом поднимался Розовая Рубашка, он покашливал и рукой прикрывал шею, видимо, ему крепко досталось.

Проходя мимо него, я услышал его тихий смех. Казалось, он был доволен исходом драки. Я поднялся на сцену, чтобы забрать Молчуна, и услышал голос Розовой Рубашки который пошел за мной следом: "Эй, дружище!"

Я обернулся, Толстяк предусмотрительно снял с плеча обломок бронзовой подставки, но Розовая Рубашка замахал руками: "Подожди, подожди!" Он вынул из кармана визитку, протянул мне и, указывая на печать, сказал: "Я не буду вас останавливать. Но возьми мои контакты. Если захочешь продать то, что украл отсюда, позвони мне."

"Что за хрень, — подумал я, — он какой-то не серьезный." Но Толстяк забрал визитку, а Розовая Рубашка жестом показал, что нам надо поторапливаться и уходить. Подталкивая Молчуна в спину, я поспешил убраться прочь отсюда.

Когда мы вышли из отеля, снаружи нас окружили. Собрались сотрудники отела, подтянулась охрана с автомобильной стоянки. Подняв высоко печать, я дал понять, что сейчас разобью ее — и нас пропустили.

Мы бежали изо всех сил, которые были не беспредельными. Миновав несколько проулков, я уже задыхался, а ноги подкашивались. Но краем глаза я видел, что нас все еще преследуют, только держатся на расстоянии. Все преследователи были городскими и гражданскими. Толстяк тоже их заметил и предположил, что это люди Лю Лисуня. Связываться с ними себе дороже. Пока они не напали, потому что всегда предпочитали выжидать, когда остальные перегрызутся, чтобы потом наброситься на победителя.

Остановившись передохнуть возле газетного киоска, Толстяк предложил разделиться, но я отказался. Мне Пекин незнаком, я здесь легко потеряюсь. И что мне потом идти в центр для бездомных? Кроме того, сейчас они не посмеют напасть на нас, потому что в наших руках интересующий их товар. А вот поодиночке они сначала расправятся с теми, у кого печати не будет.

"И что тогда нам делать?" — нахмурился Толстяк. Подумав, он успокоился и начал рассуждать: "Ты же знаешь, что у Толстяка есть магазин в Пекине. Но сейчас туда нельзя идти, о нем многим известно. Теперь все кончено, мне надо бросать дела здесь и валить на юг."

"Мы должны найти место для отдыха, а потом уже разбираться в создавшейся ситуации, — сказал я. — Давай сначала гостиницу найдем."

"Какой ты очешуенно умный! Если за нами придет полиция, то лучше места, чем гостиница, придумать сложно. В нашей ситуации лучше всего прятаться в трущобах, а в идеале — жить под мостом," — ехидно ответил Толстяк.

Я посмотрел на Молчуна, желая спросить у него совета. И сразу вспомнил, что это глупо. В гробницах он гений, а в простом городе равен по интеллекту инвалиду девятого разряда без физических ограничений.(2)

Я пытался найти решение, когда вдруг услышал гудок со стороны дороги. Повернув голову, я увидел машину с красным флагом, что припарковалась на обочине. Опустилось окно заднего сидения, внутри оказалась та самая девушка, что сидела в отеле рядом с госпожой Хо. Кивком она пригласила нас сесть в машину.

Мы с Толстяком переглянулись, понимая, что происходит что-то странное. Но это был выход, вздохнув с облегчением, я сказал: "Выясним все позже."

Как только дверь закрылась, водитель завел мотор, и девушка сказала ему: "Возвращайся в Гунчжуфэнь, там сверни во двор."(3)

Толстяк, устраиваясь поудобнее рядом с девушкой, спросил: "Сестра, нам бы сейчас быть тише воды, ниже травы. Ты уверена, что другого места нет?"

Она ответила: "Не волнуйся, ни у кого не хватит смелости войти туда." Потом посмотрела на меня и улыбнулась: "Брат У Се, мы впервые за долгое время встретились, меня зовут Хо Сюсю. Так много времени прошло, а ты все такой же."

"Мы встречались?" — удивленно спросил я.

"Конечно же... ой... разве ты не помнишь, кто я?"

Я уставился на нее, но в голове не возникло никаких воспоминаний. Я попытался зацепиться за имя: она — потомок старинной семьи Хо. Но какое отношение это имеет ко мне? Неужели семья Хо в родстве с моей? Судя по тому, что произошло в отеле, это маловероятно. Как ни старался, вспомнить я не мог и честно покачал головой.

"Ладно, забудь, — надулась девушка и, помолчав, добавила, — это печально."

Я озадачено посмотрел на Толстяка. Он уже собирался отпустить одну из своих ужасных шуточек, как вдруг раздался грохот, машину тряхнуло, водитель резко вдавил тормоз в пол, а стекло со стороны Толстяка разлетелось вдребезги.

Я ударился головой о стойку двери и чуть не потерял сознание. Тут же сзади от следующего удара разбилось заднее стекло, и мою голову осыпало осколками.

"Мой бог, разве ж можно так хреново водить машину?" По лицу Толстяка от подбородка до уголька губ пролегла царапина. Разорвало только кожу, но он морщился, видно, было чертовски больно.

Потирая лоб, я обернулся и увидел, что сзади в нас врезался фургон, а сбоку приперла Тойота Корона(4). Из обеих машин выбирались люди, водитель Короны был в ярости и ругался на хэбэйском диалекте.

У меня в голове шумело, я хотел открыть дверь и выйти, но обнаружил, что дверь с моей стороны заблокирована. Краем глаза я заметил, что подбегавшие к нам вооружены стальными трубами.

"Ой, похоже, им наша машина не нравится," — ошеломленно пробормотал я.

"Нет, люди Лю Лисуня оказались шустрее, чем я предполагал, — Толстяк указал назад, и я увидел самого Лю Лисуня, издалека наблюдавшего за происходящим. — Кажется, аукцион еще не закончен, есть люди, все еще желающие сделать ставку, — он похлопал по спинке водительского сидения и спросил. — Машина еще на ходу?"

Мотор взревел раньше, чем он закончил вопрос. Очевидно, водитель был не дурак. Люди снаружи заметили это, один вскочил на расплющенный багажник, схватил меня за шею сзади и попытался вытащить через разбитое окно, как бандит в кино.

Но парню не повезло: Толстяк затащил его на заднее сидение и начал лупить, пока водитель выруливал из толпы, сбивая загородивших дорогу людей. Напавшего на меня неудачника Толстяк избил так сильно, что мать родная вряд ли бы узнала, а затем вышвырнул наружу. К сожалению, в этот самый момент мы снова врезались, на этот раз в отбойник, разбив капот.

"Чтоб твой дед в гробу перевернулся! У тебя прав что ли нет, или ты раньше только танки водил?" — возмущался Толстяк.

"Ось колеса погнулась, — глухо ответил водитель, выглядевший подавленным, — я не могу контролировать направление движения."

Сзади бежали нападавшие. Толстяк понял, что отступать больше некуда, выругался. Они с Молчуном выскочили из машины, мы с Хо Сюсю вышли следом. Толстяк спросил девушку: "В машине есть какое-нибудь оружие? Меч или что-то в этом роде?"

"Ты что, не представляешь статус моей семьи?"

Толстяк погладил ее по голове: "Тебе повезло, что в твоей сломанной машине оказался Толстяк." Пока он говорил, рядом уже оказался один из нападавших, вооруженный стальной трубой, болтать времени не было. Двумя руками Толстяк ухватился за трубу и ударил нападавшего головой в лоб, сбив с ног, затем перехватил трубу поудобнее и дернул на себя. Упавший оружие не выпускал, и Толстяку пришлось наступить ему на руку, чтобы отобрать. А затем началась свалка.

В фургоне было человек семь или восемь, в Тойоте еще пятеро, всего больше десятка. А нас всего три боевые единицы. Водитель отчаянно пытался завести мотор, Хо Сюсю спряталась за нашими спинами. Она не испугалась и пыталась набрать номер на телефоне, хотя на мой взгляд звонки кому бы то ни было сейчас мало помогут.

Мне доводилось драться в школе, но это скорее были детские забавы с целью напугать. Да, при нападении охраны в отеле я еще смог сохранить самообладание, но теперь меня затрясло от одного вида стальных труб, которые при размахе издавали жуткий звук.

Делая шаг назад, я видел, как двое направляются к Молчуну, один уже размахнулся, намереваясь ударить его по голове. Если бы он попал в цель, то от черепа остались лишь ошметки, но Молчун перехватил трубу правой рукой. Не знаю, какими должны быть ощущения, когда стальная труба попадает по руке, но нападавший выглядел озадаченным, осознав, что тяжелое оружие внезапно остановилось. Затем Молчун резко потянул трубу вниз, державший ее не удержал равновесие и упал лицом на услужливо подставленный Молчуном локоть.

Второй нападавший улучил момент, и удар трубы пришелся в поясницу, но Молчун вырвал ее из рук нападавшего, отправив в нокаут и его.

Все это произошло в считанные секунды, нападавшие даже не поняли, как это произошло, и не осмеливались снова подняться. Сзади подбежали еще трое. Один мчался прямо на меня с трубой наперевес. Я среагировал неосознанно, уйдя с линии удара, труба лишь слегка оцарапала кончик моего носа, ногой я наступил в кусты, растущие за отбойником, а нападавший по инерции полетел туда же, мимо меня. Обернувшись, я увидел, как другой мужчина бежит к Хо Сюсю. Этого нельзя допустить! Если с девушкой что-то случится, мне ни за что не оправдаться перед госпожой Хо. В громким воплем я бросился вперед и врезался ему в спину. Мужчина понятия не имел, кто его так приложил, он сразу закачался, теряя сознание от боли, но повернулся ко мне.

Слыша испуганный крик Хо Сюсю, я прикрыл голову руками, понимая, что сейчас мне просто разнесут черепушку. Ну почему я всегда нарываюсь на неприятности?! Но тут же услышал рев позади себя. Это был Толстяк, вооруженный двумя стальными трубами, по одной в каждой руке. По его лицу стекала кровь, и он головой бил в лоб того мужчину, что собирался напасть на меня. Звук от этих ударов напоминал барабан. Когда жертва перестала подавать признаки жизни, Толстяк крикнул Молчуну: "Братишка, нечего за мелочью гоняться, надо поймать главаря. Он на твоей совести, а я прикрою. Захватим главного и выставим его голову на всеобщее обозрение в назидание этим недобандитам!"

Вокруг Молчуна крутились около шести человек, но, услышав слова Толстяка, он сразу же отыскал глазами Лю Лисуня, наблюдавшего за дракой с безопасного расстояния.

Я думал, что он сразу же бросится к боссу нападавших, но его действия привели меня в шок.

Примечания переводчика

(1) Маотай китайский крепкий алкогольный напиток (байцзю), названный в честь городка в провинции Гуйчжоу, где он производится. Производит напиток компания Kweichow Moutai. Маотай производится из сорго. Крепость варьируется от 53 % до 55 % Напиток известен со времени Цинской империи При Мао Цзэдуне маотай стал почти обязательным на официальных правительственных банкетах в Пекине и презентациях за рубежом. Он является «национальным напитком» и «дипломатическим напитком» Китая. Сейчас в Китае он появился в открытой продаже, и его обычно используют в особо торжественных случаях и в быту: на праздники, во время свадеб и т. п. Однако в силу того, что спрос значительно превышает предложение — цена на маотай остаётся стабильно очень высокой.

(2) "Инвалид девятого разряда без физических ограничений." В Китае для трудового кодекса, как и в РФ существуют три аналогичные группы инвалидности. Но кроме них, оценка инвалидности включает в себя диагноз, длительность инвалидности, степень и тип ограничения трудоспособности. Скорее всего, У Се имеет тип инвалидности, аналогичный российской системе: 3-я группа по профилю "психиатрия".

(3) Гунчжуфэнь, 公主坟 — дословно "Могила принцессы". В Пекине есть крупная пересадочная станция метро с таким названием, возле которой находится один из самых престижных отелей премиум-класса Синь-Син (Xin Xing Hotel), а также крупная эстакада.. Китайские справочники подсказывают, что это еще и название городского района за пределами старой городской стены. Раньше там располагалась деревня Ванцзо, которую при циньской династии переименовали в деревню Юаньцзя. В позднециньский период деревня была переименована в "Могилу принцессы" Гунчжуфэнь, это название сохранилось по сей день. В деревне в прошлом веке были проведены археологические раскопки и установлено, что там действительно находились два мавзолея принцесс императора Цзяцзина династии Цин. Сейчас в память об этом перед отелем установлен памятник. Хо Сюсю имеет в виду именно отель Синь-Син: основная парковка там устроена вокруг центрального входа, там же есть въезд во двор, куда можно проехать по пропускам гостей отеля или по документам дипломатической миссии.

(4) Toyota Corona — среднеразмерный автомобиль, выпускавшийся с 1957 по 2002 год. С 1988 года производилась единственная модификация кузова универсал «Toyota Corona Wagon», который выпускался до января 1992 года. Выпуск автомобилей под маркой Corona закончился в 2001 году.

Глава 9. Янши Лэй

Лю Лисунь, возможно, даже не понял, что его вырубила стальная труба, пролетевшая метров сорок и точно угодившая в голову.

Я был уверен, что Молчун пробежит эти сорок метров, сбивая с ног тех, кто встанет у него на пути, а затем, словно призрак, окажется прямо перед врагом. Но он, видимо, решил сэкономить время и силы.

Расстояние слишком большое, я понятия не имею, как можно так точно попасть в цель тяжелой трубой, да еще нанести столь сильный удар. Мне такое кажется невозможным. Лю Лисуню повезло, что удар пришелся в лоб немного по касательной. Если бы труба ударила прямо в затылок, то пробила бы голову насквозь.

Люди Лю Лисуня не сразу поняли, что произошло, пока стоявшие рядом с ним телохранители не закричали в панике. Драка прекратилась, нападавшие остановились в растерянности, наблюдая, как телохранители поднимают босса с земли и уводят его к машине. Остальные, осознав поражение, отступили, злобно ругаясь, забрались в машины и уехали.

Через минуту поле боя опустело, лишь в стороне все еще толпились зеваки, разглядывая нас. Лицо Толстяка было залито кровью. Наш автомобиль выглядел жутко: сплющенный капот, развороченный багажник, на дверях вмятины от ударов трубами. Земля вокруг была усыпана осколками стекла, среди которых почему-то валялось несколько ботинков.

Я смотрел вслед уезжавшим фургону и Тойоте, это было похоже на сон. Но постепенно меня привела в чувство сильная боль в спине, я даже чуть не упал.

Толстяк расстегнул рубашку, вытер лицо, похлопал меня по плечу и облокотился о дверцу машины: "Нам тоже не стоит задерживаться. Девушка, твой кучер все еще может управлять своей повозкой? Если нет, то нам надо вызвать такси. Среди зевак вполне могут оставаться хэбэйские соглядатаи Лю Лисуня."

"Машину я вести могу, но меня первый же патруль остановит," — ответил водитель. Он был бледен, а под глазами уже наливались синяки.

"Такси, автобус... что угодно. Я, Толстяк, не хочу иметь дело с ментами(1)." В таких делах я предпочитал довериться Толстяку, ему виднее.

Хо Сюсю все еще разговаривала по телефону, стоя в сторонке. Закончив разговор, она обратилась к водителю: "Младший Ли, оставайся здесь, разберись с машиной." Затем она повернулась к нам и коротко приказала: "Следуйте за мной."

Толстяк засунул стальную трубу за пояс, достал из-под сидения нефритовую печать... и когда только спрятать успел? Мы пошли за Сюсю через толпу, зеваки расступались в стороны. Свернув в проулок, мы прошли дворами на соседнюю улицу.

За нами упорно следовали люди, даже не пытавшиеся скрыть слежку, и я чувствовал себя раненой зеброй, рядом с которой кружат стервятники. К счастью, на соседней улице нас ждала еще одна машина с красным флагом, припаркованная на обочине(2). На этот раз впереди и позади ее сопровождали два джипа, окрашенные в цвет, который позволяет людям чувствовать себя в полной безопасности.

Мы торопливо сели в машину, и Толстяк спросил: "Девушка, а почему мы сразу не воспользовались этим способом?"

"Я не ожидала, что люди Лю Лисуня будут действовать так открыто и агрессивно." Сев на переднее сидение, она съежилась и теперь казалась совсем маленькой девочкой, ее трясло. Едва сдерживая слезы, она достала пару салфеток и протянула их Толстяку, продолжая объяснять: "Кроме того, мы с бабушкой не можем без повода привлекать военных."

"Лю Лисунь знает, кто твоя бабушка?" — спросил Толстяк.

Девушка кивнула. Я в это время стирал кровь с шеи Толстяка, и он морщился от боли, продолжая рассуждать: "Этот старик осмелился пойти на такой риск и выступить против девяти семей. Кажется, ему очень нужна эта штука."

"Может быть, он просто хотел вернуть ее владельцу отеля?"

"Лю Лисунь настолько богат, что совести у него нет совсем. Если он хочет что-то получить, то в ход идут любые средства. Он на аукцион заявился с твердым намерением перекупить печать. И сейчас у него нет другого выбора: если ты отдашь печать кому-то из девятки, Лю Лисуню не видать ее, как своих ушей, сколько бы он не предложил." Хо Сюсю заинтересованно посмотрела на нефритовую печать, которую Толстяк прятал в карман пиджака: "Чем она так ценна, если такой человек, как он, делает все, чтобы ею завладеть?"

Двадцать минут спустя мы въехали в строго охраняемые ворота. На территории была автостоянка, заполненная машинами с красными флагами, в глубине несколько корпусов. Мы вышли из машины и сперва отправились в амбулаторию, чтобы сделать перевязку.

У меня на спине уже наливался крупный кровоподтек, а место, куда пришелся удар трубы, было покрыто темной кровью. Голова Толстяка была разбита, выглядел он жутко, но оказалось, что ничего страшного: это была просто царапина от острого края трубы. Рану промыли и залепили пластырем.

Когда врач закончил свою работу, Хо Сюсю забрала нас. Мы прошли через двор: эта закрытая территория была огромной. Свернув в длинный проулок, мы продолжали идти, здания тут были красивые, дворы имели искусно созданный ландшафтный дизайн. У меня было ощущение, что я попал на территорию уединенного храма. Не ожидал, что в самом центре Пекина существует такое прекрасное место, словно маленький город, спрятанный внутри большого.

Не дойдя до конца проулка, мы вошли в неприметную дверь, за которой был большой внутренний дворик. Там, за столом сидела старушка Хо и спокойно пила чай. Очевидно, она приехала сюда гораздо раньше нас и скучала в ожидании.

Во дворе росла хурма, рядом находился старый, но ухоженный колодец, кругом росли дорогие садовые растения. Это было похоже на дом богатой семьи. Когда мы вошли, старушка, игнорируя нас, в первую очередь обратилась к Хо Сюсю и спросила, не ранена ли она. Девушка вкратце описала произошедшее, и только тогда старушка посмотрела на меня: "К счастью, никто из семьи Хо не пострадал, иначе мне пришлось бы содрать с тебя кожу. Присаживайся, поговорим."

Я усмехнулся: "Надеюсь, мне не нужно будет снова зажигать небесный фонарь, если я сяду?" Старушка сердито покосилась на меня: "Я глава семьи Хо, мне хватит ума не проделывать один и тот же трюк дважды. И вообще, о чем ты говоришь? Мне незачем вредить тебе, потому что я готова признать поражение. Если поступлю иначе, пострадает моя репутация. Поэтому я позабочусь, чтобы ваши головы остались на ваших плечах."

Я обреченно посмотрел на друзей. Твою ж мать, эта старушка думает, что мы попали в серьезную переделку, она вполне может попытаться использовать это, и медлить не будет. Но каждый должен получить то, что хотел. Сейчас я хотел закончить дела с этой старой извращенкой побыстрее, поэтому сразу перешел к делу: "Значит, вы готовы рассказать мне все?"

"А разве ты не хотел узнать лишь причину, по которой я готова заплатить высокую цену за чертеж Янши Лэй?" Старуха встала и сделала знак следовать за ней. Но, заметив, что со мной вперед шагнули Толстяк и Молчун, остановилась и строго сказала: "Эта информация не предназначена для посторонних ушей. Я не должна вообще говорить об этом. Но ты — тоже потомок старых девяти семей, значит, не посторонний. А вы двое, пожалуйста, останьтесь здесь."

Пафосно прозвучало, но в чем-то она права. Я подмигнул Толстяку и Молчуну, они кивнули в ответ, и я в одиночестве проследовал за старухой в маленькую боковую дверь. Войдя, я оказался в комнате, заставленной антиквариатом. Правда, никакого украшательства и пафоса, только ряды полок и стеллажей, похоже на библиотеку в старом доме. Но, оказавшись внутри, я почувствовал легкое покалывание на щеках: статическое электричество. Видимо, здесь термостатом поддерживалась постоянная температура и влажность, как в музеях.

Все коллекционные предметы были завернуты в газетную бумагу. Старушка провела меня к самой дальней полке, вдоль которой была натянута стальная проволока, на которую обычно вешают картины и каллиграфию. Но здесь были развешаны чертежи.

Всего я насчитал семь, и между двумя листами было пустое место. Очевидно, одного чертежа не хватало. Вероятно, там должен быть тот, что нашел я.

"Это чертежи восьми этажей дома, спроектированного Янши Лэй," — пояснила старушка. — Думаю, ты знаком с этой семьей и понимаешь, что это такое."

Янши Лэй я знаю отлично. Каждый из семи чертежей является проектом одного этажа многоэтажного здания.

Изучив особенности проекта каждого этажа, я понял, что это здание не является многоэтажным в прямом смысле. Оно разделено на восемь уровней, расположенных друг над другом, но в целом больше напоминает пирамиду Солнца древних майя(3). Насколько мне известно, в древности редко строили такие высокие сооружения. Судя по чертежам, этажами можно назвать только нижние три, остальные — это уже башенные конструкции.

"Эти чертежи датируются двадцать пятым годом правления Даогуана(4), автором проекта является Лэй Сыци(5)," — сказала госпожа Хо. — Здесь у меня семь чертежей первого, второго, третьего, четвертого, пятого, шестого и седьмого этажей. У тебя чертеж самого нижнего этажа."

"Это здание какое-то особенное?" — спросил я. На первый взгляд, в этих проектах нет ничего необычного, разве что все они имеют такое же ограниченное естественное освещение, как и на моем чертеже.

"Возможно, для других этот проект просто историческая реликвия. Но для меня он имеет особое значение, — старушка бережно перебирала пальцами старые листы, словно играла с ними. — На этих чертежах создан проект терема клана Чжан. В семидесятых годах разрозненные чертежи стали продаваться на аукционах за границей. Я скупала их и возвращала в Китай. Тебе известно, что семья Лэй занималась только заказами императорской семьи. Но на этих чертежах проект частного дома. Очевидно, существует какая-то связь между теремом клана Чжан, императором Даогуном, который был на престоле в то время, и семьей Лэй. Над этой загадкой работала моя дочь. Она служила в Министерстве Культуры, и тогда в ходе исследований она натолкнулась на проект этого здания. В конце 1978 года была организована экспедиция в Гуанси, где нашли этот дом. Помню, как сейчас, это было 15 января, моя дочь собиралась в Гуанси для участия в археологических раскопках. Это была ее первая экспедиция, она собиралась пробыть там несколько месяцев."

Старушка обернулась и угрюмо посмотрела на меня: "Я хотела воспользоваться моментом и поговорить с ней по душам об истории девяти семей. Но не ожидала, что она вернется совершенно другой, словно ее личность подменили."

Услышав о тереме клана Чжан, я сразу же вспомнил о древнем здании на дне странного озера. Мне хотелось поделиться своей информацией, но я не знал, с чего начать. Однако, последние ее слова оказались шоком, пришлось сделать судорожный вдох.

"Подменили?" Я был очень удивлен.

"Да, она изменилась. Раньше это была веселая, общительная жизнерадостная девочка, но после возвращения из Гуанси, ее характер испортился, она стала мрачной и грубой, постоянно запиралась в своей комнате и что-то рисовала там."

Я подумал, что такое случается с молодыми девушками, когда они влюблены. Может, она рисовала своего возлюбленного.

Но госпожа Хо продолжала: "Сначала я тоже подумала, что всему виной юношеская влюбленность, но позже поняла, что это не так. Однажды она была в отъезде, и я зашла в ее комнату. Увидев рисунки, я поняла, что с ней произошло нечто посерьезнее неразделенной любви, — госпожа Хо сделала небольшую паузу и добавила, — Это были наброски ручкой, везде было изображено одно и то же здание, но с разных ракурсов. Очень странное здание."

Примечания переводчика

(1) Точнее, Толстяк говорит о двух разных группах людей: 琉璃张, 琉璃赵 (Лю Личжан, Лю Личжао). В обоих случаях на первом месте имя и фамилия Лю Лисуня. 张 (чжан) имеет значение "всматриваться", значит, целиком словосочетание можно перевести, как "соглядатаи Лю Ли"; 赵 (чжао) — так называют этническую группу, проживающую на территории современного Хэбэя (напомню, что один из бандитов говорил на хэбэйском диалекте)

(2) 雷子, лэйцзы — жаргонное словечко с нейтрально-эмоциональной окраской, так в Китае называют представителей МВД. По-русски аналог — менты, по-английски — копы.

(3) "Два джипа, окрашенные в цвет, который позволяет людям чувствовать себя в полной безопасности." Судя по возможностям, госпожа Хо Сянгу — не просто наследница старой династии расхитителей, она управляет семьей, имеющей еще и политическую власть. С красным флагом раскатывать по Пекину может только человек, имеющий отношение в государственным органам и коммунистической партии. Кроме того, в дальнейшем получается, что дом семьи Хо расположен в районе отеля, предоставляющего услуги представителям дипломатических миссий. К тому же вторую машину для Хо Сюсю сопровождают джипы, (漆着让人非常有安全感的颜色) окрашенные в цвет, который позволяет людям чувствовать себя в полной безопасности. Сама Сюсю тоже намекает, что ее семья имеет возможность пользоваться услугами военных подразделений. Так что семейство Хо — весьма непростые и очень серьезные люди.

(4) Пирами́да Со́лнца — крупнейшая постройка города Теотиуакан и одна из самых крупных в Мезоамерике. Она располагается на Тропе Мёртвых между пирамидой Луны и Цитаделью в тени массивной горы Серро-Гордо и является частью большого храмового комплекса. Пирамида находится в 40 км от столицы Мексики — Мехико, в северо-восточном направлении. Высота пирамиды 64,01 метра. Имеет два надземных уровня с дополнительными надстройками (в настоящее время сохранился только один уровень, второй разрушен), и несколько подземных уровней, исследование которых затруднено.

(5) Император Даогуан - восьмой маньчжурский император династии Цин, правил под девизом «Даогуан» (Целенаправленное и блестящее) (道光). Второй сын Айсиньгиоро Юнъяня, правившего под девизом «Цзяцин».

(6) Лэй Сыци (雷思起) (1826-1876), был третьим сыном Лэй Цзинсю (шестое поколение Янши Лэй). Вместе с отцом участвовал в строительстве Динлин (мавзолей Сяньфэн) по проекту своего деда.

Глава 10. Странное описание

"Я очень хорошо разбираюсь в древней архитектуре, не раз бывала в поле. И когда увидела нарисованное своей дочерью, сразу почувствовала, что рисунок странный. Форма здания была неестественная, выглядело оно непригодным для жилья, такое впечатление, что его создавали для злого духа, — старуха вдохнула и продолжила. — Поначалу я думала, что моя дочь просто без ума от проекта, над которым работала. Но, поговорив с ней, поняла, что ошибалась: она сильно нервничала, казалась растерянной и раздраженной, не могла сосредоточиться на разговоре, все время отвлекалась. Позже я описала ее поведение своему другу, специализирующемуся на психологии, и он сказал, что так ведет себя человек, пытающийся что-то скрыть. Когда мы с ней разговаривали, было похоже, что в ее комнате прятался человек, и она не хотела, чтобы я узнала об этом." Сказав это, старушка сделала глоток чая, словно хотела успокоиться.

Госпожа Хо как-то странно рассказывала о состоянии своей дочери. Обычно описывая странное поведение, мы используем общие понятия, такие как нервозность, тревога, невнимательность и этим ограничиваемся, не зная причин. Но госпожа Хо сделала конкретное предположение.

"Она прятала в своей комнате мужчину?" — я не хотел этого говорить, но как-то само собой вырвалось. Такое объяснение было самым логичным: госпожа Хо была матерью молоденькой девушки, и естественно, что отклонения в поведение дочери ее беспокоили. Я мог понять ее.

"Посторонним в наш дом не проникнуть. Если бы она прятала кого-то у себя в комнате, это быстро стало бы известно. Кроме того, она часто покидала свою комнату, я там бывала в ее отсутствие и заметила бы присутствие постороннего. Меня взволновало ее состояние. Чтобы узнать причину, я поручила своим людям проследить за ней, но слишком поздно. Однажды она отправилась в очередную экспедицию и больше не вернулась. Не вернулась до сих пор."

"Она пропала?"

Старушка вздохнула, кивнула и продолжила: "Пытаясь отыскать ее, я наняла детективов. Спустя год мне в руки попали документы об археологической экспедиции, в ходе которой изучался терем клана Чжан. Изучив их, я обнаружила, что этот проект был весьма необычным. У меня большие связи, но даже использовав их, я мало что смогла узнать. Более того, удивительно отсутствие информации о моей дочери после этой экспедиции. Такое ощущение, что с того времени она просто перестала существовать в этом мире. Я потратила много сил, денег, подключила все свои связи, но не нашла ни следа. Никакой информации о том, что произошло после возвращения той экспедиции из Гуанси." Она сделала паузу и продолжила: "С тех пор я собирала сведения по крупицам, все, что могло быть связано с этим проектом: чертежи, исследования, рисунки. Прошло уже почти двадцать лет. Я лишь надеюсь, что при жизни смогу найти дом, изображенный на этом рисунке, может, там я узнаю, что с ней стало."

Глядя на выражение ее лица, я сразу вспомнил, что так же выглядел мой третий дядя, когда рассказывал мне о Вэньцзинь. Внутри меня росло предчувствие, что все вокруг превратилось в хаос. Однако, в этом хаосе есть некая упорядоченность, скрывающая странные связи между историей госпожи Хо и моим расследованием.

"К слову, не смотри, что мое лицо печально, я давно привыкла к этому чувству. Сейчас я просто хочу получить ответы, прежде чем мои старые кости лягут в землю. Я хочу знать, жива ли моя дочь. И пока не узнаю, старуха-смерть не сможет закрыть мои глаза, — она внимательно взглянула на меня. — Теперь ты, мой мальчик, понял, что дело вовсе не в деньгах?"

Я машинально кивнул, а она махнула рукой, предлагая мне уходить: "Ты можешь забрать своих друзей отсюда. Мы с твоим дедом были когда-то друзьями, потому я дам тебе хороший совет. На какое-то время вам всем лучше покинуть страну. Но, пожалуйста, сдержи свое слово и попроси кого-нибудь передать мне чертеж Янши Лэй. А теперь можешь идти."

Я кивнул, вот только уходить не собирался, внезапно осознав, что у меня есть еще много вопросов, на которые она должна ответить. И главное: надо проверить предположение, вертевшееся у меня на языке все это время. Поэтому я спросил прямо: "Бабушка Хо, это место, где археологи нашли странное здание, оно расположено в Банае, в провинции Гуанси?"

Старушка взглянула на меня, и выражение ее лица внезапно переменилось: "Ты слышал об этом проекте?"

"По правде говоря, я только что вернулся из Гуанси, — ответил я. — Там нам довелось столкнуться с некоторыми необычными явлениями. Это касалось археологической группы и странного здания."

Глава 11. Археологи, странный дом и зеркало

Старуха не спускала с меня глаз, пока я рассказывал о своей поездке в Гуанси и о том, как мне достался чертеж Янши Лэй.

Дослушав до конца, она вздохнула: "Какое странное совпадение. Неудивительно, что я никак не могла найти последний чертеж, мне бы в голову не пришло искать в таком месте. Если бы не ты, мои поиски были бы тщетны до самой моей смерти."

Я кивнул. Не думаю, что этот чертеж долго пролежал бы там. Лет через десять в результате неправильного хранения от бумаги осталась бы только труха. Если бы случайность не привела меня в тот подвал, уникальный чертеж бы пропал бесследно. Видно, моя судьба окольными путями вела меня через тьму неизвестности в правильном направлении.

Подумав немного, я продолжил: "Если все так, то я полагаю, что в группе археологов, следы которых я нашел в Гуанси, могла работать ваша дочь."

Она кивнула: "Но я лично побывала в Гуанси? Почему я ничего не смогла найти?"

Я задумался. Мне удалось Паньма заставить говорить только благодаря железному обломку Молчуна. И, если бы не откровения брата Чу, мы бы никогда не нашли этот обломок. Информация была хорошо скрыта, неудивительно, что никто не знал о затопленной деревне.

Но меня волновало другое. Я хорошо помню рассказ Паньма: археологи первой группы были убиты и брошены в озеро. И дочь госпожи Хо могла быть среди тех скелетов, что мы подняли со дна.

Не знаю, стоит ли говорить об этом. Не то, чтобы я боялся ее напугать или расстроить, думаю, эта старушка не такая чувствительная. Но опасаюсь, что могу навлечь на себе ее гнев.

Однако в моей голове уже стала складываться цельная картина из тех разрозненных кусочков информации, которой я уже владел, даже замаячили неясные ответы, казавшиеся мне столь странными, что их срочно надо было проверить. Если то, что я предположил, правда, то истина оказалась до обидного простой. Поэтому я тут же предложил: "Если возможно, не могли бы вы поделиться со мной той информацией, которую получили об археологической экспедиции в Гуанси? Дело в том, что у меня нет таких связей, как у вас, и добыть эту информацию мне будет сложно. А дело, которым занимаюсь я, может иметь некоторое отношение к исчезновению вашей дочери. Я же немедленно пошлю кого-нибудь, чтобы вам доставили чертеж Янши Лэй."

"У меня довольно большое досье собрано, но большая часть документов бесполезна, — взгляд старой госпожи Хо внезапно смягчился. — Но что, черт возьми, ты ищешь? Как тебе удалось выйти на след чертежа Янши Лэй?"

"Это длинная история. Давайте, вы сначала ответите на мои вопросы. Если мои догадки верны, то, возможно, мы с вами ищем одно и то же."

Старуха посмотрела на меня и, казалось, немного смутилась: "Ладно, спрашивай."

"Бабушка Хо, вы же знаете обо всех поездках дочери. Не работала ли она до исчезновения в археологической экспедиции на Сиша?"

Я еще не закончил, как лицо старухи резко переменилось: "Ты знаешь об этом?"

Не потрудившись ответить на ее вопрос, я продолжил спрашивать: "Бабушка Хо, если я правильно помню традиции вашей семьи, все женщины у вас носят фамилию Хо?"

Она немного удивилась и кивнула: "Да, а что?"

"Рискну предположить, что вашу пропавшую дочь звали Хо Лин, — спокойно ответил я. — Будущая глава семьи, Линлин."(1)

Примечания переводчика

О названии главы. Слово "зеркало" У Се использует, чтобы описать подмену одной группы археологов другой. А под "странным домом" подразумевается проект, изображенный на чертеже Лэй и, возможно, затопленный терем клана Чжан.

(1) 王——令玲 (ван — линлин) — первый иероглиф по отношению к Хо Лин можно перевести только как "глава". Но учитывая, что Хо Лин так и не заняла это место в семье Хо, переводчица позволила себе уточнение "Будущая". Что качается имени, то, скорее всего это полное имя Хо Линлин, а до сих пор ее называли кратко. И у имени вместе с иероглифом Ван интересное значение: яшмовая глава (правительница), причем, последний иероглиф означает не собственно камень, а звукоподражание звону обработанной яшмы.

Глава 12. Кажется, дело в стариках

Увидев, как она переменилась в лице, я понял, что моя догадка верна. Воистину, извилисты горные тропы!(1)

На самом деле я догадался обо всем давно. Фамилия Хо не слишком распространена, но мне казалось, что дочь госпожи Хо должна носить фамилию отца. Однако, я забыл, что именно госпожа Хо является главой семьи. Обычно так случается, если в одном из поколений родились только девочки, но следующим главой все равно должен стать мужчина. Я упустил из виду матриархальные традиции этой семьи.

И, как только она упомянула, что ее дочь пропала в одной из археологических экспедиций, я сразу вспомнил о подводной гробнице в Сиша: третий дядя упоминал, что одну из пропавших звали Хо Лин, дочь высокопоставленного чиновника. Кстати, руководителем экспедиции была Чэнь Вэньцзинь — все это сводится к одному.

Если бы дело касалось обычных людей, я бы мог поверить в простое совпадение. Но все события тесно переплетаются с моей семьей. Я понимал, что это не случайность.

Старая глава семьи Хо тоже оказалась вовлеченной в это дело. Со стороны это кажется случайностью, но на самом деле закономерность. Надеюсь лишь, что все эти странные события затронут семью Хо в меньшей степени, чем мою.

Итак, Хо Лин, мой третий дядя, Се Ляньхуань — три потомка старинных девяти семей. Интересно, по какому принципу был сформирован состав этой экспедиции?

Я никак не мог собраться с мыслями. Вспоминая детали, я вдруг сообразил, что не только Хо Лин была наследницей девяти семей. Чэнь Вэньцзинь носит ту же фамилию, что и четвертый глава Чэнь Пи. Они с Вэньцзинь однофамильцы? (Честно говоря, увидев Чэнь Пи в первый раз, я посчитал его глубоким немощным стариком). Но несколько десятилетий назад он должен был выглядеть моложе, сильнее. Несомненно, Чэнь Пи имеет отношение к семье Чэнь.

Чэнь Вэньцзинь и четвертый глава Чэнь Пи.

Хо Лин и старая госпожа Хо.

У Саньсин и Старый Пес У.

Загадочная цепочка, которая связывает старых мастеров девяти семей.

Это совпадение?

Се Ляньхуань и третий дядя были довольно близки, причем, еще до экспедиции на Сиша. Поэтому я не удивился, что они оба оказались в той команде. Но Хо Лин я всегда считал обычным археологом, а она тоже оказалась потомком девяти семей. Неужели совпадение?

Если она потомок одной из девяти семей родом из Шаньси, то понятно, почему, поступив в Линнань(2), она выбрала археологию: с детства у нее уже был некоторый опыт. Это же старые девять семей, а она — прямой потомок...

Это проблема, серьезная проблема.

Я вдруг вспомнил, что история Молчуна тоже не так проста. В команде было десять человек, пятеро оказались с темным прошлым. Похоже, Ли Сиди и остальные тоже могут оказаться не простыми археологами. "Третий дядя" мне говорил, что участников экспедиции подбирали случайным образом, но теперь это совсем не похоже на правду.

В голове сразу промелькнуло несколько вариантов. Во-первых, возможно, археологическим институтом руководили члены девяти семей и использовали государственные должности, чтобы прикрыть свой бизнес, а молодые наследники, выбирая археологическую специализацию, позднее возвращались в Чанша. Это сделано, чтобы деятельность разбросанных по всему Китаю кланов стала более организованной? Или же, что более вероятно, высокопоставленные члены девяти семей основали этот институт, чтобы официально легализовать свою криминальную деятельность?

Это было как озарение, словно нашелся последний кусочек пазла. Озарение столь внезапное, что я растерялся, не зная, как поступить дальше. Почесывая затылок, я молчал, не желая, чтобы ощущение открытия истины пропало, но тут услышал голос старушки: "Откуда ты все это знаешь?"

Я покачал головой: "Мой дедушка никогда не говорил со мной об этом. Откуда мне знать? Я просто очень умный, сам додумался. Бабушка Хо, полагаю, сегодня нас с тобой свела судьба. Думаю, все, что произошло со мной, имеет отношение к вашей дочери."

Глаза старухи вдруг вспыхнули, и она недоверчиво посмотрела на меня: "Что ты сказал?"

Стараясь выглядеть как можно более искренним, я ответил: "Думаю, нам надо сесть и спокойно обо всем поговорить. Я могу многое рассказать вам, но не надо торопиться."

Лицо старушки помрачнело: "Мальчик, тщательно обдумай свои слова. Не стоит шутить со мной. Если ты посмеешь водить меня за нос, я не позволю тебе уйти отсюда живым."

У меня дух перехватило, хотелось напомнить ей, что мы не в гангстерском боевике. Но, сдержав ехидство, я ответил: "Давайте не будем швыряться бессмысленными угрозами. Если я захочу уйти, вам придется меня связать, чтобы остановить."

Она посмотрела на меня, не понимая, почему я так уверен в себе. Подумав немного, она жестом пригласила следовать за ней. Молча я шел за ней закоулками до заднего двора, один бы давно тут заблудился. Вскоре, злобно зыркнув на меня, она сказала: "Сюда!"

Мои друзья все еще были во дворе, Толстяк бездельничал, с любопытством озирался кругом и выглядел ужасно глупо. Мне всегда казалось, что из-за этих дурачеств люди не воспринимают его всерьез, поэтому я обратился к госпоже Хо: "Два моих друга знают обо всем. Они могут присутствовать и дополнят мой рассказ, если я что-то упущу."

Кажется, старуху уже не беспокоило присутствие посторонних. Она кивнула, и я, свистнув Толстяку, проследовал за ней в комнату для гостей.

Помещение было большим: обычная гостиная большого дома, выходящая в двор, казалось, она давно не ремонтировалась. Мебель выглядела старой и простой, но те, кто разбирается в антиквариате, сразу поймут, что этот спрятанный в центре Пекина дом — результат тщательной реставрации, целью которой было сохранить первоначальный вид мебели и предметов интерьера. Стоимость такой работы невероятно высока. Я даже заметил резьбу и роспись деревянных балок, не уступающую в изяществе отделке Запретного дворца. Толстяк, оглядываясь, только тихо цокал языком от восхищения.

Но я не собирался обсуждать изящество и роскошь дома семьи Хо. Да, внутренний интерьер меня немного удивил, но времени рассыпаться в льстивых комплиментах не было. Я сел и сразу начал свой рассказ о том, что нам довелось пережить.

Поскольку некоторые подробности не имели никакого отношения к семье Хо, старуха выглядела нетерпеливой, но слушала молча. Даже стараясь быть кратким, я говорил целый час и не упомянул лишь того, что Хо Лин стала цзинь-по. Когда я замолчал, старуха ничего не ответила, но ее лицо помрачнело. Я думал, что мой рассказ взволнует ее, но, к моему удивлению, она осталась совершенно спокойной.

Может быть, она просто ошарашена. Подумав немного, я решился: "Бабушка Хо, изначально я не хотел говорить это вам, потому что не уверен в источнике информации. Но увидев вас такой, вспомнил своего третьего дядю. Ему было бы больно, если бы что-то скрыл от него, поэтому я не могу утаить это от вас. Возможно, вашей дочери уже нет в живых. Она была убита в Гуанси."

Старуха не ответила и нахмурилась.

"Мне кажется, та, что вернулась из Гуанси — это не ваша дочь. По этой причине вам казалось, что ее поведение изменилось. Поэтому у вас было ощущение, что в ее комнате присутствует кто-то посторонний. Этим посторонним была она сама, — все это я говорил на одном дыхании. — Эта женщина, вернувшись из Гуанси, по сути пряталась от кого-то в комнате вашей дочери. Пока она жила там, то старалась избегать разговоров с вами и близкого контакта, поэтому у вас не было времени это заметить."

"Погодь! — вмешался Толстяк. — Черт возьми, ты хочешь сказать, что Хо Лин в экспедиции на Сиша была подделкой, она — не настоящая Хо Лин?"

Я кивнул, размышляя, что таких, как она, должно быть гораздо больше. Я не знаю, кто из археологов на Сиша участвовал и в экспедиции Гуанси. Даже Вэньцзинь могла быть подделкой. Я полагался только на логические выводы.

"Но зачем это сделали? — спросил Толстяк. — С какой целью?"

"Очевидно, в этом деле конкурируют две силы. И одна таким образом заменила людей другой," — ответил я.

Третьему дяде тогда действительно повезло в том, что его посчитали вором.

Госпожа Хо, казалось, проигнорировала все, что я сказал. С очень странным выражением лица она сделала глоток чая и спросила: "Ты сказал, что вас все время сопровождал человек с татуировкой цилиня на теле. Где он сейчас?"

Я на мгновение остолбенел: ее совсем не интересует судьба дочери? Почему она спрашивает об этом? Я замешкался с ответом.

Зато Толстяк отличался крайней степенью бесцеремонности, он сразу вмешался, похлопывая по спине Молчуна: "Конечно, мы должны были взять с собой такого хорошего компаньона. Не он ли это? Хотите, я вас представлю друг другу?"

Я тут же скорчил недовольную рожу, намекая, что все ему позже припомню.

А старуха, услышав это, словно остолбенела. Она подняла голову и странно посмотрела на Молчуна, потом встала и подошла к нему.

"Это он?"

Мы кивнули. Мне совершенно не нравилось выражение ее лица, стало страшно, что она сейчас скажет нечто вроде: "Сынок, я так скучала по тебе!"

Передернув плечами, старуха приказала Молчуну: "Покажи мне твою руку." Не дожидаясь его ответа, она схватила его за руку и уставилась на ладонь, а затем отступила, побледнев.

Я пытался сообразить, может, между ними есть какая-то вражда? Неожиданно старая госпожа Хо опустилась перед ним на колени, и даже Хо Сюсю, молча ожидавшая ее реакции и, судя по лицу, не понимавшая, что происходит, сделала то же самое.

Примечания переводчика

(1) Извилисты горные тропы, 峰回路转, идиома, обозначающая неожиданный поворот дел.

(2) Линнань — университет в Гонконге. Ход мыслей У Се не совсем понятен русскому читателю. Но достаточно вспомнить, что семья Хо родом из Шаньси, в период культурной революции уехала в Гонконг.

Глава 13. Носящий цилиня

Торжественность на лице старой госпожи, решимость, с которой она тяжело опустилась на колени — все это было более чем реально.

Эта пожилая женщина может вызвать ветер и дождь в Пекине, она старейшина девяти семей даому цзэй, хоть и на закате своей жизни, но все еще глава одной из самых богатых семей Китая. Но даже без своих связей она легко может убить нас всех. И это она сейчас столь решительно преклонила колени? Так ведут себя только очень набожные люди.

Нет только я, все в комнате были удивлены. Через несколько секунд мне показалось, что невидимая рука легла мне на плечо и придавила так, что ноги задрожали. С трудом подавив желание тоже встать на колени, я не мог понять: неужели мне свойственно подражать поведению окружающих, или просто здесь слишком странная атмосфера?

А еще возникло ощущение, что я слишком сильно отличаюсь от Молчуна, и мне никогда не понять его душу.

К счастью, это чувство было мимолетным, его развеял Толстяк. Он так растерялся, что остолбенел на мгновение и невольно воскликнул: "Не может быть, эта старушка — цзунцзы!"

Услышав свой возглас и заметив, как мои брови удивленно полезли наверх, он замотал головой, понимая, что глупость ляпнул. А я, оправившись от шока, спросил: "Бабушка Хо, что ты делаешь?" Бросившись к ней, я попытался заставить ее подняться. Но ее лицо было решительным, и вставать с колен она не желала. Хо Сюсю, стоявшая рядом, казалась совершенно потерянной, возможно, такой свою бабушку она видела впервые в жизни.

Самым странным было поведение Молчуна: за все это время он даже не шелохнулся, застыв перед нами, словно статуя.

Происходящее выходило за рамки приличий, а у меня не было опыта поведения в таких ситуациях. Не зная, что делать, я посмотрел на Толстяка.

Косясь на Молчуна, от которого старуха не могла отвести взгляда, Толстяк осторожно заставил ее встать, усадил в кресло и спросил: "Бабушка Хо, вы впервые увидели такие величественные пальцы, что испугались до дрожи в коленях? Но сейчас двадцать первый век, суеверия канули в прошлое, разве нет? Не играйте так с нами, ваши ноги еще достаточно сильны, но себя надо беречь. Мы не хотим, чтобы ваша жизнь стала короче из-за каких-то переживаний."

Старушка проигнорировала его слова, и, продолжая смотреть на Молчуна, спросила его: "Ты меня помнишь?"

Он покачал головой, а Толстяк пояснил: "Он не только вас, он некоторое время назад и себя самого позабыл."

Старушка прикусила нижнюю губу: "Все верно, ты ничего не помнишь. Если бы помнил, то не пришел бы сюда, ко мне."

Я спросил: "Бабушка Хо, вы знакомы?"

Она помолчала, прежде чем ответить: "Это больше, чем просто знакомы. Услышав, как ты рассказал о нем, я сразу поняла, что случилось с моей дочерью."

Мы с Толстяком переглянулись. Старуха выглядела очень уставшей, она откинулась в кресле и расплакалась: "Похоже, мы, старики, и тебе причинили боль. И это возмездие. Племянники Старого Пса У и старого Цзю были искалечены, а наши дети исчезли один за другим. Это все возмездие. Забыв обо всем, погрузившись в семейные дела, мы не смогли избежать кары небесной."

Мне стало любопытно, похоже, я все ближе к цели. Так хотелось завалить ее вопросами, но, к удивлению своему, я обнаружил, что не знаю, о чем спрашивать. Сюсю утешала ее: "Бабушка, девять семей все еще существуют, у многих есть благополучные потомки. Не думаю, что это похоже на возмездие. Возможно, есть какие-то странные совпадения, но все это может быть случайностью. Не надо быть такой фаталисткой."

Старушка покачала головой: "Ты полагаешь, то, что сейчас осталось — старые девять семей? После освобождения мы еще тешили себя надеждой, но потом трагические события хлынули, как снежная лавина. Мы даже предпринимали слабые попытки примирения. Потом просто старались удержать в руках остатки былой силы. Раньше всех, кто ел нашу пищу и следовал за нами, мы считали членами наших семей. А потом... скольким мы причинили зло, и сколько людей отвернулись от нас, причиняя зло нам? В старом сообществе соблюдали традиции и мораль, чтили кодекс даому цзэй. Старый Хэй Бей(1) мог защитить всю свою семью, держа в руке лишь нож. Сейчас от тех времен и традиций не осталось ничего. Мы никогда не думали, что девять семей так низко падут."

Я мало что понял из сказанного, но догадывался, о каком времени идет речь, и спросил: "Что, черт возьми, произошло?"

Глядя на Молчуна, она вдруг замолчала.

Это сильно смутило меня. Полагая, что она размышляет о чем-то, я не смел прерывать это затянувшееся молчание, чтобы не рассердить ее. Как бы мне не хотелось, надо сдержаться и терпеть.

После долгого молчания она медленно повернулась ко мне: "Мальчик, ты был честен со мной, но ты — потомок Старого Пса У. Мы поклялись, что наши семьи никогда не будут вместе. Хотя сейчас это уже не важно. Но я не хочу ничего тебе рассказывать, если только он не захочет этого," — она кивнула на Молчуна.

Со стоном, я мысленно выругался: ну почему это снова происходит?! Всякий раз, когда я так близок к истине, то третий дядя палки в колеса вставляет, то прошлые делишки деда аукаются, теперь эта старушка туда же. Она знает так много, я сделал все, чтобы добиться ее доверия, но она ничего не хочет мне рассказать?! Да что за бардак?!

Я посмотрел на Молчуна, надеясь на его поддержку. Старушка тоже выжидательно смотрела на него, и странные чувства отражались в ее глазах: "Ты хочешь знать?"

Молчун смотрел на нее, ничего не отвечая. Я с отчаянием уставился на него, взглядом умоляя задать вопрос, нельзя же упускать такую возможность. Но он, коротко взглянув на меня, покачал головой.

Все были удивлены. "Ты не хочешь знать?" — повторила вопрос старушка уже с другой интонацией.

В глазах Молчуна плескалось такое привычное равнодушие: "Я вам не верю."

Она резко побледнела: "Почему?"

Но Молчун не ответил ей, а повернулся ко мне и тихо попросил: "Отвези меня домой." Сказав это, он вышел, не оглядываясь.

Я был застигнут врасплох, но настаивать не решился. Он уже был в центре двора, когда я бросился следом, за мной широко зашагал Толстяк. Представляю недоумение старой госпожи Хо. На лице Толстяка застыло удивленное выражение, вероятно, он тоже не мог понять, с каких пор характер младшего брата так изменился.

Миновав двор, я услышал, как нас окликнули: "Стойте!" Оглянувшись, я увидел, что Хо Сюсю бежит за нами. Догнав и схватив меня за руку, она сказала: "Подождите, подождите."

Я взглянул в комнату для гостей, рассчитывая увидеть старую госпожу, но она уже ушла внутрь. Хо Сюсю со странным выражением покосилась на Молчуна и сказала: "Сейчас снаружи много людей из отеля Синьюэ и бандитов Лю Лисуня. Если выйдете, вам не поздоровится. Моя бабушка сказала, чтобы я отвела вас в безопасное место, туда, где вас никто не будет искать, и где мы может оставаться на связи. У нее есть еще много вопросов к вам."

"Может, твою бабушку интересует моя добыча? — Толстяк помахал перед ней нефритовой печатью. — Младший брат сказал, что не верит вам."

Хо Сюсю ответила: "Моя бабушка всегда делает то, что говорит, вам стоит последовать ее совету. Вы ведь понимаете, что сейчас вам некуда пойти? — растерянно моргнув, она кивнула в сторону Молчуна. — И вообще, думаю, я кое-что могу знать о нем."

Примечания переводчика

(1) 黑背, Хэй Бей, Черная спина. Непонятно, прозвище это или имя. Сомнения есть из-за уже известного персонажа, Черного Слепого, фамилия которого тоже Хэй.

Глава 14. Совместное проживание

Сказанное Хо Сюсю имело смысл: без помощи госпожи Хо в ближайшее время нам всем придется не сладко.

У меня еще не было времени поразмыслить, как справиться с тем бардаком, что мы устроили. Из нас троих только я хорошо знаю секреты сообщества потомственных даому, и, если успокоюсь, то найду решение. Более того, я верю, что закон нас защитит, но сейчас у нас даже денег нет, поэтому надо найти компромисс. Подумав немного, я решил, что в произошедшем есть моя доля вины, ведь я никогда раньше не бывал в подобных ситуациях, однако позволил себе необдуманные действия. И теперь в моем воображении наше будущее рисовалось весьма мрачным.

Иногда мне кажется, что мы трое похожи на тех глупых азартных игроков из старых фильмов, которые, полагаясь лишь на свой ограниченный опыт, думают, что могут подчинить себе мир. Но в итоге только создают проблемы себе и близким. В детстве родители позволили мне играть с ножом, пока я не порезал пальцы. Лишь тогда я понял, что несчастье со мной случилось из-за моего незнания, и оправдывался: как это могло случиться, я же не хотел! Но сожаления и оправдания были уже бесполезны. И сейчас меня гложет тревога, что катастрофа, спровоцированная мной, за гранью моего понимания.

Поэтому, когда Хо Сюсю предложила помощь, я сразу же подчинился ей.

Кроме того, я хотел воспользоваться моментом, пока отношение госпожи Хо ко мне неплохое. Сейчас я оказался в ситуации, с которой сам вряд ли справлюсь, но еще я очень хотел о многом расспросить ее. Что случилось с домом, спроектированным Янши Лэй? Как связаны старые главы девяти семейств и события, происходящие с их потомками? Я понимаю, что старая госпожа сама не может понять некоторые детали, и если у нее есть желание докопаться до истины, то она точно согласиться поговорить.

Предлагая помочь нам, она хочет выиграть время, чтобы все обдумать. И для нас это необходимая передышка. Это хорошо: она сможет собраться с мыслями, а мы сможем понять, в какие неприятности вляпались.

Толстяк был со мной согласен. Он реалист и понимал, что возвращаться в магазин для него сейчас плохая идея. Предложение Хо Сюсю он принял без раздумий, сказав, что в безопасном месте можно обсудить, что делать дальше.

Я думал, нас поселят где-то рядом, в поместье семьи Хо. Но Хо Сюсю вызвала водителя и посадила нас в неприметный "Пассат"(1). Я вспомнил о ее намеке и спросил, что она знает о Молчуне. Но она не ответила, сказав, что разговор предстоит долгий, сначала надо решить более насущные проблемы: "Не волнуйся, вечером поговорим."

Проехав от Гунчжуфэня до Дунси(2), мы свернули в неприметный хутун(3) и оказались перед старинным роскошным домом.

"Черт побери, это резиденция принца династии Цин?" Мы вышли из машины, и Толстяк спросил, рассматривая белые мраморные стены, выходившие на улицу: "Я не вижу обычных столбов и опор. Это не забор, а внешняя часть особняка?"

"Не знаю. Я здесь впервые. Когда моя бабушка купила этот дом, я жила в Чанша." Хо Сюсю провела нас в дом, и я обнаружил, что он совершенно пуст. Форма внутреннего двора была обычной, но размер больше, чем положено. В доме, судя по размерам, было много комнат. Сад зарос сорняками настолько, я даже забыл, что все еще нахожусь в Пекине.

"Раньше здесь было какое-то государственное учреждение, — Хо Сюсю указала на комнаты второго этажа. — Вы будете жить там, наверху должно быть почище."

К счастью, пол у двери в комнату был целым, хоть и ремонтировали его давно, думаю, под нами не провалится. Стены увиты лозами, здесь явно давно никто не жил, двери и окна заколочены. Толстяк воспользовался ножом и оторвал доски, прибитые к двери, мы вошли. Внутри густым слоем лежала пыль и не было мебели.

"Сестра, кажется, это место больше подходит для призраков, а не для живых людей," — ехидно сказал Толстяк.

"Моя бабушка сказала найти место, чтобы оскорбившие владельцев отеля Синьюэ могли переночевать. Это лучше, чем спать на улице, — Хо Сюсю достала из своей сумки пакет. — Здесь зубная паста и щетки, стаканы и полотенца. Я нашла их в походных запасах моей бабушки. Можете пока пользоваться ими, а потом я организую доставку всего необходимого. Я — старшая дочь семьи Хо и мои пальцы не касались родниковой воды, думаю, вас не затруднит самим тут навести порядок?"

Толстяк, как всегда, думал только о еде: "Что мне делать? Я мог бы вызвать курьера KFC, но боюсь, он, добравшись сюда, до смерти испугается."

"Скоро сюда доставят постельное белье, электрический чайник и лапшу быстрого приготовления. Центральной канализации нет, но во дворе есть уличный туалет и водопровод. Вода из труб поначалу может идти ржавая, но через потом станет чистой. Какое-то время здесь можно пожить, а через несколько дней бабушка что-нибудь придумает." Сказав это, она покосилась на нефритовую печать, и Толстяк сразу попятился: "Девочка, эта вещь — последнее, что осталось у твоих трех братьев. Отобрать ее все равно, что забрать последнее нижнее белье. Тебе нужно набраться терпения и ждать, пока твоя бабушка придумает что-нибудь. А пока нам надо переодеться."

Хо Сюсю фыркнула: "Отвратительно, кому нужно твое нижнее белье?" Отвернувшись, она по-взрослому вздохнула: "Я пойду, чтобы приготовить для вас постель. Увидимся вечером, я принесу вам вина."

"Ой, какая ты хорошая, сестра, — Толстяк сделал вид, что сейчас расплачется. — Возвращайся скорее, мы будем ждать тебя."

Хо Сюсю, передернув плечами, ушла, мы с Толстяком смотрели ей вслед. Лишь когда входная дверь закрылась за ней, вздохнули с облегчением и сели прямо на землю. Не то, чтобы я остерегался ее, скорее, сказывалось накопившееся за день напряжение, но мне нужно было оказаться одному, чтобы расслабиться.

Толстяк огляделся: "Как думаете, старуха задумала какую-то шутку?"

Я покачал головой: "Не думаю. Дом на самом деле относительно безопасный. Вечером лучше оставаться здесь. Что пошло не так, мы обсудим ночью. Уходить отсюда имеет смысл не раньше завтрашнего утра." Сказав это, я посмотрел на Молчуна: "Ты сказал, что не веришь старухе. Почему? Она выглядела очень искренней."

Молчун не уходил со двора, осматривая окна, оплетенные паутиной, и распугивая пауков, бродил от двери к двери. Я несколько раз повторил вопрос, прежде чем он ответил: "Я чувствую."

Толстяк поддержал его: "Вообще-то я, Толстяк, почувствовал то же самое. Когда старуха посмотрела на младшего брата, она казалась искренней, но говорила как-то бессвязно, словно время тянула, стараясь уйти от ненужных вопросов. Я думал, что амнезия младшего брата повлияла на его рассудок, но он, оказывается, такой же сообразительный, как и я."

Амнезия — это не слабоумие! Но меня потрясли их выводы. Сам я ничего такого не заметил, но, услышав мнение друзей, был озадачен. "Однако, старуха — всего лишь старая женщина. В конце концов младший брат взял верх и ушел, она даже не успела ничего предпринять. Теперь ей придется защищать нас, чтобы узнать то, что она хотела. Младший брат умеет использовать классные уловки, сила его разума поистине потрясающая," — сказав это, Толстяк показал Молчуну поднятый вверх большой палец.

Но тот молчал, словно ничего не слышал.

Толстяк тихо сказал мне: "Этот парень в последнее время совсем разговаривать перестал."

Я это тоже заметил и, вздохнув, перевел тему: "В любом случае, думаю, старуха быстро придет в себя и сделает свой ход. Давайте воспользуемся этой хорошей возможностью, отдохнем, обдумаем наше положение. Может быть, завтра она нас выгонит отсюда."

"Верно. Но сначала тут надо прибраться немного, а то выглядит это место непригодным для жизни. Старушка вряд ли заплатит нам, если мы тут подхватим пневмокониоз(4). Наивняшка, ты же единственный сын в семье, должно быть, к уборке не привычен, да?"

Это правда, я мало работал по дому. Но когда речь идет об обычной уборке, думаю, мне хватит интеллекта, чтобы помочь, даже если опыта нет.

Разорвав полотенце, я дал каждому по куску и отправился во двор, чтобы набрать воды для пола.

Мы обошли дом в поисках какой-нибудь мебели, которую можно перенести на второй этаж. Здесь обнаружились письменные столы, табуретки, тумбы для умывальников и много всякого хлама. Одну за другой, мы осмотрели все комнаты. После уборки дом стал выглядеть совсем иначе, я даже почувствовал слабую ностальгию по тому запустению, что было, когда мы только вошли.

Мы почти выбились из сил, пот катился ручьями. Но оглядевшись и увидев, во что превратилась комната, где мы собирались ночевать, не могли не испытать чувство гордости. Да, оказывается, домохозяйкой тоже быть приятно.

Из нас двоих самым шустрым и опытным оказался Толстяк. Казалось, ему нет равных в работе по дому. Заметив мое удивление, он сказал, что когда-то ухаживал за девушкой и всему научился, чтобы угодить потенциальному тестю, который был просто помешан на чистоте в доме.

Сколько историй о прошлой жизни Толстяка я уже слышал, все разные настолько, что с трудом верилось в их правдивость. Но что бы он не рассказывал, ясно было одно: он хорош во всем, и с этим не поспоришь. Я сказал, что после выхода на пенсию ему надо открыть компанию по оказанию бытовых услуг, даже предложил посодействовать.

Он улыбнулся: "Хо-хо, да, я специализируюсь на уборке старых домов, путешествую по древним городам, чтобы научится вести домашнее хозяйство. В одном месте сопру плитку, в другом — ножку стола. И жизнь, в конце концов, станет лучше, чем сейчас." Сказав это, он достал нефритовую печать, которую мы украли, и предложил: "Давайте рассмотрим нашу добычу, пока время есть. Быть может, завтра мы прикоснуться к ней не сможем."

Когда мы вынули печать и положили на свет, проникавший через окно, на полу появилось пятно. Мы были ошеломлены, поняв, что из нефрита вытекает жидкость.

Примечания переводчика

(1) Скорее всего, речь идет о Фольксваген Пассат.

(2) "От Гунчжуфэня до Дунси." Центральные станции пекинского метро.

(3) Хутун - тип средневековой китайской городской застройки, околоток.

(4) Пневмокониоз — профессиональное заболевание, связанное с постоянным вдыханием пыли, схоже по симптомам на пневмонию, но не имеет бактериального или вирусного происхождения

Глава 15. И снова цилинь

Толстяк заныл: "Младший брат, я просил тебя только окна помыть, но не эту вещь. Знай я, что ты такой трудоголик, то давал бы более точные указания."

Молчун покачал головой, взял печать в руку и понюхал. Я заметил, что вода, стекавшая с нее, была зеленого цвета.

"Полиняла? Не может быть! — Толстяк огорченно вздохнул. — Да чтоб их бабушку демоны забрали, неужели это раскрашенная подделка?"

Я застонал: проклятье, это невероятное невезение. Если судить по поведению сотрудников отеля и их настороженному отношению к нам, подделок на этом аукционе быть не могло. Но случается всякое. И если это подделка, то аукционный дом заподозрят в мошенничестве. А владелец подпольного аукциона ни за что не признается и будет настаивать, что все вещи, выставленные там подлинные. В подмене обвинят нас, и оправдаться не получиться, разве что сразу утопиться в Хуанхэ.

Я хотел взять ее и рассмотреть поближе, но Молчун оттолкнул меня: "Нет! Не трогай. Она ядовитая." Сказав это, он показал свою ладонь: там, где жидкость попала на кожу, появились небольшие волдыри, и краснота продолжала распространяться по ладони.

Я вздрогнул, а Толстяк старательно принялся изучать свои руки: "Я слышал, что американцы иногда используют яды, нанося их на антиквариат, выставляемый на аукционах и в музеях, чтобы предотвратить кражу. У вора, который дотрагивается до антикварной вещицы, начинается аллергическая реакция, вплоть до потери сознания. Но тогда почему я порядке?"

"Ты завернул печать в тряпку и прятал в одежде. Ткань впитала жидкость, и яд не добрался до кожи."

Сыпь на ладони Молчуна прекратила распространяться, и никаких признаков обморока не было. Хотя, похоже, ему на это было наплевать. Толстяк осторожно завернул печать в полотенце и спустился вниз, чтобы помыть ее.

Вымытый нефрит приобрел нежный зеленовато-белый цвет, став полупрозрачным. Мы спустились во двор, чтобы осмотреть печать при ярком солнечном свете. Там многие детали, незаметные раньше, стали видны. Взглянув на тонкую резьбу по нефриту, я испытал настоящий экстаз. Даже если эта вещь не считается антиквариатом, то это все равно настоящий шедевр, достойный занять место в истории искусства.

Опустив голову, я облегченно вздохнул: все в порядке, печать подлинная.

Теперь, наконец, можно внимательно рассмотреть рукоять нефритовой печати: она была сделана в виде цилиня, придавившего лапой демона. Цилинь высоко поднял голову, из лапы, придавившей нечисть, торчали когти, впившиеся в ее плоть. Демон лапами обхватил когти цилиня, пытаясь избавиться от этой смертельной хватки. Присмотревшись повнимательнее, я увидел, что фигура цилиня словно сложена из множества маленьких демонов. Резьба была выполнена очень искусно. Теперь мне казалось, что это не цилинь, победивший демона, а демон, слившийся с цилинем. Эти мелкие демонята были сплошь покрыты чешуей, из-за чего казалось, что цилинь опутан змеями.

Это же драконий карп!

Печать демона заслужила свое название. С первого взгляда виден только цилинь, которого обвили змеиные тела. Но если посмотреть на печать под другим углом, то цилинь становится скопищем маленьких демонов, смотрящих в разные стороны. А затем в этой запутанной форме удается увидеть драконьего карпа.

Круто!

Занимаясь своим бизнесом, я немало изучил исследований из области традиционных ремесел Китая, и сразу понял, сколь велика стоимость этой печати. При оценке антиквариата учитывается не только сохранность, но и внешний вид: креативность, мастерство, качество материала. Для высокой оценки достаточно одного из этих критериев. Но нефритовая печать хороша с любой точки зрения. И, если честно, цена, которую за нее давали на аукционе, не слишком высока. Если бы мы не устроили там такой бардак, то ставки на торгах могли добраться до астрономических цифр.

Поняв это, я покрылся холодным потом. Если бы продавцом был я, и у меня украли такой товар, я бы ни за что не простил. Но если это так, то мы как-то подозрительно легко смогли смыться. Неужели на подпольном аукционе охрана на уровне обычного детского сада?

По форме этот цилинь был похож на татуировку Молчуна, но, если присмотреться, разница была очевидна. Хотя, вообще-то все цилини похожи.

У Толстяка прямо слюни потекли, когда он увидел отмытую печать: "Надо посчитать всех демонов. Если еще и число будет необычное, то эта вещица обретет еще большую ценность." После недолгих подсчетов он озадаченно сообщил: "А печать-то с браком!"

"Что не так?" — спросил я.

"Вот у этого демона нет головы," — он указал на место, где тонкие линии резьбы внезапно обрывались. Форма печати слишком сложная, я не присматривался к каждой фигурке демонов, составляющих цилиня. Если бы Толстяк не стал их пересчитывать, мы бы этот дефект не заметили.

Осмотрев печать, я нашел еще три места, где были похожие дефекты. И что странно: резьба обрывалась резко, но следов скола не было. Такое ощущение, что так было изначально задумано. Толстяк, покрутив печать в руках, обнаружил, что три дефектных места располагались там, куда ложились пальцы рук, когда печать собирались использовать.

"Ты слышал о модных в старом Пекине цветочных костюмах?" — вдруг спросил Толстяк.

Я покачал головой, и он объяснил: "Рисунок на рубашке и жилете представляет собой одно целое. Когда надет жилет, то на рукавах красуются облака, а на спинке жилета полумесяц. А когда жилет снят, на рукавах те же облака, но на спинке рубашки — полная луна. Это называлось "разные формы луны на облачном небе"

Я вскричал: "Ты, бля, не можешь объяснять попроще?"

Толстяк ответил: "Я, Толстяк, имел в виду эти три отсутствующие головы демонов... это выемки для трех колец. Человек, который брал эту печать в руки, носил три кольца. И тогда только нефритовая печать обретает законченную форму. Гениально! Это дьявольски гениально."

Идея Толстяка в самом деле гениальная, мне кажется, такой подход к созданию печати демона уместен. Но как доказать, верно ли это? Я хотел спросить Молчуна: "Ты..." Но тут подумал, что он ведь многое позабыл, бессмысленно задавать вопросы.

Молчун явно не заинтересовался тонкостями резьбы на печати, да и связи с его прошлым я пока не видел. Зато Толстяк с первого взгляда влюбился в эту вещицу и смотрел на нее жадными глазами: "Охренеть - не встать, эта печать совершенна. Наивняшка, как думаешь, мы можем взять на себя ответственность за ее судьбу?"

При этих словах меня накрыло зловещее предчувствие: "Не знаю. Сложно сказать."

Снаружи раздался звон колокольчиков, висевших у входа. Звук напугал нас, и Толстяк тут же завернул печать обратно в полотенце, сказав: "Наверно, девочка вернулась. Не время обсуждать тонкости антиквариата. Давайте спрячем эту вещь. Рано или поздно ее, конечно, придется отдать, но сейчас лучше спрятать."

Сказав это, Толстяк полез на балку. Хо Сюсю вернулась не одна, за ней шли несколько человек, несшие маленькие и большие сумки: там лежали те самые спальные принадлежности и другие необходимые вещи, которые она обещала нам доставить. Толстяк быстро спустился и сразу же напомнил об обещанном вине: по нему и не скажешь, что он только что восхищался нефритовой печатью.

Хо Сюсю достала две бутылки без акцизных марок(1) и с легким сарказмом сказала: "Лучшее эрготоу, большой выдержки. Думаю, ты такое еще не пил."

"Да ладно нахваливать. Разве бывает худшее эрготоу?" — в тон ей ответил Толстяк. А я обратил внимание на сопровождавших ее людей. Они заносили вещи внутрь, прощались с девушкой и уходили прочь. Но она, казалось, покидать нас не собиралась, стала доставать из сумок пакеты с едой быстрого приготовления: "Я нашла даже жареный арахис."

Глядя, как дом покинул последний человек, я спросил: "А ты возвращаться не собираешься?"

"Я не могу оставить вас тосковать в одиночестве. Старый дом, три несчастных старика напьются эрготоу, найдут пеньковую веревку и решат повеситься с горя, " — ответила она.

"А ты нас будешь развлекать рассказами о местных призраках. Мы захотим их увидеть, и для этого повесимся," — хихикнул Толстяк.

Я спросил: "А твоя бабушка знает, что ты здесь? Она не будет тебя искать?"

"Брат У Се, ты действительно все забыл или притворяешься? Не помнишь, какой у меня характер? — она игриво подмигнула. — Моя бабушка не знает, где я, но искать меня не будет. Я уходила из дома одна, когда мне было восемь лет, хорошо знаю Пекин и Чанша. Она будет спокойна за меня. Мы здесь секретничать будем, я должна подстраховаться, чтобы о нашем разговоре никто не знал."

Я действительно ничего о ней не помнил. Странная ситуация, но показывать свою растерянность не хотелось, поэтому я сменил тему: "Ты действительно хочешь рассказать что-то важное? Я думал, ты просто пошутила. Как я могу верить, что ты скажешь мне правду?"

"А ты испытай меня," — засмеялась она.

"Испытать? Как?" Я подумал, что понятия не имею, какой именно информацией может она владеть.

А Толстяк принялся за свои излюбленные шутки: "Наивняшка, неужели ты не понял, что она тебя соблазнить пришла."

Недовольно зыркнув на него, я сказал, чтобы он перестал глупить, а Хо Сюсю вообще, кажется, не обратила внимания на его слова: "Да, я хочу тебе кое-что рассказать. Выслушав меня, ты сразу поймешь, что со мной можно иметь дело."

Мне становилось все интереснее, поэтому я кивнул: интересно посмотреть, что за козыри у нее в рукаве.

Загадочно взглянув на меня, она сказала: "В детстве я случайно посмотрела одну спрятанную видеокассету. Странное было видео, я спросила у бабушки, о чем оно. Бабушка меня отругала и ничего не объяснила. Но мне стало интересно, и я стала самостоятельно искать информацию о нем. Слушая, о чем вы говорили с моей бабушкой, я поняла, что вы искали то же самое, что и я. Правду говорю, можете мне верить."

Мы с Толстяком переглянулись, но ничего не сказали. Когда я говорил со старухой, то упоминал о своем расследовании, но ведь и я мог обманывать.

Увидев, что мы молчим, она вздохнула и неторопливо сказала: "Рыбка у меня."

Примечания переводчика

(1) В Китае алкогольные напитки маркируются акцизом так же, как и в РФ. Но есть понятие Дьюти Фри: торговля вне таможенных пошлин, которая распространяется и на магазины для дипломатических миссий. Аналогичным магазином в СССР была знаменитая "Березка".

Глава 16. Рыбка здесь

"Рыбка у меня"

На эту фразу я наткнулся, в интернете, когда искал сведения об археологической экспедиции на остров Юнсин.

Рассказывая старухе о своих похождениях, я опустил много деталей, и не упоминал эту фразу. Когда Хо Сюсю произнесла эти слова, я был немного удивлен и в глубине души уже поверил, что ей многое может быть известно, иначе откуда она знает эту ключевую фразу.

Наверно, она также, как и я, искала информацию в интернете и наткнулась на тот же сайт. По крайней мере, я теперь знаю, что она на самом деле занималась теми же поисками, что и я.

Я смотрел на эту молоденькую девушку и поражался: она была на удивление спокойна, на ее лице не мелькнуло ни тени любопытства или сомнений. Вероятно, причиной этому ее молодой возраст. У меня куда больше опыта исследования гробниц, чем у нее. Заметив гордость в ее взгляде, я усмехнулся в душе: чем она гордится-то?

"Хорошо, я верю, что ты сумела найти сайт. Но это довольно легко и совершенно не означает, что тебе известно нечто такое, чего не знаю я. Да, я видел эту фотографию несколько лет назад."

Лицо девушки совершенно не переменилось, она, по-прежнему глядя на меня с выражением легкого превосходства, неторопливо произнесла: "Ты ошибаешься. Я не говорила, что прочла эту фразу в интернете."

О как! У нее красивые брови и глаза, и я начал понимать, что улыбка ее была не просто выражением подросткового самодовольства.

Почему она так уверена в себе? Не думаю, что я в чем-то проявил слабость. Но даже после моей презрительной реплики она выглядела такой же уверенной в том, что может убедить меня в необходимости сотрудничать с ней. Однако, ее аргументы не выглядели серьезными.

Я задумался. Не похоже, что она врет или пытается блефовать. Кажется, это слишком низко для ее социального статуса. Но если не врет, то почему она думает, что сведения об этой фотографии — сильный аргумент, чтобы убедить меня? Не могу понять, что важного в этой информации. Внезапно я понял: не может быть!

"Сестренка, — выпалил я. — это объявление с фотографией в интернете выложила ты?"

"Ну наконец-то дошло! — гордо ответила Хо Сюсю. — Когда ты сказал бабушке, что искал сведения об экспедиции на Сиша в интернете, я догадалась, что ты должен был найти эту фотографию."

"Ты..." Я не знал, как на это отреагировать. Черт, я всегда думал, что тот, кто выложил объявление, как минимум пожилой человек, ровесник третьего дяди, какой-нибудь старший брат одного из членов экспедиции. Но я не ожидал, что автором объявления будет молоденькая девушка.

Она вынула из кармана детский блокнотик с мультяшными героями на обложке, достала оттуда черно-белое фото и протянула мне. Та самая фотография с надписью "рыбка у меня", точно такая же, как я видел в интернете. Это оригинал, который отсканировали и выложили в сеть.

Впервые я видел оригинальную совместную фотографию членов той экспедиции. Но теперь мне казалось, что в этом снимке запечатлена целая жизнь.

"Посмотри еще и на эту, " — Сюсю достала другое фото и протянула мне.

Я узнал человека на снимке с первого взгляда. Это была фотография Хо Лин в молодости, портрет в полный рост, на снимке она, вероятно, еще подросток. На ней была футболка с надписью "В память о Дне молодежи"(1), такие часто носили в то время. Волосы аккуратно убраны в конский хвост. Мое сердце взволнованно забилось: Хо Лин на фото была просто очаровательна, похожа на сказочную фею и на Сюсю, что сидела сейчас передо мной.

"Этот снимок был сделан в Ванфуцзине(2) 4 мая, в День молодежи, когда моей тете было восемнадцать лет."

"И что?" — удивился я.

"А теперь посмотри сюда, — Сюсю достала другой снимок, вырезанный из газеты. На ней был цзефан, проезжающий по улице. Я не сразу понял, что это тоже Пекин, но потом узнал перекресток, на котором сфотографировалась Хо Лин: дорожный знак, попавший на снимок, был такой же.

"Я нашла этот снимок в пекинском музее, фотография того же перекрестка, сделанная в 1984 году. Исходя из высоты грузовика и учитывая ракурс съемки, я вычислила высоту дорожного знака, чтобы рассчитать рост моей тети. Пришлось узнавать, какие туфли она тогда носила, но в результате получилось, что рост ее босиком в восемнадцать лет был метр шестьдесят восемь. А теперь посмотри на это." Она протянула мне еще один снимок, на этот раз цветной. Я сразу же узнал пирс, на котором была сделана групповая фотография членов экспедиции на Сиша, но на этом снимке людей не было. На заднем плане виднелась песчаная насыпь и канатная опора, к которой был прислонен велосипед марки "Феникс"(3).

"Я нашла этот пирс и даже использовала тот же ракурс для съемки. За основу взяла канатную опору, для расчета высоты пирса использовала размеры велосипеда. Снова пришлось поинтересоваться обувью, которую тетя носила в то время. После всех расчетов получилось, что на второй фотографии рост моей тети босиком — метр шестьдесят."

"Восемь сантиметров разницы?" — нахмурился Толстяк.

"Я постаралась учесть все факторы, особенно обувь. К счастью, в те времена моделей обуви было не так много. Если не учитывать высоту подошвы и каблуков, то разница в росте не будет так заметна. Но учитывая все факторы, получается, что восемнадцатилетняя девушка, взрослея, стала меньше на восемь сантиметров, — Сюсю уверено подытожила. — Твой вывод был верным, это действительно два разных человека!"

Тяжело вздохнув, я сказал Сюсю: "Я не приводил твоей бабушке достаточных доказательств. Но, похоже, твоя тетя действительно уже мертва."

"Такая маленькая девушка и такая шустрая! — Толстяк, разглядывая фотографии, был восхищен. — Это прямо высокие технологии."

"Я — образованный человек, в отличие от тебя, — гордо заявила Сюсю. — Ну что? Теперь вы убедились, что со мной стоит иметь дело?"

Примечания переводчика

(1) День молодежи отмечается в Китае 4 мая. Этот праздник официально является выходным днём и входит в так называемую «золотую неделю», когда весь Китай в течение 7 дней отмечает майские праздники. День молодёжи как официальный праздник отмечается с 1949 года. Это государственный праздник, который носит политический характер. Он связан с важным историческим событием в истории становления китайской демократии. Именно 4 мая 1919 года начались массовые выступления молодёжи, которые в последствие стали своеобразным толчком для начала национально-освободительного движения в Китае.

(2) Ванфуцзин — улица Пекина, расположенная в районе Дунчэн (Восточный город). Одна из самых известных торговых улиц в Пекине. Иногда её называют «первая улица в Китае» . Большая часть улицы пешеходная и закрыта для проезда автомобилей и других транспортных средств. Длина не превышает 1000 метров.

(3) Велосипеды "Феникс" выпускались Третьей Шанхайской велосипедной фабрикой с 1958 года. Модель "Феникс" является ее самым известным брендом, популярным не только в Китае, товарный знак Phoenix входит в первую десятку известных товарных знаков в Китае , зарегистрирован в 104 странах мира. Велосипед Phoenix - это элитная экспортная китайская продукция.

Глава 17. Делиться секретами

Я не сразу ответил, делая вид, что еще не верю, но в душе понимал, что поверил ей.

"Честно говоря, за то, что ты сейчас сказала, я готов тебя от души расцеловать. Знаешь, я долго искал информацию, и чем больше находил, тем сильнее запутывался. Все это сводило с ума. Но услышав, что ты сказала, я понял, что не один такой дурак. Это радует." Девушка ответила как-то по-взрослому: "Раз ты так думаешь, не выпить ли нам за это?"

"А почему ты заинтересовалась этим? — Толстяк, наблюдавший за нашим разговором, все еще не доверял ей. — Неужели только чтобы узнать смысл непонятной видеозаписи?"

Хо Сюсю кивнула: "Для меня, молоденькой девочки, эта запись перевернула мир с ног на голову."

Толстяк, подняв брови, посмотрел на меня: "Я сказал бы так: взрослые должны убирать такие видеозаписи, чтобы дети не увидели и не получили психологическую травму."

Хо Сюсю погладила его по голове: "Я знала, что толстые люди очень похотливы. Но кажется, ты постоянно думаешь об ЭТОМ. Твои мысли слишком грязные."

"Не говори так, Будда покарает тебя," — хихикнул Толстяк.

Я прервал их и повторил вопрос Толстяка: "В самом деле, почему ты занялась этими поисками? Неужели только из-за видеозаписи?"

Она кивнула: "В нашем сотрудничестве есть некоторые выгоды для всех. Да, то, что мне удалось узнать, гораздо менее важно, чем ваши находки. И я ни разу не бывала в поле, не рисковала жизнью. Но у меня есть преимущество, которого нет у вас. Во-первых, моя бабушка многое может, во-вторых, я могу свободно ходить, куда вздумается, тогда как вам лучше сидеть тихо. И я знаю многих людей, способных дать мне нужную информацию. Не буду говорить, что моя информация важна для тебя, но есть еще много такого, что ты бы захотел узнать, а я смогла бы тебе помочь."

Я был заинтригован: "О, так ты предлагаешь обменяться информацией?"

"Мне все равно, но тебе ведь интересно было бы послушать, что я знаю. У тебя нет причин отказываться, — она лукаво улыбнулась. — И если то, что ты знаешь, окажется важным для меня, я тоже готова... послать тебе сладкий воздушный поцелуй." Сказав это, она наклонилась ко мне с обворожительной улыбкой, ее блестящие глаза были очаровательны.

Глядя на нее, я подумал, что она немного сумасшедшая, но говорит разумные вещи. Вздохнув, я вспомнил, что эта девушка из семьи Хо, значит, имеет достаточно власти и связей, что делает ее могущественной. Нам, мужчинам такое не по нраву. Недаром мой дед предпочел мою бабушку, а не госпожу Хо. Но эта миленькая девушка обладала еще и сексуальной привлекательностью зрелой женщины и темпераментом, перед которым сложно устоять. Сейчас мне доставляло удовольствие подчиниться ее требованиям, но не хотел бы я играть с ней, когда она повзрослеет.

Сделав глоток эрготоу, я задумался: надо быть осторожным. Не желая что-то сразу обещать, я спросил: "С трудом верится, что обычная видеозапись могла так заинтересовать молодую девушку. Расскажи, что там было." Я хотел окончательно убедиться, что ее мотивация реальна, и это не подстава.

Кажется, она не собиралась что-то скрывать: "Там была моя тетя. Ты тоже что-то об этом рассказывал. На записи была Хо Лин."

"Он своего дядю ищет, ты — свою тетю? Ну почему вы все такие загруженные семейными тайнами? Это не заразно?" — сердито спросил Толстяк.

Мое сердце болезненно сжалось, и я махнул рукой, намекая, чтобы Толстяк не перебивал: "Может быть, на записи твоя тетя расчесывала волосы?"

Она покачала головой: "Нет. Видеокассету сразу забрала бабушка. Но я никогда не забуду эту запись. Когда я скажу тебе, что там было, ты поймешь, что я говорю правду. Но я знаю еще меньше тебя, и не могу просто так делиться информацией. Брат У Се, ты ведь поможешь мне?"

Я взглянул на Толстяка, тот кивнул и сказал девушке: "Я напомню ему, что он обещал. А тебе, если расскажешь, что было на видео, пошлю сладкий поцелуй. Так что там было?"

Хо Сюсю подмигнула: "Моя тетя и еще несколько человек ползали по полу."

Глава 18. И снова о носящем цилиня

Атмосфера стала совершенно страной, нереальной. Я смотрел на Хо Сюсю, и мне казалось, что передо мной маленькая лиса.

Как только я услышал ее слова, то сразу понял, что она не блефует. Я даже подумал, что на самом деле знает она гораздо больше, чем утверждает. Но посмотрев в ее искренние глаза, понял, что это иллюзия, возникшая под влиянием момента.

Хо Лин и еще несколько человек ползали по земле. Это должна быть такая же кассета, как та, которую прислали мне. Получается, у госпожи Хо была видеозапись из санатория Голмуд. Что происходит?

И только сейчас я смутился. Три взрослых мужчины в старом заброшенном доме пьют эрготоу — и молоденькая девочка пришла с просьбой обменяться с нами информацией. Она даже не задумывалась о том, как выглядит эта ситуация. С чего она такая смелая? В сравнении с ней мы трое все еще в чем-то сомневаемся? Выглядим совсем не круто, надо побыстрее соглашаться на ее условия, а то потом стыдно будет.

Поэтому я, вздохнув для вида, сказал: "Хорошо, я тебе верю. Но вообще-то я твоей бабушке все рассказал, только опустил некоторые детали. Боюсь, ты будешь разочарована."

Хо Сюсю ответила: "Не бойся, важен сам факт сотрудничества и обмена информацией, ведь так?"

Я кивнул, и она продолжила: "Перед тем, как прийти сюда, я думала о том, что ты рассказывал. Все это очень запутанно. Мы могли бы сопоставить наши сведения с самого начала. Но они получены из разных источников. Надо подумать, с чего начать." Она взглянула на Молчуна: "Почему бы нам не начать с него? Я тебе расскажу, то, что знаю о нем, а ты мне — о древней гробнице на снежной горе, о которой ты упоминал."

Я переглянулся с Толстяком, он кашлянул и сказал: "Я согласен. Ты — первая?"

Она посмотрела на меня: "Да вы прямо истинные джентльмены, всегда пропускаете даму вперед."

Толстяк хотел продолжить перепалку, но я остановил его. Неважно, кто первым начнет, раз уж ей так хочется, пусть первым буду я. С самого начала и до конца я рассказал о Небесном дворце.

Припомнив все, что говорил старухе, я постарался не повторяться и припомнить те мелочи, которые пропустил. Говорил я около получаса. Все это время она слушала, не перебивая, и я был просто очарован. Впервые выступаю перед такой прекрасной аудиторией. Обрадованный таким вниманием, я разошелся, прямо как великий оратор, и в конце Толстяк поднял большой палец кверху, заявив, что у меня талант рассказчика.

После того, как я закончил, она оставалась спокойной и молчаливой, как будто задумалась о чем-то. Толстяку пришлось дважды окликнуть ее, прежде чем она подняла голову, вздохнула и посмотрела на Молчуна: "Этот брат такой сильный. Неудивительно, что моя бабушка преклонила перед ним колени. Поначалу я была в растерянности, но теперь поняла ее порыв."

"И что же тебя так поразило?" — спросил Толстяк. Она покачала головой: "У меня все перемешалось. Мне надо собраться с мыслями. Возможно, я приду к какому-нибудь выводу чуть позже."

Толстяк покосился на меня и улыбнулся: "Прям как ты. Перед нами сидит женская версия Наивняшки."

"Теперь твоя очередь," — напомнил я ей.

Она глубоко вздохнула, словно стараясь успокоиться. "Ладно. С чего бы начать? — подумав немного, решила. — Все началось с жуткого кошмара."

"Кошмар?" — скривился Толстяк.

Она уточнила: "На самом деле это был сон моей бабушки."

Затем Хо Сюсю рассказала свою историю.

Сначала я отнесся к ее нервозности с насмешкой, но услышав ее рассказ, сам был шокирован. Удивительно. Она пережила такое, что вполне может быть сравнимо с моими невзгодами. Тем более, что она — женщина, почти девочка. Кажется, она стоит на ногах в этой жизни куда крепче меня.

Действительно, все было связано со сном. Но не с содержанием сна: Хо Сюсю не знала, что снилось ее бабушке, она лишь слышала, как та говорила во сне, и решила, что это был кошмар.

Лет шесть или семь назад Хо Сюсю была совсем маленькой девочкой. Как она сказала, мужчины еще не оглядывались ей вслед, даже если она надевала короткую юбку. Из всех детей семьи госпожа Хо больше всех любила ее. Когда в Пекине начинался жаркий летний сезон, госпожа Хо брала с собой любимую внучку, отправляясь за покупками, водила на прогулки к Хоухай(1) и в Летний дворец(2), где они весело играли, возила за город к древней крепости Ваньпин(3), где устраивала пикники.

Однако, как бы не близки они были, госпожа Хо всегда спала в своей комнате. Даже когда останавливались в отелях, для внучки она всегда заказывала отдельный номер.

В то время они тоже жили в старинном доме с внутренним двором. Спальня бабушки была просто огромной, там запросто можно было уложить человек двадцать. Подрастая, маленькая девочка становилась все более любопытной и задавалась вопросом, почему нельзя спать в одной комнате, но спросить об этом не смела. По ночам она оставалась в отдельной комнате, к ней приставили няню, чтобы охраняла сон малышки.

Однажды ночью девочка проснулась посреди ночи и обнаружила, что няни нет рядом. В старом доме и на улице за окнами было темно, луна едва проглядывала сквозь туман, и свет ее искажал тени, делая их причудливыми и страшными. У детей богатая фантазия, любая непонятная мелочь может напугать до смерти.

Она окликнула няню несколько раз, но ответа не получила. Девочку начало трясти. Тут она вспомнила о бабушке и побежала в ее комнату, надеясь спрятаться от страшных теней у нее на руках.

Однако, когда она подняла полог старомодной кровати, то обнаружила, что там никого нет. Остолбенев, она покрылась холодным потом и вдруг краем глаза заметила что-то, свисавшее сверху.

Подняв глаза, она увидела самую ужасающую сцену в своей жизни: ее бабушка висела на карнизе полога над кроватью в странной позе.

Девочка так испугалась, что обмочилась и в полуобморочном состоянии опустилась на землю. От страха она потеряла чувство времени, в какой-то момент поняла, что слышит голос бабушки.

Сначала она подумала, что бабушка зовет ее, но, прислушавшись, поняла, что та разговаривает во сне.

Бабушка повторяла: "Нет времени."

Примечания переводчика.

(1) Хоухай — озеро, расположенное в центральном Пекине. В 2000-е годы стало известным ночной жизнью, потому что на его берегах расположены популярные рестораны, бары и кафе.

(2) Летний императорский дворец — летняя резиденция императоров Цинской империи на окраине Пекина. Парк с более чем 3000 строений занесён ЮНЕСКО в список всемирного наследия человечества.

(3) Ваньпин — старинная крепость на юго-западной окраине современного Пекина. Расположена в Фэнтайском районе города, у Пятой окружной дороги, примерно в 15 км к юго-западу от исторического центра Пекина. Стоит на левом (восточном) берегу реки Юндинхэ.

Глава 19. История с письмом

У меня по спине побежали мурашки, руки задрожали, и только спустя некоторое время я смог спросить: "Что случилось с твоей бабушкой?"

"Позже вернулась няня. Оказывается, она отлучилась в туалет. Долгое время я боялась бабушку. Когда она заметила, как изменилось мое отношение, узнала о том случае и рассказала мне, что женщины семьи Хо таким образом практикуют жуань кунг-фу(1). Если во сне руки и ноги будут свободно висеть, они обретут невероятную гибкость. Она спит в таком положении с девятнадцати лет. А сейчас вообще не может обходиться без такой практики: у нее образовались костные шпоры(2) и, если не использовать технику провисания, боль становится невыносимой."

"Наверно, твоему дедушке пришлось много практиковаться, чтобы первая брачная ночь была удачной," — заявил Толстяк.

Но Хо Сюсю проигнорировала его шутку и продолжила: "Все это надолго отложилось в моей памяти, особенно беспокоили ее слова, сказанные во сне."

Судя по тому, как спокойно и четко Хо Сюсю рассказывала все это, она уже в детстве имела сформировавшееся мировоззрение и развитое мышление. И, вместо того, чтобы продолжать пугаться, стала размышлять о странном поведении бабушки и ее разговорах во сне. Конечно, к определенным выводам она не пришла сразу, но обдумывала это постоянно.

Повзрослев, она начала понимать, что на сердце ее бабушки тяжким бременем лежит какая-то тайна.

Эта тайна скрыта столь глубоко, что старая женщина не может ни с кем поделиться и готова унести ее с собой в могилу. Но Хо Сюсю была уверена, что эта тайна имеет прямое отношение к странными словам, сказанным во сне.

"Нет времени."

Что это значит? На что нет времени?

Трудно сказать, было это любопытство или Хо Сюсю, как и я, чувствовала руку судьбы, ведущую ее. А может быть, она просто хотела избавить любимую бабушку от гнетущего ее бремени. Преднамеренно или нет, но она стала исподволь наблюдать за бабушкой. Меня поразило, насколько дотошно она подошла к этому вопросу, ее способностям позавидовал бы любой профессиональный разведчик. Ясность ее мышления и понимание вещей совершенно не соответствовали ее возрасту.

"Девочки семьи Хо не только красивы, но и умны. Мальчики тоже красивы, но умом не отличаются, — объяснила она. — Не знаю, почему. Может быть, все дело в воспитании. Девочками в каждом поколении занимались умудренные опытом бабушки и тети, а мальчики были предоставлены сами себе. Мой брат сутки напролет ничем серьезным не занимался."

"Может быть, он считал, что следить за бабушками и тетями — тоже не серьезное занятие," — предположил Толстяк.

Она задумалась и, кажется, была склонна согласиться с мнением Толстяка. Вздохнув, она сказала: "Короче, после долгих наблюдений за бабушкой, я почувствовала, что ее тайна стала и моей тоже."

Она действительно серьезно подошла к этому расследованию четыре года назад. Тогда ей было всего пятнадцать лет и она не имела ни единой зацепки, кроме странной фразы "нет времени". Будь на ее месте я, то, скорее всего, сдался бы. Но, видимо, у Хо Сюсю был некий внутренний стержень, стимул, который мне сложно представить.

Сначала она хотела найти дневник своей бабушки, но, к сожалению, не у всех есть привычка ежедневно писать. Госпожа Хо даже деловые записи вела редко. Это одно из отличий между нашими семьями. Моя бабушка была женщиной разносторонне образованной, она дала своим детям и внукам такое же отличное образование. Чтение книг и каллиграфия в нашей семье — это основа обучения и воспитания. Даже третий дядя, когда молчит, запросто может сойти за ученого мужа... процентов на тридцать. Семья Хо более утилитарна, это проявляется не только в методах бизнеса, но и в образе жизни. Женщинам семьи Хо пришлось взять власть и бизнес в свои руки, бороться и учить этому своих мужчин и детей. У них просто нет времени заниматься изящными искусствами, литературой и каллиграфией, потому характер госпожи Хо не сравнить с утонченной Лин Дайюй(3), и записей она оставляла совсем немного.

Однако Хо Сюсю добилась своего и нашла множество писем, спрятанных в письменном столе. Она перерыла все ящики и перечитала каждый листок, несмотря на то, что ее мучила совесть: а вдруг среди них попадутся любовные послания, и тогда получится, что она подглядывает за личной жизнью своей бабушки. Но все бумаги, обнаруженные там, были в основном, деловой перепиской, из которой ничего важного Хо Сюсю не узнала.

Тем не менее, кое-что странное ей удалось найти.

С 1995 года раз в год госпоже Хо приходили заказные бандероли. Их отправляли примерно во второй половине марта. Сначала почтальон доставлял уведомления об отправлении, которые надо было предъявить на почте, чтобы получить бандероль. Хо Сюсю нашла эти уведомления. Практичность семьи Хо сыграла ей на руку: все бумаги были тщательно отсортированы и хранились в идеальном порядке. На уведомлениях стояли отметки, что бандероли были вскрыты на месте, их содержимое проверено, к ним прилагалась опись содержимого, а на обратной стороне нашлись сведения об отправителях.

Хо Сюсю нашла уведомления за 1995, 1996, 1997, 1998, 1999 года, и везде в описи было указано одно: видеокассеты. Человеком, получавшим отправления, всегда была госпожа Хо.

То есть, каждый год в марте кто-то присылал ее бабушке видеокассеты.

Госпожа Хо была старомодной женщиной и предпочитала смотреть живые спектакли и оперу, Хо Сюсю не могла представить ее сидящей перед видеомагнитофоном.

Без сомнения, она была заинтригована тем, что было записано на этих кассетах, и где они находятся, поэтому с усиленной энергией принялась за поиски, при каждом удобном случае разыскивая возможные тайники в доме.

(Я вспомнил, что подростком тоже умел находить спрятанные видео, но разница в том, что я искал порнуху, которую моему отцу присылал друг из Гонконга. Чуть позже я выяснил, что порнуха меня совсем не вдохновляет, вызывая только глупую физиологическую реакцию.)

Для этого она даже составила очень подробный план действий на тот случай, если бабушке снова пришлют видеокассету. Хо Сюсю собиралась следить за каждым ее шагом, чтобы знать, где и как она получит бандероль и что будет делать потом. С этой целью она два месяца копила деньги на видеомагнитофон для перезаписи и, купив его, подключила к домашнему магнитофону, настроив сопряжение и запрограммировав запись по срабатыванию включения.

Наконец, она нашла кассеты в тайнике, который был оборудован под полом. Сверху для маскировки бабушка поставила шкаф. Хо Сюсю выбрала одну из кассет, оставив в тайнике пустую коробку. В тот момент она сильно нервничала, чувствуя себя секретным агентом.

Выбрав удобное время, она отправилась в гости к подруге, где спокойно могла просмотреть запись.

Вкратце она уже достаточно точно описала содержание записи. Это была съемка с камеры видеонаблюдения: темный барак, где несколько человек в светлой одежде ползают по полу. Длительность записи не превышала получаса, но за это время она успела узнать среди ползающих людей свою тетю Хо Лин.

Казалось, в этой женщине на записи не осталось ничего человеческого, она походила на ползающего по земле живого мертвеца, это было жутко.

Хо Сюсю знала об исчезновении тети с детства и, увидев эту запись, пришла в ужас. Если это одна из тех тайн, что скрывает ее бабушка, то на сердце у нее, должно быть, лежит невероятная тяжесть.

Однако она не осмелилась спросить бабушку прямо, что происходит, потому что знала — ни к чему хорошему такие расспросы не приведут. И поделиться своим открытием ни с кем не могла, потому целый месяц провела в сильной тревоге.

Но, кажется, мы с ней на самом деле очень похожи. Постепенно Хо Сюсю успокоилась, и ее захватило сильнейшее любопытство. Таковы все люди, практикующие тайцзицюань: одни не в меру любопытны, другим нельзя верить, настолько они склонны к вранью.

И девушка продолжила свое расследование, которое поначалу не приносило никаких результатов, пока она не использовала хитроумную рискованную уловку.

Ей потребовались месяцы, чтобы научиться подделывать почерк бабушки, затем она написала письма по всем адресам, откуда отправлялись бандероли.

Содержание этих писем было примерно таким:

"[b][i]Дамы и господа.

Недавно мне снова приснился тот случай. Этот кошмар затянулся и не оставляет меня уже много лет. Не знаю, здоровы и живы ли мои ровесники. Но я уже состарилась, одной ногой в могиле, куда я унесу все свои тайны. Но, когда думаю об этом, я надеюсь, что при жизни нам доведется снова лично поговорить, как старым друзьям.[/i][/b]"

С момента отправки бандеролей прошло почти полвека, возможно, отправители уже не живут по указанным адресам. Но Хо Сюсю заметила, что все адреса из провинции. В сельских районах или небольших уездах люди не склонны к перемене места жительства. Но даже если кто-то и уехал, там все люди знакомы друг с другом. Если письмо дойдет до места, возможно, кто-то поможет доставить его адресату.

Отправив свои письма, Хо Сюсю решила не спускать глаз с почтового ящика. Прикинувшись влюбленной дурочкой, которая ждет не дождется послания от возлюбленного, она проверяла приходящую корреспонденцию каждый день. Первые два месяца ответов не было. Затем пришло несколько ответных писем: получатели явно не поняли, в чем дело.

Но девушка не отчаивалась, проверяя почтовый ящик ежедневно в пять часов утра, ни разу не пропустив приход почтальона.

Через пять месяцев пришло еще одно письмо.

Только одна строчка:

"Не повторяй старые ошибки."

Она сразу поняла, что искать надо в этом направлении. Этот человек точно знал что-то. Она взглянула на адрес: письмо было отправлено из небольшого магазинчика в Люличане в Пекине. Она сразу же собралась и отправилась туда.

В тот день был сильный дождь, Пекин словно накрыло туманной шапкой. В Люличане народу совсем не было, многие магазины были закрыты. Найдя нужный дом, она постучала, вошла и увидела внутри пожилого мужчину. Старик взглянул на нее и улыбнулся, обнажив золотые зубы.

Хо Сюсю сказал: "Этот старик, его зовут Цзинь Ваньтан. Ты его помнишь?"

[i]Примечания переводчика.

(1) 软功夫, жуань гунфу, вид кунг-фу, в основе которого лежит не боевая техника, а активная растяжка, в том числе и динамичные упражнения на провисание с целью растянуть суставы и мышцы, сделать их более эластичными.

(2) Костные шпоры или фасциты — шиловидные разрастания костной ткани на поверхности костей. В большинстве случаев они располагаются на задней или нижней поверхности пяточной кости, в связи с чем возникло название «шпора». Значительно реже костные шпоры встречаются на других костях. Что до описанной методики снятия болей, я лично о таком не слышала. Лечебная физкультура при фасците направлена на снижение нагрузки на поврежденную кость и увеличение гибкости связок и мыщц, контактирующих с поврежденным участком. Провисания тоже способствуют такому результату, но в небольшой степени, обычно требуется направленная активная растяжка. Но снять боль длительное провисание может.

(3) Лин Дайюй — сложно сказать, кого У Се имеет в виду. Первый вариант и самый вероятный — героиня романа "Сон в красном тереме", утонченная и высокообразованная аристократка, талантливая поэтесса и художница. Второй вариант — одна из четырех известных шанхайских куртизанок позднецинского периода Линь Цзиньбао, которая взяла себе псевдоним Лин Дайюй (старшая Лин Дайюй). Была красноречивой и остроумной, хорошо пела и исполняла китайскую оперу, знаменита своей благотворительностью для бедствующих падших женщин. Есть еще одна куртизанка с таким же псевдонимом, которую звали младшая Лин Дайюй, но она ничем не знаменита, и вряд ли У Се имеет в виду именно ее.

/i]

Глава 20. Крупнейшее событие в истории даому цзэй

Хо Сюсю спросила: "Этого старика звали Цзинь Ваньтан, ты помнишь его?"

В голове сразу возник образ старика с золотыми зубами, потому что человек, втянувший меня во все это, тоже имел золотые зубы.

Услышав ее вопрос, я разволновался. Совпадения в реальном мире не часто случаются. Очевидно же, она полагала, что Цзинь Ваньтан, которого она увидела в Люличане, и тот, кто приходил в мой магазин за шелковой книгой — один человек. В нашем расследовании нашлось что-то общее.

Оказывается, этого старого хрыча зовут Цзинь Ваньтан. Кажется, мой сосед, владелец небольшой лавки, упоминал это имя, и теперь я почувствовал себя неуютно.

В то время я быстро забыл о странном посетителе. Вообще-то сначала у меня были мысли разузнать о нем побольше, но сразу навести справки не получилось. У меня нет хороших связей, да и то, что случилось потом, на первый взгляд никак с ним не было связано. А дальше все так завертелось, что я даже лицо этого старика не вспоминал ни разу. Ничто из произошедшего со мной не напоминало о нем, поэтому я решил, что его появление в моей жизни — случайность.

Правда, когда он пришел ко мне, то сначала заявил, что ищет моего дела, а потом сказал, что его послал Лао Ян. Да еще утверждал, что знаком с человеком, который украл шелковую книгу. Эти его заявления, бесчисленные проблемы, свалившиеся на мою голову — теперь мне уже не казались случайными. Странно только, что до сих пор ничто не связывало меня с ним. Если он имел отношение к тому делу, что расследую я, это неправильно.

Итак, он снова появился в моей жизни, но я не могу быть уверен, случайность это или закономерность, чей-то хитрый план или воля судьбы. Однако бесспорно, что именно он приходил тогда ко мне в магазин, и от этого факта не отмахнуться.

Я кивнул и спросил: "Вполне может быть, что это именно он. И что ему было известно?"

Хо Сюсю покачала головой: "Он прикинулся белым и пушистым, сказал, что ничего не знает. А на письмо ответил, потому что знал мою бабушку. Это были обычные деловые отношения. Но он допустил серьезную оплошность из-за жадности. Когда моя бабушка узнала об этом, сразу же прекратила с ним все дела."

Хо Сюсю тогда показалось странным, почему Цзинь Вантан, так странно ответив на ее письмо, при встрече прикидывается дурачком? Но она понимала, что он — старый лис и хорошо знает возможности семьи Хо. Если у него с госпожой Хо были проблемы, логично предполагать, что ее внучка заявилась не просто так. Что же он скрывает?

Но Хо Сюсю был очень терпелива и начала исподволь следить за делами магазина Цзинь Ваньтана, стараясь не попадаться ему на глаза, чтобы не спугнуть.

В конце того же года Цзинь Ваньтану не повезло. При перевозке его товара на таможне обнаружили неприметный нож хань-ба(1), который оказался нефритовым. Это тянуло на мелкую контрабандную статью, но после экспертизы нефритовый хань-ба оказался настолько редким, что дело переквалифицировали на контрабанду историческими реликвиями.

Хо Сюсю не преминула воспользоваться этой ситуацией и заключила с ним сделку. Используя свои семейные связи, она помогла спустить дело на тормозах в обмен на информацию.

После долгих колебаний однажды вечером он рассказал Хо Сюсю обо всем по телефону.

Оказалось, что сделка, в результате которой он испортил отношения с госпожой Хо, была не обычной куплей-продажей антиквариата. Даже сейчас это можно назвать самым крупным делом в истории китайских даому цзэй.

Случись это в те времена, когда семья Хо была на пике своего могущества, он бы не осмелился так поступить, опасаясь жестокой мести. Но тогда семья была в упадке, и его никто не стал преследовать.

Последствия этого дела принесли много бед, они были ужасны.

Услышав это, глаза Толстяка загорелись, он гордо выпрямился и заявил: "Вот только не надо хвастовства. Самое великое событие в истории разграбления гробниц — наше путешествие в Тамуто."

Хо Сюсю покачала головой: "Дело не в величии гробницы. Это дело выходило за рамки обычного ограбления."

Толстяк сказал "О!" и замолчал, не понимая, что может быть еще круче.

Я спросил: "За рамки обычного ограбления? Гробница была не в земле, а в небе?"

Хо Сюсю сказал: "Ну, конечно, не так фантастично."

"Да ладно, гробницы все одинаковые. Что сделало это дело особенным?" — спросил Толстяк.

Хо Сюсю собиралась ответить, когда неожиданно заговорил Молчун: "Целью даому были не деньги и ценности, а живой человек."

Примечания переводчика.

(1) Хань Ба Дао — ритуальный нож в форме цикады. Изготавливался из жадеита, нефрита и других поделочных минералов. Существовало несколько техник резьбы по камню, использующихся для изготовления этого ножа. Стоимость антикварных при оценке складывалась из стиля резьбы и использованного минерала. Первоначально в период династии Хань (возможно, раньше) хань-ба дао использовали только в похоронных ритуалах, помещая его в рот покойнику: цикада символизировала возможность перерождения души. Позднее стали делать перфорированные хань-ба, просверливая отверстия для шнура в области глаз цикады или делая выемки для оплетки — такие хань-ба носили живые люди.

Глава 21. Крупнейшее событие в истории даому цзэй. Цзинь Ваньтан

Хо Сюсю немного удивилась: "Ты знаешь об этом?"

Молчун покачал головой и, прислонившись к оконной раме, уставился на плющ, оплетавший стену. Лунный свет, падал на его бледное лицо, а тени от листьев создавали эффект, словно его кожа покрыта сероватыми пятнами.

"Тогда откуда тебе известно, что целью были не деньги?" — спросила Сюсю.

Молчун равнодушно ответил: "Историческая закономерность."

Хо Сюсю растерянно посмотрела на меня. Вероятно, для нее в новинку были странности Молчуна. Вообще-то я тоже удивился, что он заговорил. Все это время он стоял, отвернувшись к окну, я думал, что он вообще не обращал внимания на наш разговор.

Тем не менее, я понимал, что он хотел сказать. Когда денег достаточно, пропадает смысл рисковать ради них. Если это крупнейшее ограбление в истории было совершено только ради наживы, мне стыдно за моих предков. В мире есть много вещей, которые имеют гораздо большую ценность, чем банковские бумажки. Существует же легенда, что два могущественных военачальника грабили семейные захоронения друг друга ради захвата власти.

Закономерность истории. Величайшие заговоры, крупнейшие войны: за ними всегда стоит что-то более серьезное, чем жажда наживы. Вот только я не знаю, почему ему это именно сейчас в голову пришло.

Я вкратце объяснил это Хо Сюсю, она задумалась, потом сказала: "Вы, мужчины, чувствуете, когда можно применить какие-то законы. А мы, девушки, понятия не имеем, как должна развиваться история, и какие там закономерности."

Я попросил ее не терять времени и рассказывать дальше. Она сделала глоток эрготоу и продолжила.

В "крупнейшую дело в истории даому" Цзинь Ваньтан попал, благодаря своим выдающимся навыкам оценщика. В то время он был известен даже в академических кругах за энциклопедические знания и умение на глаз отличить подделку от оригинала. От элитных портсигаров до женского нижнего белья — нет такой области, в которой он не был экспертом. Говорят, что его отец работал в ломбарде антиквара с шести лет. В семнадцать лет он ушел из бизнеса, а после освобождения работал простым маляром на фабрике. До самой старости он жил в бедности и ничего не оставил старику Цзиню, кроме знаний. С самого раннего детства отец учил Цзинь Ваньтана восьми основным методам оценки самых востребованных антикварных товаров: каллиграфия, живопись, нефрит, бронза, вышивка и шелк, дерево и фарфор. Сам Ваньтан говорил, что первую половину жизни потратил, чтобы достичь невиданных высот в антикварном бизнесе.

Поэтому в начале 1960-х годов, когда товарищи привели его в Люличан, чтобы поиграть, он понял: этот унылый старый переулок является настоящей сокровищницей.

Свой бизнес он начал с двух юаней, и в глазах его светилась уверенность в успехе. Первой его сделкой была продажа двух старых книг — и два юаня превратились в три, потом три юаня принесли ему пять. Торгуя букинистикой, он сумел получить чистую прибыль около десяти тысяч юаней. Заодно получил бесценный опыт в оценке старинных книг и библиотечной классификации.

Конечно, он заработал деньги, но его деятельность привлекла внимание Дабань(1) — канцелярии по борьбе с экономическими преступлениями. К счастью, Цзинь Ваньтан унаследовал не только опыт, но и осторожность отца, он вовремя остановился. Его первое состояние в десять тысяч юаней так и не было обнаружено следователями.

Однако, хоть дело на него не завели, но слухи о нем распространились в разных слоях общества. Он стал достаточно известным: к нему обращались иностранцы, крупные чиновники, главы криминальных кланов, ученые. Его приглашали для оценки и сопровождения сделок. Его бизнес шел в гору, это было самое счастливое время в его жизни.

Тогда-то и вышла на него семья Хо. Ему доводилось иметь дела с девятью семьями, поэтому, получив приглашение госпожи Хо, он не ожидал чего-то необычного и с готовностью согласился.

Позже, рассказывая все это Хо Сюсю, он заявил, что по его подсчетам в том деле(2) участвовало более двухсот человек. Но это лишь те, кто пошел в поле, а были еще другие, кто занимался сбором информации, закупкой снаряжения. Цзинь Ваньтан сказал, что этим делом занимались тысячи. Снаряжение по тем временам закупалось самое лучшее, советское. Это значит, что были задействованы серьезные связи.

Но это не самое странное. Причина, по которой Цзинь Ваньтан считал это дело необычным — ее организаторы. Вроде бы все шло, как при обычном ограблении гробницы, но организатор был не один. Говорят, всем этим руководили девять человек.

Услышав это, я невольно вздрогнул. Хо Сюсю, словно опытный рассказчик, сделала на этом месте выразительную паузу и посмотрела на меня так, словно спрашивала: "Ты тоже подумал именно об этом?"

Я потер ладонями горящие щеки: "Но это невозможно?"

Сюсю сказала: "Сначала я тоже не поверила, но факты очевидны."

Девять человек. Я сразу подумал о старых девяти семьях. Но это же не организация. "Старые девять семей" — просто жаргонное название, которое нашим семьям дали другие даому. Но каждая семья живет обособленно. Никогда семьи не вели совместных дел. Вероятность того, что все девять семей объединятся, крайне мала.

Это как Будда Татхагата, Нефритовый император Юй-ди и Иисус Христос — три известных религиозных лидера-божества, но каждый существует сам по себе. Можно представить, что Будда для чего-то собрал вместе Бодхисатву Гуаньинь и восемнадцать Архатов. Но невозможно представить, что объединились Будда, Юй-ди и Иисус.

Традиции, методы и образ жизни девяти семей отличаются. И, хоть разница не столь очевидна, как отличие Будды от Иисуса, но все равно между каждой семьей пролегает пропасть. Девять семей не могут объединиться друг с другом.

Но я могу представить себе единственную возможность, вероятность которой крайне мала, но все же возможна: в то время появился кто-то, обладающий выдающимися лидерскими способностями, сумевший объединить девять семей для какой-то важной цели.

Этот как в гонконгских и тайваньских боевиках четыре разных, но опытных героя объединяются в одну команду, чтобы победить одного сильного негодяя. Но в реальности такое сделать сложно. Однако, все же есть вероятность, что кто-то, слышавший о возможностях старых девяти семей, использовал свои организационные способности и собрал их всех вместе.

Старые девять семей разбросаны по всему Китаю, некоторые даже эмигрировали в другие страны. Собрать всех вместе даже главы семей не смогут, что уж говорить о постороннем. Боюсь, среди девятки все равно найдутся те, кого не получится уговорить.

Хо Сюсю кивнул: "Я тоже была удивлена, услышав это. Сейчас я не знаю никого в девяти семьях, кто способен на такое, но прецедент был: командующий обороной Чанша когда-то создал такой союз девяти семей. Я согласна с твоим выводом, что без внешнего стимула сейчас такое объединение невозможно. Но ты ошибаешься в том, что постороннему такое не под силу: у него мог быть свой человек в девяти семьях. Хотя не знаю, кем надо быть, чтобы сыграть роль ламы-посредника, заставившего глав девяти семей послушно сотрудничать друг с другом?"

Я подумал про себя, что это сейчас это действительно невозможно, но в 60-х годах действительно был человек, способный на такое. Это глава девяти семей, господин Чжан Да Фо, Большой Будда(3).

Я не знаю, был ли еще жив господин Чжан Да Фо в то время, потому что между нами точно несколько поколений. Но это мог быть его потомок.

Меня немного печалило, что мой дед ничего мне об этом не рассказывал, и в записках его ничего такого не было. Кажется, он не хотел, чтобы кто-то еще знал об этом деле, либо просто вспоминать не желал. Но, возможно, истина скрывается именно в этом?

Однако современные девять семей сильно отличаются от тех, что были до освобождения. Некоторыми семьями уже управляли молодые наследники: например, мой дед и госпожа Хо тогда как раз были в самом расцвете сил. Те, кто остался со времен освобождения, уже растеряли свои силы, например, старый Хэй Бэй настолько опустился и обнищал, что готов был попрошайничать, некоторые просто физически не могли перенести дальний поход, поэтому их сменяли молодые. Проще говоря, даже если собрать всех, то опыт и умения не будут одинаково отличными, а это чревато серьезными проблемами.

"Это происходило в 62-63-х годах. Большая вереница конных подвод незаметно проникла в горные районы Сычуани. Цзинь Ваньтан с трепетом покинул Пекин, сидя в одной из этих подвод. В этой команде были люди разных возрастов, у многих на коже причудливые татуировки с рыбами и драконами. Старые девять семей даже в одной конной веренице старались держаться обособленно друг от друга."

Примечания переводчика.

(1) Дабань (打办) — аббревиатура, которая расшифровывается дальше в предложении.

(2) "В том деле участвовало более двухсот человек." Здесь используется слово, часто применяемое в жаргонах — 买卖, маймай. Может обозначать торговую сделку, куплю-продажу, но если употребляется в жаргоне или сленге, то на русский переводится так же, как и "дело" на блатном жаргоне (например "идти на дело").

(3)  张大佛爷, господин Чжан Да Фо . 爷 (е) — господин, 张 — фамилия Чжан. 大佛, Да фо — большой Будда, прозвище, которое командующий Чжан получил, когда неизвестным способом перевез в свое имение огромную статую золотого Будды.

Глава 22. Крупнейшее событие в истории даому цзэй. Золотой шелк царства Лу

Цзинь Ваньтан привык к интеллектуальной работе, у него не было ни смелости, ни физических навыков работы в поле, суровый быт в горах сократил бы его жизнь вдвое. Но никто не собирался заставлять его делать тяжелую и грязную работу. Поисками занимались другие, ему же постоянно приносили находки для оценки. Большей частью это были шелковые книги и бамбуковые дощечки, которые он должен был изучить и классифицировать. Он не знал историю той гробницы, которую вскрыли, и спрашивать не осмеливался. Но ему хватало знаний, чтобы сделать кое-какие выводы из того, что пришлось исследовать.

А еще он подмечал, что творилось вокруг. Во-первых, в этом районе была не одна гробница. Книги и бамбуковые дощечки, которые он разбирал, отличались по степени сохранности. Различались стили письма, содержание, возраст книг. На некоторых документах были подписи и даты, соответствующие разным историческим периодам. Из всего этого он сделал вывод, что в этой местности находилась целая группа гробниц, и даому вскрыли их все.

Во-вторых, он был единственным оценщиком в команде. Но все вынесенные предметы были книгами, ничего другого. Казалось, что целью этого ограбления были именно книги, другими товарами даому не интересовались.

В-третьих, количество людей, уходивших на работу постоянно менялось. В лагере часто случались конфликты, доходило даже до драк. И судя по обрывкам фраз, которые до него долетали, в гробницах были несчастные случаи. Он слышал, как по возвращении люди обвиняли друг друга, никто не хотел брать на себя ответственность за происходящее.

Восстановление, оценка и классификация древних книг требуют очень много времени. Цзинь Ваньтан предполагал, что все дело займет не больше трех месяцев, однако, пробыл там целых три года. Все это время он тщательно изучал и пытался расшифровать древние тексты, определял их возраст. Читая книги, он не мог не вникать в смысл написанного, и такой объем информации просто сводил с ума. Он стал нервным, похудел со 150 до 70 фунтов, и даже зубы стали выпадать. Ему казалось, что он навсегда останется здесь до самой смерти.

На третий год к фестивалю лодок-драконов(1) эта монотонная работа, вызывавшая у него приступы депрессии, внезапно закончилась. Ему вдруг перестали приносить кипы древних книг, не нужно было каждый день сидеть, согнувшись в палатке за походным столом и сортировать находки.

Это внезапное освобождение поначалу вызывало у него тревогу, которая через пару дней отступила. И он решился выйти из своей палатки и побродить по лагерю. Лишь теперь он понял, в какое прекрасное место привела его судьба.

Лагерь был разбит на редкой для горного леса равнине. Если бы рядом были деревни, то такую ровную местность можно было использовать для сельскохозяйственных нужд, но здесь поселений не было, и все заросло высокими деревьями, среди которых легко заблудиться. Вдалеке виднелся горный массив, пики были едва различимы, но среди них выделялись четыре высокие заснеженные горы, сливающиеся с бледно-голубым небом. Окруженные облаками и туманом, они были безупречны и напоминали застывших святых. У их подножья раскинулись зеленые от покрывавшей их буйной растительности холмы. Это был не тот светлый изумрудный цвет городских посадок, к которому Цзинь Ваньтан привык в Пекине. Темная глубокая зелень насыщенного чернильного оттенка свидетельствовала о могучей жизненной силе растений, заполнивших всю долину.

Воздух в горах был необычайно свеж, Цзинь Ваньтану казалось, что он возрождается, как слепец, вдруг увидевший свет. Тьма последних трех лет словно развеялась без следа.

Он даже ощутил прилив физических сил, словно исцелился от тяжкой и долгой болезни, осмелел и стал интересоваться тем, что происходило вокруг. Мысли стали последовательными и спокойными, и он заметил, что поблизости нет никаких следов раскопок. Получается, в долине не было гробниц. Однако, горы вокруг были слишком высокими, вероятность создания в таком месте усыпальниц крайне мала.

Делать ему было нечего, и из любопытства он однажды последовал за группой людей, отправившихся в горы. Подъем по склону занял немного времени, внезапно тип горной породы изменился — голый каменный утес, нависший над склоном. Казалось, часть горы была аккуратно срезана гигантским ножом, срез почти вертикальный, без естественных изгибов и выступов. Неровная скальная порода была покрыта трещинами, из которых росли уродливые деревья причудливой формы, а с вершины стекал небольшой водопад, брызги падали на кроны деревьев у подножья горы и разлетались в стороны, образуя легкую водяную завесу.

Такие скалы часто встречаются на берегах рек, как знаменитые три ущелья Янцзы(2). Вероятно, здесь тоже раньше пролегало русло реки, которая теперь пересохла или искусственно отведена. Потом он выяснил, что это действительно так: похожие скалы тянутся на десятки километров и конца им не видно.

На этих скалах он увидел бесчисленное количество страховочных веревок и сложных оплеток, заменявших леса и лестницы. Снизу казалось, что скала усеяна птичьими гнездами, но на самом деле там копошились люди. Он обратил внимание, что снаряжение демонтировалось, видимо, работы здесь были завершены. Он сразу понял, что это за древние гробницы, откуда ему приносили книги.

Люди Шу(3) исповедовали даосизм. Особенно много их было в Сычуани, где процветали многие религии и конфессии. Даосы проповедовали культ бессмертия: чувствуя зов небес, они поднимались на утесы, взяв с собой лишь воду, в поисках уединенной пещеры или расщелины. Добравшись туда, перерезали веревку, по которой взбирались на гору, отрезая себе путь назад. Оставаясь в одиночестве, они стремились к просветлению, а в случае неудачи умирали там от голода.

Такой метод был в древности весьма популярен, поэтому среди местных жителей ходило множество легенд о бессмертных, поселившихся в горах. Часто, кроме воды, даосы брали с собой книги. Восхождение за бессмертием совершали многие поколения даосов, и здесь, вероятно, скопилось огромное количество книг, которые были найдены людьми, копошившимися сейчас на скалах, обследовавших пещеру за пещерой.

Теперь большая часть страховочных веревок была снята, значит, они уже нашли то, что искали. Но не похоже, что команда собирается покидать это место. Что они еще собираются делать?

Он обратил внимание, что часть веревок еще не убрана и по-прежнему прочно закреплена, и подумал, что дело не только в древних книгах.

К сожалению, удовлетворить свое любопытство Цзинь Ваньтан не мог, даже попав сюда. С его слабым физически телом ему не взобраться на гору, чтобы увидеть все своими глазами. И смелости расспросить подробности у него не хватило. Следующие несколько дней его жизнь была наполнена бездельем. Именно в это время он, как и некоторые люди в период открытости и реформ, осмелел, подобно маленькой Цзю Цзю(4). И теперь он горько жалел, что не спрятал хотя бы пару экземпляров книг, попавших к нему в руки. Даже если их сохранность оставляет желать лучшего, они все равно бесценны. Кажется, в этом лагере он единственный, кто до конца понимает ценность всех этих книг, и осознание своей образованности усиливало желание присвоить пару находок.

Он знал, что оскорбление старых девяти семей может иметь серьезные последствия, но за несколько дней спокойной жизни к нему вернулась привычная алчность, до сих пор прятавшаяся где-то внутри, как личинки паразитов, прилепившиеся в костям. И он горько сожалел, что не сделал этого раньше, пока все были очень заняты.

Люди часто бывают такими. Оглядываясь назад, он был уверен, что тогда было самое подходящее время для кражи. Но окажись снова в такой же ситуации, снова не решился бы украсть. А сейчас ему тем более смелости не хватало.

Однако, Бог дал ему еще один шанс. В июне третьего года пребывания в Сычуани произошел несчастный случай. В полдень с горы спустилась группа людей с носилками, на которых лежали раненые, все в крови. В лагере начался переполох.

Поздним вечером Цзинь Ваньтану принесли кипу шелковых книг, почти полностью пропитанных кровью. Три дня спустя он впервые увидел госпожу Хо и других руководителей. Вид у них был торжественный, когда они смотрели, как он начинал работу с доставленными книгами.

Лишь взглянув на первый свиток, он сразу понял, с чем имеет дело: это была золотая шелковая книга царства Лу периода Сражающихся царств.

Примечания переводчика

(1) Фестиваль лодок-драконов — традиционный праздник, который приходится на 5-й день 5-го месяца традиционного китайского календаря. Китайский календарь лунно-солнечный, поэтому дата праздника меняется из года в год по Григорианскому календарю.

(2) Три ущелья на реке Янцзы», или Санься (长江三峡) Общее название для трех знаменитых ущелий на реке Янцзы — Цюйтанся, Уся, Силинся, являющихся природной достопримечательностью. «Три ущелья» начинаются от города Байди в уезде Фэнцзе (пров. Сычуань) на западе и доходят до Наньцзиньгуаня в уезде Ичан (пров. Хубэй), общая длина участка реки составляет 208 км. Этот участок представляет собой череду узких ущелий и широких долин: там, где Янцзы пробивается через твердый известняк, образуются узкие ущелья, а там, где она течет сквозь рыхлый песчаниковый сланец, образуются широкие долины.

(3) Шу (китайский: 蜀) — древнее государство на территории нынешней провинции Сычуань. Основано на равнине Чэнду в западной части бассейна Сычуани с некоторым расширением на северо-восток до верхней долины реки Хан. На востоке находилась племенная конфедерация Ба. Дальше на восток вниз по рекам Хань и Янцзы находилось государство Чу. К северу за горами Циньлин располагалось государство Цинь. На западе и юге жили племенные народы с небольшой военной мощью. Это независимое государство Шу было завоевано государством Цинь в 316 г. до н.э. Недавние археологические открытия в Саньсиндуй и Цзиньша, которые считаются местами культуры Шу, указывают на присутствие уникальной цивилизации в этом регионе до завоевания Цинь. В последующие периоды китайской истории область Сычуань продолжала называться Шу по имени этого древнего государства, а более поздние государства, основанные в том же регионе, также назывались Шу.

(4) "Подобно маленькой Цзю Цзю." Отсылка к известному фильму 1992 года "Цзю Цзю отправляется в суд" о судьбе деревенской женщины, которая решилась добиваться справедливости. Фильм был снят в то время, когда Дэн Сяопин начал политику открытости и реформ, и там звучал социальный подтекст: данная политика позволила людям чувствовать себя смелее и увереннее, когда дело касается поиска справедливости. Сравнение с положением Цзинь Ваньтана довольно глубокое: он три года жил, словно в период культурной революции, а теперь стал чувствовать себя свободнее.

Глава 23. Самая странная вещь в мире

Принесенные шелковые книги были пропитаны кровью так сильно, словно кому-то рядом с ними отрубили голову, либо рядом оказалось много тяжело раненых. Позже Цзинь Ваньтан узнал, что эти книги нашла группа из шести человек, четверо из которых были уже мертвы, а двое лежали в соседней палатке с тяжелыми ранами. Выжили ли эти двое, он не знал, как и о том, что там произошло.

Существует один стиль золотых шелковых книг царства Лу, которые очень трудно расшифровать, в мире сохранилось не так много подобных экземпляров. Цзинь Ваньтан с первого взгляда понял, что к нему попали именно эти книги. За одну ночь разобраться в их содержании невозможно, на расшифровку может уйти более десяти лет.

Когда он понял, какую работу от него ждут, снова нахлынула тяжелая депрессия. Но несколько дней отдыха сделали свое дело, поэтому он быстро взял себя в руки и следующие десять дней восстанавливал все шелковые книги, насколько это было возможно в полевых условиях.

Сейчас он был способен мыслить здраво, потому его мучили сожаления, что он раньше "мимоходом не увел овцу"(1). Чем больше он работал с книгами, тем сильнее сжималось его сердце от обиды, и к завершению работы его стало обуревать сильное беспокойство.

Книги царства Лу из золотого шелка бесценны, даже если у них есть какие-то дефекты. Одна книга стоит целое состояние, и для Цзинь Ваньтана желание украсть одну было вполне естественным. Однако, видя настороженное поведение людей из старых девяти семей, он понимал, что кража будет серьезным риском для его жизни. Если украдет книгу, то навлечет неисчислимые беды на свою голову, а если не украдет, то до конца жизни себе не простит. Кроме того, он еще не видел денег, что ему обещали заплатить за работу. Конечно, сумма будет не малая, ведь за три года он пока ни юаня не получил. Однако, даже щедрое вознаграждение за труды не сравнится со стоимостью одной такой книги. Если он не спрячет одну из книг сейчас, то другого шанса уже не будет.

Он долго колебался, и в конце концов его руки все сами решили за него. Он потихоньку засунул кусок золотого шелка царства Лу в рукав. При этом он все еще продолжал сомневаться, но руки двигались словно сами по себе, не дожидаясь его решения. И вот он сделал это, к счастью, никого рядом не было, никто об этом не узнал.

Теперь, когда дело сделано, пути назад нет, поэтому он принял решение уже осознанно. Ночью он аккуратно зашил шелковую книгу под подошву суконных башмаков, которые накрыл стеганным одеялом. В его палатке жили три человека, поэтому он решил спрятать украденное как следует. И только после этого решил, что проблем быть не должно. Все книги были в ужасном состоянии, в некоторых не хватало страниц. Если одна пропадет, искать не будут, ведь никто их не пересчитывал. Нет никаких причин бояться, что пропажу обнаружат, поэтому он постепенно успокоился.

Но после этого, как у всех жадных людей, у него разыгрался азарт и возникла мысль: если получилось украсть одну книгу, то так же легко можно украсть и вторую.

На следующий день он провернул тот же трюк, но, к сожалению, удача в этот раз отвернулась от него. Этого он не ожидал, думал, что следующий день будет его последним в лагере. Он намеревался доложить об окончании своей работы и вернуться в свою палатку, чтобы спрятать вторую украденную книгу. Он знал, что ночью из лагеря уходит группа людей, если он присоединится к ним, то сможет быстро вернуться в Пекин

Это было неожиданное предложение. Он думал, что придется ждать в лагере еще несколько месяцев. Услышав, что этой ночью можно покинуть горы, он обрадовался и сразу же согласился.

Никто не собирался его провожать и прощаться с ним. Госпожа Хо, нанимая его в Пекине, была очень вежлива, но здесь он практически не встречался с ней. Видимо, ей некогда было общаться с ним, поэтому он вернулся в палатку, чтобы упаковать свои вещи. Но неожиданно его там ожидал личный досмотр.

Это идея Се Цзюе(2): их не волновали мелкие кражи именно потому, что они просто не давали возможности вынести из лагеря что-либо.

Цзинь Ваньтан до сих пор помнил свое смущение той ночью. Услышав, что его собираются обыскать, он почувствовал, как намокшая от пота рубашка прилипла к телу. В одно мгновение в голове пронеслась куча способов избавиться от необходимости досмотра, но было уже поздно.

Человек, пришедший для досмотра, вел себя вежливо и осторожно, это вселило в Цзинь Ваньтана надежду, что все обойдется. Его соседа по палатке уже обыскали, Цзиня тоже попросили снять обувь и вытащить все из карманов, чтобы вещи могли осмотреть. Он уже придумал отговорку, но понял, что снова опоздал. Пришлось подчиниться, он отдал свои вещи для досмотра, этим занялся один человек, а другой попросил его пройти с ним в палатку для личного обыска. Делая вид, что ему все равно, Цзинь Ваньтан одел обувь соседа и последовал за досмотрщиком. Пока был снаружи, он хотел выбросить шелковую книгу из рукава, но передумал, понимая, что ее сразу увидят, а его поймают практически на месте преступления.

Внутри досмотрщик уже не был столь дружелюбен: в палатке оказалось, что вся постель и одежда Цзинь Ваньтана разорвана и вывернута наизнанку, были проверены все углы палатки. Его попросили раздеться догола и осмотрели одежду весьма тщательно, даже подошвы от ботинок оторвали. К счастью, он обулся в чужую обувь, и части украденного не нашли.

После этого его связали и отвели в палатку, где собрались руководители из девяти семей. Там он впервые увидел десятого, наверно, не входившего в число легендарной девятки.

Следует заметить, что этот человек играл важную роль в истории Цзинь Ваньтана, но был очень странным.

Цзинь Ваньтан не видел его раньше, но слышал, как другие говорили, что есть десятый, кого все называли главой.

К слову, остальные главы девяти семей редко появлялись в лагере, Цзинь Ваньтан за три года почти никого из них не видел. По дороге сюда издалека он замечал тех людей, к которым остальные относились почтительно, но не мог разглядеть, кто есть кто. Но теперь ему довелось увидеть всех девятерых, да еще десятого, того, кто всеми руководил.

Главе было чуть меньше тридцати лет, в тот момент он с кем-то разговаривал. Цзинь Ваньтана поразили пальцы этого человека, они были необычными. Но в той ситуации ему было не до внимательного рассматривания чьих-то пальцев, он был напуган и нервничал. Он солгал, что впервые в жизни что-то украл, это единственный раз, бес попутал. И вообще это он сделал не ради наживы, а лишь из желания изучить столь ценное наследие предков получше.

Глава посмотрел ему в глаза и вдруг прижал к вискам свои странные пальцы. В голове Цзинь Ваньтана раздался невыносимый гул, казалось, череп вот-вот лопнет. Это причиняло жуткую боль, но глава бесстрастно продолжал сдавливать пальцами виски.

Затем он начал задавать вопросы. Цзинь Ваньтан все еще хотел солгать, но обнаружил, что совсем не может думать из-за этой сильной боли. Чтобы лгать, надо думать, а сейчас ему просто хотелось, чтобы все это прекратилось. И он рассказал все, даже про тайник в своей настоящей обуви.

Точка тоу-вэй(3) обычно используется для диагностики: сильная боль в этой области является симптомом неврастении, астении и синдрома хронической усталости. Сдавливание симметричных точек тоу-вэй может вызвать временное затруднение мышления и ощущение сильной усталости. Люди, чувствуя сильную усталость, не могут лгать, как бы не сопротивлялись, они готовы на все, чтобы обрести покой. Исследования ЦРУ США доказали, что эффект от физических пыток не так хорош, как воздействие на мозг человека. Такие пытки признаны гуманными и практикуются довольно часто. Я не раз видел по телевизору комнаты, оснащенные лампами, свет которых направляется в лицо подозреваемому, вызывая неприятные ощущения в глазах, результатом которых становится сильная усталость. В Китае использование акупунктурных точек для получения признаний является древнейшей практикой.

Закончив говорить, Цзинь Ваньтан думал, что его убьют. Но, к счастью, госпожа Хо заявила, что в прошлом на него можно было положиться и, возможно, он еще пригодится в будущем. Благодаря ее заступничеству он остался жив, хотя обычно с ворами старые девять семей долго не церемонились. Но ему больше не доверяли, поэтому глава попросил госпожу Хо заняться человеком, которого она наняла. В конце концов ему объяснили, что вознаграждения за работу он не получит, и вышвырнули из палатки практически голым.

Он вернулся к себе, захвативнаскоро починил разорванную одежду и обувь. К нему пришел кто-то от девяти семей и сказал, что не стоит болтать о том, что он видел и делал здесь, и Цзинь Ваньтан покинул лагерь в смятении.

Вернувшись в Пекин, он несколько лет опасался преследования, но о старых девяти семьях не было ни слуху, ни духу. Вскоре о них совсем перестали упоминать в криминальных кругах, и Цзинь Ваньтан постепенно успокоился. А потом до него дошли слухи, что после его ухода на скале случился еще один несчастный случай. Многие члены старых девяти семей были ранены или даже погибли. Поговаривали об убийствах. Сила знаменитых девяти семей была сильно подорвана.

Но, получив письмо от госпожи Хо спустя столько лет, он перепугался до смерти, думая, что ему припомнят старый проступок.

Закончив рассказ, Хо Сюсю спросила: "Как вы думаете, кто был главой в той экспедиции?" Задавая этот вопрос, она многозначительно посмотрела на Молчуна: "Никаких мыслей нет по этому поводу?"

Я промолчал, но Толстяк тоже посмотрел на Молчуна. Лунный свет больше не проникал в комнату сквозь сгустившиеся на небе грозовые тучи, стало совсем темно.

Я понимаю, почему Сюсю сделала такое предположение, но сейчас делать какие-то выводы не стану, потому что это невозможно доказать.

Толстяк немного подумал и спросил: "Цзинь Ваньтан высказывал какие-то предположения по поводу произошедшего?"

Хо Сюсю ответила: "Он почувствовал, что, называя этого человека лидером, остальные вели себя так, словно у него много власти. Нельзя сказать, что он не имеет никакого отношения к девяти семьям, однако, это не глава одной из них. Возможно, ситуация требовала, чтобы лидером был человек, объединяющих все девять семей. Кто-то, кого выбрали девять глав. Этот лидер, несомненно, принадлежал одной из семей."

Я взглянул на Толстяка, и он покачал головой: "Нет, старые девять семей учитывали старшинство. Будда Чжан к тому времени должен быть в возрасте и не мог руководить подобным делом. А если выбрали лидером потомка Будды Чжана, то этот молодой человек должен быть просто невероятен. Ведь этикет не позволяет младшим командовать старшими. По логике лидером должны были выбрать господина Чэнь Пи."

Я кивнул и, обдумав это, пришел к выводу, что противоречия в словах Сюсю нет: "Действительно младшие не могут командовать старшими. Но Будда Чжан — личность легендарная, он особенный. И его дети были отнюдь не обычными людьми. Он же был самым младшим среди глав девяти семей, однако, занял особое положение в обществе и семье Чжан, командовал главами девятки. Возможно, дело не в способностях или положении в девяти семьях, просто личность этого человека соответствовала требованиям сложившейся ситуации и планам девятки."

"Правильно, если так рассуждать, тогда возможно, что лидер не обязательно мог быть потомком Будды Чжана. Может быть, как ты предполагал раньше, его вообще пригласили со стороны."

"Бинго! — вскричал Толстяк. — Ладно, давайте подведем итоги. Похоже, госпожа Хо с другими главами участвовали в крупном деле, которое оказалось не слишком удачным. Спустя лет десять ее дочь и наследники девяти семей ввязались в странную археологическую экспедицию, а затем дочь госпожи Хо пропала. И через какое-то время госпожа Хо получила видеокассеты, на которые снимали ее дочь. Как ты думаешь, что бы это значило?"

"Кто-то хотел сообщить ей, что ее дочь жива," — ответил я.

"Или предупредить о чем-то," — предположила Сюсю.

"Однако, нам такие видеокассеты отправляла Вэньцзинь, — напомнил я. — Зачем она это сделала?"

"Это мы постараемся узнать чуть позже," — заявила Сюсю.

"Мы?"

"Да послушай же! Моя способность логически мыслить важна для вас. Конечно, вы тоже умны, поэтому мы и должны сотрудничать друг с другом."

Мы с Толстяком молча переглянулись, он закурил и сказал: "Думаю, не стоит отговаривать от этого Наивняшку, он уже слишком старый. Но ты собираешься потратить свою жизнь впустую, занимаясь этим делом. Бог позволил тебе родиться на свет не ради этого."

Сюсю даже не взглянула на него, а продолжала сверлить взглядом меня: "Я не вашего поля ягода, мне никогда вас не понять, верно?"

Я не хотел, чтобы Сюсю стала похожей на меня, но не знал, какие слова подобрать, чтобы переубедить ее. На самом деле я знаю, что людей, подобных нам, переубедить невозможно. Я припомнил действия Вэньцзинь в недавнем прошлом. Она ничего не говорила. А теперь, оказывается, что такие же видеокассеты она отправила матери Хо Лин.

Конечно, ей не нужно было говорить, она лишь ответила на мои вопросы, а затем дала возможность держаться от всего этого подальше.

Я вспомнил видеокассету, которую она прислала мне, А Нин, все события недавнего прошлого, сравнил с ситуацией госпожи Хо. И в голове появилась ясная мысль.

"А ты помнишь те видеокассеты, что получали мы? — прервал я препирательства Толстяка и Сюсю. — Их прислали нам не ради содержания, важно было то, что внутри."

"Содержание записи использовалось, чтобы сбить с толку тех, кому посылка не предназначена."

"Что?" — они оба сразу же примолкли.

Я продолжил: "Старая женщина не знакома с механизмом видеокассет. А еще она мать пропавшей дочери. Ослепленная своим горем, она думала только о содержании видеозаписи и не пыталась мыслить в другом направлении и понять, что на самом деле значат эти послания."

"Но Хо Лин на этой видеозаписи не настоящая!"

"Госпожа Хо об этом не знает. Да это и не имеет значения. Важно, что Вэньцзинь посылала ей эти видеозаписи несколько лет подряд. Их надо разобрать и посмотреть, что внутри, — я уверенно посмотрел на Хо Сюсю. — Девочка, разве ты не говорила, что хочешь сотрудничать? Надеюсь, твое желание было искренним."

"Ты хочешь, чтобы я украла видеокассеты?"

"Это не воровство. Ты ее внучка. Можешь притвориться, что случайно нашла их, подумала, что это порно, и решила тайком посмотреть. В твоем возрасте такое желание вполне естественно, я тоже таким был, — сказал я. — В худшем случае получишь пощечину или она не даст денег на карманные расходы."

Девушка посмотрела на меня и заявила: "Нет, я не могу втихаря выносить из дома ее вещи. Не думаю, что моя бабушка ежедневно проверяет тайник. Но если ты их сломаешь, рано или поздно она обнаружит это. А она — не тот человек, которому можно безнаказанно лгать."

"Сейчас не время беспокоиться об этом, — настаивал я. — Вэньцзинь несколько лет хотела отправить твоей бабушке важное послание. Если бы госпожа Хо раньше узнала его настоящий смысл, все могло бы обернуться по-другому."

Девушка немного подумала и кивнула: "Ладно, давай посмотрим, что внутри. Но если там ничего не окажется, я лично тебя придушу."

"Когда я смогу их увидеть?" Я теперь всегда боюсь, если ночь длинна, а снов много(4), и считаю, чем раньше что-то сделать, тем лучше.

"Не беспокойся. Сейчас у меня есть причины быть поближе к бабушке, потому что мы давно не виделись. Но, чтобы она ничего не заподозрила, мне надо улучить подходящий момент. Она ведь редко из комнаты выходит, — она строго посмотрела на меня. — В этом тебе придется довериться мне."

Потирая подбородок, я подумал, что она права. Но вдруг мне стало не интересно говорить о чем-то еще, воспоминания о видеозаписях занимали все мое сознание.

Сделав несколько глотков эрготоу, я лег на пол и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь избавиться от навязчивых мыслей.

Раньше я думал, что покончу со всем, когда найду информацию о забытом прошлом младшего брата. Но все оказалось связано и со мной тоже. Как ни крутись, я уже полностью погряз во всем этом.

Толстяк погладил меня по плечу, успокаивая, Хо Сюсю вздохнула: "Иногда мне кажется, что я без конца читаю книгу не с того конца. Начинаю с последней страницы, потом заглядываю в начало, угадывая мелкие детали, которые потом оказываются очень важны."

Глубоко вздохнув, я почувствовал такую печаль, что не удержался и дотронулся бутылкой эрготоу до локтя Сюсю: "Сейчас я просто обязан обнять тебя и расплакаться."

Толстяку было уже на все плевать, он избавился от презрения к таким наивным личностям, как мы. Хо Сюсю собиралась возразить и отказаться от обнимашек, но в этот момент во дворе внизу раздался скрип открывающейся двери. Затем в окне мелькнул свет фонаря.

Толстяк вскочил и, словно крадущийся в зарослях тигр, двинулся к окну. Мы с Сюсю тоже подошли поближе. Прежде, чем мы смогли что-то рассмотреть, Хо Сюсю воскликнула: "О нет! Моя бабушка здесь!"

Она настороженно стала оглядываться: "Что уставились? Нельзя, чтобы бабушка узнала о том, что я была здесь и мы обсуждали ее. Вы ничего не должны ей говорить. Мне надо спрятаться." Она осматривалась, явно ища укромное место.

Кажется, дом уже был окружен людьми, которые проходили во двор. Прятаться было негде. Толстяк сообразил быстро: "Наверху, иди на крышу!"

Только сейчас я вспомнил, что у нас над головой было потайное окно. Толстяк, нахально улыбаясь, дотронулся до Сюсю: "Пойдем, сестренка, я, твой брат Толстяк, тебя подсажу."

"Нет!" Сюсю улыбнулась, резко обернувшись, вскочила на стол, изящно подпрыгнула вверх. Ее движения были отточены, как у профессиональной акробатки, в мгновение ока она уже стояла на верхней балке. Я даже не понял, как ей это удалось, перед глазами просто мелькнула взлетающая к потолку изящная тень. Странная техника, у этой малышки отличная фигурка, гибкая талия и очень красивые движения.

Как только она оказалась наверху, Толстяк словно онемел. Я удивился такому его странному поведению, но когда посмотрел наверх еще раз, увидел, что девушка держит нефритовую печать, которую Толстяк спрятал как раз за этой балкой. Она прошептала: "Вы оставили ее на самом видном месте, кажется, вам эта вещь уже не нужна. Я заберу ее, ладно?"

К Толстяку вернулся голос: "Нет! Нет! Ты настоящая внучка своей бабки, ничем не отличаешься от нас, простых воров!"

Сюсю улыбнулась и, услышав приближающиеся шаги, сбросила нефритовую печать вниз, Толстяк, как рассвирепевший тигр, бросился вперед и на лету поймал ее. После этого девушка, двигаясь так же ловко, добралась до окна на крыше и обернулась: "Настоящую внучку своей бабушки твое мнение не интересует, увидимся завтра!" И в мгновение ока исчезла.

Мы с Толстяком растерянно посмотрели друг на друга, слушая шаги поднимающихся по лестнице людей. Он сел, бережно положил печать рядом с собой и сказал: "В семье Хо рождаются только демоницы, с ними трудно договориться. Весь вечер общались с демоницей-внучкой, сейчас придется встретиться со старейшиной демонов. Мне не хватает моральной поддержки."

Я показал ему жестом, чтобы говорил потише. Хоть девочка и поиздевалась над нами, но мы не можем предать ее. И я повернулся к двери, которая через секунду открылась. Мы с Толстяком застыли столбом: в комнату вошла Хо Сюсю, которую сопровождали несколько человек, держащие в руках сумки с одеялами и вином. Посмотрев на нас с удивлением, она спросила: "Эй, вы сами ходили покупать одеяла? Разве я не говорила вам оставаться здесь и сидеть тихо?"

Толстяк уставился на меня, я обалдело таращился на него, и даже Молчун отвернулся от окна и сел прямо. Наши лица побледнели.

Примечания переводчика

(1) "Мимоходом не увел овцу." 顺手牵羊 – идиома, означающая "стащить то, что плохо лежит". Является современной производной от китайской народной поговорки 亡羊补牢,"чинить загон, когда овцы убежали". Производная идиома часто используется в криминальных жаргонах в более грубом значении "спереть".

(2) 解九爷 — Се Цзюэ, отец Се Ляньхуаня, дед Се Юйчэна, старый глава семьи Се.

(3) Тоу-вэй — точка пересечения канала ян-мин (желудка), шао-ян (желчного пузыря) и энергетического сосуда Ян-вэй-май. Название описывает способ древнего определения локализации точки: тоу — голова, вэй — связывать. Граница роста волос в районе висков имеет форму треугольника. Точка тоу-вэй расположена в углах этого треугольника, она словно связывает волосы на лбу и висках. В современной акупунктуре ее находят по-другому: на 0,5 цуня выше линии роста волос в лобных углах и на 4, 5 цуня в сторону от точки Шэнь-тин. Обычно используется для лечения заболеваний глаз и головной боли, иррадиирующей в глазные яблоки. Есть противопоказание к термическому воздействию на эту точку (речь идет о прижигании, но все помнят о способности Молчуна разогревать тело до высоких температур).

(4) 夜长梦多(буквально, ночь длинна, снов много) — образное выражение, означающее "упустить время, упустить возможности".

Глава 24. Реверсивная психология

Посмотрев друг на друга, мы перевели взгляд на окно, ведущее на крышу. Удивление было столь велико, что нас совершенно покинул дар речи. Нахмурившись, я задавался вопросом, что же тут происходит. На мгновение мне показалось, что я все понял, но потом сообразил, что ничего не понял и выругался: "Я в ахуе, сколь чудны дела твои, господи!"

Глядя на Хо Сюсю, я осознавал, что она вполне реальна и не могла быть галлюцинацией. А значит, тут что-то не так. Молчун залез на стол, подпрыгнув, добрался до окна и скрылся на крыше.

Мы с Толстяком двинулись было за ним, но сообразили, что нам до его ловкости далеко и остается лишь наблюдать снизу. Хо Сюсю подошла к нам, взглянула в окно на крыше и спросила: "Там мыши?"

Неосознанно мы попятились от нее. Она смотрела на нас с удивлением, не понимая нашей настороженной реакции. Те, кто пришел с ней, не знали, что происходит, положили вещи на пол и тоже с интересом уставились на окно.

Послышался грохочущий звук: это Молчун скатился с крыши, и вскоре, обогнув дом, вернулся к нам. Я спросил его, как дела, но он покачал головой: "Там никого!"

Толстяк вспыхнул от гнева, словно спичка, упавшая в лужу бензина. Схватившись за волосы он: "Блядство! Форменное блядство, клянусь дерьмом моей бабушки! Господи, перемотай этот день назад!"

Я же успокоился, внезапно поняв, как такое возможно, и, посмотрев вопросительно и строго на Хо Сюсю, спросил: "Девочка, ты решила поиграть с нами? Не дразни меня так!"

"Что ты сказал? — нахмурилась она. — Я любезно принесла вам одеяла, какое представление я, по-твоему разыграла для тебя?"

"А разве ты не приходила сюда только что? Потом ты вдруг сказала, что пришла твоя бабушка, забралась через окно на крышу и спустилась вниз, чтобы встретить этих людей. Теперь притворяешься, будто только что пришла. Если это не шутка, то что?" — я начинал злиться.

Хо Сюсю широко открыла рот: "Что ты сказал? Я только что была здесь?"

Я подумал про себя, что ее реакция полностью подтверждает мои догадки, эта девушка мастерски притворяется удивленной и даже готова изобразить обиду на мои слова. Но Молчун притянул меня к себе и прошептал: "Это не она."

"Что?" Я обернулся к нему весь обратившись в слух, и он ответил: "Невозможно спуститься с крыши на землю, не запыхавшись, слишком высоко, — он дотронулся до уха Хо Сюсю. — Она дышит ровно и уши холодные."

Он рассуждал правильно, но как тогда объяснить все это? Я растерялся, не зная, что делать. Хо Сюсю спросила, что происходит, и Толстяк рассказал ей.

Выслушав его, Хо Сюсю отказывалась верить, но Толстяк еще раз повторил все от начала и до конца и даже показал вещи, которые принесла предыдущая "Хо Сюсю". Лишь тогда девушка поверила.

В комнате повисло напряженное молчание. Мы, опасаясь, что нас заметят снаружи, даже свет зажигать не стали, луна к тому времени совсем скрылась за тучами, и внутри стало так мрачно и тягостно, как я никогда себя не чувствовал.

Один из молодых людей, сопровождавших Хо Сюсю, пробормотал: "Неужели это лисица?"

"Дух лисы?"

"Да, в моем родном городе есть история о том, как семья жениха отправилась в горы, чтобы забрать невесту. Приехав к дому жениха, невеста вышла из машины и направилась к дверям. Но она не успела сделать и десятка шагов, как все в ужасе замерли: из машины выходила другая невеста. Обе девушки было совершенно одинаковы, даже свадебные платья один в один похожи. Вызвали полицию, но приехавшие слуги закона тоже не знали, что предпринять. Один старый полицейский сказал, что одна из девушек определенно не человек, и есть лишь один способ отличить их: использовать электрошокер. От удара тока человек упадет в обморок, но нечисти ничего не будет. Он достал шокер из кармана, и одна из невест побежала прочь так быстро, словно летела по воздуху. Совершенно нечеловеческая скорость. Старик-полицейский сказал, что, возможно, она была духом лисы."

У меня от этой истории мурашки по коже побежали, но разум меня еще не покинул, такое ведь невозможно. Этот парень такой фантазер! Однако, Толстяк угрюмо посмотрел на Хо Сюсю и спросил нас: "Электрошокер у кого-нибудь есть?"

"Да как ты смеешь?" Хо Сюсю возмущенно посмотрела на него.

Я покачал головой, и попросил перестать нести всякую мистическую чушь: "В такой атмосфере только страшилки про нелюдей и рассказывать. Это определенно не демон, они не могут быть такими занудами. Это точно человек, а значит, наше укрытие обнаружено."

Глядя на новую Хо Сюсю, я начал понимать, что обе девушки были не идентичны, кое-какие отличия при должном внимании можно заметить: "Кто-то замаскировался и пришел сюда, чтобы выведать что-то."

"Да ни в жизнь не поверю, что можно так легко подделать внешность!" — Толстяк покачал головой.

"Такое сложно провернуть, если люди хорошо знакомы. Такая идеальная маскировка бывает лишь в приключенческих романах. Однако, мы с Сюсю знаем друг друга лишь один день, все на нервах. Этому человеку достаточно было лишь придать своей внешности некоторое сходство," — сказал я, вспоминая, как легко перепутали третьего дядю с его двоюродным братом.

Молчун кивнул, соглашаясь, и Толстяк посмотрел на Хо Сюсю: "Точно, сейчас я вижу, что грудь первой была более пухлой, чем у второй. Что это за девушка была? Зачем приходила? — он строго посмотрел на Сюсю и спросил. — Только семья Хо знает, что мы здесь?"

Толстяк всегда был скептиком и выглядел недовольным, когда спрашивал это. Но девушка проявила редкое самообладание и тут же позвонила, вроде бы спрашивая совета у бабушки. Сказав пару слов по телефону и выслушав ответ, она спросила меня: "Вы брали что-нибудь у посторонних, когда уходили из отеля Синьюэ?"

Толстяк покачал было головой, но вдруг замер, полез в карман и достал визитку, которую давал мне парень в розовой рубашке. Хо Сюсю забрала ее, молодой человек, стоявший позади нее, принюхался и сказал: "Может быть, это оно?"

Хо Сюсю тоже понюхала визитку: "Ребята, вы такие глупенькие. Нельзя брать что-то у незнакомцев. Любая вещь хранит свой собственный неповторимый запах, и, если у владельца этой вещи есть обученная собака, то вам от него не скрыться. Должно быть, давший вам визитку человек следовал за нашей машиной, зная, что вы внутри."

"Это мужчина?" Я вспомнил Розовую Рубашку и почувствовал себя странно. Нервно расхаживая по комнате, я размышлял, не он ли подослал к нам девушку? Он тоже интересуется нашими делами? А, может быть, ему что-то известно? Но поведение первой девушки трудно объяснить. Она говорила складно и без запинок. Если врала или придумывала на ходу, то она слишком много знала. Сочинить подобное даже хороший писатель не смог бы за столь короткое время. Ее история была просто идеальной, ничего лишнего.

Нет, что-то не сходится. Или за всем этим кроется нечто грандиозное? Но мы всего лишь устроили бардак в отеле Синьюэ, никто не мог сплести против нас такой крупный заговор.

Или это потому, что между семьей Хо и другими пекинскими кланами идет серьезная война, а мы просто влезли и попали под горячую руку? Но только что девушка говорила о нас и старых девяти семьях. Если среди семей возник разлад, то зачем было упоминать об этом нам, не имеющим к этому отношения?

Я был озадачен. Пару раз окликнув меня, Хо Сюсю привлекла мое внимание: "Забудь о том, что произошло. Вам надо срочно найти другое убежище. Собирайте вещи и следуйте за мной."

Я вздохнул, подумав, что мы только так хорошо обустроились тут втроем, почему снова надо куда-то идти, но собирался подчиниться. Однако, Толстяк и Молчун с места не сдвинулись. Я сначала не понял ничего, но последовал их примеру.

Сюсю спросила: "Что случилось?"

Толстяк грубо ответил: "Хватит притворяться. Ты можешь обмануть Толстяка, изменив лицо. Но фигуру женщины невозможно подделать. Кто ты?"

Примечания переводчика

О названии главы. Реверси́вная психоло́гия («психология от обратного») — термин, описывающий психологический феномен, при котором воспитание, пропаганда или склонение к определённому действию вызывает реакцию — прямо противоположную предполагаемой (оппозиция или противодействие). Как правило, присутствие реверсивной психологии проявляется в совершении действий, которые находятся под явным запретом или противоречат общепринятым нормам. Зачастую такое поведение служит показательным выражением протеста и открытого несогласия с запретом.

Глава 25. Переходим к действиям

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, и в то же мгновение я увидел, как побледнела Сюсю. Она холодно посмотрела на Толстяка. Я думал, что сейчас она начнет препираться с ним, но неожиданно услышал ее крик: "Хватай!" Голос был мужским!

Я не успел удивиться, и стоял столбом, когда трое сопровождавших Сюсю бросились вперед. Но они не напали на нас, а направились в ту сторону, где было сложено постельное белье.

Я сразу понял, что им нужно: там лежала нефритовая печать. Я крикнул, желая предупредить остальных, но Молчун соображал быстрее. Он выхватил печать прямо из рук нападавших и бросил ее мне. Я поймал, и эти трое направились в мою сторону. Комната была слишком тесная, расстояние между нами невелико, спрятаться негде. Чтобы увернуться, я упал на землю, но вовремя спохватился и перед падением бросил нефритовую печать Толстяку.

Тот был начеку. Но нападавшие оказались шустрыми ребятами и, даже не дождавшись, пока я упаду на пол, перешагнули через мою тушку и были готовы напасть на Толстяка. Ему тоже отходить было некуда, поэтому я крикнул: "Бросай мне!"

Толстяк выругался: "А вот хрен вам на всю рожу!" Он взмахнул рукой, в которой держал печать, и со всей силы ударил ближайшего к нему человека по лицу. Тот упал на землю. Двое других подбежали к Толстяку и попытались свалить, но он яростно сцепился с ними. Втроем кубарем они покатились по полу и со всего размаха врезались в стену. Воспользовавшись моментом, Толстяк бросил печать Молчуну, тот на лету подхватил ее.

Наши противники, видимо, поняли безуспешность попыток нападать на нас по одному и схватили Толстяка, а "Сюсю" бросился к Молчуну. Он бежал мимо меня, я встал и обхватил его руками, стараясь остановить. Тело этого человека оказалось на удивление мягким, словно в нем не было костей. Я почувствовал, как в моих крепких объятиях он расслабился и выскользнул, одновременно отшвырнув меня на деревянную балку. Ударившись, я почти потерял сознание, но, падая, все же успел сделать ему подножку.

Он споткнулся, но не упал, и я увидел, как из рукава он достал странный нож. Похоже, антикварная вещица. Держа его обратным хватом, он бросился к Молчуну. Я крикнул ему, чтобы был осторожен, но опоздал с предупреждением. Молчуна на том месте уже не было, он напал сверху, словно черная молния, ударил коленями противника, сбив его наземь.

В другой стороне двое пытались удержать Толстяка, драка там была горячая, но, кажется, Толстяку доставалось меньше всего. Я знал, каким он может быть безжалостным, и решил, что обойдется без моей помощи. Поэтому направился к Молчуну, чтобы помочь обезвредить главного и выяснить, что ему надо.

Мужчина, прикидывавшийся Сюсю, поднялся с земли и изогнулся, приняв странную позу. Его тело словно увеличилось в размерах, плечи стали шире, рост выше. Одновременно он снял с головы маску.

С первого взгляда я узнал Розовую Рубашку. Он ойкнул и рассмеялся: "Уменьшить тело до такого размера больно, но все равно обмануть вас не удалось!"

Глядя на эту метаморфозу, я покрылся холодным потом, вспоминая, что видел такое раньше. Изменение формы скелета, древняя техника, которую использовал Молчун, когда притворялся лысым Чжаном. В эту минуту мы услышали шаги на лестнице и все дружно посмотрели туда.

"Бля, у него есть еще люди снаружи!" - в отчаянии воскликнул я. Толстяк в тон мне рявкнул: "Подходи по одному! И смотрите не запыхайтесь!"

Я злобно зыркнул на Розовую рубашку и попятился, соображая, куда бежать. Не лезть же мне через окно на крышу? Но тут заметил, что он спокойно убрал свой нож и жестом приказал своим людям отпустить Толстяка. Они подчинились, все трое отошли в сторону, стирая кровь с лиц. Дверь распахнулась, и мы, готовые увидеть воинственную подмогу, снова оказались ошарашены. В комнату вошли госпожа Хо и Сюсю, причем, они не выглядели удивленными. Девушка даже показала нам язык, прячась за спиной бабушки. Вот же вонючка!

Розовая рубашка, потирая разбитый кулак, с улыбкой подошел ко мне и похлопал меня по плечу, а затем повернулся к госпоже Хо: "Ваш опыт впечатляет, у вас зоркий глаз." Он указал на Молчуна: "Он на самом деле из наших."

Глава 26. Цзя-лама

В комнате нашлась керосиновая лампа, которая давала приглушенный свет. Хо Сюсю помогла нам остановить кровь, текущую из разбитых носов. Мы старались держаться подальше от бывших противников, а Толстяк нервно сжимал в руке нефритовую печать. Ситуация была неловкая.

Старушка проигнорировала слова Розовой Рубашки, просто смотрела на нас. Я заметил, что ее физическое здоровье отличное для такого почтенного возраста. Она быстро поднялась по лестнице, но цвет лица оставался таким же ровным и бледным, она даже не запыхалась. Розовая Рубашка позволил себе расслабиться и нашел местечко поудобнее, где можно было привалиться спиной к стене. Двое его головорезов выглядели жалко, прикрывали свои раны руками и, прихрамывая, вышли прочь из дома.

Я ничего не понимал, но уже начал догадываться: этот розовый ледибой, должно быть, заодно со старухой. Если верить его словам, то получается, этот ублюдок устроил нам что-то вроде экзамена. Они испытывали нас?

Это не могло не раздражать. Меня пытаются обмануть все, кому не лень, я ненавидел это ощущение, когда попадаешь в ловушку, устроенную хитрецом. Поэтому решил спросить без обиняков: "Бабушка, что за спектакль вы тут устроили?"

Она не ответила, лишь слегка улыбнулась одними уголками губ. Я повторил свой вопрос, но, казалось, она не торопилась посвящать меня во все детали, только сказала: "Ты немного похож на своего деда в молодости. В какой бы ситуации он не оказывался, всегда оставался оптимистом. Но попадая в непредвиденную ситуацию вы не решаетесь сделать шаг первыми, чтобы получить преимущество."

От ее взгляда мне стало не по себе, я же считал, что все происходящее не имеет ко мне никакого отношения. А она продолжила: "Если бы на твоем месте была я, то выбежала на улицу первой и напала на противников поодиночке. Или попыталась поговорить с противниками, чтобы узнать их цели. Но когда ты увидел, что я захожу, то просто стоял и ничего не делал. Неужели считаешь, что у тебя совершенно нет ни шанса?"

Я начал понимать, что она имела в виду. Неужели это совет, она хочет научить меня, как справиться с ситуацией, в которой мы оказались? Толстяк, стоявший позади меня, грубо ответил: "Старуха, ты ошибаешься. Думаешь, численное преимущество — самое главное? У вас, сволочей, в два раза больше людей, но у нас троих преимущество именно здесь, в этой комнате. Понимаешь, что я хочу сказать? Если хотите, можем помериться силами. Мы трое еще в форме, а у вас за спиной зелень неопытная, даже смотреть стыдно."

Старушка взглянула на него и вздохнула, словно разговаривала с неразумными малыми детьми: "Ладно, я здесь не для того, чтобы мораль вам читать, расслабьтесь. Я не хочу доказывать свою правоту и причинять вам какой-либо вред."

"А ты можешь причинить нам вред? — Толстяк вытер кровь с лица воротником куртки. — И что ты нам сделать можешь? Неужели убить?"

Пожилая женщина подошла к окну, выглянула наружу и сказала: "В этом старом доме когда-то располагался магазин семьи Хо в Пекине. Хозяин магазина отвечал за наказание тех, кто нарушал наши правила. Но раньше люди были суеверны, потому здесь давно никто не живет. Не так уж и много людей похоронено и их могилы давно заросли травой во дворе внизу. Если убить тебя, то там и для твоей могилы место найдется. Но не волнуйся, я не заинтересована в вашей смерти, — она сделала паузу, взглянув на Розовую Рубашку, который уже стоял рядом с ней. — Только что я испытывала вас, чтобы проверить свои выводы. Оказалось, я была права."

Розовая Рубашка улыбнулся. Толстяк раздраженным тоном спросил: "И какие выводы? Ты думала, что мы — демоны и проверяла, используя помощь транссексуала?"

Розовая Рубашка улыбнулся и сказал: "Да ладно, не переживай, ты же мне ничего не обещал."

"Блять, ты себя со стороны видел? Кому ты... — как ни сердился Толстяк, спорить дальше не решился, понимая, что смысла в этом нет. Он просто не знал, что ответить.

Розовая Рубашка, прикидывавшийся девушкой, подошел ко мне и сказал: "Позволь представиться, меня зовут Се Юйхуа, я сейчас один из старейшин девяти семей, глава семьи Се. Мы с тобой дальние родственники, иногда играли в детстве. Но У Се, ты был слишком замкнутым и необщительным, жил в другом городе, редко встречался со мной, так что можешь меня не вспомнить."

"Да он даже меня забыл, — заявила Хо Сюсю. — И вообще, он даже не смог отличить, кто из нас с тобой фальшивка, а кто настоящая. В этом он не так хорош, как этот Толстяк. Такая амнезия даже немного пугает. А ведь он хотел на мне жениться, когда маленький был."

Я посмотрел на Хо Сюсю, а затем на Розовую Рубашку и вдруг, ахнув, вспомнил.

Я все думал, почему лицо Розовой Рубашки так мне знакомо, но никак не мог вспомнить, где его видел. Оказалось, я ошибался, припоминая клиентов, с которыми вел дела, друзей и знакомых. А это был ребенок шести или семи лет.

Черт возьми, я не мог его вспомнить, даже если бы мы дружили ближе. Прошло столько лет, люди за такое время сильно меняются. Однако, некоторые черты сохранились в глубине моей памяти, а его лицо практически не изменилось, что случается редко.

Се Юйхуа — странное необычное имя, но я был маленький, мы виделись пару раз в год, естественно, что ни лица, ни имени я не запомнил. Однако, смутные воспоминания о ребенке, которого все называли Цветочком, у меня остались.

Но моя память отказывалась верить, что тот Цветочек и этот молодой мужчина — один и тот же человек. Дело не только во внешнем виде и возрасте, есть вещи, которые со временем не меняются, если не ошибаюсь.

Поэтому я спросил его: "Неужели ты — тот самый Цветочек?"

Он посмотрел на меня и рассеянно улыбнулся. Хо Сюсю рассмеялась: "Верно, ты этого не ожидал?"

Я был в шоке, чувствуя себя обманутым: "Но тот Цветочек, которого я помню, был девочкой. Или я ошибаюсь?"

"Ты все правильно помнишь, в то время я действительно был "девочкой", — ответил Розовая Рубашка. — В детстве я был хорошеньким, и меня учил оперному мастерству второй наставник, мое амплуа хуадань и цинъи(1). Многие люди, глядя на певцов хуадань, не видят разницы с женщиной, поэтому в детстве меня часто считали девочкой."

Я нахмурился, с трудом пытаясь осознать, что милая нежная девочка из моих воспоминаний оказались сильным мужчиной, который к тому же большой босс. У меня от этого голова шла кругом, все в этой жизни так переменчиво. И я снова спросил Сюсю: "Тогда все, что он нам рассказывал только что..."

"Конечно, все это правда. Разница лишь в том, что моей бабушке все это тоже известно, — ответила она. — После того, как я отправила те письма, кто-то сообщил об этом бабушке. Одно время она издалека наблюдала за мной, а потом поймала с поличным."

"Люди в нашем деле очень осторожны. Получив непонятное письмо, никто не бросится сразу на встречу, а сначала позвонит, чтобы узнать, в чем дело, — подтвердила ее слова старуха. —Однако, должна признать, что твое предположение верно. Когда я просмотрела видеозаписи, то не сразу поняла, в чем дело. В то время я была ослеплена горем, но не настолько сильно, чтобы перестать соображать. Я понимала, что это не простые видеокассеты."

"Значит, вы нашли то, что было спрятано внутри?"

"Раньше я сказала тебе, что чертежи Янши Лэй были куплены на заграничных аукционах. И в этом я солгала, — ответила старуха. — Они были внутри присланных видеокассет. Я думала, что это ключ к разгадке, который дала мне моя дочь, она просила о помощи. Вот почему я не сдавалась до сих пор. Теперь я знаю, что это была не моя дочь. Но следуя полученной информации я могу узнать, что с ней случилось."

Вэньцзинь прислала эти чертежи Янши Лэй? Я немного растерялся, потому что рассчитывал услышать какую-то конкретную информацию. Никогда бы не подумал, что в кассетах были спрятаны именно они.

Однако, в археологической экспедиции, занимавшейся изучением дома, построенного архитектором Лэй, не участвовала Хо Лин. Если на присланной записи снята именно она, а чертежи были спрятаны внутри, неудивительно, что старуха посчитала это серьезной подсказкой.

Толстяк из-за моей спины спросил: "И какое это имеет отношение к испытанию, что ты нам устроила?"

Госпожа Хо странно улыбнулась, взглянув на Розовую Рубашку, казалось, что она подала ему какой-то сигнал. Он сразу же хлопнул меня по плечу и сказал: "Хорошо, не будем терять время, давайте делом займемся. В будущем у нас найдется возможность пообщаться и наверстать упущенное." Он подмигнул Хо Сюсю и начал доставать из своей сумки свертки, в которых оказались чертежи, виденные мной в доме старухи.

Все листы были завернуты в очень качественную крафт-бумагу и сверху обернуты пищевым пергаментом, пропитанным чем-то, напоминавшим тунговое масло(2). Видимо, эта бумага слишком ветхая, и так пытались сохранить ее вне помещения с контролируемой влажностью и температурой. Вот только не знаю, зачем госпожа Хо принесла эти чертежи сюда. Может быть, старушка потеряла к ним интерес и хотела продать мне их?

Все это было немного странно, но я не стал задавать вопросов. Старушка тоже молчала, пока все чертежи не были аккуратно разложены на полу маленькими ручками Сюсю.

"С недавних пор я и сын семьи Се живем в мире, деля между собой обязанности цзя-ламы, — пожилая женщина погладила чертежи и обратилась ко мне. — Нам нужна твоя помощь. Если ты согласишься, я гарантирую отсутствие проблем с владельцем отеля Синьюэ. Сотрудничая со мной, ты получишь еще много преимуществ."

Примечания переводчика

(1) 花旦 (хуадань), 青衣 (цинъи) — две разновидности амплуа дань в китайской опере. Хуадань — амплуа первого плана, обычно исполняется мужчинами, в сюжетах это кокетка, служанка или куртизанка, это амплуа еще называется хуашань ("пестрая рубашка", что перекликается с прозвищем, которое У Се дал Се Юйхуа). Кстати, скорее всего Цветочек исполнял именно хуашань — частный вид хуадань, включавший не только пение речитативом, но также пантомиму и элементы боевых искусств. Именно этот оперный стиль практиковал глава второй семьи, который был учителем Юйхуа. Цинъи — тоже женское амплуа, но в сюжетах это скромная благопристойная, часто замужняя женщина. Вокальные партии цинъи исполнялись фальцетом и важную роль имел цвет одежды: незамужние цинъи облачались в пастельные тона (снова отсылка с прозвищу Розовая Рубашка), замужние — в темные (синие или черные).

(2) Тунговое или древесное масло — растительное масло, которое получают из ореха тунгового дерева. Оно обладает высокой адгезией и способно глубоко проникать в любой сорт дерева, не оставляя при этом блестящей пленки. Тем более оно способно защитить бумагу. Обработанная тунговым маслом поверхность становится устойчивой к воздействию влаги и спиртосодержащих веществ, увеличивается ее износостойкость. Тунговое масло применяется при изготовлении не агрессивных лакокрасочных материалов.

Глава 27. Янши Лэй. Тайны терема клана Чжан

Взглянув на чертежи, я понял, что они хотят сделать: "Вы собираетесь найти это древнее здание?"

Розовая Рубашка кивнул. Я нахмурился, припоминая слова старухи о том, что местонахождение здания, построенного по этим чертежам, ей найти не удалось. Поэтому поинтересовался: "Вы нашли этот дом?"

Розовая Рубашка покосился на старуху, словно спрашивая у нее разрешения. Она кивнула: "Скажи им."

Розовая Рубашка попросил Сюсю включить свет: "Да, ваши исследования в Гуанси подсказали нам, где надо искать."

Сказав это, он достал еще один чертеж и показал нам его.

Толстяк спрятал нефритовую печать в карман, и мы подошли поближе. На листе бумаги я увидел архитектурный план терема клана Чжан, реконструированный в современной графической программе(1)в точном соответствии с оригиналом Янши Лэй.

Рассматривая чертеж, я почувствовал знакомый запах свежих чернил и сразу вспомнил, как допоздна не спал, выполняя задания по архитектурному черчению в университете. Моя жизнь тогда воспринималась черно-белой, словно служба на передовой от подъема до отбоя. И сейчас, увидев знакомый маячок из прошлого, я почувствовал себя неуютно.

Розовая Рубашка объяснил: "Это подробный план, который мы попросили специалистов воссоздать на основе чертежей Янши Лэй. Возможно, не все детали понятны, но это не беда, я могу объяснить." Затем он начал простым языком описывать подробности чертежа. Но мне все это было знакомо, поэтому я не вслушивался и довольно быстро уже имел общее представление об этом здании.

Можно сказать, что терем клана Чжан имел типичные архитектурные формы для своего времени, при строительстве использовались дерево и камень, чтобы сделать здание более прочным. Когда я рассматривал по отдельности чертежи каждого этажа, то сложно было представить все строение в целом. Но теперь, глядя на результат работы в профессиональном редакторе, где изображены все семь этажей с использованием современных технологий архитектурного проектирования, форма строения была ясно видна. Цветочек указал на пару этажей и сказал: "Взгляни на эту часть терема клана Чжан. Это то, что вы видели под водой?"

Мне даже не нужно было смотреть, куда он показывал, я уже понял все сам и был потрясен. Мне казалось, что воплотить такой проект невозможно.

Он продолжил: "Когда ты рассказывал про терем клана Чжан, я уже догадывался, о чем идет речь. А когда были упомянуты железные статуи, моя уверенность в том, что под водой вы нашли именно терем клана Чжан, окрепла. Я уверен, что часть терема находится в затопленном склоне горы у озера. Посмотри сюда еще раз, — он указал на конкретные места на чертеже. — Видишь: стиль первых двух этажей сильно отличается от остальных. Нижние два этажа сконструированы, как башни, от них к верхним этажам ведут длинные проходы. В этом архитектурном проекте словно отсутствует логика."

"Что ты имеешь в виду?"

"Первые два этажа терема клана Чжан построены обособленно от остальных. Они находятся под землей на дне. А от них глубокий тоннель ведет к другой части здания, направляясь в сторону горы у озера. Учитывая высоту остальных этажей, я думаю, что большая часть терема клана Чжан спрятана в горе. И мы собираемся ее найти."

"Ну как? Ты уже был там, у тебя есть опыт и знания архитектуры, — обратился ко мне Розовая Рубашка. — Если объединишься с нами, то с пустыми руками точно не уйдешь. Мы соблюдаем правила, и разделим находки по справедливости."

"Полагаешь, меня сейчас только деньги интересуют? Ты настолько глуп, что не понимаешь, насколько это опасно. Это же понятно с первого взгляда, — ответил я. — А если там скрыто нечто, и оно выберется на свет, когда мы вскроем терем?"

"Ты так не уверен в себе? — усмехнулся Розовая Рубашка. — Насколько мне известно, тебе довелось побывать в довольно странных местах."

Я подумал, что там все было по-другому. Я знал о возможной опасности, но обстоятельства вынуждали меня рисковать. Однако, раз за разом подвергая свою жизнь опасности, я не находил ответов, загадок становилось все больше. И сейчас я не мог набраться смелости, чтобы снова рискнуть.

Так часто бывает: даже если цель привлекательна, но путь к ней слишком долог, энтузиазм угасает. Хотя я понимал, что это место может оказаться частью головоломки, которую я пытался решить, моим первым желанием было отказаться от предложения.

Розовая Рубашка немного смутился и посмотрел на старуху. Она сказала мне: "Не отказывайся сразу, подумай хорошенько. Когда мы найдем скрытую часть терема, я все тебе расскажу."

"А может, вы сейчас все мне расскажете," — предложил я.

Старуха покачала головой: "Ты внук Старого Пса У, я тебе не верю. Это традиция твоей семьи — не держать данное слово."

Я покачал головой: "Извините, вы не доверяете мне, но и я вам не верю."

Старуха вздохнула: "Ты не хочешь идти, но это всего лишь твое личное мнение. А как насчет остальных?"

Сказав это, она взглянула на Молчуна.

Толстяк тут же ответил: "У нас одно сердце на троих. Мы вместе идем вперед и вместе отступаем. Вам нас не спровоцировать. Вы ничего нам не предложили, одной искренности и доверия недостаточно."

Старушка улыбнулась: "О деньгах легко договориться. Главное: хотите вы отправиться с нами или нет."

Да они надо мной издеваются! Я просто хотел отказаться, но такого предложения сделать это будет сложнее. И тут я услышал голос Молчуна, стоявшего позади: "Я иду."

Вздрогнув, я обернулся назад и увидел взгляд Молчуна. Мы с Толстяком переглянулись, не веря своим ушам. Я хотел переспросить, не ослышался ли, но старуха приняла его ответ: "Так, один согласен идти."

Я не мог собраться с мыслями и чувствовал раздражение от того, что ситуация вышла из-под контроля. Еще оставалось желание отказаться, но я уже понимал, что должен прислушиваться к желаниям и решениям остальных.

Мне стало не по себе, а старуха, пользуясь моментом, настаивала, обращаясь ко мне и Толстяку: "А вы как решили?"

"Я тоже иду," — Толстяк даже не думал перед тем, как ответить. Во мне не было злости, я лишь недоверчиво смотрел на него. Это ж он, мать его за ногу, только что заявлял, что у нас одно сердце на троих. Ответив старухе, Толстяк нагнулся ко мне и прошептал на ухо: "Прости ебаната! Но братишка же согласился."

А то я не заметил! Черт возьми, если откажусь сейчас, это будет равносильно предательству.

"И что ты скажешь? — старуха смотрела на меня в упор. — Решайся скорее, у нас мало времени."

"Хорошо, — ответил я. — Но давайте сразу договоримся. Если станет слишком опасно, то мы уйдем."

Старуха хлопнула в ладоши и подмигнула Розовой Рубашке: "Тогда добро пожаловать в команду. Позвольте мне посвятить вас в детали. Выслушайте внимательно, мы отправляемся через три дня."

Примечания переводчика

(1) Проекты Янши Лэй изготовлялись в двух видах: последовательные чертежи каждого этажа/уровня или трехмерные макеты. В руках госпожи Хо оказались именно чертежи. Чтобы воспроизвести весь проект в одном чертеже, требуется трехмерная специализированная программа для архитектурных проектов, типа AutoCAD, nano CAD или Компас3D, которые являются гибридными графическими редакторами, сочетающими функции трехмерного и стандартного архитектурного моделирования, а также некоторые опции обычных графических редакторов, вроде фотошопа.

Глава 28. План

Цветочек очень быстро изложил нам весь план. У меня голова шла кругом, кажется, я совершенно потерял над собой контроль: воспринимал доводы разума, но мой язык и тело не желали подчиняться.

Трудно сказать, на что это похоже, может быть, на депрессию. К примеру, сижу я в дружеской компании. Внезапно врывается шумная шобла, здороваются с нами и говорят: "Пошли послезавтра развлечемся." А у меня даже времени нет сообразить, что будет послезавтра, может, намечены важные дела. Но эти гады настаивают: "Если придете, мы еще заплатим. Но решать надо прямо сейчас, а то желающих много, других найдем. Не проситесь потом, поздно будет."

И когда все твои друзья соглашаются, тем более не получается подумать о собственных планах. Да еще если сразу начинают обсуждать предстоящее мероприятие, мне остается лишь подчиниться и успокоиться.

Прокручивая в памяти только что произошедшие события, я понимал, что все это похоже на какую-то идиотскую мистификацию.

После того, как наши гости ушли, я посмотрел на чертежи и схемы, оставленные Цветочком. Пришлось несколько раз переспросить Толстяка, чтобы понять, куда нас втянули.

Первое, что я понял: участвовать в деле будут две группы людей.

Одна команда отправится на озеро в Банай, а другая — в Сычуань. Кажется, обе группы будут действовать координировано, я заметил на схеме описание системы связи. Обмен информацией продуман достаточно хорошо.

Зачем это? Толстяк ответил, что Цветочек тоже не знает. Но старуха заявила, что такая связь необходима. Должно быть, между этими объектами есть некая важная связь, и обе группы должны иметь точную информацию в реальном времени.

Цветочек сказал, что они тоже побывали в Гуанси и прикинули возможное расположение верхней части терема клана Чжан. Вероятно, здание полностью скрыто с горе. Они хотят найти ту расщелину, через которую мы выбрались. Может быть, получится оттуда снова попасть внутрь терема.

Что касается Сычуани, я сразу вспомнил, что именно там, по рассказам Цзинь Ваньтана произошло в прошлом то самое крупное дело в истории даому. Возможно, на самом деле между этими местами есть важная связь. Толстяк думал совершенно от другом: заявил, что согласился, потому что ему обязательно надо в Гуанси, чтобы еще раз повидать Юньцай. В этот раз он просто обязан привезти ей много подарков. Вдруг получиться уговорить ее выйти замуж.

Я-то и думать забыл об этом! Взглянув на Молчуна, сидевшего поодаль и задумчиво рассматривающего чертежи, я, глубоко вздохнув, подошел и спросил: "А ты почему согласился?"

Он посмотрел на меня без всякого выражения.

"Прежде чем соглашаться, надо было обсудить все друг с другом, — сказал я. — Мне кажется, что сегодня нас круто одурачили."

Он опустил голову и, продолжая рассматривать чертежи, пробормотал: "К вам это не имеет никакого отношения."

"К нам?!" Я жутко разозлился и собирался высказать все, что накипело в душе, но заметил, что он не просто так смотрит на схемы, он их внимательно изучает.

Я смотрел на него, чувствовал мрачную отстраненность, и вдруг понял, что Молчун резко изменился. На самом деле это ощущение отстраненности мне знакомо, таким он был до того, как потерял память. С тех пор я забыл то ощущение потерянности, которое испытывал рядом с ним, но сейчас оно вернулось.

Он что-то вспомнил? Сердце сжалось, но я постарался не думать о том, что будет. Если к нему вернется память, он снова начнет исчезать без предупреждения, не заботясь о наших чувствах.

Вздохнув, я примолк, стараясь не отвлекать его и думая, как мне поступать дальше. Внезапно он встал и направился к выходу.

"Тебе что-то надо?" — Толстяк обеспокоенно вскочил следом.

Молчун на полпути к двери остановился и посмотрел на нас: "У кого из вас деньги есть?"

Мы с Толстяком уставились друг на друга, затем подошли к нему поближе на всякий случай: "Тебе что-то нужно?"

"Я собираюсь купить кое-что," — ответил он и выглядел при этом совершенно легкомысленным.

Я снова посмотрел на Толстяка. Не могу описать свои чувства в тот момент, но меня вдруг разобрал смех. Не знаю, как выглядело при этом мое лицо, но Толстяк понял, схватил Молчуна за плечо и заявил: "Ладно, бедняжка, наконец-то ты почувствовал себя нормальным человеком. Пошли, господин Толстяк не даст тебя в обиду. Куда ты хочешь? Неподалеку от Лейн Кроуфорд есть зоопарк(1)."

Примечания переводчика

(1) Толстяк в своем репертуаре, шутит так, обращаясь с Молчуном, как с ребенком. Лейн Кроуфорд — сеть элитных универмагов в Гонконге и материковом Китае, основанная шотландскими дельцами. Тот, о котором говорит Толстяк, расположен в Пекине, в торговом центре Seasons Place (есть еще один, более новый, в торговом центре Иньтай). Это не просто торговые центры, а нечто вроде развлекательных центров для любителей элитного шопинга — с кафешками, местами для отдыха, кинотеатрами высокого класса. Публика там соответствующая, и продаются в основном, предметы роскоши. Пекинский зоопарк, один из крупнейших в мире, находится неподалеку.

Глава 29. Сычуань и расставание

В итоге мы так никуда не пошли. Люди семьи Хо навешали нам лапшу на уши(1) и заставили нас вернуться, говоря, что нам сейчас болтаться по улицам опасно. Если нам надо что-то купить, они предложили составить список необходимого и принести все завтра.

На следующий день нам на самом деле устроили день закупок. Пришел Цветочек и попросил составить перечень всего, что мы посчитаем нужным. Он занялся покупками, а Толстяк выделил на это определенную сумму. Когда вечером нам доставили купленное, мы обнаружили, что самым дорогим оказалось снаряжение Молчуна: ему передали небольшой ящик, весьма ценный на вид.

Цветочек пояснил: "Бабушка сказала, что тебе пригодится эта вещь."

Молчун открыл подарок и достал оттуда старинный меч, размером и формой очень похожий на тот, что у него был раньше.

Вытащив клинок из ножен, он залюбовался вспыхнувшим холодным светом. Меч действительно был особенный, но его лезвие было не из черненной стали.

"Я нашел это в своей библиотеке и подумал, почему бы не отдать тебе?"

Взвесив в руке меч с ножнами, Молчун убрал его в свою сумку со снаряжением. Толстяк ревниво спросил: "Блин, а нам почему такой не принес?"

"Никто не может пользоваться таким мечом, — ответил Цветочек, — он слишком тяжелый."

Большая часть остального снаряжения была нам знакома, мы пользовались всем этим раньше. Своим мачете Толстяк оказался недоволен, заявляя, что лезвие слишком тонкое, таким дерево не срубить, лучше бы купили более массивный клинок.

Я даже не осмотрел то, что привезли мне. Список снаряжения для меня составлял Толстяк, он же упаковывал мою сумку. Я все еще чувствовал неуверенность в своем решении и просто отдыхал, наблюдая за другими издали.

После этого нас предоставили самим себе. Цветочек с остальными взяли подготовку на себя, а нам дали возможность побездельничать в старом доме. Сюсю принесла телевизор, и я тупо смотрел все передачи подряд.

Молчун был полностью занят новым мечом. Он заметил разницу в весе и теперь тренировался, пытаясь привыкнуть.

Все это время мне совершенно нечего было делать, поэтому я слишком много думал, пытаясь сопоставить недавно полученную информацию с моими предыдущими выводами. Интересно было, изменилась ли картина происходящего в целом.

Если тот, кого все называли "оно", стоял за "величайшим ограблением гробниц", то он добрался до тайн золотого шелка царства Лу раньше, чем Цю Декао. Затем "оно" организовал еще несколько дел, связанных с первым, но все они, скорее всего, заканчивались неудачами. Хотя, вероятно, были и успехи, за которые люди из девяти семей получали какую-то плату. Сейчас эта плата кажется незначительной, но в то время, видимо, воспринималась иначе. Полагаю, было много жертв, что вызывало недовольство членов девяти семей, но в основном отношения в девятке и старые традиции все еще сохранились.

Своих наследников главы девяти семей берегли и старались внедрить их в государственную систему по изучению и контролю культурных реликвий. Не могу сказать, случайно так получалось, или это был негласный план. Никаких существенных доказательств нет, но логический вывод один: "оно" играет в этой истории важную роль.

Я даже подозреваю, что метод шифрования был подсказан Цю Декао неким человеком или группой людей, имеющих отношение к "нему". А может быть, американцу просто принесли расшифровку на блюдечке, не раскрывая личности благодетеля.

Толстяк сказал, что в конце культурной революции в стране стали усиливаться либеральные настроения, и руководящая роль профсоюзных и партийных комитетов не была уже такой сильной. Самые смелые в то время пытались организовать свой небольшой бизнес. Затем началась политика реформ и открытости, и в поле зрения китайских бизнесменов попали иностранцы. Экономические и социальные реформы оставляли в прошлом многие традиции, и влияние "его" на девять семей могло уменьшиться.

Но в настоящее время, хотя старая объединенная девятка семей больше не существовала, изыскания того проекта не прекратились. Если им займутся люди, имеющие большое влияние, то не составит труда найти очередного инвестора.

Возможно, под "его" руководством был человек или группа людей, которые сотрудничали с Цю Декао, и они продолжают сейчас работу над незавершенным проектом.

Археологические экспедиции к терему клана Чжан и на Сиша могли быть частью этого огромного проекта. Это объясняет масштабный подход к организации экспедиций и качественное оснащение археологов, куда лучше, чем у девяти семей. По этой же причине к исследованию был привлечен "третий дядя". Не знаю только, почему он всегда сам занимался подготовкой к походам. Но вряд ли случайностью было то, что всегда к его проектам привлекались потомки старых девяти семей, которые теперь работали в этой сфере вполне официально.

Времена меняются, спустя два десятка лет экономические принципы управления в стране потеснили политические, старые девять семей потеряли свое былое величие, но сохранили традиции. И многие семьи прочно стояли на ногах. Хо и Се обосновались в Пекине, породнившись с высокопоставленными чиновниками. Семья У вернула свое влияние на старом месте в Чанша усилиями "третьего дяди". Перед остальными стоял выбор: либо выйти из тени, либо навсегда исчезнуть из сообщества даому.

Сейчас сложно сказать, существует ли "оно". По мнению Вэньцзинь это вполне возможно, как и старые девять семей, но, скорее всего, "оно" ушло в тень и ведет себя более сдержано.

Я так и не решился рассказать старушке всю правду о Хо Лин. Меня шокировало то, что с ней стало, думаю, ее мать почувствует еще большее потрясение. Но мне приходила в голову мысль, что я не имею право решать за других. Надо говорить правда, позволяя людям делать свой собственный выбор. Однако после стольких испытаний мне стало казаться, что правда не всегда приносит пользу.

Жаль, что есть дороги, с которых нельзя свернуть, когда уже выбрал направление. Можно даже отрубить себе ноги, но сердце все равно будет стремиться вперед.

Обсудив моральную сторону, мы занялись практическими деталями. Мне предстояло проникнуть в терем клана Чжан без Молчуна и Толстяка. Я привык, что они всегда рядом, и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Но старухе, составлявшей план, виднее, да и Молчун согласился безоговорочно. В таких условиях спорить глупо. А Толстяк спал и видел, как вернется в Банай и встретится с Юньцай, поэтому совершенно не обращал внимания на мои переживания.

С другой стороны, я был очень истощен физически и морально. Путь, предстоящий Молчуну, был чрезвычайно опасен. Я немного волновался за них обоих. Но, вспоминая события в страной пещере без входа и выхода, где был лишь обузой, я понимал, что, отправившись с ними, вряд ли чем-то помогу. К счастью, по расчетам старухи, они смогут вернуться через неделю, а то и раньше.

Старуха с Толстяком и Молчуном собиралась в Банай через три дня. Я и Се Юйхуа отправлялись в Сычуань на пару дней позже. Наша задача была менее сложной, но оборудование требовалось редкое, пришлось заказывать за границей и ждать, когда его доставят. И меня продолжало мучить зловещее предчувствие.

Следующие несколько дней были заполнены приятной леностью. На улицу нас не выпускали, я сутками напролет пил отменное вино и грелся на солнышке во дворе. Но даже не думая о предстоящем путешествии, я подсознательно чувствовал, что возможны проблемы, которые предусмотреть невозможно. Не знаю, что это: моя тонкая интуиция или знание психологии.

Толстяк попросил Сюсю купить нам игральные карты, и следующие несколько день мы играли в "большой D". Девушка заинтересовалась игрой и каждый день приходила составить нам компанию. Стоило ей появиться на пороге, как Толстяк принимался судорожно проверять нефритовую печать, спрятанную в кармане. Они постоянно препирались друг с другом, чем сильно меня раздражали.

Спустя три дня они собрались в путь и уехали, а я остался один. Старый дом опустел, даже днем в нем царил мрачный сумрак. И только тогда я пожалел, что Сюсю здесь больше нет. Все три дня она рассказала мне истории из нашего общего детства, и я смог многое вспомнить. Нам довелось встречаться всего пару раз, но за короткое время мы легко подружились. Тогда мы ничего не знали о наших семьях и весело играли в "коршуна и курицу"(3), а наши родители решали сложные задачи за закрытыми дверями.

Иногда мне всегда кажется, что взросление — это не процесс достижения счастья, а совсем наоборот.

Ночью в доме было еще страшнее. Оставшиеся две ночи я совсем не спал. В какой-то момент мне даже показалось, что кто-то подкрался ко мне и сопит прямо на ухо. Я так перепугался, что схватил фонарь и чуть не выбежал из дома.

В аэропорту пришлось задержаться на четыре часа, пока Розовая Рубашка занимался формальностями, связанными с багажом. Я заметил, что на его удостоверении личности было совсем другое имя, Се Юйчэнь, и, удивившись, спросил, почему. Он ответил, что Се Юйхуа — это сценический псевдоним. В древности существовала традиция для актеров не использовать настоящее имя. Актерское мастерство считалось неприличной профессией, и певцы использовали псевдонимы, чтобы не опозорить свою семью. Кроме того, зрители ожидают, что имена певцов будут благозвучными и не поймут, если актера буду звать Гоудань или вроде того(3). Имя Се Юйхуа(4) дал ему учитель еще в детстве, когда Цветочек начал свое обучение пению и актерскому мастерству. К сожалению, ему слишком часто приходилось пользоваться псевдонимом, и мало кто знает его настоящее имя.

Я задумался. Использование сценических псевдонимов очень разумно. И вдруг мне пришла в голову странная мысль: а может быть, имя Молчуна — тоже псевдоним. Вдруг окажется, что он тоже поет. Думаю, ему подошла бы роль демона или кого-то в этом роде.

В самолете я заснул. Куда бы мы не ехали, будет все то же самое, что и раньше, нет смысла думать и переживать. Толстяк прислал мне на телефон селфи с Юньцай. Кажется, они уже добрались до дома Агуи. На фото Толстяк лыбился во всю рожу, даже ушей не видно было. Приземлившись, мы отправились к терминалу, принимать тот самый багаж со снаряжением, который так долго Цветочек оформлял при посадке. И я впервые увидел то, что мы ждали из-за границы.

Это была странная усиленная стальная конструкция, похожая на ребра огромного животного, примерно в половину роста человека. Конструкция оказалась разборной.

"Что это?" — спросил я у Розовой Рубашки.

"Это наше гнездо," — ответил он.

Примечания переводчика

(1) "Люди семьи Хо навешали нам лапшу на уши." В оригинале门口卖驴肉 (продавали ослиное мясо у дверей). В китайском языке есть несколько идиом о продаже собачьего мяса: 挂羊头卖狗肉 на вывеске баранья голова, в лавке собачье мясо (заниматься надувательством, подсовывать одно вместо другого; 挂羊头卖狗肉 торговать собачиной, нацепив [на тушку] овечью голову (обманывать, надувать). В некоторых диалектах в этой идиоме собачье мясо заменяется ослиным. Аналогом этой идиомы можно считать русскую поговорку "навешать лапшу на уши".

(2) 老鹰捉小鸡 (коршун ловит цыплят) — детская игра в Китае; один человек играет за «коршуна», другой за «курицу», остальные – «цыплята»; задача «курицы» защитить «цыплят» от «коршуна»

(3) 狗蛋 , гоудань, дословно "собачье яйцо". Не знаю, существует ли такое имя в Китае, но звучит очень грубо: оба иероглифа часто входят в состав очень неприличных выражений. Похоже, Цветочек тоже относится к простым смертным, не посвященным в секреты актерского мастерства, тоже презрительно, и даже гордится собой, потому и позволяет такие унизительные примеры.

(4) Сожалея о том, что его настоящее имя мало кто помнит, Цветочек кривит душой. Его псевдоним имеет куда более красивый смысл, чем настоящее имя. Юйчэнь состоит из иероглифов 雨臣. 雨 — дождь, слово имеет метафорическое значение "друг", которое используется, как правило, в поэзии. 臣 в этом имени, скорее всего имеет значение спутника (сопровождающий друга), но основное значение слуга, вассал, а устаревшее вообще "раб". Если переводить псевдоним Юйхуа, то тут значение прекрасно. 花, хуа — цветок, 语, юй, звучит так же, как и 雨 , но значение многозначное, "слово, афоризм, условный код". Псевдоним Юйхуа можно перевести просто "говорящий цветок", но его значение более глубокое — этот цветок не просто говорит, он говорит мудрые и прекрасные вещи, которые не каждому дано понять. Вполне возможно, Цветочек осознанно старался чаще использовать псевдоним, а не настоящее имя.

Глава 30. Быстро...

Я не понял, что он имел в виду под словом "гнездо". Мне вообще показалось, что я неправильно расслышал, может быть, он сказал "корыто" или что-то в этом роде(1). Но на улице хмурилось, люди потоком шли через терминал, мне не хотелось надолго тут задерживаться, поэтому переспрашивать не стал. Мы загрузили багаж в машину и поехали в сторону Чэнду(2) под моросящим дождем.

Это был маленький грузовик, мой Jinbei(3) гораздо больше. Колеса у этого драндулета были размером всего лишь с умывальник, и нас трясло даже на ровной дороге. Но Цветочек сказал, что мне придется потерпеть. Он взял эту машину напрокат только для поездки по городским дорогам. Я подумал, что он вроде бы давно в нашем бизнесе: в Пекине вел себя, как гламурный мальчик, а в поле решил превратиться в простого даодоу. Этот человек умудряется быть высокомерным и смиренным одновременно, редко такого встретишь.

Чэнду — интересный город. Когда я учился в колледже, пара моих однокурсников были родом отсюда. Они рассказывали о красотах провинции и сычуаньской кухне, а мы пускали слюни, мечтая там побывать. Описать это место можно словом "благоденствие". Но в этот раз, думаю, у меня не будет времени насладиться поездкой.

Наш грузовичок заехал в небольшой переулок на севере города. Перейдя улицу, мы увидели фасад со старыми воротами Сычуаньского университета(4). Внутри все дома выглядели такими же старыми, оштукатуренные желтым цементом, это позволяло сохранить ощущение старины, но, как мне кажется, не было практично. Разница между старинным домом и стилизацией под старину все равно была заметна(5). В конце переулка были открыты двери небольшой гостиницы без названия, над входом была лишь деревянная табличка с красными буквами "Гостиница", которая раскачивалась на ветру.

Мы припарковали машину, зашли внутрь и остановились возле простенькой стойки администратора (если это вообще можно было стойкой назвать). И вдруг, оглядевшись, я обнаружил, что внутри все отделано изящно, в европейском стиле, паркетные полы, стены расписаны фресками, и роспись выполнена качественными масляными красками. Цветочек сказал, что место это не простое. Если просто зайти сюда и спросить номер, то свободных мест никогда не окажется. Вывеска — всего лишь прикрытие, а на самом деле здесь всегда полно наших людей, причем, как с севера, так и с юга.

Мы разошлись по комнатам, я принял ванну и отдохнул. Потом я занялся осмотром местных сычуаньских достопримечательностей: прогулялся по старым улицам, зайдя в пару маленьких вьетнамских магазинов с товарами из Лаокая(7). Вечером нас накормили горячим ужином из хого(7) в местном ресторане. Это первый раз, когда я до отвала наелся горячего на ночь. Чтобы избежать изжоги, пришлось постоянно полоскать рот во время еды и выпить шесть или семь бутылок пива, но все равно я объелся так сильно, что засыпал на ходу.

Самое смешное, что туалета в ресторане я не нашел. Пришлось спросить у сидевшей за другим столиком девушки. Но видимо, я слишком много выпил и, вместо "Подскажите, где здесь туалет, пожалуйста" я выпалил: "Туалет здесь!" В ответ она выругалась по-сычуаньски и ответила: "Я не туалет!" Наблюдая за всем этим, Цветочек от души хохотал.

Для меня уже стало привычным знакомиться с достопримечательностями в таком ускоренном режиме. Кстати, я тут на правах гостя, а Цветочек типа хозяин. И хозяин он так себе, спасибо хоть такую прогулку на бегу устроил. На следующий день рано утром мы покинули Чэнду и за всю дорогу ни словом друг с другом не обмолвились. Сейчас мне уже по сердцу были такие дальние путешествия из-за возможности созерцать окрестности в тишине, а Цветочек не лез с разговорами. Такую атмосферу принято называть натянутой, но я не чувствовал неловкости. Возможно, потому что наше происхождение и детство похожи, мне стало казаться, что я вижу другую его, скрытую сторону, Цветочек чем-то напоминал меня.

В общем, мы всю дорогу таращились в окно на горы и облака или дремали. Пейзаж медленно менялся: горные пики становились выше, дорога сужалась. Каждый раз, задремав, я просыпался и замечал, что вид за окном сильно изменился. К ночи мы съехали с шоссе, пересели в джип Wrangler, который больше подходил для горного бездорожья(8), и вывернули на настоящую горную дорогу, собираясь ехать всю ночь.

Ранним утром, измученный ездой по колдобинам, я проснулся от резкого торможения, вылез из машины свежим воздухом подышать и увидел легендарную четверку заснеженных гор.

"Хребет Четырех сестер, — сказал наш водитель на сычуаньском диалекте, — китайские восточные Альпы."(9)

Я стоял на краю окружной дороги, в одном шаге от пропасти. Вид передо мной открывался невероятный: изумрудные невысокие горы на фоне четырех заснеженных пиков. Я никогда не видел, чтобы темно-зеленый и белый цвета так гармонировали друг с другом. Пожалуй, только природа может создать такое контрастное и идеально подходящее сочетание, два подчеркивающих друг друга цвета переливались в дымке застилавших их облаков, словно горы не застыли, а дрожали, как живые.

Однако в этой красоте не было пафоса. Нежные и загадочные Четыре сестры, вы стоите там совсем одни, о чем вы думаете?

Меня накрыло странным чувством из-за этих лиричных мыслей. Я с Толстяком побывал во многих прекрасных местах. Но когда на меня впервые накатило такое чувство восхищения, я был поражен колкими и ехидными эпитетами, которые использовал он, описывая чудеса природы. Мы редко разлучались с ним, и сейчас все воспринималось по-другому. Может быть, мое призвание — литература, а не разграбление гробниц?

"Это старшая сестра, это вторая и третья сестры, а это младшая, самая высокая и красивая. Ее высота более 6000 метров, — продолжал рассказывать водитель. — Мы называем ее четвертой сестрой. В районе этой горы живут тибетцы и цян(10). Там, куда мы направляемся, много цян. Помните, что нельзя садится на пороге их домов и нельзя прикасаться к их треножникам."

"Что за треножники?" — спросил я.

"У каждой семьи цян есть тренога. Они называют их Сими, на них вешают котел, а под ним разводят костер. Огонь для них священен. У меня был друг, которого угораздило плюнуть в такой костер, а потом... — Цветочек замолчал, заканчивая чистить зубы, — потом мне пришлось купить больше сотни овец, чтобы выкупить этого идиота."

"Ты был здесь раньше?" — мне это показалось странным.

Он улыбнулся мне: "Это длинная история. Кое-что такое, чего ты обо мне не захотел бы знать."

Глядя на выражение его лица, я подумал, что он лицемерит, но, вдохнув полной грудью свежий утренний воздух, решил, что даже лицемерить в такие прекрасные моменты можно.

Дальше ехать можно было только на мотоциклах, которые пришлось брать в аренду у местных. Договорившись о цене, мы переложили снаряжение и отправились в ближайшую деревню, чтобы нанять двух-трех человек, которые помогут перегнать мотоциклы до места. Им мы представились фоторепортерами.

Когда Хо Сянгу была здесь, тут был густой непроходимый горный лес. Но сейчас все было не так плохо. Хотя дорога меня вымотала, мы добирались до затерянной в горах деревни не трое суток, а всего полдня. В это время Толстяк и Молчун, вероятно, были в пути к горам близ Баная.

Места здесь были похожи на лес в Гуанси, но климат другой, и местные обычаи отличались, это меня немного успокаивало. Добравшись до деревни, мы использовали мулов, чтобы перевезти снаряжение в горы, шли мимо крутых скал и вскоре увидели многочисленные пещеры. Местами они располагались совсем близко друг к другу, покрывая гору целиком. Некоторые были скрыты деревьями, и я понял, что этих пещер на самом деле гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Местные жители рассказали, что так выглядят все горы в округе. Они называли это "норами небесных червей"(11). Не знаю, как это пишется, но звучит странно.

Я спросил Цветочка: "И что дальше? Ты знаешь, в какой именно пещере нашли шелковую книгу?" Он покачал головой: "Госпожа Хо сама сюда не поднималась, да и прошло много времени. Даже если в прошлом оставались какие-то следы, то теперь их не найти. Я знаю лишь, что нужное место должно быть в самом центре и очень высоко. Так что придется поискать." Сказав это, Цветочек приказал сопровождавшим нас людям распаковывать оборудование, а сам принялся зарисовывать скалу, нумеруя все пещеры, какие мог увидеть.

"Поискать?" Когда я посмотрел вверх, туда, где скала уходила в небо, у меня закружилась голова. И как мы ее найдем? А еще мне эти дыры в скале показались знакомыми. Их так много. Почему эта скала так похожа на метеорит королевы Сиванму?

Примечания переводчика

(1) "Я неправильно расслышал, может быть, он сказал "корыто." Слова 巢 (чао, логово, гнездо) и 槽 (цао) с учетом вокализации звучат почти одинаково. Но почти — с точки зрения европейца. Хотя для У Се "почти" тоже может быть: он пользуется диалектом Чанша и Ханчжоу, а Цветочек говорит на пекинском диалекте. Так что путаница тоже может быть.

(2) Чэнду (成都) — город на юго-западе Китая, в долине реки Миньцзян, административный центр провинции Сычуань.

(3) Jinbei (:金杯; дословно "золотой кубок") — китайская марка автомобилей. В основном это микроавтобусы класса люкс и средней ценовой категории, ориентированные на различные сегменты китайского автомобильного рынка.

(4) "Фасад со старыми воротами Сычуаньского университета." Старые ворота Сычуаньского университета представляли собой арку с тремя проходами. Позднее над ними и вокруг была сделана более современная надстройка, но с учетом старинного архитектурного стиля.

(5) "Разница между старинным домом и стилизацией под старину все равно была заметна." Вокруг старого входа в Сычуаньский университет ближайшие дома, кажется, построены во времена культурной революции, значит, в стиле сталинского ампира. По крайней мере, на городских фотографиях ближайшие дома очень похожи на этот стиль. Сталинский ампир отличается сочетанием архитектурного минимализма и элементов ампира девятнадцатого века, что позволяло строить современные дома рядом с историческими архитектурными памятниками, не вызывая резкого контраста.

(6) Лаокай — пограничный город Вьетнама

(7) Хого (火锅) —китайский самовар, национальный способ приготовления горячих блюд прямо на обеденном столе.

(8) Wrangler. Вообще-то в оригинале речь идет и желтом внедорожнике цвета для сафари по пустыне без упоминания модели: 野性能更好的黄沙车. На ум приходит только Wrangler, да и в сериалах они не раз на глаза попадались. Ну и респектабельность Цветочка наводит на мысль об этом неплохой машинке.

(9) Гора Четырех девушек (四姑娘山, Сигунян шань) — на самом деле по-китайски это звучит "гора четырех девушек". Но по факту это хребет, состояший из четырех высоких пиков и небольших гор. Гора четырех девушек —самая высокая гора в горном массиве Цюнлай в Западном Китае. Расположена в приграничной зоне городка Рилонг, уезда Сяоцзинь и уезда Вэньчуань в тибетской провинции Нгава и автономной префектуры Цян, провинция Сычуань. В 2006 году национальный парк Сигунян был включен в список ЮНЕСКО как часть Сычуаньских заповедников гигантской панды. Парк включает гору Сигунян и прилегающие к ней три долины(沟): Чанпин (长 坪), Хайцзы (海 子) и Шуанцяо (双桥), их общая площадь около двух тысяч квадратных километров. Гора Четырех девушек (или по-другому "Четырех сестер") состоит из четырех пиков (峰): Дагунян, 大姑娘 (Большой пик, пик старшей сестры), Эргунян, 二 姑娘 (пик второй сестры), Сангунианг, 三 姑娘 (пик третьей сестры) и Яомэй, также известный как Санцзуошань, 三座 山峰 (пик младшей сестры, пик королевы Сычуань, 3-й пик).

(11) Цян — народ в Китае, близкородственный тибетцам, входит в 56 официально признанных малых народностей, основное место проживания — провинция Сычуань. Первые упоминания были найдены на гадательных костях и датируются первым тысячелетием до нашей эры. Но древние цян — не единственные предки современного малого народа: исторически нынешний этнос является ассимиляцией тибетско-бирманской группы, особенно жунов и цюань-жунов. Письменные источники упоминают, что цян вели кочевой образ жизни, разводили лошадей. Были союзниками Чжоу и враждовали с Шан, поэтому позаимствовали некоторые традиции обоих народов. В Сычуани цян осели примерно в период Весен и Осеней, тогда же появилась культура, отличительной особенностью которых стала архитектура дозорных башен, существующая до сих пор.

(12) "Норы небесных червей." 神仙蛀 — целиком выражение переводится, как "бессмертный мотылек", но если разбирать пословно, то получается "бессмертный (небесный) червь" (источивший горы).

Глава 31. Гнездо

Мне не хотелось вспоминать историю посещения столицы царства Сиванму, какое-то отторжение на физическом уровне. Поэтому, как только возникла эта ассоциация, я неосознанно представил другое. Эта изъеденная пещерами каменная скала напоминала гниющую тушу зверя, изъеденную червями, а зеленый мох походил на плесень. Никогда раньше меня подобные фантазии не посещали.

К счастью, долго разглядывать окрестности мне не дали, Цветочек и сычуаньский водитель активно перешли к делу. Местные рабочие сняли снаряжение с мулов и под руководством водителя, начали готовить якорные крючья(1), прикрепляя к ним веревки и тросы — удобное приспособление, крюк легко загнать в расщелину, он там крепко держаться будет.

У нас был полный комплект альпинистского снаряжения: страховочные пояса(2), спусковые устройства(3), карабины, веревки, защитные каски, специальная обувь(4), спортивный магний в специальных мешках(5). Первая ассоциация скалолазов появилась в Советском Союзе, но наше оборудование произведено в Швейцарии и выглядит вполне надежным(6).

Цветочек не стал дожидаться, пока соберут все снаряжение. Он снял пальто, обвязал веревку вокруг талии и полез наверх, обезопасив себя только страховочным поясом. Он был очень худым, даже мышц на теле не заметно, но почему-то поднимался очень быстро. Это было похоже на выступление циркового акробата, некоторые его трюки я без содрогания вспоминать не могу. Например в какой-то момент он повис на скальном выступе, держась за него одной рукой, раскачался и зацепился ногами за ближайшее дерево, а затем повис вниз головой. Казалось, у него нет никакой возможности дотянуться из такого положения до следующего выступа. Но он, держась за ствол дерева только ступнями, рывком поднял тело вверх и мгновенно дотянулся до недосягаемого камня. Похоже, он не только стильно одеваться умеет, у него в принципе развито чувство прекрасного, не покидающее его в любой ситуации.

Но самое удивительное — это скорость его движений. Глядя на него, я понял, что ходить по карнизам вполне реально. За исключением сложных мест, он поднимался так быстро, словно просто прогуливался по вертикальной поверхности. Но даже ему потребовалось четыре часа, чтобы добраться до вершины. На такой высоте я даже разглядеть его не мог, и узнал об окончании восхождения, лишь когда сверху упала веревка. Теперь мы все были уверены, что он прочно стоит на вершине.

Люди внизу аплодировали от всей души, я так вообще от восхищения онемел, и подумал, что в детстве он не только пением занимался, явно "Путешествие на запад" было его настольной книгой.(7)

Используя сброшенную веревку и шкив, мы подняли наверх почти все снаряжение. А затем вниз упали еще семь веревок, из которых сделали семиполосную сетку-лестницу. Поначалу я не понял, зачем это нужно, но вспомнив акробатические навыки Цветочка, сообразил, что эта конструкция собрана специально для меня.

Мне не стыдно признаться, что перспектива лезть по этой сетке меня пугала. Хотя, если бы меня попросили просто лезть по веревке, может быть, я и согласился. Но маневрировать между переплетениями семи веревок... вот же блядство! Я не могу гарантировать, что продержусь долго, не сорвусь и не разобьюсь насмерть.

А в это время несколько сычуаньских парней уже занимались сборкой того самого "гнезда" из стальных прутьев, которые мне напомнили когти. Эти самые когти удерживали большой спальный мешок, похожий на палатку, а на концах были прочные карабины, которые можно было прицепить к якорным крючьям, закрепленным в скале.

Теперь я понял назначение "гнезда" — это приспособление для сна на вертикальной поверхности скалы. Конечно же, эту конструкцию можно назвать только гнездом,

Цветочек сказал, что это финское изобретение, его придумали фотографы-орнитологи для съемки птиц, гнездующихся на скалах, вроде орлов, которые всю жизнь проводят на вершинах. Эта стальная конструкция со спальным мешком позволяла находится рядом с гнездом долгое время, жить на скале, не спускаясь вниз(8). В нашей скале очень много пещер, чтобы осмотреть их все, потребуется пара недель. А подъем и спуск на такую высоту занимает больше половины дня. Поэтому исследовать пещеры придется, не спускаясь вниз.

Гнездо подняли и разместили ближе к вершине скалы, на самом освещенном солнцем месте, мха и сырости на камнях там не было. Оставался последний шаг — мне надо было забраться туда.

Небольшой опыт скалолазания у меня был, но, когда я добрался до середины скалы и увидел зеленый навес наверху, то решился посмотреть вниз. Меня сразу накрыло легкой паникой, как тогда, на краю змеиного болота, в голове вся жизнь промелькнула с перепугу. Но я все равно был удивлен тому, как сильно изменился. Раньше ноги и руки перестали бы меня слушаться, а сейчас я оставался относительно спокойным.

На вершину я забрался к закату. Это была именно скала, ногу поставить негде, да еще из расщелин росли мелкие деревья и кустарники. В тусклом свете заходящего солнца мягкие очертания высоких покрытых снегом гор на расстоянии казались таинственными и не реальными, а вся горная долина была укрыта зыбким белесым туманом. В самой глубине долины уже вытягивались темные тени от деревьев, вдалеке поднимался дым из горной деревни, все это казалось причудливой живописной композицией.

Цветочек сидел на камне, болтая ногами над пропастью, и смотрел на заснеженные горы восхищенно-торжественным взглядом.

Примечания переводчика

(1) Якорными крючьями называется любое приспособление, которое используется для защиты от падения, удобного подъема или распределения нагрузки на трос. В качестве такого якоря можно использовать не только инструменты, но и естественные средства (деревья, скальные выступы, крупные ветки). Промышленные якорные крючья бывают разных видов: в зависимости от области применения — страховочные, подъемные, ледовые, распределительные; в зависимости от размера и типа крепления —френды, эксцентрики, стопера, микростопера, коперхеды, крючья типа "лепесток" или "швеллер".

(2) Страховочные пояса — правильнее называть "страховочная привязь" или ППЛ (предохранительный пояс лямочный), система ремней, прочно фиксирующаяся на теле за плечи, ноги и талию.

(3) Спусковые устройства — тормозящее приспособление для спуска по тросу или веревке, работающее по принципу дополнительного трения. Используется для обеспечения контролируемой скорости при спуске и страховки от падения. Изготавливаются из легких сплавов, но если нагрузка не является критичной, используются и тяжелые стальные устройства. Видов очень много: простейшая восьмерка, модифицированная восьмерка Инвар, системы карабинов (шайба Штихта, Букашка, узел UIAA, карабинный тормоз), самоблокирующийся гри-гри и Cinch, многофункциональные устройства, предотвращающие перекручивание веревки ("лесенка"), позволяющие использовать узлы (Tuba), ограничивающие скорость спуска (I'D).

(4) Обувь для скалолазов может быть специальной (скальные туфли, подошва которых уже имеет антискользящие и якорные элементы), и с рантами под дополнительных приспособлений ("кошки").

(5) Спортивный магний (магнезия) — белый порошок соли магния, предназначенный для подсушивания ладоней с целью увеличения надежности хвата. Хранится в герметичных емкостях, но для использования при восхождении нужны специальные мешки с креплениями на пояс и гибким входом по размеру ладони со шнуром на карабине вместо застежки.

(6) "Первая альпинистская организация была создана в СССР." У Се (или сам Сюй Лэй) что-то путает. Первая ассоциация скалолазов появилась именно в Швейцарии в 1932 году (UIAA), а в СССР в 1947 году была создана под руководством комитета профсоюзов первая спортивная ассоциация. Можно сказать, что СССР были основателями вида спорта, но снаряжением и оборудованием всегда более плотно занимались швейцарцы. Все производимое в мире альпинистское снаряжение должно иметь маркировку и сертификаты UIAA.

(7) Почему именно "Путешествие на Запад" У Се считает настольной книгой Цветочка? Это жанр уся, акробатики там больше, чем настоящих боевых искусств. Хотя Цветочек уже успел показать и свои боевые навыки.

(8) "Гнездо". Такие спальные палатки и гамаки продаются в специализированных магазинах, но я не могу понять принцип конструкции. Обычно это обычный гамак, растянутые между прочной стальной прямоугольной рамой, либо палатка в форме пирамиды, так же натянутая на раму в виде треугольной или квадратной пирамиды. Это сооружение цепляется на скалу шестью или восемью ремнями с карабинами. Но рамы собираются из прямых штанг. Какие там "когти", не понятно, но представить можно.

Глава 32. Засыпая в гнезде...

Между Цветочком и мной существует особое молчаливое взаимопонимание. Возможно, причиной тому схожесть происхождения и странные связи между семьями Се и У, поэтому его внешняя холодность и равнодушие меня не смущали. Наоборот, мне понятны были его чувства, и я просто тихо сел рядом.

С закатом ветер стал свежеть. Я словно оказался в другом мире, увидеть который можно, только сидя здесь, когда нет возможности спуститься вниз, оказавшись отрезанным от того, настоящего мира. Все, что осталось в реальности — это кучка камней вокруг, пропасть, окружающая со всех сторон, и туман, медленно сгущающийся внизу. Я оглянулся на одинокую вершину, и возникло чувство, будто я — бессмертный. Стоит мне оттолкнуться ногами — и я смогу взлететь с вершины, пройтись по морю облаков и, едва задевая ногами камни тысячи вершин, парить над заснеженными горами.

Теперь я понимал, почему именно здесь пытались обрести бессмертие даосы. В старину они поднимались на одинокие вершины и наблюдали этот невероятный пейзаж, очарование которого вполне могло заставить обрезать веревку, единственный путь назад, и остаться в ловушке на вершине скалы.

Ночью нам говорить было не о чем, хоть мы и остались вдвоем. В спешке мы заказали только два комплекта снаряжения, не желая привлекать внимание к нашей работе посторонних. Цветочек сказал, что вдвоем мы справимся. У нас есть два дня на поиски, а когда найдем нужную пещеру, надо будет подождать, пока старуха не прибудет к озеру в Банае, чтобы подготовить все. Лишь тогда можно будет перейти к следующему шагу.

Госпожа Хо была твердо уверена, что в той части терема клана Чжан, что была затоплена на дне озера, захоронены останки их предков. Чтобы скрыть личность, покойникам перед погребением отрезали правую руку, а гробы запечатывали железом. Чжаны строго хранят свои тайны, которые уже больше ста лет передаются от отца к сыну, но не выходят за пределы клана. Каково происхождение этих людей, может быть, они вообще не из этого мира? Почему появилась традиция запечатывать гробы с покойниками железом? Госпожа Хо не задумывалась о том, что это не люди, а монстры, их тела продолжают изменяться после смерти, и изменения эти непредсказуемы и опасны?

Никто не знает, зачем сто лет назад Янши Лэй построили для них этот терем-кладбище, защищенный от солнечного света. И как они сумели договориться об этом с царствующей династией?

Я вспомнил подземные этажи терема с пустыми полками для хранения гробов. Там должны быть захоронены самые первые предки клана Чжан. В конце 70-х годов туда добрались археологи, интересно, что они там нашли?

Если бы обо всем этом я узнал раньше, то любопытство свело бы меня с ума. Но сейчас я осознавал, что есть вещи, которых я знать не хочу, потому что ни к чему хорошему это не приведет.

В ту ночь я перебрался в прочное "гнездо", закрепленное на утесе, обвязавшись страховкой за пояс, залез в спальный мешок. Надо мной висел небольшой газовый фонарь, веером освещая скалу. Цветочек уже спал. В сотнях метров внизу был виден свет костра и несколько человек, сидящих у огня. Звуки сюда не долетали, уносимые ветром, словно призраки, и я не мог разобрать слов. Мне казалось, что спать в таком положении не реально, я вообще недавно представить не мог, что окажусь в таком месте. Но, как ни странно, заснул я без труда и надолго.

В какой-то момент мне стало немного страшно: засыпая, я осознал, насколько сильно изменился.

Глава 33. Двойная пещера

В течение следующих двух дней я жил, подобно геккону или сборщику трав из народности цян, обитавшим в этих горах с глубокой древности. Но, поскольку это не имеет отношения к делу, буду краток.

Из новичка, имеющего небольшой опыт в скалолазании, я постепенно стал настоящим специалистом. Мы передвигались по сетке, опутавшей скалу, сверху вниз, обследуя пещеру за пещерой. Это оказалось интересным занятием, но мне сложно описать все в двух словах. Большинство пещер не были глубокими, многие вообще оказывались обычными трещинами в скале. Я наткнулся на одну настолько маленькую, что свободно рукой дотянулся до задней стены. Не многие люди смогут поместиться в таком тесном пространстве. Но даже там мы находили если не целые скелеты, то отдельные человеческие кости. Некоторые останки хорошо сохранились, но большая часть была сильно повреждена и на костях встречались следы от клювов хищных птиц.

Думая о твердом решении этих людей обрезать веревку, я считал, что их вера достойна восхищения. Но теперь, осматривая эти скелеты с пустыми глазницами, такое решение казалось глупым. Не знаю, что эти люди чувствовали в последний момент. Может быть, у некоторых были галлюцинации от голода — это лучшее, на что они могли рассчитывать.

Наши поиски превзошли все мои ожидания. Утром следующего дня мы обнаружили ту пещеру, где были найдены шелковые книги. С самого начала я понял, что она отличается от остальных: на стенах были следы укрепления свода. Пещера достаточно высокая, в половину человеческого роста, самая глубокая из всех, но она хорошо просматривалась вглубь. Внутри у задней стены обнаружился скелет, сидящий со скрещенными ногами.

Называть это скелетом было бы неправильно. Труп сохранил формы человеческого тела, но я не заметил следов мумификации. Причина такой сохранности была в том, что на трупе была одежда из железа.(1)

Такие вещи в народе считались благословением. Говорят, в древности народ Шу(2) имел обычай усмирения плоти, хотя не могу утверждать точно, я не силен в фольклоре и не знаю всех деталей. Но, глядя на этот труп, я физически ощущал, насколько трудно этому человеку было карабкаться так высоко, неся на спине тяжелое железо. Так и хребет сломать недолго.

Железо хорошо держало форму, хотя было старым(3) и полностью поржавело. Скелет внутри давно развалился, но, благодаря одежде, труп все еще сохранял свою предсмертную позу. Темная стена за его спиной сплошь была покрыта небольшими отверстиями, кажется, именно там хранились шелковые книги. Но сейчас их не было.

Я не знаю, кем был этот человек. На черепе торчал пучок высохших волос, но точно не белого цвета, значит, он умер не старым. Откуда он? Какова история его жизни? О чем он думал перед смертью? Каждый раз, увидев мертвеца, я всегда задаюсь такими вопросами.

Поскольку мы, протиснувшись внутрь, перекрыли собой свет, Цветочек включил фонарь. Сюсю говорила нам, что в самом конце той давней экспедиции произошел серьезный несчастный случай и пострадало много народу. Но для большого числа пострадавших эта пещера слишком мала, да и не выглядит так, словно тут что-то произошло. И вообще, неужели столько людей заявились тогда сюда только ради одной этой пещеры?

Хотя тогда им тоже надо было обыскать все пещеры на скалах, но все равно для этого не требовалось собирать вместе девять семей. Однако факт остается фактом: этим делом занимался один человек и он решил, что ситуация требует такого масштабного подхода. А человек, способный объединить девятку даже на время, не может ошибаться.

Эта мирная пещера, представшая нашему взору, должно быть, таит какой-то секрет.

И действительно, за древним трупом мы обнаружили на каменной стене много грязных пятен, соскребая которые, увидели цемент.

Задняя стена этой пещеры была сделана из камней, залитых цементом. Присутствие этой кладки в таком месте мне казалось неправильным. Но, очевидно, тогда участники экспедиции запечатали что-то в глубине пещеры перед уходом.

"Бабушка рассказывала тебе что-нибудь об этом?" Присутствие тут цементной кладки настораживало. Может, таким способом покинувшие пещеру пытались сказать, что за стеной есть некая опасность, и нужно быть внимательными? Но старуха не упоминала, что какую-то пещеру запечатали.

"Семья Хо первыми ушла тогда. Это могли сделать позже те, кто остался, — предположил Цветочек. — Если она хочет чего-то добиться от сотрудничества, то не станет проделывать такие трюки."

Сказав это, он взял камень и стал бить по стене, но пока безуспешно. Ни одного камня из кладки не вывалилось, лишь крошился цемент из швов. Я заметил, что в глубине цвет цемента другой, темно-красный.

Ну, не совсем красный, на самом деле это было похоже на ржавчину. Я взял кусочек и принюхался, но запаха не было.

Я не могу сказать точно, но сразу предположил, что это кровь. Старуха рассказывала, что во время несчастного случая пролилось много крови, значит, мы на правильном пути. Но пятна крови, словно пропитавшие цемент, кажутся мне серьезной проблемой.

Подобные следы я видел и раньше. И третий дядя после новогодней бойни в Небесном дворце рассказывал мне про моего деда. Это старое кровавое пятно пугало меня больше, чем свежая кровь.

Однако, по мере того, как стена ломалась и цемент отваливался уже большими кусками, я понял, что с ним не все ладно. Чем глубже, тем больше таких пятен было, и цвет их становился более насыщенным. Теперь это на самом деле был красный, и мне казалось, что я даже чувствую запах крови. Самовнушение, наверно.

Цветочек тоже был удивлен. Он ударил еще пару раз, вытащил несколько камней и остановился, выругавшись: "Невероятно!"

Я посмотрел на разбитую стену: весь цемент внутри был темно-красным, словно его разводили не водой, а кровью.

Даже если кто-то здесь был ранен или умер от потери крови, все равно столько не натечет. Да и по какой причине кровь пропитала цемент?

"Может быть, для отпугивания злых духов или по другой причине в раствор подмешивали собачью кровь?" — спросил я Цветочка.

Цветочек бросил отколотый кусок на землю и сказал: "Чем дальше копаем, тем больше пятен крови. Но сначала их почти не было, а это значит, что кровь просочилась изнутри." Он коснулся потемневшего цемента: "В глубине нет кислорода, поэтому железо в составе крови не окислилось и сохранило свой естественный цвет."

"Просочилась изнутри?" Я задумался о причине, плохое предчувствие дрожью охватило все мое тело. Я снова вспомнил о гробнице с кровавым трупом.

Цветочек продолжил громить стену. Хотя пропитанный кровью цемент не был слишком прочным, но в глубине камней было больше, их сложно было разбить. Пришлось сползать за кувалдой, а заодно мы притащили другие инструменты и начали крошить камни.

Смесь цемента и камней по прочности не уступает бетону, залитому в землю(4), который имеет отличные характеристики сжатия. У нас получалось только выбить раствор из швов и тогда вытащить камень, поэтому работа шла очень медленно. Было тесно, мы вспотели, часто промахивались, вместо камней попадая кувалдой друг другу по пальцам и головам, отчего чувствовали себя несчастными.

Не знаю, сколько времени прошло, снаружи уже было совсем темно. Вдруг, отколов очередной кусок, я увидел кость, торчащую из цемента.

Мы с Цветочком переглянулись, отложили кувалду и вооружились долотом, осторожно выбивая камни вокруг. Постепенно перед нами появился целый скелет.

Это были одни кости, но обнажились они не в процессе разложения. Нам удалось освободить небольшую часть скелета: череп и кости одной руки, остальное оставалось в бетоне. Кости были пожелтевшими и легко рассыпались от малейшего прикосновения. Теперь уже можно точно сказать, что это человеческие останки, но очень странные, словно покрытые "шерстью". Присмотревшись внимательно, я понял, что вся костная ткань пронизана этими "волосами" как плесенью, отчего мои собственные волосы встали дыбом.

Разглядев эту гадость, я сразу оттолкнул Цветочка, чтобы он не прикоснулся к ней и сам тоже сделал несколько шагов назад. Я не знаю, что могло произойти, но при виде чего-то, похожего на волосы, в моем сознании сразу включается сигнал тревоги.

Эти штуки действительно были похожи на "волосы", но я не мог разглядеть, как они держатся на костях. Кажется, они росли прямо из костной ткани: на концах они были истончившиеся, хрупкие и легко крошились, но в основании оставались целыми. Может быть, их удерживали сгнившие остатки плоти. Но меня поражало количество: кости сплошь были ими покрыты.

Цветочек надел резиновые перчатки, взял молоток и стал осторожно стучать по черепу, вмурованному в бетон. После двух ударов черепная коробка раскололась. Когда он носком молотка и кернером(5) удалил треснувшие по краям кости, я увидел, что внутри череп заполнен этими "волосами".

"Выглядит плохо," — хмыкнул Цветочек.

Я тоже понял, что не случайно здесь пострадало так много народа. Кажется, они столкнулись с чем-то странным и опасным.

Но сам факт подобного исхода меня удивлял. Даже если обычная, но хорошо подготовленная команда даому сталкивается с хитроумной ловушкой, серьезных проблем это не вызывает. А старые девять семей не были простыми даому, благодаря своим навыкам они способны обойти самые изощренные ловушки. Хотя иногда даже отточенное годами мастерство бесполезно, независимо от того, насколько хорош мастер.

Меня эта картина сильно беспокоила. Если дело обстоит так, как я думаю, то ломать стену дальше может быть опасно. Не знаю, что здесь произошло, но, скорее всего, впереди есть еще тела. А для нас двоих хватит одной цзинь-по, чтобы остаться тут навеки. Кроме того, я не мог понять: неужели эти "волосы" прорастали прямо в мозг? Как?

Я изложил Цветочку свои опасения, и он, подумав, предложил оригинальный способ. Мы тщательно заправили одежду, надели несколько слоев резиновых перчаток, лицо обмотали бинтами, глаза защитили очками, став похожими на жертв пожара, получивших серьезные ожоги. Прежде чем продолжить, мы осмотрели друг друга, проверяя, не осталось ли открытой кожи.

Никогда мне не приходилось потеть так, как в тот раз. Плотная одежда не пропускала влагу, и через десять минут все мои интимные места выражали протест против такого издевательства страшным зудом. Но я не мог даже почесаться, осторожно освобождая от цемента хрупкие кости, словно заправский археолог.

Как я и предполагал, быстро обнаружился второй скелет, который, казалось, пытался обнять первый, а рядом с ним третий в похожей позе. Как и первый, два других тела были полностью покрыты черными "волосами".

Чем дальше мы копали, тем легче и быстрее шла работа. В пещеру нельзя было затащить хорошую технику вроде бетономешалки, поэтому дальняя часть кладки была сделана кое-как. Мы быстро освободили от цемента найденные скелеты, за ними обнаружились еще три, словно сцепившиеся друг с другом. Вначале я думал, что они дрались в момент смерти, но когда все кости оказались очищены, понял свою ошибку. Два человека пытались протолкнуть первого вперед.

И внезапно я четко представил эту картину. Снаружи заливали бетоном проход, откуда пытались выбраться эти люди. Их раздавливало камнями из раствора. Видимо, они кричали тем, кто был снаружи, просили остановиться, а в это время бесчисленные "волосы", выбираясь из щелей, жрали их. Камни из раствора не давали им двигаться, они выли и корчились от боли... А снаружи подливали цемент и утрамбовывали его. Смешанный с камнями, он медленно раздавливал людей, и кровь из тел смешивалась с застывающим раствором.

Это нельзя назвать просто несчастным случаем: люди умерли страшной смертью. Это вообще можно назвать смертью? Неудивительно, что выжившие члены девяти семей не хотели даже вспоминать об этом, они были напуганы. Цветочек, хмурясь, посмотрел на меня, снял пакет, закрывавший его голову, зачесал пальцами мокрые от пота волосы назад и сказал: "Ты прав, эту пещеру замуровали до того, как ушла семья Хо. Это делалось быстро, сразу после трагедии или даже в процессе. Но если так, то бабушка должна знать об этом. Почему она нам не рассказала?"

"Не обязательно, — ответил я. — Может быть, те, кто был тут, не сдались сразу и пытались спасти пострадавших, в то время, как семья Хо покинула лагерь. Серьезная проблема могла возникнуть позднее."

Цветочек покачал головой: "Ты знаешь, как сложно организовать доставку раствора на такую высоту? Суда по позам, этих людей залили бетоном сразу, как только они попытались выбраться, значит, работы начались быстро."

Он замялся, и я сразу понял, что он недоговаривал: "Это все было продумано заранее. Раствор был приготовлен, потому что опасность предвидели. Они были готовы ко всему и заблокировали пострадавших сразу, как только произошло нечто опасное."

"Они были добровольцами, — Цветочек посмотрел на первый скелет. — От этой мысли мне немножко лучше."

"Посмотри на их позы. Если они были добровольцами, то почему выглядят, как засахаренный боярышник, залитый сиропом?" — засомневался я.

"Тогда, как ты думаешь, что тут произошло?" — Цветочек направил свет фонаря прямо мне в лицо.

"Возможно, в этой узкой пещере находились шесть человек, когда что-то произошло. Им угрожала смерть, и они инстинктивно стремились выбраться, но в пещеру уже заливали бетон те, кто был снаружи. Скорее всего, они не цеплялись друг за друга специально, но, копошась в застывающем цементе они оказались рядом, — предположил я. — Кроме того, думаю, все, кто был здесь, опытные даому и были готовы к смерти в любой момент. Поэтому мы и не видим явных попыток выжить. Они, понимая, что умирают, просто сдались."

Цветочек посветил фонарем на кости. Он долго молчал, прежде чем сказать: "Это имеет смысл. Ты считаешь, что они умирали здесь не по доброй воле. Но они же видели снаружи материалы для бетона, а, возможно, уже готовый раствор. Думаешь, они не знали, для чего он приготовлен?"

Я так не думал. Но для этого есть много правдоподобных объяснений. Например, этих людей заставили, шантажировали долгами или наказали за преступление, пообещали большое вознаграждение семьям. Но это не объясняет другого.

Думая об этом, я пытался найти ответ сразу на два вопроса и спросил Цветочка: "Как ты думаешь, почему старуха нам не сказала, что пещера замурована?"

"Не знаю. Может быть, она стыдится того, что здесь произошло, или... — он снова задумался и покачал головой. — Хорошо, признаю, что это чертовски трудно объяснить. Но я знаю, что она — целеустремленный человек и всей душой хочет найти ответы. Она не может обманывать или разыгрывать нас. Если она знала, что пещера замурована, и не сказала нам, то мы безусловно откажемся сотрудничать дальше. Она — высокомерная женщина, но не будет так рисковать."

"Да, — кивнул я, — она нам ничего не сказала. Очевидно, единственное разумное объяснение в том, что она сама об этом ничего не знала. Хотя есть еще один вариант."

"Что ты хочешь сказать?"

"Это кости людей не из девяти семей, приятель — ответил я. — Это хреново, но возможно, после того, как девять семей ушли, позже сюда добрался кто-то еще. Пришли, влезли в неприятности и замуровали пещеру. Причем, скорее всего, это было недавно, поэтому кровь в цементе все еще красная."

"О! Ты имеешь в виду, что мы не первые, кто добрался сюда после экспедиции девяти семей?"

"Вполне вероятно. И, судя по подготовке, — я взял отколотый кусок кладки, — ведь консервация пещеры бетоном слишком сложна для обычных грабителей, значит, эти люди тоже имеют большой опыт в нашем деле."

Цветочек прислонился к стене и вздохнул: "Если учесть, что они предполагали вероятность опасности и заранее подготовились, значит, не просто опытные, им слишком много известно, — он пристально посмотрел на меня. — Некоторые люди не сдаются."

"Да, некоторые люди не сдаются." Я кивнул, и мы оба надолго замолчали. Тела погибших здесь были изуродованы, кости переломаны, позы неестественные. Они сгнили без остатка, и много информации, глядя на них, мы не получим. Но меня тошнило от мысли: что за цель, которая заставляет стольких людей снова и снова приносить бессмысленные жертвы?

После некоторого молчания Цветочек сказал: "В любом случае, судя по тому, что мы видим, они потерпели неудачу. Мы должны продолжить наше незаконченное дело. В пещере есть что-то странное. С этим столкнулись, вероятно, люди из девяти семей. Те, кто пришел, позже, тоже погибли из-за них. Значит, это явление не временное, не случайное. Вот только бежать назад нам нельзя. Если в пещере есть что-то вроде этих "волос", нам надо быть особенно осторожными."

Мне в голову пришла мысль, что, если сквозь мой череп стали прорастать такие "волосы", превращая мозг в слизистое месиво, то я скорее бы умер, чем пытался выжить. Но, к счастью, у меня хватило ума не фантазировать долго на эту тему.

Закончив говорить, Цветочек вручил мне молоток, предлагая продолжить работу. С ним интересно поболтать, но сейчас нам обоим было не до разговоров.

Вскоре мы откопали еще несколько скелетов. За нашими спинами уже выросла горка камней, а впереди скелетов больше не было. Мы долбили стену еще три часа, но находили только зацементированные камни.

Я вдруг подумал, что раствором могли залить всю пещеру целиком, и сейчас мы тратим время впустую. Но точно утверждать я не мог, оставалось лишь продолжать, несмотря ни на что.

Сколько мы работали, я не знал, потеряв счет времени, был измотан настолько, что глаза слипались. Но Цветочек отдыхать не собирался, и мне неловко было показывать свою слабость. Я уже почти сознание терял от усталости, когда камень под моей ладонью легко поддался, верхняя часть стены рухнула вниз, обнажив темный проход.

Я все еще держал в руке этот краеугольный камень(6), мне требовалось время, чтобы осознать: я это сделал! За каменной стеной была замурованная часть пещеры, но задней стены в темноте не видно. Метрах в двадцати внизу, в желобе лежали глиняные горшки, заполнившие его целиком.

Выглядело это пугающе: каждый горшок венчало нечто круглое, размером с мускусную дыню(7). Направив туда свет фонаря, я обнаружил покрывавшие "дыню" "волосы". Эти круглые штуки напоминали небольшие человеческие головы, растущие из горшков, их на полу пещеры было огромное множество. При виде этой картины по моей спине побежали мурашки, а волосы встали дыбом.

Примечания переводчика

(1) "Одежда из железа." В оригинале упоминается 铁衣 (те и) — панцирь или доспехи. Но позже У Се упоминает усмирение плоти. Доспехи не коим образом в этом не помогут, зато в голову приходят восточно-христианские вериги. Но кажется, в Китае такими способами не пользовались, даосы усмиряли плоть другими способами. Поэтому дословный перевод наиболее точный.

(2) Народ Шу — в истории Китая есть два царства Шу: самое древнее существовало до нашей эры, в период Весен и Осеней и Сражающихся царств, второе — уже в нашу эру. Оба царства располагались на территории современной Сычуани. Но, скорее всего, речь идет о первом, более раннем: его ассоциировали не только с государством, но и с народом, проживавшим на этой территории.

(3) Не понятно, что имеет в виду У Се под 老铁 (старым железом). В современном языке такое выражение вообще в прямом значении не используется вроде. Но, возможно, речь идет о составе сплава: в древности использовали низкоуглеродное железо, отличавшееся пластичностью и невысокой прочностью.

(4) "Смесь цемента и камней по прочности не уступает бетону, залитому в землю." Считается, что бетон в землю заливать нельзя, нужна опалубка. Но на самом деле такой фундамент очень прочный.

(5) Кернер или керн — ручной слесарный инструмент, похожий на гвоздь, но толще и без шляпки. Предназначен для насечки лунок и другой визуальной разметки. Часто используется для добивания гвоздей, а также при необходимости что-то подцепить или выковырять.

(6) "Краеугольный камень." В оригинале написано по-английски Key Stone, вообще-то это архитектурный термин,"замковый камень" — клиновидный камень на вершине каменной арки или свода. Считается, что он фиксирует всю кладку по окончании. Но на самом деле нагрузка на замковый камень невелика и ничего не фиксирует. Есть другой термин, который на русский язык переводится как "краеугольный камень" , который кладут в основании постройки, иногда в фундамент. Скорее всего в данном случае Key Stone является метафорой: краеугольный камень — важная часть, от которой зависит единство целого.

(7) Мускусная дыня или канталупа — вид дынь с характерной кожурой, напоминающей зеленоватый растрескавшийся грунт. Размер (диаметр) таких дынь 15-25 см.

Глава 34. Маленькие волосы

Цветочек зажег запал и бросил его вниз, огонь осветил все дно пещеры под нами. Я увидел, что черные "волосы" покрывали почти всю поверхность внизу и даже заползали на стены. Из пещеры тянуло сырым и промозглым воздухом. Пока мы напряженно молчали и рассматривали дно, пот на наших телах высыхал, а кожа покрывалась мурашками от холода.

Я заметил, что в стенах пещеры было множество неглубоких ниш, заполненных разными предметами, больше всего там было бамбуковых дощечек. Некоторые ниши были пусты, наверно, там тоже когда-то хранились бамбуковые книги, но их кто-то вынес. Возможно, те самые шелковые книги, которые переводил Цзинь Ваньтан, были найдены именно здесь.

Бамбуковых книг очень много, они даже лежали в желобе между горшками, разбросанные как попало, ими были заполнены ниши на боковых стенах. Эта пещера напоминала длинный коридор древней библиотеки, уходящий в темноту.

Свет фонаря не достигал задней стены, я прикинул расстояние: примерно метров триста: пещера невероятно глубока.

Это напомнило мне драконову печь, которую я видел, когда был в Лунцюане(1), но там коридор не был таким большим. Вдвоем мы какое-то время стояли у пролома в пещеру, не зная, что делать дальше.

Проход, который мы проломали, был слишком узким, с трудом получится протиснуться. Цветочек собрался было ползти вперед, но я его остановил. Те горшки, что лежали внизу, напомнили мне кувшины с человеческими головами в Тамуто. Если это так, то здесь тоже могут оказаться короли трупоедов.

Я высказал Цветочку свои опасения, он оглянулся на облаченный в железо труп, сидевший у самого входа, и сказал: "Значит, эти железные доспехи надеты не усмирения плоти, а для защиты от опасных насекомых. Может быть, такую защиту надевали все, кто устанавливал тут эти горшки."

Я кивнул и снова посветил вниз. В этот раз, приглядевшись, я заметил на полу множество красных надкрыльев и относительно целых останков королей трупоедов. Вот же выродки черепашьи, они валялись повсюду. Увидев это, я почувствовал себя нехорошо.

Цветочек направил свет фонаря на один из горшков, похожий на странное существо, обросшее волосами. Выглядело жутко, и мне было трудно убедить себя, что это не волосы, а нечто, связанное с жизнью насекомых.

"И как в прошлом люди проникли туда? — спросил я. — Не могли же они идти по этим горшкам. Это было бы отвратительно. Да и стоят горшки в идеальном порядке. Не похоже, что на них кто-то наступал."

Цветочек осветил стены и потолок пещеры, улыбнулся и ответил: "Проникнуть внутрь очень легко."

Его улыбка была похожа на ухмылку хитрого вора, но я не мог взять в толк, что он имел в виду. Цветочек вытащил из нашего снаряжения шест длиной в сажень(2), сделанный из неизвестного мне материала. Затем он снял перчатки, вытер вспотевшие ладони и сделал нечто странное: сложил ладони вместе и сделал руками круг, словно готовился к какому-то сложному упражнению.

Я не мог понять, что он делает, но вопросов не задавал. А он, не прекращая движения по кругу, обхватил ладонями шест, слегка присев, поднял его поставил перед собой, прочно воткнув в землю один конец. Изящно извернувшись в узком пространстве, словно акробат, он подпрыгнул в воздух и, сгруппировавшись, ступил одной ногой на стену сбоку. Я даже не успел ничего понять. Шест, на который он опирался, резко распрямился и свободно завибрировал, отбрасывая причудливые тени. В тот момент, когда, казалось, Цветочек уже потерял равновесие и вот-вот упадет вниз, шест наклонился в его сторону и снова подбросил его вверх. Коротко крикнув "ню си"(3), Цветочек чудовищным прыжком добрался до противоположной стены.

При виде такого у меня челюсть отвисла. А он повторил этот трюк ее раз. Его шест казался какой-то волшебной палочкой, которая переносит Цветочка, как эльфа, по воздуху от одной стены к другой. Через несколько секунд он оказался очень далеко от меня.

"Профессионал!" Именно это слово возникло в моей голове. Сравнивая с моим дедом, господином Чэнь Пи и другими опытными стариками, которые бережно изучали каждый сантиметр опасных механизмов, ища способ обезвредить ловушку, этот чудо-трюк казался мне верхом совершенства. Это самый действенный и безопасный способ передвижения по пещере, где на дне разложено непонятно что.

Через некоторое время я услышал из глубины пещеры свист и оттуда словно выстрелил луч фонаря. Похоже, расстояние до конца пещеры не так велико, как мне сначала показалось.

"Что там?" — громко спросил я, и мой голос гулко повторило эхо.

"Это не так сложно, как я думал, сюда легко добраться! — ответил он. — Тут есть пещера."

"Притормози, вонючка, мне-то что делать? — я был в ярости, ведь даже шаг в ту сторону сделать не решался.

"Подожди. Пока я не придумаю способ, не двигайся, — раздался из глубины голос Цветочка. — Я тут странную вещь заметил."

Его голос эхом отдавался под сводом пещеры, искаженный бинтами, все еще закрывавшими его лицо.

"Что там такое?" — я сразу заинтересовался.

Какое-то время ответом мне была тишина, потом снова раздался его голос, звучавший чуть слабее: "Не знаю. Не могу сказать. Это, кажется, сделано из железа."

"Опиши мне эту вещь." Мое любопытство резко ослабело, потому что в голове сразу возникли странные и знакомые образы.

"Э-э-э... — он явно не знал, что ответить, — я не знаю, как это описать."

"Да что там может быть такого неописуемого?! — нетерпеливо взревел я. — Круглый, квадратный, длинный, плоский, большой, маленький?"

"Это огромная железная пластина, напоминающая тарелку. На ней много странных узоров, — послушно ответил Цветочек. Прислушиваясь к его голосу, я понял, что все его внимание приковано к этой штуке.

"И что в этой тарелке странного?"

"Видишь ли, братец, — голос Цветочка звучал мягко и неуверенно, словно он не мог поверить в то, что говорит, — эта штука постоянно крутится."

Примечания переводчика

(1) Лунцюань (городской уезд округа Лишуй в провинции Чжэцзян) - в этом районе крупный исторический центр производства керамики, в том числе очень много старинных драконовых печей для обжига.

(2) "Шест длиной в сажень." В оригинале: шест длиной в две вытянутые руки. По-русски это сажень - не совсем по-китайски, зато коротко и точно.

(3)牛X (ню си) — Дословно этот китайско-латинский гибрид можно перевести "корова". Но в разговорном языке оно используется в ином смысле, точнее, в смыслах. Это выражение близко по смыслу к русским междометиям, выражает конкретные эмоции. Вот только значения эмоции очень разные: искренность (это произносят, когда хотят подчеркнуть, что сообщили самое сокровенное, от чистого сердца), усиление похвалы или оскорбления, восхищение. Часто это восклицание используют, как русское "Опа!" или "Гоп!"

Глава 35. Волосатый хрен с горы

Крутится? Я никак не мог представить эту штуку и был в ярости, меня сжигало невыносимое желание увидеть все своими глазами. Я тут же вскричал: "Быстро придумай, как мне туда перебраться!"

"Подожди, мне кажется, тут что-то не так," — крикнул он в ответ, и внезапно его голос пропал.

"Да в чем дело? Хватит уже дразнить меня!" — продолжал ругаться я.

На этот раз Цветочек ничего не ответил, только эхо от моего голоса металось по пещере.

Если бы не жуткие горшки, я сломя голову побежал бы туда. Мелькнула мысль, что Цветочек специально поддразнивал меня, и это сильно раздражало. Я подождал немного, затем снова позвал, но Цветочек так и не ответил. Лишь из глубины пещеры доносился звук ударов по металлу.

Я не мог удержаться от желания выругаться, но вспомнил, что внизу странные "волосы". Маленькие, не похожие на то, с чем мне довелось столкнуться раньше, но это приглушило мою злость. Я стал стучать молотком по стене, чтобы показать свое нетерпение, и продолжал орать во всю глотку.

Чем больше я кричал, тем громче становился звук ударов о металл, казалось, там что-то крушили кузнечным молотом.

"Что ты там делаешь?" — я начал нервничать.

Но ответом на мой вопрос был все тот же резкий звук "бум-бум", как будто Цветочек со всей дури лупил по той странной железной тарелке. Этот звук эхом отдавался в пещере, нельзя сказать, что он был очень громким, но каждый удар словно жалил, вызывая нервную дрожь.

Я вдруг понял: там что-то произошло. У него не было причин игнорировать меня, он же взрослый мужчина, а не ребенок, который забыл обо всем на свете, стуча по непонятной железке. Может быть, по какой-то причине он не может говорить, и таким способом просит о помощи? Всего пару минут назад там все было тихо и спокойно, и что-то случилось за такое короткое время?

В этот момент по железу ударили слишком сильно, звук стал похож на непрерывный гул. Кажется, он там пытается разбить эту железную тарелку.

Окликнув его в последний раз, но не дождавшись ответа, я развернулся, пополз к выходу, нашел рацию и связался с людьми внизу. Они спали и не сразу сообразили, что случилось. Когда я объяснил, эти сычуаньские парни сказали, что немедленно начнут подъем, чтобы прийти на помощь, и отключили рацию. А я сообразил, что ждать их нет смысла. На восхождение уйдет около четырех часов. Если там случилось что-то серьезное, к моменту их появления Цветочек успеет дюжину раз умереть. Когда они поднимутся, нам надо будет добраться до задней части пещеры, на это тоже уйдет не менее двух часов. Так делу не поможешь.

Я пополз назад, шум внутри уже был настолько сильным, что не давал сосредоточиться. Я снова принялся звать Цветочка, пытаясь переорать этот грохот, чуть голос не сорвал, он не мог не услышать меня. Но ответа все равно не было, и я, разволновавшись, вспомнил историю третьего дяди.

Вот дерьмо! Я тешил себя надеждой, что никогда не повторю его ошибок, но сейчас, кажется, случилась настоящая трагедия. Да что за хрень со мной творится?!

Я представил, как сложно будет смотреть в глаза людям семьи Се, если Цветочек умрет или серьезно пострадает. А семью У до конца веков будут называть "Жнецами семьи Се"(1) или как-то так.

Вот дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Я смотрел на обросшие "волосами" горшки и, будучи в смятении, не знал, что придумать. И вдруг заметил близко расположенные ниши, вырытые по всей длине одной из стен с древними книгами.

Я осмотрел себя: перчатки есть, обувь и одежда прочные. Нарисовал схему, попытался продумать каждый шаг, но интуиция подсказывала, что это плохая идея, скорее всего, я хоть раз, да задену эту волосатую гадость.

Резкий стук не давал думать, и интуитивные опасения постепенно превратились в сильную тревогу, меня чуть не накрыло панической атакой. Сделав несколько глубоких вдохов, я постарался успокоиться и осторожно выбрался через выбитый нами проем.

Ступив на пол пещеры, я почувствовал, как под ногами затрещали останки жуков-трупоедов, пришлось остановиться и перевести дух. Мне подумалось, что эти обросшие "волосами" горшки могут почуять мое приближение, казалось, что их в свете фонаря стало больше.

Со стороны мой способ передвижения выглядел уродливо. В стенах пещеры было много ниш для древних книг. Не желая задеть расставленные на полу горшки с "волосами", я цеплялся за углубления и ставил туда ноги, медленно двигаясь вперед.

Вроде бы ничего сложного, но проблема в том, что обратной дороги нет и я не смогу остановиться на полпути, чтобы передохнуть. К стене пещеры надо прижиматься как можно сильнее, используя силу пальцев, чтобы удержать свое тело в вертикальном положении. Отличный тест на физическую подготовку. Вот только пещера не высокая, и я не могу выпрямиться во весь рост.

Очередной резкий удар по металлу оглушил так, что сознание чуть не покинуло меня. С перепугу я почти слился со стеной и лишь тогда понял, что удерживать равновесие здесь не так уж и сложно. Инстинктивно я выбрал самый правильный способ держаться пальцами за ниши. Наверно, в этот момент я напоминал распятого на стене Христа, у которого приключился приступ аппендицита. Но в этой позе можно было хорошо удерживать равновесие, а значит, у меня есть возможность делать небольшие перерывы для отдыха.

Распластавшись на стене, я набрал побольше воздуха в легкие, и на вдохе, не давая себе возможности отступить, двинулся дальше. Прополз так метров десять, вроде бы двигался быстро, но не знаю, надолго ли меня хватит.

Через десять метров пальцы онемели от усталости, пришлось передохнуть, а затем продолжить движение вперед. Фонарь я держал во рту и, опустив голову, увидел прямо под собой волосатые горшки.

Теперь они были гораздо ближе и их намного больше. Я все еще пытался убедить себя, что эти "волосы" на горшках — какой-то неизвестный вид грибка или плесени. Вблизи они оказались прямыми и блестящими.

Что вырастет из этих горшков? Выглядело отвратительно и жутко. Если вы где-нибудь в лесу увидите столько "волос" на небольшом пространстве, то вряд ли захотите их долго рассматривать. Кроме того, мне, в отличие от нормальных людей, они до сих пор в кошмарах снятся.

Но, несмотря на отвращение, у меня возникло острое тревожное желание потрогать эти "волосы", раздвинуть их и посмотреть, что это за штуки, похожие на небольшие головы. Желание усиливалось от того, что эта мерзость находилась снизу на расстоянии вытянутой руки от моей ступни.

Это было невыносимо, я снова вздохнул и сделал резкое движение вперед, но от напряжения свело гортань, поэтому пришлось снизить скорость, чтобы восстановить дыхание. В полуметре от ног — непонятные "волосы", двигаться можно, лишь используя силу пальцев. Некоторые ниши в стене были слишком малы, чтобы в них поставить ногу, приходилось удерживаться на кончиках пальцев, от чего икры сводило судорогами.

К счастью, я был так напряжен, что резкие звуки ударов по металлу меня больше не беспокоили, все внимание я сконцентрировал на пальцах.

Не знаю, сколько времени так полз. Но, обернувшись в какой-то момент, понял, что свет фонаря уже не достигает выбитого нами проема.

Я немного расслабился, надеясь, что Цветочку не грозит быстрая смерть. Пот заливал мне глаза, я хотел снова передохнуть, но случайно выключил фонарь. Когда я с трудом снова включил его, то почувствовал неладное.

Двигаясь по стене, я постоянно крутил головой, в поле зрения попадали "волосы" внизу и темная поверхность стен по бокам. Но в этот раз все было иначе, что-то впереди на мгновение преградило путь лучу света.

Я пригляделся и вдруг увидел в десятке метров от себя в темноте нечто, чего раньше тут не было.

Эта штука была высотой с человеческий рост, но определенно не человек. Я не мог понять, что это. Если бы меня попросили описать, я бы сказал: огромный пучок волос, стоящий передо мной.

Сначала я подумал, что это цзинь-по, но быстро сообразил, что ошибаюсь: не было характерного запаха. Но что-то же должно придавать этим "волосам" человекоподобную форму. Из-за вертикального положения этого пучка "волос" казалось, что внутри должно быть живое существо.

Но оно не шевелилось, а "волосы" блестели в свете фонаря, заставляя меня дрожать.

Примечания переводчика

О названии главы. 怪 — странный, чудовищный. 家伙 – довольно специфичное выражение с уничижительным смыслом, человечишка, парниша, тип, типчик. Причем, есть еще и сленговое значение "хрен". Не удержалась перевести слегка с юмором. Тем более, что действие происходит в горной пещере на большой высоте, а все слишком волосатое просто должно быть странным. Но буквально название главы переводится как "странный тип" или "странный парень".

(1) "Жнецы семьи Се", 收割机 — зерноуборочный комбайн, дословный перевод "жатвенная машина", иногда используется для названия людей, управляющих комбайном. Похоже, У Се использует этот термин, как кальку с европейского слова "Жнец" в смысле "демон смерти". Только выглядит его демон круче — смертоносный демон-комбайн.

Глава 36. "Волосы"

В одно мгновение у меня в голове появились две версии. Где была эта хрень, до того, как я ее увидел? Если она с самого начала была здесь, то может быть это то самое, во что превращается фигня из горшков, когда вырастает? А если нет, то эта хрень живая, тогда дело плохо.

С тревогой оглядываясь по сторонам, я заметил, что стук по металлу стал четче. Может быть, это не призыв о помощи, а предупреждение? У меня сердце из груди чуть не выскочило, я решил сначала продумать способы отхода для себя, но понял, что обратной дороги нет. Может быть, проблемы Цветочка связаны с этой хренью, тогда дело дрянь. И этот дикий стук по металлу, который вгонял меня в депрессию... еще немного, и я начну биться головой о стену.

Однако, хоть мои нервы и были напряжены до предела, на мыслительных способностях это никак не сказалось. Лишь изредка накатывала дрожь. Я не стал ждать, пока эта хрень впереди объяснит мне, что она такое, и вытащил из ближайшей ниши бамбуковый свиток.

Вот те на! Он весил пять или шесть фунтов, это не какая-то рисовая бумага, тонкая, как тряпочка. Тяжелые бамбуковые дощечки всегда вызывали во мне благоговейный трепет. Я схватил книгу и швырнул в "волосы".

Бамбуковые палочки в книге всегда связаны между собой. Но за долгие годы шелковая нить истлела. Когда я вытащил свиток, он еще сохранял свою форму, но брошенный, распался на дощечки. Мне пришло в голову, что я сейчас был похож на богиню, рассыпавшую цветы, падающие веером на стоящий впереди огромный пучок "волос".

Зато теперь было понятно, что под ними есть что-то твердое: бамбуковые палочки, попадая в пучок, отскакивали и падали на землю.

Я насторожился: если эта хрень двинется, то придется спрыгнуть. На что бы я ни наступил, надо бежать первым.

Но она оставалась неподвижной. Не просто стояла на месте, она была недвижима, как мертвец.

Какое-то время я был настороже, а сердце в смятении. С одной стороны я надеялся, что тварь все же начнет двигаться, а я смогу убежать. С другой стороны, если она до сих пор неподвижна, может быть, опасности нет. Вдруг это просто столб, поставленный кем-то здесь и опутанный "волосами". Это значило, что я смогу пройти вперед.

Услышав очередной резкий удар по металлу, я успокоился и, прекратив колебания, сжал зубы и двинулся вперед. Шаг за шагом я все ближе подбирался к этой штуке.

Только представьте: в темноте впереди стоит огромная копна странных "волос", и я понятия не имею, что под ними. Луч фонаря во время моего движения метался по стене, время от времени освещая "волосы", и тогда у меня возникало странное неприятное чувство. Но мне ничего другого не оставалось, как перестать таращиться на них и, прижимаясь животом к стене, продолжать ползти вперед.

От напряжения у меня онемел затылок, я чувствовал покалывание, словно волосы стянули в пучок, больно оттянув кожу. Сжав зубы, я рассмеялся про себя: когда доберусь до конца, оцепенеет все мое тело?

Однако, медленно продвигаясь вперед, я почувствовал озноб и вынужден был остановиться, чтобы успокоиться.

Шея сзади сильно чесалась, я покрутил головой, но это не помогло, зуд стал еще сильнее.

Я весь похолодел, понимая, что мне не кажется.

Блядь! Эта хрень позади меня! Тело свело судорогой, а все ощущения сосредоточились на затылке, я пытался представить, что происходит позади. Стоило мне чуть больше повернуть голову, как лицо утонуло в копне "волос".

Я не знаю, какая часть меня приняла это решение, но в ту же секунду я запрокинул голову, пытаясь отбросить то, что находится сзади, потом собирался спрыгнуть и убежать. Раздался глухой звук, я ощутил острую боль в затылке, звук превратился в странное жужжание. Существо позади меня было твердым, как железо.

Мне удалось столкнуть это на землю, последующие ощущения даже болью назвать нельзя. Я перестал реагировать на окружающее, руки ослабели и, теряя сознание, я потерял опору, словно мешок, набитый дерьмом. Когда пришел в себя, то уже валялся на земле в куче "волос".

Я с трудом поднялся, мои руки были опутаны этой гадостью, глиняный горшок под ногами заскрипел, когда я наступил на него. При падении я выронил фонарь и он закатился в сплетение "волос" на полу. Сейчас я не осмелился шарить по земле в его поисках. Мне хватило одного прикосновения. Вставая, я невольно схватился рукой за маленькую голову в горшке, казалось, что "волосы" пытаются забраться мне прод ногти. Голова в горшке на ощупь напоминала кучу тряпок, спрессованных в шар, и при нажатии из нее выделялось много жидкости.

Я даже не стал ждать, пока проблююсь, в ужасе побежал прочь. Впереди была кромешная тьма, которую маленькой точкой разрывал свет фонаря, оставленного Цветочком. Несколько раз мои ноги соскальзывали в небольшие ямы, грозя потерей равновесия, но мне было все равно. Вскоре я раздавил один из горшков, кажется, порезал осколками лодыжку. Мне казалось, что при этом я сломал ногу, но боли не чувствовал.

Я бежал сломя голову на свет фонаря, и горшки больше под ногами не попадались. Наконец, добравшись, я почти вкатился в появившийся передо мной проход и очутился в небольшой комнате, в ушах грохотал звук ударов по металлу.

Мне казалось, что я выбрался из ада, но сразу же несколько раз позвал: "Большой Цветок!" Не сразу понял, что назвал его неправильно(1), а еще что тут сложно выпрямиться во весь рост. Сгорбившись, я встал и начал осматриваться. Увидел фонарь Цветочка, отброшенный в сторону, но людей здесь не было. Никого.

И тут мое внимание привлекло нечто странное.

Это действительно была железная пластина размером с круглый стол, стоявшая в центре каменной комнаты. На первый взгляд она казалась очень древней, я видел изящную вязь странных узоров. Как и говорил Цветочек, эта пластина вращалась, а неравномерный металлический стук раздавался снизу, словно там был спрятан электрический звонок с простым механизмом(2).

Еще я заметил, что внизу пластина соединялась с камнем, и оттуда доносился глухой звук, словно там двигался, задевая камень, вращающий вал. Очевидно, механизм, приводящий в движение пластину, находится внутри скалы.

А где же Цветочек? Здесь не так много места, ему некуда спрятаться.

Я взял его фонарик, и лишь теперь почувствовал, как болят мои ноги. Сжав зубы, оглянулся назад, но там было темно, не разглядеть, что делает то, что напало на меня. Слушая неравномерные удары, я подумал: может быть, Цветочек забрался внутрь механизма, вращающего пластину?

Она была большой, но в ней не было отверстий.

Решив поэкспериментировать, я достал молоток и ударил по пластине, оглядываясь назад в темный проход. К моему удивлению, звук следующего удара звучал иначе, словно мне отвечали.

"Да чтоб тебя бляди разорвали!" Я разозлился, пытаясь сообразить, как этот мелкий засранец туда забрался. Беспомощно осматриваясь, я пытался найти хоть какую-то лазейку, но пластина была сплошной.

Сзади из темноты послышался звук разбивающегося горшка. Я огорченно вздохнул: похоже, волосатая тварь идет ко мне. Хромая, я засуетился, ища, чем бы закрыть проход, но безуспешно. Волнуясь, я лишь мог продолжать искать защиту, одновременно крича: "Скажи мне, как тебя выпустить?"

После нескольких ударов я вдруг обнаружил, что под пластиной есть часть плиты, закрывающая скальную породу. Ее можно было сдвинуть, возможно, так я смогу добраться до вала и даже вынуть его.

Упав на землю, я попытался дотянуться до вала. Пластина продолжала вращаться, задевая мои плечи, мне приходилось приноравливаться к ритму вращения и двигаться, когда она немного приподнималась.

Сначала было тяжело, но когда я добрался до вала и приподнял его на ширину ладони, стало свободнее. Пластину удалось поднять, а затем вытащить вал. Вращение прекратилось, я перевел дыхание и увидел, что вал был вставлен в полую трубу овальной формы из темного железа. Она уходила вниз.

Стук продолжался, я чувствовал вибрацию, когда касался трубы. Цветочек точно там. Я не смирился и хотел снова позвать его, но результат меня шокировал.

Мой голос оказался глухим и невнятным, совсем не похожим на крик, хотя я пытался именно крикнуть.

Я нервно сглотнул. Не знаю, давно ли так, но сейчас в горле были странные ощущения. Сначала у меня в голове помутилось, а когда пришел в себя, то заплакал, понимая, что не могу напрячь голосовые связки. Потому мой голос и звучал странно, был похож на хрип или шепот.

Закусив губу, я понял, что дело плохо.

Такое впечатление, что в горле ком, а мышцы гортани парализованы, даже слизистая рта и носа онемела. Хотя я все еще могу дышать, но не могу издавать даже тихие звуки.

Задержав дыхание, я резко вдохнул, на выдохе попытался крикнуть и осознал всю серьезность проблемы. Голос не от страха пропал, я действительно онемел.

Не знаю, когда это началось. Наверно, Цветочек тоже не специально отмалчивался в ответ на мой зов. Кажется, проблема в том, что находится в этой пещере. Что может так быстро вызвать паралич голосовых связок?

Это из-за тех "волос", в которых я только что кувыркался? Подумав об этом, я явственно ощутил, что ком в горле целиком состоит из "волос", и меня замутило. Стоп! Это невозможно! Цветочек не дотрагивался до них, но тоже не может говорить. Значит, дело в воздухе этой пещеры? Или еще что-то.

Неудивительно, что он продолжал стучать, но что теперь делать? На самом деле поднять пластину с валом не сложно. И очевидно, что внизу есть механизм. Если поднять ее на определенную высоту, можно пролезть вниз. Но потом пластина с валом скользнет обратно и медленно встанет на место. Цветочек оказался в ловушке, не рассчитав свои силы.

Мне кажется, что так нельзя было рисковать в одиночку, и я не мог понять, почему Цветочек совершил эту ошибку. Но сейчас не время с его мотивами разбираться. Если я последую его примеру, то ситуация повторится, и я окажусь в ловушке вместе с Цветочком. Я мог думать лишь о том, что происходит внизу.

С силой приподняв пластину, я почти вытащил вал из трубы, а затем слегка отпустил. Пластина на самом деле упала не сразу. Сначала она с лязгом застряла, а затем потихоньку стала опускаться. Как я и думал!

Потирая уставшие плечи, я оглянулся назад. В коридоре, кажется, ничего не происходило. Взяв фонарь, я направил свет в отверстие трубы и посмотрел вниз.

Внизу виднелся сложный механизм, большую часть которого составляли железные цепи, на которых висели странные штуки, похожие на вату. Они переплетались друг с другом и подрагивали. Труба, ведущая вниз, была очень узкой. Это Цветочек умеет контролировать мышцы, суставы и кости, уменьшаясь в размерах. Но не знаю, смогу ли я тут пролезть. Скорее всего этим путем мне до Цветочка не добраться.

Я встал и снова поднял пластину вверх, но в этот раз кричать не пытался. Просунув руку в трубу, я постучал по железу.

Я долго стучал по трубе, но Цветочек не отвечал. Точнее, стук продолжался, но его интенсивность и громкость никак не менялись. Сначала накатила злость, но потом я понял, что винить его нельзя. Может он там не только онемел, но еще оглох и ослеп?

Справившись с эмоциями, я вынул из ниши в стене связку бамбуковых палочек и швырнул вниз, стараясь не думать об их исторической ценности. Это сработало почти сразу, монотонный стук прекратился. Я сразу посветил фонарем вниз, надеясь увидеть хотя бы ногу или руку Цветочка.

Действительно, под цепями и непонятной фигней на них мелькнула тень, и я услышал приглушенный звук. Но это не был голос человека, а лишь звук камней, трущихся друг о друга.

Я внезапно осознал, что это неправильно, а потом понял, что именно не правильно. Я уверен, что эта тень — не Цветочек.

В это время снова зазвучали удары по металлу, но не из-под пластины, а с другой стороны, из прохода.

Ничего не понимая, я обернулся, стараясь прислушаться, и сразу увидел кучу "волос", от которой и исходил стук.

Если я сталкиваюсь с очень страшной вещью, но знаю, что это, то могу обдумать способы решения проблемы. Но как справиться с тем, что не поддается пониманию, я не знаю.

Что, бля, здесь происходит? Недавно стук раздавался снизу, я не мог ошибаться. Почему он теперь звучит сзади?

Глядя на "волосы" в проходе, я не мог понять, как они могут стучать. Но думать некогда и сделать я ничего не могу. Положив железную пластину на место, я позволил ей плавно опуститься, и она снова начала свое вращение. А я поднял молоток, вытер холодный пот со лба и приготовился к драке.

Со мной рядом нет Молчуна и Толстяка, я чувствовал себя предателем, у которого коленки дрожат и ноги подкашиваются. В голову лезли мысли о скорой смерти. Если я в этот раз сдохну, Толстяк и Молчун будут переживать, стоя у моей могилы: этот парень погиб, а мы ничем не смогли помочь. Сейчас я горько жалел, что не смог с ними как следует попрощаться.

Ходячий пучок "волос" приближался быстро, кажется, мне совсем не повезло.

И стук, который издавала эта ходячая копна, отличался от того, что я слышал снизу: ритм другой, удары не резкие. Я смотрел, как волосатый монстр приближался, но не замечал движения чего-то вроде ног. Сердце заныло и забилось, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Может, не ждать, а напасть первым?

Но стоило мне задуматься, как я заметили, что стук кажется знакомым. Прислушавшись, я был поражен: это же чудесные звуки!

Звук из прохода имел четкий ритм. Я просто не узнал его сразу, но сейчас был уверен: это цветочные барабаны(3)!

Примечания переводчика

(1) "Большой Цветок". У Се сначала крикнул 大花 ( дахуа, большой цветок или просто цветок, без уменьшительного суффикса). Тогда как прозвище Цветочка 小花 (сяохуа, маленький цветок, цветочек)

(2) "Словно там был спрятан электрический звонок с простым механизмом." Имеется в виду звонок электрический громкого боя. Ток активизирует механизм с молоточком, бьющим в стальную пластину. Такие в советских школах раньше были.

(4) Цветочные барабаны, хуагу (花鼓) – народный парный танец исполняемый под аккомпанемент гонга и маленького барабана и сопровождаемый пением. Стал прародителем известной китайской оперы цветочных барабанов (Хуагуси)

Глава 37. Опера цветочных барабанов

Я много раз слышал оперу цветочных барабанов в Чанша и сейчас был сбит с толку. Прислушавшись в течение нескольких минут, я убедился: это она и есть.

В ту же секунду я понял, точнее, сердце мне подсказало, а я ему всегда верю: неужели это Цветочек? Он опутан этим клубком "волос".

Но если следовать логике, то передо мной чудовище. И даже если оно знает ритм цветочных барабанов, то я все равно должен его убить. Однако, кто только что стучал под железной пластиной? А если передо мной Цветочек, то как он докатился до такого? Эти "волосы" опутали его, или это его волосы, и он так быстро ими оброс?

Я обернулся в сторону железной пластины, потом снова посмотрел на ходячий клок "волос" и решил пока ничего не предпринимать. Спокойно подожду и посмотрю, что дальше будет. Казалось, "волосы", увидев мое бездействие, что-то поняли и прекратили стучать.

Наступило временное затишье, и я в полную силу ощутил холод и мрачность этой пещеры. Это было похоже на острое одиночество, как в тот момент, когда идешь по пустой улице с шумной дискотеки. От этого сравнения мне стало смешно, пришлось сжать зубы и задержать дыхание, чтобы не расхохотаться в голос. Я не двигался до тех пор, пока клок "волос" не сделал пару шагов к проходу и остановился, не заходя внутрь.

Переплетающиеся волосы заполнили проход. Увидев это, я вздрогнул и нервно сглотнул. Но в следующий момент заметил торчащую из копны черных "волос" палку, которую чудовище выставило вперед, слегка встряхнуло и показало в сторону от себя.

Я узнал эту вещь: шест, который Цветочек использовал, чтобы пересечь пещеру. Проследив за его жестом, я понял, что он указывает на нишу в стене сбоку от прохода.

Она была огромной, гораздо больше тех, что в коридоре. А рядом были еще несколько ниш таких же размеров. Подойдя ближе, я увидел внутри странную шарообразную массу, которая выглядела так, словно была отлита из железа. Я обернулся к ходячему пучку "волос": он тряс шестом, словно намекал, что мне надо поторопиться.

Я принялся вытаскивать железный шар из ниши. Он был очень тяжелый и оказался куском железной одежды.

Она состояла из соединенных между собой железных пластин и напоминала рыбью чешую. Вся поверхность железа была покрыта засохшим маслом, которое можно было отодрать, подобно отслаивающейся коже при микозе. Удалив смазку я обнаружил, что железо неплохо сохранилось.

Обернувшись к "волосам", я увидел, что он жестом требует, чтобы я надел это.

Ну вот, подумалось мне, кошмар превратился в клоунаду за пару минут.

Понять, как надеваются эти железки, я смог быстро, к счастью, древний модельер был минималистом. Но железо тяжелое, поэтому на облачение у меня ушла уйма времени. Внутри железные пластины поржавели сильнее, чем снаружи, и эта ржавь издавала странный запах. Причем, я никак не мог сообразить, где там отверстия для глаз, облачение оказалось сплошным, без единого отверстия.

Одевшись, я оказался в кромешной тьме и не знал, что делать, пока не почувствовал, как снаружи в меня тычут шестом. Я ухватился за него и пошел следом. В полной темноте я задевал все углы, словно слепой, которого ведет за палку поводырь. Но постепенно ко мне вернулось чувство направления, и я понял, что меня ведут обратно в коридор, прямо по "волосам" на полу.

Железная одежда оказалась слишком тяжелой, я едва ноги передвигал. Но с другой стороны, такая медлительность в нынешней ситуации только на пользу. И пусть железки тяжелые, зато их толщина обеспечивает безопасность. В какой-то момент мне даже стало уютно в этом замкнутом железном пространстве.

Вот только, топая по коридору, я ощущал, что иду по горшкам с "волосами", и инстинктивно боялся пораниться, но потом вспомнил, что на ногах прочные железные башмаки, и зашагал с большей уверенностью.

Мы шли рывками, я узнавал о необходимости остановиться по движению шеста в моих руках. Спустя полчаса мне показалось, что "волос" под ногами больше нет, лишь прочный камень. Затем я начал спотыкаться об обломки: мы направлялись к выходу из пещеры.

Я сделал попытку остановиться, но шест недовольно дернулся у меня в руках, и мы пошли дальше, пока я не услышал щебет птиц и понял, что мы добрались до выхода.

Здесь и воздух имел иной запах: влажных скал, сырых джунглей и тумана. Шест в моих руках больше не шевелился. Вздохнув, я задумался, можно ли сейчас снять давившее на плечи железо. В этот момент я услышал жуткий голос: "Либо ты глуп, либо сердца у тебя нет. Зачем заставил меня ходить туда и обратно?"

Так охрипнуть можно, только если в день выкуривать по большой сигаре. Но, откашлявшись, я обрадовался: он может говорить! Может быть, причина немоты была в составе воздуха, впрочем, теперь это уже не важно.

Я услышал, как он продолжил: "Сними шлем."

Прислонившись к стене, я изо всех сил потянул железки прочь с головы и, вдохнув воздух полной грудью, словно протрезвел после долгой пьянки.

Мы действительно были у входа в пещеру, я видел ночное небо и яркую луну на нем, она отбрасывала холодный серебристый свет на скалу и деревья, растущие снаружи. Ребята из Чэнду еще не добрались сюда, но они явно торопились, я видел, как подрагивает туго натянутая веревка.

Ходячий клок "волос" лежал на земле напротив меня, похожий на заплесневелую дыню, выглядело это немного смешно. Я откашлялся, сплюнул горькую слюну, попробовал хмыкнуть — голос звучал четко. Тогда я спросил: "Что с тобой случилось? Как ты стал таким красавцем?"

Он пробурчал в ответ: "Не спрашивай. Сначала помоги мне убрать эти "волосы". Их надо поджечь."

У нас был с собой многофункциональный фонарь, который имел функцию зажигалки(1). Я достал ее, встряхнул, и, включив, поднес к нему.

Уж не знаю, почему, но "волосы" зашевелились, пытаясь отстраниться, еще до того, как пламя коснулось их. А когда они загорелись, то стали издавать неприятный писклявый звук. Я сжег все "волосы" на груди, потом занялся другими частями тела.

Не понимаю, может, я испорченный человек, но после нескольких раз мне это дело понравилось, приятно было наблюдать, как "волосы" корчатся и горят. Помню, третий дядя говорил, что у всех людей любовь к огню заложена в генах. Играть с огнем любят даже малые дети. А когда становится понятно, что с его помощью можно уничтожить любую гадость, становится совсем хорошо.

Я продолжал жечь "волосы" до тех пор, пока Цветочек не стал похож на ощипанного цыпленка. Лишь тогда я закончил и просто смотрел, как он снимает шлем. Волосы его слиплись от пота. Потом он стал выбираться из железного облачения, как бабочка из кокона. Когда показался его торс целиком, я учуял запах крови: внутри все железо было залито ею.

"Это было непросто. Чтобы вернуть тебя назад, мне пришлось с такой тяжестью тащиться следом, а потом возвращаться, — его голос постепенно восстанавливался. — Братишка, не мог бы ты в будущем сначала думать, а потом делать?"

Услышав это, я выругался про себя: я ж его спасать пошел, в чем я виноват?

Он вытащил из рюкзака бинт, снял с себя одежду, и я увидел страшную рану у него на ребрах.

"Что, черт возьми, там случилось? — спросил я. — Тебе должно быть очень больно. Потерпи минуту, я помогу."

Цветочек промыл рану водой и, сжав зубы, ответил: "Под этой железной пластиной что-то странное и очень сложное."

Он и так был очень худой, а сейчас выглядел истощенным и бледным, и рана на его теле от этого казалась просто ужасной.

Я помог ему остановить кровотечение порошком юньнаньского байяо(2), смешав с другими травами, он вытерпел мое лечение, а потом рассказал, что произошло.

Все оказалось куда более драматично, чем я думал. Слушая его, я понимал, как глупо поступил. Увидев железную пластину, он тоже заметил что-то странное под ней и попытался ее поднять. Непонятные звуки снизу убедили его, что там есть живое существо.

Именно в этот момент я начал орать, а он уже ощущал, что с горлом не все в порядке. Мои вопли его сильно раздражали, поэтому он перестал отвечать, желая посмотреть, что происходит внизу. Он приподнял пластину шестом, вытащил вал, затем, как змея, просочился в трубу. Но механизм внизу оказался слишком сложным для понимания. Вся нижняя пещера была увешана цепями и странным приспособлениями на них.

Движущей силой механизма вроде бы была текущая вода внутри скалы, но где именно и как начиналось вращение вала и пластины, он увидеть не смог.

Грохот внизу был оглушительным, но когда он включил фонарь, все звуки прекратились. В тот же момент он почувствовал порыв ветра и резкую боль в ребрах. Не пытаясь разобраться в том, что произошло, он сразу же вернулся наверх и лишь там понял, что серьезно ранен.

Тогда же Цветочек сообразил, что полностью потерял голос. Он торопился вернуться назад, собираясь использовать тот же способ, что вначале. Но, когда вошел в проход, то понял, что дороги назад нет: "волосы", привлеченные запахом крови, уже не лежали на земле, а, приподнимаясь, раскачивались в воздухе.

Говорить он не мог, пути назад не было, из глубокой раны текла кровь. Ему пришлось вернуться назад и попытаться найти способ получить огонь — так можно было передать сообщение мне. Но неожиданно он обнаружил ниши с железной защитной одеждой. Надев ее, он пошел назад. "Волосы", чувствуя запах крови, пытались добраться до него, но не могли пробиться сквозь железо и оплетали его сверху. К счастью, эта железная броня оказалась очень прочной.

Правда, без прорезей для глаз он не мог меня видеть, но почувствовал мое присутствие. Он пытался дотронуться, чтобы передать сообщение жестами и прикосновениями, но это до смерти меня напугало. Когда я сбежал и ворвался в комнату с пластиной, он почувствовал себя совершенно опустошенным: столько сил ушло, чтобы пройти половину пути! Он уже был совершенно измотан.

Но Цветочек понимал, что я совершу ту же ошибку, и решил вернуться. Получается, это я виноват в том, что он сейчас совершенно без сил и потерял столько крови.

"Возможно, там что-то не так с воздухом, из-за этого происходит паралич голосовых связок, — сказал он. — Надо предупредить людей, чтобы надели противогазы. Если я повредил связки, то больше не смогу петь. Скольких девушек это опечалит!"

Услышав это, я почувствовал угрызения совести. Но ведь я не виноват! Признаю, что ошибся, но лишь потому, что недооценил его способности. Если бы на его месте был Молчун, я бы с места не сдвинулся, не опасаясь за его жизнь.

Кстати говоря, они в чем-то похожи: оба мало говорят, не понять, о чем думают.

"Но что может быть внизу? Чтобы нанести такую рану надо обладать недюжинной силой. Может, цзунцзы?" — спросил я. "Определенно, в этом месте не может быть цзунцзы, — ответил он. — Однако, атмосфера здесь недобрая, а значит, опасность может быть. Короче говоря, нам надо быть осторожнее."

Я кивнул и задумался над его словами. Он сказал, что "волосы" реагировали на его кровь. Но я тоже поранил ступню, почему на мою кровь они не обратили внимания?

Это из-за того, что я более смелый, или просто им не понравился?

Думая об этом, я решил осмотреть свои порезы. Взглянув на пораненную ладонь, я был шокирован, увидев несколько черных "волос".

Включив фонарь, я обнаружил, что не могу стряхнуть их. Тогда я попытался снять их пальцами, потянул и внезапно почувствовал боль. Присмотревшись, я увидел, что "волосы" словно вросли в рану.

Я дернул еще немного, и края пореза чуть-чуть разошлись. "Волосы" как будто росли прямо из плоти. Я чуть в обморок не упал, но собрался с силами и решил осмотреть ноги. Снял носки и опешил: в местах порезов все было покрыто черными "волосами", издали напоминавшими заусенцы.

Примечания переводчика

(1) "Фонарь с функцией зажигалки. "В оригинале "специальный маленький фонарик для альпинизма, который можно было использовать для обогрева и подачи сигналов, а на самом деле это была только большая зажигалка." С виду обычный фонарь водонепроницаемый. Но блок со светодиодами можно откинуть, под ним расположена довольно мощная регулируемая плазменная зажигалка, которая может просто выдать высокую температуру (чтобы прикупить сигарету) или небольшое пламя. Активируется этот девайс всего одной кнопкой: когда светодиодный блок закрыт, включается свет, когда открыт — срабатывает зажигалка.

(2) Юньнаньский байяо(云南白药) — популярное в Китае кровоостанавливающее средство. Сейчас чаще используются не наружные формы, а таблетки и спреи. Но раньше это был порошок. Лекарство создал Ци Хуанжан в 1902 году, позже было открыто государственное предприятие по его производству в провинции Юньнань. В Китае это лекарство столь же значимо, как в свое время в США — пенициллин. Рецептура Юньнаньского байяо до сих пор держится в секрете. Препарат используется даже военными.

Глава 38. Назойливые заусенцы

Не могу понять, они прилипли к ране или растут из нее. Но как бы то ни было, мне стало не по себе. Возникло неудержимое желание как можно скорее вырвать их с корнем. Но стоило мне потянуть, как ступня отзывалась сильной болью, идущей изнутри. Вероятно, корни этих "волосы" находятся глубоко в коже.

Может быть, когда я поранился, эти "волосы" находились на режущей кромке глиняных черепков, и их просто с силой вдавило в рану? Если даже так, то я все равно не смогу вырвать их все. Получилось лишь раз, и рана сразу стала невыносимо чесаться, словно там копошились другие "волосы".

Цветочек с ужасом смотрел на мои ноги. Я вспомнил, как он рассказывал, что эти "волосы" двигались на запах крови, должно быть, это какая-то форма жизни. Которая сейчас растет из ран на моих ногах! Я внезапно представил, как они ползают у меня под кожей по всему телу, залезают в сосуды, оплетают нервы. Мне захотелось отрубить себе ноги и руку, чтобы прекратить это.

Если я умру, мой череп вскроют и вместо мозга найдут клок спутавшихся "волос". Жуткая картина, достойная фильма ужасов.

Цветочек постарался успокоить меня, вытащил нож, опалил его зажигалкой, а затем заставил меня лечь лицом вниз. Затем зафиксировал мою руку, придавив коленями плечо и запястье, и спросил: "Расскажи-ка мне, что ты думаешь о Сюсю?"

Я не сразу понял, зачем он задал такой вопрос, на мгновение опешил, не зная, что ответить, но вскоре понял, что он так отвлекал меня. Мое внимание сразу же переключилось на поврежденную ладонь, которую обожгло острой мучительной болью от ожога. Он прижал к коже раскаленный нож, и я чуть сознание не потерял, уткнувшись лицом в пол.

Цветочек действовал очень быстро. Я мог быть уверен, что, как бы ни сильна была боль, серьезных повреждений не будет. Он отпустил мою руку через полминуты.

Из пореза на ладони сочилась свежая кровь, но "волос" там уже не было. Цветочек показал мне лезвие своего ножа, на котором дымился кусочек моего мяса с торчащим оттуда глиняным осколком размером с ноготь, облепленным "волосами". Если не приглядываться, то казалось, что эти "волосы" пронзают мясо насквозь.

Но направив на лезвие свет, я ясно увидел, что они растут из черепка, а затем пронзают плоть.

"Они растут из глины, но в твоем теле их рост прекратился, " — пояснил Цветочек.

"Стоп! Откуда ты это знаешь?"

"Сам посмотри, — он указал на осколок глины. — Хоть эти "волосы" и проросли в кожу, но их основание находится в черепке."

Я присмотрелся: это было похоже на пересаженные волосы, которые не имеют корней в коже головы, а просто фиксируются специальным составом. Теперь понятно, как они попали внутрь: глиняный осколок, на котором они росли, попал в рану, и тогда они стали прорастать в мышцу.

"Они ядовитые? Или еще как-то опасны? Ты должен вытащить из меня их все!"

Цветочек не ответил, лишь со странным выражением покосился на меня. Потом он положил черепок на окровавленную пластину снятой железной защитной одежды. Казавшиеся безжизненными "волосы" через некоторое время зашевелились и потянулись туда, где крови было больше всего. Сначала они просто извивались, медленно подтягиваясь, затем покатились туда вместе с черепком.

Эта гадость похожа на пиявок, только они намного тоньше, совсем как ниточки.

Цветочек смотрел на это, словно завороженный, потом перевел взгляд на мою рану и сказал странную вещь.

"Эти твари очень хорошо чувствуют кровь. Если бы на мне не было железа, они бы пролезли внутрь через мою рану. Эти "волосы" кровожадны и поверхностными капиллярами не удовлетворятся. Попав внутрь, они продолжат расти, пытаясь добраться до крупных сосудов, чтобы проникнуть внутрь них. Но глядя на тех, что попали к тебе, мне кажется, что двигаются они в обратном направлении. Они пытаются выбраться наружу."

"Сбежать?" — подумал я.

Он взял мою ладонь, поднес ее к железной пластине с "волосами" и сдавил рану. Несколько капель крови упало на ожившие "волосы", которые задергались, стараясь увернуться.

Глядя на это, я растерялся. Эй, что происходит? А Цветочек ухмыльнулся: "Теперь я понимаю, почему старуха так настаивала, чтобы я взял тебя с собой."

На лице Цветочка промелькнули непонятные мне эмоции. Интересно, что все это значит?

Он пробормотал: "Тебе имя выбрали не случайно(1), твоя кровь на самом деле особенная."

"Особенная кровь? — я сразу вспомнил беседу с наставником Ляном. — Ты имеешь в виду, что я съел кровь цилиня?"

"Не могу сказать точно. Кровь цилиня — всего лишь одна из возможностей. Кстати, до сих пор остается загадкой, откуда она берется, — ответил Цветочек. — Но я не ожидал, что у тебя правда есть такие способности. Ты таким родился или это появилось позже?"

Я думаю, что позже. Но до того, как меня занесло во дворец Лу Шан Вана, я никогда на свою кровь внимания не обращал. На школьных и университетских медицинских осмотрах вроде никто не замечал каких-то аномалий. И не могу сказать, что я сталкивался с чем-то странным, когда учился в школе.

Он снова накалил нож и занялся другими моими ранами, приговаривая: "Старуха явно знала об этом, и твои способности входили в ее план. Но почему она мне ничего не сказала?"

Я тоже задумывался, случайно ли старуха отправила нас с Цветочком вместе или она знала обо мне больше, чем я думал. Хотя я и сам не уверен в свойствах своей крови. Мне это кажется чем-то вроде "шести меридианов божественного меча" Дуань Юя(2), а потому верится с трудом.

"Да что это за хрень такая — кровь цилиня?" — спросил я, вдруг вспомнив о невероятной крови Молчуна, но даже не успел закончить свой вопрос, как острие ножа впилось мне в пятку, заставив сжаться в клубок от боли.

Через какое-то время он снова отпустил меня, показал вырезанный кусок мяса и соизволил ответить: "Я не знаю. Но слышал много легенд об этом. Говорят, в древности многие ученые пытались докопаться до секрета появления крови цилиня. Но это больше похоже на мистику. Хотя мой отец говорил, что все люди разные, потому что впитывают особую индивидуальную ауру. Это как от человека, долгие годы занимавшегося медициной, исходит легкий аромат лекарственных трав. А все курильщики не могут избавиться от запаха табака, даже если долго не курят. А если постоянно принимать ванны с инсектицидами, то насекомые будут от тебя шарахаться."

Его сравнения мне не понравились, но то, что он описал, похоже на древние методики использования благовоний. Врачи в те времена часто использовали ароматерапию для лечения. Говорят, что наложница Ян(3) избавлялась от естественного запаха тела, принимая ванны с лекарственными травами. А еще была наложница Сянфэй(4), о запахе которой ходили легенды. Но у меня никаких особых ароматов нет, и от Молчуна тоже ничем особенным не пахнет. Не верится что-то в волшебные свойства крови цилиня.

"Я слышал и другую версию. Ты слышал о яожень(5), слугах древних лекарей?"

Я покачал головой. Мое дело — продажа антиквариата, откуда мне знать что-то о медицине.

Он взял бутылку с водой и сполоснул ею свою майку, а затем накрыл ей мои обожженные раны и начал рассказывать: "В древности некоторые алхимики держали при себе яожень, их часто называли насмешниками(6), большинство из них были сумасшедшими или рабами. Их использовали для проверки действия новых пилюль. Но многие древние лекарства были ядовиты, а на каждую пилюлю рабов не напасешься. Поэтому алхимики приучали яожень к ядам, давая их долгое время в малых дозах. Постепенно организм яожень приспосабливался и яды на них не действовали. Эти люди постоянно принимали разные лекарства и вещества, потому организм у них не был нормальным. И состав крови отличался от обычных людей."

Я возмутился: "Мой отец не такой извращенец. Я вырос на белом рисе, не говори мне, что родители добавляли туда мышьяк и ртуть вместо соевого соуса."

Последние слова я едва выговорил, потому что Цветочек прижег очередную рану, и мне пришлось опять свернуться калачиком от боли.

"В любом случае для меня это хорошая новость. Я думаю, бабушка специально все так устроила. Если у тебя и твоего друга в черном такая кровь, разумно было отправить вас отдельно. Мне не нужен сильный спутник, но у тебя хорошо мозги работают, что вполне компенсирует недостаток физической силы," — сказав это, он снова занялся моими ногами.

"Ой, ты прям силач великий. Хотя, как прыгуну, тебе нет равных, согласен," — сердито пробурчал я.

"С тех пор, как китайские гробницы превратились в настоящий аттракцион с ловушками, основным качеством даому стали гибкость и ловкость. Но мне не часто доводилось оказываться в подобных ситуациях," — в этот момент он перестал ковыряться в моих ногам и обернулся. Выражение его лица было странным и совсем мне не понравилось.

"Что теперь не так?" — сжимая зубы от боли, спросил я.

Он ответил: "Извини, но я, кажется, перерезал тебе вену."

Примечания переводчика

(1) На многих форумах встречается информация о том, что особенные свойства крови У Се как-то связаны с его именем. Однако, его имя переводится совсем не так. 吳 (У) в современном языке используется в значении "шумный, говорящий громко". Составлено из ключей "рот" и "человек, наклонивший голову". Но чаще этот иероглиф используется только в качестве фамилии У, в истоках которой лежит одна из китайских династий, основавшая царства У. Второй иероглиф вообще специфический 邪, Се — лукавый, порочный, демонический. В общем, ничего, что бы говорило о свойствах крови. Возможно, есть какие-то легенды.

(2) Дуань Юй, 段誉 — герой романа Цзинь Юна о боевых искусствах "Восемь драконов", владеющий тремя боевыми, почти мистическими навыками, один из которых назывался "шесть меридианов божественного меча" (六脉神剑). В реальную эффективность боевых навыков из этого жанра на самом деле верится с трудом.

(3) Ян Гуй-фэй, известная императорская наложница, героиня многих романов.

(4) Сянфэй или Ипархан — уйгурская наложница китайского императора Цяньлуна, дочь из царствующей уйгурской семьи, жена уйгурского правителя, ставшая императорской наложницей после его смерти.

(5) 药人 , яожень можно перевести, как "тестировщик лекарств". Но в контексте истории о древних врачах звучит не очень, поэтому оставлю китайское звучание.

(6) "Их часто называли насмешниками." В оригинале сказано, что им давали имя Фанжень (方人 ,человек, высмеивающий других).

Глава 39. Паразиты

У него в этот момент на лице было выражение невинного ребенка, который радуется, не понимая, что наделал. Я был настолько шокирован, что на некоторое время дар речи потерял. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы додуматься самому посмотреть на ногу.

Извернувшись назад, я увидел только рану. Было немного крови, но не сказать, что перерезан сосуд. Пошевелил ступней: никакого дискомфорта и боли.

Я с подозрением посмотрел на Цветочка, он продолжал невинно хлопать глазами, и я не мог понять, что вообще происходит. Какую вену он перерезал?

Наблюдая за моим удивлением, он вдруг медленно улыбнулся беспомощной улыбкой. Это поразило меня еще больше, особенно когда он произнес: "Это шутка."

"Шутка?!"

Он рассмеялся, погладил меня по плечу, вручил бутылку, сказав промыть рану самостоятельно и добавил: "Твоя жизнь, должно быть, скучна."

Я постепенно начал понимать, что он имел в виду, но не рассердился, мне это показалось забавным. И какой урок он собирался мне преподать? Чтобы получить опыт, не обязательно испытывать все на своей шкуре.(1)

Но теперь я немного изменил свое мнение о нем. Сначала мне казалось, что он вполне обычный человек. А поскольку происхождение у нас одинаковое, то был уверен, что и характерами мы схожи, и я легко могу понять мотивы его поступков. Его самоуверенность мне казалась неестественной, навязанной окружением и обстоятельствами. Он был вынужден стать практичным снобом, чтобы выжить.

Это единственное, что объединяет всех людей, с кем мне доводилось сталкиваться: Толстяк, Молчун, Паньцзы, третий дядя — все они мыслят крайне утилитарно, у них не развито творческое мышление художника. Если я сделаю что-то, не имеющее ничего общего с практической реальностью, никто из них меня не поймет.

Но эта шутка Цветочка была нелепой и бессмысленной. Именно поэтому я не сразу понял ее суть. Практичные люди, говоря о своем опыте, всегда конкретны. Эта шутка заставила меня понять, что Цветочек сильно отличается от остальных.

Может быть, дело в том, что он певец? Это напомнило мне интересные истории о втором господине старых девяти семей, в характере которого сочетались великий герой и наивный ребенок. Он был самым милым человеком в старой девятке.

После обработки ран я залепил их бесчисленным количеством пластырей, и мои ноги теперь напоминали творение в стиле постмодерна. Потом я натянул носки и лишь тогда заметил, что Цветочек настороженно поглядывает в глубину пещеры. Я подошел и увидел, что волосы стали подтягиваться к выходу, вероятно, привлеченные запахом крови Цветочка.

Я спросил его, что делать дальше. Боюсь, ему сложно будет самостоятельно передвигаться. Если бы я не знал, зачем мы здесь, то настоял бы на его возвращении.

"Надо повременить и не заходить внутрь, — сказал Цветочек, прикрывая рану. — Бабушка с остальными скоро должны добраться до места. Нам надо подождать новостей от них."

Крутящуюся железную пластину отсюда не было видно. Но меня мучил вопрос, как ее использовали. Не знаю, есть ли какие-то предположения у Цветочка. Но он однозначно прав, нам не стоит повторять ошибку и заходить внутрь.

Я вспомнил, как госпожа Хо говорила о том, что две команды должны тесно сотрудничать, но никак не мог понять, в чем именно заключается это сотрудничество. От этого мне было не по себе.

Людям снизу потребовалась еще пара часов, чтобы добраться сюда. Первый показавшийся у входа выглядел уставшим, но был потрясен, увидев залитый кровью пол. Мы объяснили ситуацию, с его помощью, я отправил Цветочка на вершину скалы, сам поднялся следом. После этого спасатели отправились назад, чтобы доставить нам лекарства и другие нужные вещи.

Следующие несколько дней мы вели жизнь людей-птиц. В наших "гнездах" пространства хватало разве что для Дюймовочки, вокруг — бездна. Казалось, делать совершенно нечего, но чтобы просто жить в таком месте, нужно прилагать серьезные физические усилия.

Цветочек поражал меня своим спокойствием. Он либо сосредоточенно играл в смартфоне, либо безучастно таращился на заснеженные горы вдалеке, созерцая сказочные пейзажи с вершины нашего утеса. Думаю, игра в тетрис тоже имеет странную сбивающую с толку красоту, позволяя отвлечься от окружающей действительности.

И я старался не уступать ему. Прислонившись спиной к скале, пережидал порывы сильного ветра, оглядывая волны на поверхности зеленого моря, созданного густыми кронами деревьев. Беседуя с Цветочком о прошлом, я словно погрузился в непрерывный транс. Наверно, мы были похожи на двух дураков, ожидавших Годо(2). Единственное, что отвлекало от медитации и созерцания — необходимость ходить в туалет. Это не только разрушало всю идиллию, но и было опасно для жизни.

За это время ребята, остававшиеся внизу, раз в день ездили в деревню, чтобы по телефону связаться с другой командой. Несколько дней никаких новостей не было, на третий день нам снизу подняли по веревке огромный конверт.

Открыв его, мы обнаружили пачку фотографий. На первой — групповой портрет Толстяка, Юньцай и Молчуна. Фото было сделано на знакомом мне берегу ручья недалеко от деревни. Толстяк в одних шортах принял любимую позу Хуан Цзиньжуна(3). Молчун сидел на камне под деревом, точно так же, как и в прошлый раз, когда я был с ними. Юньцай пыталась подыграть гангстерскому образу Толстяка. Она приоделась в обновки, видимо, подаренные Толстяком. В костюме E-Land(4) она стала похожа на героиню сёдзё(5). Одежда сделала ее сексуальнее, не лишив невинности. Вот же гад, он ее плохому научит!

На обратной стороне фотографии Толстяк написал одно слово: "Завидуйте!"

Выругавшись, я покосился на Цветочка, он кутался в куртку, которая сбоку снова пропиталась кровью. Мне было интересно: не жалеет ли он, что оказался не в той команде?

Большинство других фотографий были сделаны по дороге к горе. Агуй тоже был там, кажется, исполнял роль проводника. На одном из снимков я увидел старуху. Она сидела в повозке, похожая на Будду. Мне почему-то вспомнился Чэнь Пи. Знают ли они, что все, кто грешил в молодости, будут несчастны в старости? Если бы эти люди не натворили столько плохих дел, может быть, сейчас они имели бы гораздо больше, чем кучу денег.

На следующей фотографии я понял, что они добрались до того места, откуда мы в прошлый раз выбрались. Это было подножье горы, повсюду заросли. Но, к счастью, они смогли найти нужное место. На фото снаряжение было свалено у входа в пещеру, все люди одеты в спелеологические костюмы и, казалось, были готовы идти внутрь.

На остальных фото были каменные стены пещер, люди, если и попадались в кадр, то случайно.

Цветочек выглядел нетерпеливым и быстро просматривал фото, пока не нашел одну, помеченную красными чернилами. Он показал ее мне.

Я увидел знакомый каменный проход, по которому когда-то полз из последних сил. Стены из-за вспышки казались блеклыми и мрачными, впереди виднелась фигура Молчуна. Видимо, он отошел в сторону, чтобы не загораживать стену, и попросил человека позади сфотографировать ее. Там был круглый рисунок, напоминающий астролябию.

Фотографии были очень четкими, я сразу узнал узор. Это то же самое, что я видел на круглой железной пластине в пещере с "волосами". Рисунок был окружен другими узорами, на следующих фотографиях они были сняты крупным планом.

Цветочек, глядя на снимки, перевел дух, явно не понимая, что это значит. Я попросил его перевернуть фотографии и показать обратную сторону. Ну точно, там были рукописные строчки.

Увидев снимки, я сразу понял, что эти два места связаны, потому и наши действия должны быть скоординированы.

Надпись на фото подтверждала мои мысли, но ничего не объясняла.

"В семистах метрах от входа мы столкнулись с первым препятствием. Ключ к ловушке должны найти вы. Если вы еще не разобрались, сделайте все возможное и постарайтесь спокойно проанализировать любую мелочь, которую найдете."

Написано очень четко.

Я понял, что они прибыли в Банай и проникли в пещеру через проход, откуда я в свое время выбрался. Там они обнаружили путь, ведущий к дому, скрытому в горе, который госпожа Хо считает проектом Янши Лэй. Но на пути оказалось препятствие. Судя по всему, это препятствие они и сняли на фото.

Я не мог понять, это дверь, каменная стена или просто скальная порода. Но нет никаких сомнений, что узор на фото похож на то, что я видел на крутящейся железной пластине. Значит, между ними есть связь.

Если старуха предположила верно, и верхние этажи терема клана Чжан находятся внутри одной из гор, то люди, построившие его, и те, кто установил здесь железную пластину, действовали сообща. Между этими сооружениями больше тысячи миль, значит, эта история может быть интересной и загадочной.

Мы разобрали фотографии и, соблюдая последовательность, прикрепили их к стальным прутьям нашего "гнезда". Теперь можно было увидеть цельную картину, рассматривая снимки по порядку.

Я был почти уверен, что рисунки на каменной стене имеют прямое отношение к железной пластине. Более того, круглый рисунок — это и есть изображение пластины.

Узоры, выгравированные вокруг, заслуживают пристального внимания. Если говорить о стиле, то эта резьба не имеет никакой художественной ценности, многие линии выполнены криво и не слишком глубоко.

Во времена династии Цин правила художественного стиля всегда соблюдались неукоснительно. Для дизайнерского оформления Янши Лэй эта резьба на камне слишком примитивна, значит имеет не декоративное, а функциональное значение. Кажется, с этой каменной стеной, преградившей путь, не все так просто. Мы разложили фотографии по порядку, начиная с той, что была помечена временем съемки 12:00.

Рисунок на первом фото — это странное животное, кажется, мифическое.

Я могу перечислить почти всех мифических животных. Это было похоже на Писю(6), но выглядело необычно. Хотя штрихи рисунка больше напоминали абстракцию, я все же понял, что это "Хоу"(7).

Есть две версии о происхождении этого существа. Первая гласит, что это предок цилиня. Цилинь — одно из самых могущественных существ, но считается, что по силе он уступает дракону. Однако, предок цилиня был на верхушке мифологической пищевой цепочки, и драконов считал едой. Сторонники второй версии склоняются к тому, что это "Ба"(8), особый вид цзунцзы.

Я полагаю, что "Хоу" имеет отношение к железной пластине в нашей пещере.

Рисунок на втором фото был графическим продолжением предыдущего. Хотя, мне кажется, что такое единство узора — попытка замаскировать информацию под обычный резной декор. Там были нарисованы несколько человек. И у всех отсутствует правая рука.

Безруких было девять человек. Рисунок был выполнен с соблюдением перспективы: часть людей изображены на переднем плане, остальные — на дальнем. Все они обнажены по пояс, только с штанах. Судя по позам, они бегут, но не спасаются бегством в панике.

Я хорошо разбираюсь в тонкостях резьбы по камню, и если появляется возможность, всегда готов похвастаться своими знаниями. Указав на этих людей, сказал: "Резьба слишком неаккуратная, нет следов обработки углов. Фигуры этих людей вырезаны быстро, словно все выполнялось на одном дыхании. Тем не менее, у рисунка отличная динамика, правильная композиция и перспектива, такое мог сделать только мастер. Даже если он не старался, многолетний опыт позволил создать реалистичный рисунок несколькими простыми штрихами."

Кажется, Цветочек не придал внимания этим деталям, но все равно спросил: "Зачем придавать значение таким мелочам?"

Я ответил: "В древности по камню работали два вида ремесленников. Одни умелые и искушенные, но незнакомые с разными технологиями и инженерным искусством, мастера прикладного искусства. Но они обычно делали небольшие изящные вещицы и не занимались крупными архитектурными проектами. Другие — те, кого сейчас называют квалифицированными специалистами, обладавшие знаниями и технологиями обработки камня в промышленных масштабах. От них требовалось не столько мастерство, сколько физическая сила и способность обрабатывать большие объемы камня. Это скорее ремесленники, чем художники, к их работе не предъявляли высоких требований. Поэтому они, как правило, не стремились создавать произведения искусства."

Я предположил, что хоть эта резьба имеет функциональное значение, но требования к ней предъявлялись высокие. Заставить квалифицированного камнереза выполнять такую кропотливую работу мог только жестокий и властный хозяин.

Цветочек кивнул и жестом указал на следующую фотографию.

Это фото сделано в шесть часов, а резьбу на нем понять было немного сложно. Тоже группа людей, но не та, что бежала куда-то не предыдущем снимке. У этих все руки были на месте, а еще они одеты. По стилю одежды я мог сказать, что это не ханьцы.

Люди в руках держали мечи, а на головах носили странные короны. Их было много, мастер, делавший рисунок, использовал тональную перспективу(9), поэтому невозможно было сосчитать точное количество. Суда по позам некоторых, эти люди сидят в засаде.

Я с трудом понимал общую концепцию всей картины. Одно могу сказать точно: все три части объединены в одно целое, значит, сюжеты на них должны быть связаны. Но понять смысл я не мог.

Полагаю, ответ найдется на последнем снимке, и я сразу же посмотрел на него.

Однако, мои ожидания не оправдались. Дело не в том, что я увидел нечто невероятное или непонятное. Там вообще ничего не было, никакого сюжета, только три глубоких выемки, больше похожих на отверстия, которые располагались в форме цветка сливы.

Все четыре рисунка были графически связаны большим количеством плавных узоров. Мне эта композиция напоминала какие-то странные часы(10)

Взглянув на фото, Цветочек удивленно поднял брови и посмотрел на меня. Я не мог понять, это он думает о чем-то или хочет мне возразить. Но он просто спросил: "Что ты обо всем этом думаешь?"

Я цокнул языком, но ответить не смог. Не могу понять, связаны рисунки на камне и на железной пластине здесь или нет? Но если связаны, то дело серьезное. Подумав об этом, я нахмурился.

Примечания переводчика

(1) Не всем может быть понятна цель шутки Цветочка. Он дал понять У Се, что тот слишком доверчив из-за отсутствия практического опыта.

(2) "В ожидании Годо". У Се (или Сюй Лэй), видимо, поклонник творчества Сэмюэля Беккета, потому что уже не в первый раз вспоминает его трагикомедию. В прошлый раз он ее вспоминал, когда ждал с Толстяком Молчуна в дворце Сиванму.

(3) 黄金荣, Хуан Цзиньжун. Знаменитый гангстер, китайский "крестный отец", неформальный глава "Зеленой банды" (хотя какое-то время занимал место формального главы. Был известен под кличкой "Рябой Хуан" из-за следов оспы на лице. Взятки, подпольная торговля опиумом, подкуп полицейских и государственных чиновников: он был самым влиятельным человеком в Шанхае и даже на всем материковом Китае. Поддерживал Чан Кайши. Но когда японцы захватили Шанхай, оказался уезжать оттуда, говоря, что настоящий человек не может бросить свой дом на произвол судьбы.

(4) E-Land — южнокорейский бренд женской одежды, популярный в Китае, существуют и китайские реплики.

(5) Сёдзё — жанр манги и аниме, целевой аудиторией которого являются девушки. В центре сюжета всегда девушка и ее любовные отношения разной степени близости. Характерной чертой является условность рисунка утонченно-романтическая или гротескно-юмористическая. Сам термин сёдзё имеет китайские корни и в обоих языках означает "девушку", но в по китайски "девушка от 18 до 29", а по-японски "девушка от 7 до 18". В современных азиатских языках возрастные рамки уже стерлись и, как правило, имеется в виду "девушка школьного возраста".

(6) Писю (貔貅) — крылатый лев, мифическое существо, реальным прототипом которого является барс.

(7) Хоу (犼) — украшение конька крыши, называемое "головой дракона". Можно сказать, это отдельный вид мифических существ.

(8) Ба (魃) —демон засухи. По легенде дочь императора Хуан-ди превратилась в него и является людям в виде безволосой женщины или карлика с глазами, расположенными на макушке. Толстяк, Молчун и У Се предполагали, что столкнулись с ним в подводной гробнице.

(9) Тональная перспектива — понятие из области монументальной живописи. Это такая перемена в тоне, цвете и контрасте объекта, что его характеристики имеют свойство приглушаться при отдалении вглубь. Впервые законы этого вида перспективы объяснил Леонардо да Винчи. Человеческое зрение и восприятие устроено так, что ближайшие предметы выглядят для людей более четкими и темными, в то время как самые дальние - наиболее неясные и бледные. Художники для создания тональной перспективы разбивают группы людей или предметов на три и более планов. Объекты переднего плана прорисовываются максимально четко глубокими линиями (с нажимом) и как бы перекрывают объекты следующего плана, на каждом последующем плане четкость и глубина штрихов уменьшаются, последний план может вообще быть смазанным, лишь намекая, что там кто-то изображен.

(10) У Се имеет в виду солнечные часы. В Китае их делали обычно из камня (гранита, нефрита). Самые простые отмеряли время, на них обычно не было рисунков. Но создавались и сложные часы, астрономические, где указывались разные периоды: сутки, месяцы, времена года, годы. Там были рисунки зодиакальных животных и мифических существ. Все они выполнялись в форме круга.

Глава 40. Советы из Гуанси

Если рисунки вокруг изображения железной пластины вытянуть в прямую линию, то получится такая последовательность: слева хоу, предок цилиня, посередине изображение убегающих людей, справа, вероятно, представители этнических меньшинств, если я правильно понял стиль их одежды. Заканчивается эта сюжетная линия тремя отверстиями.

Получается, с точки зрения сюжета, несмотря на то, что рисунки выполнены в форме узора, окружающего железную пластину, это законченная композиция, изображающая что-то вроде динамичной погони.

На среднем рисунке, люди без правой руки расположены спиной к центральному кругу, словно убегают прочь. Важным моментом сюжета является образ группы в засаде, которые смотрят в сторону убегающих, вооружены мечами: явно окружили и собираются на них напасть.

Это можно понимать по-разному. Мой первой мыслью было, что это изображение смертельной битвы: с одной стороны мифический зверь, с другой — вооруженные противники. Возможно ли, что они уже убили некоторых безруких?

Это самое разумное объяснение сюжета, но каков практический смысл? Я никак не могу понять.

Я почти уверен, что эта резьба функциональна и должна нести важную информацию. Это точно не украшение, которое обычно представляет собой узоры, стилизованных драконов и фениксов, бесконечно повторяющихся, создающих ощущение целостности, но не несущих конкретной информации.

Или я что-то не так понял, возможно, упустил что-то. Может быть, на последнем рисунке вовсе не засада?

Или засада, но люди в ней — охотники, а безрукие играют роль приманки. Но если прикинуть возможности мифического зверя, хотя я не верю, что он мог существовать в реальности, то вся эта толпа людей неспособна справиться с ним, он в мгновение ока превратит их в пыль.

Хотя случается так, что в древних изображениях используют гиперболы, особенно, если художник не знал, с чем столкнулись те, кого он изображал. Тогда мифический зверь — всего лишь аллегория или символ.

Чтобы не гадать впустую, я занялся детальным изучением рисунка, разбирая каждый штрих. Хорошо, что снимали профессиональной зеркальной камерой, все детали были очень четкие, разобрать легко.

Однако, я изучил каждую мелочь, и был разочарован. На рисунке не было ничего скрытого, он прост и лаконичен, никаких лишних штрихов и деталей.

Это не поддается анализу. Разве что все рисунки не являются одним целым, и каждый имеет отдельное значение.

Я покачал головой: как бы ни всматривался, я даже не знаю, с какой стороны подойти и что думать. Цветочек откинулся назад и сказал: "Замок и ключ разделяет тысяча миль. Похоже, нам придется вернуться к железной пластине и еще раз взглянуть на нее."

Я молча кивнул: слышал о таком. Не всегда речь идет о настоящих ключах и замках, но это очень эффективная мера безопасности. Лучший способ спрятать что-то: разделить на части и спрятать их далеко друг от друга. Например, дверь поставить на Южном полюсе, а ключ спрятать на Северном. В скандинавской мифологии убитых демонов разрезали на бесчисленные куски и разбрасывали по всему свету, чтобы никто не мог собрать части воедино и воскресить зло. Желающим сделать это придется веками путешествовать, чтобы найти все спрятанное(1).

Однако, если там есть механизм, позволяющий открыть двери, значит, древний терем клана Чжан не является гробницей. Но он может быть связан с какой-то системой массового захоронения. Возможно, из настоящих гробниц через какое-то время в терем переносили останки особенных членов клана.

А еще я до сих пор не могу понять, какое отношение ко всему этому имеет семья Янши Лэй. У привилегированных архитекторов и императорской семьи нет никаких причин заниматься погребальными традициями и строить таинственный терем клана Чжан.

Молчун был рядом с хитрым замком и не открыл его. Подсказки, как открыть дверь, спрятаны в четырех рисунках, а в нашей железной пластине может содержаться код для расшифровки этих подсказок. Таким образом, решить эту проблему мы можем, только снова осмотрев пластину, находящуюся внутри пещеры.

После нескольких дней отдыха наши физические силы восстановились, рана Цветочка уже давно не кровоточила, а значит, большого риска нет, поэтому мы начали собираться. Понимая, что ходить туда и обратно небезопасно, мы приготовили воду и еду примерно на неделю. Я опасался, что в пещере может быть слабая циркуляция воздуха, и мы установили у пробитого нами прохода вытяжную вентиляцию, собранную из молотилки, одолженной в ближайшей деревне ребятами из Чэнду. Я заранее закупил длинные электрокабели, которые мы спустили вниз и подключили вентилятор к тракторному аккумулятору, стоящему у подножья.

По правде говоря, у меня была мысль поднять сюда пару бочек бензина и поджечь. Большая часть мерзости в пещере погибнет. Но в узком пространстве кислород быстро выгорит, в результате возникнет эффект воздушной пробки и пламя не сможет охватить все пространство. Кроме того, изучая архитектуру, я кое-что знал об использовании огня в замкнутых пространствах. Если во время работы вытяжки поджечь бензин в такой пещере, она станет подобной высокотемпературной печи, а это чревато серьезными разрушениями.

Цветочек в нынешнем состоянии не сможет повторить свой трюк с полетом под потолком. Мы вернулись обратно ко входу и осмотрели его железную одежду: пятна крови сплошь были покрыты черными "волосами", которые уже показались из рукавов и добрались до покрытой кровью земли. Там, где крови было больше всего, "волосы" не только покрывали ее, но и увеличивались в размерах. Эта хрень напоминала мне агрессивный грибок.

Я осмотрел себя, но моя одежда, даже окровавленная, была в полном порядке. "Волосы" появлялись лишь там, где была кровь Цветочка, остальные места их не интересовали.

Цветочек сказал, что только его кровь привлекает паразитов, мне не стоит опасаться. И если я, надев железную защиту, понесу его, то "волосы" не смогут добраться.

Железная одежда была слишком тяжелой, а высота пещеры не позволяла даже одному человеку идти выпрямившись. Нести его будет тяжело и неудобно. Тогда он предложил другой способ.

Я должен надеть противогаз, железную защиту и пойти первым. По мере продвижения вперед надо будет вбивать в стены крючья и продевать в них веревку. Потянув за нее, можно протащить все, что будет висеть на ней, не касаясь пола. Цветочек сказал, что его вес небольшой, это будет не сложно.

Услышав это, я понял, что другого выхода у нас нет, поэтому сделал так, как он предложил. Крючья прицепил к поясу, Цветочек помог мне влезть в доспехи. Интересно, что получится из его плана? Он похлопал меня по плечу, предлагая идти вперед. А мне вдруг показалось, что этот парень так же ненадежен, как и Толстяк с его оригинальными идеями.

Используя небольшую кувалду, я загонял крючья в трещины каменной стены, стараясь располагать их как можно выше. Пришлось вспомнить правило треугольной распределенной нагрузки(2) и вбить крючья так, что даже борца сумо протащить не будет проблемой.

На всю работу ушло часа три, мои руки онемели, но пока еще не отваливались. Железная пластина в конце пещеры все еще крутилась и даже стучала, но не громко. Казалось, что висящая металлическая трубка, раскачиваемая ветром, бьется о металлические ворота.

Добравшись, я снял с себя тяжелые железки и обнаружил, что вспотел так, словно побывал под душем. Потом втянул Цветочка внутрь. Мы установили освещение, у прохода выкопали яму, сложили туда дрова, облили бензином и подожгли, чтобы "волосы" не пролезли. Рюкзаки с едой и гаоляновой водкой мы положили рядом с пластиной и принялись сравнивать узоры на ней с фотографиями.

Всю дорогу мы проделали, не снимая противогазы, поэтому в этот раз с голосом все было в порядке. Вот только дышать в них было неудобно и шею натирало, поэтому Цветочек предложил поторапливаться.

Рисунок на нашей пластине полностью совпадал с тем, что было на фото, но здесь вокруг не было трех нарисованных сюжетов, в отличие от резьбы на каменной стене.

Железная пластина медленно вращалась по часовой стрелке. Цветочек уже догадался, что архитектура этой комнаты построена с учетом вращающего механизма, и спросил: "Что теперь надо делать?"

Я ответил, что сначала надо разобраться, как этот механизм работает, и попросил помочь. Сначала нам надо проследить за движением пластины и ее скоростью. Ускорить вращение получалось, если пластина продолжала двигаться по часовой стрелке. Но когда мы попытались изменить направление, этот оказалось намного сложнее.

При этих попытках я чувствовал сильное сопротивление. Причем это не было похоже на стопор механизма. Такое ощущение, что пластина под моими руками пыталась извиваться. Я приложил больше силы, почти толкнул пластину в обратном направлении, одновременно раздались звуки движения железных цепей снизу.

К сожалению, сил мне не хватало, пластина повернулась в противоположном направлении лишь на пятьдесят градусов. Мы старались изо всех сил, даже вены вздулись на руках, но не смогли сдвинуть пластину еще хоть на сантиметр.

Зато теперь я был уверен, что дело не в механическом сопротивлении или стопоре. Просто у нас сил не хватало. Набрав в легкие побольше воздуха, я с ревом попытался еще раз. В противогазе мой голос звучал смешно, в конце концов я поскользнулся и потерял равновесие. Одному Цветочку не хватило сил даже удержать пластину, и она снова стала вращаться по часовой стрелке.

"Чтобы это сделать, нужно быка запрячь," — Цветочек, тяжело дыша, прислонился к стене.

Падая, я подвернул ногу, и теперь лодыжка сильно болела. Мне подумалось, что, будь здесь Толстяк, мне не пришлось бы заниматься такой тяжелой работой.

Однако мы даже не задумались о том, чтобы позвать на помощь тех, кто был внизу. Если сразу не получилось, это не значит, что наших сил недостаточно. Основная причина нашей неудачи — отсутствие точки опоры. Была бы возможность использовать какой-нибудь рычаг, все могло закончиться по-другому.

Я покопался в инструментах, нашел пару длинных металлических прутов и стал думать, как бы их вставить в пластину, чтобы закрепить и использовать в качестве рычагов. Но все было бесполезно: пластина сплошь покрыта узорами, но штрихи неглубокие, закрепить пруты было не за что.

Я задумался: какие методы из своего опыта можно использовать в этой ситуации? Помню, как однажды не мог открутить пробку пластиковой бутылки с минералкой, потому что руки были слишком жирные. Как ни старался я тогда, ничего не получалось.

Самый простой способ — усилить трение. Для этого надо обернуть руки полотенцем. Но полотенец у нас тут нет, а вот одежда, что надета на нас, вполне подойдет.

Мы сняли одежду и осмотрели ее, пытаясь выбрать самый шершавый материал. И тут Цветочек заметил кое-что странное. Указав на рукава моей куртки, он спросил: "Это что?"

Взглянув на ткань, я увидел что та часть ее, которая только что касалась железной пластины, была покрыта чем-то черным.

"Краска?" — выругался я и посмотрел на ладони. Они тоже были черные.

Но это не было похоже на краску, скорее на пепел или порошок. Мне стало интересно, кто испачкал пластину пеплом?

Посветив на ладонь фонарем, я согнул ее несколько раз и понял, что это не пепел, а нечто похожее на мелкие хлопья. Если их растереть, они ломались и измельчались, но не становились пылью. Кажется, мне знакома такая консистенция.

Осмотрев пластину на свету, я понял, что вся поверхность была покрыта довольно толстым слоем этой хрени. Соскоблив ножом небольшой кусок непонятного налета, я размял его пальцами и не успел ахнуть, как Цветочек уже все понял: "Нехорошо. Это кровь."

Примечания переводчика

(1) Описанный обычай разрезать врага или разбивать артефакт и разбрасывать куски по всему свет весьма распространен в мифологических системах всего мира. Так был убит Осирис. Подобным способом расправлялись с неугодными боги и духи славян (отсюда сказки про то, как злые браться убили своего более удачливого младшего), отголоски этого есть в славянских мистических обрядах (развеять по ветру — это оттуда). Еще можно припомнить Кащея, у которого смерть в игле, а иглу запрятали так, что мозг сломаешь. Позднее эта методика перекочевала в Каббалу и христианский экзорцизм. В принципе, действительно весьма эффективный способ.

(2) Треугольное распределение нагрузки (или распределение нагрузки по закону треугольника)— одно из правил сопромата. Снизить нагрузку на вершины треугольника можно за счет увеличения его площади и верхнего угла.

Глава 41. Кровь на странной железной пластине

"Кровь?"

"Да, это точно кровь. Поверхность этой железной пластины была залита кровью, причем, не один раз. Кровь высыхала, потом сверху наливали свежую. Я даже не могу определить, сколько тут слоев." Рассматривая линии на поверхности пластины, я наконец, все понял: "Посмотри на форму канавок узора. Я видел такое раньше. Эти бороздки сделаны таким образом, чтобы жидкость свободно текла по ним. Это не обычная пластина, а алтарь для жертвоприношения."

Чтобы проверить свою теорию, я тут же достал походный чайник и стал осторожно наливать воду на железную тарелку. В тусклом свете вода не казалась прозрачной и напоминала таинственную мерцающую жидкость, созданную древними алхимиками. Рисунок на железной пластине быстро заполнялся этим темным мерцающим цветом.

Глядя на то, как течет вода, я убедился, что это не просто узор, линии тщательно спроектированы. Причем, наравне с функциональностью канавок присутствовала строгая и гармоничная эстетика.

Текущая по узору вода казалась живой. Добравшись до края, она стекала по боковой ложбинке, обтекая пластину кругом, затем переливалась вниз. Но странным образом капли не падали на землю, вода продолжала течь по нижней стороне пластины в направлении вращающего вала.

В этой системе использовано свойство поверхностного натяжения воды(1). В крови много примесей, эта жидкость более густая и вязкая, она этот узор будет заполнять медленнее, и ее течение по нижней стороны пластины будет более равномерным.

"Вот так использовали эту штуку, — заметно, что Цветочек много повидал, он совершенно не удивился. — Нам тоже надо пролить столько крови?"

"Я не знаю." Коснувшись пластины, я заметил, что вода растворила верхний слой крови, которая, кажется, была довольно свежей. Может быть, вылили в то время, когда сюда добрались люди девяти семей?

В практике даому кровавые жертвоприношения не встречаются. И вообще кровь в гробнице — примета плохая. Правда, здесь не гробница, но все равно не думаю, чтобы сюда специально принесли свежую кровь. Причина, по которой пластина оказалась измазана свежей кровью, другая, и я понятия не имею, что это может быть. Может быть, стоит просто попробовать?

Я предположил, что под железной пластиной есть какой-то механизм, который активируется именно кровью.

В этом нет никакой мистики: древние мастера могли использовать вязкие свойства крови, создавая странные канавки на поверхности пластины. Такая технология даже в древности была возможна. На первый взгляд, текстура и расположение линий продуманы до мелочей, могли учитываться также вязкость и плотность жидкости. Применение воды или чего-то другого просто не даст нужного результата.

Я собирался предложить Цветочку попросить наших людей доставить сюда немного крови, но он, коснувшись покрасневшей жидкости в канавках, вдруг спросил: "Подожди, а чья это кровь?"

"В смысле, чья?"

"Если борозды рассчитаны на свиную или собачью кровь, то проблем нет. Но если подразумевается использование человеческой крови, то ничего не выйдет(2). А еще я прикинул, сколько крови потребуется. Парой ведер не обойтись. Откуда нам взять столько?"

Я задумался: если нужно столько человеческой крови, то это серьезная проблема. Но люди из старых девяти семей ведь не были садистами-извращенцами, и я не верю, что этот древний механизм настолько тонкий, что зависит от таких микроскопических расчетов.

Из нас с Цветочком столько крови не нацедишь. Максимум выдавим на двоих один большой стакан. Свиная кровь больше всего схожа с человеческой, может, начать с нее?

Цветочек покачал головой: "Слишком много хлопот." Немного подумав, он решительно добавил: "Сюда надо целую свинью тащить."

Кажется, его идея хороша — поднять сюда свинью целиком. Снаружи полно "волос", которые отреагируют даже на закрытые емкости с кровью. Даже представить боюсь, что тогда случится. А если на свинье не будет царапин и ран, то паразиты не заметят ее. И с живой свиньей больше гарантии, что кровь не свернется по дороге. Однако, когда я представил себе подвешивание свиньи над пластиной — тот еще жуткий перформанс.

Услышав нашу просьбу, люди внизу явно опешили: рация долго не отвечала. Очевидно, они пытались понять, чем мы тут вообще занимаемся. Цветочек повторил требование и добавил, что сделать это надо как можно быстрее. На следующий день они снова связались с нами по рации, и, услышав голоса на фоне хрюканья, мы поняли, что свинья почти у нас в руках.

В деревнях многие держат свиней, но никто не таскает их в горы. Ребятам внизу пришлось не сладко.

Мы с Цветочком выбились из сил, чтобы поднять свинью и затащить ее в пещеру. Это был довольно крупный поросенок, напуганный настолько, что даже не пытался сопротивляться.

Освобождая свинью от веревок и протаскивая ее в пещеру, мы чуть с ума не сошли от вони. Эту скотину давно не мыли, а при подъеме она, кажется, обгадилась пару раз. Это было невыносимо. Но мы и так уже день потеряли, отмывать ее некогда. Зажав носы, мы подвесили ее за ноги к веревке и протащили над "волосами".

Вернувшись вглубь пещеры, мы занялись приготовлениями. Я почистил пластину, тщательно отскребая грязь и засохшую кровь. Теперь линии на железе стали более четкими.

Еще раз осмотрев ее, я обнаружил, что пластина украшена цветочным орнаментом, а в некоторых местах есть явные следы недавней реставрации. В целом поверхность железа старая, покрыта окалиной, но кое-где видны следы шлифовки и зачистки ржавчины. Судя по всему кто-то совсем недавно пытался ее чистить.

Цветочек же смотрел наверх. Прямо над пластиной в своде был закреплен крюк с толстым хвостовиком. Кажется, его туда вбили специально. Мы вдвоем накинули на крюк веревку и подвесили свинью головой вниз.

Хрюшка, видимо, уже отошла от шока после подъема на скалу и теперь безостановочно дергалась и визжала. Сил у нее, оказывается, много, веревка натянулась, как струна, я боялся, что она порвется.

Высота пещеры была невелика, голова свиньи почти касалась железной пластины, кровь сразу попадет куда надо. Цветочек посмотрел на меня, достал нож и протянул мне со словами: "Давай."

Я опешил, на мгновение потеряв дар речи, потом пробормотал: "Я никогда не убивал свиней."

Он подмигнул мне и улыбнулся: "Я тоже не убивал, но кому-то же надо это сделать. Этот нож очень острый, просто проведи по шее."

Я сердито ответил: "Раз это просто, почему сам не сделаешь?"

"Я не могу это сделать, — отмахнулся он. — Не могу убить существо такого же размера, как и я."

"Ах ты засранец. А я что, похож на того, кто может? Я похож на мясника?" Я еще долго ругался, но Цветочек безмолвно смотрел на меня, всем видом давая понять, что он от своих принципов отступать не собирается.

Взяв нож, я посмотрел на свинью. Когда мы все это планировали, я даже не думал о том, как мы будет убивать ее. Цветочек — придурок. Я полагал, что для него это не будет проблемой. Почему это должен делать я?

Свинья визжала так, словно ее уже убивали, это меня бесило. Я честно дважды попытался примериться, но представил, как это будет выглядеть, и чуть в обморок не хлопнулся. Нет, я точно не смогу этого сделать, поэтому предложил: "Может, позовем сюда кого-нибудь снизу, пусть они свинью убьют?"

"Местные считают, что здесь водятся призраки. Не выйдет, они сюда не полезут."

Цветочек пристально посмотрел на меня: "Почему тебя так волнует этот момент?"

"Ты не имеешь права меня заставлять!" Глядя на свинью, я горько улыбнулся и подумал, что Толстяк бы с этим делом справился. Хотя не знаю, может, он тоже не убивает тех, кто с него размером.

Некоторое время никто из нас не решался взять на себя роль мясника. В конце концов решили позвать парня, с которым Цветочек был немного знаком. По его словам этот человек безжалостен и знаменит в Чэнду своей жестокостью. Мы по рации описали проблему, но он тоже отказался подниматься, однако, дал нам совет: "Кровеносные сосуды у свиней слишком толстые. Если резать ножом, кровь будет разбрызгиваться в стороны. Чтобы направить кровь в определенное место, следует использовать трубку для кровопускания." Цветочек достал из рюкзака бутылку с вином, выпил залпом все содержимое, потом своим мачете отрубил донышко, заострил край горлышка, который затем воткнул в шею свиньи.

Животное резко взвизгнуло, а из выбитого дна бутылки сразу показалась струйка крови, капающая на пластину и растекавшаяся по бороздкам узора, окрашивая его в темно-красный цвет.

Мне стало противно, и я отвернулся. Трупов я уже повидал за свою жизнь достаточно, все они были гнилыми и безобразными, но никогда раньше я не чувствовал такого отвращения. Сам процесс убийства вызывал у меня сильную дрожь.

Пять минут спустя свинья перестала дергаться, ослабев. Кровь текла по узорам, и пластина теперь выглядела кровавым монохромом: черный фон с темно-красными узорами. Процесс изменения цвета, наверно, должен казаться красивым, но смотреть мне не хотелось. А еще немного настораживало, что скорость вращения пластины никак не изменилась.

Цветочек сказал, что роль этой пластины заключается в том, чтобы направить кровь в механизм, расположенный внизу. Верхняя сторона уже полностью заполнена кровью, но потребуется еще некоторое время, чтобы жидкость заполнила нижнюю сторону и попала к валу.

Действительно, через три-четыре минуты вращение стало замедляться, пластина пару раз словно застопорилась, потом продолжила вращение, но под конец остановилась совсем.

Мы с Цветочком насторожились: вдруг сработает какой-то механизм. Снизу доносились глухие звуки раскачивающихся железных цепей. Потом стук зазвучал ближе, как будто шел со всех четырех сторон прямо из стен.

Я был потрясен, прислушиваясь к звукам: неужели за стенами везде расположены какие-то механизмы?

Если это так, значит, железная пластина приводит в движение большую машину. Такой огромный механизм не будут делать только для создания звуков, что-то еще должно произойти. Хотя логично: чтобы управлять чем-то простым и мелким, не нужно непрерывное движение, как у пластины.

Я собирался обсудить это с Цветочком, когда возникла проблема. Три окружавшие нас стены были сплошь покрыты нишами с бамбуковыми книгами. Сейчас эти книги что-то выталкивало наружу, а следом появлялись "штуки", выдвинувшиеся из каменных ниш.

Примечания переводчика

(1) Поверхностное натяжение воды — термодинамическая характеристика поверхности вещества, находящегося в жидком состоянии. Для расчета силы поверхностного натяжения используется сложная формула. Суть в том, что в определенных условиях вода может сохранять форму вне какого-то сосуда. Примером может служить капля, а также всем известный опыт с иголкой или мелкой монетой, свободно лежащих на поверхности воды. При правильном подходе можно создать канавки и отверстия, из которых вода не будет проливаться вниз и капать.

(2) "Если подразумевается использование человеческой крови, то ничего не выйдет." Не понятно, почему не выйдет. Если расчет на поверхностное натяжение крови, то учитывается ее плотность. А она у позвоночных не слишком отличается (в пределах от 1050 до 1060 г/см³). Причем, у конкретного человека плотность может быть разной в этих же пределах. Для поверхностного натяжения в обычных условиях плотность крови играет не самое важное значение.

Глава 42. Скрытый барельеф

Буквально за одно мгновение стены с трех сторон словно ощетинились, пустых ниш в них не осталось ни одной. Эти штуки, торчавшие из стен, казались частью какого-то странного барельефа.

Все произошло так быстро, что нам оставалось лишь молча наблюдать, как заполняются ниши, а стены превращаются в странную рельефную инсталляцию. Это шокировало, мне в какой-то момент показалось, что сейчас какой-нибудь монстр выберется оттуда.

Включив фонарь, я решился поближе рассмотреть то, что вылезло из стен. Оказалось, что это обычный камень, та же скальная порода. То есть, эти штуки — просто часть стены.

Я сделал шаг назад к проходу, выглянул наружу, осматривая стены в коридоре, и понял, в чем дело. Раньше стена представляла собой барельеф. Но когда в ней проделали отверстия, эта картина пропала.

Ниши в стенах подобны отсутствующим частям пазла. Здесь убрали часть картинки, там убрали часть картинки. А потом эти части пазла спрятали в глубине ниш. Когда срабатывает механизм, скрытые части выталкиваются, ниши заполняются, и воссоздается изначальный барельеф.

Это гениально! Благодаря хитрому механизму важная часть барельефа постоянно скрыта, но ее можно увидеть, если восстановить.

Однако, присмотревшись, я чуть дар речи не потерял. Выступающие части барельефа выглядели так, словно их по-быстрому топором вытесали. Почему стены обработаны так грубо?

Создававшие этот барельеф решили упростить себе работу? Цветочек и я пришли к этому выводу одновременно и, забыв про свинью, подошли к стене, чтобы рассмотреть появившиеся из ниш камни.

Рисунки на них были едва различимы, но мы обнаружили, что все они разные. Некоторые наиболее четкие, где видны человеческие фигуры, на других что-то отдаленно напоминающее маленькие руки. Очевидно, что на каждом камне был вырезан определенный фрагмент. Часть линий и штрихов не разобрать, но некоторые детали понятны. На одном из камней я разглядел глаз, возможно, это часть лица. Правда, глаз был нечеловеческий, даже не могу представить, что за морда тут была нарисована.

Есть фрагменты пейзажей с выраженной перспективой, есть фрагменты лиц. Должно быть, на барельефе изображена какая-то сцена с конкретным сюжетом. Подумав об этом, я вспомнил о фотографиях, присланных из Гуанси. Кажется, там были похожие фрагменты.

Я собирался сказать об этом Цветочку, но увидел, что он уже достал снимки и начал сравнивать рисунки. Я был прав: на фотографиях, сделанных в Гуанси, которые мы внимательно изучили раньше, обнаружились схожие элементы и линии.

Маленькие руки оказались частью сюжета с людьми в странной одежде. Глаз был точно такой, как на рисунке хоу-цилиня.

Похоже, что рисунки на стене в Гуанси точно повторяют рельеф на стенах этой пещеры. Они совершенно одинаковы.

"Так вот оно что!" — подумал я. Если присмотреться повнимательнее, то сразу заметно, что здесь резьба выполнена искусно, несмотря на то, что вырезались части картины на отдельных плохо обработанных камнях. Борозды сделаны хорошо заточенными инструментами камнереза. А резьба в Гуанси выполнена небрежно и непрофессионально. Очевидно, что в Гуанси находится копия, а барельеф в этой пещере — оригинал.

Но в чем смысл такой сложной работы? Цветочек говорил, что здесь будет подсказка, расшифровка барельефов в Гуанси. Но, если рисунки одинаковы, в чем заключается подсказка?

Я изо всех сил старался понять, сравнивая фотографии с рисунками на стенах, пытаясь обнаружить что-нибудь странное. Но сколько ни старался, просветления не достиг.

Можно сказать, что стены образуют круг. Если повернуться спиной к проходу, то по левую руку изображен хоу. Если бы не поврежденные части, торчащие из ниш, то сказочный зверь выглядел бы впечатляюще. На стене передо мной должен быть сюжет с безрукими людьми, а справа — засада из людей неизвестной мне народности.

Три дырки на фото, кажется, соответствуют проходу за моей спиной. Порядок рисунков здесь точно такой же.

В пещере повисла напряженная тишина, мы внимательно рассматривали фотографии. Я сел на пол, сделал глоток вина и вдруг почувствовал какое-то несоответствие.

Если исходить из простоты рисунков на фото, то и здесь барельеф не должен сильно отличаться, на сохраненных фрагментах незаметно, чтобы здесь были какие-то мелкие изящные детали. В этих простых сюжетах сложно найти какую-то скрытую информацию.

Поэтому я снова вернулся к железной пластине и, когда взглянул на нее, понял, в чем проблема.

На диске бесчисленное множество узоров, но если смотреть издалека, можно заметить, что они образуют крестообразную фигуру, вершина которой имеет самые глубокие борозды. Максимальная глубина борозд расположена в положении "двенадцати часов"(1).

На рисунке пластины с фотографии в этом месте глубокая борозда упирается в выступ под средним рисунком, а на нашей пластине эта же борозда направлена на проход. Если этот выступ — указатель, а глубокая борозда — стрелка, то она сейчас указывает не туда, куда надо.

Когда я объяснил это Цветочку, он тоже нахмурился. Я предположил: "Похоже, узор на этой фотографии показывает, как должна быть повернута железная пластина. Если мы повернем ее как на фото, то, вероятно, сработает следующий механизм."

Цветочек дотронулся до железной пластины, посмотрел на снимок и решил, что мой вывод может быть верным: "А крутить надо по часовой стрелке или против?"

"Теоретически против. Но мы активировали механизм кровью свиньи и поворотом против часовой стрелки. Направление может измениться. Мы должны попробовать, чтобы узнать." Сказав это, я встал, чтобы приступить к делу.

Но Цветочек одернул меня: "Лучше ее больше не крутить."

Примечания переводчика

(1) "Максимальная глубина борозд расположена в положении "двенадцати часов". Речь идет об ориентации по циферблату часов: "двенадцать часов" — это положение конца стрелки, указывающей на цифру 12. Аналогично можно сравнить с расположением стрелки компаса, указывающей на север.

Глава 43. Секрет

Цветочек помахал рукой, давая понять, что ему надо подумать: "Вокруг барельефы, железную пластину можно вращать, количество барельефов говорит только о четырех направлениях вращения. Поэтому, даже не глядя на фотографии, можно методом проб и ошибок определить нужное положение пластины. Если это и есть секрет, то он слишком прост, возможных комбинаций очень мало."

Я нахмурился, не совсем понимая суть, а он продолжил: "Например, в сейфе у меня дома система безопасности требует ввести три пароля, каждый состоит из цифр от нуля до девяти. Три разных комбинации из десяти цифр в нужной последовательности подобрать очень сложно. Я не знаю, для чего предназначена эта пластина, но если сочетание ее положения по отношению к барельефам является шифром, то это всего лишь четыре возможных комбинации. Такой шифр трехлетний ребенок разгадает. Даже годовалый младенец случайно найти нужную комбинацию сможет, — он сделал паузу. — Такой шифр бесполезен. Это все равно, что запрограммировать блокировку сейфа однозначным шифром, и ограничить выбор четырьмя цифрами. Это уже не сейф будет, потому что его легко вскрыть."

Водя пальцем по снимку, я понимал, что он прав.

Цветочек продолжал: "Предположим, что древние смогли додуматься только до простого шифра из четырех возможных комбинаций. Как сделать такой замок достаточно безопасным? — он взглянул на меня. — Ты знаешь закон пикового сокращения?(1)"

Я покачал головой, тон Цветочка был спокойным, как у старого артиста, читающего давно заученный монолог: "Когда вариантов шифра недостаточно, надо уменьшить количество возможных попыток. Например, к бомбе протянуты три провода: красный, желтый и синий. Один из них надо перерезать, но ты не знаешь какой. И, если перережешь не тот, бомба взорвется. Вероятность плохого исхода два к одному. Если я прав, то повернуть пластину мы можем только один раз, и при этом должны точно угадать правильное положение. Если ошибемся, то активируем совсем не то, что собирались, и последствия будут непредсказуемыми."

Затем он посмотрел на снимок: "Пока у нас нет твердой уверенности в правильном выборе, лучше не пробовать. Здесь уже однажды произошла трагедия. Если будем неосмотрительны, она случится снова."

Я удивленно слушал его, осознавая, что совсем не знаю этого человека: "И часто тебе доводилось такие задачи решать?"

Он посветил на окровавленную железную пластину фонариком и сказал: "Главный принцип воспитания в нашей семье — строгость. Таким был и мой наставник, обучавший меня с детства."

Старые девять семей действительно были известны безупречным воспитанием и обучением. Я задумался о том, что даже представления не имею о правилах собственной семьи. Как в соответствии с этими правилами я должен сейчас поступить? Мой дедушка — один из самых искушенных старейшин девятки. Кажется, сейчас ему было бы стыдно за меня.

"Хорошо, младший девятый господин, что нам теперь делать?" Я послушно сел на пол.

Цветочек сказал: "Мы должны вернуться к самому началу. Всегда есть причинно-следственная связь. Должна быть конкретная причина для того, чтобы установить здесь именно такой странный механизм. Давай подумаем об этом вместе, младший третий господин."

Услышав это давно забытое уважительное обращение, я почувствовал, как заныло сердце от необъяснимой тоски. Он посмотрел на меня, я — на него. И мы вдруг одновременно рассмеялись. Кажется, между нами все-таки много общего.

Какое-то время мы молчали. Потом я достал из рюкзака пакет с вяленой говядиной и, набив полный рот, предложил: "Ты говорил, что потомки клана Чжан использовали терем как мавзолей. Может, начать с этого? Представь, что ты из клана Чжан, твой отец скончался, ты должен доставить его тело в терем клана Чжан, в Гуанси. Давай попробуем восстановить весь процесс."

Цветочек ответил: "Я должен буду тайно сжечь его тело, а потом принести прах в семейную гробницу. В семье Се нет излишеств в погребальных обычаях."

Я поправил его: "А ты представь, что ты не Се, а Чжан. Тогда какими будут твои действия?"

Цветочек задумался: "Наверно, сначала я пойду за советом к старейшинам. Они мне откроют тайный обычай клана. Типа, у нас есть древняя семейная гробница, я должен похоронить тело отца там. Но туда нельзя попасть без ключа. Сначала я должен отправиться на гору Четырех сестер в провинции Сычуань, найти пещеру, в которой хранится ключ, открывающий гробницу."

"Это не имеет смысла. Если ты сначала явишься сюда, то не увидишь подсказки в барельефе. Сначала ты должен отправиться в Гуанси, найти древнюю гробницу и рисунок на каменной стене, который будет подсказкой, затем ты должен попасть в пещеру, чтобы с помощью подсказки из Гуанси найти ключ..."

"Да проще некуда: сфотографировать достопримечательности Гуанси и привезти фото на гору Четырех сестер в провинции Сычуань?"

Я горько улыбнулся: нашел же он время шутить. Но вдруг меня осенило.

"Фотографии? Ну да, фотографии!"

Я схватил присланные из Гуанси фотографии и растерянно сжал их в руке, понимая, что зря на них рассчитывал.

Это типичная ошибка современного человека, забывающего об образе жизни предков. Нам свойственно использовать привычные способы передачи информации, забывая о том, что в прошлом все было по-другому. Мы решили, что рисунки в Гуанси являются подсказкой, получив снимки. Но тогда не было фотографий!

В смысле, мы тут сидим и рассматриваем снимки, считая, что найдем там ответы в деталях, но забываем, что предки полагались только на память. В крайнем случае могли срисовать, но при этом часть деталей может быть упущена.

Особенно меня озадачила возможность срисованных копий, которые могли попасть в руки не тех людей. При создании древней гробницы с серьезной защитой такая ошибка выглядела полнейшей глупостью. Невозможно! Кроме того, ведь предполагалось, что будущие поколения тоже будут соблюдать этот обычай. Насколько велики гарантии, что непосвященные потомки будут таскать с собой в гробницу инструменты для рисования? Может быть, в клане Чжан все с детства были художниками или есть какое-то правило иметь при себе полный набор для каллиграфии, когда надо кого-то хоронить?

Тогда смысл резьбы на каменной стене в Гуанси гораздо глубже видимого сюжета, он заключен не в самом рисунке, а вне него. Вероятно, секрет члены клана Чжан раскрывали, лишь увидев барельеф в пещере. Это как в рисунке "Внизу мертвая овца". Большинство видит только двух голубей и овцу, но те, кто понимают смысл, сразу поймут, в чем подвох(2).

Бесполезно рассматривать фотографию, не понимая смысла рисунка на ней.

Примечания переводчика

(1) В оригинале Цветочек говорит именно об этом законе: 收缩法则吗. Принцип пикового сокращения мышцы относится к числу базовых принципов Джо Уайдера. Смысл его заключается в том, что в момент наивысшего мышечного сокращения необходимо задержаться в этой точке на пару секунд, продлив пиковое напряжение. Например, мы выполняем подъем на бицепс. Когда руки оказываются на середине амплитуды, бицепс напряжен сильнее всего. Чтобы продлить это сокращение, необходимо остановиться в этой точке на 1-2 секунды. Но дальше он приводит пример (который я, кстати, перевела не дословно, чтобы было так же кратко, но понятнее по-русски) с проводами от бомбы, а это уже называется правилом снятия напряжения: взрывчатка может быть собрана так, что сдетонирует при подаче напряжения по одному проводу и при снятия напряжения с других. Решения задачи с разными проводами не существует, вероятность невозможно просчитать, поэтому провода режут только в кино. На самом деле такую взрывчатку обезвредить с большей долей вероятности можно только целиком (взорвав, залив водой).

(2) "Внизу мертвая овца". Рисунок двух голубей и мертвой овцы — иллюстрация популярного интернет-мэма. Дословно "Два голубя, самец и самка пролетали над мертвой овцой. Самка сказала самцу: "Овца внизу мертва". Шутка заключается в гомофонии(иероглиф羊, овца, звучит так же, как 痒, чешется). Но, когда появилась картинка, то многие, особенно носители диалектов не понимали ее смысла, видя лишь птиц и овцу, но не их состояние.

Глава 44. Хитрые подсказки

Выслушав мои доводы, Цветочек спросил, могу ли я точно определить, при какой династии была создана эта тайная пещера.

Я ответил: "Трудно сказать. Я даже не могу понять, к какой категории исторических памятников это отнести. Если бы это была гробница или храм, то определить время постройки можно по технологии постройки, мелким деталями отделки, украшениям. Возраст исторических построек, связанных с практической деятельностью, определить сложнее, если только такая постройка не является частью древнего города. В кузницах и мастерских нет украшений, символики, характерной отделки интерьера, поэтому информации недостаточно."

Здесь есть элементы отделки: резьба по камню, узоры на железной пластине. Но они лишены каких-то уникальных черт, свойственных определенному периоду, поэтому даже мне, хорошо знакомому с темой, сложно ответить на такой вопрос. Но интуитивно эти узоры ассоциируются у меня со стилем династии Мин.

Здесь используются железные орудия. Официально первое появление их относится к периоду Весен и Осеней. Однако, метеоритное железо существовало задолго до этого и использовалось в металлургии. Кроме этого, здесь использованы технологии Янши Лэй: даже если это место было создано раньше, то могло быть переоборудовано или отреставрировано во времена династии Цин.

Я всегда думал, что не существует ситуации, в которой я, студент, получивший степень бакалавра в КНР, не смогу разобраться с архитектурными реликвиями, связанными с Янши Лэй. "Ну а ты что думаешь? Можешь что-нибудь рассказать о династии, связанной с этим местом?" – спросил я.

"Китайская культура строительства гробниц постоянно развивалась, каждая деталь в них несет отпечаток династии, создававшей мавзолей. И, чем выше технологическое развитие династии, тем это заметнее. Например, каолиновый прото-фарфор династии Хань(1) сменился высокотемпературным полихромным фарфором при династии Тан(2). Кидани, обитавшие на севере, в погребальных обрядах использовали различные яды, а стены облицовывали камнем.(3) При династии Цин использовались иностранные технологии, что позволяло создавать монументальные погребальные сооружения и обеспечить отличную безопасность гробниц. Методы мумификации того времени позволяли сохранить тела так хорошо, что на глазок сложно было определить время смерти. Если сможем понять, в какую эпоху была создана эта система безопасности, то у нас будет больше возможностей ее разгадать." Он задумался и подытожил: "Грубо говоря, если мы уверены, что этот механизм не создавали наши современники, то можно не опасаться ловушек с инфракрасными самонаведением.(4)"

Я слышал, как дедушка говорил, что похожие трюки использовались, но, думаю, здесь такое устанавливать рискованно. Однако, я через многое прошел, и единственное, в чем могу быть уверен — нельзя недооценивать технологии древних.

Мой дедушка приводил другой пример: он видел очень странную глиняную посуду в гробнице династии Северная Чжоу, похожую на высокую глиняную бутылку. В ней было много отверстий диаметром меньше подушечки пальца. Это было похоже на толстую флейту. Дед подумал, что это какой-то древний инструмент для фильтрации жидкостей, но когда поднял ее, то обратил внимание на слишком большой вес. Когда он перевернул ее вверх дном, чтобы посмотреть, нет ли внутри жидкости, то из отверстий сразу показалось множество ручек, вырезанных из камня. Все они имели выраженный изгиб: с одной стороны все ручки изогнуты вправо, с другой — влево.

Все вместе они словно образовали веер, похожий на павлина, расправившего хвост.

Такая композиция предполагает акцент в центре, дед, естественно, взглянул на середину веера и увидел, что из самого крупного центрального отверстия появилась черная фигурка Будды. В окружении веера из рук он выглядел, как тысячерукая Гуаньинь, прятавшаяся до поры до времени внутри бутылки.

Такая трансформация шокировала его: за одно мгновение обычная бутылка превратилась в многорукую статуэтку. Он даже подумал, что это живое существо.

Он сбежал оттуда, оставив странную вещь. Больше никогда ничего подобного дед не видел, но часто вспоминал. Он даже пытался заказать нечто подобное, но ни один современный мастер не мог представить себе технологию создания такого механизма. Они даже не могли понять принцип работы такого механизма, а ведь требовалось вставить его в глиняный сосуд до обжига. Кое-кто пытался сделать так, но ничего не получилось.

Во времена династии Северная Чжоу не могло быть таких продвинутых технологий. Хотя дед говорил, что в любую эпоху мог жить мастер, обогнавший свое время. И чем больше странностей в гробнице, тем больше шансов наткнуться на что-то подобное.

Впрочем, в этом месте все равно нет возможности идентифицировать династию, и мы с Цветочком не стали это долго обсуждать. Надо было еще разобраться с рисунком на фотографии.

Если это подсказка, то где ее на этом рисунке искать? Сложность состоит в том, что я не вижу в четырех рисунках какой-то логической системы, кроме вероятного сюжета. Возможно, логика этого рисунка была известна членам клана Чжан, но нам, посторонним людям, сложно догадаться, в чем суть.

Об этой самой таинственной семье из девятки у нас практически нет никакой информации, так что, по сути, мы столкнулись с неразрешимой задачей.

Размышляя над загадкой, я уже восхищался тем мастером, который создал гробницу. Его система безопасности, можно сказать, идеальна.

Помню, дед говорил, что защита гробниц от грабителей имеет несколько уровней. И чем богаче гробница, тем больше степеней защиты.

Во-первых, гробницу нельзя найти; во-вторых, гробницу нельзя открыть; в-третьих, из гробницы ничего нельзя забрать. Этот древний терем клана Чжан, похоже защищен со всех сторон. Неудивительно, что все попытки попасть сюда в течение многих лет были безуспешны.

Но неужели ничего нельзя сделать? Единственное, что мне приходило в голову: уйти отсюда и попытаться найти информацию о тереме клана Чжан. Но, учитывая усилия, приложенные кланом Чжан для сохранения этой тайны, могу предположить, что никакой информации найти не удастся. А если повезет, то вряд ли эта информация окажется полезной. И искать ее придется не менее полугода.

От таких мыслей у меня руки опускались. Такой я человек: пока есть хоть малейшая надежда, буду пытаться изо всех сил решить загадку. Но как только мой разум решит, что цель достичь невозможно, я сдаюсь. Цветочек внимательно слушал мой нытье и ничего не сказал, даже когда я умолк.

Нам не сразу прислали эти фотографии, мы уже потеряли много времени впустую. А отсутствие подсказок делало наше положение безнадежным. Даже если мы проторчим здесь еще несколько дней, все равно придется писать старухе покаянное письмо: "Извините, мы не может разобраться. Нельзя ли нам вернуться в Пекин, чтобы принять ванну и попытаться найти другой способ решения проблемы?"

Мне этот вариант был по душе, но я понимал, что, сделав так, опозорю семью У. Хотя вообще-то я уже давно ее опозорил. А еще я уверен, что Цветочек просто так не сдастся.

Он помолчал недолго, а затем крикнул парню из Сычуани: "Отправьте ответное письмо. Напишите, что фотографии невозможно расшифровать. Мы примем свои собственные меры. Пусть немного подождут."

Парень из Чэнду кивнул, но его лицо слегка изменилось: "Хозяин, может вы сделаете это сами? Позвоните, поговорите лично."

Цветочек покачал головой: "Все в порядке, ты справишься."

Парень кивнул и направился к выходу. Я придержал веревку, чтобы помочь ему, а потом спросил Цветочка: "Какие такие собственные меры? Что мы еще тут можем сделать?"

"Посмотрим на проблему с другой стороны. Если не можем решить головоломку, то надо использовать более жесткие методы."

Я ничего не понял, он сделал глоток вина и сказал: "Если ты не можешь собрать кубик Рубика, то как проще всего поступить?" Он сделал движение, словно ломал что-то: "Разбери его на отдельные детали, а потом собери так, чтобы каждая сторона имела свой цвет."

"Ах вот оно что... Постой, ты собираешься..."

"Я собираюсь разобрать механизм, — сказал он. — Для начала я хочу забраться внутрь и посмотреть, на что он похож."

Примечания переводчика

(1) Прото-фарфор династии Хань появился в V-III вв. до н. э. Для его производства использовались печи-маньтоу, вытянутые, с камерой для обжига, расположенной в стороне от топки. Это позволяло сделать температуру обжига более равномерной. Сырые изделия находились в специальных тиглях, что защищало их от разрушения и позволяло устанавливать штабелями. До сих пор некоторые частные мастерские Китая используют в своей работе именно маньтоу. В промышленных масштабах печи-маньтоу стали применяться при династии Хань. В качестве сырья для фарфора использовались каолин (бело-голубая глина), полевой шпат и кварц. Но эта технология не позволяла создавать яркие расцветки: узоры на изделиях создавались механически перед обжигом, цвет, как правило, был однотонным.

(2) "Высокотемпературный полихромный фарфор династии Тан." В этот период появились технологии низко-и высокотемпературного обжига, а также методики создания цветной глазури. Соответственно, изделия стали полихромными. Особенной популярностью пользовался стиль Сансай: трехцветная глазурь теплых тонов, в основе которой лежали охристые и изумрудные оттенки). В северных провинциях расцветка фарфора была другой: использовалась белоснежная полупрозрачная глазурь. Отличительной чертой фарфора династии Тан является отличная стилизация и разнообразие орнамента, как правило, цветочного.

(3) Кидани или народ Ляо — монголоязычные номады, действительно были довольно искушенными алхимиками и практиковали отличное мумифицирование, хотя чаще использовали кремацию. А вот насчет облицовки камнем гробниц — не поняла. Вроде бы гробницы киданей отделывались деревом (бревенчатая облицовка, имитирующая обычное жилье).

(4) Цветочек ну совсем нереальный пример привел, похоже, он так пошутил. Ловушки с инфракрасным самонаведением — это что-то из области звездных войн. Такая система используется в основном в военной промышленности при создании инфракрасной головки самонаведения, работающий на принципе улавливания волн этого диапазона в качестве потенциальной цели. Представляет собой оптико-электронный прибор, идентифицирующий цель и передающий информацию на автоматическое прицельное устройство захвата сигнала и выдачи в автопилот линии визирования. В системах безопасности инфракрасное самонаведение не применяется, используется лазер в детекторах движения.

Глава 45. Войти туда, где спрятан механизм

Мы сняли дохлую свинью, вымыли железную пластину и пол водой. Вскоре вновь послушались глухие звуки снизу, железные цепи снова пришли в движение. Появившиеся из ниш камни медленно стали уходить внутрь, железная пластина несколько раз дернулась и снова начала свое вращение.

Цветочек и я собрали в рюкзаки холодные фонтаны(1), обрезы, фонари, пару бутылок с рисовой водкой — все, что могло пригодиться для выживания и самообороны. Потом приподняли железную пластину и закрепили ее стальным шестом, открыв отверстие трубы под ней.

Меня беспокоила рана Цветочка. Внизу может быть хитрая ловушка, сейчас ему опасно спускаться туда.

Сначала мы, как на рыбалке, бросили вниз веревку, спустили ее как можно глубже, но ничего не произошло.

Цветочек закрыл спину и грудь железной одеждой, сгруппировался и полез в трубу первым. Двигался он очень быстро. Я видел, как стремительно отдалялся свет его фонаря: когда он достиг дна, то стал совсем тусклым, а затем пропал.

Я не смел заговорить с Цветочком, рубашка, намокнув от холодного пота, прилипла к спине. Подождав минут пять, я увидел, как фонарь зажегся снова и мигнул пару раз. Мы договаривались, что это будет сигнал о безопасности.

Собравшись с духом, я сбросил вниз рюкзаки, затем осторожно просунул голову в отверстие и попытался протиснуться в трубу.

Похоже, я более толстый, чем Цветочек, и спускался дольше. Дотянувшись до цепей, я аккуратно карабкался по ним и, наконец, добрался до дна. Здесь было очень тесно, я даже не мог привстать, пришлось сесть и опустить голову.

"Машинное отделение"(2) внизу было устроено настолько сложно, что я не возьмусь описывать его. Но, пока спускался, я в целом понял принцип действия этого механизма.

Внизу вал железной пластины был вставлен в шестерню с большим количеством зубьев, которые цеплялись за железные кольца соответствующего размера, а те в свою очередь, были соединены с железными цепями. Но пока я не мог понять, как вся эта конструкция соединяется с соседними помещениями, откуда выдвигались каменные части барельефа.

Могу предположить, что количество колец, соединенных с шестерней пластины, различно, последовательность активации цепей при вращении тоже отличается, как и натяжение. Соответственно, этот механизм может активировать различные процессы.

В нижней части каменной камеры находится что-то вроде водяного колеса(3), вставленного в основание скважины, расположенной внизу. Оттуда под напором постоянно поступала вода, видимо, из размытой дайки(4). Это колесо, соединенное с шестерней, приводит в движение вал железной пластины, обеспечивая непрерывное вращение в течение многих лет.

Оглядевшись, я не смог понять, что могло нанести Цветочку такую глубокую рану, лишь странные штуки, похожие на вату, висевшие на цепях. Сами цепи, казалось, покрыты качественной смазкой, нанесенной очень давно.

Вся эта камера была похожа на колодец, только дно слишком широкое. Здесь пахло кровью, но ее следов нигде не было видно. И я не заметил никаких странностей, о которых упоминал Цветочек.

Но если я чего-то не вижу, не значит, что его тут нет. Я присел на корточки и стал внимательно осматриваться. Но сколько мы не озирались, не увидели ни следа присутствия кого-то живого.

Может, причиной ранения была какая-то деталь механизма? Я подумал, что мы в чем-то ошиблись, Цветочек тоже выглядел озадаченным. Но оба вздохнули с облегчением.

Я вопросительно взглянул на Цветочка, он в ответ показал фонарем куда-то в сторону. Там, на стене колодца обнаружились три расщелины, внутри их высота доходила до пяти метров, туда легко мог протиснуться человек. Железные цепи были разделены на три группы и уходили прямо вглубь этих трещин.

Мы направили туда свет фонарей: глубина казалась большой, но протиснуться туда будет сложно. Я посмотрел наверх: там, на высоте трех метров, закрепленные цепями, висели камни разных размеров. А внизу под ними валялись глиняные горшки, похожие на те, что я видел в Тамуто.

Это может быть той самой ловушкой. Если мы в чем-то ошибемся, один из камней может упасть, разбить горшки на земле, а оттуда выберутся короли трупоедов, и нам придется не сладко.

Я заметил несколько уже упавших камней, а рядом с ними разбитые горшки, откуда торчали черные "волосы". Должно быть, это произошло в прошлый раз, когда сюда пришел кто-то, по ошибке активировавший механизм неправильно.

В глубине расщелины висит бесчисленное множество таких камней, а на полу столько же аккуратно разложенных горшков. Не представляю, сколько их там, но даже та куча, что была мне видна, заставляла мое сердце болезненно сжиматься, а в горле пересохло от волнения.

Две другие расщелины были точно такими же, а цепи, тянущиеся к ним от вращающего механизма, казались щупальцами какого-то чудовища.

"Судя по тому, что я вижу, этот механизм состоит из трех частей. Даже если мы разберемся с одним, это не поможет. А если будем искать подсказки, то надолго тут застрянем. Если сравнить высоту цепей, то можно начать с тех, что расположены ниже всего, — сказал я. — Там может оказаться тот самый ключ от замка, который мы ищем."

Теоретически, в конце этой расщелины с самыми низко расположенными цепями должна быть та камера, куда надо попасть сначала. Мы должны пройти там.

Создатель этого механизма весьма изобретателен. Я заметил, что в стены трещин везде вбиты бесчисленные медные скобы, позеленевшие от патины. На первый взгляд кажется, что они использовались для удобства передвижения вместо ступеней. Но все эти скобы имели странную форму, и я задумался, не окажутся ли они рычагами, активирующими еще какую-то ловушку.

Однако, расположение этих железок очень удобное именно для передвижения, их легко использовать. Более того, когда мы пойдем, трудно будет их не задевать. Даже Цветочек, когда был здоров, вряд ли смог бы пройти, не касаясь их. Да и трюки его в таком узком пространстве использовать не получится.

Я спросил его: "Укун, что нам делать?"(5)

Цветочек не ответил, озираясь вокруг и пытаясь оценить наши возможности. Но, кажется, ничего нового не увидел. Он внимательно рассматривал медные скобы, и я решил пока не думать об этом. Надеюсь, он придумает хороший способ.

Глядя на висящие над головой валуны, каждый из которых, наверно, весил целую тонну, я понял, что цепи, держащие их, очень прочные. Интересно, сможем ли мы пройти под ними без проблем?

Цветочек направил туда свет фонаря и прищелкнул языком: "Кажется, пройти здесь очень просто. Назначение медных скоб понятно, но надо учесть еще и эти каменюки. Понятное дело, что нельзя потревожить горшки на полу. Во всем этом есть какая-то хитрость. Люди, которые все здесь устроили, не похожи на простаков. Скорее всего видимая простота прохода по скобам обманчива. Не может быть, чтобы нам предоставили такое простое решение задачи."

"Если ты не умеешь ходить по потолку, то должен будешь либо воспользоваться скобами, либо топать по горшкам. Другого пути нет." Я задумался и предположил: "Перед нам три дороги, но может быть, тут еще и сквозь стены ходить можно?"

Цветочек боком протиснулся в расщелину, чуть наклонился вперед, держась за скобу, присел на корточки подобрал один из разбитых черепков и вернулся обратно.

На внутренней поверхности было много черных пятен — следов разложения человеческой плоти. Он положил черепок на пол и предложил мне наступить на него, что я и сделал. Глиняный осколок легко треснул под моим ботинком. Похоже, с производством керамики тут не заморачивались, горшки очень тонкие и хрупкие, их можно повредить, просто задев ногой.

Цветочек сделал вывод: "Хреново, похоже, этот проход не рассчитан на людей. Скорее наоборот: сделано все, чтобы там никто не ходил."

"Как же тогда тут все строили? Должен же быть хотя бы потайной ход для мастеров. Вдруг сломается что, и надо будет починить."

"Видимо, сервисное обслуживание этого механизма не было предусмотрено. В древности все детали делали из камней и железа, они очень прочные и долговечные. Если не произойдет какого-нибудь катаклизма, вроде землетрясения, то других способов повредить такие механизмы попросту не существует. Если здесь есть проход, то только по этим скобам. Осталось выяснить, какие из них безопасны. Но их так много, что велик риск совершить ошибку, — Цветочек помолчал и добавил. — Архитекторы, создававшие это, не обычные люди, и на простые решения нам лучше не рассчитывать."

Я никогда раньше не испытывал таких чувств. Механизм передо мной не казался сложным и таинственным, но его вид заставлял меня осознавать свою беспомощность. По сравнению с хитрыми ловушками Ван Цзанхая, здесь все было просто, но этот механизм эффективен, практичен и, на первый взгляд, лишен каких-либо недостатков. Его спроектировал настоящий мастер, его творение заставило меня разочароваться в своих аналитических способностях.

Хорошо бы здесь с нами был Молчун. Вспомнив о нем, я вдруг понял, что постоянно надеяться на его помощь эгоистично. Вообще-то я уже многие задачи решал самостоятельно, а два моих друга и так слишком часто вытаскивали меня из неприятностей. Пора принять тот факт, что я здесь один.

Пока я занимался самоанализом, Цветочек торжественно вздохнул и обратился ко мне: "Не вижу иного способа, кроме как положиться на удачу. Я попробую, и посмотрим, есть со мной благословение предков."

Сказав это, он достал из рюкзака моток веревки с карабинами, бросил мне ее конец, другой перекинул через плечо. Затем достал маленькую лиловую бутылочку размером со свисток. Внутри было что-то похожее на песок. Отвинтив пробку, он нанес на ладони черный порошок. Даже через противогаз я почувствовал знакомый запах традиционного лекарства.

"Что ты собираешься делать?" Меня мучило нехорошее предчувствие.

"Это угольный пепел, приготовленный по древнему рецепту. Действует, как тальк, поглощая пот, но еще является хорошим стимулятором, — ответил он. — Я хочу проползти по горшкам."

"Ты псих! — сообщил ему я. — Эти кувшины слишком хрупкие, слегка заденешь — и они развалятся. Не говори, что я тебя не предупреждал. Ты смерти себе ищешь?"

"Одно дело наступить и раздавить. Но если лечь и распределить свой вес правильно, то давление будет меньше. Чем крупнее тело, тем больше точек для распределения веса, тем меньше давление в каждой из этих точек. Я могу так даже по лампочкам из тонкого стекла проползти. Правда, придется хорошенько постараться," — объяснил он.

Закончив говорить, Цветочек снял обувь и лег на спину.

Я думал, что он собирается ползти вниз животом, но не ожидал увидеть его в таком положении. Еще больше я удивился, когда заметил едва различимые движения мышц спины и ягодиц: казалось, он просто перетек в расщелину по полу, сжавшись до ее размера.

Это перемещение с помощью незаметных движений мышц спины и плечевого пояса мне знакомо, похоже на аштанга-виньяса(6). Но Цветочек двигался так быстро, что был похож на змею. Я могу лишь предполагать, насколько сильны его мышцы, способные так плавно переносить по земле тело взрослого мужчины. Это огромная физическая нагрузка. А ведь он такой худой, этих мышц и не видать на первый взгляд. Однако, должен признать, что со стороны такие движения выглядели некрасиво.

"Ты уверен в том, что делаешь?" — спросил я. У него ведь нет глаз на спине, он на самом деле полагается только на удачу.

Он остановился, посмотрел на меня и ответил: "Я не уверен, что ты сможешь тут проползти."

Я покачал головой и криво ухмыльнулся. Его взгляд стал каким-то пустым, кажется он некоторое время медитировал, затем сделал несколько глубоких вдохов и, пробормотав что-то, двинулся вглубь расщелины.

В тот момент, когда Цветочек оказался рядом с первым горшком, мы оба на мгновение замерли. Я отчетливо слышал, как он опустился спиной на горшок, раздался шуршащий звук трения глины о землю. Ожидая громкого треска, я задержал дыхание и смотрел, как он медленно и плавно двигается вперед, шуршание стало непрерывным. Но Цветочек не останавливался и вскоре накрыл горшок своим телом.

Только сейчас я понял, что мой хребет полностью онемел от бегавших по спине мурашек. Мне повезло, что, пережив столько трудностей, я научился не замечать момент паники и обращал внимание только на сильное напряжение. Затаив дыхание, я наблюдал за каждым движением Цветочка.

Вскоре он оказался очень далеко от меня, в слабом свете фонаря были видны лишь едва заметные движения, но его силуэт расплывался. У меня возникло странное ощущение, словно мы пытаемся сбежать из древней тюрьмы по тайному подкопу. Двигаясь вперед, он тянул за собой веревку, по которой впоследствии я смогу пройти тем же путем.

Минут за пять он прополз около тридцати метров, свет его фонаря почти пропал, кажется, он направил свет перед собой. Из расщелины до меня доносилось много странных шуршащих звуков, когда они усиливались, я вздрагивал, но все это была ложная тревога. Потихоньку я стал успокаиваться. В какой-то момент я услышал звук тяжелого дыхания и крикнул: "Не торопись, нам некуда спешить. Не мне давать тебе советы, но если ты устал, то отдохни."

Какое-то время он молчал, тяжело дыша, а потом выругался: "В этой жопе мира только отдыхать!" Говоря это, он направил свет фонаря наверх и осветил валуны, висящие под сводом. "Если эта хрень упадет, у тебя будет много фарша для котлет."

"Я знаю, что ты в хорошей форме и очень сильный. Но если будешь спешить, то может наделать непоправимых ошибок, — начал оправдываться я. — А эти штуки так просто не упадут."

"От меня сейчас не требуется больших физических нагрузок. Но, если я буду просто лежать, но перестану концентрироваться на основной задаче и начну обращать внимание на боль в спине, а это чревато проблемами, — объяснил он. — Еще я опасаюсь, что здесь не все так просто. Некоторые горшки уже имеют расщелины, но выглядят целыми и развалились лишь тогда, когда я надавил на них. Не знаю, было ли в них что-нибудь. Короче, тут все от удачи зависит. Буду я двигаться быстрее или медленнее — никакой разницы. Но я предпочел бы не останавливаться."

Его голос был очень спокойным, я вспомнил, что часто в экстремальной ситуации вел себя точно так же. Не знаю, насколько объективно его объяснение, или это просто уникальное качество таких людей, как мы. Но я сразу почувствовал, как он похож на меня.

"Тогда я мало чем могу помочь тебе. Разве что буду читать мантры, стоя здесь."

"Нет, подожди, пока я вляпаюсь в неприятности. Тогда будешь мне песенки петь, чтобы помочь успокоиться и снять напряжение," — ровным тоном ответил он.

Эта шутка не показалась мне смешной. Кажется, несмотря на внешнее спокойствие, он все же взволнован. Это вполне естественно, он же нормальный человек, а не бог или демон, у него такие же эмоции и слабости, как и у меня. В такой ситуации он должен испытывать хотя бы легкое волнение, это нормальная реакция.

"Не волнуйся, я не смогу отсюда уйти, даже если ты умрешь. Так что успею спеть тебе песню по дороге на тот свет," — крикнул я ему.

Цветочек больше ни слова мне не ответил. Еще бы, мне легко болтать, у меня спина не болит от напряжения. Задыхаясь, он продолжал ползти вперед. Я понимал, что ему в такой ситуации явно не до разговоров, поэтому дальше старался держать рот на замке.

Свет фонаря продолжал удаляться. Через какое-то время я даже силуэта не видел, только дергающийся огонек, а из расщелины доносилось лишь эхо тяжелого дыхания. Эти мрачные звуки казались мне реквиемом, я постепенно терял самообладание и не мог уже концентрировать внимание на происходящем.

Через некоторое время я услышал его голос: "Не успеешь песню спеть. Младший У, думаю, ты попадешь в рай, а мне придется уйти в другом направлении. Так что, если я умру, просто уходи, я не буду тебе мстить, став призраком."

Я понимал, что ему нелегко приходится, но какого хрена он такую чушь несет? Господин Яма видит, как мне трудно оставаться добрым, это была последняя капля. Но прежде, чем я успел гневно ответить, услышал его удивленный возглас: "Да ну?!

"Что-то не так?" Ко мне сразу вернулась способность мыслить здраво.

"Здесь не камень висит, " — ответил он и направил свет наверх. Но с такого расстояния я не мог рассмотреть, что он там увидел. Я даже его самого разглядеть не мог.

"Что там?" Я занервничал.

Какое-то время он молчал, видимо, изучал то, что увидел, затем ответил: "Слишком высоко, мне плохо видно. Но, кажется, это шкура какого-то животного. И это определенно не хорошо." Говоря это, он пытался сфокусировать луч фонаря на странном предмете, и я услышал стук горшков друг о друга. Видимо, он задел их неосторожно, и я немедленно потребовал: "Будь осторожнее! Успокойся, ты уже задыхаешься. Для начала постарайся дышать ровнее и медленнее. Не бойся тысячи бед, бойся лишь одной неожиданности."

Мой голос подхватило эхо, а Цветочек молчал. Казалось, он был чем-то удивлен. Все еще рассматривая хреновину наверху, он спросил: "Задыхаюсь? Я нормально дышу. Разве это не ты так тяжело дышишь?"

Я ответил: "Не скажу, что я совсем не дышу. Но я ж тут не двигаюсь, с чего мне тяжело дышать?"

Он помолчал некоторое время, а потом направил свет фонаря в мою сторону и мигнул им один раз. Я не выдержал: "Не шути так, собака сутулая, тут и так страшно!"

"Мне не до шуток," — его голос звучал напряженно и тихо.

Я следил за лучом его фонаря, понимая, что у нас начинаются проблемы. Мы оба замолчали, я даже вспотел, прислушиваясь и пытаясь понять, откуда доносится звук тяжелого дыхания.

Однозначно, звук шел из этой расщелины, даже эхо его перехватывало. Именно поэтому я и решил, что это Цветочек дышит. Но если это не он, тогда кто?

Примечания переводчика

(1) "Холодные фонтаны". Дословно переводится, как холодные фейерверки. Но они слишком длинные, думаю, для походов больше подходят сценические холодные фонтаны — то же самое, только занимает меньше места.

(2) Машинное отделение",机关消息空间 — если перевести максимально дословно — пространство, где располагается вращающий механизм. Но раз в кавычках, то идеальная точность не требуется.

(3) Водяное колесо — механическое устройство для преобразования энергии падающей или текущей воды в энергию вращения, чтобы колесо могло активировать соединенные с ним механизмы.

(4) Дайка — образование в толще скальной породы, по сути трещина, заполненная магматическим расплавом. Такой расплав быстрее поддается эрозии и может образовывать что-то вроде пустотелых жил внутри камня, по которым течет вода.

(5) Называя Цветочка Укуном, У Се сравнивает его с царем обезьян.

(6) В оригинале говорится о 松的瑜伽, свободная йога. Правильно такая йогическая практика называется аштанга-виньяса (поток восьми конечностей), суть которой заключается в плавной последовательной смене асан с ограничением дыхательных циклов в каждой асане. Хотя в индуистской практике есть более сложный вариант — крийя. Кстати, техника управления суставами, которую практикует Цветочек, тоже есть среди йогических методик — инь-йога. Китайские методики работы с телом немного отличаются от йоги. Сюй Лэй, рассказывая о госпоже Хо, говорил о "мягком кунг-фу", но мне кажется, она тоже практиковала не кунг-фу или цигун, а именно виньяса и инь-йогу.

Глава 46. Висящая змея

Мы больше словом не обмолвились. Я снова и снова пытался распознать, что это за звук я принял за тяжелое дыхание Цветочка и теперь понял, что немного ошибся: такое впечатление, что кто-то шумно втягивает воздух в себя или пытается сосать воду из опустевшей бутылки. Звук казался неестественным, я не мог представить ни его источник, ни местоположение. Дно расщелины хорошо просматривалось, на стенах тоже ничего особенного не было, да и распространялся звук вроде бы сверху. А там было много камней, висящих на цепях, рассмотреть что-то между ними не получалось.

Поспешно отвернувшись, я достал из рюкзака обрез и изолентой примотал к стволу фонарь. Но, направив свет наверх, так ничего и не увидел.

Мы захватили с собой холодные фонтаны. Я вытащил пару, поджег один и бросил вверх. Ударившись о стену расщелины, он упал, рассыпая искры.

Цветочек перестал двигаться, но и возвращаться не спешил. Свет от холодного фонтана был очень ярким и ослепил меня, в воздухе распространился запах металла(1).

Я приметил самую близкую цепь. Отрезав кусок проволоки от детонаторов, я сделал из нее крюк, который прикрепил к другому холодному фонтану. Даже если не получиться зацепить его за цепь, то можно дотянуться до какой-нибудь скобы, чтобы он горел на стене повыше.

Дождавшись, когда пламя разгорится, я протер глаза и собрался привести свой план в исполнение, но вдруг понял, что странный звук прекратился. В расщелине повисла гробовая тишина. Я весь покрылся холодным потом, когда понял, что не вижу света от фонаря Цветочка. Словно в трансе я наблюдал, как что-то падает сверху.

Машинально я осветил фонарем дно расщелины, и в его луче мелькнуло что-то красное, свернувшееся на первом уже потухшем холодном фонтане.

Это существо толщиной с запястье обвивало остывающую трубку и с любопытством осматривало ее. Похожее на окровавленную толстую веревку, оно было до боли знакомо.

Я сразу узнал фазанью шею.

Ее появление меня не удивило, лишь напугало не на шутку. Здесь лежат такие же кувшины и горшки, что я видел в Тамуто, почему бы не появиться и змеям. Что меня печалило, так это собственная глупость: лишь увидев эти горшки, я должен был предположить вероятность присутствия здесь и другой нечисти из города Сиванму.

Красная фазанья шея даже не обращала внимания на свет моего фонаря, она обвилась вокруг холодного фонтана, резко приподняла голову и издала несколько звуков, словно задыхалась.

Я сразу понял, в чем дело. Должно быть, змея услышала дыхание Цветочка и теперь подражала ему. Этот вид змей легко может имитировать звуки других существ.

Вспоминая интенсивность голоса фазаньей шеи, я немного успокоился. Эта глиста кровавая, кажется, здесь одна. Зарядив обрез, я прицелился в голову змеи, но вдруг понял, что не могу стрелять.

Расщелина очень узкая, рикошетом может задеть скобы, тогда сработает механизм — и мы сразу умрем.

Кажется, змею заинтересовал именно холодный фонтан, она не реагировала ни на свет фонаря, ни на звуки вокруг. Я был уверен, что дело в запахе, поэтому прицепил второй к зубьям шестеренки вращающего вала и поджег.

Холодный фонтан сразу же развернуло в сторону, он ярко вспыхнул и вокруг распространился сильный запах.

"Давай, давай, — шептал я, — выходи уже, тут запах посвежее."

Запал уже заканчивался, я прицелился, ожидая, когда фазанья шея приползет к свежему огню. И тут понял, что в каменной камере кое-что изменилось.

Яркое пламя разогнало тьму вокруг, и я увидел человекоподобное существо, покрытое черными волосами. Верхняя часть его тела торчала из колодца, нижняя была покрыта водой.

Примечания переводчика

(1) Холодные фонтаны и фейерверки горят, благодаря низкотемпературной реакции нитроцеллюлозы, которая имеет слабый запах. Но практически во все составы холодной пиротехники добавляются металлы, от них зависит цвет искр.

Глава 47. Черные волосы

Что это? Прежде чем я успел его разглядеть как следует, раздался всплеск, существо внезапно выпрыгнуло из воды и бросилось ко мне.

Спасибо богам за то, что наградили меня отличными рефлексами. Все произошло очень быстро, я даже ничего понять не успел, но увернулся, и существо врезалось в стену позади меня.

Впервые мое тело реагировало быстрее, чем мозг, видимо, сказывался накопленный экстремальный опыт. Не знаю, что это за тварь, но мне довелось сталкиваться со многими безжалостными существами, возможно, более страшными, чем это. И я видел, как они умирали.

Уворачиваясь, я потерял равновесие, почти упал, но сразу же встал на ноги. Раньше бы я обязательно обернулся, чтобы рассмотреть нападавшего. Но сейчас меня не беспокоила неизвестность, хотя, признаюсь, обернуться хотелось из любопытства. Вместо этого я собирался укрыться от него, обогнув шестерню.

Но в этот момент почувствовал движение воздуха на том месте, где только что стоял, а существо снова бросилось ко мне.

Как бы хорошо я не уворачивался, ситуация явно не в мою пользу. После пары удачных кувырков я понял, что выбиваюсь из сил, и сразу же побежал вперед, зажав приклад обрез подмышкой и отстреливаясь.

У этого обреза сильная отдача. Но еще в Циньлине я понял, как надо с этим справляться. Сразу после выстрела я наклонялся вперед, расслабляя руку, затем быстро прижимал приклад к плечу, разворачивался и снова стрелял.

Все мои действия заняли лишь пару мгновений. Услышав позади звук падения, я понял, что попал, но не знал, насколько эффективной была моя стрельба. Обогнув шестерню, я подобрался к рюкзаку, лежавшему возле расщелины, подтянул его к себе стволом обреза, вытащил оттуда два других ствола, один положил возле стены, зарядил другой, лег на землю и развернулся в сторону нападавшей твари.

Я хорошо помню, что она была позади меня, когда я бежал, и сейчас рассчитывал убить ее одним выстрелом. Но вдруг понял, что позади никого нет.

В это время я заметил, как начали раскачиваться цепи над моей головой, а потом холодный фонтан погас.

В полной темноте меня протащило вперед. Не успев осознать весь ужас своего положения, и почувствовал резкую боль в спине, словно что-то схватило меня когтями.

Затем меня с силой швырнуло на землю, ноги свело судорогой.

В процессе схватки мне казалось, что я наконец-то раскрыл весь свой потенциал и легко справлюсь с ситуацией. Но это была иллюзия, а я самоуверенный идиот. Словно током мозг пронзила отчаянная мысль о том, что я обречен.

Эта мысль даже не успела оформиться в моей голове, когда под ногами оказалась пустота, я пошатнулся, скатился к скважине и упал в воду.

Вокруг была кромешная тьма, я больно ударился о водяное колесо. Поток был очень быстрым, меня подхватило течением, а затем я во что-то врезался. Это оказалась железная цепь, скрытая под водой.

Ухватившись за нее, я на ощупь попытался понять, где нахожусь. Под скважиной оказалось достаточно большое пространство, повсюду висели цепи, образовавшие огромную железную сетку, перекрывшую скважину.

Тварь следовала за мной по пятам, но я первым добрался до воды, а она, видимо, не решилась бороться с сильным потоком.

Чтобы это ни было, под водой ему будет сложнее убить меня. Спина горела от боли. Задержав дыхание, я вытащил два холодных фонтана, поджег их, высунув руку из воды, и бросил в сторону твари.

Огонь разгорелся быстро, его ослепительный свет проникал под воду, и я увидел неясную тень, склонившуюся над скважиной.

Я почти сразу нанес прямой удар ногой, ступню свело судорогой, но я даже не осознавал этой боли. Удар пришелся твари между ног.

Такое ощущение, что я пнул толстую автомобильную шину. Под водой у меня не получится ударить изо всех сил, поэтому я рывком поднялся. В то же время тварь бросилась в воду, пытаясь схватить меня.

Снаружи было светло, я заорал и отчаянно полез наверх. Тварь под водой направилась ко мне, я еще не успел выбраться, когда она вынырнула, обдав все вокруг брызгами и повернулась ко мне.

Наконец мне удалось рассмотреть ее лицо.

До этого мне казалось, что это обезьяна, но сейчас я понял, что передо мной человек, очень худой и весь покрытый теми самыми "волосами", что мы видели в коридоре пещеры. Эти "волосы" словно росли из кожи. На руках я заметил длинные ногти, а на голове проглядывала седина. Кажется, это старик.

Но больше всего меня пугали его глаза: их не было, из глазниц торчали "волосы".

Выглядел он очень странно, телом похож на человека, но движения нечеловеческие. Выбравшись из воды, он сразу бросился ко мне. Сил уворачиваться у меня уже не было, пришлось использовать последнее средство защиты, оставшееся в моем распоряжении — холодный фонтан. Вспыхнувший в моей руке, он напоминал огненный меч.

Но это не подействовало. Тварь прыгнула и вцепилась мне ногтями в ухо, от мочки по шее потекла кровь.

Я совсем ничего не соображал, сходя с ума от отвращения, просто ударил по лицу передо мной, в ответ получил оплеуху, словно стальным прутом приложило, и с моих волос и лица брызги полетели в стороны. Второй раз я ударил его холодным фонтаном, зажатым в руке. Искры окружили нас. Я не думал, что это сработает, но внезапно тварь отступила.

При этом я увидел, что все "волосы" на его теле отчаянно извиваются.

И только сейчас я вспомнил, что эта хрень боится моей крови.

Немедленно измазав ладонь кровью, текущей из уха, я выставил руку вперед. "Волосы" на твари сжались, и, ощутив странное чувство, я крикнул: "На колени!"

Тварь резко подпрыгнула, двумя рывками взобралась на шестерню и по цепи полезла в расщелину.

Двигалась она быстро, я уже плохо различал силуэт, поэтому поторопился подобрать обрез. Первый выстрел был мимо, после второго тварь пошатнулась, я подбежал поближе и заметил, что сквозь лопатку твари продета цепь, другой конец которой погрузился в воду.

Схватив ее, я зацепил одно из звеньев за зубец шестерни. Вращающийся вал тут же потянул цепь по кругу. Сила этой твари была поразительна: цепь натянулась, но через несколько минут вал остановился, словно его заклинило. Прошло секунд тридцать, я не стал ждать дальше. Достав несколько бутылок с водкой, я разбил их, выплеснул содержимое на "волосы" и поджег.

Огонь вспыхнул сразу, быстро охватил тело. Вскоре тварь перестала сопротивляться, вал снова начал свое вращение, запутывая цепь. Огонь погас, лишь когда это существо подтащило цепью к валу.

Пламя от спирта прозрачное, сквозь него я видел старый труп с кожей зеленоватого цвета, от той части, что погрузилась в воду, поднимался пар. Рот был широко открыт, а глазницы пусты. Воздух заполнился отвратительным запахом горящей плоти и волос, от чего меня затошнило.

Я глубоко вздохнул и дотронулся до раны на спине, надеясь оценить серьезность своего положения до того, как ноги начнут подкашиваться. Края раны на спине разошлись, и я испугался, что сейчас нащупаю открытые позвонки.

И лишь когда я закончил себя ощупывать, то заметил, что голова трупа шевелится. Решив, что он все еще жив, я поднял обрез. Внезапно из воды стали подниматься пузырьки, а изо рта трупа появилось красное гибкое тело и скользнуло по его горлу.

Это было похоже на вспышку красного света: красная змея мгновенно обвила мою шею. Прямо перед моим лицом раскачивалась змеиная голова с раскрытой пастью, готовая атаковать.

Глава 48. Укус змеи

Мне даже не было страшно, я лишь ощутил движение воздуха на щеке, а когда оттолкнул змею, место укуса начало нестерпимо жечь, и я отчетливо видел свою кровь на клыках фазаньей шеи.

Прикрыв место укуса, я все еще не мог в это поверить, но чувствовал, как онемение быстро распространяется по лицу.

Мне вспомнилась А Нин. Тогда это казалось неожиданным и нереальным, я и помыслить не мог, что тоже погибну от змеиного яда.

Вскоре онемение распространилось по всему телу, я смотрел перед собой и видел существо, застывшее там, словно смотревшее на меня в упор. И вдруг понял, что не так.

Этот взгляд. Это не цзунцзы, оно разумное?

Я медленно попятился, надеясь успеть описать эту ситуацию Цветочку прежде, чем умру.

Сделав несколько шагов назад, я на ощупь искал расщелину и пытался крикнуть, но обнаружил, что язык и горло уже полностью онемели. Ноги подкосились, я упал, и последнее, к чему я прикоснулся, был глиняный черепок.

Это был тот самый треснувший горшок, на котором Цветочек испытывал прочность древней глины.

Я взял этот черепок и стал на земле царапать слова, пальцы пока еще слушались меня. Не помню, что именно я написал. В это время змея продолжала извиваться вокруг моей шеи, и у меня не было сил сосредоточиться. Чувства постепенно покидали меня.

Я умру от укуса змеи, и теперь А Нин будет смеяться надо мной. Это была последняя ясная мысль. Хотелось смеяться. В тот момент, когда, как мне казалось, мир вокруг меня должен исчезнуть, я вдруг услышал странный звук.

Голова сильно кружилась, я был в полуобморочном состоянии, мир вокруг меня, казалось, замер, а затем стал вращаться с бешеной скоростью.

Я не помню точно свое состояние в тот момент, лишь это сильное головокружение и неспособность думать. Один раз на долю секунды сознание вернулось ко мне и окружающий мир стал более отчетливым. Тогда я подумал: какого хрена я все никак не умру, мне же больно.

Наверно, прошло много времени, когда появилось ощущение чьего-то присутствия. Головокружение медленно проходило, я открыл глаза и обнаружил рядом с собой Цветочка и его людей.

Казалось, что у меня совсем нет тела, только голова. Но я не мог говорить, моргать и двигаться. Людей, окружавших меня, я видел через щелочки полузакрытых век. Но мир вокруг меня перестал бешено вращаться.

Почему я не умер? Когда мне помогли сесть, Цветочек заметил удивление в моем взгляде и пояснил: "Тебе повезло. Дело даже не в том, что помощь пришла быстро..."

"Мне повезло?" — удивленно подумал я.

"У тебя укус на щеке, должно быть, змеиный. Яда в кровь попало мало, но он быстро распространился по сосудам ротовой полости и гортани. Определенно, в ближайшем будущем речь твоя будет звучать ужасно."

Я дотронулся до щеки, там был пластырь. Ощупав шею, я понял, что там ничего нет.

"Змеи?" — с трудом спросил я.

Он огляделся: "Она все еще может быть где-то поблизости. Но я принес с собой травы и уже разбросал их везде, здесь должно быть безопасно. Ты пару часов был без сознания. Не разговаривай много, иначе рана на щеке разойдется и останется шрам." Я потянулся к бутылке с водой, он повернул меня на бок: "Пей понемногу. И не поворачивайся на другой бок, а то вода будет вытекать изо рта."

Я так и сделал. Удивительно. Всего два часа без сознания? Мне казалось, что это мучительное головокружение длилось по меньшей мере несколько дней. Не могу поверить, что прошло так мало времени.

Оглядевшись, я понял, что лежу на том же месте, где потерял сознание, здесь совершенно ничего не изменилось. Наверно, на самом деле прошло всего два часа.

"С тобой все в порядке?" — еле ворочая языком спросил я.

"Со мной ничего страшного, я же не обнимался со змеей. Вернулся обратно и увидел, что ты тут лежишь, а потом...— он указал на сожженный труп на другой стороне комнаты, — обнаружил это. Не знаю, что тут произошло, но ты однозначно крут. Я думал, что ты умер."

"Если я двину кони, то семья Се и семья У будут квиты." Я закашлялся, а потом он спросил, что тут случилось.

Я вкратце рассказал ему, что произошло. Закончив, я заметил чуть пониже цепей веревку. Один ее конец был привязан к шестерне, которая, вращаясь, натянула ее. Получилась примитивная канатная дорога, проходящая через расщелину. Кажется, Цветочек успешно добрался до конца, закрепил другой конец там, вернулся и организовал возможность прохода над опасными горшками.

Похоже, он не бросился сразу ко мне, когда выбрался. Чтобы соорудить такую канатную дорогу, ему пришлось повозиться, не один раз пересекая расщелину. И лишь закончив работу, он решил проверить, не умер ли я.

Никогда не чувствовал себя таким несчастным. Не знаю, безжалостность это или твердость духа, но очевидно, что он даже угрызений совести не испытывал. Кажется, я нашел небольшую разницу между нами.

Но своей обиды я не показал. Во-первых, сил не было, а во-вторых, не хотелось нарушить то молчаливое взаимопонимание, возникшее между нами. Мне известно, что в нашем деле нет традиции бросаться спасать товарищей сломя голову. Отправляясь в поле, каждый из нас всегда готов к смерти, на первом месте выживание. Спасая одного, другой обязательно подвергает себя опасности, в результате могут погибнуть оба. В принципе, такой жестокий подход правильный.

А может быть, дело в том, что Цветочек не сразу понял мое состояние. Но если бы на моем месте был он, я бы не смог сразу сделать выбор.

Снова мои мысли вернулись к Молчуну и Толстяку. Если бы они были здесь, этому мертвецу, обросшему черными "волосами", Молчун свернул голову до того, как тот дотянется до моей спины. А Толстяк, увидев меня без сознания, сломя голову прибежал бы, топча в пыль все эти глиняные горшки. Однозначно, это привело бы к серьезным проблемам, но они бы рискнули жизнью, спасая меня.

В этот момент осознание собственной беспомощности было сильным, как никогда. Хотя нас троих сейчас связывает многое, но я должен сам решать свои проблемы, к чему я совсем не привык. И вдруг я понял, почему Цветочек не испытывал никакой благодарности за то, что я полез его спасать. На его лице даже промелькнул гнев.

Он привык сам решать свои проблемы. Начиная любое дело, он исходил из того, что ждать помощи и поддержки не от кого. Он никого не будет винить в своей смерти. Но и чувство вины из-за чужой смерти его тоже мучить не будет.

Это традиции старых девяти семей? Моя обида постепенно ослабевала.

"Расстояние между концами веревки слишком большое. Как ее не натягивай, под весом тела она будет опускаться. И я не знаю, насколько хорошо закрепленные концы могут удержать такой вес. Не порвется ли веревка, когда кто-то будет на середине?" Он неуверенно осматривал дело своих рук, потом сказал: "Я постарался закрепить веревку именно здесь как можно выше, чтобы большая нагрузка приходилась на этот конец... тогда тот, кто будет наблюдать отсюда, сможет заранее узнать, когда нагрузка достигнет предела."

"Вот зараза, ты рассуждаешь, как сукин профи, — пробурчал я. — Что ты видел на том конце? Как выглядит помещение там?"

"Э-э-э, — лицо Цветочка приобрело странное выражение, — я не могу это описать. Ничего подобного раньше не видел."

Судя по его гримасе, он намекает, что я должен все увидеть сам и самостоятельно решить, что там такое. Вздохнув, я испытал невыносимое желание сразу встать и отправиться туда. Пытаясь приподняться, я почувствовал, как что-то больно врезается в локоть, и, опустив глаза, увидел глиняный черепок.

Он лежал на земле, а от него тянулась кривая надпись.

Я вспомнил, что пытался оставить сообщение Цветочку, перед тем как потерять сознание, собирался использовать черепок, чтобы нацарапать буквы на полу, но уже тогда соображал плохо. Я даже не помню, что писал и как это делал. Но видимо, что-то все-таки я написал.

Бегло пробежав глазами надпись, я был ошарашен.

Строка была длинная, но я помню, как успел написать всего несколько знаков.

Направив туда свет фонаря, я увидел длинную строчку цифр.

"1896528 02200059"

"Что это?" — спросил я Цветочка.

"Разве это не твое завещание? — ответил он. — Я думал, что ты мне оставил номер и пароль от своей банковской карты."

"Завещание?" — сказал я, ничего не понимая. Я не помню, что именно хотел написать. Но зачем я нацарапал какие-то цифры?

Я присмотрелся к почерку: точно мой, штрихи уверенные и глубокие. Правда, цифры очень мелкие, даже разобрать сложно, но это точно писал я.

Должно быть, царапая это, я был не в своем уме. Но что было в моей голове, почему именно цифры?

Глава 49. Пароль

Это необъяснимо. Я не могу придумать ни одной причины, по которой мог это написать. Но если подумать, то последние несколько цифр мне знакомы. Я вспомнил!

02200059

Это пароль, который открывал шкатулку с рыбкой. Говорили, что его нашли при расшифровке шелковой книги. Я до сих пор не знаю, как его использовали древние, сам с ним сталкивался всего несколько раз. Раньше мне эти цифры не казались важными. Но Сюсю говорила, что, прочитав конец романа, надо все равно добраться до начала, чтобы все понять. Похоже, я до начала все еще не добрался, потому и не понимаю значения этой цепочки цифр.

Однако, теряя сознание, я точно не думал ни о каких цифрах. Помню, что собирался написать сообщение Цветочку, но это было слова, а не цифры.

Что-то не так с моим мозгом? От этой мысли мне стало не по себе.

Когда я встал, Цветочек увидел рану на моей спине, покачал головой, молча перевязал меня и сказал парню, стоявшему рядом: "Кажется, бабушке придется подождать несколько дней. О ранах третьего господина надо будет позаботиться."

"Не надо, — ответил я, — я справлюсь, раны не серьезные, разве что шрамы останутся." Не знаю, почему я это сказал. Но меня охватило странное чувство азарта, из-за которого не хотелось останавливаться даже для отдыха и лечения. Может, все дело в странной надписи, сделанной мной. Я себя хорошо знаю: чем меньше буду занят делом, тем вероятнее додумаюсь до того, чего знать не хочу.

Не дожидаясь, пока Цветочек начнет спорить, я пошевелил ногами и руками. Вроде бы со мной все в порядке. Я сразу же встал и, хромая, направился к канатной дороге, чтобы проверить, насколько крепко держится веревка.

"Ты точно в порядке?" Цветочек явно считал, что со мной не все ладно, и смотрел на меня подозрительно.

Я ничего ему не ответил, лишь слегка улыбнулся. Он предупредил: "Не думаю, что будут проблемы с веревкой. Но ты сказал, что змея упала сверху, там могут быть и другие, надо соблюдать осторожность."

"Вряд ли здесь много змей, в противном случае мы все давно были бы мертвы. А у тебя нет противоядия? Я помню, что в столице царства Сиванму для того, чтобы отпугнуть змей, использовали серу. Эффективный способ оказался."

Цветочек удивленно смотрел на меня, словно не мог понять моего поведения, но больше ничего спрашивать не стал, а сразу начал объяснять, как пользоваться веревкой.

По такой примитивной канатной дороге очень сложно передвигаться. Есть только два способа: первый — пройти по канату, второй — обхватить веревку ногами и передвигаться вниз головой. Очевидно, нам проще использовать второй способ.

У нас хорошее снаряжение, можно пристегнуться к веревке карабинами, это избавит от необходимости постоянно за нее держаться. Если возникнет необходимость передохнуть, можно просто висеть.

Цветочек пошел первым, потому что был легче меня. Обмазав веревку травами от змей, он быстро пополз внутрь расщелины.

Минут через десять он добрался до конца, спрыгнул на землю и дважды мигнул фонарем.

Тогда я, используя сожженный труп как ступеньку, забрался на шестерню, а спутник Цветочка помог мне пристегнуть карабин к веревке.

Рана на моей спине все еще болела, но лекарства, которые дал мне Цветочек, видимо, содержали анестетики, и боль не была такой невыносимой, как раньше. Сжав зубы, я начал свой путь по веревке.

Это было гораздо проще, чем мне казалось. Основная проблема заключалась в том, что веревка натянута не слишком сильно. Стоило сделать рывок посильнее, как она начинала раскачиваться в стороны, поэтому быстро двигаться я не мог, периодически приходилось зависать и ждать, пока эти веревочные качели остановятся.

Фонарь я держал во рту, его свет падал на свисающие сверху валуны, кажется, это был полевой шпат с более ранними минеральными вкраплениями. Но до самого верха свет не доходил, лишь иногда выхватывал старые железные цепи. Я старался не думать о том, что скрывается среди них.

Но ни одна змея так и не упала мне на голову, и я довольно быстро добрался до того места, которое Цветочек посчитал странным.

Преодолев половину пути, я смог сфокусировать луч и обнаружил, что сверху здесь висели не валуны, а нечто, похожее на кожаные мешки. Мне довелось когда-то побывать на кожевенной фабрике, потому с уверенностью могу сказать, что эту кожу сушили на воздухе, и она была очень старая.

Я не стал задерживаться здесь, продолжил двигаться вперед и минут через десять увидел фонарь Цветочка совсем рядом. Он предупредил: "Будь осторожен, когда начнешь спускаться."

Я повернул голову, чтобы посмотреть на него. Он стоял у выхода из расщелины, а его ноги были мокрыми.

Осторожно отстегнув карабин, я спрыгнул с веревки и сразу же поскользнулся, свалившись в воду. В конце расщелины было подземное озеро.

Цветочек помог мне подняться на ноги. Запах у воды был неприятный, но глубина небольшая, мне по колено. Дно не было ровным, оно напоминало воронку. В самом центре, видимо, было глубоко, а по краям — мель. И тут я увидел, что в середине пещеры под водой есть какой-то огромный объект.

Вода была кристально чистой, но ужасно холодной. Пока шел вброд, мне пришлось сжимать зубы, чтобы они не стучали. Лишь когда вода достигла пояса, я смог рассмотреть, что это.

И вправду неописуемо. Точно могу сказать, что это сделано из бронзы и на первый взгляд напоминало огромное осиное гнездо.

Неровная поверхность была покрыта мелким старинным орнаментом и испещрена отверстиями, от которых к стенам под водой тянулись железные цепи, в том числе и те, что были связаны с вращающим валом железной пластины и проходили сквозь расщелину.

"Боги всемогущие! — я не мог поверить своим глазам. — Это же древняя криптографическая система!"

Глава 50. Расшифровать пароль

"Железные цепи, которые тянутся от шестерни, запускают разные функции криптографического механизма. И только одна из цепей активирует нужную функцию, остальные будут ошибочными." Я насчитал всего пять цепей, протянутых через три расщелины.

Это удивительно. Никогда не думал, что в древнем Китае может быть создана такая сложная крипто-система. Самая известная шифровальная технология древности, похожая на эту — кодировка с подвижными литерами или кольцами. Этот способ применялся не только на стационарных объектах, но и для навесных замков. На функциональность таких кодовых механизмов не влияет окружающая среда и их можно использовать в модульных конструкциях и архитектуре(1).

Я снова подумал о Молчуне: он потомок тех, кто создал в тереме клана Чжан такую уникальную систему безопасности. Климат Сычуани и Гуанси сильно отличается. Думаю, такая сложная технология использовалась не только с целью защиты, но и ради долговечности. Применение железа и вращающего вала на водяном колесе обеспечит работоспособность механизма в течение тысячи лет.

Вся эта система предназначена для потомков. Думаю, создатели понимали: если что-то пойдет не так, это может привести к их смерти.

Мастер, используя такой хитроумный способ в двух разных местах, должен был предусмотреть не только поведение будущих поколений, но и изменение климатических и геологических условий. Но в древности это было невозможно, если только проектировщик не был ясновидящим. Значит, механизмы здесь и в Гуанси должны были различаться.

Если только это не литерная кодировка, которая будет работать в любом месте, независимо от изменений окружающей среды и эпохи. Это как вкус курочки в KFC, который одинаков в любом ресторане. Кроме того, литерная кодировка позволяет использовать одинаковые пароли и быстро менять их. Такую защиту можно использовать много раз.

"Ну и что?" Кажется, выслушав меня, Цветочек ничего не понял.

Я пояснил: "Древние мастера подходили к любому вопросу с практической точки зрения. Например, самая первая техника штучной печати не позволяла использовать оттиск второй раз. Древних мастеров раздражала эта непрактичность и лишние затраты времени. Тогда и был придуман литерный метод печати. Можно было сократить количество граверов и оставить только несколько самых опытных. Но никто не стал бы создавать литерный метод просто ради интереса. Этот механизм тоже создан из расчета, что кодом будут пользоваться не один раз."

Если мастера-криптографы здесь использовали такой тип кодировки, думаю, они собирались упростить себе задачу обеспечения безопасности и не создавать разные механизмы каждый раз, когда они потребуются. Тогда, скорее всего в Гуанси тоже есть что-то похожее на осиное гнездо с цепями. Если Молчун пробьет каменную стену там, скорее всего найдет нечто подобное.

Проектировщики терема клана Чжан придумали этот механизм еще до того, как выбрали место для постройки и, скорее всего, создали его раньше. Потом им оставалось только выбрать место, проделать отверстия для цепей и установить. Вот и все.

"Я вроде как понимаю, что ты имеешь в виду, — Цветочек явно соображал лучше Толстяка. — Я, мать твою, умный и образованный, зачем так много слов? Хочешь сказать, что здесь часть терема клана Чжан?"

Я кивнул: "Самое главное в модульных конструкциях — возможность сборки и переноса на другое место. Обрати внимание: здесь кругом прослеживается стиль архитектуры Лэй, везде используется железо. И только эта штука сделана из бронзы. Возможно, по традиции гробы предков клана Чжан периодически переносили, и терем клана Чжан в Гуанси был их последним пристанищем."

Цветочек многозначительно улыбнулся: "Я понял, почему бабушка сказала мне взять тебя с собой. В какой-то степени ты тоже очень умный."

Я ухмыльнулся: это прозвучало так, что сам бы он ни за что со мной в паре не остался.

Я присел на корточки и направил свет фонаря на штуку внизу: "Думаю, что Янши Лэй просто исполнители. Они помогали клану Чжан построить терем для хранения гробов, но больше ничего не делали."

"Старый Лэй Сики работал в период царствования Цыси. К тому времени династия Цин пришла в упадок, запасы золота и серебра были исчерпаны. Семье Лэй надо было на что-то жить, у них были обширные связи. Возможно, посодействовали друзья или же их просто наняли, чтобы помочь клану Чжан построить здание для родового мавзолея."

"А еще возможно, что каждый раз, собираясь возвести родовой мавзолей, старейшины клана Чжан выбирали странные и труднодоступные места, поэтому искали самых лучших мастеров своей эпохи."

"Тогда те Чжаны, что жили в конце династии Юань и в начале династии Мин, могли воспользоваться услугами Ван Цзанхая," — предположил Цветочек.

Я кивнул. Вполне возможно, история этого клана уходит в глубину веков. Думаю, переносы родового мавзолея связаны с развитием страны. Может быть, изначально место последнего захоронения и место хранения "ключа" были рядом. Но постепенно там появлялись люди, "ключ" переносили все дальше. Сейчас между ними большое расстояние, Сычуань и Гуанси. А после захоронения следующих членов клана Чжан "ключ" могут спрятать вообще за пределами Китая.

Это объясняет и другую странность, что я заметил. Невозможно определить период создания этого пещерного комплекса. Скорее всего, это место несколько раз реставрировалось, поэтому я нахожу черты разных эпох, и судить о возрасте этой рукотворной пещеры невозможно.

"Тебя послушать, ты прям все знаешь. Такой самонадеянный, может, угадаешь, какая из цепей правильная? — спросил Цветочек. — Или нам просто нужно методом тыка выяснять истину? Здесь пять цепей. Если ошибемся, наверху сработает механизм, и дохлая свинья превратится в дохлого ежа. Ну или как-то по-другому. Но мы здесь, и с нами все будет в порядке."

По идее, так поступить проще всего. Но я не знаю, какие именно ловушки тут предусмотрены. А если камень в расщелине упадет и запечатает проход? Тогда мы тут умрем.

"Это в современной лотерее есть лимит ошибок. Типа, ошибешься несколько раз — получишь штраф или наказание. Но древние не были столь милосердными. В этом месте не предполагалось присутствие непосвященного, поэтому малейшая ошибка может оказаться фатальной. Мы должны точно знать, какую цепь тянуть."

"Так в чем проблема, профессор младший третий господин? — Цветочек выжидательно посмотрел на меня. — Я уже подумываю открыть курсы "Академическое ограбление гробниц" для старых девяти семей и позволить тебе прочитать несколько лекций."

Я чуть в голос не заржал. Иногда я действительно веду себя, как профессор университета, особенно если говорю на знакомую тему. Я всегда стараюсь донести свою мысль так, чтобы все думали, как я. В прошлом со мной был Толстяк, которому каждый пункт приходилось разжевывать, за меня некому было думать. Но Цветочек — человек умный, излагая свои мысли, я надеялся на его помощь. Раньше я всегда боялся совершить ошибку, такое случалось не раз. Ничего особенного в том, чтобы посоветоваться.

Глядя на бронзовое осиное гнездо, я задумался, но, ничего не придумав, спросил: "Может, есть какие-то правила для таких случаев?"

"Ну как тебе сказать? Модульная конструкция? Должен тебе сказать, что раньше я ни с чем подобным не сталкивался. Обычно, если мы видим ловушку, которая не сработала, то ломаем ее. Главное правило — выяснить особенности конструкции механизма, принцип его работы. Проще говоря, нам надо просто разобрать это осиное гнездо из бронзы."

Этот огромный бронзовый шар на имеет никаких щелей, кажется, его невозможно открыть. И он полностью погружен в воду. А у нас не так много времени. Еще есть риск сломать механизм, если мы его откроем. Помню, как я в детстве разобрал будильник и оттуда выпали шестеренки, которые вставить обратно уже не получилось.

Я попробовал нырнуть, Цветочек освещал мне путь под водой. Осмотрев цепи, я пришел к выводу, что они абсолютно одинаковы, и, кажется, давно не использовались.

"Ты не подумал о том, что все люди наверху умерли от черных "волос", но нет никаких следов срабатывания ловушек? Если так, то люди из старых девяти семей либо не добрались сюда, либо побывали здесь, но ничего не трогали и только забрали древние книги. Или же ловушки, установленные здесь, не смертельные," — сказал Цветочек.

Я понимал, к чему он ведет, но не мог согласиться: "Это всего лишь догадки. Что если они на самом деле ничего здесь не трогали?"

Хотя такое невозможно. Я хорошо знаю азарт людей из старых девяти семей. Если только они не столкнулись с чем-то слишком опасным, их ни что не остановит. А напугать их очень сложно. Хотя, даже будучи напуганными до смерти, многие все равно не остановятся на полпути. Сложно представить ситуацию, которая заставит их повернуть назад. И прямое доказательство этому — невероятное количество свежей крови на железной пластине.

Подумав об этом, я заметил одно несоответствие: "Это не имеет смысла. Ловушки здесь должны быть опасными хотя бы потому, что подбор пароля здесь достаточно прост. Настырный даодоу, пробуя снова и снова, найдет в конце концов верную комбинацию. Если можно найти правильное решение так просто, зачем вообще создавать такой сложный механизм? Впрочем, в твоем предположении тоже есть логика. Обычная ловушка с простым кодом не испугала бы опытных людей из девятки. Но старуха сказала, что тут случилось нечто ужасное. Змей здесь мало, трупоедов нет, дротики не летают, камни так и не упали. Здесь должно быть что-то еще."

Цветочек кивнул: "Точно. Эти черные "волосы" или та фигня, что напала на тебя..."

"Здесь должно было случиться нечто подобное тому, с чем я столкнулся в Тамуто. Здесь все проще. Эти "волосы" легко сжечь. А неповрежденные горшки вообще аккуратно упаковать и отправить в Национальный музей в качестве экспоната. Это единственная реальная угроза, с которой мы столкнулись, и она не напугала бы опытных даому. То есть, здесь еще должен быть монстр, который одним махом прикончил сразу человек десять, с ним с трудом справились те, кто оставался снаружи. Но тогда мы бы нашли следы серьезного боя. А здесь нет таких следов, и даже нет следов попыток взлома. Почему?"

"И каков твой вывод?" Цветочек уже терял терпение.

Я могу только предполагать. Почему они не избавились от этих горшков? В лагере было очень много людей, отличное оборудование и оружие. И они этим всем не воспользовались? Есть только один ответ на этот вопрос: они не посчитали нужным использовать оборудование и оружие. И я ответил: "Старейшины девяти семей не посчитали эти горшки опасными."

Я могу примерно представить ситуацию. Они проигнорировали странные черные "волосы", в то время горшки вообще могли быть не повреждены. Их повредили позже. Тогда, получается, что проблема не в "волосах" а в чем-то другом.

Старуха говорила, что несчастный случай привел к большим потерям. Это не могло быть нападением "волос" и это не обычная ловушка со стрелами или падающими камнями.

Такой масштаб потерь старых девяти семей возможен в одном случае: опасность была не физическая, это связано с психологией.

Здесь случилось нечто такое, чего они не могли понять. А когда не можешь понять принцип грозящей опасности, ты не можешь защитить себя.

И я ответил: "Должно быть, они активировали механизм, думая, что справятся. Но произошло нечто непонятное, возможно, сломавшее из привычное мировоззрение."

Цветочек удивленно таращился на меня, не понимая, тогда я привел пример: "Если в тебя летят стрелы, ты используешь щит. Если на тебя бежит цзунцзы, ты может использовать АК47, чтобы убить его. Но если происходит что-то такое, от чего ты не знаешь способа защиты? Например, ты активировал ловушку... — я сделал паузу, — и кто-то, стоящий рядом, бесследно исчез."

Я слышал, что в горных районах Чжэцзяна регистрировали необъяснимые исчезновения людей. Однажды бесследно пропала группа егерей. Правительство отправило на поиски команду спасателей, но с гор вернулись не все — трое тоже пропали. Потеряли нескольких человек и военные спасатели, исчезло много добровольцев. Никто из пропавших так и не вернулся, хотя искали долго. Старики в горных деревнях поговаривали, что их забрала Горная Старуха. В конце концов поиски прекратили.

Но если бы это была какая-то Горная Старуха со способностями Супермена, ее все равно можно найти и уничтожить, ведь в тот момент в горах было очень много военных. Решение прекратить поиски необъяснимо, разве что спасатели столкнулись с чем-то непонятным, с чем не могли справиться.

"Конечно, в реальности все могло быть гораздо сложнее , — продолжал рассуждать я. — Цзинь Ваньтан говорил, что многих людей с гор принесли тяжело ранеными, и все они умерли. Но старая госпожа это не подтвердила, так что правды мы не знаем. И сейчас у нас нет никакого способа до нее докопаться."

"Ладно, — улыбнулся Цветочек, — ты так много наговорил. Мог бы просто сказать, чтобы я не лез вперед, не подумав. Я согласен с тобой, но твои рассуждения ни на шаг не приблизили нас к разгадке. А теперь ты говоришь, что я даже попытаться не могу."

Холодная вода попав на спину, словно обожгла. Боль была невыносимой, видимо, закончилось действие анальгетика. И тут я заметил около дюжины более тонких цепей, отходящих от бронзового осиного гнезда.

Очевидно, эти цепочки тоже связаны с механизмом, они выходили из более мелких отверстий и были связаны с такими же отверстиями в стенах пещеры. Думаю, если дернуть за одну из пяти толстых цепей, более мелкие тоже будут активированы.

Еще раз осмотрев это странное сооружение, я вдруг все понял. На самом деле все очень просто.

У этого кода есть только два варианта: А — правильный выбор и получение награды, Б — неправильный выбор и получение штрафа или наказания.

Здесь три группы железных цепей. Они будут натягиваться шестерней через расщелину последовательно: это соответствует простому трехзначному коду. После этого механизм внутри осиного гнезда начнет натянет тонкие цепи, активируя награду или наказание.

Все очень просто: большая часть последовательностей натягивания будет неправильной, и лишь одна, верная, приведет к награде. Но, если мы обрежем все тонкие цепочки, то сможем экспериментировать, сколько душе угодно. Определив все неправильные последовательности, мы сможем точно определить, натяжение какой тонкой цепи будет верным.

Хотя в нашем случае пароль пятизначный, повозиться придется. Но, по сравнению с современными кодовыми паролями даже вручную решить такую задачу не сложно.

Цветочек сделал жест "ню си"(2) и похлопал меня по плечу, но я не верю, что он сам не догадался.

Дальше от нас требовались терпение, физическая сила и аккуратность. Сначала пронумеровали все тонкие цепи, потом осторожно перерезали их ножовкой и пометили оба обрезанных конца, чтобы не перепутать.

Затем мы стали пробовать толстые цепи одну за другой. Все было, как я и предполагал. Большинство наших попыток приводили к одному результату: последовательность активации тонких цепей была одинаковой. Всего этих цепей было 23, и последовательность их натяжения была следующей: 4, 5, 12, 21.

В конце концов, мы наконец нашли ту цепь, натяжение которой спровоцировало другую последовательность.

Цветочек записал все, затем соединил перерезанные цепочки карабинами и снова натянул выбранную толстую цепь.

Увидев, как мгновенно задвигались тонкие цепочки, я замер, пытаясь удержать сердце, выпрыгивающее из груди. А затем мы услышали тяжелый звук, словно древнее существо глухо говорило с нами из стены пещеры.

Это длилось минут пять, затем звук стих. Мы посмотрели друг на друга. Ничего больше не происходило, мы оба были живы.

Мы знали, что нам удалось расшифровать код, и теперь что-то должно измениться наверху.

Примечания переводчика

(1) Модульность — возможность использовать часть конструкции в разных комбинациях. Например, модульные шкафы, из которых можно собрать совершенно разные комбинации интерьерного дизайна в разных комнатах и помещениях.

(2) О выражении "ню си"(牛X) в примечаниях написано в главе 34. Жест полностью соответствует дословному значению "корова" или "бык": мизинец и большой палец оттопырены, остальные пальцы согнуты к центру ладони. Получаются "рога". Похоже, выражение 牛X является любимым сленговым словечком Цветочка, он использует его с позитивной эмоциональной окраской, как одобрение или восхищение.

Глава 51. Успех

Отдохнув и собравшись с силами, мы поковыляли обратно в камеру с вращающим механизмом и там сразу увидели перемену.

На каменных стенах я обнаружил странные изменения в углублениях, где раньше лежали древние книги. Из некоторых выступали камни в рельефной резьбой, другие оставались пустыми.

Вся каменная стена превратилась в очень странную головоломку, которая решена лишь частично.

"Это точно было правильное решение?" — пробормотал я себе под нос.

Цветочек сел на землю, открыл бутылку и сделал несколько глотков: "Мы так долго возились с этим, а ответ оказался на удивление простым."

"Что это значит?" — я старательно пытался увидеть этот простой ответ.

Он молчал. Я пытался сообразить сам, но обнаружил, что очень устал, и мой разум отказывался работать.

После долгого молчания Цветочек потер виски и сказал: "Не мучай себя размышлениями. На данный момент у нас другая задача, нам не нужна цельная картина. Но это должен быть именно тот результат, который мы могли получить по подсказкам из Гуанси. Давай просто проверим еще раз, все ли мы сделали правильно, вдруг где-то ошиблись. Если все в порядке, просто передадим полученные сведения."

Я понимал, что он имел в виду: мы получили только "намек", еще одну подсказку. А место, где ее надо использовать, находится за тысячи километров отсюда. Здесь же, сколько голову не ломай, ответов мы не получим.

Усевшись поудобнее, мы с самого начала припомнили каждый свой шаг. И в конце концов единогласно решили, что ошибок нет.

"Если мы все-таки где-то ошиблись, то можно только сказать, что им в Гуанси не повезет." Цветочек достал камеру и начал снимать: сначала общий план, затем детальные снимки крупным планом.

Мне делать было нечего, и я позволил себе расслабиться. Теперь казалось, что это путешествие было самым легким из всех, что мне пришлось пережить. Работа закончена, серьезных проблем не возникло.

"Кто бы сказал, зачем члены клана Чжан все так усложняют?" — недовольно ворчал Цветочек.

"На самом деле все не так уж и сложно. Если ты как следует подумаешь, то сам поймешь, что это единственное логичное решение. Представь себя древним Чжаном. Транспорта нет, технологии развиты слабо. Надо активировать секретный механизм, зарисовать ее и отправиться из Сычуани в Гуанси. В те времена обе эти территории были покрыты густым горным лесом, здесь не было дорог. Прикинь, сколько тебе на все это понадобиться времени, даже если ты знаешь все шифры? — стал объяснять я. — На все про все потребуется около года. Задача усложнялась дикими зверями, обитавшими в лесах, разбойниками. Гуанси раньше был ничейной землей, а тут, в Сычуани в те времена всем заправляли варвары цян, именуемые Черными Тиграми(1). В то время попасть в терем клана Чжан было практически невозможно. Не забывай, что этот семейный мавзолей постоянно менял местоположение."

"Но тогда в первую очередь опасности подвергались сами потомки Чжанов. Не может быть, что клану было все равно, если несколько их драгоценных отпрысков погибнут в дороге. Почему бы не хоронить всех предков сразу и в одном месте? Зачем все время переносить гробницу."

"Думаю, на то было серьезные причины, " — вздохнул я.

Сделанные снимки Цветочек залил в ноутбук. Позже мы воспользовались телеграфом в соседнем городе и отправили их в Банай, откуда местный почтальон быстро доставил их старухе.

Я не знаю, что они почувствовали, увидев эти снимки. Должно быть, оказались так же озадачены, как и мы, когда получили фотографии стены в Гуанси. Теперь нам предстояло долгое ожидание результатов.

Делать было нечего, мы решили остаться в лагере у подножья скалы. Любуясь фантастическим видом четырех заснеженных гор вдалеке, укрытых сумрачными облаками, наслаждаясь свежим горным воздухом и ветром, мы, наконец, смогли наговориться всласть.

Цветочек, видимо, изменил обо мне мнение в лучшую сторону. Сначала мы вспоминали детство, когда играли вместе, потом он рассказал о своей жизни после того, как мы расстались, особенно о том, как учился опере и актерскому мастерству. Иногда мы просто шутили и болтали ни о чем. Постепенно наши беседы становились более дружескими и эмоциональными. Наше социальное положение было одинаковым, потому и характеры оказались схожими. Но дедушка Се, последний глава семьи, умер, когда Цветочек был еще мальчишкой, и из-за сложных семейных обстоятельств ему пришлось принять управление на себя.

"Все думают, что семья Се благословенна и непобедима, но никому в голову не приходит, что звание главы Се больше похоже на проклятие. После смерти Се Ляньхуаня вскоре скончался и мой отец, а следом за ним его братья. Один за одним они погибали от болезней, я стал единственным наследником. И, наконец, умер мой дедушка. Я оказался единственным мужчиной в семье с большим числом женщин на иждивении. Они то выходили замуж, то разводились, потом снова находили себе мужей. В семье царил полный бардак, — Цветочек медленно пил вино, прислонившись спиной к скале. — Ты говорил, что с детства тебя держали в стороне от семейных дел. С одной стороны по этой причине у тебя маловато опыта. Но на самом деле твоя жизнь — настоящее благословение. Твоя семья подарила тебе нормальное детство и юность. После смерти моего дела на людях моя мать изо всех сил старалась поддержать имидж семьи Се, но фактическим молодым хозяином был я, а мне только исполнилось восемь лет. Я сейчас уже чувствую себя очень старым, — он сделал паузу. — У меня есть опыт, которого нет у тебя. Но поверь, этот опыт был очень тяжелым."

"Семья Се тогда была, как дерево, в одночасье лишившееся корней. И первыми, кто пришли к нам, были наши недруги. К счастью, мой дед был осторожным и предусмотрительным в делах. Перед смертью он все подготовил и в первую очередь отправил меня ко второму господину, сказав, что его актерское мастерство научит не только пению. Только это позволило мне выжить и научиться всему, что не успели мне дать родные. С восьми до двадцати шести лет я был защищен не только дальновидностью своего деда, но и покровительством второго господина, — он помолчал и продолжил. — Возможно, ты и так уже понял, но я хочу тебе еще раз напомнить. Если тебе удалось избежать погружения в наш бизнес, не лезь снова в это болото. Здесь нет хороших людей."

"А ты хороший или плохой?" — спросил я.

"Сам как думаешь? — он посмотрел на меня и вздохнул. — Считаешь, что хороший человек, не зная, жив его друг детства или мертв, плюнет на него, чтобы закончить свои дела?"

"Я думаю, что это профессиональное качество. И на самом деле мы, можно сказать, не знакомы друг с другом."

Он горько усмехнулся: "Точно, профессиональное качество. Это правило, которому научил меня дед. Он был очень умен и мог просчитать события на много ходов вперед. Я не смею усомниться в его правоте. Но знаешь, сколько раз я поступал точно так же раньше? Сам уже со счета сбился. Иногда я думаю, что сталось бы с моими спутниками, если бы я нарушил правило деда и бросился им на помощь? Были бы они сейчас живы?" Он тихо рассмеялся. "Если следовать правилам, установленным в моей семье, нельзя иметь друзей. Потому что ты изначально знаешь, что не вернешься и не спасешь их, когда придет нужда. И если это будет друг, то совесть замучает. Ну или просто тосковать буду. Чтобы сохранить собственное душевное равновесие, я стараюсь ни с кем не сближаться. У меня нет друзей. Звучит немного претенциозно, не так ли?»

Я не знал, что ему ответить, и лишь сухо рассмеялся.

А он продолжил: "Однако, такие мысли посещали меня в детстве. Теперь, став старше, я многое понял." Сказав это, он вздохнул, поднял бутылку с вином и сделал мне знак присоединиться и выпить с ним. " Итак, молодой господин У, если ты будешь работать вместе со мной, то должен заботиться о себе сам."

Я шутливо отсалютовал в ответ, понимая, что его монолог лишь звучит печально, но на самом деле на сердце его тяжести нет. Такая бесчувственность, как у него, не раз пригодилась бы и мне. Но я тоже не ребенок, и многое в своем характере уже не смогу изменить.

Мы еще о многом успели поговорить, прежде чем через пять дней из Гуанси пришли новости.

В этот раз фотографий было еще больше: они постарались запечатлеть весь процесс работы в деталях.

Молчун зачистил всю каменную стену. Оказалось, что резьба была нанесена не на камень, а на слой древней штукатурки, которая внешне совсем от скальной породы не отличалась. На обратной стороне этого снимка кто-то написал, что выяснил состав штукатурки: яичный белок, смешанный с конским навозом. Этим раствором обмазывали валун и до застывания наносили рисунки.

Это объясняет, почему резьба выглядела такой неаккуратной: в процессе застывания даже идеально ровные линии могут деформироваться.

После зачистки стены выяснилось, что некоторые линии и рисунки все же были вырезаны и на камне. И, если сравнить с нашими снимками, то полученный рисунок в Гуанси аналогичен последовательности незаполненных отверстий в здешней пещере.

Более того, рисунки на камне оказались функциональными и выполняли роль своеобразных кнопок, которые можно было утопить внутрь. Изучив присланные нами снимки, они методом проб и ошибок подобрали нужную последовательность. На последней фотографии я увидел Толстяка с голым торсом, который, широко улыбаясь, поднял вверх оба больших пальца. Он стоял перед камнем, где образовалась расщелина, в которую легко могли по одному пройти люди. На обороте снимка большими буквами было написано: "Молодец!"

Цветочек и я радостно ударили по рукам(2) и уже собирались отпраздновать это дело, но вдруг обнаружили, что за этим снимком лежали и другие, на которых снова была сфотографирована каменная стена.

На обратной стороне одного из снимков было кратко написано: "В 400 метрах за первой каменной стеной есть вторая. Пожалуйста, приложите максимум усилий."

На остальных снимках было огромное количество рисунков.

Радостные улыбки на наших лицах сразу исчезли. Но в этот раз не было никаких сомнений: что бы ни было изображено на второй стене, нам не придется долго думать. Надо снова спускаться в "машинное отделение", проходить расщелину и решать очередную головоломку.

Если бы мы были героями авантюрного романа, то обязательно произошло что-нибудь неожиданное. Но все оказалось намного проще, чем я думал. Через пару дней после нашего следующего отчета они открыли вторую стену и нашли третью. Но ничего из ряда вон выходящего не произошло.

Когда удалось вскрыть третью стену, мы снова получили их фотоотчет. Судя по количеству расщелин, через которые проходили цепи, я предполагал, что третья стена будет последней. Открыв ее, они должны попасть в терем клана Чжан. Мы стали собирать наши вещи, сложенные в пещере. Под конец, с облегчением осматривая каменные стены, я никак не мог поверить, что все действительно закончилось.

Никогда я не испытывал такого чувства полного удовлетворения. С детства меня все убеждали, что я из тех людей, кому не по плечу серьезные дела. Но в этот раз я доказал, что способен на многое. И осознание собственных достижений было весьма приятным. Теперь я понимал, почему некоторые люди так стремятся к успеху.

Цветочек тоже выглядел довольным, словно с его души свалился тяжелый камень. Теперь нам оставалось лишь ждать новостей из Гуанси.

Мы были уверены, что в пещере нам оставаться больше не надо, значит, можно спускаться вниз. Если будут хорошие новости, то мы быстро доберемся до деревни, чтобы отправиться в Гуанси и отпраздновать победу в Банае.

Я все чаще думал о том, что обещала мне старуха, но, кажется, она не спешила выполнять свои обещания.

Однако, с ней сейчас поговорить нет возможности. Зато здесь Цветочек, который последнюю пару дней был немногословен, видимо, хотел отдохнуть от разговоров. Я же столь любопытен, что ничего с собой поделать не мог и пристал к нему с расспросами.

В тот момент он прислонился спиной к скале и собрался поиграть в телефоне. Услышав мой вопрос, он с извиняющимся видом ответил: "Прости, я позабыл о вашей договоренности. Но на самом деле меня это не касается."

Я не отставал: "Я знаю, но прямо сейчас умру от любопытства. И, чтобы избежать мучительной смерти я готов уморить тебя расспросами. Так что ради спасения собственной жизни тебе лучше мне все рассказать."

"Нормальное желание, — Цветочек убрал телефон в карман, — но почему ты так хочешь узнать правду об этом? Как по мне, это то, о чем я бы лично предпочел никогда не узнать."

Мне не хотелось вдаваться в подробности и объясняться, поэтому я, насупившись, потребовал: "Ты мне расскажи все, что знаешь, тогда я расскажу, зачем мне это надо."

"Хорошо, — рассмеялся Цветочек. — Полагаю, Сюсю уже рассказала тебе о том большом проекте, который организовали здесь наши деды, верно?"

Я кивнул, и он продолжил: "Мне много чего известно, дай подумать, с чего начать." Почесав затылок, он заявил: "На самом деле начинать надо с господина Чжана. Ты ведь знаешь Чжана Да Фо, Большого Будду, верно?"

Господин Чжан Да Фо — глава старых девяти семей. Я слышал о нем от деда, но не уверен, что знаю все. Может быть, Цветочек знает больше и захочет поделиться со мной. Поэтому я просто покачал головой, прикидываясь дурачком.

Цветочек неуверенно посмотрел на меня: "Когда я расскажу все, ты… — он сделал паузу, —В общем, не удивляйся тому, что услышишь, это все чистая правда."

Чжан Да Фо — выходец из старой клана Чжан. Их родина на севере, но они соблюдают традиции южной школы и давно переселились на юг. Цветочек честно признался, что не может рассказать подробности о прошлом этого клана: никто не знает их истории до того, как они появились на юге, есть только слухи.

Даже сам господин Чжан Да Фо смущался, когда речь заходила об этом. Он говорил, что родился на севере, а воспитание в его семье было очень строгим. Еще он упоминал о вражде между семьями в клане Чжан. Вроде как его семья несколько сотен лет назад была изгнана из клана по инициативе старейшин основной родовой ветви.

Эту историю господин Чжан сам лично рассказывал за ужином после обильной выпивки, и сейчас она кажется не столько правдой, сколько семейной легендой.

Он говорил, что сотни лет назад в Цзилине(3) был загадочный клан даому. Жили они уединенно, глубоко в горах, и практически не имели связей с внешним миром. Известно, что в этом клане очень строго относились к смешанным бракам, исключения составляли избранные старейшины, которые иногда путешествовали и общались с посторонними людьми. Всем остальным членам клана было запрещено вступать в контакт с чужаками и покидать тайное поселение в горах.

Однажды внук одного из старейшин влюбился в дочь охотника из деревни у подножья гор, и она забеременела. Клан даому имел в этой местности большое влияние, они настаивали на том, чтобы умертвить плод в чреве девушки, но ее мужчина отказался даже под угрозой изгнания. Так и вышло: его подвергли жестокому наказанию, лишили уникальных способностей(4), которыми обладали все члены клана, и объявили изгоем.

Этот человек и дочь охотника покинули тайное поселение и обосновались в одном из городов Цзилиня. К счастью, мужчина был умен и терпелив, отлично владел навыками даому. Положившись на его умения и опыт, они вдвоем смогли выпускать ветви и выбрасывать листья(5).

Опасаясь слежки и мести со стороны клана, они старались жить незаметно. Позже это стало их основным семейным правилом. Спустя несколько поколений эта семья приобрела серьезное влияние в Кантоне(6), продолжая вести скрытный образ жизни.

Рассказывают, что внуки этого человека однажды вернулись в селение, откуда были изгнаны их родители, желая найти своих предков. Но нашли там одни руины и могилы. Куда ушли потомки изгнавших их, они не узнали… Однако, среди развалин они обнаружили тайну, объяснявшую стремление этой клана к обособленности от всего мира.

Говорят, что под развалинами они нашли огромное подземелье, построенное давным давно, там было бесчисленное множество гробов, запаянных железом. Именно так хоронили умерших в клане Чжан.

Это подземелье наводило ужас, но в самом низу отсутствовали гробы, видимо, их куда-то перенесли. Похоже, что весь клан уехала неизвестно куда, возможно, они покидали селение в спешке, забрав тела самых первых предков. Что касается оставшихся гробов, выглядели они странно и пугающе.

Чтобы скрыть эту тайну, потомки, обнаружившие подземелье, сожгли все. Так эта история стала семейной легендой, доказательств которой нет.

Несколько десятилетий назад, в самую неспокойную эпоху в Китае, Чжан Да Фо пробился в верхние эшелоны власти в Чанша и принял участие в революции, которая привела к смене политического режима. Люди рек и озер(7) отлично владели боевыми искусствами, их навыки были незаменимы в то неспокойное время, потому многие тоже закрепились во власти. Цветочек точно не знал звание Чжана Да Фо, но с уверенностью утверждал, что его статус был очень высоким, кажется, он даже был вхож в военную элиту столицы.

Естественно, ему приходилось встречаться со многими политиками и лидерами, один из которых случайно узнал от него тайну клана Чжан.

Скорее всего, этому высокопоставленному военному преподнесли ее просто как интересную историю, но тот очень сильно заинтересовался и прилагал все усилия, чтобы разузнать об этом побольше.

После революции, опасаясь излишнего внимания к своей персоне, господин Чжан отошел от дел и поселился в предместьях Чанша, надеясь провести там остаток своих дней. Но однажды его тайно посетил тот самый высокопоставленный военный, желая просить об одолжении.

Этот человек был уже стар. Беседуя с ним, Чжан Да Фо чувствовал его страх перед старостью и смертью и понимал, почему он просит заняться изучением тайны клана Чжан.

Итак, господин Чжан должен был заняться историей собственной семьи. Имея особые привилегии, он получил доступ ко многим секретным документам и, наконец, нашел некоторые подсказки. Цветочек не знал конкретных деталей, только что эти подсказки вели к горе Четырех сестер в Сычуани. Тогда и было организовано "самое крупное ограбление гробницы в истории даому".

К тому времени здоровье высокопоставленного военного резко ухудшилось, поэтому времени на детальную разведку не оставалось. И было принято решение рискнуть, хотя полученная информация все еще не была полной. В результате один из самых крупнейших проектов в гробницах обернулся трагедией для старых девяти семей, погибли лучшие их представители. По сути, девятка была почти полностью уничтожена.

Полной информацией об этом проекте владели только руководители, но они оба умерли в том же году, потому и работы прекратились. Те члены девяти семей, кто не принимал в этом участия, ничего не знали.

Я припомнил фото, которое видел в кабинете своего второго дяди. Мужчина на нем имел высокий военный и социальный статус, я не мог поверить, что такой человек был близким знакомым моей семьи. Но сейчас мне кажется, что это было правдой.

"К счастью, этот проект был хорошо засекречен. После кончины руководителей никто не стал докапываться до истины, в девяти семьях началась борьба за власть и места глав. Затем случилась культурная революция, и, чтобы избежать гибели, старые девять семей залегли на дно, почти полностью прекратив свою деятельность. В этот период многие старейшины умерли один за другим. Можно сказать, что золотой век старых туфуцзы(7) Чанша подошел к концу. С тех пор ничего из ряда вон выходящего не происходило, и те немногие, кто об этом знал, решили, что с проектом покончено, в том числе госпожа Хо, дедушка Се Цзюэ и многие другие. Все они сознательно "отмыли дно"(8) и старались совсем не упоминать это старое дело. В это время многие разъехались по разным провинциям, начав законный бизнес, большие семьи стремились к объединению и даже заключали между собой браки." Цветочек задумался ненадолго. "Однако, никто не предполагал, что старые дела вовсе не канули в лету. Старые девять семей, добравшись до вершин власти, не понимали, насколько глубоко увязли. Некие скрытые силы продолжали следить за ними, слежка велась постоянно, на крайний случай готовились второе и третье поколение даому, использовался ненавязчивый контроль воспитания и обучения."

"Кажется, в середине 70-х годов, когда Хо Лин и твоему третьему дяде было чуть меньше двадцати, эти скрытые силы уже завершили свой строгий отбор второго поколения. Думаю, твой отец, второй и третий дядя уже тогда знали об этом. Но они были молоды, времена трудные, молодежи тогда был свойствен некий фанатизм. Предыдущее поколение практически ушло в прошлое, а следующее начало действовать."

Цветочек называл высокопоставленного руководителя проекта силой А(9). Он считал, что эта сила не отказалась от расследования тайн клана Чжан. После смерти их лидера остался его преемник, которого не остановил уход старой девятки от дел. Именно он способствовал официальной организации археологических изысканий группы Хо Лин, планировал и направлял новые экспедиции, продолжая старый проект. К тому времени было обнаружено, что настоящая цель исследований находится не в Сычуани, стало известно о тереме клана Чжан, а также обнаружена связь между Янши Лэй и этим зданием.

Руководитель силы А считал, что предки господина Чжана Да Фо, покинув тайное поселение в Цзилине, вероятно, перевезли часть гробов в Гуанси. Для этого они построили странное здание внутри горы и спрятали свою семейную "тайну" в тереме клана Чжан. Сила А использовала второе поколение девятки, Хо Лин и Чэнь Вэньцзинь, чтобы создать официальную археологическую команду и продолжить исследования в Гуанси.

"Все это мы узнали еще до того, как встретились с вами, — сказал Цветочек. — Сначала мы полагали, что во время археологической экспедиции с Хо Лин получила некую психологическую травму, которая заставила ее так измениться. Чтобы справиться с потрясением и выяснить гнетущую ее тайну, она отправилась на Сиша, где произошла трагедия. Старая госпожа так и не смогла выяснить, что там случилось, и считала, что ее дочь похоронена на дне морском. В конце 80-х годов старуха фактически сдалась и старалась смириться с мыслью о гибели дочери. Устав от безуспешных поисков, она собиралась покинуть Китай и иммигрировать в Канаду. Но в это время кто-то прислал ей те самые видеокассеты."

Я помню, как Сюсю говорила об этом, но не хотел ее подводить, потому промолчал, продолжая внимательно слушать рассказ Цветочка: "На видеозаписи есть изображение Хо Лин. Такое впечатление, что ее где-то удерживают насильно. Госпожа Хо посчитала это скрытой угрозой: кто-то не желает, чтобы она уезжала за границу, а продолжала искать терем клана Чжан. Представляешь, каково было матери, которую шантажируют жизнью дочери?"

"Значит, старуха все-таки кривила душой, когда говорила, что всего лишь хочет знать, почему пропала ее дочь? Но на самом деле ей кто-то угрожал, и она продолжала искать старое здание. Поэтому она скупала чертежи Янши Лэй даже по самым высоким ценам?"

"Да! — ответил Цветочек. — Однако явился ты и все испортил, принеся шокирующие новости."

"Мы предполагали, что видеозаписи прислали люди силы А. Но невозможно, чтобы они не знали о гибели археологической команды, которую контролировали, и которая была уничтожена и заменена двойниками?"

"То, что ты обнаружил на берегу озера Демонов в Гуанси, говорит о том, что есть еще одна скрытая сила, назовем ее, силой Б. Эти люди тщательно скрывают свою деятельность, и пока только ты заметил ее следы."

"Сила Б пока остается загадкой для нас. Но ее действия шокируют. Первое ее появление ознаменовалось смертью целой команды археологов с целью подмены. И это было сделано четко, быстро и незаметно, хотя подобные операции в непроходимом горном лесу на берегу затерянного озера спланировать и претворить в жизнь невероятно сложно.

Судя по всему, сила Б хорошо осведомлена о всех планах силы А, потому они смогли все подготовить заранее. Их действия не заметили жители деревни. Более того, странно, что люди силы А не подозревали, что их команду полностью заменили."

Цветочек сказал: "Когда госпожа Хо узнала об этом, то поняла, что ее больше ничто не связывает. Ты ведь знаешь характер госпожи Хо? Если она желает отомстить, то сделает это. Есть две могущественные силы: одна убила ее дочь, вторая, вероятно, долгое время обманывала ее. Теперь она собирается достойно ответить им всем. Для начала госпожа Хо собирается найти терем клана Чжан, получить то, что там так тщательно скрывается сотни лет, а затем заставить людей, ведущих эти закулисные игры, появиться на свет."

"Опасное это дело."

"Да, когда мы отправились сюда, остальные члены семьи Хо уехали за границу. На этот раз старушка играет по-настоящему, — Цветочек с извиняющимся видом продолжил. — Теперь ты понимаешь, почему она выбрала именно вас в качестве помощников. Она не может использовать людей из своей семьи."

Честно говоря, это откровение меня никак не напугало, я с самого начала не питал никаких иллюзий насчет искренности старухи. Поэтому спросил о том, что меня больше интересовало: "Вы пытались узнать что-нибудь об этой силе Б?"

"Полагаю, сила Б скрывает свое противостояние силе А, внешне они могут быть даже союзниками. В противном случае нет причин для такой секретности. Я слышал твой рассказ о событиях на Сиша. Там как раз столкнулись две эти силы, и их план был непревзойденным, потому понять его очень сложно. Вполне возможно, что твой третий дядя до самого конца был в неведении о том, что происходило на самом деле, — Цветочек покачал головой. — Понять, что именно там произошло, мы сможем, только если обе эти силы расскажут обо всем. Но, к сожалению, обе стороны сейчас залегли на дно."

Я лег на землю и пробормотал себе под нос: "Я действительно ни хрена не понимаю. Знаю только, что мой третий дядя и Се Ляньхуань противостояли друг другу, представляя интересы Цю Декао и девяти семей соответственно. Остальные представляли силу Б, надев шкуру силы А? Тогда на чьей стороне был Молчун?"

Цветочек встал: "В любом случае, нас ждет отличное шоу." Он посмотрел на дыры в стенах, включил фонарь и со скучающим видом стал рассматривать их: "Когда наши в Гуанси доберутся до терема клана Чжан и того, что хранится там, начнется настоящее веселье." Я кивнул, матерясь про себя, и заметил, что Цветочек перестал скучать и, нахмурившись, пристально рассматривает стену.

"Что-то нашел?" — спросил я.

Он не ответил, продолжая хмуриться, закусил нижнюю губу, сунул руку в отверстие, поковырялся там. Я услышал шум механизма, и из отверстия показался еще один камень с резьбой.

Цветочек обернулся, и спросил, указывая на него: "Эта блядская каменюка застряла?"

Не в силах унять внезапно возникшее сердцебиение, я подошел поближе. Что за фигня происходит?

"Мы много раз включали и выключали этот механизм. Этот камень, видимо, старый, треснул или застрял в проеме и не выдвинулся, как остальные," — объяснил Цветочек.

Я смог только бессильно ахнуть в ответ.

Сделав шаг назад, мы еще раз окинули взглядом стену. Раньше тут было выдвинуто всего четыре камня, а теперь их стало пять. Значит, в Гуанси должны нажать последовательно пять кнопок. Но, следуя нашей фотографии, они нажмут только четыре.

Однако, на фотографии, которую прислал Молчун, стена открыта. Если шифр неверный, но стена открылась, что будет, если они туда войдут?

Примечания переводчика

(1) "Черные Тигры." Народность цян, проживающая по сей день на территории современной Сычуани, оставила солидное архитектурное наследие: множество деревень и дорог-каньонов, защищенных башнями, которые назывались Черными Тиграми. Постепенно это название прилепилось и к самому народу. Цян не были слишком воинственными, но чужаков недолюбливали.

(2) "Ударить по рукам". В оригинале написано 击掌 (цзи чжан), выражение, которое чаще переводится, как восклицание "дай пять". Но с тексте это не прямая речь, поэтому логичнее в переводе использовать русский аналог.

(3) 吉林 , Цзилинь, провинция на северо-востоке Китая, многонациональная, причем, знаменитая постоянной миграцией народов (в основном, с севера на юг) и генетическим разнообразием (митохондриальные галогруппы останков людей периода неолита на исследованных стоянках).

(4) Лишение уникальных способностей, отличий, прав. 家族特有的特征 — возможно, речь идет о сведении семейных татуировок, лишении клановых прав или запрет на использование тайных знаний семьи.

(5) "Они вдвоем смогли выпускать ветви и выбрасывать листья." 开枝散叶 — можно перевести "имели большое потомство". Но по-русски значение идиомы звучит как-то грубовато, дословный перевод более романтичный и красивый.

(6) Кантон (совр. Гуанчжоу) - Гуанчжоу ранее был известен в Европе как Канто́н (Canton). Скорее всего, «Кантон» — это произношение названия провинции Гуандун на кантонском диалекте, записанное в соответствии с прежними правилами романизации как «Kwang Tung» либо «Kwangtung» и впоследствии ошибочно присвоенное городу Гуанчжоу. В некоторых европейских языках и город, и провинция называются Canton (или имеют схожее написание). Дополнительная путаница привносится в результате смешения версий названия города, пришедших в западные языки из кантонского и других китайских диалектов (напр., путунхуа), а также ошибочного произнесения латинской записи китайских слов.

(7) Люди рек и озер. Словосочетание цзянху входит в состав сленгового криминального выражения цзянху гуйцзуй, воровские законы. Соответственно, людьми рек и озер часто называют тех, кто связан с криминальным миром. В древности это были и расхитители гробниц, и мастера боевых искусств, не состоявшие на службе властей. Знаменитая на весь мир китайская триада и все ее разновидности, вроде "Зеленой банды" — тоже люди рек и озер. А вот обычные воры к этой категории не относятся.

(8) Туфуцзы - 土夫, туфу — грабитель могил, причем, имеются в виду только те могилы, которые надо раскапывать, так как иероглиф 土 означает "земля" или "прах". 夫子 в зависимости от тона последнего гласного переводится, как "наставник", либо "подсобник, подсобный рабочий". Одно из названий расхитителей гробниц. Применяется не ко всем, кто решил обчистить мертвых, а лишь к опытным, часто потомственным грабителям, чаще всего южанам.

(9) "Отмыли дно" (洗底 ), что на профессиональном жаргоне криминалистов значит "снять судимость" или "удалить сведения о судимости".

(10) 势力 — сила, могущественное влияние. Надо понимать, что высокопоставленные чиновники в Китае, особенно военные редко действовали в одиночку, как правило, имели большое количество подчиненных и преемников. Вероятно, поэтому Цветочек использует именно это слово, обозначая не одного человека, а группу людей.

Глава 52. Ошибка, которая несет смерть

Холодный пот выступил по всему моему телу, а страх, охвативший меня, трудно было передать словами. Открыв стену, они, будут уверены в правильности шифра и определенно не ждут никакого подвоха. Если им попадется хитрая ловушка или нечисть какая-нибудь — случится трагедия. И причиной всему моя ошибка.

В своих мыслях я уже заклеймил себя убийцей. Даже если Молчун и кто-то столь же опытный выживет, смерть остальных все равно останется на моей совести. Как я смогу с этим жить?

Цветочек отреагировал быстрее: сделал снимок и бросился к выходу. Я слышал, как он кричал своим людям, что сообщение надо отправить как можно скорее. Но я понимал, что уже поздно. С тех пор, как они прошли через последнюю стену, прошло уже три дня. Если там была ловушка, то они уже попали в нее.

Наше облегчение от завершения работы внезапно улетучилось. Так чувствует себя студент, который дал другим списать свою работу, и узнал, что эти студенты сдавали совсем другой зачет. Выбравшись из пещеры, я присоединился к молчаливому Цветочку, что сидел в оцепенении с беспокойным выражением лица.

Он потребовал немедленно отправить сообщение и дождаться ответа, о котором сразу же сообщить нам. Но пока наше сообщение будет доставлено, потом ответ вернется, пройдет не меньше двух дней.

Я пытался подобрать слова, чтобы утешить Цветочка, но на самом деле занимался самоуспокоением. Глупое занятие: я прекрасно осознавал, что проблема серьезная, и никак не мог успокоить бешено бьющееся сердце.

Описать мою тревогу невозможно. Сижу на скале, хочу хоть что-то сделать. Но знаю, что любое мое действие сейчас пользы не принесет. И все, происходящее сейчас в Гуанси — на моей совести. От этих мук все тело словно огнем охватило, не позволяя расслабиться ни на секунду.

Но выхода нет. Я мог лишь не позволять затухнуть огоньку надежды, на большее сил не хватало. Даже ночами тревога не отпускала меня, а днем я сидел, как в воду опущенный.

На третий день пришел короткий ответ: "Мы потеряли с ними связь."

Я больше не мог сидеть на одном месте. Мы с Цветочком спустились вниз, отправились в ближайшее поселение, где был интернет, и связались с людьми в Банае напрямую. Получив наше последнее сообщение, они сразу поняли, что у группы в горах возникли проблемы, и послали помощь, но и вторая команда на связь больше не выходила.

Сейчас оставшиеся члены команды организуют спасательные работы и внутри постоянно кто-то дежурит. Нам остается только ждать новостей.

В ту ночь из-за беспокойства я не мог заснуть, хотя в прошлые ночи совершенно не высыпался. На следующий день новостей не было: те, кто отправился проверить первую группу, так и не вернулись.

Закрыв лицо, я понял, что хороших новостей мне не дождаться.

Но все равно ждал: третий, четвертый, пятый, шестой день. Через неделю надежды не осталось совсем, но я все равно требовал, чтобы они на связь выходили ежедневно. Это ничего не изменило бы, но я был в полном отчаянии. Цветочек, поглаживая меня по плечу, успокаивал: "Не лги себе, должно быть, внутри что-то произошло."

Я никогда не был так подавлен. Хотя раньше все было нормально, рядом были Молчун и Толстяк, а сейчас я совсем один.

Я помню, как много раз мы попадали, казалось, в безвыходные ситуации: во дворце Лу Шан Вана, в подводной гробнице, на Чанбайшане. Тогда мы оказывались в смертельных ловушках, из которых не видели выхода. И никогда прежде меня не мучила такая тревога. Но сейчас… Я больше не могу оставаться здесь. Решение было принято мгновенно: я еду в Гуанси.

Глава 53. Спокойствие

В машине, покидающей Сычуань, я постепенно пришел в себя и смог спокойно проанализировать ситуацию.

В том, как реагирует на трагедию Цветочек, на самом деле нет ничего плохого. Вот я сейчас в полном одиночестве со всех ног мчусь в Гуанси. Но даже если люди госпожи Хо согласятся с моим самоубийственным решением и пустят меня внутрь, шансов спасти их мало.

В их команде Толстяк, Молчун и много опытных людей, нанятых госпожой Хо. Если они не могут выбраться из ловушки, то что я, неопытный самоучка, могу сделать? В спасательной команде должны быть люди, как минимум равные им по опыту. Но быстро таких найти невозможно.

Правда, несчастный случай касается и госпожи Хо, этого вполне достаточно, чтобы привлечь людей из ее семьи. Но семейные отношения кланов рек и озер часто отличаются от обычных. Внутри семьи Хо может возникнуть конфликт интересов. Если что-то случается с главой семьи, для родственников рангом ниже это прежде всего возможность возвыситься! Трудно сказать, что родственники госпожи Хо будут делать в первую очередь. Вполне возможно, получив известие о несчастном случае, они только все усложнят. Хорошо если просто не станут участвовать в спасательных работах, а ведь могут и препятствовать спасению.

У Цветочка был свой план, но он состоял в том, чтобы начать спасательную операцию первыми, при этом нельзя всем сообщать о проблеме и придется идти окольными путями. Ему легко говорить, рядом со мной нет Молчуна и Толстяка. На самом деле я — обычный человек, и такие задачи мне самостоятельно решать сложно. Как бы я не старался, все обстоит именно так.

Обдумывая разные возможности по дороге, я обнаружил, что понятия не имею, как действовать. Если бы такое случилось в прошлом, я в первую очередь обратился к Толстяку за помощью. Сейчас я перерыл свой телефон в поисках людей, ему подобных, но, кроме Паньцзы, у меня нет никого, кто бы мог помочь в этом деле.

Паньцзы, который решил удалиться от дел и вести спокойную жизнь в деревне. Имею ли я право беспокоить его?

Однако дольше ждать нельзя. Я уже попадал в безвыходные ситуации, и знаю, как важна может быть каждая минута. Мне известно, что в моей семье все ставят осторожность на первое место, но верность и великодушие пятого господина семьи У я впитал с молоком матери. Решение принято! В этот раз не время стесняться просить о помощи.

Чтобы сэкономить время, я позвонил Паньцзы и попросил встретить меня в аэропорту Чанша.

Он был немного удивлен моему звонку. Я рассказал ему все, сказал, что мне нужен цзя-лама, и я надеюсь на его помощь.

Мне думалось, что он, как обычно, немедленно согласится, но Паньзцы какое-то время молчал, а потом ответил задумчиво: "Хорошо, поговорим об этом, когда приедешь, я заберу тебя в аэропорту."

Я чувствовал, как изменился его голос. Мог ли за это время измениться и его характер?

Всю дорогу меня мучили сомнения. Его тон не был таким уверенным, как раньше. Неужели с ним что-то случилось?

Добравшись до Чанша, я увидел его сразу, как вышел из здания аэропорта. Паньцзы стоял возле машины, и я едва узнал его. Он невероятно переменился.

Насколько я помню, он еще не стар, но передо мной стоял совершенно седой мужчина. На вид ему было на несколько лет больше, чем тому Паньцзы, которого я видел в последний раз. Хотя его военная выправка все еще сохранилась, но теперь она не казалась естественной, словно он специально старается держать спину прямо, но в любой момент может опустить плечи.

Глядя на него, я не находил слов. Он натянуто улыбнулся: "Молодой третий господин, ты хорошо выглядишь." Потом взял сумку и положил ее в багажник.

Я сел в машину. Это была не та отличная модель, на которой он ездил раньше, а подержанный автомобиль, явно не такой маневренный. А еще сам Паньцзы казался другим. Хотя он был полностью одет, и я не видел его тело, которое раньше дышало силой и уверенностью, но сейчас, казалось, из него ушла та злость, что позволяла ему продолжать сражаться, получив несколько тяжелых огнестрельных ранений.

Дребезжа, машина выехала со стоянки аэропорта, и тогда я спросил: "А где старая машина?"

"Продал. Эту я взял у друга, — ответил Паньцзы. — Тот автомобиль принадлежал третьему господину. Но он не вернулся. Товары его магазина выставили на аукцион за долги, но это не окупило всей суммы. Кредиторы постоянно приходили. Поэтому я кое-что продал и выплатил весь долг. Я не могу позволить этим негодяям порочить имя третьего господина."

Меня эта весть потрясла. После того, что произошло с третьим дядей, я даже не вспомнил о его магазине, не до этого было.

"Ты же говорил, что нашел женщину. Где твоя невеста?" — спросил я.

"Женщина… — он криво усмехнулся. — С таким сволочным характером и прошлым я не имею права хотеть женщину. Вот и решил не причинять вреда чужим дочерям, — сказав это, он посмотрел на меня. — А как насчет тебя? Если я правильно понял наш телефонный разговор, ты все еще занимаешься этим дерьмом. Что случилось?"

Я покачал головой: "Тот еще бардак." Еще раз вкратце описав ситуацию, я спросил: "У тебя больше опыта, подскажи, сколько сейчас стоит собрать хорошую команду?"

"Сейчас проблема не в деньгах. В принципе за десять тысяч на человека, многие сразу отзовутся. Но все эти люди будут бесполезны. Опытных людей вопрос денег не волнует, им все равно, сколько ты заплатишь, важен твой статус и происхождение, — ответил Паньцзы. — С третьим дядей считались, потому что он умел добывать деньги и не раз это доказывал. Тебя же никто не знает, вряд ли ты сможешь убедить кого-нибудь помочь. Но даже если повезет, то ты должен понимать, что люди в нашем деле — стервятники. Ты не можешь знать, как они поведут себя, если ты дашь слабину."

"Тогда что мне делать? Младший брат и Толстяк пропали внутри горы, я даже не знаю, что там произошло. Если они умрут, это будет на моей совести." Я вдруг вспомнил слова Паньма, и мне стало совсем плохо…

Паньцзы не сразу ответил, сначала закурил: "В нашем деле у меня достаточно опыта. Бля буду, я опытнее многих именитых старейшин. Но я больше не хочу рисковать жизнью."

"А как дела с партнерами магазина третьего дяди? — спросил я. — Ты можешь разузнать? Ведь он имел дело с опытными и знающими людьми."

"Магазин? — Паньцзы не удержался и выругался. — Где, блять, этот магазин? Третий дядя, зная гнилую натуру нынешних копателей, много нервов им потрепал в свое время. Теперь они отыгрались. Правда, на местном рынке есть несколько человек, у кого осталось немного совести. Подожди, я приглашу их на ужин, посмотрим, может, они захотят помочь."

Я был немного удивлен. Хотя раньше я слышал о проблемах от самого третьего дяди, но не думал, что все так серьезно.

"Почему все так быстро изменилось к худшему?" Мы ведь не так давно вернулись из Тамуто, а до этого все было относительно нормально.

"Человеческое сердце отвратительно," — с презрением ответил Паньцзы.

Мы заехали в пригород и свернули к большому крестьянскому дому. Паньцзы вернул машину соседу, и отвел меня к себе домой. Он снимал невзрачную квартиру, четыре голых стены. Осмотревшись, я сказал: "Почему ты в таких плохих условиях живешь? Конечно лучше, чем ночевать на обочине под открытым небом. Но сюда даже проститутку стыдно привести."

Паньцзы горько улыбнулся и ответил: "Черт возьми, я живу один. Какой смысл благоустраивать жилье, которое мне не принадлежит?"

"Но почему бы простую мебель не купить?" — спросил я.

"Я не могу себе этого позволить. Я думал, что всегда буду с третьим господином. А когда состарюсь и надобность в моих услугах отпадет, то уйду в дом для престарелых. Поэтому деньги не копил. Кто же знал, что я останусь один, — он вынул складную табуретку из-под плоской кровати, предлагая мне сесть.

Я пнул мусорное ведро, полное коробок для завтрака, сел, в глубине души понимая, что являюсь духовным наследником третьего дяди.(1)

"Мы до сих пор не знаем, что случилось с третьим дядей. У тебя сейчас просто черная полоса, верно?" — попытался утешить его я.

"А мне кажется, что я просто недостаточно сделал для него. До сих пор иногда приходит в голову мысль, хорошо ли он питается там, где находится сейчас?" С этими словами он протянул мне пару бутылок пива.

Я открыл одну, сделал глоток и огляделся. Телевизора в комнате не было, возле кровати стоял сломанный радиоприемник, немногочисленная одежда Паньцзы была идеально отглажена и аккуратно развешена. Похоже, свои солдатские привычки он не позабыл.

Глядя на меня, он засмеялся: "Я прост и груб, здесь ты не найдешь ни одного вышитого шелком цветка, даже если будешь с лупой всю комнату осматривать. Для таких, как я, людей главное — спокойный сон, когда просыпаешься сам, а не от грохота снарядов, и понимаешь, что в городе, где ты живешь, никто никого не убивает, не режет. Мне этого достаточно для счастья."

"Тогда тебе явно не хватает развлечений, — заявил я. — Что за удовольствие сутками напролет сидеть в четырех стенах?"

"Кто тебе сказал, что в моей жизни нет никаких удовольствий. Я даже блядством занимаюсь: иногда ем маринованную дыню у окна, запиваю пивом и рассматриваю девушек в парикмахерской внизу дома напротив. Моя жизнь прекраснее, чем у небесной девы." Паньцзы сел на свою кровать. Похоже, второй табуретки в этом доме не было. Он достал телефон и объяснил: "Я сейчас позвоню всем, кому смогу. Но третий молодой господин, теперь все по-другому. Раньше я мог просто договариваться, но сейчас придется просить о помощи. Ты должен набраться терпения. И дождаться, когда эти люди выскажутся первыми. Запомни, что их слова могут показаться тебе неприятными и даже жестокими." Я слушал его и начинал чувствовать себя неуютно: терпение — черта характера мне не свойственная.

Паньцзы сделал несколько звонков. Первый человек ответил сразу, но стоило ему сказать, что я в городе и прошу о помощи, тот бросил трубку. До следующих дозвониться не удалось, скорее всего потому, что сейчас было время обеда. В конце концов удалось пригласить на ужин троих. Закончив, Паньцзы взглянул на меня и утешил: "Придут три человека. Это намного лучше, чем я предполагал с самого начала."

Этой же ночью мы встретились с этими тремя в ресторане Гомао(2). Подойдя к зарезервированному столику, я сразу их узнал. Они были родственниками, и с третьим дядей у них в свое время были хорошие отношения.

Увидев меня, все трое наклонили головы, но никто не встал мне навстречу.(3)

Глубоко вздохнув, я обратил внимание на выражение их лиц: не было похоже, что они недовольны или озабочены, поэтому я немного успокоился. Паньцзы заказал еду и завел ни к чему не обязывающий разговор. Только после ужина он перешел к делу.(4)

Мы заранее обсудили план разговора: об опасности терема семьи Чжан решено было умолчать, я лишь упомянул о его труднодоступности.

После моего пояснения гости задумались, и я решил их немного подтолкнуть: "Господа, наше ремесло сейчас не популярно, и трудно встретить таких опытных старых ковшей(5). Я хочу просить вас объединить усилия со мной, чтобы проникнуть внутрь этого здания."

Сказав это, я взглянул мельком на их лица и понял, что они смущены.

"Молодой третий господин, вы — лама-посредник?" — спросил меня один из них. Насколько я помню, его звали дядюшка Цю.

Я подумал и ответил честно: "Вроде того, но — нет, я не лама."

"По правилам рек и озер, если ты берешь на себя обязанности ламы-посредника, то ты должен показать, на что способен. Иначе как мы узнаем, можно ли тебе верить. Ты говоришь, что мало знаешь об этом месте. И, полагаю, ты в поле бывал не слишком часто, верно? Если я представлю тебя своим людям так, то меня даже слушать не будут."

Выслушав его, двое других кивнули: "Молодой третий господин, выполнить твою просьбу не просто. Нам надо не только найти для тебя людей, им ведь еще платить придется."

Паньцзы вмешался: "Разве третий господин, поддерживая ваш бизнес деньгами, не предвидел такую ситуацию давным-давно? Вы много лет звали его братом, вы видели, как рос молодой третий господин. Сейчас он вполне может обратиться к вам в случае нужды."

Дядюшка Цю перебил его: "Да, я использовал деньги третьего господина. Но сейчас к нам обращается молодой третий господин. Ты — сын третьего господина? Если так, тогда деньги третьего господина принадлежат и тебе. Но, к сожалению, это не так. К несчастью, молодой третий господин, ты всего лишь племянник. Правда в том, что я брал деньги третьего господина и потратил их. Но к тебе это не имеет никакого отношения." Сказав это, он снова посмотрел на Паньцзы: "Если не ошибаюсь, третий господин не может сейчас потребовать свои деньги назад, почему ты, Паньцзы, делаешь это за него?"

Голос его звенел возмущенно, и два его спутника поспешно стали его уговаривать: "Старина Цю, поумерь свой пыл. Разве ты не знаешь нрава Паньцзы?"

Паньцзы в ответ только усмехнулся нехорошо, и дядюшка Цю продолжил: "Молодой третий господин, давай согласимся, что ты представляешь здесь третьего господина. Я даже могу звать тебя третьим господином. Если тебе так надо, все можно легко устроить. Ты даешь в залог магазин третьего господина в Ханчжоу. Тогда мы дадим тебе людей. Если все пройдет успешно, заберешь магазин из залога. Если не повезет, магазин останется нам."

"Да иди ты нахуй! — взорвался Паньцзы. — Вот же бешеный карась, я знал, что ты согласился прийти, думая, как бы захапать основной магазин третьего господина, верно? Вот что я тебе скажу. У Паньцзы сейчас нет денег, но, мать твою, я за свою жизнь убил больше людей, чем пальцев у тебя на теле. Только попробуй воспользоваться наследством третьего господина, и я перережу всю твою семью."

После гневного демарша Паньцзы дядюшка Цю, видимо, вспомнил наконец о его вспыльчивости. Зная, что тот действительно может выполнить свои угрозы, он прикусил язык, а двое других поспешно сказали: "Айя, Паньцзы, помни, что мы не при чем, не трогай наши семьи."

В бешенстве дядюшка Цю ударил кулаком по столу, встал и сказал: "Да, ты жесток. Можешь отправляться в ад, охраняя наследство У Саньсина и подыхая с голоду." Он обернулся ко мне: "Хитрожопый молодой третий господин решил, что я занимаюсь благотворительностью. Не я пришел к тебе, а ты несколько раз звонил мне. Я сказал тебе, что У Саньсина здесь больше нет. В Чанша есть только ты — мелкий брехун. И для тебя это очень плохо, сукин ты сын. Завтра я всем расскажу о нашем разговоре. И будь у тебя уйма денег, тебе никогда не быть ламой-посредником. Я же подожду, пока ты приползешь на коленях умолять меня!"

Закончив эту гневную тираду, он вскинул руки и ушел, двое других поспешили за дядюшкой Цю, огорченно оглядываясь на недоеденный ужин. Мы остались за столиком вдвоем.

Я был ошарашен. То, что произошло сейчас, не укладывалось в моей голове. А, когда спустя долгое время все осознал, тошнота подкатила к горлу.

Паньцзы явно через подобное не раз проходил, и выглядел так, словно все это не имело ни малейшего значения. Он лишь сделал глубокий вдох, чтобы вернуть себе присутствие духа, и сказал мне: "Теперь ты знаешь, с какими людьми собираешься иметь дело."

Примечание переводчика

(1) "Я пнул мусорное ведро, понимая, что являюсь духовным наследником третьего дяди."В этом предложении краткость дословного перевода не доносит до русского читателя всю глубину чувств У Се, который только что равнодушно критиковал бедность Паньцзы, и вдруг вспомнил, что является наследником семьи У и третьего дяди, а значит, после его смерти обязан заботиться о его подчиненных. Вполне возможно, что на месте пнутого мусорного ведра он представлял себя самого.

(2) Ресторан Гомао или Синь Чжан Фу, Rong Middle Road 228, GuoMao JinRong Center 2-3 Floor, Чанша Китай. Подробной информации о нем не нашла, пишут, что кухня там специализируется на морепродуктах.

(3) "Никто не встал мне навстречу." Ритуал приветствия в Китае включает поклон, для которого надо встать: чем глубже поклон, тем больше выражается степень уважения. Приглашенные Паньцзы гости поклонились, не вставая, что означает минимальную степень уважения.

(4) "Только после ужина он перешел к делу." Готовность вести переговоры в Китае оценивается по отношение к поданной еде. Если гости отведали блюда, значит, готовы к разговору. Отказ от еды означает отказ и от переговоров. Поэтому сразу к делу китайцы не переходят, сначала едят.

(5) "Старыми ковшами" называют опытных грабителей, как правило, получивших эту профессию по наследству, чаще всего с севера.

Глава 54. Отчаяние

В ту ночь, лежа на лужайке перед рестораном, глядя в хмурое небо, мы и пили, прикончили двадцать банок пива.

Я понимал, что Паньцзы за это короткое время принял весь удар на себя. И дело даже не в том, что пропал третий дядя. Сейчас вообще сложная ситуация на антикварном рынке. Все, что долгие года тщательно создавалось, сейчас рушится в одночасье.

Однако, у меня нет времени вникать в причины краха бизнеса третьего дяди. С одной стороны меня душит тревога, ведь я не знаю, живы ли Молчун и Толстяк. С другой стороны, сегодня я лишился последней надежды им помочь и, чувствуя себя совершенно подавленным, был готов опустить руки.

Я остался на ночь в сельском доме Паньцзы. Все мои вещи и деньги остались в Пекине, с собой только самое необходимое. Я спросил, есть ли у него еще какие-нибудь идеи.

Он вздохнул, подумал и сказал: "Бывшие партнеры третьего дяди — люди ненадежные. Я попробую завтра поговорить с одиночками на местном рынке, может, кто-то заинтересуется."

"Шанс есть? " — спросил я, про себя думая, что, если шансов нет, то у меня остается только один вариант, обратиться в милицию. Хотя в этом случае будут проблемы, но, по крайней мере, есть надежда на спасение.

"Трудно сказать. С самого начала у меня было мало надежды, потому что третий господин сам в последний раз просил помощи у посторонних. Уже тогда пошел слух, что семья У потеряла власть и свои неограниченные возможности. А после того, как Ванба Цю(1) языком молоть начнет, трудно будет переменить мнение в нашу пользу. Однако, бороться надо до конца, попробуем что-то еще сделать," — ответил Паньцзы.

Конечно же, он пошел туда на следующее утро. В полдень он вернулся с едой, и я спросил, как дела. Он криво улыбнулся и покачал головой. Я заметил синяки на его руках, и поинтересовался, что случилось. Он сказал, что шел обратно после неудачных переговоров и столкнулся с Ванба Цю. Естественно, подрался. После обеда он снова отправился на поиски людей.

На его лице застыло выражение безнадежности, я понял, что он сам не верит в успех, поэтому погладил его по плечу и сказал, что пора остановиться, все кончено. Тогда он ответил: "Молодой господин, не переживай. Если в этот раз снова не получится, мы пойдем с тобой вдвоем. Вообще-то в таких делах чем меньше людей, тем лучше."

Я уже думал об этом. Два человека в горных пещерах должны не только работать на износ, но и нести снаряжение. Паньцзы перенес слишком много травм, его физические силы уже не те, что раньше. Я даже не собирался всерьез рассматривать этот вариант, ему давно пора отдохнуть. Все, что он мог — уже сделал, и нынешние проблемы к нему отношения не имеют. Если я снова заставлю его лезть в пекло, совесть меня будет мучить до конца моих дней.

Но я знал, насколько вспыльчив и обидчив Паньцзы, поэтому ничего ему не ответил. А когда он ушел, мои тревога и напряжение достигли предела, я уже не мог усидеть на месте и сам вышел на улицу.

Выйдя из дома Паньцзы и стоя на обочине дороги, я понятия не имел, куда собираюсь идти. Мелькнула мысль все-таки обратиться к сотрудникам милиции. Но после всего, что мы сделали, нас ждет расстрельная статья, даже если явимся с повинной. А потом размечтался, что, пока я тут переживаю, они все благополучно вернулись. Ведь уже было так, что я уже считал своих друзей погибшими, но они каждый раз выходили сухими из воды.

Однако, этим мечтам не удалось меня обмануть. В голову пришло, что надо вернуться в Ханчжоу и пойти на поклон ко второму дяде. Но я точно знаю, что за этим последует. Он просто запрет меня дома, сказав, что спасательная операция экономически не выгодна.

Но если не в Ханчжоу, то куда мне еще податься? Может, сразу в Гуанси? Однако, если я пойду один, то копыта двину еще до того, как доберусь до озера.

Я решил все обдумать в аэропорту. Если Паньцзы вернется, я не смогу скрыть своего беспокойства, и он точно попрется со мной. Поэтому я решил уехать на такси прямо сейчас. Вот только жил Паньцзы в пригороде у черта на куличиках. Кругом пыль и новостройки, я долго брел по дороге, но попутных машин не попадалось.

Лишь миновав несколько автобусных остановок, я увидел припаркованную машину с водителем и уже собирался обратиться к нему, как вдруг зазвонил мой телефон.

Удивленный, я решил, что это звонит Паньцзы. Но он не мог вернуться так рано. Может быть, он все-таки нашел людей и спешит сообщить мне хорошие новости?

Но это был не звонок, а смс, отправленное Цветочком.

Я открыл его и прочел.

"Слышал, ты сейчас в Чанша, и знаю о твоем затруднительном положении. Если тебе на самом деле важно спасти их любой ценой, отправляйся по указанному адресу, я там кое-что приготовил для тебя. Извини, но сейчас я могу сделать только это."

В конце смс был приписан адрес в Чанша.

Ничего не понимаю! Откуда Цветочек знает, что я здесь? Видимо, глаза и уши девяти семей действительно вездесущи. Сейчас я настолько был сбит с толку, что даже не раздумывал, не видя другого выхода. Сев в машину, я попросил водителя отвезти меня по указанному адресу.

Вскоре мы подъехали к простому, ничем не примечательному жилому дому. Его легко было найти, и я подумал, что это может быть такой же тайный отель, как и тот, что мы посетили в Чэнду.

Я постучал в дверь, мне открыли. Внутри было очень темно, меня встретила очень худая женщина, хотя ее пол я определил не с первого раза. Одета она была в традиционную китайскую одежду и прямо с порога спросила меня: "Кого вы ищите?"

Я не знал, что сказать, поэтому показал ей смс Цветочка. Быстро взглянув на экран, она кивнула: "Господин Хуаэр(2), понимаю."

Сказав это, она впустила меня.

Войдя в комнату, я почувствовал, как внутри душно. Помещение чистое и ухоженное, но, казалось, окна давно не открывались, а плотные шторы едва пропускали тусклый свет.

Оглядевшись, я заметил у одной стены огромное гримерное зеркало, множество шкафов вокруг. На столе возле зеркала лежали, как мне показалось, парикмахерские инструменты.

Надеюсь, это не тайный бордель? Неужели Цветочек решил помочь мне, наняв проститутку, чтобы я забыл обо всем и расслабился? Но для проститутки эта женщина выглядит слишком странно. Пока я соображал, что к чему, она ушла во внутреннюю комнату и вернулась оттуда с коробочкой в руках, которую поставила передо мной.

"Господин Хуаэр сказал дать это тебе."

Это была тонкой работы керамическая шкатулка размером с лунный пряник(3). Я криво улыбнулся, осторожно открыл ее и обомлел.

Внутри шкатулка была выложена парчой, на которой лежало тонким слоем нечто, напоминающее тесто. Присмотревшись, я понял, что это эластичный слепок человеческого лица(4).

Хотя я слышал об этом способе менять внешность, но настоящую маску, имитирующую человеческую кожу, видел впервые. Материал, из которого она сделана, казался съедобным, и это меня позабавило. Но я все еще не понимал, что это значит.

Поэтому спросил женщину: "Что это такое?" Однако, она проигнорировала мой вопрос. Сжав маску, я обнаружил, что материал, из которого она сделана, очень прочный, поэтому спокойно вынул ее и расправил, подняв перед собой. При взгляде на нее меня прошиб холодный пот. Я сразу узнал, с кого скопирована эта маска.

Это лицо моего третьего дяди.

Примечания переводчика

(1) Дядюшку Цю дальше все называют Ванба Цю(王八邱). В сериале это озвучили, как полное имя. Но есть один момент. Если "дядюшка Цю", то Цю — это фамилия, и она в полном имени должна стоять первой. Значит, Ванба ( 王八) – либо прозвище, либо какой-то эпитет, применяемый конкретно к этому человеку. Дословно Ванба переводится, как "черепаха" (обычно без эмоциональной окраски, но в китайском языке сравнение с черепахой не всегда воспринимается корректно), либо грубое ругательство "рогоносец, ублюдок, шваль, сволочь". Есть еще отглагольная метафора "отправляющий на тот свет". Сложно сказать, какое именно значение вложил в это прозвище/эпитет автор.

(2) 花儿 (хуар или хуаэр) — переводится так же, как и сяо хуа (маленький цветок, цветочек). Но разница есть. 小 (сяо) и 儿(эр) — в обоих случаях применяются в качестве уменьшительного суффикса. Но значения этого суффикса разные. Сяо Хуа — цветочек-ребенок (причем, нет указания на пол ребенка). Хуа Эр — тоже цветочек, но слово "эр" имеет значение мужского рода. Проще говоря, Сяо Хуа — детское прозвище, Хуа Эр — то же самое, но взрослый вариант, указывающий социальное положение в сочетании со словом "господин". Поскольку это прозвище часто употребляется со

словом "господин", то "господин Цветочек" звучит как-то... неуважительно. Поэтому в переводе в таком случае используется китайское звучание, а когда требуется изменение падежа, для благозвучности "господин Хуа".

(3) Юэбин (月饼 , yuè bĭng) — китайская выпечка, которую традиционно употребляют на Праздник середины осени вместе с китайским чаем. Фестиваль посвящён наблюдению Луны и поклонению ей, а «лунные пряники» юэбины считаются незаменимым деликатесом. Традицией стало дарить юэбины своим клиентам и родственникам. Обычно юэбины круглые или квадратные, примерно 10 см в диаметре и 4—5 см в толщину.

(4) "Эластичный слепок человеческого лица". Дословно переводится как "маска из человеческой кожи", видимо, из-за идеального сходства. В современном театре и кино используют такие, они называются эластичными слепками лица, изготовляются из резины, каучука, латекса, неопрена.

Глава 55. Страшная вереница лиц

Я понял, как пытался помочь мне Цветочек, но в тот момент не мог в это поверить.

Он приготовил мне слепок лица третьего дяди из материала, неотличимого от человеческой кожи. Он не пытался убедить меня использовать маскировку, просто прислал ее, уверенный, что я надену.

Я вдруг понял, насколько восхитителен друг моего детства. Сейчас он за тысячи миль отсюда, но хорошо знает, как здесь обстоят дела. Он принял самое верное и действенное решение, потому что понимал: что бы я не предпринял, все мои старания ни к чему не приведут, я не смогу быстро восстановить свой авторитет в Чанша. С исчезновением третьего дяди его влияние уменьшилось, люди, которых он когда-то объединил, распались на бесчисленное число мелких банд и грабителей-одиночек, каждый сам по себе, ими никто не управлял.

Единственный выход решить эту проблему — вернуть третьего дядю.

Но он не может вернуться. Что делать?

Создать третьего дядю.

Однако, глядя на эту маску, мне казалось, что она сделана из настоящей человеческой кожи, и от этого мои ступни похолодели, дрожь охватила все мое тело.

Не могу сказать, что это было: ассоциативный страх, обычная паника, волнение от пережитого или еще что-то. На самом деле в тот момент внутри меня бесчинствовало бесчисленное количество разных, даже противоположных эмоций, которые никак не удавалось сдержать. В моем сознании мелькала бесконечная вереница образов и лиц: разные маски третьего дяди, я, надевший его лицо, то лицо, которое будут видеть окружающие, то, чем останусь я для самого себя. Мой разум погрузился в хаос, среди которого постоянно всплывали лица Молчуна и Толстяка.

К счастью, эта сумятица длилась недолго. Почувствовав, как вспотели мои ладони, я вдруг успокоился и стал обдумывать свои дальнейшие действия. Через несколько секунд я уже сделал выбор.

Да нет у меня выбора!

"Как надо надевать эту вещь?" — спросил я женщину.

"Если ты решил надеть ее, я помогу тебе. Этот процесс займет четыре часа, маска продержится около четырех недель. Ты принял решение?"

За меня это решение приняло мое сердце: я должен спасти их. "Насколько правдоподобно я буду выглядеть?"

"Об этом ты сможешь судить сам после того, как я помогу надеть тебе эту маску," — ответила она, указывая на кресло с откидывающейся спинкой и предлагая мне лечь.

Я послушно подошел и устроился поудобнее. Она тут же приступила, наложив маску мне на лицо. И в этот момент в моих ушах звучали слова моего третьего дяди: "Некоторые люди носят маски слишком долго и потом не могут снять их."

Конец седьмой книги. Спасибо, что читаете. Продолжение следует...

Спасибо, что продолжаете читать

Здесь заканчивается

седьмая книга из восьми "Записок расхитителя гробниц"

Надеюсь, творчество уважаемого Сю Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите Саншу, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

Ищу!!!

1. Редакторов для примечаний. Книга требует пояснений. Если вы нашли что-то, что требует пояснений — не стесняйтесь, дополняйте.

2. Чтеца-мужчину. В планах запись аудиокниг. К сожалению, я женщина, и читать текст от имени У Се женским голосом, кажется, будет не слишком корректно.

3. Иллюстраторов. Я и сама рисую, но я не профи. Если у кого-то есть желание творить — ваши иллюстрации будут очень кстати.

Обращаться в личку или на мейл anastasia.schatskaja@yandex.ru

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Читать далее

Записки расхитителя гробниц. Книга восьмая

Глава 1

В туалете небольшого отеля я рассматривал свое лицо в зеркале.

Долго, очень долго в моей голове царила полная пустота, я просто таращился на человека, смотрящего на меня с другой стороны.

Этот человек мне знаком, но он — не я.

Чувство, охватившее меня, было прекрасным, но перемешивалось со страхом и желанием убежать куда глаза глядят.

Кажется, с этим новым лицом у меня получится изменить неудачную судьбу У Се. Но теперь моя жизнь точно станет иной, и контролировать ее будет еще сложнее. С другой стороны, эта неуправляемость реальна и понятна, а потому содержит массу возможностей. Сейчас я с трудом могу представить себе, какой станет моя жизнь после этого.

Поначалу меня трясло, еще до того, как я решился взглянуть на себя в зеркало. Но потом мне стало намного лучше. Многие вещи сложно сразу принять, но как только это удается, становится ясно, что ничего особенного вроде и не случилось.

До того, как согласиться на это перевоплощение, я никогда не задумывался, что использование масок-слепков может быть столь эффективным. Даже уткнувшись носом в зеркало, я не смог увидеть разницу между материалом маски и настоящей кожей, разве что она выглядела чуть грубее. Раньше, когда я видел, как Молчун использует технику ижун(1), мне такое перевоплощение казалось нереальным. Но теперь я в это верю. Однако, такое мастерство нельзя постичь за одну ночь.

Мои волосы стали седыми. Вот только седина третьего дяди — это след многолетних страданий, а моим седым волосам всего несколько часов. Я просто стал похож на него, но не смогу ощутить всей той боли, что пережил он.

Женщина сказала, что маску можно носить четыре недели без какого-либо ухода. Но за это время я не смогу ее снять, как бы того не хотел. Китайская техника ижун на самом деле существует очень давно и в чем-то схожа с современными технологиями использования косметических пластификаторов(2). Однако, ижун и театральный грим используются с разными целями, стоимость ижуна, естественно, гораздо выше, а популярность меньше. Кроме того, использование ижуна требует сложных навыков. Другими словами, к этому способу будут прибегать лишь те, кому это жизненно важно.

Самая трудная работа — почувствовать, что новое лицо твое собственное, а не чужое. Это значит, нужно вести себя также, как и тот, кому на самом деле принадлежит лицо.

"Я просто дала тебе другую кожу. Но эту маску надо носить не только на лице, но и в сердце." Эти слова женщина сказала на прощание, пристально посмотрев на меня.

В моем сердце?

Я посмотрел на "третьего дядю" в зеркале, прижал руки к груди и подумал, что Се Ляньхуаня тоже учили этому, когда он надевал маску третьего дяди. Но ведь он не снимал ее годами. С лица маску можно снять, но получиться ли убрать ее из собственного сердца?

Я взглянул на часы, время вышло. Умывшись, я вытер лицо полотенцем. Маска не растаяла, похоже, перевоплощение прошло успешно. Я вздохнул.

Вернувшись в спальню и лежа на тесной односпальной кровати, я задумался, что делать дальше. Будущее казалось мне весьма туманным, я должен все обдумать.

Первое, что пришло мне в голову: раздеться догола и пройтись по улице. Я выгляжу иначе и могу делать все те вещи, которые не осмеливался раньше, чтобы не потерять собственное лицо. Например, можно вломиться в женский туалет и надеть на голову плевательницу. Эти фантазии развлекли меня, но я постарался вернуться к более серьезным вопросам.

Цель моего перевоплощения — использовать все возможности и ресурсы третьего дяди, чтобы спасти Молчуна и Толстяка. Это моя единственная задача, но сначала я должен поработать на собой, чтобы меня не разоблачили сразу.

Надо будет подделать голос, но это требует специальной подготовки. Я не могу добиться своего, лишь невнятно хихикая. И актерских способностей у меня нет, поэтому уверен, что меня раскроют за несколько минут, стоит мне лишь пару слов сказать.

Не стоит лезть напролом, надо действовать хитростью. Проще всего не общаться лично, показываться на расстоянии, используя представителя.

В идеале мне может помочь Паньцзы, который лучше всех знает характер и привычки третьего дяди. Но очень не хочется снова втягивать его в неприятности и заставлять решать мои проблемы.

Ему давно пора отойти от дел, он не должен возвращаться.

Но, кроме Паньцзы, кто еще может мне помочь? Я перебрал мысленно всех из своего круга и понял, что без приглашения третьего дяди мне на помощь никто не придет, у меня нет связей в нашем бизнесе. Достав телефон, я пересмотрел всю записную книжку, каждое имя, одно за другим, и обнаружил, что всего за несколько лет моя жизнь переменилась — у меня нет ни одного человека, кому можно довериться.

Наконец, я вернулся к записи контактов Паньцзы, закрыв глаза, пробормотал: "Извини!" И набрал номер.

Должно быть, он еще не вернулся, иначе бы давно уже сам позвонил. Уже вечер, и я не знаю, в какие проблемы он мог вляпаться, но представляю, как вытянется его лицо, когда он увидит меня. Почему-то мне это казалось забавным, но одновременно сердце тисками сжимала непреодолимая тоска.

По телефону я не стал ему ничего рассказывать, просто сообщил, что у меня появилась идея. Он разговаривал спокойно, но голос был уставший. Мы договорились о встрече.

Я встал, достал из шкафа комплект одежды, который передала мне женщина: старомодный костюм и пальто, какие предпочитал носить мой третий дядя. Сняв футболку, я переоделся, размышляя, что подчиненная Цветочка была очень внимательной и все сделала идеально.

Подумав, я отправил ему смс: "Спасибо."

Выходя из номера и закрывая за собой дверь, я старательно распрямил плечи и напомнил себе, что с этого момента я — другой человек. Вскоре я обнаружил, что мне для этого не требуется прилагать усилия, кажется, даже походка стала другой. Проходя мимо витрины магазина, я взглянул в зеркало, и мое отражение ответило странным, не свойственным мне холодным взглядом.

Примечания переводчика

(1) 易容, ижун, дословно "легкое изменение внешнего облика". В китайской байде об этом упоминается только в контексте средневековых романов. Однако, использование латексных и силиконовых масок, способных изменить внешность, в Китае, как и на западе, весьма популярно. Правда, китайцы подходят к делу более профессионально, их маски, даже просто натянутые на голову, издали сложно отличить от настоящей кожи (образцы можно найти на алиэкспресс, товар достаточно популярный). Однако, мало информации о технологии длительного (перманентного) использования таких масок. В теории для этого может быть использован специальный косметический(акриловый, силиконовый, латексный) или медицинский клей (в России выпускается БФ-6, возможно, в Китае есть его аналоги), который со временем рассасывается. Тогда, если материал маски действительно очень тонкий, то он будет двигаться вместе с настоящей кожей, скрытой под маской. Если сравнивать косметический и медицинский клей, то последний держится намного дольше (на больших поверхностях кожи до 3 дней, небольшие площади — до 7 дней), но не дольше недели. В теории это возможно при использовании натуральных мастик, но что потом от настоящей кожи останется, сложно сказать. Нарушение водно-жирового баланса точно будет, потому что ни один эластичный материал не пропускает воздух и влагу, а пропускающий не сможет долго удерживаться приклеенным.

(2) Пластический макияж (塑化化妆). Речь идет об использовании гримерных методик изменения внешности. Для этого используется пластификатор, гуммоз, который представляет собой плотную окрашенную массу жировых, воскообразных и красящих веществ. При растирании в руках гуммоз смягчается, принимая подвижную форму (что-то вроде пластилина). Массу применяют при гримировании для изменения или создания на лице дополнительного рельефа, например для изменения формы носа, увеличения подбородка и т. п. Мягкую, растертую в руках массу гуммоза приклеивают к сухой чистой коже лица, затем пальцами придают гуммозу нужную форму. Готовую форму гуммоза закрывают общим тоном грима, предназначенным для лица. Загримированное лицо с налепками гуммоза слегка запудривают. Гуммоз содержит следующие компоненты: парфюмерное масло, парафин, тальк, титановые белила, петролятум, пчелиный воск, канифоль, пасту оранжевого прочного пигмента, пасту алого лака С. Известны и другие пластификаторы, применяемые в технике гримирования: паста для создания эффекта небритого лица, эффекта старческой кожи, имитации порезов, шрамов и других дефектов кожи. В теории гуммоз — это тоже клеящее вещество, по крайней мере оно отлично в течение суток удерживается на коже. Но клеем гуммоз не является.

Глава 2

Я встретил Паньцзы в кафе у реки Сянцзян(1), и он был ошеломлен, увидев меня: вздрогнул и на короткое время потерял дар речи.

Однако он почти сразу кое-что понял и медленно успокоился.

"Молодой третий господин?" — осторожно рассматривая мое лицо, обратился он ко мне.

"Ну конечно же, мне тебя не обмануть," — горько улыбнулся я.

Он еще раз окинул меня взглядом и, глубоко вздохнув, сел: "Что ты делаешь? Откуда взял эту маску?"

Я рассказал ему, что маску мне прислал Цветочек, поведал о том, как планирую ее использовать, и объяснил, что считаю это единственно возможным решением.

Он долго не отвечал. Молча рассматривая меня, он словно оценивал правдоподобность моей новой внешности. Лишь спустя долгое время он, закрыв лицо ладонями, вздохнул и покачал головой: "Ты действительно готов это сделать?"

Я кивнул.

"Молодой третий господин, ты не жил той жизнью, что третий господин. А значит, многого не знаешь и не умеешь. Короче, думаю, с твоим мягким характером тебе не справиться, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Знаешь ли ты, с какими людьми нам приходится иметь дело? Те, кого ты видел недавно — не самые худшие из нас, истинное лицо опытных даому за пределами твоего понимания и воображения."

Я вздохнул: знаю, что Паньцзы паниковать не склонен, и эти слова сказаны для моего блага.

"Я хочу спасти их, — уверенно ответил я. — Я очень хочу их спасти. Я не хочу, чтобы все закончилось так, иначе на мою душу ляжет бремя, которое мне не вынести."

Паньцзы задумчиво рассматривал меня: "Как долго продержится маска?"

"Четыре недели."

Он кивнул: "Время немного поджимает, надо поторопиться."

Я с облегчением понял, что он готов согласиться и помочь. А в нашем деле Паньцзы был одним из лучших, и я спросил: "Что по-твоему нам надо делать? Может быть сразу пойти к ублюдку Цю, чтобы рассчитаться с ним?"

Паньцзы покачал головой: "Знаешь, как я тебя узнал?"

Я покачал головой, и он объяснил: "В тебе нет решительности. Увидев меня, ты ничего не сделал, на твоем лице было полно сомнений. Это твое настоящее лицо, а на лице третьего господина никогда не было выражения нерешительности." Он сделал паузу: "Первое, что нам надо сделать — избавить тебя от всех недостатков, иначе эта маска мало чем поможет тебе. Люди в нашем деле очень наблюдательны, свой настоящий характер скрыть от них тебе будет сложно."

Я коснулся своего лица и подумал: неужели я действительно был нерешителен? Паньцзы тут же указал на меня пальцем: "Вот и сейчас, это то самое выражение. Ты должен полностью избавиться от всех сомнений, действовать и говорить, не колеблясь."

Я вздохнул, подумав, что нерешительность — это мой инстинкт самосохранения. Как я могу избавиться от него?

Паньцзы огляделся, и не увидев надписей, запрещающих курение, зажег сигарету: "Когда третий господин сталкивается с проблемой, он сразу принимает решение и не ждет реакции окружающих. Можно сказать, что он смотрит на людей свысока, у тебя нет такого снисходительного выражения."

"И как мне поступить? Для меня это очень сложно. Может быть, я просто покажусь, а все за меня скажешь ты?" — спросил я.

Паньцзы с кривой ухмылкой покачал головой: "Несколько месяцев назад такое прокатило бы. Но сейчас, по прошествии долгого времени, меня никто слушать не станет. Чтобы осуществить свой план, тебе нужно заявиться к ним и в лицо сказать, что ты, третий господин, вернулся и готов убить всех, кто тебе не подчинится."

Я вздрогнул, представив это в своем исполнении, и тут же покачал головой: "Я точно так не смогу. Это слишком сложно. Даже если я каждый день буду репетировать перед зеркалом, это невозможно."

"Разве ты только что не утверждал, что готов на все, лишь бы не брать ответственность за смерть друзей, молодой третий господин? — Паньцзы сверлил меня внимательным взглядом. — А ведь это лишь первый шаг, дальше будет сложнее. Ты говоришь, что не сможешь этого сделать, но ты даже не пробовал. Пойми, это не кино, это реальная жизнь, здесь просто не бывает."

Глядя ему в глаза, я понял: он хочет, чтобы я отступил. Но я-то знаю, что стою на краю и пути назад уже нет. Собравшись с мыслями, я ответил: "Хорошо, я сделаю так."

Паньцзы продолжал пристально смотреть на меня, в упор, прямо в глаза, а я старался удержать на лице то выражение решительности, которая охватила меня при мысли о безвыходном положении. Наконец, он затянулся: "Пойдем. Надо найти укромное место, чтобы продолжить работать над твоим образом. Я придумаю способ, как заставить тебя постоянно помнить, что теперь ты — третий господин. Старые знакомые и партнеры твоего дяди здесь повсюду, кругом глаза, которые будут следить за тобой. Тебе не укрыться от их внимательных взглядов."

Я кивнул, он встал и вдруг обратился ко мне иначе: "Пойдемте, третий господин!"

На мгновение я остолбенел, а потом понял. Неприятное чувство заставило мое сердце мучительно сжаться, но я смог сдержать эмоции и встал. Он пошел впереди меня, открыл двери передо мной, и я, с трудом подавив привычное желание поблагодарить, вышел из кафе.

В этот момент я вдруг почувствовал, как безвозвратно теряю что-то такое, чего раньше не замечал. И это чувство сопровождалось острой подавленностью.

Пока я разбирался в своих ощущениях, к кафе подъехали несколько машин, оттуда вышли люди и направились нам навстречу. Я был неприятно удивлен, увидев среди них Ванба Цю.

Я оглянулся на Паньцзы, он тоже был удивлен. Ванба Цю окружали четверо, он посмотрел на меня и улыбнулся: "Третий господин, когда ты вернулся? Почему не сообщил мне, братья думали, что ты отошел от дел или вообще погиб."

Примечания переводчика

(1) Сянцзян — одна из самых крупных рек на юго-востоке Китая, самый крупный приток Янцзы, длина 801 км, площадь бассейна 95 тысяч квадратных километров. Истоки расположены в горах Наньлин провинции Гуанси. Река пересекает много крупных городов, в том числе и Чанша.

Глава 3

Я уже собирался заговорить, как вдруг сообразил, что так нельзя. Стоит мне издать хоть один звук, меня сразу раскроют. Сейчас я не могу говорить, только действовать и думать о том, как надо действовать.

Причем думать и действовать так, как это сделал бы третий дядя. А как бы он действовал в этой ситуации?

Я никак не мог собраться с мыслями, и когда Ванба Цю подошел поближе, на его лице появилось удивление.

Взглянув на него, я мгновенно сообразил, что есть один единственный способ, который не позволит отличить меня от дяди. Шагнув вперед, ему навстречу, я размахнулся левой рукой и со всей силы ударил в переносицу.

Он был застигнут врасплох, и, не удержавшись на ногах, рухнул на землю. Мой кулак сильно болел, но я сдержался. Он быстро встал на ноги, но я снова ударил. Он опять упал, визжа, как свинья. В моей памяти всплыли его слова, сказанные во время нашего совместного ужина, и я действительно разозлился. В любом случае сейчас я не знаю, насколько хорошо мне удалось изобразить дядю. Подумаю об этом потом, а сейчас отведу душу. Я подошел и с силой ударил его ногой, не давая встать.

Этот мужик выглядел безжалостным, но я напал слишком быстро, у него даже не было шанса дать отпор. Четверо мужчин, сопровождавших его, наконец, отреагировали и вместе бросились ко мне. Паньцзы преградил им путь: "Если хотите умереть, идите сюда, только по одному. Если я вас в течение трех минут не убью, пусть меня до конца жизни сосунком называют."

Жестокость Паньцзы известна всем, и четверо подручных Ванба Цю не посмели напасть.

А я к тому времени уже не чувствовал свою руку. Кажется, на лечение разбитого кулака мне потребуется больше денег, чем моей жертве. Пора заканчивать.

Паньцзы увидел, что я ухожу, плюнул и последовал за мной. Пересекая перекресток, мы видели, как четверо подручных поспешили на помощь Ванба Цю. Я ускорил шаг, чтобы скрыться из виду, и на ходу заметил, что рука распухла, став похожей на свежеиспеченную булочку.

"В следующий раз стоит ограничиться пощечиной, — посоветовал Паньцзы. — Используя кулаки, ты выдал себя с головой."

Я обернулся: "Как я мог себя выдать?"

"Ну, не обязательно выдал. Он, должно быть, нанял людей, чтобы следить за тобой или за мной. Когда заметил твое появление, то решил, что вернулся третий господин, потому и приехал прощупать почву. Твоя реакция была верной, но бил ты слишком слабо."

"Слабо?"

"Для начала неплохо, не будем беспокоиться, заметил он разницу или нет, — сказал Паньцзы. — даже если и заметил, то после такого сокрушительного поражения он определенно призадумается и не будет действовать сразу."

Мы сели в такси. Паньцзы сказал, что нельзя ехать ни к нему домой, ни в отель, где остановился я. К вечеру весь город будет знать о том, что произошло. И нам стоит спрятаться. Правда, ненадолго, потому что третий господин никогда этих стервятников не боялся. Поэтому нам завтра предстоит тяжелая битва.

Если сможем пережить завтрашний день, у меня будет возможность вернуться в магазин в Ханчжоу и подольше отдохнуть.

Я кивнул, и он продолжил: "Сегодня ночью нам будет не до сна. Я должен научить тебя, как правильно себя вести. Тогда завтрашний день тебе будет проще пережить. За одну ночь сделать из тебя третьего господина не получиться. Завтра я найду такое место, откуда тебя можно будет видеть. Говорить тебе не потребуется, но объясняться с людьми ты сможешь."

"Как это возможно сделать молча?" — удивился я.

Паньцзы загадочно улыбнулся: "Я научу тебя одному из основных приемов третьего господина, немому наставлению."

Почти всю ночь я пытался освоить это самое немое наставление, которое на самом деле заключалось в простом швырянии учетной книги(1).

Паньцзы сказал, что мой третий дядя обычно виртуозно ругался, но когда его злость достигала предела, то он становился молчалив. Встречаясь с человеком, он в первую очередь берет у него учетную книгу, а ее владельца просит подождать снаружи. Если записи устраивали дядю, то он делал пометку в своей книге и возвращал чужую. Если же нет, то он швырял ее, и собеседник понимал, что облажался.

Записи в дядиной учетной книге были очень подробными, но но мне предстояло разобраться в них. Проблема в том, что мне предстояло узнавать в лицо всех партнеров дяди. Завтра, помимо глав каждой группировки могут прийти и их подручные, количество людей может дойти до трех десятков. У Паньцзы нет их фотографий. Он может показать мне их всех только завтра при личной встрече. Если приглашать каждого в том порядке, как они перечислены в книге дяди, то я смогу быстро открыть учетную книгу на нужной странице.

Я тренировался всю ночь и добился некоторых успехов. Под конец мне надо было научиться швырять пепельницу. Мы решили, что я брошу ее в Паньцзы, якобы в наказание за его нерасторопность. Это будет сигналом, что он должен разозлиться.

Я посмотрел на предмет, выполнявший сейчас роль пепельницы — это была тарелка периода поздней Цин с изящной эмалью. Глядя на это сокровище, я не удержался: "Паньцзы, ты должен поймать ее. Сейчас она стоит больше, чем шесть осколков."

Ближе к утру я смог немного поспать, а в пять утра Паньцзы разослал смс следующего содержания: "Сбор драконов, девять часов, старое место."

Это тот же сленг, что и "хребет дракона".

Мы встали и тщательно приоделись. А когда вышли, то Паньцзы напомнил мне: "Третий господин. Ты — третий господин!"

Я внимательно посмотрел на него: это он мне говорит или сам себя пытается убедить? Не успели мы свернуть за угол, как из тени внезапно появился мужчина и ударил Паньцзы сзади ножом.

Не ожидавший нападения, Паньцзы отшатнулся, сделав несколько шагов в сторону, и кровь со спины брызнула на землю. А мужчина устремился ко мне с ножом в руке, собираясь перерезать мне горло.

Я быстро увернулся. Паньцзы уже пришел в себя, схватил мужчину за шиворот и, пару раз ударив его, выхватил нож. Нападавший вырвался, и тут я заметил, что он не один: из тени показались еще шесть или семь человек.

Не говоря ни слова, они бросились к нам.

Спина Паньцзы была залита кровью, он схватил нож и прошептал мне: "Не беги. Посмотри на меня и успокойся."

Я покрылся холодным потом, но послушался и вида не подал, что испугался. Паньцзы выставил вперед нож и спросил: "Всего семь человек. Неужели Ванба Цю не может отдать свой долг?"

"Ванба Цю?" Я присмотрелся к нападавшим и вдруг понял, что происходит. Ванба Цю послал этих людей, чтобы заставить меня замолчать. Но как он нашел нас? Неужели его ищейки такие опытные?

По выражению лиц нападавших я не мог понять, что они собираются делать. Я никого не узнавал, но их взгляды меня пугали. Даже когда я сталкивался с жуткими монстрами в гробницах, то не испытывал такого страха. Помню, когда был маленьким, дядюшка Цю втихаря от третьего дяди давал мне деньги на карманные расходы. Конечно, со временем люди могут сильно меняться, но должен же быть какой-то предел.

Страшнее демонов и гнева богов человеческое сердце. А человеческое ли? Я смотрел на кровь, текущую по спине Паньцзы. Этот кровавый след от ножа меня словно ослепил.

После того, как Паньцзы убил трех человек, остальные тут же убежали.

Он взглянул на меня и прислонился к стене, тяжело дыша: "Ванба Цю — деляга, поэтому не мог нанять профессионалов. Если хочет быть крутым, нельзя полагаться на таких слабаков."

Я криво улыбнулся, спросил, все ли в порядке, хотел подойти и помочь ему. Но он покачал головой и сказал, чтобы я не подходил: "Если господин помогает подняться своему подручному, то теряет свой статус. Я в порядке." Сказав это, он указал на другую сторону улицы, и я обнаружил, что эти трусы далеко не убежали. "Должно быть, они уже получили аванс, а значит, просто обязаны отработать его и убить нас. Сейчас они ищут возможность напасть исподтишка."

"Тогда нам что делать?" Я посмотрел в том направлении, куда указывал он. "Ты теряешь много крови, может случиться шок."

"Нет, шок у меня будет, если я потеряю свое лицо, от потери крови я страдать не стану," — ответил он, вставая. Я увидел, что стена, на которую он опирался, стала красной. "Пошли, прогоним их прочь."

Сделав несколько шагов, он остановился и болезненно поморщился, но нахмурился и даже звука не издал.

Мы шаг за шагом приближались к ним, Паньцзы держал нож горизонтально, царапая лезвием по стене. Этот отличный способ напугать противника и предотвратить нападение. Раньше он определенно не использовал такие приемы, но сейчас нас было только двое против семерых.

Сброд есть сброд. Взяв на испуг, Паньцзы заставил их отступить к обочине. Кровь уже пропитала его брюки, он опустил нож, видя, что эти трусливые шавки не убежали, а просто отошли подальше и выжидательно смотрят на нас. Видимо, они верно оценили состояние Паньцзы, и просто ждали, когда он ослабеет.

Мы остановились на обочине, надеясь поймать такси. Оглядываясь, я понимал, что здесь это будет сделать труднее, чем в Ханчжоу.

Я вдруг почувствовал всю трагичность ситуации. Нас подрезали мелкие подонки, но мы выстояли, хоть и с помощью блефа, добрались до обочины. И вот теперь ни одна машина не останавливается. Может быть, все дело в ноже, который Паньцзы до сих пор держал в руке?

Он прислонился к дереву и, кажется, уже был на грани истощения. Меня вдруг обеспокоили слова Паньцзы о том, что это непрофессионалы. Если авторитет третьего дяди не сработал, возможно, и нам придется обратиться к таким же непрофессионалам.

Нападавшие медленно приближались, Паньцзы крепко сжал нож и посмотрел на меня, его взгляд казался беспомощным. Мне вдруг захотелось позвонить в милицию и попросить о помощи, но в этот момент я вспомнил его слова: "Есть некоторые вещи, с которыми ты не можешь справиться".

Я всегда думал, что его невероятная выдержка сформировалась под влиянием негативного опыта и была неизменной. И не ожидал когда-нибудь увидеть его таким: беспомощным, искалеченным, словно голым. Я должен смотреть, как умирает мой лучший друг, и притворяться спокойным. И выбора нет: побег невозможен, помощи ждать неоткуда. Я могу только дать ему умереть, играя по чужим правилам.

Мои ладони, спрятанные в карманах, непроизвольно сжались в кулаки. И что мне делать, если Паньцзы окончательно ослабнет? Взять его нож и продолжить кромсать нападающих?

Тут я заметил какое-то движение на другой стороне дороги, люди там зашумели, а с другой стороны показались еще человек десять, и все вооруженные ножами.

Сойдясь, они коротко переговорили о чем-то, затем их лидер махнул рукой и быстро направился к нам. Мое сердце похолодело: еще люди!

Паньцзы резко встал, ругаясь: "Йо-хо, это же малыш Сапожник из Наньчэна, Ванба Цю хорошо информирован. Не иначе как знает даже то, что я не в ладах с ним. Третий мастер, отойдите, а то запачкаетесь." Сказав это, он постучал ножом по стволу дерева и направился к ним совершенно один.

Но не успел сделать и несколько шагов, как люди на другой стороне остановились и стали растерянно оглядываться. Я ясно видел, как они смущены, Паньцзы тоже почувствовал изменение в их поведении, остановился и огляделся.

Обернувшись, я увидел вереницу машин, припарковавшихся на обочине позади, двери открывались одна за другой, оттуда выходили люди. Впереди шла Хо Сюсю, одетая в непритязательный повседневный костюм. Подбежав, она схватила меня за руку и воскликнула: "Третий дядя, давно не виделись. Ты меня помнишь?"

Я не успел ответить, заметив Цветочка, как всегда, одетого с иголочки и в неизменной розовой рубашке. Направляясь ко мне, он не отрывал взгляда от телефона, переписываясь с кем-то. Закончив набирать текст, не поднимая глаз, он ровным голосом приказал: "Доставьте третьего господина в "старое место". Если найдете Ванба Цю, убейте его, это мой приказ."

Примечания переводчика

(1) Учетная книга. В оригинале 账本 (гроссбух, приходно-расходная книга). Скорее всего имеется в виду любая тетрадь или блокнот, в который третий дядя и другие даому записывал свои финансовые сделки, в том числе, своих должников и кредиторов. Предполагается, что записи велись с использованием сленга или тайнописи.

Глава 4

Не важно, что стало причиной — решительность вновь прибывших или их количество, но у нас было абсолютное преимущество, и противники на той стороне дороги сразу же сдались.

Цветочек, оторвавшись от телефона, взглянул на убегавших и подмигнул своим людям, стоявшим позади. Они сразу же бросились в погоню.

Я только теперь обратил внимание, что вокруг много прохожих, которые испуганно поглядывали на нас. Кажется, мы привлекаем слишком много внимания, поэтому сказал Цветочку: "Забудь об этом."

Паньцзы подошел ко мне и перебил: "Господин Хуаэр поступил правильно. Эти люди должны заплатить высокую цену, чтобы другим неповадно было. Когда происходит попытка захвата чужого бизнеса, мудрый руководитель всегда думает о такой возможности в отношении своего дела. Он должен думать и предотвращать." Паньцзы обратился к нему: "Господин Хуаэр, я должен вам еще одну услугу."

"Ты можешь продолжать поддерживать его?" — спросил Цветочек.

Паньцзы кивнул, и Цветочек указал на заднее сидение своей машины: "Садись." А потом обернулся ко мне, улыбнулся и пригласил: "Третий господин, поехали."

Я мысленно крыл его, на чем свет стоит: "Да чтоб тебе ни дна, ни покрышки. Ты все это придумал, чтобы понаблюдать, как я выставлю себя полным идиотом?" Но вслух ничего не сказал, выпрямился и последовал за ним в машину.

Цветочек сел за руль, я — на переднее пассажирское сидение, Сюсю и Паньцзы расположились сзади. Девушка занялась раной, и вскоре весь салон был в крови. Паньцзы виновато пробормотал: "Извини, я снова испачкал машину."

"Ничего, не в первый раз."

Я спросил: "Что тут происходит? Как вы, ребята, оказались здесь в нужный момент?"

Цветочек не соизволил ответить, а вместо этого, внимательно рассматривая меня, заявил: "Хорошая работа, эта девушка отлично отработала свои деньги."

Я понял, что он имел в виду женщину, которая надела на меня маску. Невольно коснувшись ее рукой, я спросил: "Разве ты не говорил, что маска — единственное, чем ты можешь мне помочь? Тогда почему ты приехал в Чанша?"

"Я здесь не из-за тебя, — ответил он. — Меня пригласил третий господин."

Я опешил, но Паньцзы поторопился объяснить: "Это я сообщил господину Хуа."

Я оглянулся на него, и он сказал, что вчера разослал сообщение всем деловым партнерам третьего дяди, особенно тем, с кем у него были хорошие отношения, бывшим друзьям. В сообщении он написал, что у третьего дяди есть "морской товар" — вещь вроде бы ценная, но точную стоимость он определить не может и приглашает всех взглянуть и высказать свое мнение.

Это довольно удачный блеф. Нас сейчас только двое, мы даже не можем арендовать хорошую машину, чтобы не выглядеть убого. Правда, в прошлом третий дядя всегда действовал один, но его харизма была настолько сильна, что все, кто работал с ним, искренне верили ему, как капитану корабля, интуитивно чувствующему ветер. Однако, после того, как он пропал, многие позабыли о его авторитете. Некоторые даже решили, что криминальные методы более действенные, чем деловые, и у них появилась уверенность, что таким способом они смогут справиться с третьим дядей. Сейчас нам надо подавить эту уверенность. Когда они вновь увидят третьего дядю, то должны понять, что их блатная крутизна — всего лишь иллюзия. Нельзя дать им передохнуть после поражения, чтобы они не смогли больше подняться.

"У меня возникли проблемы в Пекине. Если бы не это сообщение, я бы ничем не смог тебе помочь, — сказал Цветочек. — Получив твое сообщение, я понял, что ты сделал свой выбор. А у меня тоже есть причины поучаствовать в этом и приехать сюда."

Я посмотрел на машину, едущую позади нашей, и спросил, что произошло. И почему он не может выбрать кого-то из своих людей, чтобы тот исполнял обязанности цзя-ламы? Разве его положение не позволяет сделать это?

Цветочек мелком взглянул в зеркало заднего вида и ответил: "Я все еще вынужден скрывать информацию о госпоже Хо, никто не осмелился сообщить ее родным. Но в семье Хо давно назревали проблемы. С ее сыновьями сложно иметь дело, те, кого госпожа Хо отправила за границу, чтобы под ногами не мешались, уже вернулись в Китай и собираются участвовать в семейном бизнесе. Теперь они ждут объяснений от меня о том, куда пропала глава семьи Хо."

Старейшина семьи Хо и Цветочек нашли цзя-ламу и отправились в поле, а вернулся он один. Теперь я понял, в чем заключаются проблемы Цветочка. У госпожи Хо есть несколько сыновей, и между ними постоянно возникают финансовые и имущественные ссоры. С одной стороны мужчины семьи Хо, стремясь к независимости, пытаются вести самостоятельный бизнес вне семьи, а с другой стороны, чтобы не потерять свое влияние в семье и долю в семейном бизнесе, им надо постоянно уделять внимание главе. Сейчас они строги к Цветочку, пытаясь так выказать свою сыновнюю почтительность. Отношения между семьями Се и Хо никогда не были теплыми, а сейчас ситуация может перерасти в откровенную вражду.

"Стоит мне покинуть Пекин, отношения между нашими семьями сразу испортятся и в дело влезут посторонние, чтобы подлить масла в огонь. В наших кругах в Пекине царит хаос благодаря вашим стараниям. Лю Лисунь внимательно следит за каждым твоим шагом, готовый вцепиться мертвой хваткой. А если за дело возьмутся люди из отеля Синьюэ, хлопот будет еще больше, — Цветочек старался описать ситуацию максимально кратко. — Вы знатно нагадили, а мы вам задницу как следует подтереть не успели. И если в семье Хо начнется борьба за место главы, придется платить по всем счетам сразу."

"Тогда зачем ты поехал сюда? — забеспокоился я. — Вдруг без тебя там что-то случится?"

"Сейчас это уже не имеет значения, — ответил он. — Люди из семьи Хо тоже здесь. Никто не желает пропустить столь важное событие, третьему дяде все и всегда доверяли."

Хо Сюсю отозвалась с заднего сидения: "Эй, а как ты думал, почему я здесь."

Цветочек продолжал: "Я не могу дать человека, который заменит тебя, взяв на себя обязанности цзя-ламы. Все взгляды прикованы к тебе. Если ламой будет мой человек, проблемы начнутся немедленно. В этом плане у меня связаны руки, в отличие от тебя."

Я взглянул на Паньцзы, его спина была покрыта юньнань байяо, и кровь, кажется, остановилась.

Но он был бледен, видимо, слишком много крови потерял. Однако, заметив мой взгляд, сразу же встрепенулся: "Все в порядке." Я вздохнул: значит, на помощь Паньцзы я все еще могу рассчитывать.

Машина Цветочка проехала перекресток, и мы оказались возле чайного домика на обочине крупной городской улицы.

Это место было неприметным, но снаружи у входа царило оживление, собралось много людей.

Цветочек посмотрел на Паньцзы: "Народ подтянулся, кажется, все готово."

Паньцзы растер щеки ладонями и сказал: "Третий господин, все готово, мы должны позволить им всем облажаться." Я посмотрел на эту толпу, глубоко вздохнул и кивнул. Цветочек припарковался, дождался, пока все его люди выйдут из машин, и лишь затем сказал мне: "Идем!"

Мы вчетвером покинули машину одновременно. Цветочек сунул руки в карманы, Паньцзы шел впереди меня, Сюсю оказалась рядом и взяла меня под руку. Толпа возле чайного домика зашумела, все были возбуждены.

"Третий господин! Это действительно третий господин!" — наперебой кричали присутствующие.

Войдя внутрь, я не смотрел по сторонам, сохраняя равнодушное выражение лица. Толпа расступилась передо мной, разделившись на два ряда. Когда я увидел их растерянные и перепуганные лица, то вдруг ощутил острое чувство удовлетворения. Теперь мне не составляло труда гордо выпрямиться и усмехнуться только одними уголками губ.

Глава 5

Мне стало не по себе, когда я зашел в помещение чайного домика. Поднимаясь наверх, я понял, в чем дело: нахлынули смутные детские воспоминания об этом месте. Мне казалось, что я был здесь раньше, причем, несколько раз. Меня приводил сюда приводил третий дядя, когда ему надо было встретиться с партнерами по бизнесу. Но тогда я был очень маленьким и помню лишь запах сигарет, заполнявший комнату, взрослых, которые играли в маджонг и смеялись. Однажды отец увел меня оттуда, оставив на столе для играющих красный конверт с деньгами(1).

Мне никогда в голову не могло прийти, что я снова окажусь с этом месте с лицом человека, который меня сюда приводил.

Второй этаж чайной представлял собой коридор, по обе стороны которого располагались отдельные комнаты. Похоже на интерьер отеля Синьюэ, где мы устроили переполох, но убранство здесь было победнее. Перегородки сделаны из бамбука, который много раз перекрашивали, но местами краска облезла, обнажая желтоватый цвет рассохшейся древесины. Занавески были задернуты, но везде пахло табачным дымом. Столько лет прошло, а здесь все по-прежнему, от табачного запаха избавиться невозможно.

Паньцзы прошел вперед, сопровождая нас в отдельную комнату, и поднял занавеску, пропуская нас. Внутри было достаточно просторно, в центре стоял всего один стол из красного дерева, окруженный шестью креслами с шелковыми подушками, расшитыми драконами. Позади было окно, откуда можно было видеть, что творилось у входа на улице. Увидев его, я решил, что, если меня попытаются убить, то можно спрыгнуть вниз и убежать.

Но выглянув наружу, я почувствовал, как замерло сердце. Внизу было оживленно и многолюдно. Со стороны казалось, что это беспорядочная толпа, но я заметил, как люди следовали группами за своими лидерами и главарями. По обе стороны дороги были припаркованы машины, много машин разных марок и стоимости. Со стороны это было похоже на продажу железнодорожных билетов в дни весеннего фестиваля(2). Думаю, даже если мне и удастся спрыгнуть вниз, то убежать я не смогу.

Стол красного дерева уже был сервирован для чаепития. Цветочек отодвинул пять кресел к стене, позволив сесть за стол только мне одному. Паньцзы тоже сел на свободное кресло у стены и закурил. Я заметил, как дрожат его руки, и мое сердце болезненно сжалось: сможет ли он выдержать сегодняшние испытания? Но сейчас задавать любые вопросы мне нельзя, я могу лишь, положив руки на стол, делать вид, что предаюсь воспоминаниям, задумчиво осматривая все вокруг.

Сюсю, отойдя в сторону, начала готовить Гун Фу Ча(3), используя особую методику. Она заварила плотно скрученные листья чая, промыла первой заваркой шпильку для волос, затем этой шпилькой размешала вторую заварку(4).

Наблюдая за ее действиями, я надеялся лишь на то, что она сегодня помыла утром голову. Но потом заметил, что ее шпилька была необычной: украшенная изящными четкими узорами, она была сделана из материала, напоминавшего белый нефрит или какую-то разновидность кости. Видимо, семейная реликвия.

Понюхав первую заварку, я предположил, что это должен быть билочунь(5), но запах его казался очень знакомым, вот только не мог вспомнить, когда довелось его пробовать. Сделав первый глоток, я оценил отменный вкус и насыщенность.

Столпотворение у входа в чайную меня привело в замешательство. Правда, сердце из груди не выскакивало, и я вроде сильно не нервничал, но словно впал в странное оцепенение, не в силах разобраться в собственными чувствами. Однако, это неприятное состояние постепенно прошло после чаепития. Мысли стали проясняться, но теперь я начал заметно нервничать.

Когда мы заходили внутрь, снаружи было очень много людей, но сейчас их на улице уже нет, видимо, разошлись по соседним комнатам. Однако, я не слышал голосов, все как будто ждали чего-то в напряжении.

Кажется, мои переживания отразились на лице, и Цветочек махнул рукой, чтобы я перестал волноваться, а затем что-то тихо стал говорить своим людям. В какой-то момент он перестал шептать и перешел на язык жестов.

Мне оставалось лишь ждать, терпеть и делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. Сюсю взяла меня за руку, но от этого я разволновался еще больше. Если она поняла мое состояние, то и другие могут заметить. Но контролировать свою тревогу у меня не получалось.

Наконец Цветочек закончил переговоры со своими людьми и обратил внимание на меня. Подойдя к окну, он закрыл его занавеской, комната погрузилась в полумрак. Тогда он наклонился ко мне о прошептал: "Ванба Цю не пришел. Кажется, он уже знает, как все переменилось, и решил отступить. Но снаружи, скорее всего, есть его люди, которые сразу доложат ему, если что-то пойдет не так. Многие заметили, что Ванба Цю не решился прийти, и тоже готовы отступить. Такой расклад для нас не очень хорош. Думаю, нам надо тщательно обдумывать каждый шаг и быть безжалостными."

"Тогда..." Я хотел задать какой-то вопрос, но он остановил меня и достал свой телефон, показав мне надпись на экране.

Он использовал черновики смс как блокнот. Там было написано: "В соседних комнатах как минимум три человека с отличным слухом. Даже шепотом говорить не надо. То, что я тебе сейчас сказал, правда, которую им можно слышать. Теперь ты просто играй свою роль, а мы позаботимся об остальном."

Я кивнул, он тут же удалил текст, его пальцы двигались очень быстро. Затем он подмигнул Паньцзы.

Паньцзы был очень бледен, но все равно кивнул, и я услышал его громкий голос: "Дамы и господа, третий господин, товар доставлен."

Как только он это сказал, со всех сторон послышался стук передвигаемых кресел, и начался настоящий хаос. Через пару минут занавеска в нашей комнате поднялась и моим глазам предстали всевозможные бычьи демоны и змеиные духи(6), вскоре наша уединенная комната заполнилась людьми.

В хаосе подготовки к сегодняшнему дню, я смутно представлял себе тех, с кем должен встретиться. Мне казалось, что лидеры банд должны выглядеть злобными и устрашающими. Сейчас, рассматривая вошедших, я видел обычных людей: высоких и малорослых, толстых и худых, разного возраста, но все они ничем не выделялись и многие выглядели невзрачно.

Некоторых стариков я узнал, молодых видел впервые. Но запомнить всех их я бы не смог, даже если захотел. Помню, третий дядя говорил мне, что того, с кем работал в поле, запомнишь на всю жизнь, даже если он как кривой арбуз и треснувший финик(7). Но те, кто выходит в люди, должны сливаться с толпой, выглядеть, как все. Легко отбирать вещи у мертвых, труднее получить деньги с живых.

Люди Цветочка поставили рядом с Паньцзы четыре кресла, которые предназначались для четырех самых важных гостей. Принципы третьего дяди просты и понятны, и их необходимо сейчас использовать.

В Чанша с давних времен существовали строгие правила грабежа и сбыта краденого, сформировавшиеся в конце правления Китайской Республики(8). Почему я об этом вспомнил? Если заглянуть в далекое прошлое, скорее всего, тогда тоже существовали подобные традиции. Но история всегда вносит свои коррективы, многие обычаи забываются, правила устаревают. Никто не знает, по каким законам жили наши предки. Нынешние правила пришли со времен Китайской Республики.

Сбыт антиквариата всегда делился на внутренний и внешний, контрабандный. Существовал так называемый "золотой век антиквариата". В мирное время многие начинают заниматься коллекционированием. Но говорить о "золотом веке" можно только при условии замкнутой системы государственного правления.

В начале династии Цин период правления императоров Канси и Цяньлуна считался эпохой процветания и благоденствия, но страна была закрыта для внешней торговли. В 12-м году правления Шуньчжи был установлен морской запрет(9), который действовал до 23-го года правления Канси (1884 год). Император отменил запрет на морскую торговлю, но на 56-м году своего правления ввел жесткие ограничения и строгий таможенный контроль. Эти торговые реформы не касались "Золотого века антиквариата" напрямую, но из-за торговых ограничений и суровых наказаний за грабежи усыпальниц деятельность даому не достигла большого размаха.

Лишь когда влияние Китайской Республики в стране пошатнулось, ситуация переменилась. Во-первых, появился большой спрос на антиквариат из-за границы. Во-вторых, из-за внутренних проблем правительство не уделяло должного внимания соблюдению законов. Середина двадцатого века стала знаковой для даому.

Рынок сбыта награбленного был огромен, и властям было на него наплевать, поэтому грабителей становилось все больше.

В первую очередь сформировались пути контрабанды исторических реликвий. Добычей товара занимались даому, их сопровождали "клиенты" — специалисты-антиквары. Скупая у даому награбленное, они доставляли товары в Пекин и Шанхай для перепродажи. Большей популярностью пользовался Пекин, где реликвии попадали не только в частные коллекции, но и в музеи. Но основная часть хороших товаров все равно уплывала за границу.

После образования Нового Китая(10) таможенные правила стали строже, наказания за контрабанду ужесточились, но схемы сбыта уже были сформированы. Дети старых даому, таких, как мой дед, родились и выросли в ту эпоху, пережили развенчание культурной революции и реформы открытости, сохранив знания о теневых схемах контрабанды. По завершении культурной революции на южных границах Китая снова активизировалась контрабандная деятельность, использующая морские пути транспортировки. Много хорошего товара даому скопили и тщательно хранили все это время. Теперь они начали искать клиентов для продажи за границу. Третий дядя был из тех, кто использовал старые схемы контрабанды, чтобы возобновить семейный бизнес и разбогатеть.

.

Сейчас богатых коллекционеров хватает и в Китае. Они стараются пресечь контрабанду исторических реликвий за рубеж, сдерживая незаконную торговлю внутри страны.

Исходя из этого, можно понять, какие дела вел третий дядя в Чанша и Ханчжоу, что за отношения у семей Хо и Цветочка, а также причины родственных связей семей У и Се.

В основном третий дядя занимался двумя видами бизнеса в Чанша: доставка товара из гробниц и распределение для перепродажи.

Скупщиков добытого в поле товара звали "лама-пан"(11), а посредников-продавцов "ма-пан"(12).

Вот как работает эта схема.

Таких людей, как третий дядя, называют "те-куайцзы"(13). По сути это эксплуататоры обычных даому, которые отбирают у них самые лучшие товары, собирают информацию и древних гробницах, владеют отличными знаниями в области археологических исследований и лучше всех разбираются в особенностях той нечисти, что водится в гробницах.

"Те-куайцзы" изучают историю гробницы, передают эту информацию и особенности местонахождения "ламе-пану". Затем "те-куайцзы" выбирают "куайцзы-тоу"(14), снабжают их самой полной информацией. "Куайцзы-тоу" ведут "ламу-пана" и его людей в гробницу за товарами. Таких людей еще называют "цзя-ламами"(15). Паньцзы в наших кругах хорошо известен, как "куайцзы-тоу" третьего дяди.

Затем "лама-пан" ищет "ма-пана", который готов взять товар. Это требует много времени. Товар, который совсем недавно извлекли из гробницы, не считается "холодным"(15), и цена на него будет ниже. "Ма-пан" находит покупателя, продумывает способ и маршрут перевозки товара или обеспечивает продажу на местных рынках.

Эта схема не только позволяет быстро продать награбленное. Если за деятельностью даому будет следить милиция, то попадется только "ма-пан", а "те-куайцзы" и "ламы" останутся в тени. Бизнес даому — деятельность незаконная. От честности и верности "ма-пана", который рисковал больше всех, зависели жизни "те-куайцзы" и "лам".

Третий дядя работал со многими "ма-панами", и те, кто пришли сейчас в эту комнату — всего лишь малая часть. Именно этих людей третий дядя опасался больше всего. И именно эти четверо сейчас сидели передо мной в креслах.

Примечания переводчика

Простите за большое количество китайских слов. Но я посчитала правильным не переводить сленговые термины даому, так как аналогов в русском языке нет, а дословный перевод выглядит не лучше, чем китайское слово. Лучше один раз объяснить их значение, чем подбирать неточные русские аналоги.

(1) 压岁钱 — красный конверт с деньгами. Традиционный новогодний подарок детям на китайский Новый год. Однако, есть и другое, метафорическое значение этого выражения — взятка, вознаграждение. Судя по всему, отец У Се оплачивал долги третьего дяди.

(2) Весенний фестиваль — празднование нового года. Традиционно праздничные дни китайцы стараются провести с семьей, поэтому в преддверии весеннего фестиваля наблюдается ажиотаж на вокзалах и в аэропортах.

(3) 功夫茶, Гун Фу Ча — традиционная китайская чайная церемония. Дословно переводится "кунг-фу чай". В китайском языке кунг-фу означает не только вид восточных единоборств, чаще это обобщение нескольких качеств: усердие, мастерство, старание. Подразумевается, что все это необходимо для мастера чайной церемонии.

(4) Методика заваривания чая от Сюсю действительно странная. По традиции на первом этапе чай засыпается в чайник и заливается небольшим количеством воды, затем встряхивается, чтобы плотно скрученные листья разошлись. После этого делается первая заварка, в процессе которой оценивается аромат листьев. Первая заварка считается проливкой: чайник в широком сосуде заполняется доверху, вода проливается наружу, подогревая чайник снизу. Эту заварку не пьют. Лишь после того, как плотные листья полностью размякли, делается вторая заварка. Собственно, Сюсю так и сделала, только в процессе проливки не встряхивала листья, а использовала ее для ополаскивания шпильки, которой потом размешала скрученные листья.

(5) Билочунь (碧螺春) — разновидность зеленого чая, который изготавливается вручную на плантациях в провинции Цзянсу. Имеет сильный узнаваемый аромат.

(6) "Моим глазам предстали всевозможные бычьи демоны и змеиные духи." У Се использует идиому牛鬼蛇神, которая используется при описании отвратительных и низких людей.

(7) "Даже если он как кривой арбуз и треснувший финик." Еще одна идиома, 歪瓜裂枣, близкая по значений русскому "ни рожи, ни кожи", но в китайском языке акцент смещен в сторону невзрачности и неприметности.

(8) Конец правления Китайской Республики. Речь идет о периоде "нанкинского десятилетия" и японо-китайской войны, примерно с 1936 по 1949 год. В это время Китаем управляли одновременно Гоминьдан и коммунисты, и Чан Кайши подписал с ними соглашение о формировании "единого фронта".

(9) Морские запреты — законодательные акты в Китае, запрещающие морскую торговлю с другими странами. Практиковались в разные эпохи, но наиболее активно сопротивлялись международной торговле императоры династий Мин и Цин.

(10) Образование Нового Китая — исторический термин, образование Китайской Народной Республики в 1949 году.

(11) 喇嘛盘 (лама-пан). Ламой на жаргоне даому называют организаторов какого-то дела, или опытных посредников, помогающих в такой организации (цзя-лама, лама-посредник). Иероглиф 盘 имеет одно из значений "купить целиком (оптом)", а на пекинском диалекте вообще прямое значение "вывоз со склада, вывоз опта", поэтому лама-пан можно перевести, как "лама-оптовик". Почему "лама"? Полагаю, такие люди в криминальной среде имели высокий авторитет (вспомните, чем попрекал Ванба Цю У Се) и опыт. В религиозных кругах ламами считались только деятели, достигшие высоких степеней просветления и знаний.

(12) Ма-пан, 马盘 — в китайском языке используется в другой последовательности 盘马 (гарцующий на коне). В жаргоне это можно перевести дословно "конь-перевозчик"(перевозящий конь). Но значение иероглифа конь (马) очень интересное. В период династии Шан так называли начальника охотничьего отряда, кроме того, так называется шахматная фигура, имеющая весьма важное значение. Таким образом Ма-пан — человек, который имеет большое влияние в распределении и перепродаже товара, почти начальник.

(13)铁筷子, те куай-цзы имеет два значения. 1. железные палочки для еды; 2. морозник тибетский (ядовитое лекарственное растение). Оба значения выражения отлично характеризуют этот тип даому. Скорее всего, основным значением, ставшим метафорой для сленгового термина, являются все-таки палочки для еды. Причина появления этого сленгового термина может скрываться в традициях у-шу, где существует техника с таким названием, предполагающая идеальную гармонию внутренней, внешней энергии и боевых инструментов. Подобно этому ведет себя и человек, обладающий навыками даому, знаниями археолога и владеющий магическими практиками против существ в гробницах. Другая причина может быть в конкретном использовании железных палочек. В Китае их не принято часто использовать для еды. Железными палочками из различных металлов пользовались с целью определения яда в еде или магического негатива. Есть и третья версия: одним из основных видов работ в китайских тюрьмах является изготовление палочек для еды.

(14)筷子头, куай-цзы тоу, дословно "главные палочки для еды". Можно сказать, правая рука те-куайцзы, такой же руководитель и организатор, но не имеющий такого большого опыта, навыков и знаний.

(15) Холодный товар - награбленные товары, которые продали не сразу. Горячий товар - проданный сразу после выноса из гробницы. По аналогии с едой: только что приготовленная - горячая, может обжечь; остывшая - безопасна.

Глава 6

Эти четыре человека распоряжаются источником дохода всех даому — добытыми товарами. Уникальными товарами, ибо древние сокровища скопировать практически невозможно, потому ценность их невероятно высока. Покупатели и коллекционеры вынуждены угождать им всеми правдами и неправдами, чтобы получить самый лучший товар. Возможно, эти четыре человека не самые богатые, но без них невозможна существующая криминальная схема.

Кроме того, эти люди — отъявленные бандиты. Они такие же жестокие и импульсивные, как и Паньцзы. Любой, кто осмелится блефовать с ними или, не дай бог, задолжать, рискуют покинуть этот мир на следующий день. И лишь спустя восемьсот лет труп наглеца, превратившийся в пыль, найдут в безымянной могиле. Богачи боятся смерти, а значит, боятся этих четверых и завидуют им.

Отношения этих людей с третьим дядей весьма неоднозначны. С одной стороны они ценили его, получая уникальную информацию о гробницах и опытных лам, с другой стороны — он не был выгодным партнером. Поскольку третий дядя имел собственного "куайцзы-тоу", они вынуждены были отдавать ему 80% всего найденного товара. Исчезновение третьего дяди одновременно обрадовало и расстроило скупщиков. Теперь они могли сами нанимать "куайцзы-тоу" и даому, и даже лично контролировать их работу. Но никто, кроме третьего дяди, не мог предоставить столь исчерпывающую информации о гробницах и опасных ситуациях, возможных в процессе грабежа. Поэтому, узнав о несчастье с ним, они спешно стали искать других "те-куайцзы". Четвертый господин Чэнь Пи воспользовался моментом, чтобы увеличить свой авторитет в нашем деле, но, к сожалению, с ним тоже что-то случилось. Остальные "те-куайцзы" четвертому господину Чэнь Пи и третьему дяде в подметки не годились, иначе эти четверо сейчас не сидели бы здесь.

Их мнение представляет самую большую опасность, но Паньцзы и Цветочек говорили мне, что их не нужно бояться, потому что у этих четверых нет другого выбора, кроме как присматриваться к ситуации и пытаться договориться. Единственное, что они могут, это, пользуясь ситуацией, перераспределить долю добычи, но это просто финансовый вопрос.

Больше хлопот представляют другие скупщики, те, у кого меньше возможностей. Ванба Цю — самый богатый из них. Эти люди не умеют правильно организовать цепочку поставок товара, их деньги в этом случае бесполезны, и это их злит. Кроме того, Ванба Цю не имеет нужного авторитета среди даому. И он не знает особенности работы в гробницах. Но все равно считает, что, имея много денег, может нанять людей, не пользуясь услугами третьего дяди, и увеличить свой доход. Когда третий дядя пропал, многие стали самостоятельно набирать людей для походов в гробницы. Хотя их дела идут не так хорошо, как при помощи третьего дяди, но зато больше товара остается на их долю. Правда, и потери гораздо больше, но они все равно надеются поднять свой бизнес самостоятельно.

Пока третий дядя отсутствовал, "ма-паны" меньше тратили денег. А теперь, когда он вернулся, замаячила вероятность, что он снова затребует свою долю, и последняя их надежда — договориться лично.

Четверо скупщиков, вошедшие в комнату, расселись по порядку. Я не буду описывать их, потому что к дело это отношения не имеет. Пока Цветочек суетился, переставляя кресла и рассаживая вошедших, я просто сопоставлял и запоминал лица и имена, сверяясь с дядиной книгой. После этого Цветочек пригласил еще семерых скупщиков и провел на условленные места.

Увидев этих людей, я припомнил порядок, в котором мне раньше называл их Паньцзы и, выяснив их имена, прикинул свои возможности в отношении их. Помимо четырех сидящих, здесь присутствовали еще несколько человек, которым Паньцзы советовал уделить серьезное внимание. Крайний слева — мужчина крупного телосложения, одетый в футболку с желтой наклейкой, брюки и резиновые сапоги, похожий на торговца рыбой с продуктового рынка. Справа крайней стояла женщина средних лет, немного полная, но хорошо одетая, с ухоженным лицом. В молодости она, наверно, была хорошенькой. Еще тут была женщина, выглядевшая совсем молоденькой девушкой, с виду темпераментная. Кажется, ей около тридцати лет, но лицо ухоженное, фигура отличная, волосы аккуратно убраны в конский хвост.

Из этих троих тот, что похож на торговца рыбой — лучший друг Ванба Цю, они давно сработались, а позднее вместе пришли к третьему дяде. Про этого человека Паньцзы сказал, что никакие уловки не помогут, если сразу не договориться, то проще сдаться.

Женщина средних лет была любовницей Ванба Цю. Паньцзы не знал, была ли это любовь или просто интимные отношения, но сказал, что эта толстуха остра на язык и имеет дурной характер. Кроме третьего дяди, который умел находить подход к самым разным людям, с ней в Чанша никто не хотел вести дела. Если она встречается с Ванба Цю, то, возможно, их интересы в чем-то совпадают. Их люди часто работают вместе, отношения между двумя бандами, как у жителей соседних деревень. Ванба Цю не лишен хороших деловых качеств и умеет управлять людьми, он явно симпатизирует этой женщине. Это двое, скорее всего, будут поддерживать друг друга. Возможно, это одна из причин, по которой Ванба Цю решился противостоять третьему дяде. Эти двое вместе уже много лет и, может быть, много денег скопили втайне от всех.

Относительно этой женщины Паньцзы рекомендовал просто наблюдать за ее поведением. В нашем деле женщина будет вести себя осторожнее, чем мужчина. Если она не влюблена без памяти в Ванба Цю, то невозможно сразу сказать, чью сторону она займет.

Молодящаяся женщина больше всех присутствующих радовала мой взгляд, но она же больше всех меня беспокоила. Дело в том, что у нее, предположительно, была интрижка с третьим дядей.

Паньцзы не был в этом уверен, но сказал, что эта девушка, попав в наш бизнес еще девчонкой, очень быстро сделала карьеру от владелицы небольшой лавки в Циншуйтане (одна из старых улиц Чанша) до делового партнерства с третьим дядей и главами крупных кланов даому. Это заняло всего один год. Без чьей-то серьезной поддержки это невозможно. Девушка всегда вела себя очень сдержано, каких-то особых навыков не проявляла, поэтому многие считали, что она — женщина третьего дяди.

Глядя на нее, я не знал, что подумать. Мне всегда казалось, что третьему дяде нравиться Вэньцзинь. Но оказалось, что место третьего дяди занял Се Ляньхуань, так что, возможно, его интерес к Вэньцзинь — тоже притворство. И вообще, это нормально — иметь отношения с разными женщинами на протяжении многих лет. Во-первых, многие мужчины не переносят одиночества, во-вторых, третий дядя — настоящий мужик, да еще богатый, такие долго одинокими не остаются, даже если сами женщин не ищут.

Но если это женщина третьего дяди, то у меня проблемы. Она бывала в его постели, и разница в телосложении не ускользнет от ее глаз, эта женщина может знать такие тонкости, какие не известны больше никому. Если у моей маскировки будет хоть один изъян, она его обнаружит.

Но даже если она и не заметит ничего, я понятия не имею, что было между ними. Стоит нам оказаться наедине, одного ее вопроса достаточно, чтобы загнать меня в тупик.

С того момента, как она вошла и взглянула на меня, больше не отводила взгляда. Это отличало ее от остальных. Хотя, возможно, я ошибаюсь, и это все моя мнительность. Я сверлил глазами "торговца рыбой" делая вид, что едва сдерживаю желание убить его, чтобы она почувствовала — у меня сейчас нет на нее времени. Я даже поверил, что действительно ненавижу этого "торговца рыбой".

Среди присутствующих были также те люди, что ужинали с нами в компании с Ванба Цю. Я оглядел их одного за другим. Думаю, знакомство закончено, поэтому я сделал глоток чая — это был сигнал для Цветочка, что можно продолжать.

Он, мелком взглянув на меня, сказал присутствующим: "Думаю, все вы задаетесь вопросом, почему третий господин так долго отсутствовал. Высказывались разные предположения, и я должен сообщить вам, что все это — необоснованные слухи. Год назад у третьего господина диагностировали серьезную болезнь. Недавно ему сделали небольшую операцию на горле, и сейчас он проходит реабилитацию. Но многие люди, имея скрытые мотивы и недобрые намерения, стали распускать слухи, пользуясь его отсутствием. Чтобы пресечь кривотолки, третий господин решил выйти в свет и сказать всем вам: не слушайте ветер и дождь."(1)

"О! С третьим господином все в порядке?" Это произнес на вид искренний и честный мужчина с залысиной на макушке(2). Опустив глаза, он продолжил: "Братья, я хочу сказать, что всегда есть негодяи, распространяющие ложь. Но мы ведь никогда не верили этим слухам, не правда ли?" Говоря это, он посмотрел на мужчину рядом.

Тот промолчал и кивнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Мне известно, что эта "залысина на макушке" — самый безобидный из всех знакомых третьего дяди, тем более он не сравнится с четырьмя ламами. За время долгого отсутствия дяди только он не создавал никаких проблем. Хотя это не правильно, но я не мог избавиться от чувства доверия к нему.

Цветочек продолжал: "С третьим господином все в порядке, но ему нельзя разговаривать. Брат Пань тоже ранен. Поэтому примите мои извинения за то, что буду говорить за третьего господина. Не буду представляться, вы все меня знаете. Господа, не имеет значения, что вы думали. Давайте начнем. Третий господин нуждается в отдыхе, давайте решим все вопросы как можно быстрее." Затем он обратился к "торговцу рыбой": "Старина Лю, что встал, как вкопанный? По традиции ты первый, начинай."

"Зачем мы собрались здесь? Боюсь, третий господин забыл о своих братьях. Заболел? Не здоровайтесь, если больны. Но вы просто ушли. Вы забыли о своих братьях. Я даже не знаю, что еще сказать." Он говорил очень тонким голосом, который совершенно не подходил его крепкой фигуре. "Что ж, теперь, когда вы вернулись, то никому об этом не сказали, сразу приступили к проверке учетных книг. Знайте, что шесть дней назад я ушел в поле, вернулся только вчера, весь в грязи, и еще не успел подбить бабки. Мне очень жаль! Третий господин, пригласите следующего, я пришел сегодня с пустыми руками."

Это такая демонстрация силы, подумалось мне. Конечно, Паньцзы решил поставить его первым, чтобы, глядя на его реакцию, оценить намерения Ванба Цю. Так можно понять, насколько тот готов далеко зайти.

Но, несмотря на свой высокомерный тон, выглядел этот человек жалко. Поняв это, я испытал облегчение. Похоже Ванба Цю просто решил прощупать почву.

После его слов многие переглянулись, но никто не посмел высказать свое согласие или возражения. Снова заговорил Цветочек: "Старина Лю, мы давно не виделись. Но твой бабский характер совершенно не изменился. Ты, как старушка, которая жалуется, что ее старик не хочет идти домой."

Его слова были встречены дружным хохотом, но "торговец рыбой" остался невозмутим и ответил: "Смейтесь, смейтесь. Можете смеяться сколько душе угодно. Но я платить не буду!" Он обратился к Цветочку: "Господин Хуаэр, никто не может сравниться с вами. Может быть, я и унаследовал характер моей матери, но не практиковал его так хорошо, как вы. Не беспокойтесь, я вам не соперник. Это дело семьи У. Если встали рядом с их старейшиной, может, вам пора сменить фамилию?(3) Поторопитесь пригласить следующего!"

Выслушав этот монолог, Цветочек рассмеялся, но было заметно, что он не ожидал такого хамства. Резко опершись о стол и наклонившись вперед, он тактично ответил: "Между семьями У и Се крепкие родственные отношения. В этот раз болезнь третьего господина была очень опасной. Попробуй рассказать это старейшинам кланов Чанша и посмотри, насколько хуже пойдут твои дела. Третий господин ничего не сказал? Может быть, он сделал это для твоего же блага?"

"Торговец рыбой" хмуро засмеялся, но не смутился: "Третий господин не хотел создавать проблем, потому никому не рассказывал о своей болезни? Этот старик Чэнь Пи, по которому давно могила плачет, полгода назад убил шестерых моих братьев. И я не нашел никого, кто бы помог отомстить! Третий господин, это и ваши братья! Но без вас я не решился противостоять Чэнь Пи. Наши братья умерли и останутся не отмщенными? Запишите мои слова, третий господин. Если вы все оставите вот так, значит дракон видит то свою голову, то хвост(4), а наши братья не упокоятся с миром. Сделайте все возможное. Но если у вас настолько плохо со здоровьем, что вы не можете позаботиться о своих братьях, тогда оставьте нас в покое. В противном случае братья больше не смогут доверять вам."

Цветочек хотел что-то ответить, но заговорила женщина средних лет: "Все верно. Третий господин, старина Лю прав. Вас не было последние несколько месяцев. Вы не знаете, как нам тяжко пришлось. Я лишилась почти всех своих людей. Если бы не те четверо, что сидят здесь, вы, третий господин, никого из нас не нашли бы в Чанша. Раз вы вернулись, то должны дать нам конкретные объяснения. Всем вашим братьям нужен ваш достойный ответ!"

Все присутствующие разом закивали, а один из четырех сидевших сказал: "Третий господин, я понимаю, что движет этими двумя. Но госпожа А Хун права в одном. Наши братья и сестры за это время многое пережили, некоторые потери невосполнимы. Неужели вы ничего не можете сказать своим братьям? Подумайте об этом. Лично я не верю, что вы, третий господин, из тех людей, которых так напугает собственная болезнь, что не будет возможности даже весточку передать."

Я посмотрел на женщину по имени А Хун и подумал, что в ее словах была логика, и слова точно попали в цель. Третий дядя на самом деле был настолько занят поисками истины, что забыл обо всем на свете, забросил дела. Многих его равнодушие задело за живое, и сейчас эта обида выплеснулась наружу.

Слова этой женщины разумны. В Китае пренебрежение руководителя своими обязанностями — серьезный проступок. Поэтому эти слова я не мог игнорировать. Ухмыльнувшись, я задумался и вдруг понял, что должен ответить. Опустив голову, я написал на листке всего одну строчку.

Примечания переводчика

(1) 不要听风就是雨, "не слушай ветер и дождь", часть китайской поговорки, включающей идиому "ветер и дождь" означающая "не слушай других, имей свое суждение" (你们啊,不要听风就是雨,要有自己的判断)

(2) Мужчина с залысиной на макушке, ди джунхай. В оригинале это похоже на кличку "地中海", какие любит давать людям У Се. Более распространенное значение выражения "Средиземное море", второе значение "залысина на макушке".

(3) Реплика Лю — серьезная попытка оскорбить Цветочка. Если намек на его театральное амплуа — просто грубая шутка, то продолжение о смене фамилии имеет прямой подтекст, что Цветочек исполняет роль женщины при третьем дяде.

(4) "Дракон видит то свою голову, то хвост." 神龙见首不见尾的- идиома, описывающая подозрительное поведение. Лю намекает, что третий дядя ведет двойную игру что-то скрывает.

Глава 7

Цветочек хотел быстро прочитать то, что я написал, но, увидев текст, застыл в недоумении. Кажется, он не ожидал такого моего ответа. Обернувшись к присутствующим, он спросил: "Третий господин спрашивает, знает ли кто-нибудь из вас, где сейчас четвертый господин Чэнь Пи?"

Люди растерянно переглянулись и кто-то прошептал: "Его давно не было видно." Я написал еще одну строку и Цветочек, усмехнувшись, прочитал: "Вы знаете, почему его нет?"

На этот вопрос никто не ответил. И Цветочек озвучил мой ответ: "Третий господин говорит, что вы никогда больше не увидите четвертого господина Чэнь Пи. Он знает, что для некоторых из вас он был хорошим партнером, но, к сожалению, четвертый старейшина не вернется."

Несколько человек заметно побледнели, услышав это. Я усмехнулся про себя: думаю, немногие люди могут знать о настоящей причине исчезновения Чэнь Пи. Но я точно знаю, что после несчастья с третьим дядей, он пытался отжать его бизнес. И, говоря так, я пытался намекнуть, что Чэнь Пи был убит мной.(1)

"Каждый из нас ведет свои дела по-разному. Метод третьего господина — сделать раз и навсегда, чтобы в будущем не возникали снова проблемы. Вы же знаете, все, за что берется третий господин, он доводит до конца, — сказал Цветочек. — Этот ответ достойный? На тот момент третий господин знал, что ему предстоит операция, и предполагал, что четвертый старейшина воспользуется этой возможностью, чтобы занять его место. Понимая риски, связанные с хирургическим вмешательством, на всякий случай третий господин составил план действий. Он давно собирался разобраться с этим. Но вам ничего не сказал, потому что не все из вас умеют держать рты на замке. Это печально, что мы потеряли нескольких братьев, но оно того стоит. В будущем, раз четвертый старейшина отсутствует, вы, братья, знаете, что делать с его бизнесом."

Среди присутствующих начался переполох. "Залысина на макушке" заявил: "Третий господин, это значит, мы можем поделить бизнес четвертого старейшины..."

"Это не по понятиям. Третий господин, идея хорошая, но если вы так поступите, многие не одобрят," — возразил кто-то из четверых сидящих напротив.

Я написал еще строчку, Цветочек прочитал ее: "Всегда найдутся несогласные. Но четвертый старейшина уже не вернется. Если третий господин не возьмет себе его дело, то найдутся другие желающие. Нельзя допускать на нашу территорию людей из других провинций, верно? Разве вам не известен крутой характер третьего господина? Он предлагает вам сделать это, он все рассчитал и подготовил давным давно. Просто воспользуйтесь плодами его трудов."

"Спасибо! Спасибо! Спасибо!(2) — засмеялся "залысина на макушке". — Этот ебучий старик столько лет грабил меня, и вот, наконец, настал этот день. Чандэ(3) — мой, любой, кто положит на него глаз, получит его только через мой труп!"

"Эй!(4) — три человека сразу набросились на него. — Сейчас не твоя очередь выбирать. Думаешь, если самый горластый, то можешь прибрать к рукам лучшее место?"

"Дело не в моем красноречии, я — самый верный из вас. Конечно, третий господин даст мне лучшее место. А вы еще со своими счетами не разобрались, так что можете подождать или вообще валите прочь.".

"Счета..." Возмущавшиеся замялись, один из них тут же сказал: "Нет, несмотря ни на что Чандэ не могут отдать тебе, мы... Давайте послушаем третьего господина, как он поделит, так и будет. Он поступит по справедливости." И все обернулись ко мне.

Я едва сдержал улыбку. Такого эффекта я не ожидал, все получилось даже лучше, чем я планировал.

Думая о том, как бы поскорее послать их подальше, я заметил ухмылку на лице "торговца рыбой".

Услышав его хихиканье, все обернулись к нему, и он сказал: "Третий господин, вы слишком жестоки. Это и вправду хорошо, что вы играючи избавили нас от четвертого старейшины. Но нельзя же было использовать для этого наших братьев, как щит. Вы должны были защищать нас! Вы, ламы, используете нас, как скот для убоя. Это мы мотаем срок, это нас расстреливают по статье и убивают конкуренты. Наши жизни ничего не стоят? Вы наживаетесь на нас, а наши люди гибнут!"

Я в упор посмотрел на него, а он внимательно оглядывал всех присутствующих, закончив свой монолог. Но в этот раз все молчали, даже женщина средних лет не сказала ни слова.

Наш бизнес должен быть практичным, но у многих кланов и банд нет таких финансовых ресурсов, как у Ванба Цю. Они не станут оскорблять тех, у кого в руках власть и деньги, тех четверых, кто сейчас сидел в креслах передо мной. Женщина хорошо это понимала, в отличие от "торговца рыбой".

Заметив отсутствие поддержки, "торговец рыбой" растерялся: "Вы, шайка никчемных людишек, хотите всю жизнь оставаться пушечным мясом для других. Я ухожу первым!" Сказав это, он встал и действительно собрался уходить.

Это меня немного удивило, я не ожидал, что этот "торговец рыбой" поведет себя, как крутой авторитет. Поначалу я надеялся, что он дождется хотя бы проверки первой учетной книги, но не думал, что он свалит, как только поймет, что ситуация не в его пользу.

Да он же просто пытается сбежать! Понял, что никак не может повлиять на ситуацию, и пытается покинуть поле боя, не потеряв лицо?

Вспомнив, что еще утром Ванба Цю замышлял против меня недоброе, я сообразил, что такое поведение его друга вполне логично. Посмотрев на присутствующих, я заметил, как встрепенулась женщина, словно собиралась остановить уходящего.

Если позволить ему сейчас уйти, ситуация очень осложнится. Цветочек привел с собой не так много людей, под моим началом вообще никого нет. Если Ванба Цю явится сюда и приведет всех своих подручных в полном составе, шансов на победу у нас не будет.

Я задумался, не зная, как его остановить, ведь даже сказать вслух ничего не могу, но если не поспешу — случится беда. Цветочек, как и я, понимал всю глубину проблемы, и крикнул: "Старина Лю, сначала ты должен предъявить свою учетную книгу. Без этого ты не можешь уйти!"

Но "торговец рыбой" казалось, не слышал и направлялся к выходу.

В тот момент, когда его рука потянулась к занавеске, встал с кресла Паньцзы.

Мне довелось наблюдать удивительную сцену: все присутствующие отступили на шаг назад, и примолкли. В комнате повисла пугающая тишина. Заметив это, "торговец рыбой" остановился и оглянулся на Паньцзы.

Происходящее меня взволновало. Не в силах сдержать эмоции, я сделал глоток чая, прикрывая чашкой лицо, и сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с чувствами.

Когда я снова поднял глаза, Паньцзы, не обращая внимания на стоящих рядом, сердито засопел, наклонил голову и направился к "торговцу рыбой".

Все застыли, словно статуи, настороженно следя за происходящим, "торговец рыбой" внезапно робким голосом спросил: "Тебя зовут Пань? Что ты хочешь сделать? Братья наблюдают за нами. Если ты причинишь мне вред, тебя на клочья порвут. Смотри, не пожалей об этом, сукин сын!"

Взгляд Паньцзы выражал крайнюю степень презрения, он словно не слышал сказанного, и "торговец рыбой" позвал: "А Лань, А Бан(5), остано..."

Договорить он не успел, Паньцзы оказался рядом, схватил за руку, тянущуюся к занавеске и вывернул ее, согнув противника пополам.

"Торговец рыбой" закричал от боли, я услышал шум снаружи, видимо, сюда направлялись его люди. Но Паньцзы не обратил на это никакого внимания, достал из заднего кармана брюк учетную книгу и показал ее нам.

Цветочек подошел, забрал ее, пролистал и сказал: "Говоришь, с пустыми руками пришел? Ой, старина Лю, ты слишком не дисциплинированный."

"Это я... ой!" "Торговец рыбой" хотел что-то ответить, но Паньцзы вывернул его руку еще сильнее, и он снова закричал от боли. Затем Паньцзы посмотрел на человека, стоявшего рядом и с удивлением взиравшего на происходящее.

"Чего уставился? Хочешь, чтобы я повторил это с тобой, или сам все отдашь?" Одного взгляда Паньцзы было достаточно, чтобы мужчина тут же засуетился и передал свою учетную книгу Цветочку со словами: "Господин Хуаэр, последние записи за май, там есть все." Вслед за ним и остальные засуетились, доставая свои учетные книги и вручая из Цветочку.

Только тогда Паньцзы отпустил хнычущего "торговца рыбой". К этому времени в комнату, наконец, ворвались его подручные и, увидев состояние хозяина, хотели броситься в драку, но он остановил их, молча потирая поврежденную руку, а лицо его покрылось красными и белыми пятнами.

Паньцзы посмотрел на него, указал на свою спину и холодно сказал: "Меня сегодня порезали, и спина сильно болит, поэтому я не буду многословен, — он закашлялся. — Сегодня отсюда никому не разрешено уходить, пока не позволит третий господин. У меня нет сил разбираться, кто есть кто. Но те, кто посмеют уйти без разрешения, будут убиты на месте."

"Торговец рыбой", выслушав это, хотел что-то возразить, но Паньцзы не дал ему сказать ни слова: "Не спорь, иначе умрешь первым."

"Торговец рыбой" словно подавился несказанными словами, и стоял растерянно, не смея ни ответить, ни уйти. Видя, как Цветочек с пачкой учетных книг подошел к моему столу, он явно был в бешенстве, но ничего поделать не мог.

В это время женщина средних лет, переглянувшись со стоявшими рядом, тоже передала свою учетную книгу, и выглядела она при этом совершенно беспомощной.

Паньцзы, не глядя на присутствующих, слегка пошатываясь, вернулся на свое место, сел и закурил.

Я взглянул на него, но Паньцзы отвел взгляд и опустил голову. Сейчас даже я испытывал перед ним благоговейный трепет.

Этот человек поступал так не впервые. С тех пор, как последовал за третьим дядей, он всегда действовал подобным образом.

За последние пару десятков лет, возможно, было много людей, которые не поверили его словам "Не спорь со мной, иначе умрешь!" А затем, скорее всего, Паньцзы реальным делом доказал, что лучше было бы поверить. Я не знаю, сколько раз такое случалось, но судя по смущению "торговца рыбой", понял, что теперь немного лучше знаю Паньцзы.

Это — злобный пес, совладать с которым может только его хозяин. Сам третий господин не всех мог напугать. Но у него был сумасшедший подчиненный, который умирать не собирается, но и смерти не боится и слушается только третьего господина. Потому хозяина задевать никто не решался.

Я понял, что многие люди давно убедились в способностях Паньцзы.

Я вдруг вспомнил тот день, когда впервые встретил Паньцзы. Он тогда казался беззаботным простаком, совсем не таким, как сейчас. Он беспрекословно слушался третьего дядю, но мне казался забавным и добродушным, правда, недолюбливал Толстяка, постоянно препираясь с ним. Я и предположить не мог, каким он становится наедине со своим хозяином. Но теперь понимал, почему Паньцзы был так важен для третьего дяди.

Но какой Паньцзы настоящий? Тот, что постоянно собачился с Толстяком и шутил на привалах у костра? Или этот бандит, напоминающий могучего асура(6)?

Я надеюсь, что настоящий — тот, которого я знал раньше. Мне говорили, что, надев эту маску, я увижу множество вещей, которые никогда не хотел бы видеть. Но я продолжаю верить: все, что было со мной до этого — тоже реально.

Хватит думать об этом! Со вздохом, я решил не обращать внимания на тот бардак, что творился вокруг, и заняться учетными книгами. Заодно размял запястья, готовясь выполнить излюбленный трюк дяди со швырянием этих книг.

Примечания переводчика

(1) Вообще-то попытки отжать бизнес третьего дяди Чэнь Пи начал еще при его активной деятельности, об этом упоминается в "Небесном дворце". А вот про причины исчезновения не говорилось до сих пор ничего внятного. У Се сейчас блефует, полагая, что такой опасный человек, как Чэнь Пи, не может просто так уйти в тень. Но о том, что Чэнь Пи на самом деле погиб в Небесном дворце, он узнает гораздо позже. Кстати, несмотря на разногласия с Чэнь Пи, У Се от имени своего дяди вежливо называет его четвертый агун, 四 阿公, "четвертый старейшина", но в точном переводе это звучит "четвертый дедушка": агун — это уважительное формальное обращение к старшему, в русском языке "старейшина" — самый точный аналог.

(2) 得, де. Так и хотелось перевести по-русски "Да!Да!Да!" - и звучит похоже. Но по-китайски это междометие выражает ограничительную степень удовлетворения и благодарности, "спасибо" с дополнительным значением "этого достаточно".

(3) Чандэ (常德) — городской округ в провинции Хунань, расположен в 150 км от Чанша. Возможно, территория Чандэ была вотчиной Чэнь Пи. Или же распределение территорий было иным, например, часть бизнеса в Чандэ принадлежала "залысине на макушке", но Чэнь Пи крышевал весь город.

(4) 哎 (ай), тоже междометие, обычно выражающее недоумение и испуг, но в данном случае это предостережение на грани угрозы.

(5) А Лань, А Бан - сложно сказать, имена это или прозвища.

(6) 修罗, асуры — в мифологии буддизма и индуизма титаны, существа с демонической природой, враждебные божествам.

Глава 8

Не отпускавшие меня напряжение и нервозность внезапно превратились в ощущение полной беспомощности.

Во всех учетных книгах был использован кодовый язык. Этим кодом, написав тот самое первое смс "натер мозоль песком", третий дядя завлек меня в эту странную историю. Сейчас передо мной был поток кодовых слов и, если не знать, что это учетные книги, можно подумать, что там написан средневековый роман или инструкция по педикюру. В принципе, мне весь этот код понятен. Несмотря ни на что, я все же владелец небольшого антикварного магазина, работал под чутким руководством третьего дяди, поэтому основы выучить пришлось.

Но сейчас, глядя на огромный объем закодированной информации, я испытывал стыд. Магазин, которым я управляю, не приносит дохода. Если я не был племянником третьего дяди, мой маленький бизнес давно бы уже отжали более опытные конкуренты.

Я знаю все бухгалтерские термины и специальный сленг, могу прочитать деловые записи, но обнаружить там ошибки не сумею. В свою собственную учетную книгу я вносил записи, только когда все счета были оплачены. Третий дядя умел находить недочеты в бухгалтерии по мельчайшим деталям. У меня такого опыта нет, разве что могу догадываться по некоторым внешним признакам. Например, если учетная книга заполнена одинаковыми свежими чернилами, значит, ее написали всего за одну ночь. Или страницы из старой бумаги, а обложка новая — значит, налицо подмена новой учетной книги старыми отчетами.

Я это знаю, потому что сам проделывал подобные трюки несколько раз. Но человек, который проверял мою бухгалтерию, работал на третьего дядю, и мне за такие шалости ничего не было. Сегодня же все проблемы должны быть связаны именно с поддельными записями, которые были созданы сразу после известия о появлении третьего дяди.

Вчера, должно быть, у многих была бессонная ночь, хи-хи. Почему-то эта мысль доставила мне невероятное удовольствие.

Просматривая разложенные передо мной книги, я нашел одну, очень странную.

Она была похожа на телефонный справочник, лежала внизу. Первая книга в самом низу стопки от "торговца рыбой". Ее отобрал Паньцзы, а Цветочек, заявив, что это учетная книга, передал мне.

Сначала я подумал, что просто для записей использовался телефонный блокнот, но открыв ее, обнаружил, что там действительно одни телефонные номера и никаких деловых и финансовых записей.

Я сразу понял, в чем дело, и догадался, что неверно оценил поведение "торговца рыбой".

Он действительно не принес с собой учетную книгу, но Паньцзы этого не знал. Цветочек же, получив в руки что-то похожее, решил, что это учетная книга.

Нет, не совсем так, Паньцзы забрал из кармана первое попавшееся, разбираться ему было некогда. Но Цветочек ошибку понял, и все равно солгал всем. Присутствующие видели, как уверенно вел себя "торговец рыбой", но когда поняли, что он тоже принес свои отчеты, решили, что он противоречит третьему дяде только на словах. Да блядь, все, что он говорил раньше — необоснованная бравада. Все сразу поняли, что противостояние третьему дяде — не удачная идея, и перестали возмущаться. А поскольку "торговец рыбой" больше не предпринимал попыток перечить, остальные учетные книги были переданы добровольно. Даже если у "торговца рыбой" был какой-то план, то он провалился.

Вначале я использовал четвертого господина Чэнь Пи, чтобы перехватить инициативу, но теперь мне надо было, используя полученные учетные книги, выманить из присутствующих деньги. Это наиболее практичный и верный вариант: прощать долги не в характере третьего дяди, если так поступлю, во мне сразу усомнятся.

Не уверен, правильно ли я рассуждаю, но сейчас это уже не важно. Выбрав несколько учетных книг, которые внешне казались ненадежными, я был готов начать свое выступление. Но думаю, не стоит сразу швыряться ими, сначала следует показать свой характер.

По сценарию Паньцзы, сейчас я должен был швырнуть в него пепельницу, чтобы выразить свое недовольство его работой в мое отсутствие. Поэтому, пролистав очередную учетную книгу, я закрыл ее и хлопнул ею по столу.

В комнате воцарилась тишина, и все взгляды обратились ко мне. Я схватил со стола пепельницу и запустил ею в Паньцзы.

По плану он должен был поймать ее, а я, изображая гнев, встать и швырнуть учетную книгу в человека, которого мы выбрали первым. Затем Сюсю должна увести меня, а об остальном собирались позаботиться Паньцзы и Цветочек.

Паньцзы считал, что это сработает, и нам вернут большую часть денег, которые забрал бы третий дядя, если бы не пропал. А это большая сумма.

Когда мы провернем это дело, если меня не пришибут в процессе, спектакль "третий господин вернулся" станет реальностью. Мне больше не потребуется маячить на глазах у всех, можно будет вернуться в Ханчжоу, а Паньцзы сделает все сам.

Судя по происходящему, я успешно выполнил два самых важных шага: не раскрыл свою личность и действовал так, что остальные не заподозрили подлога третьего дяди. Те, кто десятилетиями работал с ним, привыкли его бояться.

Теперь настало время главного шага, после которого сразу будет понятно — успешным был наш план или провальным.

Всю ночь я старательно тренировался, сейчас даже испытывал подобие гнева. Но, взглянув на Паньцзы, я почувствовал, как весь задор и злость ушли из моего сердца за те мгновения ожидания, когда он поймает пепельницу.

Все пошло не по плану. Он даже руку не поднял, и пепельница разбилась о его голову.

Осколки разлетелись по полу, а у меня в голове помутилось. Неужели Паньцзы предал меня. В это мгновение я увидел, как он медленно сполз с кресла и упал на землю, а мне в лицо ударил резкий запах свежей крови: сидение было пропитано ею насквозь.

Люди вокруг забеспокоились, у меня в голове шумело, я резко встал. Цветочек вышел вперед, покосившись на меня.

Я понял значение его резкого взгляда: мне не стоит сейчас валять дурака, выходя из своей роли. Цветочек подбежал к Паньцзы первым, остальные отшатнулись и вжались в стену.

Должно быть, во время драки с "торговцем рыбой" открылась его рана на спине. Потому он и закурил сразу, чтобы скрыть запах крови. Вот только долго продержаться не смог.

Какой же я мудак бесчувственный! Сжав кулаки под столом, в который раз я думал, что мне не стоило обращаться к нему за помощью. Он с таким трудом завязал, а я, эгоист дерьмовый, заставил его вернуться и выполнять свою адскую работу.

Цветочек проверил пульс Паньцзы, помог ему сесть и позвал людей, стоявших за дверью. Несколько человек, которые пришли с ним, тут же появились и унесли Паньцзы. Цветочек вышел следом и дал какие-то указания. Когда он вернулся, весь его костюм был в крови.

Присутствующие были так напуганы, что никто даже не посмел уйти. Я опасался, что "торговец рыбой" что-нибудь предпримет, но он тоже застыл, ни произнося ни слова, и растерянно переглядывался с женщиной средних лет.

Я посмотрел на Цветочка, ожидая, что он скажет мне, как дела. Подойдя сзади, он опустил голову и прошептал: "Края раны разошлись. Не волнуйся, мои люди отвезут его в больницу. Ты должен быстро закончить все дела здесь, и только потом сможешь навестить его." Он слегка похлопал меня по плечу, что означало: представление продолжается!

Когда что-то идет не по плану, есть только три варианта: первое — продолжать, как ни в чем не бывало; второе — немедленно сматываться; третье — просто оставаться на месте и думать. Мы с Цветочком договорились о жестах и скрытых действиях, которыми он будет подсказывать мне, как поступать.

Подумав о провалившемся плане, я выругался про себя. Кажется, в прошлом, даже обозленный до крайности, третий дядя не вымещал зло на Паньцзы, продолжая заниматься учетными книгами. Если я сейчас свалю, то полностью себя раскрою. Такой поступок не в его стиле, в лучшем случае окружающие решат, что третий дядя сильно изменился не в лучшую сторону.

Подумав об этом, я решил выразить свое недовольство, как и планировалось, с помощью учетных книг, чтобы уйти побыстрее, и постучал пальцами по столу, привлекая всеобщее внимание.

Когда все взгляды обратились ко мне, я с ухмылкой поднял первую учетную книгу, размахнулся и замер, покрывшись холодным потом.

Глава 9

Порядок приглашенных был нарушен. Паньцзы приглашал всех в такой последовательности, чтобы я мог ориентироваться по учетной книге дяди, но после всеобщего замешательства, они оказались не на своих местах. Собираясь швырнуть учетную книгу в ее владельца, я замер, и тут же бросил ее обратно, а левой рукой со злостью стукнул по столу.

Цветочек взглянул на меня и переменился в лице. Он понял, что все плохо, потому что наш план был полностью нарушен.

Мне вообще ничего говорить не полагалось. Я должен был швырнуть пепельницу в Паньцзы, затем учетную книгу в первого по списку и немедленно уйти. Тогда присутствующие решили бы, что я ни слова не сказал, потому что опечален и разгневан.

Но вместо этого я встал и бросил учетную книгу на стол. Это была привычка третьего дяди, предвестник того, что он собирается высказаться. И если после этого промолчать, все поймут, что я веду себя странно.

Что же делать? Что теперь делать? Я в полной растерянности смотрел на присутствующих, которые с тревогой ждали моих слов. Ситуация требовала от меня сказать хоть что-нибудь, и я изо всех сил старался не сделать это. Интересно, могу ли я сейчас внезапно уйти? Может, присутствующие решат, что у меня вдруг живот разболелся.

В тот момент, когда я был готов сквозь землю провалиться, тревога моя достигла такой степени, что я начал действовать инстинктивно и выкрикнул: "Среди вас нет ни одного порядочного человека! Пошли вон отсюда!"

Стараясь изменить собственный голос, я переборщил с хрипотцой. Фраза прозвучала неестественно, словно говорил не человек.

Все смотрели на меня с удивлением, даже Цветочек был ошеломлен, не зная, как поступить дальше.

В комнате повисла гнетущая тишина, все были смущены. Наконец, Цветочек неохотно поддержал меня: "Разве вы не слышали, что сказал третий господин? Хотите, чтобы он повторил?"

Присутствующие переглянулись и, казалось, немного успокоились. Мой поступок всех удивил, но большинство все же были готовы покинуть эту комнату.

Если бы я мог сам себе влепить затрещину! Жаль, что это невозможно, потому что я облажался. Так долго готовился, все продумал, и все равно облажался. Вот такой я ебанько дерьмовый.

В эту минуту из окна послышались автомобильные гудки. К чайному домику подъехало более дюжины машин, и все сигналили одновременно.

"Торговец рыбой" неожиданно рассмеялся, остановился и сказал: "Третий господин, старина Цю уже здесь." Цветочек выглянул в окно, потом задернул занавески, холодно взглянул на "торговца рыбой", наклонился ко мне и прошептал на ухо: "Дела плохи. Надо быть готовыми к отходу. Там внизу полно людей Ванба Цю."

"Торговец рыбой" продолжал говорить, обращаясь к присутствующим: "Те, кто не хочет иметь дел с третьим господином, уходите сейчас. В будущем мы с вами можем хорошо сработаться. Те же, кто решит хранить верность третьему господину, можете остаться, вас ждет незабываемое шоу." Он обернулся ко мне и сказал: "Третий господин, ничего личного. Но другого цепного пса, каким был Паньцзы, у вас нет. Если умрет этот, больше некому будет приглядывать за вашим домом. Теперь, если вам есть, что сказать, мы выслушаем. Хотя ничего хорошего вы сказать не можете."

Присутствующие переглянулись. Несколько человек зашли в комнату и стали тихо переговариваться с теми, кто был приглашен мной. Вскоре люди стали уходить, очевидно, сказанное вновь прибывшими оказалось весьма привлекательной новостью. В комнате остались только старина Лю и женщина средних лет.

Цветочек оставался на удивление спокоен: "Старина Лю, ты так смел, что решился устроить этот спектакль в присутствии стольких людей?"

"Причина в деньгах. Здесь не было ни одного верного человека, всех интересовали деньги, — ответил "торговец рыбой". — Я хорошо знаю, каково нынешнее положение третьего господина. Сам я виноват лишь в том, что пришел сегодня сюда. Но если нынешним вечером в этой чайной случится пожар, то пройдет время — и все продолжат называть меня братом. Однако, никто не вспомнит о том, что произошло сегодня в этой комнате. Хотите верьте, хотите — нет, но так все и будет."

"Ты не предложил мне уйти, значит, хочешь меня убить?" Цветочек рассмеялся.

"Я не хочу. Но вы сами так и не решили проблему с главой Хо! Если с вами что-то случится, не думайте, что семья Хо будет печалиться. Но можете не волноваться, госпожу Сюсю я верну семье в целости."

Цветочек слегка переменился в лице, а Сюсю удивленно спросила: "Старина Лю, мои братья вам что-то пообещали?"

"Когда вернетесь, сами у них спросите, — ответил ей "торговец рыбой". — Однако, задумайтесь, откуда у нас, мелких сошек, столько смелости? Мы не потомственные даому, но у вашей семьи Хо много талантливых людей."

Мы с Цветочком переглянулись. Не думал я, что за всем этим может скрываться нечто подобное.

Кажется, что два старших брата Сюсю, используя неопытного, но самоуверенного конкурента Ванба Цю пытаются захватить бизнес третьего дяди, а, возможно, и семейный бизнес Цветочка.

"Почему ты так уверен, что я легко сдамся?" Цветочек вздохнул, и с его лица пропало игривое выражение, какое он старательно демонстрировал все это время.

"А почему вы так уверены, что справитесь? Господин Хуаэр, вы не второй господин, вам далеко до его мастерства. Сейчас снаружи много людей, через полминуты они будут здесь. Все, что вы можете сделать — это немедленно вызвать милицию."

"Думаешь, достаточно уметь драться? — спросил Цветочек. — Уверен, что действительно можешь убить третьего господина?"

"Торговец рыбой", усмехаясь, посмотрел на Цветочка: "Может быть, вы умеете летать?"

"Даже если ты убьешь здесь всех, ты все равно не сможешь убить третьего господина," — Цветочек, откровенно издеваясь, улыбнулся.

"Что ты имеешь в виду?"

"Здесь вообще нет третьего господина," — ответил Цветочек.

Не знаю, что он собирается провернуть, но, кажется, понимаю, что мы должны пойти на риск, ибо дела у нас совсем плохи.

Цветочек обернулся ко мне: "Голубчик, поздоровайся со стариной Лю своим настоящим голосом." Я откашлялся и сказал: "Лю, я только что оскорбил тебя. Но ведешь нечестную игру, потому не стоит обращать внимания на меня."

"Торговец рыбой" и женщина резко побледнели: "Кто вы? Что у вас с голосом?"

"Я — простой актер, работаю на господина Хуа," — представился я.

Цветочек ответил: "Старые девять семей оставили после себя немало секретов, но вы слишком глупы, чтобы осознать это."

На лестнице уже звучали шаги людей Ванба Цю, поднимавшихся наверх, и моя спина покрылась мурашками.

"Невозможно. Нельзя сделать лицо столь похожим!" "Торговец рыбой" неуверенно качал головой.

"Не верите? Тогда смотрите внимательнее," — предложил Цветочек.

Я подумал, не снять ли мне маску? Но если я правильно понял, это не легко сделать. Да и не стоит показывать свое настоящее лицо. Им не зачем знать, что я — У Се. Поэтому я просто снял пальто.

Мое телосложение сильно отличается от третьего дяди: он крепче физически, смуглый и коренастый, да и разница в возрасте заметна. Как только я разделся, лицо "торговца рыбой" перекосилось.

"Где настоящий третий господин?" — бледнея, спросила женщина.

"Сейчас, пока ты занимаешься делами Ванба Цю, кто-нибудь остался в твоем магазине? — поинтересовался Цветочек. — Тебе неизвестен характер третьего господина? Ты столько натворил за последнее время, и полагаешь, что он спокойно придет проверять учетные книги?"

Пока он говорил это, у "торговца рыбой" зазвонил телефон. Читая сообщение, он побагровел и крикнул женщине: "Блять! Это правда! Третий господин с людьми сейчас пришли в нашу лавку. Пошли отсюда!"

"А с ними что…" Женщина беспомощно указала на нас.

"Пока жив третий господин, убивать остальных бессмысленно, — "торговец рыбой" топнул ногой. — Чувствовал же, что все пойдет не так!" С этими словами он и его люди выбежали прочь.

Через несколько секунд, видимо, они столкнулись в коридоре с Ванба Цю, и мы услышали крик "торговца рыбой":

"Нас обманули! Этот третий господин фальшивый, а настоящий третий господин сейчас находится в моем магазине!"

"Что? — вскричал Ванба Цю. — Как такое возможно?"

"Я тебе говорил, что со старым лисом так просто не справиться. Нас легко вычислили!" "Торговец рыбой" взревел так, что стены задрожали, и его голос звучал скорбно, как у новоявленного евнуха.

"Уходим! Возвращайся домой!" — закричал Ванба Цю, и после его слов все бросились вниз по лестнице.

Цветочек ухмыльнулся и выглянул в окно, прячась за занавесками. Оттуда донесся звук заведенных моторов автомобилей.

Ожидая, пока шум на улице не стихнет, я, не в силах сдержать дрожь в коленях, сполз по стенке, чувствуя, что одежда промокла от холодного пота насквозь. Но с потом словно выходило невероятное напряжение из моего тела.

Цветочек, похоже, тоже чувствовал облегчение. Он помог мне встать и сказал: "Мы были на волоске от гибели. Быстрее пошли отсюда!"

"Это что было?" — растерянно спросил я.

"Если есть одна маска, значит, может быть и вторая, — ответил Цветочек, и, чтобы я перестал задавать вопросы, показал мне свой мобильный телефон. — Наши семьи связаны. Если я что-то делаю, то всегда имею запасной план."

"В смысле?" — я надулся, чувствуя себя обманутым.

"Давай по дороге обсудим, — прервал он мои расспросы. — Нам еще много надо сделать." Сюсю улыбнулась мне и подала последнюю чашку чая. Я залпом выпил ее, поднял занавеску у входа, вышел в коридор и быстро спустился вниз.

Все приглашенные разошлись, лишь несколько человек все еще стояли неподалеку. Игнорируя их, я пошел прямо к нашей машине, но вдруг мой взгляд привлек один человек.

Это была женщина третьего дяди. Она стояла отдельно от остальных и холодно смотрела на меня.

У меня даже затылок заныл от ее пристального взгляда. Я не знал, как вести себя с ней. Ведь больше проблем не предвидится, верно? Так я думал, но ее взгляд меня тревожил. Стараясь сохранять равнодушный вид, я повернулся и ушел.

Пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Цветочек затолкал меня в машину, сел сам.

Слушая звук мотора, я снова посмотрел на девушку, когда мы проезжали мимо нее, и подумал, что она может стать в будущем серьезной проблемой. Но сейчас мне было лень думать об этом. Усталость накатила на меня, как морской прилив.

Глава 10

Я был так измотан, что, оказавшись в машине, едва мог вспомнить в точности, что произошло.

Однако, судя по выражению лица Цветочка, наше дело удалось.

Он сказал мне, что с самого начала предполагал проблемы, которые я устрою. Поэтому моя роль в его плане была всего лишь первым шагом, целью которого было затащить всех в чайных домик на сходку. Теперь в дело вступили два его человека, один из которых тоже носит маску третьего дяди.

Если бы Ванба Цю не вмешался, я бы доиграл свою роль до конца. Но на случай непредвиденных обстоятельств, если меня убьют или же Ванба Цю явится лично, чтобы изменить ход событий, у него был запасной план.

Как только Паньцзы вырубился, он понял, что первоначальный план провалился, но был готов к этому. Не удивительно, что Ванба Цю появился так быстро, видимо, поджидал сигнала неподалеку. Как только это случилось, Цветочек отправил сообщение своим людям, и они начали действовать.

Я сказал: "Это было очень рискованно. Если бы старина Лю не получил бы вовремя смс, нас убили бы."

Цветочек ответил: "В делах нельзя полагаться целиком на удачу." Он протянул мне мобильный телефон, с которого и было отправлено смс: "Господин Лю, третий господин привел людей в наш магазин, что мне делать?"

"Самый близкий подручный старины Лю, когда вчера пел со мной в караоке (1), даже не заметил, что ему подменили мобильник, — объяснил он. — К сожалению, до сих пор многих можно обмануть таким простым, но верным способом."

Я криво улыбнулся, не зная, что на это ответить. Но самое тяжелое утро в моей жизни уже осталось позади.

Маска на моем лице сделала свое дело. Я выкурил полпачки сигарет, прикуривая одну за другой, прежде чем медленно вернулся к реальности и спросил, что теперь мы будем делать?

Цветочек ответил: "Еще не знаю. Но очевидно, что возвращение третьего господина стало реальностью. Твой дядя много десятилетий был заметной фигурой в Чанша. Теперь реакция даому будет совершенно иной."

"А мне кажется, что мы оказались в неустойчивом положении, мой боевой дух совершенно упал. Как ты можешь так уверенно говорить об этом?"

"Позволь привести тебе простой пример. В Чанша многие выросли на рассказах о третьем господине. Он для них — что-то вроде бога, легенда, в которую верят. Пока есть Паньцзы, который будет руководить от имени третьего господина, такие люди будут готовы умереть за него. Нашей целью было укрепить положение Паньцзы в качестве представителя третьего господина. В этом случае те, кто согласится работать на Паньцзы, будут уверены, что работают на третьего господина и могут рассчитывать на его советы, опыт и часть дохода, — объяснил Цветочек. — Но есть один нюанс. Людей, верных третьему господину, достаточно много. Однако, Паньцзы сам по себе от них ничего не добьется, многие даже не станут с ним разговаривать."

Я кивнул, звучало логично. Цветочек продолжал: "Сюда были приглашены лишь те, кто напрямую был связан с Паньцзы. В том числе и Ванба Цю со стариной Лю. Да, они могут создать трудности. Но трудностям надо смотреть в лицо."

Когда я спросил о состоянии Паньцзы, Цветочек ответил: "Вы скоро встретитесь, его недолго продержат в больнице."

"Недолго? Почему?! — я был в шоке. — Твою ж мать, он почти при смерти!" "Сегодняшний вечер имеет важное значение, — ответил Цветочек. — Мы только что заполучили "актив", который кто-то должен "обналичить". Сейчас выход Паньцзы, он должен привлечь людей на нашу сторону. Кроме того, до конца сегодняшнего дня нам надо избавиться от Ванба Цю и старины Лю."

Я был в шоке: "Что ты имеешь в виду?"

"Дела нельзя оставлять на ночь(2). Это правило третьего господина. Ванба Цю тоже хорошо соображает и не будет ждать у моря погоды, — сказав это, Цветочек взглянул на небо. — Сегодня ночью будет дождь, подходящая погода для кровопролития."

Я посмотрел на него и неожиданно сказал: "Как ты можешь так спокойно говорить столь ужасные вещи? Можешь так не делать?"

Цветочек улыбнулся: "Это сказал мой дед, а мать передала мне его слова. Мне было всего семнадцать лет, когда я услышал эту фразу, — он вздохнул. — Это пугает, но когда постоянно говоришь подобное, то привыкаешь, и страх проходит."

Я нахмурился, чувствуя, как в глубине души упорно гнездится страх. Никогда не думал, что снова почувствую его, поэтому спросил: "Обязательно должно быть именно так? Может, просто сделать анонимный звонок в милицию и сдать их."

"Не зря тебя Наивняшкой называют, — ответил Цветочек. — Будь я твоим третьим дядей, возможно, позволил бы тебе оставаться таким же наивным. Но, к сожалению, я не твой дядя. Молодой третий господин, посмотри правде в глаза, тебе надо сделать собственный выбор."

Я молчал, глядя на мелькавшие за окном машины виды Чанша, и припоминал, как что-то подобное говорил мне Паньцзы. Мне действительно пора сделать собственный выбор.

Вернувшись в маленький отель, где пришлось остановиться прошлой ночью, я собрал свои вещи, и Цветочек отвез меня в гостевой дом в Чанша. Выглядел он немного хуже, что тот, что мы посетили в Сычуани, ремонтировался в последний раз очень давно. Должно быть, это место для отдыха во время разъездов Цветочек купил еще до того, как разбогател. Говорят, местный шеф-повар раньше работал в ресторане Lion Tower в Чэнду(3), для нас он приготовил три изысканных блюда.

Мы вернулись в свою комнату, и пока ужинали, я постоянно спрашивал, когда начнется то, что планируется нынешним вечером. Цветочек молчал, улыбался и все время подливал мне вина.

Я никак не мог распробовать, что за напиток. Похоже на "жаренную зеленую фасоль(4). Этот сорт часто пили наставники, туфуцзы(5). Его варят из сока бобовых, добавляя леденцовый сахар(6) и лекарственные травы. Но это вино было более пряным, чем "жаренная фасоль". После нескольких чашек я здорово опьянел, хотя не могу понять, когда это случилось.

Проснувшись на следующее утро, я увидел Цветочка и Паньцзы, лежащих на диване. Оба были в крови и крепко спали. Видимо, все закончилось.

Я не стал расспрашивать о подробностях прошедшей ночи. Мне рассказали, что на нашей стороне были семь человек, пользующихся уважением многих, а Ванба Цю и "торговца рыбой" поддерживал обычный сброд. Эти двое отлично умеют вести бизнес, но когда дело доходит до крайности, опыта им не хватает. Результаты были предсказуемы. Позже Паньцзы получил положенные третьему дяде десять миллионов, а затем занялся восстановлением нашего бизнеса в Чанша и довольно быстро справился с этой задачей. Все это время мне оставалось только бездельничать, периодически везде показывая свою милую мордашку в маске.

К тому времени, когда я, покинув Чанша, вылетел в Ханчжоу, на нашей стороне были уже сорок человек. Большая часть — новички, но под чутким руководством Паньцзы им удалось наладить товарооборот, и наши дела в Чанша пошли в гору.

Самое трудное мы преодолели. Вернувшись в Ханчжоу, я был доволен уже тем, что мне не надо заниматься жуткими кровавыми разборками. Паньцзы остался в Чанша, чтобы собрать для меня команду. Теперь, используя влияние и деньги третьего дяди, мы могли рассчитывать на опытных людей. Мне же надо было заняться делами магазина третьего дяди в Ханчжоу, которые скопились после его исчезновения. Заодно я ежедневно практиковался, стараясь свыкнуться с новой внешностью, больше всего внимания уделяя голосу и интонации, чтобы образ третьего дяди в моем исполнении был отличным.

Это сложная задача. Правда, Цветочек научил меня паре приемчиков, чтобы чужие лицо и голос со стороны не казались такими. Надо было добиться хороших результатов до того, как отправляться в Банай спасать друзей.

Цветочек после этих событий вернулся в Пекин, чтобы вплотную заняться семьей Хо и потянуть время, пока Паньцзы не соберет спасательную команду.

Мы рассчитывали завершить все за пять дней. Мне оставалось только молиться, чтобы Молчун и Толстяк продержались эти дни, они просто должны дождаться, когда я за ними приду!

Все казалось довольно просто. Пять дней спустя я, Цветочек и Паньцзы вылетели на запад из Ханчжоу, Пекина и Чанша и встретились в аэропорту. Добравшись, я увидел, что Паньцзы здорово поработал и привел с собой почти двадцать человек. Одеты они были, как простые туристы. Паньцзы держал в руках вымпел с надписью "Китайская молодежная бригада"(7) и улыбался мне, не вынимая из ушей наушники.

Ну конечно, Паньцзы не убиваем: должно быть, его раны еще не успели зажить, но цвет лица был совершенно другим, даже в волосах, казалось, седины поубавилось. С Цветочком была только Сюсю, со стороны они казались влюбленной парочкой.

Я выделялся среди них, одетый в старомодную одежду третьего дяди, и мне вдруг стало очень одиноко. Когда все эти люди подошли ко мне, Паньцзы представил меня: "Зовите его третий господин."

"Третий господин!" Держась позади, все окликали меня с уважением, я лишь кивал в ответ, стараясь поменьше подавать голос. Паньцзы шел впереди.

Мы разместились в нескольких стареньких микроавтобусах. Я сел в первую машину вместе с Паньцзы и Цветочком. По дороге мне рассказали, кто едет в остальных машинах.

Я очень внимательно слушал, ведь по сути эти люди наняты третьим дядей. Сейчас третий дядя — я, и в отсутствие Паньцзы именно мне предстоит командовать ими. От правильности моих решений зависит жизнь и смерть этих людей. Я не имею права относится к этой поездке, как раньше, когда я вел себя подобно глупому туристу, желающему осмотреть достопримечательности.

"Мы будем в Банае часов через семь. Я уже связался с Агуем, мы отправимся в горы сразу по прибытии. Однако, есть одна проблема. Мы все должны быть морально готовы, особенно третий господин, — сказал Паньцзы. — Ситуация там совсем не такая, как мы ожидали."

"Что еще?" — спросил я.

Примечания переводчика

(1) Караоке. В оригинале написано только "К" — часть аббревиатуры КTV. Так называется китайское караоке: отдельная комната, где можно собраться компанией, поесть выпить и спеть караоке подальше от глаз посторонних.

(2) Дела нельзя оставлять на ночь 事不过夜 — это идиома, но выражение созвучно с русским "не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня".

(3) Ресторан Lion Tower в ЧэндуРесторан в одноименном отеле, основанный 8 октября 1991 года, расположен в Чэнду, провинция Сычуань, входит в состав Chengdu Million Group, которая является одной из ста крупнейших компаний общественного питания Китая. Lion Tower в Чэнду имеет больше десятка правительственных наград, идеально соответствует национальным туристическим стандартам, имеет малые и большие банкетные залы, приватные кабинеты, способные вместить до полутора тысяч человек одновременно. Несмотря на видимую роскошь, цены там вполне разумные, что достигается оптимальным комплексом услуг (кейтеринг+развлечения+отдых) и грамотным управлением. В последние компания расширилась: по всей стране открылись новые магазины Lion House Shanghai Store, Lion House Sichuan Cuisine City North Store и Yulin Store. Chengdu Lion Tower Hotel Co., Ltd официально была признана "Известной торговой маркой Китая", что сделало уникальную сычуаньскую кухню известной не только в стране, но и во всем мире.

(4) Жаренная зеленая фасоль 绿豆烧, лю доушао. Фирменное вино производится в городах Яовань и Синьи, провинция Цзянсу, и является национальным продуктом Китая. На тридцать восьмом году правления Цзяцзина династии Мин (1559 г.) Ли Шичжэнь, который в то время управлял больницы Тайюань, изменил формулу "Королевского вина", сделав его лекарством (вино для здоровья). Тогда его называли "Зеленым вином" из-за оттенка. На 30-м году правления Цяньлуна династии Цин (1765 г.) император посетил Яовань во время своего четвертого путешествия по югу. Оценив зеленоватый оттенок напитка, он сравнил его с жаренной зеленой фасолью. С тех пор этот напиток так и называется. Готовится вино по сложному традиционному рецепту: вываривается сусло из красного зерна, ячменя, пшеницы и гороха в качестве сырья, в процессе добавляются разные сорта красного женьшеня, дягиль и другие редкие лекарственные травы, а также леденцовый сахар. Конечный продукт больше напоминает ликер по консистенции, но более сладкий, как фруктовое вино, обладает выраженными лечебными свойствами и обычно применяется, как лекарственный бальзам.

(5) 土夫子, туфуцзы — слово в книге встречается часто. 土夫, туфу — используется, когда речь идет об опытных даому, часто потомственных. Ну а 夫子, фуцзы — переводится, как наставник.

(6) Кандированный (леденцовый) сахар — продукт кристаллизации сахара, который используют для производства леденцов. Бывает самых разных форм и расцветок.

(7) 中青旅 , молодежная бригада Китая. Изначально, в период культурной революции это были молодежные отряды разной направленности (группы артистов, строителей, просветительные отряды и другие). В настоящее время эти объединения менее политизированы, в частности такие группы формируются в туристической области. Существует даже крупная туристическая компания, занимающаяся молодежным туризмом.

Глава 11

"Люди Цю Декао прочно обосновались в деревне и округе. Но они до сих пор, кажется, не добились никаких результатов. В самой деревне постоянно живут те, кто обеспечивает логистику их экспедиции, их там очень много. Они знают, что ты отправился туда. Цю Декао заявил, что желает видеть тебя."

Своих людей Паньцзы разделил на две группы: одни будут работать в горах, другие займутся материально-техническим обеспечением. Им всем он сказал, что основная задача — спасение людей. Озеро находится глубоко в горах, слишком далеко от деревни, поэтому правильная логистика очень важна. Обычно поход из деревни в горы занимает 2-3 дня. Сейчас мы определили три точки на маршруте до озера, где круглосуточно будут дежурить по пять человек и по эстафете передавать провизию и снаряжение. Это сэкономит время на отдых и сократит срок доставки от деревни к озеру до одного дня.

Таким образом, за логистику отвечали пятнадцать человек, которыми руководила Сюсю. Оставались два опытных даому, которые отправятся на гору: вместе со мной, Цветочком и Паньцзы нас будет пятеро. Женщина третьего дяди, Я Цзе(1), отправилась в горы вместе с нами.

Я спросил Паньцзы, зачем она здесь, и он ответил: "Эта женщина полезна для нас. Думаю, третий дядя уделял ей столько внимания, потому что у нее есть какие-то неординарные способности. Конечно, мне не известно, спал он с ней или нет. Кроме того, она уже подозревает тебя, поэтому безопаснее всего держать ее поближе."

Я сказал: "Значит, мне придется постоянно волноваться из-за нее?"

"Когда войдем в гору, нам придется разделиться. Наилучшим вариантом будет, если с ней останется господин Хуаэр. Когда дело дойдет до спасательной операции, этим будут заняты все твои мысли. Боюсь, притворяться третьим дядей ты не сможешь," — успокоил меня Паньцзы.

Я кивнул, раздумывая, не слишком ли много людей мы сюда притащили. Но, если рассуждать здраво, то нам надо провести спасательную операцию в самые короткие сроки. Чем дольше люди остаются внутри, тем выше риск их гибели.

Мы даже о деревне на дне озера практически ничего не знаем. Если остальная часть терема клана Чжан находится внутри горы, то эта часть намного больше, а ее архитектура сложнее. Скорее всего, когда мы попадем внутрь, быстро продвигаться не получится. Хорошая логистика позволит компенсировать эту возможную задержку и не совершать прошлых ошибок.

Второй наш спутник был совсем мальчишка, которому едва исполнилось девятнадцать лет, я о нем ничего раньше не слышал. Он был очень худой, видимо поэтому ему дали прозвище "Мешок с костями"(2). Говорят, что у него от рождения невероятный слух, и он уже хорошо известен в Чанша. Среди всех, кого нанял Паньцзы, его цена была самой высокой. Я размышлял, что он за человек и как нам с ним поладить. Надо бы узнать его получше. Паньцзы считает, что все высокооплачиваемые даому имеют скверный характер и с ними трудно наладить отношения.

Что касается приглашения Цю Декао, Паньцзы, считая это проверкой с его стороны, поинтересовался, надо ли подготовить эту встречу. Я отказался, даже не раздумывая. Сейчас всякое может случиться, не время заниматься делами, не имеющими отношения к спасательной операции. Я недавно и так разыграл целое шоу перед знакомыми третьего дяди, доказывая его существование. Но этот старик может оказаться куда сообразительнее остальных. Не вижу серьезных причин, чтобы рисковать своим разоблачением именно сейчас.

Паньцзы ответил: "Не обязательно все закончится разоблачением. В прошлом отношения твоего дяди с этим лаоваем были очень скрытными, я не знаю, что между ними произошло. Но если он просит встретиться, может быть, на то есть причина и стоит рискнуть."

Да, вполне возможно, у него есть что-то важное для третьего дяди. Но, чтобы встретиться с ним, изображая третьего дядю, этого старого лиса, мне надо быть готовым физически и морально. А сейчас все мои мысли крутились вокруг спасения Толстяка и остальных, до прочего мне не было дела. Поэтому я ответил Паньцзы: "Не переживай, когда мы спасем всех, будет возможность разобраться и с этим. Но сейчас уже стрела на тетиве и выстрел неизбежен(3). Когда приедем, нам надо будет отдохнуть. На следующий день отправимся немедленно к озеру, чтобы он не успел узнать о моем приезде."

Паньцзы покачал головой и сказал: "Это метод старого лиса, избегать встречи ради безопасности. Но делай, как считаешь нужным, ты рассуждаешь правильно."

Мы еще раз обсудили все детали, проверили расчеты, затем умолкли и закрыли глаза, чтобы отдохнуть оставшуюся часть пути. Спустя семь часов езды по горным ухабам мы добрались до Баная.

Выйдя из машины и увидев знакомые высокие деревенские дома, окраину южного леса и крестьян в национальной одежде, я словно выпал из реальности. Все, что случилось со мной в Сычуани и Чанша несколькими днями раньше, казалось сном. Вот прямо сейчас я зайду в дом Агуя, а там за столом меня встретят Толстяк и Молчун.

Сейчас здесь было прохладно, но все равно теплее, чем в Чанша и Сычуани. Расстегивая пальто, я заметил, что Я Цзе внимательно смотрит на меня, и сердце сжалось. Застегнувшись обратно до самого ворота, я отправился искать Агуя.

Он выглядел все так же. К этому времени уже стемнело. Угостив его сигаретой, я спросил: "Наконец-то я вернулся. А где Юньцай?"

Он уже сопровождал нам к своему дому и удивленно посмотрел на меня: "Господин уже был здесь раньше? Вы знаете мою дочь?"

Только сейчас я вспомнил, что для всех не выгляжу, как У Се. Агуй видит перед собой незнакомца. Едва сдерживая смущенную улыбку, я ответил: "Я бывал здесь давно, совсем молодым. Тогда моего проводника звали Юньцай? Вашу дочь зовут так же?" Агуй кивнул, вроде бы поверив моему объяснению: "О, да! Многие люди носят это имя. А вы, похоже, знаток своего дела."

Я сухо рассмеялся и покосился на Я Цзе. Кажется, она больше не интересовалась моей персоной и смотрела в другую сторону. Наши люди уже выбрались из машин, а несколько крестьян, которых привел Агуй, забрали наши вещи и развели гостей по своим домам. В этой деревне не было гостиницы, поэтому всех приезжих жители принимали у себя.

"Ваша комната здесь, — Агуй указал на деревянный дом, где раньше жили мы с Толстяком и Молчуном. Вздохнув, я направился туда. Открыв дверь и зайдя в комнату, я застыл в удивлении. На полу сидел человек, лицо которого, освещенное маленькой масляной лампой, было мне знакомо.

Это был иностранец, совсем старик. Я узнал его — Цю Декао.

"Присаживайся, старый друг, — он сделал приглашающий жест, увидев меня, — наконец-то мы снова встретились."

Я вздохнул, чувствуя, как по спине стекают капельки холодного пота. Эта встреча была неизбежной, но я не ожидал, что она произойдет так быстро. Выглянув наружу, я хотел найти Паньцзы и остальных.

Цю Декао, заметив это, сказал: "Когда встречаются старые друзья, посторонние не нужны. Наша беседа не будет долгой, я сразу уйду. Не надо беспокоить своих людей."

Поискав взглядом, я не нашел Паньцзы среди отдыхающих и смеющихся людей, нанятых им. Мысленно послав все к чертям, я повернулся к Цю Декао и изобразил вежливую улыбку, и в этот момент заметил знакомую вещь, лежавшую на полу рядом с ним.

Это был меч, я узнал его. Старинный меч, который Цветочек отдал Молчуну перед тем, как отправиться в путь.

Мое сердце болезненно сжалось, и первой мыслью было: этот неудачник так быстро умудрился потерять его! От этой мысли мне сильно поплохело. Как был обнаружен этот меч? Неужели люди Цю Декао добрались до дна озера?

Он посмотрел на меня, проследил за направлением моего взгляда и подтолкнул старинный меч ко мне: "Думаю, это надо отдать тебе. Мои люди нашли его случайно, теперь он вернется к своему прежнему владельцу."

"Где ты его нашел?" Я приблизился, стараясь выглядеть спокойным, сел рядом и поднял меч, надеясь, что ошибся. Но нет, это был тот самый меч, отданный Молчуну.

Тяжелый клинок, чуть легче потерянного меча, но все равно я едва мог поднять и удержать его. Он был весь в грязи, словно его не протирали очень давно.

"Зачем утруждать себя вопросами? — он сделал глоток чая, прежде чем продолжить. — К сожалению, мои люди были слишком нагружены и не смогли поднять труп вместе с мечом. Мне жаль твоих людей. Они делают такую опасную работу, но не заслужили достойные похороны. Хотя мне кажется, что китайцев такие мелочи не волнуют. Это хорошее качество, которому я никогда не смогу научиться."

"Труп?" У меня в голове забилась мысль: "Он умер?"

"Этот нож нашли рядом с трупом. Если ты говоришь о том, кто был владельцем меча, то думаю, он уже мертв, — заметив, как изменилось мое лицо, Цю Декао, кажется, был удивлен. — Этот человек был важен для тебя? Господин У, я раньше не замечал, чтобы ты так реагировал на сообщение о смерти своих людей."

Я был не в силах отвести взгляд от этого меча, словно впал в какой-то транс. Это не мог быть Молчун!

Как он может умереть? Если погиб Молчун, то у Толстяка точно нет ни шанса выжить! Невозможно, это невозможно, Молчун и смерть — вещи несовместимые! В этом мире не существует ситуации, которая может привести к его смерти. Он же почти бессмертный!

Глядя на меч, я все же взял себя в руки и внимательно его осмотрел, а потом спросил Цю Декао: "Были ли у трупа какие-то особые приметы?"

Казалось, он был до глубины души поражен моим вопросом. Возможно, он всегда относился к китайцам высокомерно и презрительно. Скорее всего, общаясь с ним раньше, третий дядя никогда не выказывал никаких эмоций, ведь это просто криминальная политика. Но я — не третий дядя, поэтому не хочу играть с ним в эти игры. Я просто хочу получить ответ на свой вопрос.

Глядя на меня с изумлением, он расхохотался, снова отпил чая и вдруг серьезно сказал: "Ты действительно господин У? Может, я тебя с ним перепутал?"

Отшвырнув его чашку, я схватил его за шиворот и почти крикнул: "Базарить кончай! Просто ответь на заданный вопрос!"

Цю Декао был очень стар. Удивление на его лице быстро сменилось болезненным выражением, и он спросил: "Что с тобой? Ты сошел с ума, раз так груб со мной? Не боишься, что я раскрою твой секрет? У Саньсин, где твое уважение? Откуда столько высокомерия?"

Вот ебанат! Он что, изучал китайскую культуру общения, читая книги Юй Цююя(4)? Но подумав хорошенько, я сообразил, что грубостью ничего не добьюсь. Как только эмоции схлынули, ко мне вернулся разум. Я отпустил его и сказал: "Сначала ответь на мой вопрос. Это не обычное дело. Помнишь, что с тобой случилось у подножья хребта Бяоцзы? Хочешь, чтобы это повторилось снова?"

Цю Декао был ошеломлен, поправил одежду и спросил: "Так все серьезно?"

"Ответь, как выглядел мертвец?"

Цю Декао ответил: "Я не знаю. Его обнаружили мои люди."

"Отведи меня к тому, кто нашел меч, я поговорю с ним сам," — предложил я.

Цю Декао выжидательно посмотрел на меня. Решив, что мое беспокойство не наигранное, он тут же встал: "Хорошо, пойдем со мной. Однако, состояние этого человека ужасное, ты должен быть морально готов."

Примечание переводчика

(1) Я Цзе. Непонятно, имя это или очередное прозвище, которые У Се раздает направо и налево. Но для прозвища звучит странно. Иероглиф 哑(я) имеет несколько значений, и все они по отношению к женщине звучат грубо: либо немая (значение в китайском близкое к тупой), либо пришедшее из буддизма значение "непросвещенная", что опять же имеет лексическое значение, близкое к "глупости". Глупая сестра или Немая сестра — будет звучать странно.

(2) Мешок с костями. 皮包, пи бао, дословно переводится, как "кожаная сумка". Но в данном случае это выражение является частью идиомы 皮包着骨头 (пи бао чжо гу тоу), мешок, надетый на кости, идентичное русскому "кожа да кости" и применяемая к описанию очень худого человека.

(3) 箭在弦上，不得不发 — образное выражение "стрела на тетиве и не выстрелить невозможно" обозначает дело, не терпящее отлагательств.

(4) Юй Цююй 余秋雨 — в первую очередь известный историк культуры Китая, литературовед, кроме этого талантливый эссеист, писатель, теоретик современного китайского искусства. Специализируясь в прозе, теории искусства, издает свои книги в материковом Китае и на Тайване, выступает с лекциями во многих университетах и учреждениях культуры в стране и за рубежом. В настоящее время является ректором института «Цююйшу» при НИИ китайского искусства, ректором Института искусств Научно-технического университета Макао. В 2006 году возглавлял список «Самых богатых писателей Китая», его сборник эссе по культуре в 1990-х и начале 2000-х годов был бестселлером в материковой части Китая, оказал значительное влияние на культурную жизнь на Тайване, в Гонконге. В 2010 году получил степень почетного доктора в области литературы Научно-технического университета Макао.

Глава 12

Команда Цю Декао обосновалась в верхней части деревни, скорее всего потому, что там проще было разместить большое количество людей. Там дома располагались ближе друг к другу, это было удобно, все жили рядом.

Я нашел Паньцзы, рассказал об услышанном, и он последовал за нами. Мы шли вдоль знакомого ручья. С ночного неба спустилась приятная прохлада, в чистой воде ручья отражалась лунная дорожка, повсюду звенел треск цикад. Мне этот вид напомнил наше пребывание здесь полмесяца назад.

Поднявшись вверх по ручью, я обнаружил, что людей Цю Декао действительно очень много. Повсюду в домах горел яркий свет, в каждом дворе установлены круглые походные столы, ящики с едой и пивом. Иностранцы, воодушевленные ночной прохладой, но все равно полуобнаженные, ужинали. Судя по всему, большинство жилых комнат местные превратили в подобие кухонь и подсобных помещений городских кафе.

Похоже, присутствие даому экономически полезно этой деревне. Я подумал, что, пока одни никак не могут добиться результата, другие за их счет обогащаются. Здесь и сейчас это очень хорошо заметно.

Увидев подходившего Цю Декао, несколько лаоваев, которые уже на ногах едва держались, подняли стаканы с пивом и закричали: "Boss, come on! Don’t be too upset!" (Босс, подходите, выпьем вместе! Хоть раз повеселитесь с нами!)(1)

Цю Декао даже не посмотрел в их сторону, обошел заставленный едой стол. Когда мы добрались до конца улицы, я почувствовал, как изменилась атмосфера среди лаоваев. Перед нами был дом на высоких сваях, стоявший немного поодаль от остальных. Он был небольшим, кажется, там была всего одна комната. У входа дежурили двое, их лица были угрюмы. Рядом не было пьющих и веселящихся людей. И лишь тусклый фонарь освещал фасад этого дома.

Цю Декао кивнул дежурным, сделав знак пропустить нас, и зашел внутрь. Оказавшись там, я сразу почувствовал резкий запах медикаментов.

На полу стояла масляная лампа, рядом на соломенной циновке лежало что-то, похожее на мешок с мукой, возле которого сидел человек в очках, кажется, врач.

"Как дела?" — спросил его Цю Декао.

Тот покачал головой. Я наклонился и едва сдержал испуганный возглас: "мешок" на соломенной циновке оказался человеком.

Это на самом деле человек? Глядя на существо передо мной, я сомневался, едва сдерживая тошноту. Все кожа на его теле была сморщенной, местами, словно проваливалась внутрь, напоминая кожуру апельсина, сгнившего изнутри. Но, приглядевшись поближе, я понял, что под этой жуткого вида кожей скопилось много жидкости. Такое ощущение, что это давно сгнивший труп.

Но он был жив. Я видел его взгляд. Он явно смотрел на меня, только пошевелиться не мог.

"Как такое с ним могло случиться?" — спросил Паньцзы.

"Я послал вниз семерых. Он был единственным, кто вернулся. Тогда он был в полном порядке. Но через три дня поднялась температура, а потом он стал таким, — когда Цю Декао говорил это, его лицо постепенно приобретало пепельно-бледный оттенок. — Это он принес меч. Сказал, что они углубились в деревню по каменной дорожке, там и нашли мертвое тело. Он задержался осмотреть его, остальные отправились дальше. Меч был тяжелый, потому он вернулся, чтобы принести его мне. Но те, кто ушел вперед, так и не вернулись."

"Что происходит с его телом?"

Врач в очках покачал головой: "Я не знаю, что это. Могу предположить, что его внутренние органы превращаются в странную жидкость." Сказав это, он взял иглу и осторожно проткнул кисть. Кожа тут же лопнула, и из прокола вытекла жидкость черного цвета.

"Спрашивай, что хотел, — сказал мне Цю Декао. — У него мало времени. Он услышит твои вопросы, но не сможет говорить. В ответ он может качать головой или кивать."

Я наклонился к мужчине и спросил: "Не бойся, если ответишь на мои вопросы, быть может, я смогу тебе помочь. Но ты должен говорить правду. Ты нашел меч возле трупа?" Лицо пострадавшего никак не изменилось, но он медленно кивнул. Я снова спросил: "У этого мертвеца были необычайно длинные пальцы?"

Он смотрел на меня и не отвечал.

Я взглянул на Цю Декао, но и тот никак не отреагировал. Паньцзы предположил: "Может быть, он не обратил внимания на руки. Спросите его о других приметах."

Я подумал немного и спросил еще раз: " Не было ли у мертвеца татуировки на теле?"

Мужчина, лежавший на соломенной циновке, по-прежнему не отвечал, продолжая смотреть на меня в упор. Я же, заглядывая в его глаза, пытался увидеть там хотя бы намек на ответ, и вдруг понял, что его взгляд очень странный.

Мне показалось, что выражение, застывшее у его глазах, очень мне знакомо.

Там было отчаяние, что не удивительно: в таком положении странно было бы увидеть радость. Но в этом отчаянии мелькало что-то очень знакомое.

Я не мог уловить в памяти момент, когда я сталкивался с таким взглядом, но уверен, что точно видел, совсем недавно видел. И, кажется, тогда был впечатлен этим взглядом, раз так хорошо запомнил.

Молчун? Я подумал, что он мог воспользоваться маской, подменить человека Цю Декао.

Да нет, этот человек не мог быть Молчуном, у того особенные глаза, я их сразу узнаю, эти же мне просто кажутся знакомыми. Кроме того, чтобы провернуть такое, Молчун должен был знать, когда люди Цю Декао будут спускаться под воду, что отправят именно этого человека, заранее изготовить его маску, да еще оказаться самому в нужном месте в нужное время. Чтобы так быстро все это сделать, надо иметь не дюжий талант и восемь рук вместо двух.

Но на всякий случай я взглянул на руки пострадавшего. Ладони были похожи на резиновые перчатки, наполненные водой, но пальцы нормальной длины.

Я вздохнул с облегчением. Даже для Молчуна такой жуткий косплей невозможен. И это не Толстяк: тот глазам может не только сказать "да" и "нет", но и спеть "Восемнадцать прикосновений".(2)

Я надолго задумался и, наконец, вспомнил.

Так смотрел на меня Цветочек, когда мы встретились при входе в отель Синьюэ.

Он тогда чувствовал, что мое лицо ему знакомо, но никак не мог вспомнить, где меня видел.

Я снова взглянул на пострадавшего: он до сих пор не отводил от меня взгляда. Должно быть, изо всех сил пытается вспомнить. Может быть, ему, как и Цветочку, кажется, что он меня уже где-то видел?

Вдруг у меня появилось неприятное предчувствие беды. Что-то во всем это было неправильное. И я быстро повторил важный для меня вопрос: "Ответь мне, была ли у мертвеца татуировка?"

Я едва успел договорить, как глаза мужчины расширились. Кажется, он узнал меня и задвигался, будто хотел встать. Его глаза чуть из орбит не вылезли, так он таращился на меня, грудь вздымалась, он словно пытался что-то сказать, но его горло издавало лишь нечленораздельный нечеловеческий рев.

Все присутствующие были поражены, беспомощно наблюдая, как он пытается встать. Его движения и поза выглядели неестественно, наконец, врач попытался уложить его, но безуспешно. Пострадавший сопротивлялся, в некоторых местах от напряжения у него лопнула кожа, и оттуда потекла черная жидкость, по консистенции похожая на гной, смешанная с кровью.

Увидев его, почти вставшего на ноги передо мной и рычащего, я опешил.

То, что стояло передо мной, человеком можно было назвать с большой натяжкой. Странной его поза была из-за необычного состояния. Казалось, в его теле не осталось никакого каркаса, руки безвольно свисали по бокам, кожа во многих местах лопнула, он весь был покрыт черной жижей, сочившейся изнутри.

Его внешний вид меня не пугал. Страшно было то, что мне это было знакомо.

Эта сцена, эта поза!

Чувство страха было столь сильным, что я застыл на месте, глядя, как мужчина идет ко мне. Наблюдая за его движениями, я чувствовал, как струйки холодного пота, стекавшие по спине, превращаются в водопад. Я припомнил два момента… Первый: фотография, которую дал мне брат Чу, на которой за ширмой была снята странная тень.

Во второй раз такой же силуэт я увидел на верхнем этаже в доме Агуя. Там была тень, которая очень похожа на жуткую позу этого человека.

Может быть, эти люди, тени которых я видел, были такими же?

Мужчина взглянул на меня, оглушительно зарычал, пытаясь наброситься, но, сделав еще пару шагов, упал на пол и больше не двигался. Я пытался сохранить холодный рассудок, но едва мог сдерживать эмоции.

Примечания переводчика

(1) В скобках перевод английской фразы на китайский (как его сделал Сюй Лэй) а потом на русский. Но переводы отличаются. Видимо, У Се решил перевести слова лаоваев более вежливо, чем было на самом деле. Boss, come on! Don’t be too upset! Звучит немного грубовато "Босс, ну же! Не будь слишком сердитым!" У Се же перевел так: 老大，过来一起喝，开心一下！ (Босс, подходите, выпьем вместе! Хоть раз повеселитесь!)

(2)十八摸 , восемнадцать прикосновений, довольно популярная, песня, которую можно считать народной. Ее содержание имеет провокационный сексуальный характер, текст и мотив в разных регионах Китая отличаются друг от друга.

Глава 13

Я едва удержался от желания сбежать из этого дома как можно дальше. Несколько минут мне потребовалось, чтобы прийти в себя после этого отвратительного происшествия.

Подойдя сзади, Цю Декао протянул мне пиво, и я сделал несколько глотков, выигрывая время, чтобы успокоиться.

"Что думаешь?" — спросил он.

Я вопрошающе взглянул на него, не понимая, какой именно ответ он желает услышать. Цю Декао уточнил: "Китайцы любят ходить вокруг да около. У меня же есть дурная привычка сразу говорить прямо и по делу. Я спрашиваю, хочешь ли ты сотрудничать со мной?"

"Сотрудничать?"

"Мне не так много времени осталось. Здесь — твой мир. Я всегда был чужим в этой стране, так и не смог добиться благосклонности даому. Однако, сотрудничество, а не противостояние всегда было моим приоритетом. Обдумай мое предложение." Он был весьма конкретен.

"Не обязательно было все так старательно разжевывать, я быстро понимаю суть сказанного, — ответил я. — Что именно ты хочешь?"

"Мы уже знаем, как пройти внутрь. Это займет около четырех часов. Но есть одна дверь, открыть которую мы так и не смогли, сколько не старались. Я могу предоставить тебе всю добытую моими людьми информацию, — предложил Цю Декао. — Есть лишь одно условие. Ты должен принести оттуда одну вещь для меня."

Я задумался. По лицу Паньцзы было видно, что он готов отказаться, не раздумывая. Поэтому я сразу сказал ему: "Не торопись. Мне кажется его предложение приемлемым."

"Третий господин, в его команде один сброд. Какую важную информацию они могли добыть? То, что обнаружат дилетанты, не имеет для нас никакой ценности."

"Не обязательно так, — не согласился я. — Господин Цю ранее утверждал, что никогда не заключал сделок, если сомневается в своих возможностях. Значит, он уверен, что выполнит условия, и предоставленная им информация более интересна, чем мы думаем."

Цю Декао кивнул: "Мои мотивы не столь примитивны, как кажется. Причина, по которой я предлагаю сотрудничать, в какой-то мере альтруистична. Я не хочу, чтобы у вас были ненужные жертвы. Без наших данных по крайней мере один из вас умрет по дороге."

"А тебе-то от этого какая польза? — подозрительно спросил Паньцзы.

Цю Декао улыбнулся, покачал головой и ответил: "Что бы я не сказал, ты все равно мне не поверишь. Можешь пойти туда сам и посмотреть, что это за древний терем клана Чжан. А я здесь приготовлю четыре гроба и подожду твоего возвращения. Тогда мы сядем и снова обсудим мое предложение."

Разговор оборвался. Паньцзы подмигнул мне. На самом деле я не собирался отказываться, но в вопросе Паньцзы был смысл. Поэтому я кивнул и предложил: "Господин Цю, пожалуйста, давай поговорим об этом чуть позже."

Паньцзы и я сидели на берегу ручья, обдумывая слова этого озабоченного бессмертием лаовая и пытаясь осознать недавно увиденное. Паньцзы сказал: "Кажется, этот древний терем доставит нам много проблем. Поначалу мне казалось, что мы упустили момент, решая свои проблемы, и за это время Цю Декао смог добраться до конца. Но не ожидал, что у него пострадало столько людей всего за несколько дней. А результатов они так и не добились."

"Можем ли мы быть уверены, что в этих горах именно терем клана Чжан?" — спросил я.

"С древних времен о сотне тысяч гор в Гуанси ходит много легенд, в том числе, о пожаре в период династии Мин. Многие странные события происходили уже в наше время. За последние сто лет и не сосчитать, сколько людей приезжали в эту отдаленную горную деревню. У них должна быть для такого путешествия серьезная причина. Существует очень много факторов, которые указывают, что терем клана Чжан находится именно здесь. Но я заметил, что ты в чем-то сомневаешься. Тебе с трудом удавалось скрыть смятение. О чем ты сейчас думаешь?"

Я смотрел в темноту — вдалеке была огромная необжитая территория, труднопроходимые горы и густой лес.

Закурив, я снова попытался сравнить ужасную внешность пострадавшего, который только что погиб на моих глазах, и ту тень, что видел на фотографии брата Чу и в окне дома Агуя. Потом ответил: "Определенно это не совпадение. Думаю, что тень на фотографии и человек, которого мы только что видели, имеют кое-что общее. Причина их странной внешности одна и та же."

"Объясни подробнее," — попросил Паньцзы.

Я стал рассуждать: "Не знаю, что случилось с этим человеком внизу. Но предположим, что он смог выжить. Представь, как выглядело бы его тело."

Паньцзы кивнул. Когда тот человек встал, он не мог контролировать свое тело, словно все внутри растаяло. Такое вылечить невозможно.

Я продолжил: "Тень на фотографии брата Чу очень похожа на силуэт, который я видел в окне на втором этаже дома Агуя. И на только что погибшего человека тоже похожа. Кажется, в этой деревне есть человек, который пострадал так же, как и подчиненный Цю Декао, но выжил. Однако, тело его осталось деформированным, — я перевел дыхание, обдумывая внезапно пришедшую мне в голову мысль. — Возможно, выживший был одним из членов археологической экспедиции, побывавшей здесь двадцать лет назад."

Паньцзы ничего не ответил. Я рассказал ему о том, что пришлось пережить в Банае, но он все еще не мог понять. На самом деле, я и сам еще не во всем разобрался.

"Предположим, археологи нашли путь в горную часть терема. Не важно, были это настоящие археологи или те, кто подменил их на берегу озера. Учитывая масштаб экспедиции и длительное время, которое они провели здесь, что-то должны были найти. Войдя в терем, они столкнулись с чем-то ужасным. Некоторые погибли, кто-то выжил, кто-то пропал без вести. Выжившие поспешили покинуть это место. Но был один человек, которого посчитали погибшим. Однако, он выбрался самостоятельно, добрался до деревни и остался там жить, — рассуждал я. — Этот человек прожил в Банае несколько десятилетий. Думаю, ему многое известно, потому он не осмеливался вернуться в цивилизованный мир. Скорее всего, он собирался жить здесь до самой смерти, но не предполагал, что дело еще не закончено. Спустя десятилетия наследники членов предыдущей археологической экспедиции снова появились в Банае.

"Ты сам это придумал, верно? — спросил Паньцзы. — Как ты объяснишь фотографию, которую дал тебе брат Чу?"

"Судя по фону, эта фотография была сделана в санатории в Голмуде. За ширмой — странная тень. Младшего брата нашли неподалеку от Баная. И произошло это примерно в то же время. Хотя я не могу понять, какая между этим связь. Но одно точно могу сказать. В этой маленькой деревушке секретов больше, чем мы можем себе представить," — сказал я.

Паньцзы заявил: "Тогда сегодня ночью не время спать. Давай спросим у Агуя, что происходит. Сходим к нему домой и поищем на втором этаже человека, силуэт которого ты видел."

Я покачал головой: "Не надо." Мне вспомнился пожар в бывшем доме Молчуна. Я тогда решил, что это дело рук второго дяди. Но он все время уклонялся от прямого ответа на вопрос, я так и не услышал от него признания. Думаю, вполне возможно, что этот странный человек раньше жил в бывшем доме Молчуна, считая, что это самое безопасное место, где его никто искать не будет. Но когда появились мы, он понял, что старая история не закончена, и поджег дом, чтобы уничтожить все следы.

Так что вряд ли мы сейчас кого-то найдем в доме Агуя. Этот человек не нищий и спустя столько лет все еще проявляет чудеса бдительности и осторожности.

Но почему?

Пока Цю Декао тут активными изысканиями занимался, этот человек, должно быть, уничтожил все следы своего пребывания и покинул деревню.

Если бы на его месте был я, то спрятался бы в горах, недалеко от лагеря Цю Декао.

"Археологи ведь нашли терем клана Чжан?" — спросил Паньцзы. — Разве те железки, что они в конце концов вывезли, не были оттуда?"

Я покачал головой. Сейчас я не представляю, где может скрываться тот человек. Но все его действия доказывают, что он старается скрыть все свидетельства прошлого. А, может быть, наоборот, собирается разоблачить то, что здесь произошло тогда. Но мучило меня совершенно другое.

Возникло предчувствие, что нынешняя ситуация может иметь связь с пожаром с доме Молчуна. Мне тогда лишь мельком удалось взглянуть на фотографии. Я слишком небрежно отнесся к ситуации, и теперь пожинал плоды своей глупости и недальновидности.

"Паньцзы, наши люди еще не легли спать? Мы может прямо сейчас отправиться в горы?" — спросил я.

"Можем. Я выбирал лучших, эти люди могут три дня выдержать без сна и отдыха, — ответил он. — Но почему прямо сейчас? Что ты задумал?"

"Мы должны немедленно идти в горы. У меня предчувствие, что произойдет беда, — сказал я. — Скажи всем, что мы отдохнем по дороге, но к завтрашней ночи должны добраться до озера."

Мое внезапное решение застало всех врасплох. К счастью, авторитет третьего дяди сыграл свою роль. Недоумевая, все без лишних вопросов стали собираться. Я попросил Агуя найти мулов и собак, чтобы ночь провести в дороге.

Тем не менее, провозились со сборами мы до трех часов. Ночью в горном лесу полно комаров, все мы очень устали. Но внутри меня словно полыхал пожар, не позволявший мне останавливаться ни на минуту. Разум подсказывал, что, возможно, нет причин для беспокойства. Но со своей тревогой я ничего поделать не мог.

Я шел первым, пропустив вперед лишь Агуя с собаками. Три пса легко в темноте находили дорогу, а Паньцзы с несколькими парнями позади подгоняли мулов, нагруженных продовольствием и снаряжением.

До рассвета мы немного отдохнули, разбив первый промежуточный лагерь и уточнив дальнейший маршрут. По дороге сквозь густую листву деревьев я заметил большие синие палатки, которыми пользовались люди Цю Декао, но не стал задерживаться.

Всю дорогу мы шли молча. К берегу горного озера Демонов вышли к вечеру второго дня. Солнце уже село, из-за горизонта пробивались лишь несколько лучей. Подсвеченное ими небо отражалось в ровной глади воды. Казалось, озеро заполнено тусклым расплавленным золотом.

На одной стороне берега горели костры, и их свет тоже отражался в воде, создавая невероятную картину.

В той стороне множество людей готовили на огне еду, среди скал виднелись на скорую руку построенные лачуги, крытые соломой. Я насчитал двадцать или тридцать человек, там были мулы, собаки и даже утки важно расхаживали между кострами.

Оттуда играла музыка, среди камней на берегу валялись банки из-под пива и кока-колы.

При свете костров люди играли в карты собираясь в группы по два-три человека, пили, ели, смеялись. Идиллия, прям обычный современный пикник на выходные.

"Господам на камнях было неудобно спать в спальных мешках, поэтому они построили эти лачуги. Уток разводят на убой, чтобы поменьше возить из деревни. Сначала они привезли дюжину птиц и поселили их на озере. Далеко от воды утки все равно не уйдут, — рассказывал Агуй. — Несколько дней назад меня попросили привезти шезлонги. А зачем они господам?"

"Загорать будут, — ответил Цветочек и похлопал меня по плечу. — Эта компания прям рождена, чтобы ловить мгновения наслаждения, любить и веселиться."

Я смотрел на двух лаоваев, мужчину и женщину. Они сидели на большом камне у воды и самозабвенно целовались. Мне оставалось лишь опечалено вздохнуть.

Когда мы вошли в лагерь, на нас никто внимания не обратил, все были равнодушны к посторонним. Паньцзы, проходя мимо ящиков с пивом, достал несколько банок и бросил нам. Никто из хозяев не протестовал.

"Кажется, они считают нас своими, — буркнул Паньцзы. — Цю Декао тот еще лох, даже об охране не позаботился."

"Если ты не видишь охраны, это не значит, что ее нет," — Цветочек отхлебнул пива и указал куда-то в сторону от лагеря. Я посмотрел туда и заметил искорку среди ветвей большого дерева на краю каменистого пляжа. Казалось, кто-то сидит на ветке и курит.

"Всего один?"

"Всего один, — ответил Цветочек. — Но думаю, у него в руках винтовка с хорошим прицелом."

"Тогда пошли подальше отсюда, — предложил Паньцзы. — В толпе и под прицелом мне как-то неуютно." И он махнул рукой, указывая на другую сторону берега, где сгущалась кромешная тьма.

Когда мы дошли туда, все были измучены. Люди побросали на землю свои вещи и упали без сил. Но Паньцзы пинками поднял их, заставляя колоть дрова.

Глава 14

Мы с Сюсю взяли плот и отправились на озеро.

К центру, где было самое глубокое место, мы добрались быстро. Закрепив страховочную веревку, Сюсю нырнула. Вдалеке я заметил несколько плотов Цю Декао. Их сторона берега была ярко освещена, слыша долетавшие оттуда звуки, я представил пляж Паттайи в Таиланде(1). Эти звуки цивилизации заглушались ветром и легким плеском воды, доносились издалека, но создавали ощущение неземного спокойствия.

Прекрасное чувство: эта активная жизнедеятельность людей была далеко, а здесь, в центре озера ночная тишина, которая словно обволакивала слух. Казалось, голоса людей и музыка с берега были шепотом из иного мира.

Заморосил дождь. Под тусклым светом фонаря было видно, как озерная вода покрылась мелкой рябью и стала похожа на воловью кожу: черная, с мелкими морщинками. Плот плавно покачивался на легких волнах. Фонари на плотах и лодках, что находились подальше, сейчас казались одинокими светляками, плывущими по воде.

Я следил за натянувшейся страховочной веревкой Сюсю и наслаждался этими странными чувствами, не забывая следить за временем. В такой обстановке, если бы все мои друзья были в безопасности, я бездумно наслаждался бы, наблюдая за красивыми женщинами, валялся в лодке, попивая пиво, слушая шум ветра, дождя и голоса людей.

Представив это, я сразу же понял, что такой отдых не про меня. Будь у меня уйма свободного времени, я бы не стал его тратить на бездумное созерцание. Обязательно нашел бы себе более конкретное развлечение. Я ж мужчина, а все мужики те еще кобели.

Мое невольное созерцание прервал звук таймера. Взглянув на поверхность воды, я потянул страховочную веревку. Сюсю пора подниматься.

И сразу понял, что веревка не натянута. Я вытаскивал ее, не прилагая усилий. Потрясенный, я подумал, не порвалась ли веревка, оставив Сюсю без защиты на дне?

В тот момент, когда беспокойство за Сюсю закопошилось в моей душе, я услышал позади себя голос: "Эй!"

Обернувшись, я увидел Сюсю. Она держалась за край плота и улыбалась мне, водолазное снаряжение лежало рядом. Ее мокрые волосы облепили нежную кожу, а лицо на фоне черной воды казалось таким ослепительно белым, что невозможно было отвести взгляд.

Вздохнув с облегчением, я спросил: "Ты напугала меня до смерти. Что случилось? Почему веревка порвалась?" Она ответила: "Я поднялась на поверхность и увидела, как ты витаешь в облаках. И решила тебя напугать."

Я подошел, чтобы помочь ей забраться на плот, но она оттолкнулась и отплыла в сторону, посмотрела на меня и заявила: "Не хочу вылезать из воды. Может, ты поплаваешь со мной немного?"

Я криво усмехнулся, характер этой девушки действительно странный. Пришлось вернуть ее к реальности: "Если мы вовремя не вернемся, люди будут волноваться."

"Если бы меня волновали заботы других людей, меня бы здесь не было, — подплывая к плоту поближе, она походила на русалку-соблазнительницу. — Брат У Се, ну давай, поплавай со мной немного." Я смотрел, как изгибается ее стройное тело под водой и белая кожа словно светится. Сложно отказаться от предложения поплавать с ней. Но я сейчас не в том настроении. Махнув рукой, я сказал: "Плавай одна, я подожду тебя здесь."

Увидев мой беспомощный взгляд, она хихикнула и ушла под воду, а когда вынырнула, то была уже далеко. Я лишь услышал ее громкий голос: "Перевоплотившись в дядю, ты стал таким скучным."

Я невольно улыбнулся и закурил сигарету.

Присутствие рядом красивой девушки всегда действует позитивно, все тяжелые мысли на какое-то время оставили меня. И в этот момент я вдруг заметил, что некоторые участки озера выглядят иначе, чем несколько минут назад.

Вдалеке было несколько плотов Цю Декао. Тот, что находился ближе всего к нам, не был освещен, в том направлении сгустилась кромешная тьма.

Человек оттуда вплавь добрался до берега? Я был немного удивлен. Невозможно, всего несколько мгновений назад я видел там свет.

Может, парень на плоту решил отдохнуть и потушил фонарь, чтобы с берега не видели, как он бездельничает. Но там на берегу, кажется, людям абсолютно все равно, что твориться на плотах. Размышляя об этом, я услышал крики, доносившиеся с другого плота.

Поднявшись в беспокойстве и посмотрев в ту сторону, я увидел, как гаснут фонари на том плоту, а ветер донес не только крики, но и звук падения в воду.

Чувствуя неладное, я крикнул: "Сюсю, возвращайся!" и направил свет фонаря на водную гладь в том направлении, куда она уплыла, одновременно включил рацию и стал вызывать Цветочка.

В воде вокруг моего плота никого не было. Я посветил в сторону ближайшего плота — тоже ничего.

"Сюсю!" — заорал я и вдруг увидел в свете фонаря под водой что-то светлое и большое, двигающееся довольно быстро.

Оно было далеко от моего плота, но спина моя сразу покрылась мурашками. Продолжая вызывать по рации людей на берегу, я начал искать весло и снова позвал Сюсю.

Может быть, мне от страха казалось, что я звал девушку очень долго, но она так и не ответила мне. Хотя это не значит, что с ней случилась беда: человек под водой плохо слышит звуки с поверхности. Пока я метался обезглавленной мухой по плоту, он вдруг стал странно раскачиваться, словно что-то толкало его из-под воды.

"Сюсю?" Я обернулся, повернул фонарь, чтобы осмотреть воду под плотом и замер, ошеломленный.

В темной воде подо мной словно поднимался со дна более светлый силуэт.

В самом глубоком месте этого озера ожил огромный монстр.

Это нечто было светлым, по крайней мере, так виделось в неверном свете фонаря. Светлая махина под водой была испещрена десятками черных точек и пятен, отчего казалось, что со дна озера поднимается огромный бутон лотоса. Что за хрень такая?

Я был в ужасе, это необъяснимо. Мы столько раз погружались в этом месте, но ни разу не видели ничего подобного. Это ведь не Лох-Несс. Откуда тут такая громадина?(2)

Подняв весло, я пристально наблюдал за тем, что творится под водой. Светлый цвет стал тускнеть, словно эта хрень опускалась на дно. Мои мысли спутались, я перестал кричать и лишь наблюдал, как силуэт под водой, миновав мой плот, направился к другим на той стороне озера.

Мне показалось, что черные пятна на силуэте стали увеличиваться. Что-то подсказывало мне, что лучше выключить основной прожектор на плоту. Что бы не случилось с Сюсю, мой свет ей сейчас не поможет, единственный вариант для нее — плыть к берегу. Не имеет значения, что за громадная хрень тут плавает, оказаться сейчас под водой — не самый лучший вариант.

Стараясь двигаться бесшумно, я подошел к прожектору и дрожащими руками дотронулся до выключателя. Раздался щелчок, и свет погас. Вода вокруг стала черной, как смоль, меня окружила тьма, лишь слабый фонарь освещал часть плота, где я стоял.

В тот момент, когда моя паника достигла предела, заработала рация, и мне сообщили, что Сюсю вышла на берег.

С беспокойством за нее было покончено, и я немедленно поплыл назад. Кажется, здешние воды не такие безопасные, как мне казалось раньше.

На следующий день я отвез Цветочка и Паньцзы туда, где меня спас второй дядя.

Тогда его люди слишком быстро забрали нас, я плохо запомнил дорогу. Пришлось долго бродить по лесу, разыскивая это хорошо замаскированное место по памяти.

Обнаружив место выхода из горы, я спокойно освободил трещину от растительности, скрывавшей ее, и понял, что она сильно изменилась. Сейчас туда можно было лишь руку просунуть, хотя внутри, кажется, места было много. Но пролезть туда человек не сможет.

Цветочек, переводя взгляд с меня на трещину, смеясь спросил: "Ты умеешь превращаться в таракана?"

"Не смешно!" — буркнул я. Освободив скалу от растительности вокруг, я понял, что не ошибся, других трещин и проходов рядом не было.

"В чем дело? — бормотал я себе под нос. — Трещина в скале сама собой затягивается?"

"Возможно, но маловероятно, — ответил Цветочек. — Может быть, здесь такая же скальная порода, что и внутри. Ты же рассказывал, что там трещины сами образовывались и затягивались." Он взял горсть гравия с края трещины, понюхал ее, но ничего необычного не обнаружил.

Затем он достал чертеж Янши Лэй, сравнил его с формой горы и сказал: "Не переживай. Это место никак не соотносится с чертежом Янши Лэй. Кажется, что проходы внутри горы связаны не только с теремом клана Чжан. Очень может быть, что с этой стороны расположены трещины, образовавшиеся естественным путем, — он указал на другую сторону озера. — Если верить чертежам, то главный вход в терем должен быть там!"

Все еще не оправившись от удивления, я взглянул в основание трещины, куда еще был направлен фонарь Цветочка. Оттуда на меня уставился чей-то глаз.

У меня аж ноги подкосились, но упасть я не успел. Из щели высунулась окровавленная рука и схватила меня за щиколотку.

Испуганно заорав, я ногой отпихнул эту руку. Она больше не стала меня хватать, лишь безостановочно хлопала ладонью по земле, а изнутри доносился невнятный голос.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: этот голос мне знаком. Внимательно присмотревшись к руке, прислушавшись к бормотанию из трещины, я закричал: "Это Толстяк! Там Толстяк!"

Но как он там застрял?

Со смешанным чувством радости и удивления, я скомандовал: "Идите сюда, надо расширить проем в скале! Внутри мой человек!"

Примечания переводчика

(1) Паттайя — курортный город в Таиланде, который пользуется популярностью у туристов всего мира.

(2) Причина возникновения легенды о чудовище Лох-Несс обусловлена особенностями озера. Большая глубина, вытянутая на несколько километров форма, неровный рельеф дна с большими перепадами и очень низкая прозрачность воды из-за насыщенности торфом затрудняют обнаружение крупных объектов. Озеро Демонов в Гуанси имеет простое чашеобразное дно с единственным глубоким местом, круглая или овальная форма и достаточно прозрачная вода.

Глава 15

Цветочек сразу же скомандовал: "Нужны лопаты!" С шумом несколько молодых парней достали из рюкзаков инструменты и бросились к скале. Заметно, что Паньцзы отлично их обучил.

Подойдя ближе, они сразу поняли, что надо делать. Я бы тоже бросился на подмогу, но меня сдерживала маска и личность третьего дяди, которой надо соответствовать. При таком статусе мне полагалось только наблюдать со стороны. Под чутким руководством Цветочка, используя лопаты и каменотесные молотки, люди старались расширить узкую щель. Вскоре стало понятно, что порода по краям трещины не такая уж и прочная. Пары ударов было достаточно, чтобы камни покрывались мелкой сеткой трещин и откалывались. Иногда получалось отламывать их голыми руками. Вскоре размеры трещины стали такими, как я помнил. Дальше увеличить ее размер стало гораздо труднее.

Я был поражен. Казалось, эту трещину пытались замаскировать. Мне эта маскировка напомнила молодую кожу, нарастающую по краям заживающей раны. Эта порода отличалась малой прочностью, но внешне была не отличима от обычного камня, даже сколы были похожими.

Я еще не успел проанализировать странности с трещиной в скале, как Толстяка вытащили наружу, он был совершенно неподвижен, словно в глубоком обмороке. А из трещины шел просто отвратительный запах.

Толстяк похудел примерно на пару размеров, и выглядел каким-то постаревшим и сгорбленным. Покрытый темно-зеленой грязью, он был неподвижен, но глаза открыты, взгляд застывший, как у мертвеца. Я прощупал его пульс, который, к счастью, оказался достаточно сильным и наполненным.

Несколько человек поторопились перенести его в прохладную тень на берегу озера. Он был очень тяжелым, и несколько раз более слабые физически носильщики умудрились его уронить. Мне тяжело было смотреть, как он падал на землю.

Потребовалось много времени, чтобы дотащить бесчувственное тело до озера. Там я, включив яркое освещение, смог полностью оценить его плачевное состояние. Толстяк и в нормальном виде красотой не отличался, но сейчас выглядел ужасно, напоминая цзунцзы, который только что вылез из гроба. Одежда на нем превратилась в лохмотья, тело было покрыто зеленой грязью. Цветочек принес воды из озера, чтобы обмыть его. На очищенной от грязи коже я увидел множество округлых гноящихся ран размером с куриное яйцо.

"Блять, это похоже на свиное бешенство(1)" — прошептал стоявший рядом человек.

"Он же не мертв, почему он не двигается?" Кто-то пытался ударить Толстяка по лицу, чтобы привести в чувство, но я оттащил этого "спасателя" назад. В это время Цветочек уже говорил с кем-то по рации, требуя найти врача или любого человека, кто смог бы быстро прийти и осмотреть Толстяка.

Вскоре появилась Я Цзе. Она искоса взглянула на меня, убрала волосы в хвост и наклонилась к Толстяку. Мне оставалось лишь продолжать играть роль спокойного руководителя и незаметно кусать губы, наблюдая со стороны. Я чувствовал, как напряжены под маской мышцы лица, но, к счастью, этого никто не замечал.

Я Цзе разрезала одежду Толстяка и нам предстала жуткая картина: живот его был сплошь покрыт кровавыми пятнами, в центре которых виднелись углубления.

Вряд ли кто-то станет искать порядок в расположении ран, но мне показалось, что там есть какая-то закономерность. Я Цзе обмыла раны, стараясь найти самую опасную. Я внимательно следил за ее действиями. На чистой коже кровавые пятна уже не были похожи на раны, скорее глубокие царапины, которые словно образуют узор.

"Это иероглиф? — воскликнул кто-то. — На животе этого толстяка написано несколько иероглифов." Я Цзе продолжала осматривать Толстяка, обнажая все больше подобных ран. Когда вся одежда была снята, я увидел еще больше кровавых пятен на нижней части живота. И их расположение действительно напоминало кривую надпись.

Такие царапины можно нанести, ведя по коже острым предметом, не сильно надавливая, чтобы только оставить кровавый след.

Я поднял руку Толстяка: ноготь большого пальца был обгрызен так, что образовался острый угол.

Кажется, эти царапины сделал сам Толстяк. Он, конечно, сильный человек и боли не боится. Но нормальные люди не могут делать на собственном теле такие крупные кровавые рисунки. Что он хотел этим сказать?

Некоторые из царапин уже были покрыты струпьями, другие еще кровоточили. Очевидно, что надпись эту он сделал не сразу. Кажется, со времени нанесения первой царапины прошло около недели.

Подумав, я предложил Цветочку: "Возможно, мы сможем прочесть надпись, если снимем всю одежду и отойдем подальше."

Мы вдвоем отошли на пару шагов и обошли неподвижного Толстяка, ища правильный ракурс. Я старательно присматривался, но так и не смог понять, что написано.

"Осмотрите его одежду," — приказал я, надеясь, что там найдется хоть какая-то подсказка.

Несколько человек поспешно стали копаться в грязных лохмотьях. В это время Я Цзе строго сказала: "Проводите свои осмотры подальше отсюда, вы мешаете мне."

Тут мне пришло в голову, что Толстяку, хоть он и без сознания, тоже может мешать шум. Поэтому сделал знак, и Цветочек увел людей подальше.

Я беспокоился о Толстяке и, стараясь говорить тихо и хрипло, спросил Я Цзе: "Его состояние опасно для жизни?"

Она приложила пальцы к его шее и ничего не ответила. Я решил, что она считает пульс, потому переспрашивать не стал. Опустив руку, она сказала совсем не то, что я ожидал услышать: "Ты, наконец, поговоришь со мной?"

Вот бля! Мое сердце ушло в пятки. И что мне ответить? Но беспокойство за Толстяка не позволяло мне уйти прочь, чтобы пресечь ее попытку заговорить.

Я пытался представить, как третий дядя в подобной ситуации отреагировал бы на ее вопрос. Мне известно, как он вел себя пьяный, сытый, с проститутками, с игроками в игорных домах. Но я понятия не имею, какие чувства он испытывал к этой девушке. И вообще не представляю, как он ведет себя наедине с женщинами.

Какое-то время я молчал, она продолжала осмотр, проверяя зрачковую реакцию, и не смотрела на меня, но продолжала говорить: "Мне все равно, чем ты занимался все это время. Эти идиоты могут не доверять тебе, но я верю, что у тебя были причины так поступить. Однако, почему, когда ты вернулся, то сразу не пришел ко мне?"

"Ванба Цю и старина Лю..." — пробормотал я, пытаясь уклониться от ответа.

"Им хватило суток, чтобы пойти против тебя, — перебила Я Цзе. — Разве я не помогла бы тебе? Или ты на самом деле доверяешь только своему психанутому Паньцзы?"

"Я не хотел тебя втягивать в этот раз." Мои колени предательски дрожали. Не ожидал, что врать женщине будет так сложно. Я собрался закурить, но она резко обернулась, вырвала сигарету из моих рук и затушила ее об камень. "Если тебе сделали операцию на горле, то курить категорически нельзя."

Я сухо рассмеялся. Она ведет себя не как любовница, такими самоуверенными бывают только принцессы в собственном дворце. И мне это понравилось. Если третий дядя еще жив, ему понадобится кто-то, готовый заботиться о нем. Но какой смысл думать об этом сейчас, ведь неизвестно, жив он или мертв.

"Это не объяснение," — сказала меня, проверяя, целы ли кости Толстяка.

"Это будет сложно объяснить..." Я старательно пытался придумать, что ей сказать. Если признаюсь, что я — племянник третьего дяди, станет ли она на мою сторону? Трудно сказать. Я даже не уверен, что она поверит в это. В конце концов все, что мы пережили с третьим дядей за последнее время, обычному человеку не расскажешь. Но промолчать тоже нельзя, тогда с ней проблем не оберешься. "Я думаю, что ты..." — она все еще ощупывала тело Толстяка и не успела договорить, как его ладонь обхватила ее кисть. Я Цзе испуганно вскрикнула.

Его хватка была сильной, и она не могла освободиться, как ни старалась. А Толстяк в это время начал бредить.

Его речь была неразборчивой. Подойдя, я помог Я Цзе освободиться, взял его руку и наклонился, стараясь разобрать слова. Слушать пришлось долго, но я, наконец, понял, что он говорил. Все мое тело охватил жар и волосы встали дыбом.

Покинувшие нас люди, услышав шум, вернулись, думая, что нужна помощь, и теперь столпились вокруг.

"Что он сказал?" — спросил меня Цветочек.

Я ответил: "Он говорит, что все еще живы. Но там очень опасно. Их надо немедленно спасать."

"Они живы. Следуйте по карте, чтобы спасти людей!"

Толстяк без конца повторял эти восемь слов. Но разобрать их мог лишь человек, который хорошо знал его интонацию и манеру говорить. К счастью, я — именно такой человек.

В ту секунду, когда я понял его, земля чуть не ушла из-под моих ног.

Блять! Толстяк использовал себя, как карту, и выбрался, чтобы сообщить, куда идти.

Я не мог разобраться в собственных чувствах: облегчение, тревога, радость или еще что-то. До сих пор я лишь смутно беспокоился о тех, кто пропал, и старался не думать о худшем, потому что ничего не знал. Теперь знаю, но не понимаю, что должен чувствовать.

Толстяк продолжал бредить, кажется, он постепенно впадал в кому. Я поспешил наклониться к его уху и прошептал: "Я У Се, я тебя услышал."

Сразу же его ладонь обхватила мое запястье. Потом он расслабился и медленно обмяк, потеряв сознание.

"А карта где? — Цветочек взглянул на живот Толстяка. — Это он карту у себя на животе нарисовал?"

Я кивнул. Теперь я понял, что это были за царапины: "Попроси кого-нибудь перерисовать все в точности."

Примечания переводчика

(1) Свиное бешенство. В оригинале говорится менее конкретно, 头病猪, болезнь головы у свиньи, энцефалопатия свиньи. Если сопоставить все видимые симптомы, то в голову приходит только болезнь Ауески, псевдобешенство, чаще всего встречающееся у свиней и характеризующееся острым зудом, доводящим до самоповреждения до тех пор, пока не начинается судорожный или бульбарный паралич. Заболевание может передаваться людям, но летальность у человека очень низкая.

Глава 16

Нам потребовалось почти два часа, чтобы скопировать узор с живота Толстяка, он был невероятно сложен.

Я Цзе долго осматривала его, но так и не смогла понять, почему он без сознания. Физически все было в порядке, кроме царапин, которые он сам себе нанес. Нашлись еще несколько случайных ссадин и синяков, но от них вреда немного. По словам Паньцзы, если бы он с любовницей свалился с кровати во время секса, травм было бы больше.

Но Толстяк не приходил в себя, хоть глаза его и были широко открыты. Мы старались помочь ему опустить веки, но, как ни старались, толку не было.

Поскольку рядом собралось много людей, Я Цзе больше со мной не разговаривала. Я вздохнул с облегчением, но понимал, что рано или поздно поговорить с ней придется. И этот момент не за горами.

Цветочек тоже имел некоторые познания в медицине и предложил Я Цзе несколько способов облегчить состояние больного, но все они были отвергнуты. "Это похоже на кому, — объяснила она. — Надо проверить функции мозга, но у нас нет такого оборудования. Однако, это похоже на то, что врачи называют вегетативным состоянием."

Я в это время смотрел на царапины, покрывавшие тело Толстяка, и эмоции переполняли меня.

Судя по ссадинам, добраться до этой трещины ему было нелегко. Видимо, он предполагал, что, оказавшись на свободе, потеряет сознание, поэтому и решил изуродовать себя, чтобы передать нам карту.

"Вегетативное состояние? Как у растений? Прямо гигантские черные волосы дядюшки Хе(1), — Мешок с Костями, стоявший неподалеку, улыбнулся. — Если его съесть, то мы станем бессмертными... или умрем."

Паньцзы грубо рявкнул на него: "Это друг третьего господина, будь повежливее."

"Эй, третий господин, ты сумел выкопать из-под земли своего друга, как и планировал. Ничего другого я от тебя не ожидал," — снова съехидничал Мешок с Костями. Но договорить не успел, Паньцзы приложил его так, что он отлетел в сторону и упал.

Мне не досуг было смотреть, как Паньцзы воспитывает своих подчиненных, я спросил Я Цзе: "Какой прогноз ты можешь дать?"

Она ответила, не задумываясь: "Проблема в том, что мне не известны причины комы. Такое состояние может быть вызвано черепно-мозговой травмой, но у него нет внешних признаков повреждения головы. Еще кома может развиться в результате удушья или отравления. Есть доля вероятности, что позже он придет в себя самостоятельно. Если этого не случиться, то помочь ему можно только в условиях хорошо оборудованного стационара."

Пока она все это мне объясняла, Толстяк внезапно зашевелился, причмокнул, почесал задницу, потом яйца и пробормотал: "Малышка Цуй, зачем ты прячешься?"

Я Цзе удивленно посмотрела на меня. Я на ее взгляд никак не отреагировал, но, подумав немного, спросил: "А люди в коме всегда так себя ведут?"

Я Цзе покачала головой и вдруг улыбнулась, прикрыв лоб, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Я тоже понял, что происходит, и расхохотался в голос, собираясь разбудить Толстяка, но она меня остановила.

"Пусть немного поспит, — посоветовала она. — Если он спит в открытыми глазами, да еще разговаривает во сне, значит, давно не отдыхал. Это защитная реакция организма."

Я Цзе осталась присматривать за Толстяком, а мы с Паньцзы вышли из палатки и отправились к Цветочку, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Цветочек что-то обсуждал с нашими людьми, я попросил его зайти в мою палатку, чтобы поговорить без посторонних глаз.

Оказавшись наедине с друзьями, я уже не мог сдерживать свои эмоции: "Мы должны идти в гору немедленно!"

"Да не переживай ты так, — начал успокаивать меня Цветочек. — Чем больше суетишься, тем хуже тебе будет. Надо сначала все тщательно продумать, прежде чем начать действовать."

"И сколько мы будем думать? — настаивал я. — Нельзя обсудить детали по дороге?"

Цветочек обнял меня за плечи, указал на людей снаружи и тихо сказал: "Я знаю, как ты спешишь помочь. Но людям надо подготовиться, им нужно время."

Паньцзы поддержал его: "Молодой третий господин, мы хотим спасти людей. Если будем торопиться, то им не поможем, и сами в неприятности вляпаемся."

Я понимал, что они правы, потому прекратил метаться, хотя тревога меня так и не отпустила. Цветочек указал наружу: "Давайте подробности спасательной операции обсудим вместе со всеми. Эти люди нас мало знают. Если будем так уединяться, то подорвем их доверие."

Я вздохнул и последовал за ним из палатки. Мелкий дождь прекратился, небо расчистилось, и вид озера Демонов изменился. Лунный свет серебром разливался по воде и четко освещал скалу, у подножья которой мы расположились. Посреди ночи такой яркий свет создавал загадочную атмосферу, но из-за бликов на воде невозможно было рассмотреть, что творилось на той стороне каменистого берега, где раскинулся лагерь Цю Декао.

Цветочек собрал всех, разложил на земле чертежи Янши Лэй и копию карты с живота Толстяка. На первый взгляд, между ними не было ничего общего. Согласно карте Толстяка, внутри горы существует запутанная система естественных проходов, напоминающая паутину. Один из этих проходов, видимо, ведет к тому месту, где сейчас находится Молчун. Насколько мне известно, внутрь он попал, используя чертежи Янши Лэй, значит, построенные ими коридоры и естественные проходы где-то пересекаются.

Понятия не имею, как Толстяку удалось найти верную дорогу в этом лабиринте. Может, его госпожа Удача очень любит, или же он последовательно исследовал каждую развилку и тупики. Одно можно сказать точно: начать поиски, пройдя через эту трещину — лучший способ добраться до Молчуна.

Это значит, что мне снова предстоит ползти через эти узкие тоннели, чувствуя себя земляным червяком. Я уже не раз клялся себе, что больше никогда не полезу в подобное место. Но моя судьба — такая шутница, забыла меня спросить, чего я хочу.

Цветочек сказал: "Есть несколько моментов, на которые надо обратить внимание. Неплохо бы знать, сколько дней Толстяк провел в ловушке у выхода из трещины? Когда он уходил, люди внизу были живы, но за это время могли умереть. Он сам был в момент спасения не в лучшем состоянии. Мы можем дойти до нужного места, но будет слишком поздно."

"Если Толстяк не придет в себя и не ответит на этот вопрос, сейчас рассуждать об этом нет смысла," — ответил я.

"Да, в любом случае надо идти, поскольку люди внутри все еще могут быть живы, — поддержал меня Паньцзы. — Если к этому времени Толстяк придет в себя — прекрасно. Если нет, то нам все равно надо идти. Мы же хотим вернуть живых людей, а не их тела."

Я вспомнил древний меч Молчуна и помрачнел: "Мы не можем бесконечно тянуть время. Надо начать подготовку прямо сейчас. Часов через пять я попробую его разбудить. Мы уйдем сразу же, как я расспрошу его обо всем. Если не получиться поговорить с ним, мы все равно должны идти."

Паньцзы и Цветочек переглянулись, явно сомневаясь, но я настаивал: "Нельзя тратить впустую попавшую к нам информацию, Толстяк с таким трудом доставил карту."

Паньцзы закурил, кивнул и сказал собравшимся вокруг него людям: "Ладно, третий господин принял решение. Начинаем подготовку, даю вам пять часов."

Наши люди были бледны и взволнованы, но сразу кивнули и последовали за Цветочком. Паньцзы взглянул на меня, словно что-то хотел сказать.

"Случилось что-нибудь?" — спросил я.

Он тихо ответил: "Молодой третий господин, эти люди заслуживают уважения. Когда есть риск столкнуться со смертельной опасностью, мы должны оставлять им право выбора. Они — не мясо на убой, а люди, надо ценить их жизни."

Глядя на него, я испытывал странное чувство и какое-то время молчал, ничего не отвечая. Он протянул мне сигарету: "Через пять часов я и господин Хуаэр возьмем половину наших людей с собой, остальные вместе с Сюсю и Мешком с Костями останутся здесь. Так, если с нами что-то случиться, останется шанс спасти всех."

Я кивнул и хотел было заняться подготовкой своего снаряжения, но Паньцзы остановил меня: "Не торопись, тебе идти нельзя."

"Это еще почему? — забеспокоился я. — Я должен пойти вниз. Если ты думаешь, что я смогу спокойно ждать здесь, то ошибаешься. Я пойду с тобой, а Цветочек останется наверху."

"У нас нет другого выбора, ты должен остаться, — Паньцзы указал на мое лицо. — Ты третий господин, ты — главный. Пока ты здесь, у всех есть надежда на успех. Если с тобой что-то случится, спасательная операция закончится. Если третий господин умрет, кто будет руководить этими людьми?"

Я был ошарашен, но понимал, что он верно говорит.

"Молодой третий господин, раз уж ты выбрал такой путь, то должен вести себя соответственно," — приблизив ко мне лицо, прошептал Паньцзы. Он поднес зажигалку, чтобы я прикурил сигарету, встал и крикнул остальным: "Третий господин сказал, чтобы вы поторапливались, если хотите получить свои деньги! Если не будете готовы через пять часов, можете оставаться наверху и жрать северо-западный ветер(2)!"

Примечания переводчика

(1) "Черные волосы дядюшки Хе", 何首乌, Хе шоу у, горец многоцветковый, Polygonum multiflorum. Считается лекарственным растением, внесен в официальную фармакопею Китая.

(2) Будете жрать северо-западный ветер. 喝西北风, питаться северо-западным ветром. идиома, близкая по значению русским выражением "положить зубы на полку, сосать лапу, святым духом питаться.

Глава 17

Мешок с Костями вел себя совсем как ребенок. Хотя ему простительно, он на самом деле слишком молод. Пока остальные трудились в поте лица, он развлекался на берегу. Паньцзы, заметив мой взгляд, сказал: "В нашей команде у каждого свое снаряжение. Ему не надо спускаться, поэтому незачем перебирать свои вещи. И еще у него есть уникальные способности. Поэтому он так высокомерен. Те же, кто проявляет высокомерие, не обладая ничем особенным, рискуют погибнуть в первом же деле."

Цветочек, видимо, с самого начала собрал свои вещи так, чтобы не отнимать времени в походе, и сейчас занимался изучением "карты живота". Но я видел, как Паньцзы крутится вокруг меня, и, вспоминая сказанное им раньше, чувствовал себя не в своей тарелке.

Его слова звучали, как упрек. И, хоть мне было немного обидно, но я понимал, что он прав. Настоящий лидер должен в первую очередь думать о своих людях.

Но дело в том, что я не лидер, а простая фальшивка. В тот момент я хотел настоять на своем, но его последние слова... он словно дал мне понять, что я — трус последний.

Это ведь мой собственный выбор, и мои безответственные поступки теперь нельзя ничем оправдать. Если я скажу "Поторапливайтесь!", никто в ответ не посмеет противоречить "Не надо торопиться, сейчас не время." Спорить со мной мог только третий дядя, но сейчас его нет, а я занял его место.

Сейчас, переосмысливая свои отношения с ним, я понял кое-что. Когда третий дядя холодно отвечал мне "нет" или же кивал и соглашался "можешь попробовать", его сердце так же терзали эмоции. Раньше я думал, что эти слова давались ему легко. Пока некоторые вещи не испытаешь лично, не сможешь их по-настоящему оценить.

Вскоре Цветочек закончил с картой и я увидел, как он, хлопая в ладоши, начал собирать людей, отобранных для похода.

В нашем деле всегда до самого конца полная информация доступна только цзя-ламам. Ею они делятся с остальными ламами лишь перед самым началом работы. Те-куайцзы тщательно следят за этим, чтобы предотвратить разборки(1) и предательство.

Цветочек очень талантливый человек, мне до него далеко. Когда я наслаждался жизнью, он учился, и сейчас те вещи, что казались мне сложными, ему были привычны. Я наблюдал, как он разговаривает с людьми, это напоминало обычную бытовую беседу. Он был спокоен и расслаблен, словно просто готовился к очередному выступлению на сцене. Я ему немного завидовал, и от этого мне было грустно.

"Важные детали обычно незаметны с первого взгляда. Но если посмотреть под определенным углом зрения, они становятся очевидны." Подойдя, я услышал его слова и заметил, как он указал на противоположный берег.

Само озеро, его берега, окружавшие его лес и горы были залиты лунным светом. Любуясь пейзажем, я задержал взгляд на водной глади, где окружающий мир казался перевернутым, словно отраженным в огромном зеркале(2). На противоположной стороне озера потоки воздуха были чуть сильнее, и водная гладь покрылась легкой, едва заметной рябью, отчего отраженные горы казались зыбкими и изменчивыми, но сохраняли свои очертания.

"Это удивительное место. Здесь в горах скрыто уникальное древнее сооружение. Можно сказать, что это родовая усыпальница клана Чжан. Фэн-шуй здесь особенный, достойный подлинных бессмертных, которые могут коснуться луны, потому что питаются ветром и пьют росу(3). Взгляните на те холмы. Деревья там покачиваются от ветра, но вода в озере спокойна, волн нет. Кажется, что даже ветер, пролетающий над озером, не коснется водной глади. Такой тип озер четко описан в древних книгах. Это водяной дракон. Горный хребет на берегу озера — это хребет дракона, и усыпальница построена внутри него. Такой фэн-шуй неблагоприятен, он уничтожает кости и кровь предков(4)."

"Дракона там точно нет. Мы не видели его очертаний, когда ныряли. Но видели очертания рыбы," — сказал я, подходя. Заметив меня, все вежливо закивали: "Здравствуйте, третий господин!"

Я сделал знак, чтобы не обращали на меня внимания, и Цветочек продолжил: "В древних книгах записано, что есть два вида таких драконьих озер. Главный признак первого — глубина и спокойствие. Признаком второго является отсутствие ветра и волн. Если абстрагироваться от принципов фэн-шуй и мыслить логически, то отсутствие ветра и волн может свидетельствовать о наличии подземных рек. Такие особенности не характерны для дракона. Наш дракон вполне может оказаться большой рыбой."

Кто-то спросил: "А почему этот фэн-шуй неблагоприятен? Разве описанные особенности плохие?"

"Сам по себе фэн-шуй здесь неплох. Но при устройстве гробницы учитывается обязательное условие — это место выбирается навсегда. Если древнее здание в этой местности построено в области хребта дракона, то оно разрывает драконью жилу. Эта гробница здесь, как раковая опухоль, уничтожающая дракона."

"Вы имеете в виду, что эта драконова жила..."

"Скорее всего, здешний дракон мертв, — кивнул Цветочек. — Может быть, поэтому клан Чжан постоянно переносит свою родовую усыпальницу с места на место."

"Но зачем? Какая польза от таких трудностей?"

Цветочек покачал головой: "Пользы не много. Если уж заговорили об этом, есть одна весомая причина, но в таком случае работы нам предстоит очень много." Нахмурившись, он обратился ко мне: "Третий господин, неужели мы с братьями уже опоздали?"

Я просто дар речи потерял: если это шутка, то очень странная. Цветочек, увидев мою растерянность, засмеялся, а Паньцзы с укором сказал ему: "Господин Хуаэр, не слишком ли жестоко вы шутите? Ведь вы сейчас пошутили? Братья собрались здесь, чтобы заработать деньги, не надо их так пугать."

Все расхохотались, и в этот момент с берега озера подошел Мешок с Костями: "Господа, пока я сейчас плавал, то кое о чем поразмыслил. Думаю, вам тоже стоит обдумать этот вопрос прежде, чем вы отправитесь вниз, потому что ваши выводы могут оказаться неверными."

Я был удивлен, а Цветочек спросил его: "О, твои выводы могут быть полезны. И о чем же ты размышлял?" Мешок с Костями протянул руку, его ладонь была полна мелких плоских камней, которые развлечения ради "блинчиками" запускают по воде. Очевидно, он собирался продолжить это занятие после того, как расскажет нам о своих выводах.

"Вы говорите, что в клане Чжан используют массовые семейные захоронения. Их древние гробницы не запечатаны, как обычно, а открыты. Похоронив там первых покойников, следующие поколения клана могут беспрепятственно посещать эти гробницы много раз, верно?"

Мы кивнули и он продолжил: "Предположим, что древняя гробница клана Чжан находится глубоко в горах, ею пользовались не один раз, там должны хоронить всех умерших членов клана. Доставку гроба к месту погребения сложно обеспечить незаметно. Пару раз такое возможно. Но за последнюю тысячу лет в клане Чжан умерли не два человека, ведь так? За такое время в большом клане наберется более дюжины покойников. Значит, в деревне каждые пять лет должны были появляться странные чужаки. И среди местных об этом должны ходить какие-то слухи. Но в Банае, самой близкой к этому месте деревне никто об этом ничего не слышал. Это не логично. Вам не кажется странным полное отсутствие информации?"

"Хочешь сказать, что мнение о том, что терем клана Чжан — открытая гробница, неверно, и тел там нет?" — спросил кто-то.

"Невозможно. В Сычуани мы видели достаточно доказательств существования семейной открытой гробницы. Иначе такая сложная архитектура и ловушки просто не имеют смысла. Значит, открытая гробница клана Чжан должна быть именно здесь," — начал спорить Цветочек.

"Я не утверждаю, что вы ошиблись, господин, я лишь указал на некоторую странность."

Должен признать, что выводы Мешка с Костями вполне разумны. Его способность мыслить аналитически просто восхитительна. Неудивительно, что он оказался самым высокооплачиваемым даому в своем поколении.

"На самом деле, дело может обстоять совсем не так, — сказал Цветочек. — Возможно, раньше ходили какие-то слухи. Но они не сохранились до настоящего времени. В этой местности всегда было неспокойно. Войны, криминальные разборки... люди, которые помнили об этом, могли быть убиты или же уехали отсюда, а их место заняли другие."

"Однако, в Банае местные за долгое время не помнят серьезных военных или криминальных столкновений. От рождения Агуя до самых молодых появилось по крайней мере четыре поколения. За это время мог умереть хотя бы один член клана Чжан, которого похоронили здесь."

Я нахмурился. Это действительно странно. Но верный ли это вывод? Клан Чжан не появлялся здесь на протяжении четырех поколений, потому что никого из них не осталось? Или за это время в клане никто не умирал?

"Если каждому чужаку не рассказывают местные слухи, это не значит, что их нет. В Банае ходит много преданий о прошлом. Самую недавнюю легенду нам рассказывали местные, и мы даже обсуждали ее," — после долгого молчания заявил Цветочек.

"И что же это за легенда?"

"Предание об археологах, которые нашли в горах странные обломки железа," — ответил Цветочек.

Я не сразу уловил смысл сказанного, а когда понял, меня с головы до пят прошиб холодный пот. Потирая лоб, я спросил: "Интересно. Неужели такое возможно?"

Паньцзы ничего понять не мог и попросил: "Господа, пожалуйста, я человек малообразованный, давайте вы не будете загадками говорить, можно?" И я объяснил ему: "Эту историю нам рассказал местный житель Баная. Здесь много лет назад работала археологическая команда, и с ней было связано много странного. Но после слов Цветочка, мне кажется, у археологов тогда могла быть совсем другая цель, о которой я не подумал."

Примечания переводчика

(1) Предотвратить разборки. В оригинале используется выражение, из воровского жаргона, 黑吃黑, хэй чи хэй, которое дословно означает "зло поедает зло". Но дословное значение практически не используется. Хэй чи хэй чаще всего означает "собачью грызню", идиома, описывающая воровские разборки. Лучше всего значение этого выражения передает русская поговорка "вор у вора дубинку украл".

(2) "Если посмотреть под определенным углом зрения, они становятся очевидны.... окружающий мир казался перевернутым, словно отраженным в огромном зеркале". В данном случае имеет место красивая игра слов. Цветочек говорит о том, что надо посмотреть на окружающую обстановку под "определенным" углом, используя выражение 倒影, дао ин, зеркальное отражение. Дословно его слова звучат так "надо посмотреть на окружающую обстановку в отражении, перевернув с ног на голову". Это идиома, которая воспринимается в переводе "под определенным углом". Но У Се, любуясь пейзажем, обнаруживает именно буквальное изображение сказанного Цветочком: перевернутое отражение в озере его берегов.

(3) "Фэн-шуй здесь особенный, достойный подлинных бессмертных, которые могут коснуться луны, потому что питаются ветром и пьют росу." Это перефразированная цитата древнего философа Лао-цзы, который так описывал святых бессмертных, в частности, некоего Гуан Чен-цзы, прожившего более тысячи лет: "Подлинные бессмертные зерна не едят, но пьют росу и вдыхают ветер".

(4) "Такой фэн-шуй неблагоприятен, он уничтожает кости и кровь предков." Все правила и традиции фэн-шуй и геомантии направлены на правильную циркуляцию ци, которая способствует долгому сохранению костей покойников, в которых, по древним верованиям, присутствовала душа умершего. Как писал в своем трактате Го Пу, теоретик геомантии, "Если кости предков получают ци, то она передается телам потомков... ци передвигается, оседлав ветер, и рассеивается, но сохраняется при встрече с водой." Поэтому Цветочек считает фэн-шуй озера Демонов неблагоприятным: ветер не затрагивает водную поверхность озера, соответственно, ци не сохраняется водой, а рассеивается над ней.

Глава 18

"Пожалуйста, третий господин, объясните попроще."

"Ладно, давай попроще. Клан Чжан большой, и живут они точно не в деревне Банай, скорее всего, родом они из другой провинции. Если здесь их гробница, неизбежно в деревне будут периодически появляться посторонние. И есть всего два варианта. В первом случае тело перевозят тайно, сопровождающих немного. Во втором случае гроб массивный, который легко не спрячешь, сопровождающих много, по сути настоящая похоронная процессия, — я закурил и продолжил. — Первое маловероятно. Далекое путешествие требует хотя бы небольшого багажа, два-три человека должны еще и тело везти. Да и переносить усопшего по труднопроходимым горным дорогам двоим просто нереально тяжело. Остается второй вариант. И археологическая экспедиция для маскировки очень хорошо подходит."

Паньцзы хлопнул себя по бедру, показывая, что все понял.

"Твою ж мать, вы хотите сказать, что в то время тут вовсе не археологи были! Это были члены клана Чжан, которые привезли сюда, в древний терем тело своего родственника для захоронения?"

Я кивнул: "Услышав об археологической экспедиции, мы сразу подумали, что они тут раскопками занимались. Это же логично, что еще могут делать археологи? Но... возможно, они здесь оказались вовсе не для того, чтобы раскапывать, а наоборот."

Цветочек кивнул: "Это были не раскопки, а похороны."

"Но что среди них делала Хо Лин? — спросил я. — Разве она член клана Чжан?"

"Нет, нет, нет. Давай вспомним все сначала, чтобы собрать воедино все, что нам известно, — предложил Цветочек. — Мы знаем, что эта экспедиция была отлично организована и имела хорошее снаряжение и технику. Еще ее поддерживал весьма высокопоставленный чиновник." Я добавил: "Мне кто-то говорил, что события того года имели серьезную связь с политической ситуацией в стране, и работой этой экспедиции интересовались власти."

Цветочек продолжил: "Сначала мы все думали, что они искали здесь древний терем клана Чжан, нашли и что-то вынесли оттуда. На эту мысль нас навели истории с железными обломками."

Я подытожил: "Но теперь мы знаем, что они отсюда не вывозили вещи, а привезли тело. Это была похоронная процессия, и в ней принимала участие Хо Лин, которая не имела отношения к клану Чжан. Впрочем, когда большая и известная семья хоронит кого-то важного, на похоронах могут присутствовать люди из других семей."

Мы с Цветочком замолкли одновременно. В моей голове образовалась странная пустота, но не потому, что я запутался. Это была опустошенность после сложного анализа, который привел к верным выводам.

Спустя какое-то время Паньцзы прервал наше молчание: "К черту эти бабушкины обычаи, мне лично это не интересно, кто хоронил и кто присутствовал. Я хочу спросить: у вас есть предположения, кого они тогда похоронили?"

Я едва сдержал удивленный возглас, покачал головой и спросил Цветочка: "Чжан — довольно известный клан. Может быть, это был господин Чжан Да Фо?

"Не стоит делать выводы. В те времена легко было сменить имя. Многие в девяти семьях это делали, у них было по дюжине имен и прозвищ, и хоронили их не под теми именами, которыми нарекли при рождении, — ответил Цветочек. — Кроме того, существует большая вероятность, что гробницу использовали другие семьи. Последний похороненный мог не быть членом клана Чжан. Возможно, древний терем клана Чжан использовали не только в качестве гробницы, но его основное назначение нам не известно. Возможно, тут хоронили людей, объединенных какой-то особенностью. Кстати, это может объяснить присутствие среди похоронной процессии дочери третьей госпожи."

"Ты догадываешься, почему Хо Лин участвовала в этих похоронах?"

"Вполне возможно, захоронить здесь труп гораздо сложнее, чем вынести что-то из гробницы. Если предположить, что за той археологической экспедицией стояли скрытые силы девяти семей, то, скорее всего, они и были инициаторами похорон кого-то в тереме клана Чжан. Археологические раскопки столь же просты, как и обычных грабеж, но то дело мне напоминает раковину, в которой скрывается улитка. В этом случае требования к команде археологов были чрезвычайно высоки. Поэтому нет ничего необычного в том, что среди остальных тут была и Хо Лин."

Я вытер пот со лба и подумал, что подобного совсем не ожидал.

"Конечно, это лишь наши предположения. Чтобы узнать всю правду, надо заглянуть внутрь терема, — сказал Цветочек. — Впрочем, неважно, в чем заключается эта правда, все это точно связано с нашими предками. Я вдруг понял, почему многие из старшего поколения девяти семей прекратили свой крупный бизнес и молодому поколению заниматься этим не дают. Слишком много непреодолимых трудностей."

Я понял, что он имел в виду меня и других молодых наследников девяти семей, и спросил: "Но разве среди наших семей старые традиции и опыт не передаются из поколения в поколение?"

"Многие знания и навыки до нас, молодых, не дошли. Уж не знаю, случайно или намеренно, — ответил он. — Но по сравнению с нашими дедами мы, следующее поколение — просто мелкие сопляки, которые из простого лабиринта не выберутся. Нас растили не простые люди. Хотя мой дедушка Се Цзюэ, считался самым мудрым среди старейшин девяти семей, но когда доходило до реальных дел, то он уступал способностям Пса У."

Неужели это действительно так? Я слушал Цветочка, и внезапно меня осенило.

Я ведь многого ему не рассказывал. Никто не знал об отношениях Се Ляньхуаня и моего третьего дяди. Цветочек намекал, что мой дед намеренно строил отношения в семье так, чтобы прервать связи с семейным бизнесом. Я всегда думал, что это получалось случайно, но сейчас, слушая объяснения Цветочка, понял: я слишком поверхностно рассуждал, все было тщательно спланировано.

Если задуматься, это будет сразу заметно. Сейчас семьей управляют три брата. Мой отец совершенно не касается семейного бизнеса. Второй дядя лишь в некоторой степени участвует, и лишь третий дядя практически унаследовал семейный бизнес и весь опыт моего деда. Хотя нет, он всему научился самостоятельно, дед мало чему его учил.

Неужели такое распределение в нашей семье сложилось само собой? У третьего и второго дяди нет детей, и только мой отец имеет наследника. Если Цветочек прав, это тайный договор между девяти семьями. Третий дядя — единственный, кто несет бремя древних традиций, второй дядя следит за тем, чтобы это оставалось в тайне, и лишь мой отец остается продолжателем рода. Если у второго и третьего дяди не будет детей, то связь следующего поколения с семейным бизнесом будет слабеть.

А ведь это вполне логично. Затянувшись сигаретой, я подумал, что мне очень жаль третьего дядю... хоть его и подменили.

Юньцай, которая сопровождала нас вместе с Агуем, подошла, чтобы позвать нас ужинать, и Цветочек прервал нашу беседу: "Хватит болтать, через несколько часов мы многое узнаем. А если сами не сможем узнать, то спросим наших старейшин, что за фигня происходит в глубинах терема клана Чжан."

Глава 19

Толстяк очнулся лишь спустя четыре часа. Мы с нетерпением ждали этого момента, Цветочек уже закончил со сборами. Но, придя в себя, Толстяк продержался всего минут десять и снова вырубился. Потом он еще пару раз просыпался, но каждый раз был настолько вялый и сонный, что пообщаться с ним не вышло.

Я Цзе сказала, что он слишком истощен из-за нехватка протеинов. Пока мы ждали его пробуждения, старательно изучали карту на его животе. Заживающие ссадины немного изменили первоначальную картину. Кажется, он нарисовал только конкретный путь, а не всю схему подземного лабиринта. Изгибы царапин могли быть не только поворотами, но и скрывать развилки. Судя по рисунку, сложность тоннелей внизу выходит далеко за рамки нашего воображения.

Я сгорал от нетерпения. Мне казалось, что ожидая пробуждения Толстяка, мы только зря время теряем. Он ведь сказал, что, следуя этой карте, мы можем спасти людей. Чего ждать? Цветочек был спокойней всех нас, и считал, что мы получили слишком мало полезной информации. Полагаясь только на карту, опасно спускаться вниз. Мы не только никого не найдем, но и сами можем заплутать под землей.

Паньцзы чуть ранее напомнил мне, что я несу ответственность за жизни всех членов нашей команды, и Цветочек был прав. Я продолжал убеждать себя, но сколько ни старался, не мог избавиться от навязчивого беспокойства.

Мы прождали еще четыре часа, но Толстяк так и не проснулся. Тогда Цветочек решил выдвигаться.

Он и Паньцзы сначала решили проверить карту и убедиться, что она точна. Я оставался в лагере, надеясь, что Толстяк все же скоро очнется. Все в соответствии с планом Паньцзы.

Я попросил их быть осторожными. Они с Паньцзы слишком важны для меня. Мне не выиграть эту партию в одиночку. Цветочек поспешил успокоить меня, сказал, что не будет рисковать понапрасну. Они с Паньцзы разделятся. Один пойдет вперед, тогда второй в случае непредвиденных обстоятельств сможет меня предупредить и вызвать помощь.

Проводив их, я вернулся в палатку к Толстяку, позвав с собой Сюсю. Для виду она должна была заботиться о Толстяке, но на самом деле я не хотел неприятностей, оставаясь наедине с Я Цзе.

С момента ухода Цветочка и его людей прошли сутки. Лишь к вечеру второго дня Толстяк проснулся и даже немного стал соображать.

Казалось, все идет хорошо. По крайней мере плохих новостей нет — это уже хорошая новость. Теперь я терпеливо ждал, когда Толстяк сможет поговорить со мной.

Впервые я видел, как кто-то выходит из состояния долгого сна. Сначала он открыл глаза, уставился в потолок и таращился туда минут десять. Потом медленно скосил глаза на меня и снова их закрыл.

Мне казалось, что он собирается спать, я едва сдерживался, чтобы не окатить его ледяной водой. Но он снова открыл глаза и пробормотал: "Если мне снится господин, значит, это определенно не сон..."

Я Цзе спросила: "Тебя что-нибудь беспокоит?"

"Да, только не сочти меня отморозком... Хочу почесать в одном месте," — медленно ответил он.

Я Цзе покосилась на меня, она явно еще не сталкивалась с подобным хамством, потом развернулась и молча вышла из палатки. Глаза Толстяка сразу стали круглыми: "Третий господин, вы что, живой? Или это я, господин Толстяк, помер, а вы пришли меня проводить на тот свет?"

"Хватит чушь городить, — возмутилась Сюсю, — Ты можешь хоть иногда быть серьезным? Если уже можешь, расскажи нам, что произошло. Мы должны спуститься вниз, чтобы спасти людей."

Пока она говорила, глаза Толстяка снова потускнели. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять вопрос и ответить: "Блять, я не помню... сколько дней я был без памяти?" Он попытался сесть, но не смог. Сюсю немедленно помогла ему приподняться и подсунула за спину рюкзаки, чтобы можно было опереться.

Его глаза все еще были мутными. Сюсю положила на лоб мокрое полотенце, открыла окно в палатке, впуская свет и свежий воздух, чтобы быстрее привести его в чувство.

А пока он не очухался окончательно, она рассказала ему, при каких обстоятельствах мы его нашли. Он вяло смотрел на небо сквозь окно и лишь спустя долгое время сказал: "Прошло двенадцать дней с тех пор, как я покинул то место..."

"Они уже спустились. Ты сказал, что надо идти по карте, чтобы спасти людей. Их с Паньцзы нет уже сорок восемь часов," — ответил я.

Толстяк пробормотал: "Сколько человек спустились?"

"Четверо," — ответила Сюсю.

Он немного подумал и сказал: "В таком случае, у нас еще есть время. Этот пацан наконец-то поумнел, думаю, в этот раз у него все получится. Третий господин, а с вами что? Почему вы снова вернулись?"

Я сухо рассмеялся: "Долгая история. Сначала ты должен рассказать, что с вами случилось."

Толстяк жестом попросил попить, и Сюсю ушла варить кофе. Лишь сделав первый глоток, он ответил: "Я чуть позже все объясню. Сначала скажите, сколько у вас людей."

Я ответил, и он заявил: "Мы должны пойти следом в течение 12 часов. Я пойду первым, мы еще сможем их догнать."

"Ты в состоянии идти?"

"Там есть особенности. Я вам все позже объясню. В принципе опасности нет, если следовать за мной. Наивняшка должен справиться, но в конце без меня не обойтись."

Я хорошо знаю Толстяка, и по выражению его лица понял, что он не шутит. Отыскав Мешок с Костями, я сказал ему немедленно готовиться.

Толстяк старательно разминал руки и ноги, но все еще чувствовал слабость. При солнечном свете на его лице четче проступили отеки, он выглядел уставшим. Я поинтересовался, не хочет ли он еще поспать. Покачав головой, Толстяк потребовал кофе покрепче и ответил: "У нас мало времени. Я должен рассказать, что с нами случилось, прямо сейчас."

Я кивнул, и он со вздохом сказал: "Бля! Третий господин, я такого ожидать не мог. Не думал, что в мире существуют такие странные места."

Глава 20

Пару часов Толстяк посвятил подробному инструктированию, как попасть в терем клана Чжан. Его повествование было настолько захватывающим, что можно отличный рассказ написать. Но у меня слишком мало времени было, потому я выделил для себя только самые важные моменты.

Вход был обнаружен глубоко в горах более чем в десяти километрах от озера Демонов. Десять километров по прямой — на поверхности расстояние больше, потому что придется огибать большую гору. Толстяк указал на нее, расположенную на другой стороне озера, и сказал, что вход расположен с другой стороны.

Там впритык к скале растет большое дерево, ствол его и часть скалы плотно опутали лианы. Между стволом и скалой очень узкое расстояние, куда с трудом может протиснуться человек. Там и скрыт проход в длинный каменный тоннель.

Толстяк предполагал, что это дерево было специально посажено, чтобы замаскировать вход. Но госпожа Хо была не согласна, считая, что такое заметное дерево только внимание привлекает. Скорее всего растительная маскировка не планировалась. Но строители не учли особенности грунта.

Возможно, в процессе создания прохода внутрь горы рабочие разрушили структуру грунта как у подножья, так и на пологих частях склона. Впоследствии случился оползень, с которым вниз упало дерево, но не погибло, а прижилось у подножья. Спустя много лет оно полностью закрыло собой вход.

Но долго раздумывать над происхождением такой маскировки они не собирались, это не было важно. Просто срезали лианы, чтобы было легче проникнуть внутрь.

Большинство ловушек внутри носили характер преград, в основном прочные массивные каменные плиты и стены. Механизм этих ловушек был весьма необычным: нужны были шифры, которые мы для них добывали на горе четырех сестер в Сычуани. Но между этими преградами никаких ловушек больше не было.

Чем дальше они уходили вглубь, тем уже становился тоннель, местами приходилось ползти или расширять проход. Форма тоннеля была квадратной, на земле валялось много старых бревен, сгнивших и растрескавшихся. Толстяк считал, что с их помощью когда-то тащили гроб.

Проблемы начались после третьей ловушки, где они использовали наш неправильный шифр. Если бы хорошенько подумали, то поняли всю странность ситуации с самого начала. Отсутствие ловушек у дверей нелогично.

Что еще более странно, они прошли до самого конца без каких-либо проблем, даже следов ловушек не было. Это сразу заметил Молчун, а он отлично разбирается в вопросе, его мнение заслуживает доверия. Получается, в этом месте все массивные плиты и рисунки для введения шифра были только украшением, их единственная функция заключалась в отпирании дверей.

Это очень странно, ведь поиск шифра в Сычуани сопровождался просто немыслимыми сложностями. А когда шифр на самом деле использовался, весь механизм оказывался просто декорацией. Где логика? Это вызывало беспокойство. С одной стороны, возможно, здесь вообще ловушки не предусмотрены, и они слишком осторожничают. Но есть и другой вариант: ловушка здесь есть, но Молчун просто не знаком с ее принципом, потому и не может найти.

Вскоре они поняли, что проблемы все-таки есть, но не факт, что это именно ловушка.

Миновав каменную дверь, открытую неверным шифром, они прошли еще километра два вниз, когда поняли: что-то не так.

Толстяк первым заметил странный свет впереди. Тогда он решил, что впереди древний терем клана Чжан. Горя нетерпением, они старательно сдерживали себя, не забывая об осторожности. На преодоление последних ста метром ушло почти три часа. И когда они приблизились к лучу света, поняли, что именно не так — это был солнечный свет.

Толстяк раздвинул лианы и, выйдя наружу, увидел горную долину, окруженную скалами. Оказалось, что конец прохода был всего лишь выходом наружу, на склон горы.

Я представил, что они почувствовали в этот момент. Это как занять первое место на шоу талантов, где правила невероятно сложные, а конкуренция жестокая — и получить в качестве приза какую-нибудь мелочевку или простую грамоту.

Впрочем, даже если призом был бы кусок дерьма — это все-таки приз. А в данном случае даже приза нет. Если бы вместо обычного выхода они зашли бы в тупик, было бы не так обидно.

Выбравшись из пещеры, они забрались на вершину и обнаружили, что гора, где был вход, совсем рядом. Это невероятно: вроде проделали такой долгий путь, а все еще не ушли далеко. Кто-то предположил, что дорога к терему клана Чжан похожа на линию метро с выходом на поверхность. И они решили продолжить поиски.

Другой вход они искали очень долго, но безрезультатно. Очевидно, что тоннель, отмеченный на плане Янши Лэй, обманка, просто каменный проход сквозь гору, но он не ведет ни к каким древним зданиям.

Госпожа Хо не желала верить в такой обман, и считала, что они где-то совершили ошибку. Они вернулись обратно ко входу за деревом и снова прошли весь путь, старательно сверяясь с теми рекомендациями, которые мы им присылали. Результат был еще более невероятным: они снова вышли наружу, но уже на другом склоне.

Здесь гору украшал прекрасный водопад.

Теперь уже все убедились, что возникла серьезная проблема. И догадались, что последний шифр мог быть неверным — это и привело к таким результатам.

Толстяк тогда задумался о том же, что и я в Сычуани: ловушка есть, но она не смертельная. Ведь все, кто посетит эту гробницу, могут по какой-то причине ошибиться с шифром: информация могла быть утеряна в результате скоропостижной смерти старейшины, войн или других социальных потрясений. Но даже в случае использования неверного шифра потомки клана Чжан не погибнут.

Свои семейные гробницы Чжаны переносили достаточно часто, и вероятность таких ошибок была высока. Значит, проектировщик этих гробниц должен учитывать этот факт. Могли ли члены клана Чжан использовать не смертельные ловушки и обманки, чтобы уберечь будущие поколения от гибели?

Получается, набрав неправильный шифр, они активировали механизм, открывающий дорогу не в тот тоннель. Такое возможно. Но госпожа Хо считала, что такая защита не имеет смысла. Каждый может продолжать попытки до бесконечности, и, в результате может подобрать правильный шифр, потому что никакой опасности нет.

С такой же логической дилеммой мы столкнулись в Сычуани. Слушая Толстяка, я уже догадывался, что произошло дальше: "Число попыток. Главное — ограниченное число попыток введения неверного шифра."

"Да! — воскликнул Толстяк. — Блять, я же им говорил, я предполагал, но меня не послушали. Госпожа Хо считала, что раз мы открыли двери и ничего не произошло, значит, шифр был верным. Просто мы пропустили нужный поворот, когда шли через тоннель. И мы повернули назад."

После этого все изменилось до неузнаваемости.

Глава 21

В этот раз они действовали точно так же, только старались быть более внимательными, обшаривая каждый дюйм каменных стен. По словам Толстяка, тонкие пальцы Молчуна напоминали щупальца, проникавшие в каждую щель и трещину, но результата не было.

В тот момент, когда они думали, что снова выйдут наружу, все вышло иначе. Длинный каменный тоннель закончился тупиком: вместо выхода путь им преградила каменная стена.

Трижды выиграв шоу талантов и получив копеечные грамоты, они, наконец, удостоились приза в виде полного дерьма.

Не объясняя причины, Молчун заявил, что все это очень плохо, поэтому было решено немедленно вернуться, выйти наружу и все обдумать в спокойной обстановке. Но пройдя метров десять, они поняли, что их призом было не просто дерьмо, а очень вонючее дерьмо.

До того места, где должен быть вход, они добрались быстро, и сразу поняли, как все изменилось. Это не был первоначальный вход, а совершенно незнакомое место.

Они оказались в небольшой пещере, пол которой был изрыт ямами, заполненными водой.

Поначалу они считали, что это древняя строительная площадка, и в одной из ям может быть проход дальше, поэтому начали осматривать одну за другой. Затем обратили внимание на множество скелетов, кости которых побелели от времени. И только тогда госпоже Хо стало плохо, они догадались, в чем дело.

"Поначалу все думали, что она слаба из-за возраста. Воздух в пещере был спертым, но мы думали, что это из-за отсутствия вентиляции и не приняли меры предосторожности. И лишь когда у госпожи Хо кожа покрылась кровью, стал ясно, что проблема с воздухом. Вероятно, там скапливались испарения от подземных источников, содержащие ядовитый газ. Мы надели противогазы, но это мало помогло. Этот газ проникал сквозь кожу(1), — рассказывал Толстяк. — Пришлось уходить."

Теперь стал ясен принцип ловушки: ошибку с введением шифра можно было сделать лишь дважды. В третий раз механизм открывает проход в пещеру, заполненную ядовитым газом. А я-то предполагал, что ловушки не должны быть смертельными.

Если использовать современные технологии, то создать такую ловушку проще простого, нужна только дверь в виде тройного клапана. После этого Молчуну перестали доверять. Он ведь был убежден, что ловушки тут нет, а она была.

Даже Толстяк и госпожа Хо усомнились в способностях Молчуна, но другие вообще ни на что не способны. Поэтому госпоже Хо пришлось воспользоваться своим авторитетом и подавить недовольство. Следующие несколько часов пришлось потрудиться. Они использовали все, что возможно, чтобы заблокировать пещеру и не допустить сильной утечки оттуда ядовитого газа.

Эта ловушка казалась всем пространственным парадоксом. Дважды прошли по одной дороге нормально, а в третий раз вышли не туда. Как же она устроена?

Я припомнил, как мы попали в пространственную аномалию в Небесном дворце. Неужели у древних были столь продвинутые технологии?

Под руководством госпожи Хо они пытались найти выход снова и снова. Но каждый раз находили новый выход в неизвестном месте или тупик. Представить не могу масштаб этого подземного лабиринта, если за столько раз они не нашли знакомое место.

Толстяк, тоже вспомнив Небесный дворец, предположил, что здесь может быть такая же нечисть, и даже сжег еще один свой талисман, но эффекта не было.

От бессилия у всех опускались руки, они не могли понять, где находятся. Казалось, что терем клана Чжан находится в другом измерении. И это измерение с нашим, к сожалению, никак не пересекается.

Слушая Толстяка, я уже догадался, что остальные все-таки нашли вход в терем клана Чжан. Повезло, что мой неправильный шифр их не убил. Мне было интересно, как же, в конце концов, выбрался Толстяк, но теперь меня больше интересовало, что же представляет из себя это древнее здание.

"Не пересказывай все в деталях, давай покороче, — попросил я. — Как вы попали в терем?"

Толстяк покачал головой: "Не мы. Я туда не попал. И я не знаю, как вошли они. Не беспокойтесь, я не буду многословен, я рассказывал подробно, чтобы вы представили суть происходящего. Но относительно терема я могу только в общих чертах объяснить, почему уверен, что они все еще живы."

После долгих безуспешных попыток, они, наконец, прекратили бурную деятельность и попытались обдумать все спокойно. Толстяк снова применил свой излюбленный метод исключения.

Версии на этот раз были следующие...

Во-первых: в этом туннеле может существовать некий механизм, который и привел их в ловушку. Но принцип этой ловушки пока непонятен.

Во-вторых: этот туннель находится в другом измерении.

В-третьих: их собственное сознание играет с ними злые шутки. Только в этот раз причиной галлюцинаций не является нечисть, так как горящий рог, вызывающий духов, никого не вызвал.

Все эти версии были уже высказаны раньше.

Они проверяли и опровергали их одну за другой. Молчун все еще утверждал, что никаких механизмов здесь нет. И Толстяк решил проверить это своим любимым способом. Проделал несколько дырок в стенах, заложил взрывчатку и устроил небольшой фейерверк.

К его удивлению, горная порода оказалась не слишком прочной, от слабого взрыва отвалился солидный кусок стены, в результате образовался большой проем. Он проковырялся достаточно глубоко, надеясь, что за стеной может быть свободное пространство. Но проем становился все глубже, а никаких ниш или пещер не появлялось, сплошной камень.

Он выбрал несколько точек в разных местах, снова использовал взрывчатку, но с тем же результатом.

Невозможно установить какой-либо механизм в толще камня. Значит, невозможно проверить первую версию.

Вторую версию тоже до конца проверить Толстяк не смог. Предполагая, что в тоннеле есть некая сила, влияющая на их сознание, которую не показал носорожий рог, он предложил Молчуну обмазать стены тоннеля своей кровью и посмотреть, что получиться. Но Молчун даже не отреагировал. И остался единственный способ — исключить или подтвердить вероятность пространственной аномалии.

Двое займут место на входе и выходе из тоннеля, и никуда не будут уходить. Если выход и перемещается в пространстве, то остальные идущие по тоннелю, не встретят второго человека и вернутся назад. А этот человек, вернувшись, сможет подтвердить пространственную аномалию.

Поскольку на выходе может случиться всякое, то там должен оставаться Молчун, как самый опытный, а Толстяк будет стоять на входе. Остальные должны быстро двигаться по тоннелю.

Себя и Молчуна Толстяк выбрал не случайно. Только они двое до сих пор сохраняли здравый рассудок и имели большой опыт. Люди госпожи Хо, возможно, тоже не были новичками, но сейчас совсем разум потеряли. По сути, последние часы только Молчун и Толстяк хоть что-то предпринимали, остальные даже безголовыми мухами не метались.

Разделившись, Толстяк отправился на свою позицию, уводя остальных. Молчун надел перчатки, тщательно заправил штанины в ботинки и пошел в пещеру.

С тех пор он больше не появлялся.

Один из передвигавшихся по тоннелю вскоре примчался, сообщив о его исчезновении.

Остальные окончательно растерялись. Толстяк пошел проверить, осмотрел каждую яму с водой. Молчун действительно исчез.

"Среди пропадающих без вести он может считаться профессионалом, — подумал я. — и здесь он снова подтвердил свою репутацию."

"Это еще не конец. Я все-таки траванулся, пока искал его, и потерял сознание, — продолжил Толстяк. — А когда пришел в себя, то вокруг никого не было. Они все исчезли."

Благодаря этому несчастному случаю Толстяк сейчас со мной и хоть что-то может рассказать. Все, кто был с ним в тоннеле, не вернулись.

Толстяк подождал до утра, чтобы убедиться в том, что его товарищи не просто вышли прогуляться. Затем пошел в тоннель один и понял, что все изменилось. Через десять минут он добрался до конца, но там не было выхода наружу, он оказался в полной темноте.

Включив фонарь, он увидел совсем другую пещеру с водоемом, напоминавшим бассейн в форме тыквы. Водой он был заполнен не доверху, над ним пролегала каменная балка, заменяющая мост, ведущая на противоположную сторону. Пройдя по ней, Толстяк в конце обнаружил тупик, а на середине заметил что-то под водой.

Не глубоко виднелась плоская поверхность, но материал он не мог определить. Наклонившись, он несколько раз сильно нажал на нее — держалась прочно. Тогда он спустился вниз. Внезапно скользнувший по поверхности луч фонаря резко отразился ярким ослепительным светом.

Это было зеркало, шириной в два-три фута, расположенное неглубоко под водой.

В этом зеркале он увидел отражение огромного старинного здания с резными карнизами.

Сначала Толстяку показалось, что здание находится под сводом пещеры, поэтому отражается внизу. Но взглянув наверх, он ничего не увидел. Удивленно рассматривая отражение, он понял, что здание не отражается, а расположено под зеркалом.

Если сверху ничего нет, то это не зеркало, а прочное стекло? Неужели древнее здание находится под водой?

Он крикнул несколько раз, но ему никто не ответил. Подойдя к краю зеркала, он хотел посмотреть, видно ли это здание там, и какова глубина. И сразу понял, что в этом бассейне вообще никаких строений не может быть, он был слишком мелкий. Между зеркалом и поверхностью было небольшое расстояние с ладонь, а в самом глубоком месте вода едва доходила ему до пояса. Он нырнул и пытался пролезть под зеркало, но там не то что здание, он сам с трудом поместился бы.

Что за фигня? Он снова залез на зеркало и подумал: может быть, это просто картина, нарисованная на стекле?

Эта пещера и странное зеркало не пугали его. Но, когда он присмотрелся, то оторопел.

В древнем зеркале отражалось древнее здание, в коридоре которого стоял Молчун и присела отдохнуть госпожа Хо. Толстяк даже заметил свет фонаря, мелькавший в глубине коридора.

Это было невероятно. На висках выступили капли холодного пота, похоже было, что он попал в сюжет старинного мистического романа. Толстяк стучал по стеклу, пытаясь привлечь внимание, но люди внизу его не замечали.

Услышав это, я окончательно растерялся: "Так они оказались в зеркале?"

Толстяк кивнул: "Да, и терем клана Чжан тоже там."

Невозможно. Я на всякий случай спросил: "Ты уверен, что увиденное реально, что это не галлюцинация?"

"Третий господин, я конечно, не видел столько гробниц, как вы. Но можете любого в Пекине спросить — опыта мне не занимать. Могу ли я отличить реальность от глюка? Легко. Там, в зеркале терем, и они были в этом тереме. А я смотрел на них сверху."

Примечания переводчика

(1) Газ проникал сквозь кожу. Описанный ядовитый газ, скорее всего, не существует в реальности. Во-первых, слабый запах имеет только углекислый газ в незначительных концентрациях (именно воспринимается, как спертый воздух), но симптоматика отравления другая, кровотечений не бывает. Кровоточивость слизистых оболочек иногда проявляется при отравлении парами тяжелых металлов, ртути, мышьяка, но небольшая, и этот симптом достаточно редкий. Язвенное поражение с кровотечениями наблюдается при отравлении боевыми контактными газами (иприт, люицит) — в этом случае картина похожа(образование мелких язв, которые внешне выглядят так, словно кровь выступает прямо из кожи, бесполезность противогазов и костюмов хим.защиты). Но все эти вещества имеют резкий запах, их сложно не заметить. А кроме того, в природе они не встречаются, синтезируются искусственно.

Глава 22

Толстяк не решился экспериментировать с зеркалом, чтобы не повредить его, и ушел. Однако, на обратном пути возникли сложности: он часами бродил по лабиринту, не находя выхода.

Он пытался бежать, идти медленно, кричал, слушая глухое эхо. Темный тоннель казался бесконечным.

Ему казалось, что это не каменный проход, а живое существо, способное менять свою форму, чтобы издеваться над теми, кто имел несчастье попасть к нему. Возможно, их действия разозлили это существо, и теперь оно старается не просто убить, а довести до полного отчаяния перед смертью...

Толстяк уже готов был отказаться от безуспешных попыток выйти, когда вдруг увидел проблеск надежды — тот самый провал в стене, который остался от его экспериментов со взрывчаткой.

Он примерно помнил, где находилось это место. Вход недалеко, тоннель в этом месте пересекал гору наискось. А еще горная порода здесь не очень твердая.

Забыв обо всем, Толстяк подсчитал запас взрывчатки, разделил его на небольшие равные части и начал прорываться наружу. Пробив скалу вглубь метров на шесть или семь, он столкнулся с тенью человека в камне.

Вспомнив, чем закончилось столкновение с этими существами, он не стал медлить и просто подорвал эту тварь, а затем протиснулся в щель, где она обитала. Не обращая внимания на усталость, он полз вперед несколько дней и добрался до выхода. Но, вопреки его ожиданиям, трещина в скале оказалась слишком узкой, и он не мог выбраться. Пришлось ждать четыре дня — именно тогда мы его и нашли.

Выслушав Толстяка, я понимал, что мы еще не потерпели поражение. Но в глубине души гнездилось странное неприятное чувство.

Мерзкий холодок покалывал в сердце.

И я прекрасно понимал, откуда это чувство. Весь рассказ Толстяка вызвал у меня ощущение дежавю.

Даже не дежавю, а идеальное совпадение.

Все, что пережил Толстяк, почти до мелких деталей соответствует тому, что произошло с третьим дядей в подводной гробнице.

Тогда третий дядя на дне моря оказался в странном месте, заснул, а затем обнаружил, что все, кто был с ним, пропали, а место изменилось. Обнаружив множество странных явлений, он единственный, кто тогда покинул гробницу.

Меня смущало то, что я не мог объяснить это совпадение. Но в одном уверен: ловушки в подводной гробнице, в Небесном дворце и здесь очень похожи. Можно сказать, сделаны в одном стиле.

Я уже знаю, что в создании двух гробниц принимал участие легендарный Ван Цзанхай.

Сначала он занимался реконструкцией Небесного дворца, потом для себя соорудил подводную гробницу. И в обоих случаях использовал схожие методы строительства и ловушек.

У меня сразу же появилась версия. Не знаю, сам ли Ван Цзанхай придумал этот метод. Если да, то он действительно великий гений. Или же он мог изучить конструктивные особенности и устройство ловушек, когда он помогал народу Восточного Ся реконструировать древнюю императорскую гробницу. Затем мог использовать эти знания в собственной подводной усыпальницы.

Но он не мог дожить до настоящего времени. Как же его методы стали известны членам клана Чжан или архитекторам Янши Лэй?

Географически Чжан и Янши Лэй сложно было пересечься. Клан Чжан происходил из малоизвестного малого народа на северо-востоке, который обитал в том же районе, где находился Небесный дворец. А семья Янши Лэй родом из провинции Гуандун, ближе к Сиша.

Существует две возможности. Во-первых, когда Ван Цзанхай работал в Восточной Ся, он мог оставить там информацию об обнаруженных методах строительства и создания ловушек, случайно или намеренно. Во-вторых, он мог поделиться с кем-то из моряков, которые управляли кораблем, доставившим к месту захоронения его гробницу.

Первый вариант более вероятный. Члены клана Чжан использовали этот метод при строительстве своих гробниц на протяжении многих лет. Что касается Янши Лэй, то мне известно лишь о том, что они проектировали последнюю гробницу, древний терем клана Чжан. Но мы нашли только архитектурные чертежи, где нет никакой информации о ловушках. Это ясно, как божий день.

Но у меня нет возможности узнать, как все было на самом деле. Вряд ли кому-то удастся узнать всю правду.

Я вспомнил о том, что Молчун не распознал здесь ловушку, и это меня беспокоило. Когда Толстяк говорил об этом, я уже начал догадываться, почему так случилось. Конструкция ее представляла собой огромный механизм, составляющий с самой гробницей единое целое. Поэтому Молчун и не смог его обнаружить. Точно также он не сразу понял принцип перемещения каменных ушей в подводной гробнице.

Но я уверен, что интеллект Молчуна столь высок, что он должен был заметить сходство ловушек здесь и в подводной гробнице, даже если не понимал принцип ее работы.

Тогда почему он никому и ничего об этом не сказал?

Он всегда преследует какие-то свои цели. Думаю, он довольно быстро догадался о принципе ловушки, хотя бы в общих чертах. Он сознательно пришел к решению снова зайти в пещеру, потому что, когда впервые оказался там, то уже все знал.

И он не тот человек, что бросит остальных умирать, поэтому вернулся, чтобы увести людей в терем клана Чжан. Однако, он оставил Толстяка, возможно, даже подтолкнул его на другой путь, в другую пещеру. Зачем?

Он направил Толстяка в пещеру с зеркалом, чтобы тот понял, что они все живы. Чтобы Толстяк передал нам сообщение?

Нелогично. Естественно, получив сообщение Толстяка, мы сразу же отправимся их спасать. Но если дело обстояло именно так, то Молчун — полный идиот. Ведь проще было передать внятное сообщение, словами, а не загадками.

Я не могу понять этого. Такое впечатление, что все делалось специально, чтобы не допустить Толстяка в терем клана Чжан. Звучит хреново. Единственная причина, по которой Молчун не хотел брать Толстяка с собой — он знал, что это дорога в один конец. По крайней мере, Молчун мог искренне в это верить, и, как честный, но хитрый друг, обманул товарища.

Молчун был уверен, что они все погибнут.

Но ведь остальных и госпожу Хо он с собой взял. Сознательно хотел их убить? Кажется, у него и госпожи Хо есть общее прошлое, о котором я не знаю. Девяностолетняя старуха пошла на все, чтобы оказаться здесь. Кажется, их отношения складывались не лучшим образом, и Молчуну было просто наплевать, что она и ее люди погибнут здесь.

Глава 23

Тем вечером за ужином Сюсю спросила меня, что будем делать. А что я мог ей ответить? У меня никаких мыслей не было, за меня все Паньцзы планировал. Да, сейчас стоило мне приказать, как Мешок с Костями сразу начал готовиться к походу. Но, думаю, это тоже воспитание Паньцзы.

Хотя внешне я — третий господин, но не могу уверенно принимать решения, как это делает Паньцзы и другие.

Однако, не имеет значения, насколько рискованно то, что нам предстоит. Мы зашли слишком далеко, отступать глупо, даже под угрозой смерти. Теперь только вперед, то есть вниз. По словам Толстяка, у Паньцзы не должно быть проблем в начале. Если они смогут добраться до тоннеля — прекрасно. Но если они попадут в ловушку с ядовитой пещерой...

К ночи Толстяк уже очухался и мог вставать. Когда я вошел в палатку, он ощупывал свой живот и матерился почем зря. Я сказал: "Нам нужен результат, и твой живот — это самый важный вклад на пути к успеху. Если все закончится хорошо, я вручу тебе вымпел с надписью "самый лучший живот в мире".

Толстяк обиделся: "Третий господин, не надо грубить. Эти шрамы на животе могут в будущем помешать моей личной жизни. Лежа на мне, моя девушка может испугаться. Когда закончим, мне придется навестить тату-салон, чтобы замаскировать их как-нибудь. Что вы думаете о шахматной доске? В будущем моя девушка может играть в шахматы, лежа на мне."

"Думаю, лучше покрасить все в черный цвет, сделать пирсинг с бриллиантами и набить строку, что-нибудь о ночном небе и звездах. Это более поэтично," — предложил я.

"А идея хорошая. Но третий господин, вы — грамотный человек. А я, Толстяк, читал мало. Не завидна моя участь, — сказав это, он с опаской выглянул из палатки. — Никто не говорил моей девушке обо мне?"

"Я не говорил ей, что ты снова собираешься вниз. Когда она узнала, что ты вернулся, то была очень счастлива. Если ты скроешь от нее свои планы, это будет эгоистично. И вообще-то ты ненамного моложе меня, может, не стоит заигрывать с молоденькими?"

Снаружи донесся голос Юньцай, Толстяк дотронулся до щетины на лице, взглянул в зеркало и сказал: "Значит, грабить чужие могилы мне можно, а любить молоденькую девушку — нет? Позвольте вам сказать, что в этот раз я совершенно серьезно настроен. Не вздумайте останавливать меня. Никто, кроме меня, не сможет сделать ее счастливой."

"И какое счастье ты можешь ей подарить? — рассмеялся я. — Освободишь ее от обязанности ходить на рынок и готовить?"

"Я могу взять ее под свое крыло и защищать," — ответил он.

Услышав его ответ, я вдруг сообразил, что отвечает он не мне, а третьему дяде, и почувствовал печаль. Кажется, он даже не усомнился в том, что я — третий господин. Но раскрывать сейчас себя я не собирался. Не знаю, как он отреагирует, и не помешает ли его реакция нашему делу.

Надо было прекращать пустую болтовню, и я спросил: "Ты чувствуешь себя лучше?"

"Я не спал больше десяти дней, — ответил он. — Со мной будет все в порядке, когда отосплюсь. Но я сильный, и обычный недосып мне не помешает. К тому же без меня вам будет трудно. Если хотите уговорить меня остаться, лучше поберегите силы. Вы же знаете мой характер. Если останусь здесь — сдохну от тоски и безделья."

Я кивнул, и он сказал: "Серьезной опасности там нет, но не нравится мне этот терем. Не стоит торопиться, лучше делать все медленно и осторожно. И взять с собой надо все, что может пригодиться, сколько сможем унести. Мы в прошлый раз потеряли там все наше снаряжение."

Он уже говорил об этом, я кивнул, соглашаясь. Толстяк указал в сторону лагеря Цю Декао и поманил меня поближе. Я наклонился, и он шепнул: "Третий господин, позовите мальца, которого Мешком с Костями кличут. Нам надо позаимствовать оружие у гуйлао(1), и в этом он может помочь."

Я сказал: "Думаю, не стоит связываться с ними, они — люди отчаянные."

"Убийцы, способные на все? — Толстяк вздохнул. — Должно быть, так говорил малыш Цветочек. Третий господин, не стоит его слушать. Он больше певец, чем бандит, естественно, ему не нравиться бить морды и убивать. Да ваша семья взрастила смелых сыновей, но вы мастера. А у меня таких способностей нет, я привык полагаться на оружие. Это вы спокойно себя чувствуете с голыми руками, а мне нужен хотя бы пистолет. Если есть возможность достать оружие, я за него свою душу продам. Так я буду чувствовать себя увереннее раз в сто."

Я знал, что Толстяк в целом прав, и спросил: "Как ты собираешься это провернуть?"

Он оделся, умылся и ответил: "Не волнуйтесь, просто позовите этого парня, я ему все объясню."

Когда я снова увидел Толстяка, он уже чистил оружие и пересчитывал пули. Лицо разбито, нос распух, он тяжело дышал. Не знаю, что сделал этот ебнутый на всю голову любитель оружия, но спрашивать не решился. Да еще и молодежь с пути истинного сбивает, интересно, какую лапшу он Мешку с Костями навешал?

Не знаю, что за ствол был у него в руках. Толстяк с гордым видом сказал, что это узи(2), миниатюрный пистолет-пулемет по прозвищу Сяо Дин-дон.

Я взял пистолет в руку: тяжелый. Вроде из похожего стреляла жена Шварценеггера в "Правдивой лжи"(3). "А почему Сяо Дин-дон?"

"Потому что, когда стреляешь, у него ствол прыгает, точно как Сяо Дин-дон!"

Я задумался: когда это маленькая фея прыгала? Хотя, если подумать, Толстяк старше меня. Кажется, был какой-то старый мультфильм "Дораэмон", герои которого на самом деле постоянно прыгали. Но если так, то это прозвище больше подходит самому Толстяку.(4)

Закончив приводить в порядок узи, Толстяк зарядил его и сказал: "Я не ожидал, что у них такие ништяки есть. Не иначе как на черном рынке затаривались. Этот ствол больше подходит для ближнего боя, особенно в условиях небольших помещений. Убойная пушка, но я не смог забрать много пуль для нее."

"Ствол только один?" — спросил я. Он тут же бросил мне что-то небольшое. Это был странный пистолет, похожий на самопал(5).

"Беретта, итальянский пистолет, — пояснил Толстяк. — Кажется, его переделали, вес легче, чем положено. Ну как? Если третьему господину религия не запрещает, то почему бы не взять для самообороны?"

Мне показалось, что на лице Толстяка промелькнула усмешка, словно он что-то скрывал. Это было странно. Но я сейчас — третий господин, и не могу завалить его расспросами, как это сделал бы У Се. Лучше просто промолчать. Я взвесил пистолет в ладони, он действительно был очень легким. Толстяк бросил мне тряпку и велел завернуть оружие: "Нельзя, чтобы это видели. Вдруг они припрутся сюда свои стволы искать."

Я завернул беретту и спрятал ее в карман. Несколько лет назад, впервые увидев огнестрельное оружие, я был шокирован и не знал, с какой стороны его в руки брать. Но сейчас смотрел на него, как на старого друга. Толстяк щелкнул затвором, завернул узи в пакет и сказал: "Теперь я могу спокойно спать по ночам." Затем он торжественно поцеловал пакет и сунул его в рюкзак.

Глядя в глаза Толстяку, я видел, что он абсолютно серьезен, это меня смущало. Выглядел и вел он себя так, словно скрывал что-то, но этот решительный взгляд заставлял меня испытывать дискомфорт, как будто я лох, которого собираются развести.

Остается надеяться, что этот обман невинен, как и все предыдущие его розыгрыши. Я хотел сменить тему и расспросить его о подробностях злоключений в каменном тоннеле, но услышал громкие хлопки снаружи, похожие на стрельбу. Толстяк соображал быстрее и сразу же вышел. Остальные тоже прислушивались и искали взглядом источник звука. Выстрелы доносились из лагеря Цю Декао. Я посмотрел на Толстяка: "Это имеет к тебе отношение?"

"Нет, конечно. Я оружие спер, но никого пальцем не тронул."

"Пошли взглянем!" Это предложил оказавшийся рядом Мешок с Костями.

Поняв, что в лагере лаоваев что-то серьезное происходит, я дал знак всем собраться и скрыться в джунглях. Лишь после этого мы с Толстяком отправились туда.

По дороге происходящее в лагере Цю Декао казалось настоящим боем: стрельба не прекращалась, ночную тьму рассекали трассеры автоматных очередей.

"Да что там творится? — ругался Толстяк. — Такое ощущение, что их окружили солдаты НОАК, и спецназ проводит операцию по захвату."

Мешок с Костями оказался более наблюдательным: "Брат Толстяк, смотри внимательнее. Траектория автоматных очередей выходит за пределы лагеря. Там стреляют не друг в друга, и не отстреливаются от нападающих. Такое ощущение, что они вообще не целятся, стреляют невпопад."

"Зря ты так, — ответил Толстяк. — Господин Толстяк с десяти лет уверенно держит в руках оружие. Думаешь, я не вижу, куда они стреляют? На них что-то напало."

"Что-то?"

"Я тоже не знаю, что это, но напали со стороны озера." Я указал на дерево, где с самого начала скрывался снайпер-охранник. Оттуда каждую секунду раздавался выстрел и целью было что-то в стороне озера.

Толстяк передернул затвор и направился к воде, я последовал за ним. Мы пристально вглядывались в темноту перед собой, но что можно там рассмотреть? В это время уже из нашего лагеря раздались крики.

Мы поспешили вернуться, но не сделали и трех шагов, как увидели крупных кошек, похоже, рысей, выходящих из воды и направляющихся прямо в лагерь.

Толстяк короткой очередью отбросил одного зверя обратно в воду.

Я бросился вперед, выхватил горящую ветку из костра и бросился туда, где кричали Я Цзе и Сюсю.

Огонь отпугнул зверей, они отступили. Я внимательно присмотрелся к их ушам — это точно рыси. И далеко отступать они не собирались. Толстяк, довольный своим Сяо Дин-доном, убил еще двоих. Этот пистолет действительно хорош в ближнем бою.

Сюсю и Я Цзе, обняв друг друга, словно окаменели от испуга. Я потащил их за собой, сзади нас прикрывали Толстяк и Мешок с Костями. А из воды показались еще три кошки. Толстяк крикнул: "Защищайтесь, они окружают с трех сторон!"

Ну, не знаю я, как надо правильно защищаться. Поддерживая правой рукой Я Цзе, я трижды выстрелил с левой. Рысь была довольно крупной мишенью, но я ни разу не попал. Не обращая внимания на мою стрельбу, кошка оказалась прямо передо мной. Страха перед зверем не было, но, похоже, стрелком мне никогда не стать. В бою мой мозг отказывался работать, и я попытался защититься от нападения руками.

Спустя мгновение я понял, что позади меня никого нет: Я Цзе оказалась между мной и рысью, закрыв меня собой. Я оцепенел, ожидая ее смерти. К счастью, Толстяк оказался рядом, схватил меня за руку, подтолкнул вперед и крикнул: "Стреляй!"

Этот выстрел я сделал, не целясь, просунув руку с пистолетом подмышкой Я Цзе. Пуля попала в рысь за секунду до того, как ее клыки вцепились в горло девушки. Кошку отбросило назад, она перекувырнулась и бросилась в джунгли.

Я хотел еще раз выстрелить, но Толстяк остановил меня со словами: "Третий господин, амитабха!"(6) Не успел он выдохнуть после этих слов, как в лесу громыхнуло, полыхнуло — там что-то взорвалось.

Примечания переводчика

(1) 鬼佬, гуйлао, черт, иностранный черт — грубый эпитет, которым награждают европейцев и американцев, реже арабов и кавказцев. Для последних есть другие ругательства.

(2) Тип ПП (пистолет-пулемет), который выпускает Israel Military Industries (IMI). Название UZI было дано в честь конструктора этого вида оружия, Узиэля Галя.

(3) "Правдивая ложь" — боевик Джеймса Кэмерона, ремейк комедии "Тотальная слежка", снятой в 1991 году Клодом Зизи.

(4) 小叮当, сяо дин-дон, дословно малыш (малышка) Дин-нон. В современном Китае в переводе на китайский так называют два популярных мультфильма. У Се сразу вспомнил диснеевскую "Фею" 2008 года. А затем более старый японский аниме-сериал по манге "Дораэмон" про кота-робота, снятый в 1973 году. Робокот действительно чем-то напоминает Толстяка, и персонажи аниме на самом деле много прыгали. Кажется, у Дораэмона был даже колокольчик, из-за которого китайцы и назвали переведенный аниме "Сяо Дин-дон".

(5) Самопал — самодельное или переделанное огнестрельное оружие.

(6) Амитабха — обычно короткое молитвенное восклицание буддистов. В данном случае значит то же, что и русское восклицание "слава богу!"

Глава 24

Взрыв был невероятным. Большое огненно-красное облако взметнулось в ночное небо. Следом полыхнул огонь, языки пламени устремились ввысь вместе с ошметками бревен и вещей, рассыпая искры на много метров вокруг.

"Это бензин. Генератор взорвался, — сказал Толстяк, — для них это катастрофа."

"Да как он мог взорваться? — Мешок с Костями поудобнее перехватил саперную лопатку. — Это большие кошки, но они не могли повредить генератор так, что он взорвался."

Его последние слова заглушил звук еще одного взрыва. Этот был послабее, но все равно разметал стоявших неподалеку людей.

Толстяк побледнел, глядя в другую сторону, чуть левее от лагеря гуйлао: "Блять, а это что было?"

"Что именно?"

"Да быть не может, это же миномет!" — ответил он.

"Миномет? — я был удивлен. — Кто-то стреляет по ним из миномета?" Неужели здесь крупные армейские расчеты? Да нет, невозможно. Для противодействия грабителям культурных реликвий достаточно вооруженной милиции, минометы — это уже перебор.

Лицо Толстяка тоже было удивленным, он прислушивался, надеясь, что ему не почудилось.

Я посмотрел на лагерь Цю Декао. Взрывов больше не было. Похоже, атака закончилась, и, за исключением полыхающего пламени, все было тихо. Казалось, что все в лагере перебиты.

Толстяк прислушался и вдруг выматерился, обернувшись на костер позади нас: "Мешок с Костями, туши огонь!"

Одновременно с его криком в темноте леса возникла небольшая вспышка, сопровождающаяся бухающим звуком. И Толстяк заорал: "Ложись!"

Я поволок Я Цзе и Сюсю в сторону, взрыв раздался позади нас. Уши заложило, взрывной волной нас отбросило на несколько футов, воздух под моими ногами словно расплавился, обжигая подошвы. С каменистого пляжа, подброшенные взрывной волной, летели камни, словно дождем, накрывая нас.

Когда каменный дождь прекратился, я услышал ругань Толстяка: "Сукины дети, что творят?" Я оглянулся: прилет пришелся точно по кострищу, снаряд разметал его, кругом догорали разбросанные угольки.

"Так действовали партизаны. План состоял в том, чтобы натравить диких животных. Противник, защищаясь, подойдет ближе к огню. А попасть в костер минометом не составляет труда," — сказал Толстяк.

"Откуда ты знаешь?" — спросил я.

Толстяк уставился на меня в упор: "Третий господин думать разучился? Когда это вы уподобились своему племяннику? Глаза у вас есть, достаточно только два и два сложить."

Я выругался про себя, а он продолжал: "Но стреляет всего один человек."

"Почему ты так уверен?" — лицо Сюсю было бледно-серым то ли от пыли, то ли от испуга.

"Мы все еще живы — этого достаточно, чтобы понять. Эта тактика подразумевает, что есть еще снайпер, который убивает людей, подсвеченных взрывами. Если бы он был, то мы бы тут не разговаривали."

"Тогда надо напасть на него в темноте," — предложил Мешок с Костями. Я покачал головой: "Наш противник так же может воспользоваться темнотой. Если мы столкнемся, жертв не избежать. В нашей ситуации лучше затаиться и выждать время, внимательно наблюдая.".

Мои слова снова прервал звук автоматной очереди и глухой выстрел миномета.

Мы все инстинктивно опустили головы, прикрыв их руками, я про себя матерился. Суки бля, они куда стреляют, в темноту? Над головой просвистел снаряд, пролетавший над нами.

Неужели он стреляет в одно места дважды? Вот же ебанат чокнутый! Но на этот рад взрыв прогремел не рядом, а в лесу, примерно в ста метрах от нас.

Это было далеко, и сила взрыва небольшая, но огонь вспыхнул сразу.

Мы взглянули в ту сторону, и Толстяк спросил: "А там что находится?"

В тот же миг по тому месту снова ударил миномет.

Теперь-то я понял, что является целью обстрела. Мы здорово облажались!

"Трещина! — закричал я. — Он обстреливает трещину!

"Какую именно?"

"Ту, откуда вытащили тебя!" Я тут же бросился в лес, спотыкаясь о кусты и обломки от взрыва. Оказавшись у подножья горы, я понял, что все кончено. Склон обвалился, и трещину полностью завалило камнями. Человека, которых охранял этот вход, я не видел. Наверно, ему не повезло, он остался под обвалом. А Цветочек и Паньцзы через эту трещину уже точно выйти не смогут.

Я бросился вперед и попытался разобрать завал, но подоспевший Толстяк оттащил меня. Почти сразу же в скалу попал следующий снаряд, и нас накрыло дождем из камней размером со школьный рюкзак.

Свет полыхающего пожара падал на ближайшие горы, и я увидел на вершине холма неподалеку человека.

Детали было не разглядеть, но плечи его силуэта были опущены.

Мешок с Костями и Толстяк хотели окружить его и схватить, но я остановил их. Человек развернулся и исчез в темноте леса.

В результате этой ночной атаки все, кто был на берегу понесли большие потери. Особенно мы: с десяток снарядов почти полностью снесли склон горы, завалили трещину, и, возможно, разрушили проход за ней.

Стреляли из разных мест, значит, минометчик постоянно менял место дислокации. Скорее всего, он был хорошо знаком с местностью, раз в полной темноте сумел точно обстрелять гору с разных сторон.

Я рассказал свои предположения по поводу странного человека с опущенными плечами, жившего в Банае. Но Толстяка мой рассказ не заинтересовал. Он с горечью посмотрел на свой живот.

До сегодняшнего дня я лишь предполагал, что поджог дома Молчуна — дело рук этого человека. Но теперь я был убежден в этом. Странный уродец должен много тайн знать. И, если у меня останется время, я просто обязан найти его.

После рассвета мы привели в порядок наш лагерь. Затем я отправил несколько человек к Цю Декао, чтобы узнать, как у них дела обстоят. Им пришлось хуже, чем нам: семеро погибли, очень многие ранены.

Наши лагеря располагались ближе к лесу, нападения со стороны озера никто не мог ожидать. Но рыси вышли именно из воды, отвлекая внимание от леса, откуда и велся минометный огонь. Тактика нападения была продумана отлично. Мы еще хорошо отделались.

Вполне вероятно, что эти рыси не были дикими. Их обучали и натаскивали для таких организованных действий(1). Но серьезно думать об этом я не мог, меня сломал тот факт, что выход заблокирован. Мы не только спасти людей теперь не сможем, мы рискуем потерять Цветочка и Паньцзы, которые пошли им на выручку.

Что делать? Этот вопрос отбойными молотком стучал в моей голове. На меня были обращены взгляды всех моих людей. Я должен был найти выход, но сейчас мне казалось, что решение может быть только одно: отправиться назад, по домам.

Нельзя уходить! Я вернул Толстяка, но потерял Паньцзы и Цветочка. Это неравноценный обмен. А еще я в эту спасательную операцию столько денег вложил.

Толстяк был опечален: та карта, которую он вырезал на своем животе, теперь не имела никакой ценности. Мы в полной тишине сидели на камнях и ели еду, которая пахла порохом. Сюсю тихо напомнила мне: "Третий господин, ты должен принять решение."

Я вздохнул, понимая, что у меня нет выбора: "Действуем по прежнему плану. Мы потеряли один вход, но можем найти другие. Здесь их должно быть много."

Толстяк покачал головой: "Невозможно, у нас не так много времени. Единственный способ — вернуться ко входу, который привел нас в ловушку, и пройти по тому жуткому тоннелю."

Да, мы можем повторить путь, который прошли пропавшие люди. Я не знаю, что с нами будет, но это быстрее, чем разбирать завал здесь.

Примечания переводчика

(1) Предположение о дрессировке рысей более чем фантастично. Рыси не охотятся стаями. Одно животное можно выдрессировать, подобно собаке, если отнять у матери и воспитывать вместо нее. Но результат такой дрессировки гораздо хуже, чем у других животных. Тем более рысь не будет организованно подчиняться в компании сородичей. Но есть способ устроить такую атаку. Несколько одомашненных рысей могут быть заинтересованы в таком нападении, если это самцы в период гона. Или же их можно отгонять разными способами в сторону противника (напугать, разозлить и направить). Но контролировать такое нападение достаточно сложно, кошачьи быстро выходят из-под контроля, оказавшись вне влияния хозяина. Еще один вопрос о количестве рысей — их явно было больше десятка. Кошки — животные территориальные. На такой территории, как горы вокруг Баная, может мирно сосуществовать не больше трех пар. Десяток на свободном выгуле — это невероятно сложно, почти невозможно. Они будут делить территорию.

Глава 25

Толстяк снова сходил в лагерь Цю Декао и забрал оттуда пару винтовок. Об этом мне больше беспокоиться не надо было. Он пошел вперед, указывая путь, а мы отправились следом.

Подниматься в гору гораздо сложнее и дольше, чем спускаться вниз. К счастью, Толстяк уже побывал тут и знал, где можно найти проходы. Он вел нас, почти не разговаривая, и у меня не было возможности сообщить ему, кто я на самом деле.

Я никогда раньше не видел Толстяка таким и чувствовал себя с ним неловко. Он очень торопился, значит, о чем-то беспокоился. Однако, когда он рассказывал о проблемах по дороге в терем клана Чжан, то не выглядел таким взволнованным. Он на самом деле что-то скрывает от меня?

Но спросить прямо я не решался, и всю дорогу пришлось сдерживать свои порывы. Мне еще не доводилось подниматься в горы, окружавшие озеро. Оказавшись на вершине, Толстяк повел нас вниз, сказав, что есть короткий путь. Спустившись, мы оказались в долине, заросшей высокой травой. Толстяк тут же направился туда и скрылся в зарослях.

Я не думал, что трава может расти так густо. Мне даже поначалу показалось, что тут невозможно пройти. Но, подражая Толстяку, я высоко задирал ноги и перепрыгивал большие переплетения стеблей. Прыгал так, пока не споткнулся на ровном месте. Ровное место оказалось скрытой в траве насыпью, ниже которой была дорожка.

"Это младший брат обнаружил, разве не круто? Насыпь вдоль дорожки укрепили балками из цельного ствола большого дерева. Сама тропа старая и не слишком ровная. По верху, конечно, удобнее ходить, но там трава слишком высокая. А сюда солнечный свет почти не проникает, и трава не растет. Где-то в конце этой дорожки есть вход."

Сквозь густые заросли травы иногда проникали лучи яркого солнца. Здесь не было совсем темно, и хорошо был виден крупный и мелкий щебень, усыпавший дорожку. Идти по нему было не удобно, но все лучше, чем карабкаться по горам.

"Мы уже больше десяти миль прошли. Когда я тут был, метку сделал. До большого дерева у входа уже недалеко, — сказал Толстяк. Там очень сыро, лучше сделать привал здесь. После недолгого отдыха мы будем идти не останавливаясь, пока не доберемся до входа."

Все сели. Толстяк заговорщически подмигнул мне: "Третий господин, давайте отойдем. Переговорить надо." Выбрав удаленное место, он присел на корточки.

Я не знал, что он собирается делать, поэтому последовал его примеру. И тут он резко ущипнул меня за щеку, словно хотел кожу оторвать, затем еще раз и еще. Было больно, у меня чуть слезы из глаз не брызнули.

"Что ты делаешь?" — я был готов обложить его отборным матом.

"Наивняшка, у тебя же такое красивое лицо. Почему ты решил стать похожим на своего третьего дядю?" — шепотом спросил Толстяк.

Я был поражен: "Как ты понял?"

"Думаешь, если другие не поняли, то и я тебя не узнаю? — Толстяк хихикнул. — Ты всерьез думаешь, что можешь меня обмануть?"

"Я не обманывал. У меня просто раньше не было возможности тебе рассказать," — ответил я и поведал ему о плане Цветочка.

"Бляха-муха. Я ж не могу что-то планировать, не зная твоих планов. Конечно же я с тобой. Кстати, а ты знаешь, как ваша докторица относится к третьему дяде? Когда она ухаживала за мной, обращалась, словно с овощем безмозглым, думала, что я ничего не вижу и не слышу и разговаривала сама с собой, когда ей делать нечего было. А я ведь не спал... точнее, спал, но часто просыпался. Она мне до смерти надоела, — Толстяк покосился в ее сторону. — Знаешь, что она бубнила себе под нос? Выглядело это чертовски глупо, она просто лидер в мире зануд. Да ладно, хорошая она, но от ее любовных дифирамбов твоему дяде у меня зубы сводило. Если бы я не был так слаб и не вырубался постоянно, то придушил бы ее. Она говорила, что ты, третий господин, сильно изменился. Но она не знает, в чем дело, поэтому может только помогать тебе, делая все, что в ее силах."

Услышав это, я вздохнул с облегчением. Но, когда собрался обсудить ее, Толстяк махнул рукой, чтобы я помолчал пока: "Незачем кости дамочке перемывать, я просто довел до твоего сведения. Важнее было убедиться, что ты — это ты. У меня к тебе есть вопросы."

"Какие?"

"Господин Хуаэр. Ты ему действительно доверяешь?"

К чему этот вопрос? Я кивнул: "Он мне очень помог и не раз. Не вижу причин ему не доверять."

"А ты его проверял? Он действительно наш человек?"

"Да уверен я, уверен. Что случилось-то?"

"А ты фотографии старейшин девяти семей когда-нибудь видел?"

Я покачал головой. Не доводилось мне быть знакомым с этими господами. "Да говори прямо уже, что там случилось?" Он помолчал немного, а затем ответил: "Все в порядке. Может, я слишком подозрителен. Но мне кажется, что предложить тебе такую идею, не будучи близко знакомыми — рискованно с его стороны."

Я не знал, станет ли Толстяк меня обманывать, поэтому поспешил объяснить: "Тогда другого способа просто не было. Если бы не он, я бы не смог спасти тебя."

"Сложноватый способ ты выбрал. Хотя выглядит не так, как мне это описывали, — он махнул рукой. — Я тебя не спрашивал, что и как, но должен поблагодарить. У нас нет времени для пустых разговоров, так что давай сначала о деле поговорим."

Все еще сомневаясь, я спросил: "Ты же не солгал мне о той ситуации, в которую они попали? Уж очень неправдоподобно все это выглядит."

Толстяк погладил меня по голове и сказал: "Если бы господин Толстяк хотел причинить тебе вред, зачем ждал до сегодняшнего дня?" Логично. Но вообще-то он не раз и не два врал. И я ответил: "Я знаю, что вреда ты мне не причинишь. Но это не значит, что врать не будешь."

"Наивняшка, ты не понимаешь, — он указал себе за спину. — Ты всем доверяешь, как родным. А я не такой, как ты, я никому не верю. И тем более тем, кто сейчас там сидит."

"Да при чем тут доверие или недоверие?"

"Это очень важно, — ответил он. — В том зеркале я увидел гораздо больше, чем рассказал, но не мог об этом говорить в присутствии остальных. Ты должен найти возможность поговорить со мной наедине, не привлекая внимания."

Я оглянулся: Мешок с Костями и Я Цзе внимательно наблюдали за нами, сгорая от любопытства.

"Видел? — спросил Толстяк. — Здесь никто никому не доверяет, все друг за другом следят."

Мне стало не по себе от его слов, а он продолжал: "Я даже не собирался тебе говорить, что узнал тебя. Но если мы пошли этой дорогой, то я должен был тебе дать разъяснения. Когда войдем в гору, что бы ни случилось, ничему не удивляйся."

"Там должно случиться что-то странное?"

"В этом месте может случиться все, что угодно, — сурово заявил Толстяк. — У древнего терема клана Чжан темная энергия, прямо-таки демоническая. И произойти может всякое."

Глава 26

Закончив разговор, Толстяк встал и пошел назад, что-то бормоча себе под нос. Всем своим видом он старался показать, что наша беседа не была приятной, мне пришлось подыграть ему, изображая недовольство. Всю дорогу назад я видел, как остальные тихо переговариваются, словно обсуждая нас. Сюсю, наклонившись ко мне, тихо спросила, о чем мы разговаривали. Я ответил, что сейчас не время рассказывать об этом и сделал ей знак отойти.

Сев подальше от остальных, я расслабился, чувствуя растущую уверенность. Вопросы, которые задавал мне Толстяк, немного беспокоили, но, какими бы странными они не были, не думаю, что он пытался меня обмануть.

Это не уверенность в честности Толстяка, но я интуитивно чувствую ложь. Третий дядя много раз лгал мне, и каждый раз, не всегда осознавая сразу, но я чувствовал это. Дело не в моей подозрительности, я стараюсь мыслить рационально. В этот раз у меня было ощущение, что Толстяк со мной абсолютно честен.

Мне вспомнились его недавние слова, и я решил больше не думать об этом. Толстяк прав: если бы он хотел причинить мне вред, то сделал бы это давным давно.

А вот взгляд Мешка с Костями был странным. Он недолго молчал, потом все-таки спросил: "А что вы там делали?"

"Обсуждали наши дальнейшие действия," — ответил я.

"А почему наедине? Третий господин, вы ведь не станете скрывать что-то от нас," — вид у Мешка с Костями был такой, словно он собирается кому-нибудь нажаловаться на меня. Поняв его настрой, я подмигнул Сюсю, предлагая сменить тему, и спросил ее: "А о чем вы разговаривали, пока нас не было?"

Сюсю поняла меня без слов и сразу же ответила: "Мы говорили о старых девяти семьях. Я слышала, что в военные подразделения Чанша забирали всех без разбора, от призыва нельзя было скрыться."

"В то время многие высокопоставленные чиновники и военные знали и ценили искусство и даже могли самостоятельно спеть пару строчек пекинской оперы. Поэтому, когда создавалась армия Нового Китая(1), это не коснулось тех, кто практиковал хуагу. Их приглашали в Пекин, чтобы мастера передавали свое умение новому поколению. В прошлом даже сплетничали, что оперные певцы хорошо устроились. К счастью, в то время семья второго господина переживала не лучшие времена, иначе ему трудно в Пекине было бы скрыть историю семейного бизнеса. На самом деле призыв в армию был не столь массовым. Некомпетентных военных тогда уже было мало. В армию старались не брать людей со стороны, не подготовленных, чтобы избежать угроз со стороны внутреннего врага(2)."

Мешок с Костями, кажется, симпатизировал Сюсю. Стоило ей заговорить, как он сразу забыл обо мне. Девушка рассказала о своих старших братьях. Я уже знал, что эти двое довольно известны в Пекине, но не имеют каких-то выдающихся умений и заслуг. Они плохо скрывали свое недовольство тем, как их бабушка, госпожа Хо отзывалась о Цветочке. Их обиды и зависть к нему, видимо, копились с самого детства. Я не стал прерывать ее рассказ, потому что хотел услышать об этом больше.

Но подсевший к нам Толстяк, подбросив веток в костер, заявил: "Прямо сюжет "Истории благородной семьи"(3) или "Смеха и слез"(4). Только пикантных подробностей не хватает, было что-то такое в истории девяти семей, о чем мы еще не знаем? Расскажи лучше об этом. Я слышал, что ваш второй господин был большим романтиком. Овдовев, он пытался забыть о своем горе, изучая бордели Чанша. Он предпочитал женщин, кожа которых была белой с голубыми прожилками вен. Это напоминало ему узоры на бело-голубом фарфоре. Одной из любовниц он даже сделал на руке небольшую татуировку белыми и голубыми чернилами, и с тех пор ее прозвали малышка Цинхуа(5). Было такое?"

"Малышка Цинхуа все еще жива. Ты хотел бы ее увидеть? Сейчас она в доме для престарелых, — ответила Сюсю. — Татуировка у нее действительно есть, и сама она похожа на фарфоровую куклу, на треснувшую фарфоровую куклу."

Сделав глоток чая, я добавил: "О мертвых и стариках нельзя говорить плохо. Многие женщины в старом обществе не имели высокого происхождения и были бедны. Эта малышка Цинуха, возможно, не хотела быть такой."

Кажется, Мешок с Костями был не согласен со мной, но предпочел промолчать в ответ и обратился к Толстяку: "Ты любишь пошлые истории? Но что такие, как мы, могут рассказать об этом? Может быть, ты поведаешь нам что-нибудь этакое?"

"Вот еще! Я обещал Юньцай, что стану порядочным человеком. А вы такие вульгарные, что вам никогда не познать настоящей чистой любви."

Он отвернулся, лег, закрыв лицо капюшоном, и заявил на прощание: "Поздно уже, господин Толстяк не выспался. Так что я — баиньки, а вы, ребята хоть секс на троих можете устраивать."

Я посмотрел на луну. Вокруг было темно, несмотря на безоблачное небо. Балки, удерживающие насыпь над тропой, загораживали лунный свет, пропуская лишь узкие лучи. Если бы они не обветшали и не обвалились частично, боюсь, лунный свет сюда не проникал бы совсем.

Этот тайный проход через долину был построен не кланом Чжан, а древними яо, наверно, еще в самом начале периода линнаньской культуры(6). Очевидно, уже в древности в этих горах происходило много интересного и загадочного. Но я не знаю, с какой именно целью была проложена эта тайная тропа, и как это связано с выбором клана Чжан места для своей гробницы.

Многие уже задремывали, щурясь на костер, укладывались спать. Я тоже собирался закрыть глаза, но заметил, как встал Толстяк и направился к водоотводной канаве, видимо, чтобы помочиться. Слишком много событий произошло за столь короткое время, действительно, надо передохнуть. Завернувшись в куртку с капюшоном, я намеревался погрузиться в глубокий сон, собираясь проснуться через час.

За последнее время у меня сформировалось очень сильное чувство времени. Достаточно было сделать перед сном себе установку на короткий отдых, и я обязательно просыпался вовремя. От капюшона пахло шампунем, и этот городской запах среди дикой природы доставлял мне удовольствие и успокаивал.

Засыпая, я вспомнил те дни, когда мы спускались в гробницу Лу Шан Вана и Небесный дворец. Тогда я был, наверно, самым деструктивным элементом среди всех членов команды, и Паньцзы приходилось пинками будить меня. Но сейчас я — третий господин, и не имею права дрыхнуть, сколько влезет. На меня смотрят все члены команды. В полудреме я попытался повернуться на другой бок, придержал капюшон, чтобы он не свалился и почувствовал в ладони что-то мокрое и склизкое.

Вздрогнув, я тут же проснулся, отмахиваясь. Вода стекала с насыпи и скапливалась лужицами, мерцавшими в свете костра. Сначала я решил, что пошел дождь, но потом заметил, что струи не падают сверху. Неподалеку лежал камень, попадая на который, жидкость разбрызгивалась и попадала на меня. Остальные тоже проснулись, разбуженные брызгами, и старались убраться подальше, прикрывая головы и недовольно восклицая: "Что происходит?" Толстяк, не говоря ни слова, жестом приказал всем заткнуться.

Мы посмотрели на него, он обнюхал свою куртку, я тоже принюхался к капюшону и чуть не проблевался от резкого запаха мочи.

Это не вода, а моча, кто-то нагло ссыт нам на головы.

"Твою ж мать!" — тихо матерился Мешок с Костями, отплевываясь, видимо, капли попали ему в рот.

Все были возмущены и оскорблены, но Толстяк все еще махал рукой, прося не шуметь. Он забрался на камень у насыпи. Что он собирался делать, я не сразу понял, но все равно последовал за ним, стараясь не издавать ни звука. Схватившись за лиану, свисавшую сверху, я добрался до нижней части деревянной загородки насыпи и услышал голоса. Английский! Это люди Цю Декао.

Кто-то продолжал ссать, но Толстяк не обращал на это внимания, даже лицо не прикрыл. Он не знал языка и жестом попросил меня прислушаться.

Стараясь удерживать рвотные позывы, я послушался. Наверху было много людей, очевидно, сюда они добрались по склонам гор или через заросли травы, не заметив, что в долине есть деревянное ограждение насыпи и дорожка под ней.

Но их тут не должно быть. Я все еще не мог разобрать отдельные слова, покачал головой, и Толстяк включил запись в своем телефоне. В эту минуту кто-то сказал по-китайски: "Пошли, некогда отдыхать. Кто-нибудь видел, куда ушел наш новый проводник?" Тут же другой голос перевел эти слова на английский.

Я замер. Голос был знакомым, хотелось услышать еще пару слов, чтобы вспомнить. Но люди наверху ушли.

Мы с Толстяком переглянулись. Когда голоса сверху затихли, он сказал: "Настоящие гуйлао, и моча под стать им, вонючая. Сюсю, послушай, что они говорили?"

Я надеялся, что голос китайца тоже попал на запись, поэтому сразу метнулся к девушке, но она проигнорировала просьбу и, сняв мокрую одежду, пошла к водоотводной канаве, наполненной водой, чтобы отмыться.

"Ой, девочка. Не надо там мыться, я туда пописал. Вы же собираетесь купаться в моче?" — предупредил Толстяк.

Сюсю и Мешок с Костями, присоединившийся к ней, на мгновение замерли. Мешок отряхнулся и спросил: "А в какую канаву ты не мочился?"

"Я здесь уже был раньше. Тогда мне было скучно, и я пописал во все канавы по очереди, — гордо сообщил Толстяк. — Так что мыться вам негде. Лучше идите запись слушать."

"Я не буду ничего слушать! — возмутилась Сюсю. — Я скорее умру, чем продолжу вонять."

Вообще-то мне тоже запах не нравился. И у Толстяка не осталось выбора. Указав на самую дальнюю канаву, он сказал: "Там чисто."

Мы всем скопом бросились туда и отмывали волосы с кожей до тех пор, пока запах совсем не исчез.

"Вот же люди! Мертвецов не боятся, а моча так пугает? Позвольте заметить, что, согласно, научным исследованиям, трупная гниль не только вонючая, но и опасная для здоровья, в отличие от мочи, которую вообще пить можно," — разглагольствовал Толстяк, пока мы мылись.

Сюсю, зачерпнув в свою панамку воды из обоссанной канавы, предложила: "Тогда пей на здоровье!"

"Можно пить, не значит, что нужно пить, — отмахнулся Толстяк. — Заканчивайте там плескаться. Они не должны нас обогнать."

Прослушав запись, Сюсю сказала: "Не стоит беспокоиться. Они идут по горной тропе на склоне, поэтому вряд ли смогут нас обогнать. Кажется, эти люди ушли в горы еще до того, как мы приехали в Банай, и бродят тут уже несколько дней. Мы их догнали."

"А что они говорили о новом проводнике? — спросил Толстяк. — Как они в горах проводника найти сумели?"

Я покачал головой. Мне не давал покоя местный диалект, на котором говорил китаец. Кто это был? Почему его голос кажется мне таким знакомым?

Толстяк заметил мою озабоченность и спросил, в чем дело. Я объяснил, но его это не заинтересовало. Видимо, он не считал, что здесь может быть какой-то подвох. Сюсю заметила: "В любом случае ясно, что Цю Декао отправил еще одну команду до того, как сюда пришли мы. Я слышала, как они упоминали третьего господина. Очевидно, он с самого начала что-то от нас скрывал."

Вообще-то Цю Декао мог и не скрывать ничего, а причина отправки отдельной команды в горы могла крыться в получении новой информации, которую он еще не проверил. И этот новый проводник как раз мог оказаться источником этой информации.

"Нам-то что делать? Забыть о них и топать дальше?" Толстяк выжидательно смотрел на меня.

А меня все еще беспокоил этот знакомый голос, который будил во мне нехорошее предчувствие. Я сказал Толстяку: "Надо подняться и проследить за ними."

Мы разломали одну из самых трухлявых перекладин и вылезли наверх. Там все было залито лунным светом. Крупных деревьев поблизости не было, и ветер доносил голоса людей, ушедших вперед. Они уже скрылись в темноте, и я даже силуэтов не увидел. Но Сюсю права: по горному склону двигаться трудно, далеко им не уйти. И они освещали себе дорогу, этот свет все еще хорошо был виден.

Мы с Толстяком преследовали их какое-то время, затем он схватил меня за руку и утащил в густую траву. Качая головой, он указал чуть в сторону: там мерцал огонек, очевидно, кто-то был рядом с ним.

"Часовой! Дальше нам не пройти," — прошептал он и протянул мне оптический прицел.

"А это откуда?"

"С винтовки у них в лагере снял," — ответил он.

Я посмотрел в прицел. Группа лаоваев карабкалась по склону, ломясь через кусты. Вместо фонарей они использовали факелы. Логично, фонари в горах слишком ненадежны, если сядет батарея — легко заблудиться.

В команде было человек пятнадцать, и все казались мне на одно лицо. Я даже не мог понять, видел ли кого-то из них на берегу. Передвигая прицел, я пытался найти их проводника.

Вскоре в поле моего зрения попался китаец. Он стоял ко мне спиной и разговаривал с лаоваем. Увидев всего лишь спину, я почувствовал странное ощущение, очень странное...

Затем мужчина вдруг повернул голову и оглянулся, его лицо осветила луна.

Сначала я удивился, а затем почувствовал себя беспомощно, как цыпленок на гриле, все тело онемело. Я не мог понять, реально ли то лицо, что я вижу.

Это было мое лицо.

Я видел себя. Я видел У Се.

Примечания переводчика

(1) Новый Китай — Китайская Народная республика, созданная в 1949 году. В двадцать первом веке Новым Китаем также называют период управления Си Цзиньпина, но в "Записках" имеется в виду именно образование КНР. Когда писался роман, новое значение понятия "Новый Китай" использовали только на западе.

(2) Внутренний враг — имеются в виду оппозиция коммунистической партии, оставшиеся в Китае сторонники Гоминьдана и не успевшая сформироваться буржуазная прослойка населения.

(3) "金粉世家" , "История благородной семьи" — китайская дорама 2003 года. Сериал снят на основе известного романа писателя Чжан Хэнь Чжуя (1895-1967) "История благородной семьи", написанного в 1927-1932 гг. и закрепившего признание автора в литературных кругах Китая.

(4) "啼笑因缘", «Плач и смех» — полнометражная историческая драма режиссера Хуан Шуциня по сценарию Чжан Линьнаня, еще одна экранизация "Истории благородной семьи", премьера которой состоялась 20 апреля 2004 года на канале CCTV 8.

(5) 青花, цинхуа — голубой узор на белом фарфоре. Часто так же называют соответствующий вид фарфора.

(6) Линнаньская (лингнаньская, кантонская) культура — термин "лингнаньская культура" имеет два определения: 1. объединение нескольких культур (кантонские малые народы, хакка, теочью, хайнаньцы, чжуаны, танка, ше) по географическому принципу в регионе современного Линнаня. Линнань — юго-восточная часть Китая, включающая Гуандун и Гуанси, северный Вьетнам (в древности территория царства Намвьет или Наньюэ), Хунань, Цзянси и остров Хайнань. 2. Объединение нескольких культур (кантонские народности жившие в районе Гуандуна и Гуанси) по лингвистическому признаку. Для "Записок" неважно, какое именно определение имеет в виду У Се, так как действие происходит в Гуанси.

Глава 27

Глазам не верилось. Если бы не Толстяк, суетившийся рядом, я бы решил, что заснул на ходу и вижу сон. Но, когда снова заглянул в прицел, тот мужчина уже отошел слишком далеко и затерялся среди остальных.

Кажется, Толстяк заметил мое неадекватное состояние и прижал меня к земле. Я протянул ему прицел, предлагая взглянуть.

До этого я испытал странные и острые ощущения, но, когда дрожь прошла, меня охватило странное и полное спокойствие.

Это не привычное уравновешенное состояние, а совершенно непонятное отсутствие всяких чувств. В какой-то момент мне даже захотелось забыть то, что недавно увидел. Ситуация была настолько невероятной, что, наверно, не стоило говорить и думать о ней.

Но кто этот парень?

И вообще, как много мы знаем о собственном лице? Тот еще вопрос. Когда мы смотрим в зеркало, насколько точно отражение соответствует настоящему лицу? Я на самом деле видел собственное лицо? Такой уверенности у меня не было.

Ожидая выводов Толстяка, я был абсолютно спокоен. Но на его лице даже намека на удивление не было. Опустив прицел, он сказал: "Кажется, китайцев там мало. Но сейчас слишком темно, чтобы утверждать точно. Что ты хотел мне показать?"

"Я думаю, что среди этих людей есть знакомые лица," — ответил я. Ведь на самом деле и голос и лицо казались мне знакомыми, а не моими собственными.

"Ты увидел знакомого? У Толстяка тоже много знакомых. И ты испугался, потому что увидел знакомого, — съехидничал он. — И где вы познакомились? Он постучал тебе в дверь, предлагая купить чаедань(1)?"

"Да некогда мне с тобой препираться. Ты ничего странного не заметил? — тихо спросил я. Он покачал головой: "Команда небольшая, но снаряжение у них отличное. Типичные американцы, без техники никуда. И они идут в обратном направлении, возвращаются с гор, в лагерь или деревню, нам они не конкуренты."

"Ты уверен? — спросил я. — Почему?"

"Конечно, уверен. Они идут в направлении ручья, что течет на запад. Если следовать течению, то можно добраться до деревни. Там у Цю Декао склады с припасами. А тропу вдоль ручья он даже оборудовал канатами, чтобы идти было легче. Если будет время, покажу тебе это место, там красивые виды. Посмотри, рюкзаки у них полупустые, явно еда закончилась. Должно быть, эти люди возвращаются в деревню. Цю Декао не врал вам, он точно не отправлял сюда новую команду."

Я кивнул, засомневавшись в реальности того, что увидел. Кажется, Толстяк не заметил среди этих людей "меня", может быть, я просто обознался? Привиделось? Или Толстяк не успел его рассмотреть? Может, мне еще последить за ними, чтобы подтвердить или развеять свои сомнения? Ведь, если мне не привиделось, дело принимает нехороший, просто хреновый оборот. И в этом случае мне будет сложно понять суть происходящего.

"Наивняшка, да что с тобой? Ты увидел что-то плохое, потому такой несчастный?" - допрашивал меня Толстяк.

"Ты видел... видел человека, похожего на меня?" — спросил я. Толстяк внимательно посмотрел мне в лицо: "На какого тебя? На того, что сейчас, или на того, который был раньше?"

"Раньше." Выслушав мои объяснения, он нахмурился: "Наивняшка, ты всю дорогу об камни головой бился?"

Я разозлился: "Совсем охренел? Сколько мы уже вместе, а ты все еще не доверяешь моим наблюдениям?"

"Вот потому, что мы давно вместе, я и не доверяю, — ответил он. — Ты не думай, Толстяк не хотел тебя обидеть. Но ты, должно быть, просто обознался."

До сих пор я сомневался, но, услышав уверенный тон Толстяка, пришел в себя и хотел взглянуть еще раз, чтобы убедиться в своей ошибке. Пока мы переговаривались, позади в густой траве раздался шорох, оттуда выполз Мешок с Костями и, кивая нам по очереди, поприветствовал: "Третий господин, босс, я к вам на помощь."

"Ты что здесь забыл?" — прошипел Толстяк. — Нечего тут молодняку делать, только проблемы создашь."

"Я пришел к вам, чтобы учиться и совершенствоваться. Босс, вы же говорили, чтобы я следовал за вами везде," — ответил Мешок.

Я посмотрел на Толстяка: "Босс? Когда этот малец успел тебе в верности поклясться?"

"Очаровательный малыш, правда? — отозвался Толстяк и, насупившись, уставился на него. — Вали отсюда, здесь тебе учиться нечему."

Но Мешок с Костями оказался настойчивым: "На самом деле, это сестра Сю беспокоилась, что вам подмога нужна. Вот я и пришел."

Толстяк покосился на меня со значительным выражением и сказал: "Он пришел! Я в шоке! Теперь нам их не догнать."

"Почему? Что изменит присутствие еще одного человека."

"Третий господин, вы можете не сомневаться в моих умениях и опыте. Господин Толстяк, если надо преследовать кого-то, воровать кур и искать собак(2), то я — мастер в этом. Даже в детстве ради всего одной курицы я мог с десяток подкопов сделать и даже не запыхаться. Если обнаружу здесь что-то, сразу вам сообщу."

Мне он напомнил третьего дядю: говорят, старый лис в молодости был таким же сорвиголовой. Именно поэтому мне с трудом верилось в эти похвальбы. С таким-то ростом он пролезет в собачью нору? А снаружи ноги торчать останутся? Но язвить мог У Се. А на мне сейчас маска третьего дяди, который с младшими должен вести себя сдержанно. Да и не стоило нагнетать обстановку, поэтому я сдержался и промолчал.

Выслушав его, Толстяк приказал мальчишке: "Пойдешь слева. Будь осторожен, там часовой стоит." Затем обернулся ко мне: "Третий господин, мы старше, поэтому будем держаться позади."

Я кивнул, он указал нужное направление. Мы, пригнувшись, скрылись в высокой траве и медленно стали продвигаться вперед.

Когда Мешок с Костями оказался достаточно далеко, я хотел окликнуть его, но Толстяк приложил палец к губам, остановился и попятился назад.

Не знаю, что он задумал, но опыт подсказывает, что его надо слушаться. Поэтому я тоже отступил назад, наблюдая за Мешком с Костями, который помаленьку уходил все дальше от нас. Видимо, он даже не догадывался, что мы остались на месте.

"И чем он тут нам помочь может? Эту девчонку-вонючку, наверно, подослали следить за тобой," — тихо пробормотал Толстяк.

Я догадываюсь, что он не доверяет Цветочку и остальным и сейчас хочет избавиться от лишних проблем, потому смолчал.

Растительность здесь была пышная, а запах мочи на моем теле, не до конца отмытый, привлекал множество насекомых. Поначалу я отвлекся, отряхиваясь, но заметил, как сосредоточен Толстяк, и тоже притих. Его внимание было всецело приковано к Мешку с Костями, а лицо было совсем не таким, как те моменты, когда он предпочитал шутить направо и налево.

В моем сердце зародились серьезные сомнения.

Раньше он всегда старался выглядеть серьезным. Но сейчас это было нечто иное, не тот напускной солидный вид, когда он просто прикалывался.

Однако, когда он только что разговаривал со мной наедине, то выглядел и вел себя совершенно иначе, как обычно.

Кажется, он нервничает из-за чего-то там, впереди. Неужели он все-таки что-то увидел в прицел, но делает вид, что ничего не было? Может быть, он не хочет волновать меня?

Невозможно, когда это Толстяк стал таким тактичным? Он всегда с удовольствием пугал меня.

Мы следили за Мешком с Костями уже минут десять, за это время он отдалился от нас метров на десять. Толстяк по-прежнему был серьезен и не собирался следовать за ним.

В конце концов я не выдержал и спросил: "Что, за хрень ты собираешься провернуть? Если мы будем продолжать в том же духе, то упустим их и ничего не увидим."

Толстяк, притянув меня поближе, прошипел: "Наша цель — не догнать их, нам надо их хорошо рассмотреть."

Я зашептал в ответ: "И что хорошего ты увидишь с такого расстояния?"

Он собирался ответить, но вдруг раздался предупреждающий свист.

Мешок с Костями замер, и тут из-за дерева раздался выстрел. Целились как раз туда, где он скрывался. Мы с Толстяком посмотрели в сторону вереницы людей. Там нарастал шум, свет факелов был направлен на скрывавшегося мальчишку. И теперь Толстяк удовлетворенно кивнул: "Все повернулись к нам передом, да еще и лица осветили. То, что надо."

Вот же сукин сын! Парень доверял нам, а его использовали в качестве приманки. Но руки сами схватили прицел. Взглянув в него, я увидел на траве след лазерного прицела, метавшийся туда-сюда. Как бы не бегал быстро Мешок с Костями, скрыться от снайпера очень сложно. Кажется, за деревом скрывался опытный стрелок.

"Этот парень действительно хорош в мелких кражах, но он слишком самоуверен, чтобы действовать в одиночку, да и опыта маловато. В этот раз Цю Декао набрал сильных бойцов, — сказал Толстяк. — Я отправил парня в ту сторону, которую контролировал снайпер."

"Ты же не хочешь его смерти?" — спросил я.

"Нет конечно. Американцы — известные борцы за экологию, очень боятся промахнуться и убить животное. Поэтому все оружие зарядили резиновыми пулями. Тот выстрел, что сейчас прозвучал, был сделан с целью проверить, кто прячется в траве, человек или зверь. Если бы они использовали только настоящие боеприпасы, но не потеряли бы столько времени, перезаряжая стволы, когда на их лагерь напали рыси."

Я смотрел на него и не узнавал. Откуда у него такие познания? Толстяк покосился на меня: "Чего уставился? Впервые Толстяка увидел?"

Я покачал головой: "Ублюдок, ты в последнее время слишком умным стал. Раньше я не замечал у тебя блестящих интеллектуальных способностей."

Толстяк ответил: "Дело не в моем уровне интеллекта. Просто раньше у меня не было смысла жизни. А теперь я единственный, кому ты можешь доверять. Если не помогу тебе своими советами, как я могу быть достойным твоей благородной дружбы? — он указал вперед. — Пошли подойдем поближе, пока Мешок с Костями внимание на себя отвлекает."

Я смотрел, как бедного парня окружают суетливые американцы, и в душе мне его было очень жаль. Но Толстяк уверенно потянул меня за собой.

Обычно людям свойственно игнорировать реальную опасность, когда их внимание отвлечено. А Толстяк специально выбирал дорогу там, куда не мог достать свет факелов. Люди Цю Декао сгрудились в одном месте, Мешок с Костями постоянно перебегал с места на место, наши передвижения никто не замечал, поэтому мы приблизились к ним достаточно быстро, скрываясь в темноте.

Когда Толстяк остановил меня, мы были почти рядом. Остановившись, я даже испугался, что нас заметят, настолько близко мы подобрались.

"Даже если мы сейчас к ним вплотную подойдем, они нас не заметят, — тихо сказал Толстяк. — Ладно, давай поищем. Где тот человек, о котором ты говорил?"

Я взял прицел и стал внимательно осматривать эту толпу. Свет факелов бликовал в линзах, иногда сильно искажая обзор, но я был настойчив и, наконец, увидел его.

На этот раз у меня достаточно времени, чтобы все рассмотреть. Несмотря на блики, я с холодком в душе осознал, что не ошибся. Это лицо было очень похоже на мое.

Примечания переводчика

(1) Чаедань (茶叶蛋) одно из национальных блюд, яйца, сваренные в чайном рассоле с пряностями.

(2) "Воровать кур и искать собак" (偷鸡摸) — очередная идиома, которую часто использую и в криминальных жаргонах, "промышлять мелким воровством". В следующем предложении Мешок с Костями изящно обыгрывает идиому, вроде бы описывая реальную попытку кражи кур, на самом деле намекая, что он с детства набирался опыта в мелких кражах.

Глава 28

Увидев, что я замер, Толстяк спросил: "Нашел?"

"Примерно на десять часов(1), — ответил я. — Все верно, теперь ты просто обязан мне поверить." Я протянул прицел Толстяку, но он не взял его. Обернувшись, я увидел, что позади меня никого нет.

Я опешил. Это ведь Толстяк притащил меня сюда. Какого хрена он меня здесь бросил?

Глядя в темноту позади, я не видел ни намека на какое-то движение. Не понимая, что происходит, я позвал: "Толстяк!"

Убедившись, что никого рядом нет, я снова посмотрел в прицел, надеясь обнаружить его. Но в окуляр сразу попало лицо человека, ради которого мы сюда пришли.

Это действительно было мое собственное лицо. Я уже дважды за сегодняшний день смотрел в лицо самому себе, и ужас охватил меня.

И тут я увидел, что за спиной этого "У Се" показался Толстяк.

Он вышел из кустов. Момент был удобный, мой двойник сейчас оказался в одиночестве, в стороне от людей Цю Декао. Поэтому никто не заметил, как Толстяк на огромной скорости врезался в этого человека. Я даже сообразить не успел, что происходит, как он уже утащил свою жертву в кусты.

Это заняло всего несколько минут, и теперь на том месте ничего и никого не было.

Я опустил прицел. Неожиданно! Что будет дальше? Это было совершенно за гранью моего воображения. Почесывая голову, я чувствовал, как голова идет кругом.

Мешок с Костями, наконец, поймали. Я с тревогой наблюдал, как его выводят из кустов. Но у меня не было сил волноваться за него: Толстяк сказал, что я о нем ничего не знаю, так пусть пройдет испытание врагами. Если этот мальчишка так глупо попался, толку от него мало. Подарю его Цю Декао, пусть сдает экзамен на практике. У американца для приемки такого экзамена времени много, его люди все равно не смогут зайти в терем и выйти оттуда живыми.

Кажется, лаоваи не были агрессивно настроены, они выглядели удивленными, видимо, не ожидали, что здесь еще кто-то может бродить.

Я не успел понаблюдать, что с Мешком было дальше. Из темноты появился Толстяк с человеком на плече, и сказал мне поторапливаться. Я и без него понимал, что делать, ведь знал, кого он принес. Но проблема в том, что я не представляю, к чему могут привести наши действия.

У меня было странное чувство, словно я тайно чем-то непристойным занимался в постели, и тут мой беспокойный друг ворвался в комнату, выбив ногой дверь.

Вообще-то происходящее очень важно, но я все равно чувствовал себя глупо.

Толстяк скрылся в темноте, я последовал за ним. Но шли мы не к своим на тайную дорогу, а в сторону, подальше. Больше получаса шли, когда он, наконец, остановился.

Я не знаю, как отнесутся к этому человеку те, кто пошел с нами. В их присутствии мне неудобно будет задавать ему вопросы, да и Толстяк моим людям не доверяет.

Он разжег небольшой костер, обложил огонь камнями и напротив усадил связанного лианами пленника.

Так близко я видел это лицо впервые, и оказалось, что детали собственного лица не очень хорошо помню. Но похоже, наше сходство не имеет изъянов. Хотя сейчас мне не с чем сравнивать, но этот парень выглядел красавчиком.

Толстяк, не отрываясь, рассматривал пленного, и я сказал ему: "Чего молча пялиться, может, поздороваешься с ним...?"

"Он в таком удобном месте стоял, позиция идеальная для нападения со спины. Он словно просил господина Толстяка сделать это. А у меня не было времени, чтобы вспомнить о положенных приличиях. Он пытался увернуться, было не так просто, как казалось, пришлось слегка стукнуть, — Толстяк сверлил его взглядом. — К счастью, этот малыш совсем слабенький, ну прям как ты. И выглядит так же. Если бы ты первый не нашел меня, я бы вас здесь точно перепутал. Даже сейчас сомневаюсь."

Я посмотрел на пленника и спросил: "Кто ты?"

Он взглянул мне в лицо и ничего не ответил. Лицо его выглядело спокойным. Но я все же заметил некоторые признаки удивления, он пытался скрыть, что не ожидал нашей встречи.

"Кто ты, бля, такой?!" — снова спросил я с раздражением. Он нахмурился, но по-прежнему молчал.

Гнев меня охватил совершенно внезапно. Этот парень хорош собой, но мне его лицо казалось некрасивым и неприятным. Не думал, что я — такой урод.

Неудивительно, что раньше у меня ничего не получалось.

"Бесполезно вопросы задавать, — буркнул Толстяк. — Если он решился стать подделкой, то хорошо изучил У Се и его окружение. Значит, и меня знает. Своим вопросом ты дал ему понять, что его игра разоблачена, поэтому теперь он будет молчать. Тогда желаю ему долгого терпения. Уйди с дороги, я ему пальцы переломаю один за другим." Сказав это, Толстяк поднял правой рукой булыжник, одновременно протягивая левую, чтобы сорвать с пленника маску.

Я знаю, что Толстяк не слишком блефовал, калечить людей он умеет. А пленник по-прежнему молчал. В первую очередь я не хотел, чтобы Толстяк брал на себя обязанность причинять кому-то вред. Но узнать, кто этот человек, надо. Мне показалось, что он не ожидал увидеть здесь меня. Возможно, если допросом с пристрастием займусь я, это будет гораздо результативнее. Остановив Толстяка, я поднял камень и подошел с другой стороны.

Естественно, сделать что-то я не смогу, но блеф может быть весьма эффективным, иногда даже лучше, чем настоящие пытки. Заметив мои действия, парень поднял голову. Я уже было совсем рядом и замедлил шаг.

"Если ударишь меня, то сильно пожалеешь," — вдруг сказал он.

Голос был невероятно похож на мой.

Но сейчас, стоя рядом, я заметил отличие. Именно похож, но интонация отличается.

И это очень заметно. Я остановился: "Почему?"

"Потому что я на самом деле твой племянник, — ответил он.

Я усмехнулся. Это была моя привычная усмешка, я ее даже не замечал, но всегда реагировал так, когда слышал ложь.

Не знаю, как естественное движение мышц моего лица искажалось маской третьего дяди, но парень отпрянул, хотя его лицо все еще выглядело спокойным.

Я вздрогнул, заметив это. Телодвижения и мимика его не были синхронными, похоже, он на самом деле в маске. Но кажется, что навыки ее использования он не усвоил до конца и не может контролировать мимику. Вполне вероятно, что на его настоящем лице сейчас застыло выражение испуга.

Подумав об этом, я испытал удовольствие. Может, я чертов извращенец-мазохист? Ведь перед собой я вижу меня. Отбросив эти мысли, я пнул его, он упал навзничь, поджав под себя связанные за спиной руки.

"Если хочешь пальцы спасти, говори правду, — пробормотал Толстяк, глядя в сторону. — Ты ведь должен был все узнать. Значит, в курсе, насколько плох характер третьего господина."

Парень посмотрел на меня. Я, стараясь выглядеть совершенно равнодушным, достал сигарету и молча закурил. Нельзя дать ему передохнуть и подумать, поэтому я продолжал задавать вопросы и настаивать на ответах.

Он встал и отступил на несколько шагов, упершись спиной в ствол дерева. Дальше отступать некуда. И тогда он крикнул: "Я на самом деле У Се. Я не знаю, почему вы думаете, что я — фальшивка. Если так уверены, докажите."

Я-то знал, что доказательством был я, настоящий У Се. Толстяк подошел к нему и сказал: "Доказательства тебе нужны? Ща будет тебе доказательство!" И он попытался сорвать маску, но не вышло.

"Странно, блять, оно как настоящее, — пробормотал Толстяк. Он не знал тонкостей использования этих масок, пришлось за дело взяться мне. Сняв маску, я обнаружил, что настоящее лицо выглядит точно так же.

Мое сердце сжалось, когда я заметил, как подозрительно посмотрел на меня Толстяк: "Бля, да неужто..."

"Даже не думай!, — я машинально дотронулся до своего лица. — Мы не знаем, в чем тут фокус, не делай скоропалительных выводов."

Толстяк ущипнул лицо У Се, сорвав еще одну маску, затем еще одну. Теперь для его подозрений было куда больше оснований. Он взглянул на меня, невольно сжимая в кармане рукоять пистолета. Это было ужасно. Осознавая, что он не верит мне, я чуть не задохнулся.

Примечания переводчика

(1) "На десять часов" — система ориентирования на местности, где вместо компаса примеряется виртуальный циферблат часов. Представляется такой циферблат, уложенный на местность, и указывается направлении в соответствии с цифрами. "На десять часов" — это вперед и влево, с уклоном от прямой линии примерно на 70 градусов.

Глава 29

С тех пор, как вляпался с эту историю, я никогда не думал, что столкнусь с подобным отношением. Не бывало такого, чтобы мои друзья мне не доверяли.

Всегда именно я подозревал что-то и кого-то. Доподозревался, теперь моя очередь?

Нет, нет, нет! Если мои друзья мне больше не доверяют, на кого теперь я смогу положиться? Ведь одному же мне не справиться. Я тут же сказал Толстяку: "Не дай ему себя одурачить. Задай мне любой вопрос. Если сомневаешься, спроси меня о чем угодно."

Толстяк посмотрел сначала на меня, потом на другого У Се. Я настаивал: "Или задай ему вопрос, так ты сможешь узнать правду."

Он медленно опустил пистолет и, подойдя ко мне, сказал: "Нет, Толстяк доверяет своему первому ощущению." Сказав это, он направился к парню: "Я задам тебе всего один вопрос. Давай договоримся. Если ты не сможешь ответить, тебе придется добровольно рассказать всю правду. Так пойдет?"

Парень покосился на меня и вдруг покачал головой, отвечая Толстяку: "Нет, не пойдет. Вы правы. Не тратьте время зря."

Толстяк, самодовольно ухмыляясь, взглянул на меня, а парень продолжал: "Скажи Толстяку уйти, и я все расскажу тебе."

Толстяк рассмеялся: "Мальчишка! Толстяк думал, что ты — смелый противник, и можешь вести серьезную игру. Но ты так быстро сдался."

Парень засмеялся в ответ: "Это не трусость. Просто я считаю, что овчинка выделки не стоит, потому что я всегда был на стороне третьего господина. Но рассказать все я могу только ему. Если ты останешься здесь, ни слова от меня не услышишь. Я тебе не доверяю. Впрочем, ты можешь попытаться выбить у меня признания. Но если убьешь меня, то пожалеешь, когда истина раскроется."

Я посмотрел на Толстяка. Он был разгневан и готов избить пленника. Но мне кажется, это на самом деле пустая трата времени. Поэтому я сделал Толстяку незаметный знак остановиться. Мы ведь можем без труда узнать правду. Он подчинился и, сердито сопя, направился в лес.

Я повернулся к "У Се": "Не пытайся меня обмануть. И тянуть время тоже бессмысленно."

Глядя вслед уходящему Толстяку, он произнес: "Молодой третий господин, я не так прост, как тебе кажется. И мои планы тебе будет сложно понять."

Я на мгновение застыл, ошарашенный, затем взял себя в руки и посмотрел на "себя" с легкой усмешкой. Ситуация изменилась.

Я старался никак не показать свою реакцию. Мне было интересно, как он догадался. Я чем-то выдал себя, когда допрашивал его, или он уже все знал? Молчание длилось не долго, он продолжил: "Не напрягай мозги. Если бы ты умел мыслить логически, то все сразу понял. Но я на самом деле многое знаю о том, что тут происходит."

Я не торопился отвечать, переложил камень в другую руку и нашел место, чтобы сесть.

Парень проследил, что Толстяк ушел достаточно далеко, присел на корточки, опираясь на ствол дерева и сказал: "Молодой господин У, я работаю на господина Хуа."

"Цветочек?"

Он кивнул: "Молодой третий господин, помнишь того, кто прикидывался третьим господином и забрался в магазин старины Лю? Это был я."

"О!" — я помню. Тогда в Чанша решающую роль в нашем спектакле сыграл не я, а тот человек, которого взял на вторую роль третьего дяди Цветочек. Тогда мне вообще было заявлено, что ставки на меня никто делать не собирался.

"Я с самого начала работаю на господина Хуа, — сказал он. — Возможно, это вас не удивит, но мы с тобой встречаемся не впервые. Можно сказать, старые друзья, — он говорил это абсолютно спокойно. — Раньше я работал на третьего господина и частенько бывал в твоем магазине. Но тебе не свойственно рассматривать лица посетителей, думаю, что даже мое настоящее лицо ты не припомнишь. А вот твой работник, Ван Мэн, мой хороший друг."

У меня на душе кошки скребли, сам факт таких игр мне казался неуместным. А парень продолжал: "Твое невнимание ко мне и было причиной, по которой меня наняли следить за тобой."

"Не понимаю тебя, — покачал головой я. — Я полностью доверяю Цветочку. Тебе не удастся спровоцировать между нами вражду. Если ты снова скажешь подобную чушь, я прибью тебя."

"Понимаю, вам трудно в это поверить, но этот план придумал не господин Хуаэр. Молодой третий господин, большая часть этого плана была передана ему по наследству от предыдущих поколений." Он улыбнулся, и эта улыбка была очень похожа на мою.

Это очень странное ощущение, когда твой противник так похож на тебя. Глядя на его лицо, я не мог сосредоточиться и думать. Но было понятно, что, несмотря на нашу внешнюю схожесть, этот "У Се" не так прост, как я, и с ним сложно будет поладить.

В целом его слова не слишком обеспокоили меня, я слишком много пережил, и уже не столь легковерен. Даже если бы это поведал мне сам Цветочек, я бы усомнился. В этом странном деле я могу доверять лишь собственным глазам и собственному здравому смыслу.

Я продолжал холодно смотреть на него, пытаясь догадаться, что он скажет дальше. Чем я буду спокойнее, тем больше вероятности, что он допустит какую-нибудь ошибку, а я смогу получить больше информации.

"Я не принимал участие в разработке самого плана с господином Хуа, он нанял меня лишь как исполнителя. Я надел твою маску, прибыл сюда на несколько дней раньше твоей команды и внедрился в команду господина Цю."

"Зачем? Я хочу знать цель."

"Молодой третий господин, Цю Декао знает много такого, что тебе не известно. Твой третий дядя всю жизнь занимается семейным бизнесом, и ты хорошо знаешь, на что он способен. Господин Хуаэр тоже с рождения в этом бизнесе. Теперь, когда меня внедрили в команду Цю Декао, ты не можешь появиться в своем настоящем обличии. Будь господин Хуаэр таким же безжалостным, ему проще было бы убить тебя. Но он отличается добрым нравом. Поэтому придумал способ надеть на тебя маску и позволил тебе прийти сюда."

Все, что он говорил, в целом было логичным, но я заметил, что некоторых деталей не хватает, он скрывает их.

Я тоже умею врать, и знаю, что есть две причины для такого неявного обмана. Во-первых, этот человек самолюбив, хочет быть руководителем и старается, чтобы остальные думали о нем именно так. Во-вторых, он на самом деле может не знать подробностей, и намеренно описывает лишь общую картину в надежде, что деталей разговор не коснется.

Однако, в нынешней ситуации ни у кого не хватит духу специально прикидываться другим человеком, это не девушку кадрить. Все, что он говорит, полная ерунда, и мне пришлось додумывать его слова. Когда он закончил, я внимательно посмотрел ему в глаза и снова спросил: "Какова конечная цель этого плана? Я тебя спрашиваю об этом." Он тоже прямо посмотрел на меня, его мой допрос не смутил, робости во взгляде не было, и жесты соответствовали. Но очевидно, что сразу ответить ему было сложно. После долгого молчания он сказал: "Кажется, я недооценил тебя."

"Если ты не ответишь на мой вопрос, я верну Толстяка. Сказано тебе, нет смысла тянуть время, я не хочу устраивать тебе собеседование, мне нужен ответ на мой вопрос. До сих пор ты говорил всякую ерунду, — сказал я. — Даю тебе последний шанс."

Он опустил голову, улыбнулся и ответил: "Хорошо, будет тебе правда." Он показал глазами на карман своих брюк. "Мой мобильник в кармане. Достань и прочитай смс. Тогда будешь знать, какие вопросы задавать. Сейчас с тобой бесполезно разговаривать, ты должен увидеть это собственными глазами."

Его предложение было вполне логичным, поэтому я подошел и сунул руку в карман. Но там ничего не было.

Подняв глаза, я увидел его улыбку. В мгновение ока его руки вдруг оказались свободными, он схватил меня за шею, а ногами обхватил мои колени. Потеряв равновесие, я упал, и он навалился сверху.

Горло он сдавил так сильно, что я не мог издать ни звука. Этот холодный взгляд, лицо, похожее на мое — с ума сойти можно! Да что, бля, происходит? Он решил удушить меня насмерть?

"Ты прав, я все время чушь городил. Ты стал старше, но не поумнел, и все еще слишком доверчив," — говоря это, он поднял камень, который выронил я, и с силой ударил им меня в лоб.

Боли я не почувствовал, сразу накатило головокружение. Еще один удар, и мир снова закружился вокруг меня.

Я все еще слышал его слова: "Но не все, что я сказал — ложь. Я на самом деле до сих пор на стороне третьего господина. К сожалению, ты для него не так важен, как тебе кажется. Пока будешь добираться до подземного мира, может, угадаешь, кто я такой!"

После третьего удара я потерял сознание.

Глава 30

Меня привела в чувство холодная вода, бегущая по лицу. Я лежал между двумя покрытыми мхом камнями, за спиной был порог, куда устремился поток сверху, заливавший мое лицо.

Ручей очень холодный, мои руки и ноги онемели. Уже не первый раз я оказываюсь в такой ситуации и знаю, что через несколько минут онемение пройдет. Но сейчас я был бессилен сделать хотя бы малейшее движение. Первые попытки пошевелить руками и ногами были безуспешны, тело реагировало медленно. Но все же мне удалось совладать со своим телом и, наконец, встать.

Светало, все вокруг было в тумане. Где это я?

Пришлось как следует растереть затекшие ноги, чтобы улучшить циркуляцию крови. Потихоньку я согрелся, и мысли прояснились. И сразу понял, что вокруг все изменилось: растительность в этом месте была другой, я видел совсем другое перед тем, как меня вырубили.

Блять! Вчера этот ублюдок хотел меня убить. В голове складывались многоэтажные матерные эпитеты, но здесь не на кого выплеснуть свою обиду.

"К сожалению, ты для него не так важен, как тебе кажется. Пока будешь добираться до подземного мира, может, угадаешь, кто я такой!" Я почти сразу вспомнил его последние слова. Что бы это значило?

Если он со мной никогда не встречался, так не сказал бы. Получается, я все-таки его знаю?

Мысли мои были в беспорядке. Я вдруг понял, что слишком миндальничал с ним, пытаясь аккуратно снять маску. Надо было срезать ее ножом.

И тут мне припомнились слова мастерицы, которая гримировала меня. Использование маски — всего лишь первый этап. Оригинал и фальшивка должны быть внешне хоть немного похожи. Как мой третий дядя и Се Ляньхуань, братья по крови, имевшие наследственные схожие черты. В этом случае маска будет смотреться естественно. В других случаях добиться идеального сходства очень сложно, практически невозможно.

Я не мог даже предположить, кем он может быть, а боль и холод, терзавшие мое тело, не позволяли сосредоточиться. Судя по словам Толстяка, он не отличается силой, но его навыки и подготовка лучше, чем мои.

Я осмотрелся. Должно быть, здесь был большой горный ручей, который давно пересох. Земля вокруг была усеяна крупной галькой, все камни размером с кулак были скрыты густым бурьяном и покрыты мхом. Видимо, здесь все время сыро. Небольшой ручеек, сбегавший со скалы, скрывался под этой галькой. Воды не было видно, лишь слышен ее тихий плеск.

Я взглянул на деревья. Стволы тоже были покрыты толстым слоем мха. Определенно, здесь воздух более сырой, чем там, где меня вырубили.

Как далеко меня унесли, пока я был без сознания?

Приступы головокружения и боли все еще были сильными, но в целом намного лучше, чем раньше. Видимо, я настолько привык к тому, что меня все время бьют, что тело научилось быстро адаптироваться. Найдя относительно удобный большой камень, я сел и с беспокойством коснулся своего лица.

Нет, я прикоснулся не к своему лицу, а к маске на нем. Думаю, что этот парень убил бы меня, но он опасался, что звук нашей борьбы услышит Толстяк, и не бил в полную силу. Это меня спасло. Но даже если я жив, рана на моем лбу может представлять серьезную опасность, смогу ли я оказать себе самостоятельно помощь?

Чувства, охватившие меня, были двойственными. Я не знал, хочу оставить эту маску или сорвать ее. Я осознавал две вещи. Маска оказалась полезной и помогла мне добраться сюда и привести много людей. Но, кажется, она доставит мне в будущем много проблем.

Я не знал, насколько плохи мои дела, пока не коснулся лба. Место удара болело очень сильно. Должно быть, под маской мое настоящее лицо все в синяках, но сама маска совсем не пострадала.

Кажется, такой маскировкой пользовались непростые люди, и материал маски очень прочный.

Другими словами, не сняв маску, я ничего не смогу сделать со своими травмами. Но на ощупь мне казалось, что все не так уж плохо. Даже увидеть в воде свое отражение я не мог, здесь был только ручей. Пришлось сдаться и заняться выяснением, куда я попал.

Я обошел скалу, которая везде казалась слишком крутой, и нашел место, где можно было подняться наверх даже с моими небольшими умениями. Хотя все равно будет сложно, на склоне почти не было деревьев, лишь небольшие кустарники. Похоже, что склон этот образовался в результате давно сошедшего селя.

Должно быть, меня столкнули вниз чуть дальше отсюда. Машинально разминая руки, я задумался: чудо, что мое тело не разлетелось на мелкие кусочки при таком падении. Но после нескольких попыток активно двигаться, я ощутил неприятную боль по всему телу.

Я могу отличить боль от ушиба и более серьезных травм. Сейчас онемение от холода еще не полностью прошло. Но боюсь, спустя недолгое время боль станет сильнее, возможно, я даже не смогу идти.

Прислонившись к дереву, я еще раз осмотрелся, пытаясь понять, что вчера произошло. То место, где меня ударили, должно быть выше по склону. Вырубив меня, этот ублюдок, должно быть, столкнул меня вниз, и я скатился к камням у ручья. Не знаю, на самом деле он собирался убить меня или только пугал. Но совершенно точно он не хотел, чтобы Толстяк нашел меня.

Там, где мы с Толстяком вчера допрашивали этого гада, вроде не было таких обрывов. Наверно, он притащил меня сюда. Значит, даже если я сумею подняться наверх, то вряд ли смогу найти Толстяка.

Собравшись с силами, я полез наверх. Прошло больше часа, приходилось часто останавливаться, но растительность вокруг стала более узнаваемой. Однако, до самого верха было еще далеко. Взглянув вниз, я понял, что не так уж и высоко забрался, а склон оказался действительно очень сложным для восхождения.

На самом верху уклон оказался почти под прямым углом, приходилось цепляться руками и ногами за все, что можно. К счастью, это были всего несколько метров. Преодолев этот участок, я добрался до пологого склона, где были высокие деревья, а лианы сплошь опутали землю, даже ногу поставить негде.

Солнце поднималось все выше. Я прислонился к освещенной стороне дерева и пытался унять дрожь от многократно усилившейся боли. Мне было так плохо, что словами не передать, а сил совсем не осталось.

Я молился, чтобы это не оказались переломы. Даже если сломано всего несколько ребер, в таком месте это может закончиться смертью.

Думая об этом, я вдруг начал смеяться, вспоминая все, что случалось со мной раньше. Не в первый раз я оказываюсь в такой ситуации и, кажется, настолько привык попадать в неприятности, что даже страха не испытываю. Мне казалось, что я — удачливая муха, которую все время бьют мухобойкой и никак убить не могут. Но в этот раз, кажется, я не умер потому, что застрял в мухобойке.

Спасибо, боже, за то, что не дал мне умереть. Но раз ты столько раз спасал меня, помоги и сейчас выбраться из мухобойки.

Немного вздремнув, я стиснул зубы и встал на четвереньки, пытаясь найти следы волочения, которые могут привести меня к тому месту, где мы допрашивали нашего пленника.

Дело было ночью, и я не запомнил никаких ориентиров, а сейчас я даже не знаю, в какой стороне от этого места нахожусь. И, скорее всего, Толстяк не видел, куда меня уволокли.

Но я не сдавался. Если припомнить, где останавливались лаоваи, можно найти это место. Там должны остаться следы — кострища или мусор. Найдя их лагерь, я смогу сориентироваться лучше.

Однако, не знаю, где я ошибся, и с какого места память подвела меня. Как ни пытался, я не мог найти ни следов лаоваев, ни сломанных кустов, по которым тащили меня. Я ничего не нашел.

Глава 31

Когда совсем стемнело и взошла луна, я нашел удобное место под деревом, пытаясь расслабиться и отдохнуть. Впервые в жизни я ощущал безысходность и неуверенность в своих силах. Точно ли я иду в правильном направлении? Всю дорогу я ориентировался по повреждениям на кустах и деревьях, считая их следами проходивших здесь людей. Как может быть, что мой маршрут оказался неправильным? Не помню, откуда я узнал об этом способе: то ли из телевизионных передач, то ли от Толстяка. Неужели это выдумка?

"Всего лишь день прошел," — напомнил себе я и попробовал представить, какие действия этой ночью мог предпринять Толстяк. Если он узнает, что я пропал, останется ли он искать меня или вернется к нашим людям, чтобы продолжить путь, без всяких колебаний? Поскольку исчезли одновременно и я, и фальшивый "У Се", он догадается, что мы могли уйти вместе. Тогда он вернется и расскажет обо всем остальным.

Нет, Толстяк ничего никому не скажет. Если верить его словам, он никому не доверяет. Кроме того, как он сможет объяснить нашу уверенность, что "У Се" не настоящий?

Если бы с нами был Паньцзы, то ему бы Толстяк все рассказал. Но в данной ситуации он точно будет искать меня сам.

Я постарался встать на его место: о чем бы я подумал в первую очередь? Однозначно на его бы месте я решил, что это фальшивый "У Се" забрал меня, а не наоборот. В этом случае он либо отвел бы меня к лаоваям, либо убил. Толстяк прикинет, какой исход более вероятен, и свои дальнейшие действия будет выстраивать в соответствии в выводами. Другими словами, есть большая вероятность, что он ищет меня где-то поблизости один, без чьей-либо помощи.

Конечно, нельзя игнорировать еще один вариант. Убив меня, парень мог вернуться, чтобы устроить засаду для Толстяка. Правда, я уверен, что захватить его врасплох очень сложно. Скорее всего, затащив меня подальше и столкнув со склона, этот парень не хотел, чтобы Толстяк нашел мое тело. Но я надеялся, что это не так. Мне спокойнее было думать, что Толстяк ищет меня.

Зрение у Толстяка отменное, но в нынешних обстоятельствах он не мог меня звать по имени, да и я был без сознания, все равно не услышал бы. Как же он поступил? Наверно, дождался рассвета, чтобы найти оставленные нами следы.

Но до сих пор он меня не нашел. Слишком большую территорию он должен обыскать, за один день не мог справиться. Скорее всего, где-то здесь отдыхает сейчас. Но не в его характере быстро сдаваться.

Размышляя, я смотрел на луну. Вокруг воцарилась тишина, прерываемая лишь стрекотом насекомых, более слабым, чем в середине лета, когда мы сюда впервые приехали. Сейчас здесь идеальное время для отдыха на природе.

Я выбрал дерево, с высоты которого местность хорошо просматривалась. Хотел взобраться, но это оказалось слишком сложно для моего измученного тела. Тогда я продолжил подниматься по пологому склону, пока не смог ясно видеть всю долину. Не так высоко я забрался, как хотелось бы, всего лишь до уровня кроны того высокого дерева. Остановившись, я крикнул: "Толстяк!"

Мой крик распугал насекомых, и стрекот затих. От горы на другом конце долины мне ответило эхо, а в низине вспорхнула стая испуганных птиц.

Я был немного удивлен, тому, как здесь распространяется звук. Но потом решил не думать об этом и продолжил громко звать. Крикнув еще несколько раз, я замолк и прислушался, надеясь услышать ответ Толстяка.

Но ни его голоса, ни даже эха, только шорох ветра в долине был мне ответом.

Может быть, он находится в таком месте, где звук плохо распространяется, поэтому я его не слышу. Неплохо было бы включить фонарь, чтобы он мог найти меня не только по голосу. И тут я услышал шорох в кустах чуть ниже по склону.

Фонаря при себе у меня не оказалось, поэтому я посмотрел вниз, полагаясь на лунный свет. Но внизу были только неподвижные тени, я ничего не увидел.

"Толстяк?" — окликнул я. Ответом мне был шорох в кустах, словно кто-то там метался из стороны в сторону.

Я тут же замолк, вспомнил, что Толстяк с такой скоростью двигаться не может, он слишком большой, чтобы прикидываться ниндзя. Должно быть, внизу какое-то животное и, судя по звуку, немаленькое.

Я вспомнил о рысях, обитающих в этих горах, и ощупал землю под ногами. Мне повезло, камней здесь достаточно. Подобрав один покрупнее, я швырнул его в ту сторону, откуда раздавался шорох.

Камень попал во что-то, скрывавшееся в кустах, и отскочил. Бросив еще два, я, кажется, не промахнулся, и существо двинулось в другую сторону. Качающиеся кусты указывали его путь, их ветки еще долго подрагивали, пока оно не удалилось.

Наверно, дикий кабан или еще кто-то менее агрессивный, чем рысь? Я вздохнул с облегчением. Надо бы найти удобное дерево для ночевки, чтобы не оказаться для местной живности весьма привлекательным ужином. К тому же мне надо отдохнуть, иначе завтра ничего не смогу сделать. Чем дольше я тут шарюсь по кустам, тем меньше у меня шансов выжить. Если завтра не найду никаких следов, надо будет вернуться к ручью. Мне надо пить, а по течению ручья я могу выйти к реке.

Этот ручей должен впадать в более крупный, что течет в окрестностях Баная. По крайней мере, я на это надеялся.

Хватаясь за стволы деревьев, я начал спускаться по склону. Сил совсем не осталось, я хотел побыстрее найти удобное место, еще несколько раз позвать на всякий случай Толстяка и устроиться на ночлег. Сделав еще несколько шагов я увидел в неверном лунном свете странное низкорослое дерево с толстым кривым стволом.

Вздрогнув, я остановился, пригляделся и понял: это не дерево, а человек.

Темный силуэт с опущенными плечами был абсолютно неподвижен. Я даже сомневался, может мне просто почудилось.

Застыв, я не мог решить, броситься к нему и схватить или бежать без оглядки. Но потом сообразил, что не мне решать, что делать. Важно, как собирается поступить он.

Оставаясь неподвижным, я просто смотрел на него. Он тоже не двигался. В темноте я даже не мог понять, стоит ли он ко мне лицом или спиной.

Если он не смотрит на меня, значит, повернулся к дереву. Искореженный человек, неподвижно уткнувшийся лицом в ствол — жуткая картина. Он точно человек?

Мои ладони вспотели, спустя какое-то время я понял, что поза его выглядит странно. Может быть, из-за повреждений тела она неестественная, не похожая на человеческую?

Подумав немного, я сообразил, что именно этой встречи давно хотел, и в голове у меня загудело от возбуждения. Затем я увидел, как силуэт задвигался, направляясь к подножью склона.

Это что? Он предлагает мне следовать за ним?

Я был озадачен. Сделав несколько шагов вниз, силуэт остановился и сделал уже понятное движение. Все точно — он зовет меня за собой.

Стоит ли мне идти следом? Есть ли в этом необходимость? Возможно, я себе снова неприятностей на голову найду. В этой глуши ночью он мог уже давно убить меня. Вполне возможно, если я не послушаюсь, он разозлится и на самом деле убьет. Умирать дважды за сутки — это уже перебор.

Держась за стволы и ветки кустов, я пошел следом.

Сколько мы шли, не знаю. Каждый раз, когда, устав, я отставал, он терпеливо ждал меня. Когда останавливался он, я тоже замирал, боясь приблизиться. Его внешность меня пугала.

Наконец, я увидел перед собой скалу, такую высокую, что вершина терялась где-то в темноте. Луна освещала проем в скале — огромную пещеру, внутри которой, кажется, горел слабый огонь.

Он вошел в пещеру, не оглядываясь. Какое-то время я сомневался, стоил ли входить в это логово тигра(1). Огонь внутри разгорался, человек сел у костра, а темнота у входа в пещеру отступила.

Он жестом пригласил меня сесть перед ним. Я же не мог сдержать дрожь, глядя на его лицо и тело.

Это действительно был человек. Точнее, раньше был человеком. Теперь же любой увидевший его, решит, что это существо из другого мира.

Казалось, все его тело вылеплено из мягкого воска, который когда-то быстро таял, из-за чего на коже образовались углубления, сейчас покрытые гнилью. Но потом воск застыл. Плеч у него не было, руки, как плети, свисали вдоль тела, кожа была тонкой и морщинистой, сквозь нее виднелись кости и суставы.

Лицо было оплывшим, как у старой свечи-статуэтки, волосы очень длинные, лохматые и спутанные.

Бороды не было. Если волосы так сильно отрасли, то и борода должна быть густой. Но на лице не было даже щетины.

Меня это наблюдение взволновало. Единственное объяснение — передо мной женщина?

Он был голый, но по торсу нельзя было определить пол. Хотя при таких повреждениях это уже не важно. Но если мужчина, став таким, будет страдать физически, то как это переживет женщина? Она, должно быть, чувствует себя жалкой и несчастной.

Может быть, в процессе деформации волосяные фолликулы(2) были повреждены. Не сняв с него штаны, пол не определить.

Он не говорил ни слова, только взял из кучи хвороста несколько засохших веток и подбросил их в огонь. Костер медленно разгорался. И теперь я увидел, что в этой пещере есть масса удивительных вещей.

Примечания переводчика

(1) Логово тигра — идиома, обозначающая небезопасное место.

(2) Волосяной фолликул — динамичный орган в дермальном слое кожи млекопитающих, обеспечивающий рост волос и являющиеся вместилищем волосяной луковицы.

Глава 32

Это были груды старых деревянных ящиков, сгнивших и почерневших. Некоторые оказались открыты, внутри лежала солома, прикрывавшая минометные снаряды, проложенные рваной масляной бумагой и, местами, покрытые ржавчиной.

Чуть подальше я заметил аккуратно расставленные минометы и дробовики.

Кажется, это он стрелял по нам.

Странный человек скользнул по мне взглядом и сказал: "Большинство боеприпасов и оружия уже повреждены и использовать их нельзя." Голос его звучал глухо и не позволял определить, мужчина это или женщина.

Я обернулся, чтобы взглянуть на него, он протягивал мне керамическую чашку, какие использовали военные, наполненную кипятком. Поразительно! В таком состоянии он еще способен говорить! Я не удивился бы, услышав невнятные звуки, но его речь была членораздельной. Позже я узнал, что этот человек привык бороться до последнего, поэтому, став инвалидом, сумел сохранить человеческие черты и способности.

"Ты..." — я не знал, что сказать.

"У Саньсин, ты тоже постарел, — глядя на меня, он, казалось, улыбался, но лицо его при этом выглядело еще более странным. — Однако, сколько бы тебе не исполнилось лет, ты всегда будешь выглядеть, как человек, в отличие от меня."

Я на мгновение опешил, потом вспомнил, что на мне маска. Но это все равно странно: он знает имя, и разговаривает так, словно хорошо знает третьего дядю.

"Ты меня знаешь?"

"Да. А ты тридцать лет спустя, наверно, даже не предполагал, что я могу быть жив."

"Кто ты?" Задавая этот вопрос, я уже понял, зачем он привел меня сюда. Если он знал третьего дядю, то естественно удивился, встретив его в такой глуши.

Я смотрел ему в лицо, пытаясь выиграть время. Надо узнать, кто он такой. Но я У Се, и не знаю того, что мог помнить третий дядя. Ежу понятно, что угадывать бесполезно.

"Не думал встретить тебя в таком месте." Он говорил с сильным акцентом, явно диалект, но не местный, значит, он не из Гуанси. Однако распознать этот диалект мне никак не удавалось. "Ты меня не узнаешь?" Его изуродованная рука начала перебирать груду хлама, лежащего рядом, и я обратил внимание на ногти, очень толстые и пожелтевшие.

Он тот, кто пытался отобрать у меня ящик в "бывшем доме" Молчуна.

Надо же, как звезды сошлись!

Он отвернулся ненадолго, выудил что-то из кучи хлама и бросил мне. Я поймал на лету: это была маленькая вещица размером с монету, на которой, кажется, были изображены пятиконечные звезды.

Раньше выпускали алюминиевые монеты, которые можно было положить на рельсы, чтобы, после прохождения поезда они превратились в тонкую фольгу. Из нее потом можно было сложить какую-нибудь оригинальную миниатюрную игрушку. Мой отец иногда водил меня на железнодорожные пути, посмотреть на проезжающие поезда, и давал мне несколько монет. Но в то время к металлическим деньгам относились очень бережно, и подобное развлечение для своих детей позволить себе могли только богатые и влиятельные люди(1).

Этот человек бросил монету мне. Может быть, третьему дяде эта вещь сразу подсказала бы, кто он. Кажется, между ними были довольно близкие отношения.

Я перебирал в голове все истории, когда-либо услышанные от третьего дяди. Кто же этот человек?

Он был знаком с третьим дядей, участвовал в археологической экспедиции. Может быть, он тоже потомок старых девяти семей, ровесник моему дяде? Я попытался представить: молодой человек принимал участие в экспедиции и, попав в гору, оказался в ловушке, которая изуродовала его до неузнаваемости. Остальные могли подумать, что он погиб. Но он выжил, а затем его спасли охотники из деревни, которые лечили его народными средствами. Ему спасли жизнь, но он остался инвалидом, поэтому предпочел жить в горах, чтобы не пугать людей своим видом. Может быть, он даже специально притворялся злым духом и распугивал любопытных. Однако, истории о сокровищах привлекали сюда многих авантюристов, в конце концов сюда добрались даже дети тех, кто тогда участвовал в экспедиции. Возможно, он исподволь наблюдал за нами, желая раскрыть свою личность, но сомневался из-за своей внешности. В результате решил запугать нас так же, как и других, но вдруг узнал своего старого хорошего друга, с которым вместе рос. Теперь нам положено узнать другу друга и предаться воспоминаниям...

И что дальше? Он будет убеждать меня, что в горах опасно и я должен бросить все и вернуться. Если я соглашусь, то он меня отпустит? А если не соглашусь? Он попытается убить меня? Или просто будет наблюдать, как я пойду дальше, навстречу своей смерти? Позволит мне умереть? Или финал будет более драматическим: он станет моим проводником, отведет меня в древний терем клана Чжан и пожертвует жизнью, чтобы спасти, если что-то случится? А умирая, скажет, что предупреждал, но я должен выбраться отсюда живым!

Я тряхнул головой: что за дурацкие фантазии, достойные примитивных телесериалов! Конечно, в реальной жизни так не бывает. Полагаю, он ничего подобного даже в мыслях не держал. Сейчас, поди, так же растерян, как и я. Может быть, он просто хотел встретиться со старым другом, чтобы поговорить, вспомнить прошлое.

Но этот человек стрелял в нас. Знал ли он, что под обстрелом был и я? Судя по продуманной стратегии, он ни черта, ни бога не боится, а убийство для него — простое дело.

Тогда расслабляться не следует. Я совсем ничего о нем не знаю. Вдруг его отношения с третьим дядей не так уж хороши. Если я сейчас ни слова не скажу, он может и убить меня. Теперь я заметил, как оттопыриваются его штаны между ног: определенно это мужчина.

Я сделал вид, что задумался, а потом изобразил искреннее удивление: "Это ты?" И, наконец, задал вопрос, давно меня мучивший: "Как ты стал таким?"

"А ты не догадываешься?" Он сделал глоток воды и вдруг спросил: "На чьей ты стороне?"

Чего? Что это значит?

Я чуть не выпалил это вслух, едва успев сдержаться. Слишком уж быстро развиваются события, и наша беседа становится непредсказуемой. Чтобы поддержать ее, я должен владеть информацией, которой у меня нет. Я даже не представляю, что он имеет в виду. Если так будет продолжаться, парой-тройкой неверных ответов я себя выдам.

"Я на твоей стороне." Мне подумалось, что это самый безопасный ответ.

Неожиданно он рассмеялся: "У Саньсин, ты встанешь на мою сторону? Что случилось во внешнем мире, если ты так изменился?"

К этому моменту я уже чувствовал себя выжатым, как лимон в соковыжималке. Сделав глоток воды, чтобы привести себя в чувство, я ответил: "Так и времена изменились."

"Значит, теперь ты согласен, что все это не должно стать достоянием людей?"

"Не должно," — поддакнул я.

Он не ответил, и в пещере воцарилась глубокая тишина.

"Так что с тобой случилось тогда?" — осторожно спросил я.

Не уверен, что надо задавать этот вопрос. Но, насколько мне известно, третий дядя не принимал участие в экспедиции в Банае. А уродство этого человека связано, скорее всего, именно с ловушками терема клана Чжан. Тогда третий дядя мог не знать всех подробностей произошедшего здесь. Кажется, я себя не выдам, спросив об этом.

"Они бросили меня, — ответил он. — Отказались от меня и бросили. Но уж точно не ожидали, что я выживу."

"И все это время ты жил в горах?"

"А куда мне еще податься?" — ответил он вопросом на вопрос.

Я взглянул на запасы, которые он собрал в пещере. Здесь было много вещей, выпущенных гораздо позже событий в Банае. "Я очень хорошо знаю эту местность. Неподалеку есть деревня, так что с голоду не умру. И у меня есть все это, — он указал на груды ящиков. — Когда они уходили отсюда, могли забрать только раненых и тела погибших. Оборудование и снаряжение бросили. Я использовал оружие для охоты, распугивал тех неудачников, что совались сюда и забирал их снаряжение."

"Ты никогда не хотел найти остальных?"

"Я в безопасности только здесь. Дальше этой деревни мне не уйти живым, — ответил он, а затем встал. — Пойдем со мной."

Он вынул из костра горящую ветку и пошел вглубь пещеры. Ее размер не превышал десяти метров. У дальней стены я увидел большую яму диаметром три-четыре метра, откуда шел странный запах.

Он бросил ветку в яму, огонь осветил дно, где лежало бесчисленное множество белых костей, смешанных с грязью.

"Это люди, которые десятилетиями пытались найти скрытое здесь. Они не догадывались, что их ждет смерть от моих рук."

Я был ошеломлен: "Ты убил их всех?"

"В любом случае они бы умерли, попав в древний терем. Лучше смерть от моих рук, чем страдания в этом доме демонов. Они умирали, не страдая."

Я посмотрел на яму и перевел взгляд на костер у входа. Всего несколько метров между ними. Он бросал трупы в эту яму и не брезговал запахом гниющей плоти? Хоть бы закапывал. Или этот человек сумасшедший, которому нравится наблюдать, как разлагаются мертвые тела?

Он стоял на некотором расстоянии от меня и загораживал костер, поэтому снова казался мне неким призраком. При этом он продолжал бормотать, как одержимый: "Не страдая. Они умирали, не страдая."

Я не понимал, что он имеет в виду. Вдруг со дна ямы раздался странный звук, словно там кто-то копошился.

Что за...? Там есть звери? Эти тела не сгнили до костей, их объели?

Огонь на палке, брошенной вниз, догорал, из темноты на свет выкатилось несколько белых черепов.

"Что там внизу?" — не удержался я от вопроса.

Словно в ответ мне внизу что-то зашевелилось. Взглянув туда, я просто охренел.

Это был Толстяк, раздетый, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. В таком виде он напоминал свинью, предназначенную для жертвоприношения.

"Что он здесь делает?"

"Я видел его в деревне. Он — твой человек, поэтому я его не убил, — ответил мужчина. — Он весь день искал тебя поблизости."

"Быстро отпусти его," — сказал я.

Призрак(2) вынул из-за пояса небольшой нож и бросил его в яму. Толстяк извернулся, ухватил его связанными за спиной руками, разрезал веревки, вынул кляп и, отряхнув грязь со складок на теле, выбрался из ямы с криком: "Убью!"

Но когда он оказался рядом с Призраком, тот вытащил из-за спины пистолет "Сяо Дин-Дон", который был украден у Цю Декао, и наставил его на Толстяка. Я тут же поспешил разнять их, обращаясь к Толстяку: "Свои. Это свой человек."

"Свой? — он удивленно уставился на меня. — Третий господин, вы слишком общительный. Даже с инопланетянами находите общий язык?"

"Это длинная история, очень длинная," — сказав это, я подмигнул Толстяку.

Но он не сразу успокоился, гнев душил его. Я понимал: любой, если его раздеть и вывалять в грязи с трупами, будет в бешенстве. Выматерившись так, что у меня уши свернулись в трубочку, он немного отвел душу и заорал: "Сукин сын, куда дел одежду господина Толстяка?"

Призрак отошел, покопался в своей свалке, выудил оттуда какую-то одежду и бросил ее Толстяку, который в это время схватил меня за руку, спрашивая: "Что тут происходит, мать вашу?"

Я, шевеля одними губами, ответил: "Не знаю, не спрашивай."

Толстяк снова окрысился на Призрака: "Уродец, сын старой клячи, думаешь, невъебенно крут? Я просто шел по своим делам, а ты, мудак ебучий, со спины напал. Западло так делать. Только попадись мне в темном переулке — уебу, выдрессирую, как сучку ебучую."

Призрак проигнорировал эти вопли и спросил меня: "Раз ты на моей стороне, что здесь делаешь?"

Я сел, пытаясь собрать мысли в кучу. Затем рассказал ему в общих чертах, без всяких подробностей, что друг моего племянника оказался в ловушке терема клана Чжан, и я должен его спасти.

"Эти люди... они имеют какое-то отношение к тебе?" Сказав это, он опустил голову.

"Ты их видел?"

«Один из них, молодой человек, нес с собой меч," — сказал он. Я сразу кивнул: "Да."

"Они мертвы, — ответил Призрак. — Если они вошли в терем, им больше не место в мире живых."

Я покосился на Толстяка, который вытирал грязь с тела. Он нас не слушал и продолжал вполголоса ругаться.

"Это невозможно, — сказал я. — Он видел их недавно, и они все были живы."

"Не веришь мне? — Призрак сделал глоток воды. — Вы двое, идите за мной. Я покажу вам всю правду об этом месте."

Примечания переводчика

(1) Алюминиевые монеты — разменные китайские деньги, запущенные в оборот в конце сороковых годов Народным Банком Китая. Тогда их еще называли "народные деньги" (жэньминьби). Основной официальной денежной единицей считался юань, разменных номиналов было два — цзяо и фынь. 1 юань равнялся 10 цзяо и 100 фыням. Правительство Китая осуществляло строгий контроль за оборотом монет. Обмен поврежденных денег был ограничен, при нем учитывался уровень жизни и экономика конкретного региона.

(2) Призрак. Дальше У Се постоянно называет изуродованного человека 鬼影 (гуй ин) — призрачная тень, химера или призрак. Похоже, это снова привычка главного героя давать всем прозвища.

Глава 33

Призрак, не загасив огонь, сразу вывел нас из пещеры, и мы пошли вверх по склону.

Толстяк уже оделся, но грудь его все еще была в грязи. Он устал ругаться, но жестами предлагал мне навалять Призраку. Я лишь качал головой в ответ. Этот человек очень ловок и держался на расстоянии. Я считал, раз он сумел выжить, значит, его мастерство в бою может быть гораздо лучше, чем у нас обоих.

Достаточно вспомнить, что он долгие годы жил один в горах, лишь изредка появляясь в деревне. Все это время, скорее всего, он ни на минуту не ослаблял бдительности. И встреча со старым другом вряд ли изменит его привычки. Правда, шел он спокойно, не оглядываясь на нас, но думаю, что даже так он постоянно готов ко всему. Вряд ли Толстяк окажется победителем, если нападет.

Но я не мог сейчас объяснить это другу, оставалось лишь игнорировать его агрессивные порывы. Я решил отвлечь его внимание и рассказал, что со мной произошло. Выслушав, он возмутился: "Бля, не будь я Толстяком, если не связал его очень крепко. Как он освободиться сумел? Не ожидал я, что этот хрен моржовый окажется таким способным. С твоим лицом все в порядке?"

"Возможно, у него был припрятан нож, — предположил я. — Мы сделали глупость, не обыскав его. Только время потеряли."

"Это согу," — обернувшись, подсказал Призрак. Он был далековато от нас, но, оказывается, все отлично слышал: "У Саньсин, ты даже об этом забыл, да?"

Я ощутил холодок в сердце. Надо бы следить за словами в его присутствии. Пришлось сразу искать оправдание: "Нет, он все время был у меня на глазах и не использовал технику согу."

Призрак ничего не ответил, а я сделал Толстяку знак, чтобы лишнего не сболтнул. Минут через десять мы оказались возле неглубокого проема в скале.

Зайдя туда, я увидел множество глиняных кувшинов и горшков. Призрак подобрал ветку, поджег ее, затем взял один из кувшинов, заполненных водой, и стал поливать стену.

Я сразу понял, что он хочет сделать, и помог ему. Вскоре вода впиталась в камень.

Он приблизил горящую ветку к стене, и мы увидели множество призрачных теней внутри.

Пропитанная водой, каменная стена стала полупрозрачной, похожей на белый нефрит.

"Эти существа в камне, — пробормотал Толстяк, — их там дохренищи. Если выпустишь их, нам каюк."

"Ты знаешь, сколько их там? Ты знаешь, каково их настоящее происхождение?" — спросил его Призрак.

Толстяк покачал головой: "Горные духи?"

Призрак, качнув укоризненно головой, взглянул на меня. Я сделал вид, что задумался, рассматривая стену, чтобы он не понял мое замешательство.

"Это люди," — ответил он Толстяку.

"Надо начать с того, как было возведено это прибежище демонов. Мы исследовали его, и у нас появилось несколько версий, — стал объяснять Призрак. — Мы знали, что в этом районе Гуанси много подземных пещер. Не просто пещер, а крупных естественных систем проходов и залов большой протяженности и размеров. Для терема клана Чжан, вероятно, использовалась именно такая система. Но позже, продолжив обследования, мы обнаружили, что структура этой системы слишком сложна. А если учесть масштаб работ по проекту Янши Лэй, трудно представить, сколько рабочей силы и материальных затрат для этого потребовалось."

А ведь он прав, я тоже об этом задумывался. Он лично изучал это место и подтвердил мои догадки.

"Вначале мы думали, что такие работы в то время провести невозможно. Ведь это просто гробница известного клана, а не императорский мавзолей. Дело даже не в финансовых затратах, нам не известно, насколько богат был этот клан даому. Но сколько бы денег у них не было, они не имели возможностей императорской семьи, чтобы в то время тайно осуществить такое масштабное строительство."

"Продолжая исследования, мы обнаружили еще одну странность: растительность в этих горах необычная."

"Особенно отличается от местной флоры лес у подножья горы Янцзяо. Все деревья в этом месте молодые, здоровые и очень хорошего качества."

Когда я это услышал, у меня сердце дрогнуло. Кажется, я знаю, что он имеет в виду: "Слышал, что во времена династии Мин у подножья Янцзяо случился большой пожар."

"Да, — холодно ответил Призрак, — они с самого начала это планировали."

В эпоху династии Мин люди клана Чжан задумали возведение терема-гробницы, чтобы захоронить предков. Они сожгли лес у подножья горы и высадили деревья определенного сорта, которые будут отличным строительным материалом и через тысячу лет.

Насколько же силен был этот клан и образованы люди в нем? Кто может точно рассчитать строительный проект на сотни лет вперед?

"После посадки молодых деревьев на месте пожарища прошла почти тысяча лет, у подножья Янцзяо вырос непроходимый лес. И мастера, которые начали здесь строить терем-гробницу, получили строительный материал прямо на месте. Заметили, как равномерно здесь располагаются кусты? Строители аккуратно вырубали строительный лес так, чтобы не нарушить его внешний вид."

"Но даже если материал под рукой, его еще нужно доставить на строительную площадку. Это почти невыполнимая задача. Терем сложен из цельных деревянных брусов, которые не протащить через извилистые карстовые проходы. Лучший способ — использовать подземную реку, чтобы сплавлять древесину по воде. Но такое удачное сочетание условий редко встречается в природе. Реки-то здесь везде есть, целые подземные речные бассейны. Но Гуанси — горная местность, а этот район — самый высокий над уровнем моря. Найти здесь подходящую подземную реку практически невозможно."

"Вы даже представить себе не можете, как клан Чжан решила проблему транспортировки строительного материала, — восхищенно сказал Призрак. — Прямо под эту скалу ведет глубокая шахта, почти вертикальная, пересекающая гору сверху донизу."

"Даому — мастера рыть проходы и шахты," — подтвердил я.

Призрак кивнул: "Но эта шахта особенная. Ведь в прошлом такая работа была чрезвычайно сложной. Даже если пригнать сюда много работников, на это ушло бы много лет."

"Весь строительный материал был спущен вниз через эту шахту. Кроме этого, мы нашли здесь много странных инструментов, железных, похожих на длинные ложки, вбитые в камень под определенным углом. В них собиралась дождевая вода и стекала в расщелины. Это ускоряло эрозию скалы. Все это было сделано тоже в эпоху династии Мин. Также мы обнаружили внизу шахты большой медный шар. Понимаете, что это значит?"

Я покачал головой, и он объяснил: "Эта шахта за тысячу лет была вымыта дождевой водой. Те, кто планировал строительство терема клана Чжан, наверху в углублении поместили медный шар. Скала состоит из легкого известняка, быстро поддающегося водной эрозии. Железные инструменты увеличивали количество воды, известняк под ее воздействием растворялся, и вес медного шара постепенно продавливал вниз горную породу. Шар опускался до тех пор, пока не образовалась эта шахта."

Если вам нужна большая дыра в горе, и у вас есть для этого тысяча лет, сделать это очень просто.

Я слушал, и по спине пробегал озноб от осознания возможностей древних. Неужели такое возможно? На первый взгляд все это казалось невыполнимой задачей. Но я, образованный человек, понимал, что такой способ позволит сделать шахту даже меньше, чем за тысячу лет. Если поток воды будет непрерывным, и в нее добавить какой-нибудь активный растворитель, то вполне можно справиться за несколько лет. Может быть, эта технология и стала причиной участившихся оползней в этих горах?

Недавно я пришел в себя как раз под склоном, образованным оползнем. Но растительность там была густая, подпитываемая ручьем, текущим с горы. Возможно, селевой поток был слабым, потому что спровоцирован водной эрозией только в одной расщелине. Это вполне возможно.

Но меня пугало, что в древности могли создавать такие технологии.

Что это было за люди? Чем они жили? Зачем создали этот чудовищный терем?

"Я думаю, что они не искали конкретное место. Ведь нельзя предположить, как все изменится за тысячу лет. Скорее всего, такую подготовку к строительству провели в нескольких районах. Это позволило бы избежать возможных проблем спустя сотни лет. Какие-то горы в будущем могли быть освоены людьми и обжиты, другие так и остались нетронутыми цивилизацией. Вполне возможно, что среди "десяти тысяч гор" эта шахта не единственная."

"Вы нашли этому подтверждение?" — спросил я. То, что он рассказывал, казалось мне невероятным.

Призрак ответил: "В этом нет необходимости. Ты поверишь мне, когда дослушаешь до конца."

"В принципе, мы нашли достаточно подтверждений, но потом обнаружилась одна проблема, — Призрак похлопал по камню. — Ты же понимаешь, что с этой горой не все в порядке? Мы провели здесь много времени и исследований, пока не обнаружили страшную истину, — следующие слова он сказал медленно и отчетливо. — Сейчас вы настроены оптимистично. Но вы должны своими глазами увидеть, что представляет собой эта гора. Тогда поймете, почему я уверен, что все, кто вошел в терем клана Чжан, погибли."

Глава 34

"Когда мы работали здесь, местные жители говорили о милото, скрытых в горах — сказал Призрак. — Сначала мы думали, что они так называли эти создания в камне. Но позже, изучив древние легенды и книги, обнаружили, что ошиблись. Милото — не только странные тени в камне, а богиня-прародительница народа яо, и ее именем местные называют эту гору.(1)"

"Гору?" — переспросил я.

"Да. Гора — это богиня-прародительница, а эти существа в камне — сотворенные ею дети. Когда мы оказались здесь, местные были совсем не образованы и соблюдали древние традиции своей обособленной культуры, не задумываясь об их истоках. Лучшие охотники деревни в возрасте инициации(2) наносили на тело странную татуировку, рисунок животного, похожего на цилиня. Мы попытались изучить историю появления этого обычая. При изучении местных традиций нательных рисунков и легенд обнаружили два очень интересных момента."

"Первое: ханьская стилистика самой татуировки. По словам стариков, изначально рисунки для инициации были другими. И техника нанесения рисунка на тело, и его форма были очень просты, что характерно для первобытных племен и раннефеодальных общин. Но потом сюда пришли ханьцы, а с ними мастер, который и научил местных новой татуировке."

"Когда именно в Банае появился ханьский мастер? Предположительно в эпоху Мин и Цин. Об этом очень мало сведений. Есть лишь местная легенда, что мастер татуировщик бежал сюда от преследования или же был выслан в наказание. Проверить достоверность этого предания невозможно, да и неважно это. Легенды достаточно, чтобы понять, что тысячу лет назад техника татуировки в Банае была усовершенствована ханьцами."

"Доподлинно неизвестно, как эта татуировка выглядела в самом начале. Но при последующем изучении мы получили некоторое представление о ней, изучая техники тату в других деревнях яо."

"У каждой общины яо охотничьи татуировки разные. Но есть кое-что общее. Такие рисунки на тело наносят только те охотники, кто собирается охотиться у подножья горы Янцзяо. Кажется, местные выделяют это место, считая его особенным."

"Второй вопрос, который нас заинтересовал: какова цель нанесения этой татуировки?"

"Отпугивание злых духов? Наши специалисты по народному фольклору опровергли эту версию. Если этот рисунок — часть ритуала отпугивания духов или защиты от них, то и сам ритуал должен сохраниться. Однако, среди местных жителей никто о таком не помнил. Говорили, что рисунок — всего лишь оберег. Кроме того, изменение ритуальных татуировок — это всегда табу. Если бы ханьский мастер посмел внести такие изменения, с него бы заживо кожу содрали и сделали из нее барабан."

"Мы провели много исследований, изучили огромное число древних текстов и легенд. В нашей команде были очень опытные специалисты в этой области. К тому же в деревне еще были живы мастера-татуировщики, которых можно расспросить. Кое-какие подсказки мы получили. Кроме того, в нетронутых цивилизацией деревнях материалы для исследования такого рода сохраняются намного лучше, чем в других местах. И мы, наконец, нашли ответы."

"Эта татуировка — очень точная карта местности. Конечно, ее очень трудно расшифровать. Древние яо исходили окрестности бесчисленное множество раз. Лабиринты здешних троп трудно запомнить, поэтому карту охотники яо наносили себе на тело."

"Другими словами татуировка охотников — это описание точного маршрута. Но позднее значение рисунка было забыто. До тех пор, пока сюда не пришли ханьцы. Они изучили местный обычай, поняли его назначение и улучшили грубую карту. Так татуировка приобрела нынешний вид."

"Значит, рисунок на тебе охотников Баная — это точный маршрут древних дорог в горах?" - уточнил я, припоминая, что татуировку Молчуна. Мы ведь тоже пришли к похожему выводу.

"Позже, когда мы отправились к горе Янцзяо, возник вопрос, — продолжил Призрак. — Зачем нужно рисовать карту на собственном теле? Неужели запомнить нельзя? А если маршрут так сложен, то зачем туда ходить? Была какая-то необходимость? Если рудная жила труднодоступна, и разработка килограмма железа будет стоить килограмм золота, зачем вообще усилия тратить?"

"А карта действительно так сложна?" Я не мог вспомнить в деталях татуировку Молчуна, но, кажется, там действительно слишком запутанная схема.

"Она настолько сложна, что запомнить ее невозможно, даже если использовать специальные методы. Если бы не татуировки на теле, охотники не смогли бы преодолеть и трети всего пути. Вдобавок такой поход требовал серьезных физических усилий." Помолчав, Призрак добавил: "В этом мире теперь есть лишь один человек, который сможет пройти весь путь до конца без карты-татуировки. Это я."

Участники той археологической экспедиции пытались найти конечный пункт таинственной дороги, пользуясь картами-татуировками, и обнаружили, что это вовсе не охотничьи угодья, охотникам там попросту нечего ловить. Но народ яо потратил столько сил, чтобы обеспечить этот маршрут своим людям, значит, для них это было очень важно.

Тогда археологов в первую очередь интересовал терем клана Чжан, они обнаружили, что путь к нему совпадает с маршрутом, проложенным на татуировках. И предположили, что это здание имело какое-то важное значение для местных жителей.

В конце концов часть команды, в которую вошел и Призрак, отправилась изучать древнюю дорогу, изображенную на татуировках.

Но они совсем не ожидали, что у этой дороги нет конца. Она представляла собой замкнутый круг.

"И какое отношение все это имеет к горе Янцзяо?" — нетерпеливо спросил Толстяк. Вода со стен постепенно испарялась, и тени в камне постепенно стали совсем не различимы.

"А ты еще не понял?" — спросил Призрак, приблизившись к нему вплотную.

Я опустил голову. Потребовалось несколько мгновений, чтобы переспросить: "Там проходит древняя дорога?"

"Да, этот маршрут проходил сквозь гору. И в горной породе Янцзяо обитали эти существа. Рисунок маршрута похож на сложный зачаровывающий узор. Милото способны передвигаться внутри камня, но когда они достигают стен, то выбраться уже не могут."

"Да... это интересно, продолжай," — Толстяк, казалось, был взволнован.

"Этот древний маршрут напоминает заграждение загона?"

"Да. Кажется, древние яо охотились на этих существ, — сказал Призрак. — Это было одно из наших предположений. Кто-то из наших даже сравнил карту-татуировку со схемой зарубок на каучуковом дереве для добычи сока(3). Следуя по тропам, отмеченным на карте, в определенных местах охотники делают своеобразную "подсочку". Этих милото очень привлекает тепло. Если развести огонь возле каменной стены, то можно выманить этих существ на поверхность. Но мы не знаем, как эти твари появляются внутри камня, и зачем их добывали охотники. Однако, нашлось множество свидетельств такой охоты среди народа яо."

"Неужели внутри камня вырастают красивые девушки? — Толстяк потер подбородок. — Если так, то местные мужчины весьма искушенные."

"Да ты что, этих тварей не видел? Они же зеленые, как пивная бутылка. Даже если это девушки, ты таких хоть поцеловать сможешь?" — я не знал, смеяться мне или плакать.

"Ну, может, те, которых мы видели, просто еще не до конца выросли, — ответил он. — Господин Толстяк не привередливый. Пусть хоть в зеленую крапинку будут, лишь бы не с зеленой шапкой(4)."

Я покачал головой и взглянул на Призрака. Его лицо совершенно не изменилось, он продолжил ровным голосом: "Главный вопрос в том, чем питаются милото?" Он погасил огонь и, направляясь к выходу, обратился ко мне: "Ты, У Саньсин, наверно, понимаешь, о чем я."

Примечания переводчика

(1) Милото. В книге использование этого имени весьма неоднозначно. Второй дядя при разговоре с У Се так называл только богиню-прародительницу. Призрак говорит о переносе имени богини на определенное место (гору Янцзяо), но позже все-таки использует имя для названия зеленых существ внутри камня. Это может показаться ошибкой или путаницей. Но вполне логично: для фольклорных источников характерна такая путаница-перенос названий.

(2) Возраст инициации — не определенный возраст, а период, когда в определенном социуме человек признается полностью взрослым. В первобытных племенах этот этап взросления сопровождался разнообразными ритуалами посвящения, позже, в эпоху средневековья, эти ритуалы трансформировались в обычные символические ритуалы, например, конфирмация у протестантов.

(3) Подсочка — зарубки на каучуковом дереве с целью добычи каучукового сока. На каучуковом дереве острым ножом делается горизонтальная насечка глубиной в несколько сантиметров. Оттуда в течение нескольких часов вытекает сок, который собирается в глиняную чашку затем рана на дереве затягивается. На следующий день делается другой надрез, на 20-30 см ниже предыдущего. Эту процедуру повторяют в течение нескольких дней с разных сторон ствола, пока не достигнут основания, затем переходят к другому дереву.

(4) Зеленая шапка (帽子, маоцзы) — Толстяк использует часть жаргонного выражения 载顶绿帽子 (цзай дин лу маоцзы) — быть (стать) рогоносцем.

Глава 35

"Ты имеешь в виду, что милото едят людей?"

"Они едят все, что могут поймать. И используют весьма оригинальный способ охоты. Они ищут тех, кто заблудился в лабиринте переходов подземных пещер, устраивают для них ловушку, откуда не выбраться, а затем приходят сквозь камень, чтобы съесть трупы."

Мы пришли обратно в его пещеру.

"И какую ловушку они используют?" — спросил Толстяк.

"Они могут запечатывать расщелины и пещеры своими выделениями. Их добыча оказывается запертой в замкнутом пространстве, они делают это очень быстро. В этой горе много тупиков, проходы между пещерами образуют сложный лабиринт. Когда человек оказывается в таком тупике, он пытается вернуться и обнаруживает, что путь назад отрезан."

Мы с Толстяком переглянулись. Теперь понятно, что тогда произошло с нами в пещере без выхода, куда мы попали со дна озера.

"Можно сказать, что эти существа умеют создавать камень. Эта гора состоит из двух видов породы. Первый — обычный камень, второй — вещество, образовавшееся из выделений этих существ. Обе породы на первый взгляд практически неотличимы. Милото способны растворять естественную породу, заменяя ее камнем из своих выделений. Образно говоря, сейчас вся гора напоминает огромный пудинг, в котором милото могут медленно передвигаться. Но растворить они могут только осадочные и метаморфические породы(1). Сталкиваясь с магматической породой, они не могут ее уничтожить, и вынуждены обходить. Есть еще один способ остановить милото: облить камень, образованный ими, щелочью."

"Может быть, стены, окружающие древнюю дорогу, покрыты сильной щелочью? Поэтому мы можем видеть милото внутри камня, но они не могут выйти к нам?" — предположил Толстяк.

Я покачал головой: "Эта защита держится так много лет? И ее не смывает дождевая вода?"

Призрак объяснил: "Дорога внутри горы и вокруг нее устроена так, что представляет собой сложный водоотводный канал. Когда идет дождь, вода не скапливается там. Кроме того, вершина этой горы состоит из магматических пород с высоким содержанием натрия и калия(2). Осадками эта порода медленно размывается, и дождевая вода, стекающая вниз, становится щелочной минеральной. Оттуда она попадает в отводные каналы. Обратите внимание, что все тропы здесь имеют небольшой уклон, поэтому насыщенная щелочью вода стекает по камням и стенам очень медленно. Сами тропы устроены так, что стекающая вода скапливается в определенных местах, образуя лужи и даже небольшие водоемы... После сезона дождей они пересыхают, но щелочь остается на дороге и стенах."

Я вспомнил старую, огороженную бревнами дорогу, по которой Толстяк вел нас сюда. Там действительно было много водоотводных канав.

"Значит, это своего рода ферма?"

"Не думаю, что слово "ферма" подходит, — ответил Призрак. — Нам это казалось похожим на пруд рыбозавода. Камни — это вода, милото — рыбы в воде. В промышленных прудах рыба обитает в воде, свободно передвигается в замкнутом пространстве пруда, но не может покинуть его и выбраться на берег."

"Но какое отношение это имеет к твоему утверждению, что все, входящие в терем клана Чжан, погибают?"

"Не знаю, доводилось ли вам когда-нибудь рыбачить на рыбозаводах. Пруды там часто переполнены. Забрасываешь наживку — и к ней устремляются все рыбы. Здесь та же картина, но милото ограничены стенами, покрытыми щелочью. Однако, их привлекает тепло тех, кто попадает в терем клана Чжан, и эти существа собираются у его входа."

"Ты имеешь в виду, что мои друзья попали в их ловушку?"

"Возможно и так. Но все гораздо хуже, чем просто ловушка милото. Древний терем клана Чжан оснащен механизмом безопасности: если рядом соберется слишком много милото, этот механизм активируется, и с вершины вниз обрушивается мощный поток воды с высоким содержанием щелочи. В результате внизу образуется ядовитый туман, заполняющий терем. Там невозможно выжить."

Толстяк покосился на меня, но я не знал, что сказать, и он спросил: "Подожди минутку. Ты ведь тоже был в тереме, так почему ты до сих пор жив?"

Призрак откинул волосы, обнажая свое жуткое лицо, и наклонился к Толстяку: "Ты это называешь жизнью? Я просто не до конца умер."

Глядя на уродливые черты, я понял, почему его тело похоже на оплавленный воск. Это воздействие сильной щелочи.

"Тогда в тереме я попал под воздействие щелочи, потому и стал таким. Остальные, кто был со мной, просто растеклись кровавыми лужами."

Сказав это, он снова прикрыл лицо волосами. Но недолгого взгляда на него мне хватило, чтобы ощутить неясное воспоминание: кажется, я его знал.

Если у них с третьим дядей были тесные отношения, то, может быть, его снимок есть в фотоальбоме. Но я не мог его вспомнить. Однако, его лицо мне было знакомо — от этого на висках у меня выступил холодный пот. Где я его видел? Кто он?

Но чем больше думал, тем сильнее путались мысли, и смутное воспоминание ускользало. После долгих бесплодных попыток вспомнить его, я сдался. Но теперь я буду мучиться, пока не доберусь до фотоальбома дяди, чтобы пролистать его.

"Братан, я тебе сочувствую, — Толстяк, побродив по пещере, не обнаружил ничего интересного для себя и сел рядом со мной. — И что ты собираешься делать? У Толстяка есть хороший врач. Трудно будет вернуть тебе человеческий облик, но попытаться можно, верно?"

"Я не собираюсь уходить отсюда, — ответил Призрак, делая глоток воды, и обратился ко мне. — Я привел тебя сюда, чтобы узнать кое-что. Чем вы займетесь потом, меня не касается. Хотя я уверен, что у вас ничего не выйдет."

Я поднял голову, мое сердце сжалось. Он хочет меня спросить о чем-то? Он подтвердил мои мысли: "Я уже так много рассказал. Пора и тебе поведать мне то, чего я не знаю."

"А что ты хочешь знать?" — задавая этот вопрос, я начал нервничать. Однако, если он не знает ответа на свой вопрос, значит, я могу сказать что угодно, и меня во лжи не уличить.

Он спросил: "Кто сейчас стоит за тобой?"

"Ты имеешь в виду..."

"Всем управляла школа Чэньцин(3), — сказал он. — Но прошло тридцать лет, старый Юй определенно уже не в том возрасте."

"До нас никому нет дела, — ответил я, полагая, что он говорит о тех, кто руководил организацией поисков в то время. — Времена меняются, никого старые дела уже не интересуют."

На самом деле, я не уверен в своей правоте. Но, судя по тому, как ведут дела семьи Се, Хо и У, никакого влияния извне сейчас на нас не оказывается.

"Никому нет дела?" — пробормотал он, словно эхом повторяя мои слова. — Говоришь, что никому не интересны старые дела, но так ли это?"

"А ты что-то другое слышал? Разве у тебя есть источники информации о делах в мире?" — спросил я. Он сомневался в моих словах, может быть, с кем-то уже говорил об этом.

"Я ни с кем не общаюсь. Но я знаю тех людей, на что они способны. Я знаю слишком много. И поэтому, желая провести в покое остаток своих дней, предпочитаю оставаться здесь," — ответил он.

Я успокоил его: "Но времена действительно изменились. Если ты уедешь отсюда, никто тебя не будет преследовать. Даже институт, направивший вас сюда, уже закрыт давно. Сейчас в мире всем управляют деньги."

"Это невозможно. Мир может стать другим, но это останется неизменным. У Саньсин, зачем ты мне лжешь?"

Я вздохнул, не зная, что ответить. Этот человек провел в одиночестве вдали от цивилизации много лет. Банай — захолустная деревня, куда вести из мира почти не доходят. Может быть, он просто не представлял себе перемен, которые произошли в мире за это время.

"Перестань притворяться," — вдруг резко сказал Толстяк.

Я оглянулся на него, он продолжал: "Твоя речь слишком хороша для человека, который провел в одиночестве тридцать лет. А если учесть твое состояние, в одиночестве ты не мог так долго сохранять здравый рассудок. Я раньше видел людей, переживших подобное. Они не в состоянии говорить связно, часто они даже не понимают речь окружающих."

Мне это тоже было известно, поэтому я спросил: "Толстяк прав. Ты что-то скрываешь от меня?"

Он странно рассмеялся: "У Саньсин все еще У Саньсин. Ты всегда умел увидеть то, что не замечают другие."

"Я первый это заметил," — недовольно напомнил Толстяк.

Но я покачал головой, призывая его помалкивать. Призрак ответил: "Я выжил, потому что наш проводник спас меня. Люди в деревне знали обо мне, но думали, что я сошел с ума. Старый проводник постоянно приносил мне еду в обмен на некоторые вещи."

"Те самые вещи, которые ты забирал у убитых тобой людей? — переспросил Толстяк. — Снятую с меня одежду ты тоже собирался поменять на еду?"

"Старый проводник, о котором ты говоришь, это ведь Паньма, верно?" — не обращая внимания на возмущение Толстяка, уточнил я.

Призрак кивнул: "Не важно, как изменился внешний мир. То, что скрыто в этой горе, не должно выйти за ее пределы."

"Что произошло с теми, кто смог уйти отсюда?" — спросил он.

Я задумался, как и что мне ему рассказать? Фантазией меня бог не обделил, я хорошо умею рассказывать истории. Стараясь не упоминать подробностей, я рассказал в общих чертах историю девяти семей за прошедшие тридцать лет и некоторые сплетни, которые довелось слышать.

Когда я закончил, он ни слова не сказал. Такое впечатление, что даже не слушал меня.

И тут я вспомнил предположение Цветочка о том, что целью археологической экспедиции были не исследования. Так ли это?

И Мешок с Костями тоже пришел к выводу, что археологическими изысканиями могли прикрывать тайную похоронную процессию.

Глядя на этого изуродованного человека, я сообразил, что это может быть единственная возможность узнать правду. Возможно, из той экспедиции в живых остался только он. Было бы глупо не задать ему несколько вопросов.

Вот только как он к этому отнесется? Пытаясь поставить себя на его место, я понимал, что он для меня — серьезная угроза.

Он считал себя вправе убивать всех, кто пересекал границу подножья Янцзяо и искал терем клана Чжан. Я жив только потому, что он считает меня своим старым знакомым. Если начну задавать вопросы, не наплюет ли он на старую дружбу с третьим дядей? Со стороны кажется, что он слишком разговорчив. Но на самом деле он всегда готов действовать, и может убить меня в любой момент.

И пистолет Толстяка у него. Так что шансов на победу у нас никаких.

Нельзя спрашивать прямо, я должен быть очень осторожен. У меня в голове созрел план, я подбирал вопросы так, чтобы была возможность вовремя остановиться. Прошло много времени, прежде чем я решился задать первый вопрос.

"Что вы принесли сюда?"

Он замер и поднял на меня глаза. Я повторил вопрос: "Что именно вы привезли тогда?"

Примечания переводчика

(1) Осадочные и метаморфические породы. Осадочные образуются в результате уплотнения разного вида осадка в воде (органических и минеральных частиц), считаются самой непрочной породой. Метаморфические породы образуются в результате смешивания осадочных пород и магматических, которые подверглись длительной и активной эрозии. В отличие от магматических (затвердевшие сплавы магмы) осадочные и метаморфические породы менее прочные.

(2) Горная порода с высоким содержанием натрия... в оригинале написано "щелочная горная порода". Названия конкретных щелочных металлов добавлены переводчиком.

(3) Школа Чэньцин, 陈情派 , чэньцин пай, старая истинная школа — дословный перевод. Сложно сказать, имеется в виду старая девятка или южная школа даому. И не ясно пока, кто такой 老于, Лао Юй (старый Юй).

Глава 36

Он посмотрел на меня, в пещере повисла гнетущая тишина, внутри меня нарастало нестерпимое напряжение, даже вены на висках вздулись и запульсировали. Если бы не маска, наверно, я выглядел бы испуганным.

"Не знаю," — после долгого молчания ответил он.

Я выдохнул, чувствуя, как меня охватывает экстаз.

Его ответ решил сразу две проблемы. Во-первых, Мешок с Костями оказался прав, и настоящей целью археологов тогда были вовсе не научные исследования. Во-вторых, я понял, что мой вопрос не вызвал подозрений. Но все равно с расспросами надо повременить, чтобы немного подстраховаться.

"Ты не знаешь? — переспросил я. — Не может быть, чтобы ты не был в курсе происходившего."

"Нас всех обманули, — ответил он. — О конечной цели экспедиции было известно только троим. Если бы я все знал, думаешь, стал бы таким? А разве в вашей школе Чэньцин не говорили об этом? Ты тоже ничего не знаешь?"

"Ну..." — я задумался. Кажется, этот человек и третий дядя были из разных кланов. Школа Чэньцин — для меня это пустой звук, я не знаю, что это значит. Но моему дяде, вероятно, эти три иероглифа были знакомы. "Я знаю не больше, чем ты," — осторожно ответил я.

"Столько времени прошло, и никто до сих пор не знает, для чего все это затеяли!"

"Впрочем, скоро я это узнаю," — мне позарез надо выяснить, как этот человек поступит с нами дальше.

Он рассмеялся, хотя эти странные звуки сложно было назвать смехом. Проигнорировав мои высказывания, он задал вопрос: "Вы ожидали подобного результата. И поэтому тогда не присоединились к нам?"

"А сейчас тоже может случиться что-то подобное?" — так же не отвечая, спросил я.

"И как ты допустил, чтобы твои люди попали сюда? Вас вообще здесь быть не должно. Ты согласился со мной, что не надо тревожить это место, утверждаешь, что вас оставили в покое. В твоих словах нет логики."

"Сейчас все по-другому."

"Из-за тех иностранцев?"

Я задумался: как бы ему объяснить свои мотивы. Ведь на самом деле цель у меня одна — спасти Молчуна, я не ожидал, что придется кому-то это объяснять.

"На самом деле я здесь только из-за одного человека, — решился я. — Чжан Цилин."

Стоило мне назвать это имя, как он расхохотался: "Ты шутишь? Это невозможно!"

"Почему невозможно?"

"Ты вернулся сюда ради меня? — он вдруг стал серьезным. — Хорош херню нести."

Меня словно током ударило. Я смотрел на него, едва сдерживая желание убежать.

И без того проблем выше крыши, а тут такие заявления. Впору окончательно рассудка лишиться. Мне казалось, что мир вокруг меня перестает существовать. К реальности меня вернул Толстяк, похлопав по плечу: "Третий господин, не волнуйтесь."

"А что? — мне почудилось в голосе Призрака ехидство. — Я не прав?"

"Если я третьему господину не даю выйти из себя, то тебе тоже следует за словами следить, — сказал Толстяк, продолжая похлопывать меня по спине, приводя в чувство.

Я выдохнул, стараясь скрыть свое волнение. Может быть, я ослышался? Помедлив, я спросил: "Ты все еще помнишь свое имя? Я полагал, что ты уже забыл его."

"Это имя не имеет смысла. В отличие от вашего Чэньцин, у нас нет ни прошлого, ни будущего. Может быть, поэтому здесь, в полном одиночестве я чувствую себя лучше всего. Тебе кажется, что я несчастен, но попробуй встать на мое место, возможно, поймешь, что я чувствую, — затем он попросил. — Скажи мне правду, зачем ты снова лезешь во все это?"

Я пытался успокоиться, глубоко дыша, но демон внутри меня подначивал: "Бля, ну сколько можно лясы точить? Посади его на тигровую скамью(1), намазанную перцем, используй любые способы, пусть все свои секреты расскажет!"

Нет, так нельзя. Толстяк правильно делает, что не дает мне лишиться самоконтроля. Надо успокоиться, иначе я ничего не добьюсь.

"Мы действительно пришли за Чжан Цилином, но это не ты, — спокойно сообщил Толстяк. — Это другой человек с таким же именем."

Ай да молодец, Толстяк!

Поначалу меня шокировала его откровенность, но, подумав, я понял, что это замечание было весьма своевременным. Он не просто правду сказал, но еще и задачку Призраку подкинул: пусть теперь сам себе мозги ломает, а не мне их выносит.

А он, как ни странно, даже не удивился: "О! Они еще одного нашли?"

Я смолчал, молясь про себя, чтобы он снова не замолк: "Говори еще, еще что-нибудь расскажи, не смей останавливаться!"

После недолгой паузы он сказал: "Я не знаю, почему это имя так важно. Они нашли очень много людей с таким именем по всей стране, но из всех выбрали только меня. Кажется, я больше всего подходил для этого плана "бессмертия", который воплощается до сих пор."

Я задумался, и вдруг сердце словно оборвалось. Похоже, мои предположения не совсем верны. По его словам получается, что его клан периодически собирал по всей стране людей по имени Чжан Цилин и устраивал им что-то вроде экзаменов, выбирая одного, самого подходящего.

Тогда получается, что Чжан Цилин, о котором я узнавал в ходе своего расследования мог быть не одним человеком. Может, поэтому все факты, которые стали мне известны, казались нелогичными? Все, что я узнал, касалось двух разных людей.

Но если это так, чем этот клан занимался? Деньги так зашибают?

"Может быть, тебя больше не ищут потому, что ты их ожиданий не оправдал и почти умер? — предположил Толстяк. — Я, Толстяк, буду с тобой откровенен. У того Чжан Цилина, которого мы сейчас ищем, не слишком хорошо с дисциплиной. Даже мы, близкие друзья, в бешенстве от того, что он иногда вытворяет."

Призрак снова проигнорировал Толстяка, он упорно старался говорить только со мной.

Пришлось рассказать ему, насколько Чжан Цилин особенный, немного приукрасив и исказив реальные факты. Я сделал акцент на том, как его ценят старейшины девяти семей, и сообщил, что именно они просили меня помочь ему вспомнить прошлое.

Выслушав меня, Призрак надолго задумался, потом спросил: "Где он сейчас?"

Я указал пальцем вниз: "С теми потенциальными мертвецами, о которых ты нам говорил. Он внутри горы, Толстяк говорит, что видел его в странном зеркале."

"Тогда ты совершил самую большую ошибку в своей жизни," — его ответ меня озадачил.

"Какую же?"

"Ты упустил свой шанс найти все ответы, — сказал Призрак. — Он — единственный ключ ко всему."

"Да почему ты так уверен, что они все умрут?"

"Умрут — и точка. Если я назову объективные причины, ты попытаешься найти способ их спасти, а это лишь добавит тебе и мне неприятностей, — он сделал паузу. — Сожалею, но не надейся, что я тебе все секреты расскажу. Ты не сможешь развязать мне язык."

"А если ты нам поможешь?" — предложил Толстяк.

"У меня больше шансов, чем у вас обоих. Но я этого делать не стану. Могу только вам дорогу показать. Пойдете сами."

"Ты поддерживаешь нашу решимость?" — я был удивлен.

"Нет. Просто я не хочу убивать тебя своими руками, — ответил он. — Нельзя, чтобы в мире узнали о том, что я жив. Я не ожидал встретить здесь именно тебя. Меня очень мучил вопрос, как с тобой поступить. Давай, отправляйся в терем. Ты там умрешь — это самое идеальное решение моих проблем."

Он встал и повел нас к старым ящикам с минометными снарядами и оттащил их в сторону. За ними обнаружились другие темно-зеленые ящики. Призрак подобрал камень и сбил железный запор с одного из них, рывком откидывая крышку.

"Вам это понадобится."

Внутри лежали ровными рядами пистолеты-пулеметы, аккуратно завернутые в промасленную бумагу. В углу ящика лежали коробки: около сотни поблескивающих медью патронов.

"Из них стрелять-то можно? Не взорвутся в руках?"

"Вам лучше надеяться, что не взорвутся."

"Давай ты просто вернешь мне мою Сяо Дин-дон, — потребовал Толстяк. — Эти стволы послабее ее будут при стрельбе очередями."

"В твоем стволе осталось максимум двадцать патронов. А тебе двадцати будет мало, добавь еще пару нулей, — ответил Призрак. — Берите!" И, вытащив два пистолета, он бросил их нам.

Закинув оружие за спину, мы принялись распаковывать коробки с патронами и набивать магазины. "Как пойдем? — спросил Толстяк. — Кажется, в этот терем попасть совсем не просто."

"Напротив, все не так сложно, как тебе кажется. Но нечего лясы точить." Призрак перерыл другие ящики, добыв еще патронов, и отдал их все Толстяку. "Если захочешь, по дороге расскажу. Сейчас время поджимает, скоро рассвет."

Пока мы с Толстяком переглядывались, Призрак успел покинуть пещеру. Толстяк пробормотал: "Не спрашивайте, смотрите — и все узнаете!"

Я кивнул. И тут снаружи донесся тихий свист Призрака. Недоумевая, чем он там в темноте занимается, мы вышли и заметили легкое движение в густой траве. Под лунный свет оттуда выскочили несколько рысей.

Призрак издал несколько гортанных звуков, и звери, отвернувшись от нас, пошли вперед. А он сделал нам знак следовать за ними.

Примечания переводчика

(1) Скамья тигра — китайская пытка. Заключенного сажали на длинную скамью так, чтобы ноги лежали на ней, перпендикулярно туловищу, фиксировали туловище, чтобы он не мог лечь, а у спины не было опоры. Затем по ноги постепенно подкладывали доски, кирпичи или колья, постепенно поднимая их. Пытка длилась до десяти дней, сначала повреждался позвоночник от долгого сидения в одной позе, а от постепенно повышения уровня стоп в конце концов ломались кости ног. Ничем эту скамью не мазали — это уже садистские фантазии самого У Се или его внутреннего демона.

Глава 37

Наш путь по горным тропам оказался длинным. Но я опишу все кратко. По пути Толстяк не оставлял попыток вывести Призрака из себя, делая грязные намеки, но тот не отвечал. Я понимал, что это не беспомощность перед хамством, он считал нас обреченными и не видел смысла в препирательствах.

Поняв бессмысленность своего поведения, Толстяк решил задать несколько серьезных вопросов, и в первую очередь спросил о рысях: "Ты их для охоты выращиваешь?"

Призрак кивнул: "Верно." Раньше он работал военным зоотехником и хорошо знаком с различными методами приручения диких животных. В этих горах охотников мало, поэтому поголовье рысей очень велико. Эта дикая кошка очень умна и практична. Используя свой опыт, он внимательно изучил поведение местных хищников и нашел способ их приручить.

Эти животные очень сильные и быстрые, отлично лазают по деревьям и плавают. Он использовал их не только для охоты, но и чтобы убивать тех, кто приходил сюда охотиться.

Второй вопрос касается Паньма. Когда Толстяк спросил о нем, Призрак рассмеялся и ответил, что тот, наверно, уже умер. Именно Паньма сообщил ему, когда мы впервые появились здесь, но что с ним случилось потом, он не знал.

Я понимал, что он многое скрывает, но больше вопросов задавать не решился. За то время, пока мы в полном молчании шли через горы, можно было пару чашек чая выпить. Наконец, мы оказались на поляне, заросшей бурьяном. Там, в грязи валялось брошенное снаряжение, а возле кустов виднелись остатки палаток. Похоже на заброшенный лагерь.

Именно здесь Призрак и другие нашли вход в древний терем клана Чжан.

Давая нам возможность передохнуть, Призрак привел нас в скромную лачугу, построенную у края скалы.

Хижина совсем ветхая и стояла до сих пор лишь благодаря толстым лианам, оплетавшим ее. Пригнувшись, мы вошли и сразу увидели несколько высохших трупов, оплетенных лианами и покрытых слоем засохшей грязи.

"Этих людей тогда вытащили изнутри, они уже были мертвы. И они не сгнили, сразу были такими, словно высохшими — это действие сильной щелочи." Призрак дотронулся до одного из тел, легко отломив сухой кусок.

То, что он отломал, казалось крупным куском высохшей грязи. Стряхнув ее, Призрак показал нам брезентовый рюкзак.

"Этот парень, как и ты, даому цзэй. Но ему не повезло. Для живых этот рюкзак — настоящее сокровище. Там много отличных инструментов, может быть, они тебе пригодятся," — сказав это, Призрак продолжил разгребать в этом месте грязь. Когда он выпрямился, в его руках оказалась крышка из бамбука, тоже вся покрытая высохшей грязью. Она закрывала вход в тоннель. "Это здесь."

Я просунул руку и ощупал стены: вроде каменные плиты, но я могу ошибаться.

"Он такой же, как и тот, через который я попал внутрь горы. Только этот намного меньше."

"Некоторые проходы сделали люди, другие — милото, — объяснил Призрак. — Но здесь можно использовать один трюк, чтобы найти скрытые указатели. В этом месте есть особенный милото, возле него можно использовать вот это."

Он протянул мне бутыль: "В ней керосин. Если вылить его на землю перед милото, струйка укажет дорогу."

"А чем этот милото отличаются?" — спросил я.

"Я не знаю. Они все выглядят по-разному. Но, когда увидишь его, сам поймешь. Здесь все необычно, — сказав это, он похлопал меня по плечу. — Сами разбирайтесь. Но они не позволят вам еще раз увидеть солнце."

Закончив свои объяснения, он сразу же ушел, оставив нас одних в хижине. Я был в недоумении.

"Он не вернул мне пистолет, — опечалено сказал Толстяк. — А я уже сроднился с этим стволом, я его чувствовал, как живого."

"А если бы он отдал тебе пистолет, что бы ты сделал?"

"Ноги бы ему переломал и всех его рысей зажарил," — пробурчал он.

"Тогда он правильно сделал, ты же не считаешь его полным идиотом? — ответил я. — Но у него есть совесть. Да, он отобрал твое оружие, но много дал нам взамен."

Пока я разглагольствовал, Толстяк открыл рюкзак, найденный Призраком, и вывалил содержимое на землю.

Засохшие трупы возле стен выглядели рассерженными, и мне казалось неразумным рассматривать в их присутствии принадлежавшие им вещи. Но когда я увидел, что лежало в рюкзаке, сразу забыл о мертвецах. Многие инструменты на земле мне были не знакомы. Толстяк тоже казался удивленным, но на его лице промелькнул азарт.

Я спросил его, как это можно использовать. Он вытащил из груды инструментов железный стержень длиной с руку и бросил мне. Я осмотрел его: он был покрыт черной краской. Не знаю, зачем нужно такое покрытие, но слой краски был совсем не поврежден. И вообще на первый взгляд этот стержень не казался железным, но весил, как металлический. Конец стержня был заострен и раздвоен посередине(1), на другом конце выгравированы шесть иероглифов чжуаньшу(2).

Этот небольшой инструмент в древности использовали воры, чтобы аккуратно вскрывать хрупкие шкатулки с драгоценностями. Острие вставляли в щель над замком и осторожно надавливали, ломая запорный механизм. Раньше шкатулки делали из олова(3), и просто так их было не сломать и не разбить. Так же эту штуку можно использовать для выламывания отдельных кирпичей из кладки, если швы в ней непрочные. Этот стержень был выкован с использованием технологии ковки мечей, его сердцевина, скорее всего, медная, из более тонкого перевитого стержня. Такая технология позволяет создавать очень качественные, долговечные инструменты. Я как-то взял несколько таких на продажу, но слишком мало людей знакомы с таким товаром, продать их мне не удалось, до сих пор где-то лежат.

Если в такую даль эти мертвецы брали такой небольшой и редкий инструмент, значит, умели им пользоваться. Стало быть, это люди опытные, лучшие из лучших. Но они погибли, их тела пролежали здесь бог весть сколько времени. Глядя на них, я вспомнил историю 108 героев Ланшаньбо(4) и загрустил.

Все они умерли, воплощая чужие желания. Это напомнило мне о Паньцзы. Ведь знал же, что не надо ему звонить. Теперь на душе кошки скребли и не давали покоя мысли: как они там сейчас.

Вина – очень мерзкое чувство. Я знаю, что эмоции возникают не для показухи. Но действительно ли я беспокоюсь о безопасности Паньцзы? Может быть, это просто защитная реакция, чтобы не чувствовать себя виноватым? Если бы Паньцзы попал в беду из-за собственных планов, разве я волновался бы так?

Не думаю. "Каждый с самого начала готов к смерти" — таков мой принцип. В каком-то смысле я уже стал настоящим даому цзэй, вот только не знаю, хорошо это или плохо.

Эти тела были совсем высохшими, и я не мог точно определить причину смерти. Призрак говорил, что причины могут быть разными, так что нет смысла разбираться, кто и от чего умер.

Толстяк разобрал все, что лежало в рюкзаке. Назначение большей части инструментов мне было неизвестно. Какие-то мелкие детальки, несколько запалов — вот это уже хорошая вещь, пригодится. Были здесь еще небольшие предметы, похожие на пуговицы из когтей и зубов животных, нанизанные на железную проволоку. Призрак говорил, что все это может быть нам полезно — что-то с трудом верится. Толстяк отложил их в сторону, и я не препятствовал: вдруг кому-то еще пригодятся.

На земле остались несколько странных мелочей, которые показались мне интересными. Странные пульки или пилюли, сделанные из расплющенных алюминиевых монет, в которых что-то было завернуто. Расковыряв одну, я почувствовал знакомый запах — порох.

Это же самодельная вспышка. После того, как порох сгорает, воспламеняется алюминий, который дает яркий свет. На короткое время им можно осветить довольно большое пространство.

Хорошая штука, решил я, убрал их в карман, закинул за спину пистолет и подтолкнул Толстяка ко входу в тоннель.

Примечания переводчика

(1) "Железный стержень длиной с руку, конец которого заострен и раздвоен посередине." В оригинале нет названия инструмента, но внешне это напоминает обычную воровскую фомку — миниатюрный гвоздодер для вскрытия навесных замков и закрытых ящиков.

(2) Чжуаньшу — официальный стиль письма в царстве Цинь и Восточная Чжоу. Используется до сих пор, являясь одним из самых распространенных архаичных стилей каллиграфии.

(3) Шкатулки из олова. У Се либо ошибается, считая их прочными, либо имеет в виду сплавы: бронза или свинец с оловом, луженое железо — изделия из них на самом деле отличаются высокой прочностью.

(4) 108 героев Ланшаньбо — это китайский классический роман "речные заводи", основанный на народных сказаниях о подвигах 108 благородных разбойников, повстанцев из лагеря Сун Цзяна на горе Ланшаньбо (провинция Шаньдун). Это первый в истории роман в жанре уся. Сложно сказать, почему У Се вспомнил именно его, возможно, возникла ассоциация с финалом романа: на камне в лагере Ланшаньбо были высечены имена всех 108 погибших главарей повстанцев.

Глава 38

Внутри все было именно так, как описывал Толстяк. Хотя Призрак не стал объяснять принцип, по которому сооружались эти тоннели, но я предполагаю, что строители учитывали особенности человеческой психологии и использовали естественные подземные проходы. Возможно, впереди мы сможем найти какое-то объяснение тому, что тут происходит.

Используя этот вход мы можем попасть туда, где Толстяк недавно с таким трудом смог найти выход. Но сейчас я не ощущал беспокойства, потому что и Призрак, и Толстяк говорили, что в самом лабиринте опасностей нет. Мы шли быстро, не опасаясь тайных ловушек, внимательно осматривались вокруг, чтобы не пропустить того милото, о котором говорил Призрак.

Стены тоннеля были полупрозрачными и отливали зеленым. Свет фонаря, проникая вглубь камня, казалось, наматывал на себя прозрачную зеленоватую вуаль и напоминал лазер освещающий пространство внутри. Очевидно, эта странная горная порода хорошо пропускает свет.

В глубине мерцающего зеленоватого камня мы увидели человеческие тела, совсем рядом. Внимательно я их не рассматривал, но заметил одну особенность. Их головы выглядели необычно. У небольших силуэтов они были нормальными, но, чем крупнее тело, тем более вытянутым становится лицо. А еще у них были закрыты глаза, словно все они спали.

Толстяк посоветовал не подходить к стене слишком близко. Призрак говорил, что эти твари реагируют на тепло, поэтому не стоит задерживаться на одном месте.

Все наше внимание было сосредоточено на этих силуэтах в камне, мы не хотели пропустить того, особенного. Но время шло. Призрак сказал, что я пойму, как только увижу. Но никаких особенных странностей я не замечал.

"Этот тебе не кажется странным?" — Толстяк придерживался принципа "бей всех, чтобы не ошибиться", поэтому останавливался у каждой тени и спрашивал. — Он очень похож на Чжао Бэньшаня(1), правда ведь странно?"

"Не думаю, что Призрак знал Чжао Бэньшаня. А значит и не считал, что это странность," — ответил я.

"А как насчет этого? — Толстяк указал на другой силуэт, напоминающий собирающегося прыгнуть с мостика пловца. — Ну прям точно по-собачьи плывет!"

"Не думаю, что под особенностью имелся внешний вид. Не все так просто, иначе здесь всех милото можно считать особенными." Я уже начал опасаться, не переоценил ли Призрак наши способности к решению всяких головоломок. Толстяк покачал головой: он заметил, что этот человек очень четко излагал свои мысли, прямо "сказитель народный". Вряд ли специально в конце стал наводить бы тень на плетень.

Это еще проверить надо. Мы пошли дальше, переводя взгляд с одного силуэта на другой. Вскоре это занятие стало настоящим испытанием для концентрации внимания и воображения.

"Смотри, этот стоит, словно еле сдерживается, чтобы не уписаться."

"Глянь, бля, сиськи какие! Эй, а у этой почему хвост болтается?"

Поначалу это было интересно, даже весело и отвлекало нас от тревожных мыслей. Но силуэтов было слишком много. Сначала стало надоедать, потом навалилась усталость, пропало желание не только шутить, но и вообще говорить. Мы просто машинально осматривали силуэт за силуэтом.

Не знаю, как долго мы шли. Того милото, что должен нас привести к Цветочку и остальным, я не находил, этот тоннель казался бесконечным. В тот момент, когда мне стало казаться, что я превращаюсь в лунатика, наконец, появился нужный силуэт!

Мы с Толстяком одновременно резко затормозили и, вздрогнув, переглянулись. Призрак был прав, стоило взглянуть на этого милото, чтобы понять. И, конечно, если внимательно смотреть, то пропустить его невозможно.

Определенно, этот милото был очень странным: непропорционально длинные руки и ноги, рост намного больше человеческого, силуэт выглядел похожим на переплетение пяти змей. Еще у меня возникла странная ассоциация — этот милото напоминал танцующую высокую девушку в длинной мерцающей одежде с ниспадающими свободными рукавами.

"Он чего так руками за колени ухватился? Ему нездоровится? — пробормотал Толстяк. —Красавец, бля, с легендарными длинными ногами(2)."

"Почему он отличается от остальных? У них тоже рождаются уроды?" — подумал я. Руки, дрожали, я никак не мог сфокусировать луч на силуэте, да и милото находился слишком далеко от стены. Когда фонарь светил прямо, я мог видеть только расплывчатую черную тень.

"И что дальше? — спросил Толстяк. — Что там Призрак говорил делать? Я забыл."

"Разлить керосин перед милото. Где бутыль с керосином?"

Толстяк вынул ее из кармана куртки и подал мне: "Того, что здесь, хватит? Используй экономно."

"Не волнуйся, можно использовать тебя, когда керосин кончится," — буркнул я и швырнул бутыль на землю перед милото, застывшим в стене.

"Вот же псих! Неужели совесть позволит тебе так низко пасть и подло поступить с Толстяком? — возмутился он. — Кстати, а его не нужно поджечь?"

Попав на землю, керосин сразу начал растекаться. Я обнаружил, что поверхность камня возле стены не ровная, лишь кажется грубо вытесанной, на самом деле там есть небольшие борозды. Керосин сразу потек по ним.

"Здесь есть проход," — заметил Толстяк. Мы медленно следовали за струйкой керосина и через несколько шагов увидели развилку, вход во второй тоннель был настолько мал, что придется согнуться, чтобы пролезть туда.

"Чудеса. Так вот мимо пройдешь — нифига не заметишь, — бормотал Толстяк. — Откуда эта дыра тут взялась?"

Остановившись у развилки, я заметил, что камни напротив второго тоннеля мокрые, липкие на ощупь. У меня возникло странное ощущение, словно молния перед глазами сверкнула. Казалось, я знаю, как тут все работает.

Вот только сформулировать это знание не получалось. Пока я стоял в оцепенении, пытаясь собрать мысли в кучу, со стороны развилки появился яркий свет. Мне показалось, что это похоже на оброненный кем-то фонарь.

Невероятно! Я подошел ближе, и понял, что источник света находится в глубине второго тоннеля. Этот свет бил мне в глаза, и я ничего толком рассмотреть не мог.

Включив свой фонарь, чтобы перебить источник света впереди, я осветил тоннель метров на десять вперед, но там никого не было. Толстяк тоже это понял и крикнул в темноту: "Кто здесь?"

Стоило мне погасить свой фонарь, как и свет в тоннеле тоже пропал.

"Это что только что было? Светлячки?" — спросил я.

"Если это светлячок, то мутант какой-то. Свет очень яркий, насколько же огромным должно быть это насекомое? Размером с мой ботинок?"

"Тогда что светилось? Призраки? — ехидно спросил я. — Хотя этот свет был слишком реальным, кажется, его источник искусственный."

"У тебя совсем фантазии нет, — буркнул Толстяк. — Мой жизненный опыт подсказывает, что так обычно светятся мобильные телефоны."

"Телефон? Мобильник Цветочка?"

Примечания переводчика

(1) Чжао Бэньшань — очень популярный в Китае комик и актер. Родился примерно тогда же, когда и Призрак, поэтому У Се считает, что он не мог знать комика, ведь он стал инвалидом, будучи молодым и точно не застал период, когда Чжао Бэньшань стал популярен.

(2) Легендарные длинные ноги, 二十头身, буквально "двадцать голов в теле". Образный эпитет. В рисовании манги для соблюдения пропорций тела используется размер головы. Так, рост нормальной женщины — это высота ее головы, плюс еще шесть "голов" (примерно, как 38 попугаев в мультфильме, только вместо попугая собственная голова). Но в каком-то аниме есть женоподобный монстр с длинными ногами, рост которого равен 20 "головам".

Глава 39

Толстяк оказался прав, это был мобильный телефон.

Мы полезли в тоннель. Проход был квадратной формы, стены выложены грубо вытесанными каменными плитами.

Я хотя бы мог там сидеть, выпрямившись, а вот Толстяку было тесно. Добравшись до того места, откуда шел свет, я увидел щель между плитами.

Камни в этом тоннеле были хорошо подогнаны друг к другу, швы между ними прочные, откуда эта щель взялась? Может быть, это связано с жизнедеятельностью милото? Внутри действительно был виден светящийся экран мобильного телефона.

Я узнал его сразу же, это на самом деле телефон Цветочка.

"Здорово! Значит, они тоже проходили тут, " — сказал Толстяк.

"Не обязательно. Обрати внимание на размеры щели, — я рукой показал ширину телефона, щель была намного уже. — Телефон отсюда внутрь попасть не мог."

"Но как он мог попасть туда? Снизу?"

Я объяснил: "Эта щель может перемещаться. Такой механизм — мобильный телефон попал сюда из другого места." Мы сталкивались с такой ловушкой на Сиша, и я знаю, как она работает. Здесь такое построить тоже вполне возможно.

"И как нам его достать? — спросил Толстяк. — У меня руки слишком большие, может, ты попробуешь?"

Я закатал рукава, поплевал на ладони и просунул руку внутрь. Когда пальцы скрылись в щели, я понял, что сглупил. Ладонь в щель пролезла, а вот рука — нет. Даже если я дотянусь до телефона, мне его не вытащить.

"Не выходит нихрена? Давай, давай, еще немного," — торопил меня Толстяк. Я вспомнил о железном стержне, что дал нам Призрак с другими инструментами. Мы достали его, Толстяк просунул в щель и попытался выломать плиту. Стержень согнулся, но камни ни на дюйм не сдвинулись.

"Забудь, — сказал Толстяк. — Невеликая ценность, я ему другой подарю. Эта модель старая, давай ему "сковороду"(1) купим."

Я собирался огорчить Толстяка, сказав ему, что это как раз та самая марка, но в этот момент свет, проходящий сквозь щель, стал мигать.

"Это что такое? В этой дыре есть сигнал?"

"Нет, это предупреждение о низком заряде, телефон сейчас разрядится, — ответил я. — Крышка не закрыта, так батарея быстрее садится."

Крышка не закрыта? Я еще говорить не закончил, а сердце уже неприятно сжалось? Похоже, Цветочек телефон не случайно обронил. Крышка откинута полностью, при падении телефон не мог сам открыться.

Значит, Цветочек сделал это сам, а потом уронил. Но зачем он телефон открывал? Здесь же сигнала нет: ни смс отправить, ни позвонить.

"Нет, нам обязательно надо его достать, — сказал я. — Думаю, он здесь не просто так лежит."

Толстяк вздохнул: "Ты всегда и везде подвох ищешь." Я, не обращая внимания на его ворчание, вытащил все инструменты, подаренные Призраком, и принялся разбивать камни, чтобы увеличить щель. Полчаса в прямом смысле бился головой о стену, но своего добился, расширив проем до размеров телефона. Толстяк достал толстую проволоку и, орудуя ею, словно палочками для еды, осторожно подцепил телефон и достал его.

Экран был покрыт пылью, я смахнул ее и увидел не отправленное текстовое сообщение.

"Зайдите в память телефона, там есть все, что с нами произошло."

"И что это значит? — полюбопытствовал Толстяк. — Он предлагает нам сыграть в игру на его телефоне?"

"Нет, он предлагает видео посмотреть," — ответил я. Батарея была заряжена всего на 10%, на просмотр должно хватить. Я сразу же полез искать сохраненные файлы.

На вкладке видео лежал только один файл. Запустив его, я увидел на экране лицо Цветочка. За его спиной стоял Паньцзы с дымящейся сигаретой. Цветочек разговаривал с кем-то, не попавшим в кадр, но микрофон держал слишком далеко, и слов было не разобрать. Закончив говорить, он посмотрел в камеру: "Третий господин, я не знаю, все ли с вами в порядке, но у нас серьезные проблемы."

Он слишком близко наклонился к камере и из-за этого выглядел забавно. Затем Паньцзы направил на него свет фонаря, и выражение лица Цветочка сразу стало мрачным. Он тяжело дышал и несколько раз оглянулся, прежде чем продолжить: "Судя по тому, что здесь происходит, мы все погибнем. Но есть один рискованный способ, и я готов использовать этот шанс. Мы пробыли в этой пещере всего полчаса, и все вокруг изменилось. Многие проходы, указанные на карте Толстяка, перекрыты, и вам там не пройти. Теперь мы в безвыходном положении."

Сказав это, он развернул камеру, показывая окружающие стены, а Паньцзы освещал их. Картинка на экране двигалась быстро, и я не видел, есть внутри камня силуэты милото.

На экране снова появилось лицо Цветочка: "Здесь внутри стен ничего нет. Мы пробили их в нескольких местах и поняли, что пещера полностью запечатана. Видимо, кто-то узнал, что Толстяк может выбраться, и перекрыл дорогу сюда."

Затем камера скользнула по фигуре Паньцзы, и на экране появилась огромная щель в стене: "Это бывший проход, такой же с другой стороны, они полностью запечатаны. Мы не знаем, как это произошло. Сейчас 7:12." Он вздрогнул, потом повернулся к Паньцзы. Тот, тяжело дыша, сказал: "Остановите запись, времени на это нет."

"Мы должны это записать. Иначе наша смерть будет напрасной," — ответил Цветочек глухим голосом.

Толстяк нахмурился. На экране снова появился Цветочек: "Ладно. Сейчас я кое-что покажу. Дайте свет!"

Изображение поплыло, видимо, объектив подстраивался под слабое освещение и изменение расстояния до объекта съемки. Фонарем была освещена стена, и теперь я видел, что внутри нее не просто силуэты.

Свет выхватывал внутри камня огромную черную тень. Очертания ее были неясными, но о размере я мог судить.

Рост у нее был раза в четыре больше человеческого, казалось, это существо нависло над пещерой и обхватило соседние стены. Затем я смог рассмотреть руки и ноги существа, очень длинные, напоминающие темные ленты.

"Эта тварь двигается очень быстро. Она появилась примерно через полчаса с того момента, как мы поняли, что оказались в ловушке. Если она продолжит двигаться с такой же скоростью, то через десять минут доберется сюда. На человека она не похожа. Да, мы будем сопротивляться. Посмотрим, может быть, удастся ее убить до того, как она выберется. Но мы не знаем, что это, потому сложно предполагать исход, — Цветочек перевел дыхание. — Кто бы не смотрел эту запись, запомните. Если увидите эту тварь, то будьте очень осторожны."

После этих слов я услышал крик Паньцзы: "Камень трескается! Приготовились!" Изображение на экране еще несколько секунд подрагивало, затем картинка пропала.

Сначала мне показалось, что села батарея или файл поврежден. Но видео на самом деле закончилось: экран мигнул, вернувшись на вкладку видео.

Мы с Толстяком переглянулись, повисло тягостное молчание.

"Ты же говорил, что с ними все будет в порядке?"

"Цветочек записал это четыре часа назад. Чем бы все ни закончилось, сейчас мы ничего не можем сделать, — ответил Толстяк. — Кажется, в этой горе есть два вида милото. Те, что обычные — разные, но похожи на людей. А есть еще огромные, вроде того, что мы только что видели."

"С нами-то все в порядке будет?" Мне стало не по себе, когда вспомнил, что Призрак не советовал долго оставаться на одном месте. Мы тут уже давно сидим. Но вокруг вроде обычный камень, здесь должно быть безопасно.

"Ну не знаю, все равно лучше поторопиться," — сказал Толстяк, с опаской направляя свет фонаря на стену.

На мгновение мы остолбенели. Луч света скользнул по проходу, где мы недавно были. В тоннель заглядывало странное существо.

Примечания переводчика

(1) Сковорода, 平底锅, пиндиго. В данном случае "сковорода" — это, вероятно, сленговое название марки смартфона по созвучию. Примерно так в России образовалось название LG — лыжа. Сложно сказать, о какой именно модели/марке идет речь. Действие этой части происходит в 2004 году. В это время в Китае ведущими производителями телефонов были BBK-Oppo, HTC (и его бренды HP и Dell), Huawei и ZTE. И в то время телефоны с крышками были как раз самыми дорогими. Вполне возможно, что сленговое название "пиндиго" — это не только созвучие с оригинальным названием, но и образное сравнение, как в РФ, где многие смартфоны называют "лопатами".

Глава 40

В первую очередь меня испугали размеры этого существа.

Я видел нечто шарообразное, черное, как смоль, лица не рассмотреть, зато четко видны блестящие черные волоски, полностью скрывавшие кожу. Просто огромный мокрый мясной шар, покрытый черной шерстью.

Это была голова, выглядывавшая из-за поворота у входа, словно застенчивый человек, смотрел на нас.

Даже не пытаясь рассмотреть его, Толстяк заорал: "Вот бля... бежим, бля!" И, направив свет фонаря в другую сторону, бросился прочь.

Бегом это трудно назвать: там, где было посвободнее, мы кубарем катились, в узких местах ползли вглубь тоннеля. Через несколько шагов добрались до крутого поворота почти под прямым углом. Мы свернули туда и отказались в пещере.

Толстяк осветил ее: там был бассейн. Подбежав поближе, он обернулся и сказал: "Вот оно!Смотри, это то самое зеркало!"

Мне казалось, что сейчас не время в зеркала смотреться, вход в пещеру обрамляли каменные ворота. И я сказал Толстяку: "Сначала надо вход заблокировать!"

Толстяк подошел и с силой захлопнул створки, затем заблокировал их и спросил: "Что это за хрень была?"

"Может, очень старый милото? — ответил я. Думаю, нет ничего странного в том, что в этом месте появляется что-то необычное. Мы долго прислушивались, стоя у ворот, но с той стороны была тишина.

"Точно старик. Как и положено старшим, он оказался весьма благоразумным," — заявил Толстяк, собираясь приоткрыть ворота и выглянуть наружу. Но я остановил его: "Не надо. Может, этот старик просто слишком медлительный."

Мы прилегли на землю у ворот, не переставая внимательно слушать, но снаружи была все та же тишина.

"И что будем делать?" — спросил Толстяк.

Я подумал, что мы видели только огромную голову. Тоннель очень узкий, может быть, эта тварь слишком большая и застряла еще на входе. Но уверенности в этом не было, поэтому я напомнил: "Что бы не происходило, наши действия должны быть неизменными(1). Если это окажется за дверью, маловероятно, что мы сможем его убить. Надо затаиться и переждать."

Толстяк ненадолго задумался и предложил: "Хорошо. Тогда пошли, я тебе кое-что покажу."

Я покосился на ворота и последовал за ним вдоль каменного ограждения бассейна. Он направил свет в воду, и я сразу вспомнил, о чем он рассказывал.

Это было большое зеркало, шириной метров шесть или семь. Направив на него свет фонаря, я увидел в нем неясные очертания старинного строения. Толстяк говорил, что видел все четко, но сейчас внутри здания было темно. Древний терем клана Чжан в этом огромном зеркале под водой казался просто нарисованной картиной. Рядом с ним, кажется, был какой-то источник слабого света, казалось, все здание окутано синеватым туманом. Но никаких ярких огоньков, вроде отблесков фонарей или факелов, там не было.

Толстяк указал конкретное место: "Вот здесь, я видел, как они отдыхали здесь раньше."

Сейчас в том месте не было ничего: ни людей, ни света.

Фонари сломались или закончился заряд батарей? Это первое, что пришло мне в голову. Но я знал, что такое маловероятно.

Они брали с собой два типа источников освещения. В дополнение к основным фонарям типа "волчий глаз"(2) в запасе всегда были портативные динамо-фонари(3). Мощность освещения у них ниже, чем у "волчьего глаза", зато нет проблем с батареями: пока есть крепкие руки, фонарь будет работать. Несколько минут во время привала размять кисть — и заряда хватит примерно час.

Несколько альтернативных источников света, грамотная регулировка мощности освещения, запасные батареи, использование люминесцентных палочек и холодных фейерверков — все это позволяет пользоваться нормальным освещением в сто раз дольше, чем при использовании одного типа источников света. Благодаря этому можно оставаться в пещере без естественного освещения недели две.

Помню, когда мы выбирали модель динамо-фонарей, продавец предложил возможность комплектации запасным аккумулятором. Толстяк тогда пошутил: если потратить на зарядку фонаря все то время, что он играл в леталки в телефоне, то резервная батарея не понадобится.

"Как по мне, там слишком тихо. Брат, вдруг их уже расплавило щелочью? — пробормотал Толстяк. — Из-за того, что тот урод поймал меня, мы опоздали."

Я покачал головой: "Пока не увижу доказательств их смерти, не сдамся. Даже если их тел уже нет, я хотя бы кости найду и похороню. А кроме того, они могли уйти вглубь здания, откуда нам не виден свет фонарей. Или, может быть, просто экономят заряд батарей и пользуются маломощными люминесцентными источниками освещения."

"Вполне логично. Эта старуха даже после смерти останется скупой, — согласился Толстяк. — Возможно, они слишком измучены, чтобы задрачиваться с динамо-зарядкой фонарей, или просто спят. Давай не будем сразу предполагать худшее, надо сначала осмотреться. Что из себя представляет это зеркало? Ты — товарищ ученый, в студентах побывал, значит, хорошо обучен. Пожалуйста, помоги разобраться, а то мне уже везде мерещится демоническое зло."

Я обошел зеркало кругом: оно было закреплено на каменном мосту бронзовыми штифтами и формой напоминало круглый веер.

Основание зеркала тоже изготовлено из бронзы, а отражающая поверхность из латуни, напоминающей цветом и блеском золотую фольгу, была завальцована(4) по краям с двух сторон сторон. В результате такой обработки это зеркало больше напоминало большую , чуть сплюснутую по бокам чашу, погруженную в воду. Мне пришло в голову не слишком уместное сравнение с хого(5). Край украшен анималистическими узорами. Не могу определить династию, но заметно, что это не литье, а именно гравировка, точнее, врезка проволоки(6).

Если бы не идеально гладкая поверхность, я бы решил, что это на самом деле "цзянь"(7), а не зеркало.

Прикоснувшись к поверхности, я сразу понял, что ошибся с материалом. Это не бронза, зеркало покрыто позолотой. Не знаю, какой именно металл лежит в основе блестящего слоя, казалось, что зеркало покрыто тончайшей золотой фольгой. Вероятно, этот слой позволял сохранять отражающую способность зеркала столь долгое время.

Так получилось, что со старинной позолотой я знаком лучше всего — это моя специализация.

Качество обработки зеркальной поверхности просто поражает. Если смотреть на него с поверхности воды, то зеркало становится невидимым. Стоит сделать шаг, как образуется рябь, и зеркало повторяет ее в точности. Свет фонаря, падая на воду, покрытую мелкой рябью, отбрасывает на стены пещеры причудливые блики, кажется, что все пространство вокруг приходит в движение. Невероятно красиво.

Я опустился под воду, чтобы посмотреть на обратную сторону этого "Взволнованного взгляда"(8). Там было около десятка крупных зеркальных кнопок, расположенных в форме огромной звездной карты. Посередине вырезано множество знаков в форме печатей, но с ходу я не смог понять, что там написано. Если сопоставить с анималистическим орнаментом, возможно предположить, что это древний зодиак.

Я несколько опускался под воду, пытаясь перевести иероглифы, но быстро понял, что многие из них мне не знакомы. И стиль каллиграфии был странный, мне не известный. Я понял лишь несколько слов: "небо и земля", "счастье и долголетие" и "водный источник", но связать их в одну фразу не получалось.

Вынырнув, я забрался на каменное ограждение бассейна. Одно теперь известно точно: внизу нет никаких механизмов. Это зеркало толщиной с ладонь, туда ничего не встроить.

В этом-то и странность. Разве что это не зеркало, а древний ЖК-дисплей, подключенный к системе видеонаблюдения древнего терема клана Чжан. Но если прикинуть возраст металла, его отливали еще до династий Мин и Цин. Тогда не только ЖК-дисплеи, линз обычных еще не делали.

Это зеркало такое же старое, как и бронзовые механизмы в пещерах горы Четырех Сестер, вполне возможно, все это было перевезено из предыдущего терема клана Чжан. Но если само зеркало ловушкой не является, то что тут происходит? Неужели древний терем клана Чжан действительно находится внутри зеркала?

Примечания переводчика

(1) "Что бы не происходило, наши действия должны быть неизменными", 以不变应万变, дословно эта фраза переводится "оставаясь неизменным, отвечать множеству происходящих перемен." Кажется, один из тезисов какого-то военного трактата.

(2) Фонарь "волчий глаз" — тактический фонарь со светодиодным освещением. Светодиоды используют низковольтные источники питания и потребляют на 80% меньше заряда, чем обычные лампы с такой же светосилой. Это более безопасный способ электропитания и самый экономный. Однако, заряд все равно когда-нибудь заканчивается. "Волчьим глазом" Такие фонари называется из-за того, что для полноценного источника света в них используются парные светодиоды (обычно два). Эта технология чаще всего применяется при изготовлении наружного уличного освещения и при производстве тактических источников света.

(3) Динамо-фонарь — портативный источник света, для зарядки которого достаточно некоторое время активно нажимать на рычаг, расположенный на рукояти. Современные динамо-фонари имеют возможность альтернативного использования небольших аккумуляторов.

(4) Вальцовка — обработка металлических листов с целью его деформации и создания изделий определенных форм: цилиндрических, конусообразных, чашеобразных. Если учесть упоминание "вальцовки с двух сторон", а также дальнейшее сравнение с ланянь дака, форма этого зеркала не круглая, а овальная. Хотя интуитивное сравнение с хого говорит за круглую форму: возможно, не овал, а круг,завальцованный с противоположных сторон.

(5) Хого,火锅, буквально "огненный котел" — котел-самовар, в котором варят овощи и мясо. Он имеет два дна и встроенную между ними печь. Первые хого, которые находили археологи, датированы четвертым веком нашей эры.

(6) Врезка проволоки, техника врезки. В оригинале 丝雕方, резьба шелковой нитью. Скорее всего, это именно техника врезки: вначале на поверхности делаются насечки и борозды, куда потом закладывается тонкая проволока отличного от основы цвета. Чаще такая технология используется при резьбе по дереву, но граверами тоже применяется.

(7) Цзянь,鉴. Этот иероглиф имеет два значения: таз для льда и зеркало. Причем, первое значение прямое. В древности цзянь использовали и как посуду, и в качестве зеркала, так как отражение в хорошо отполированном металле было качественным.

(8) Взволнованный глаз, 浪眼 (ланянь), часть названия 浪眼大咖 (ланянь дака). Дословно переводится как "Взволнованный (волнующий) взгляд за большим кофе" — китайский популярный проект на канале Sina Game Industry, где популярные игроки, разработчики и производители игровой индустрии дают интервью. Символом проекта является чудик в виде большого овального глаза и красным гребнем в виде символической волны на голове. Видимо, форма зеркала и волны над ним напомнили У Се этого самого чудика.

Глава 41

Толстяк прав: базовые знания, которые я получил во время учебы, сейчас могут пригодиться. Те, кто не знает основ физики, обратят внимание только на картинку в зеркале. Но я-то знаю, что самое главное надо искать не там.

Чтобы возникло отражение чего-либо, зеркалу нужен источник света. Там, где его нет, зеркало не будет иметь отражения.

Картинка в нашем зеркале окутана слабым голубоватым свечением, но источник его не здесь, он словно исходит от древнего здания.

То есть, источник света внутри зеркала.

Значит, если я выключу фонарь, единственным источником света в пещере должен остаться голубоватый свет из зеркала.

Но когда мы вошли сюда, пещера была погружена во тьму, и никакого света не было.

"Выключи фонарь," — попросил я. Толстяк послушался.

В пещере стало совсем темно. Согласно законам физики, если источник света внутри зеркала, то сейчас именно оно должно освещать пещеру.

Но, как только погас фонарь, поверхность зеркала тоже потемнела. В кромешной тьме я видел только флуоресцентный фирменный знак на фонаре Толстяка.

"Щелк!" Фонарь снова включился.

Я еще раз взглянул в зеркало: все то же самое, мрачное старинное здание в полной тишине казалось мне древней окаменелостью.

Толстяк спросил, чем я занимаюсь. Пришлось прочитать ему лекцию по физике.

Теорию он не понял, но догадался о цели моих экспериментов со светом и сказал: "Наивняшка, ты попроще объяснять не можешь? Снизойди до безграмотного бедолаги, вроде меня."

"Мой эксперимент доказывает, что зеркальная поверхность не является источником света. Пока вокруг отсутствуют другие источники освещения, отражения тоже нет. Но стоит включить свет, как сразу появляется это изображение. Похоже на светочувствительные технологии, но в древнем Китае их не было(1). Есть записи о механизмах, которые можно было открыть с помощью света. Но эти технологии основаны, как правило, на биологическом фототаксисе(2). И срок действия таких механизмов ограничен, как правило, они одноразовые. Чаще всего такие механизмы использовались не для защиты, а для развлечения, — объяснил я. — И это хорошо. Будь в древности более продвинутые технологии, нам бы в гробницах пришлось работать в полной темноте. Прикинь, ты просто зажег факел — и сразу ловушка сработала."

"Умеешь ты обламывать, — Толстяк почесал подбородок. — Нет чтобы создать загадочный вид и рассказать, какое это зеркало потрясающее и загадочное, а я просто глупый и не понимаю принципа его работы. "

"Это не облом. Я беру за основу законы физики, чтобы сразу исключить ошибочные предположения и не тратить на них время. Дай мне подумать, ты же веришь, что правильное пролетарское мышление способно победить древние загадки. Я уверен, что это явление можно объяснить научно." Меня разозлило его нытье, поэтому я посоветовал ему заткнуться.

"Беру свои слова обратно, — пробормотал он. — Да, подумай хорошенько и дай мне единственно правильное объяснение." Сказав это, он прислонился к каменной перегородке и закурил.

Ну наконец-то он вспомнил о дисциплине! Теперь его и в армию можно отправить. Я улыбнулся, подумав об этом, и снова посмотрел на зеркало.

Честно говоря, мне тоже кажется, что это чудо дивное. Но я знаю, насколько умелыми были древние мастера, у этого чуда должно быть объективное объяснение.

Некоторые ремесленники в древнем Китае достигали в своей области просто невиданных высот, их изделия казались чем-то сверхъестественным. Но это все еще были люди, а не боги. Поэтому то, что я видел, могло быть похоже на чудо, но чаще всего принцип таких чудес укладывается в четыре слова "хитроумное устройство для отвода глаз".

Первое, о чем надо подумать: какой способ для создания этого зеркала использовал бы я. Задумчиво освещая отражающую поверхность фонарем, я смотрел на блики и вдруг вспомнил один эксперимент, о котором мне рассказывал преподаватель физики.

Любое явление или процесс имеют начало и конец. Иногда эти крайние точки сами по себе не важны, значение имеет только то, что между ними происходит. Если во время эксперимента менять параметры окружающей среды и объекта, наблюдая за изменениями, то можно многое понять.

Я обхватил рукоять фонаря и изменил светосилу. До сих пор мы видели, как ведет себя зеркало в полной темноте и при ярком освещении. Сейчас я хочу посмотреть, что будет при постепенном изменении силы света.

Толстяк выключил свой фонарь, чтобы не мешать мне. Я очень медленно погасил свой фонарь — и голубоватый свет из зеркала стал меркнуть с той же скоростью.

Я стал так же медленно увеличивать степень освещения — и свет в зеркале также медленно стал усиливаться.

Я не смог сдержать улыбку, потому что вся мистическая аура этого зеркала исчезла. Тут же я объяснил Толстяку: "Никакого чуда тут нет. Голубоватое свечение в зеркале — это отражение луча нашего фонаря. Когда свет фонаря очень сильный, то изображение в зеркале четкое и яркое. Чем слабее свет, тем мутнее отражение."

Толстяк это уже понял и кивнул: "А может луч нашего фонаря пройти сквозь зеркальную поверхность и осветить здание?"

Я покачал головой. Хотя у нас тоже фонарь типа "волчий глаз", которым запросто ослепить можно, если направить свет прямо в глаза, но для освещения большого здания его недостаточно.

Мне еще не понятна была ситуация в целом. Но если загадка голубоватого света в зеркале решается так просто, не думаю, что остальное вызовет сложности.

Второй дядя учил меня, что всегда надо определить конечную цель. Зная ее, можно сделать выводы о том, что не видно с первого взгляда. Это один из полезных советов, которые я получил от старших. Чувствуя, как ноги немеют от холода в воде, я задумался: зачем вообще здесь установили это зеркало?

"Ты вроде говорил, что это зеркало имеет значение для местного фэн-шуй?" — спросил я Толстяка.

Он ответил: "Некоторые мастера янчжай фэн-шуй(3) использовали зеркала Багуа(4). Но это зеркало слишком большое. Если такое на балконе повесить, то пролетающие самолеты падать начнут. Прикинь, выходишь утром покурить — бац, Airbus упал. На следующий день хрясь — боинг навернулся. Здорово?"

"Угу, а я лечу на этом боинге... бум — и упал тебе на голову вместе с самолетом. Ты совсем ебнулся? Времени у нас мало, давай будем посерьезнее."

Толстяк сделал несколько последних затяжек, затушил сигарету, выбросил ее в воду и снова закурил: "Если бы я умел думать в нужном направлении, то уже сам что-нибудь придумал. Потом пошел бы туда, спас всех вместе с младшим братом. И сейчас бы мы жареную утку в Пекине ели. Однако мы ведь здесь сейчас последние окурки докуриваем, верно? Так что думай сам, на меня не надейся."

"Разве ты не говорил, что являешься великим знатоком фэн-шуй?" — напомнил я.

Он покачал головой: "Мне тут нихрена умного в голову не приходит. Кроме того, раньше ты той еще салагой был, вот я и нес всякую херь. Но ты давно уже серьёзные успехи делаешь, так что мне лучше помалкивать в тряпочку."

Ну вот. Я всегда полагался на его мнение, а он, оказывается, все время чушь городил. Толстяк продолжал: "Думаю, нет смысла копаться в секретах фэн-шуй. Принципы геомантии легко увидеть с первого взгляда. Если сразу не увидел закономерность, то и потом понять не сможешь. Хочешь знать мое мнение? Я сразу решил, что это обычное отражение. Но посмотри наверх, — он направил на свод пещеры свет "волчьего глаза". — Пещера большая, свод высоко, и там точно нет никакого четкого изображения."

Я достал сигарету, отобрал у Толстяка его окурок, прикурил, и засунул ему обратно в рот. Все это время он болтал над головой рукой с фонарем туда-сюда.

"Там только каменная порода и больше ничего. Потому я и решил, что этот блядский терем внутри зеркала, — он наступил на зеркальную поверхность. — Если терем является отражением, то мое отражение должно его перекрыть. Но посмотри, нифига подобного. Мне, конечно, с тобой, студентом-умником, не сравниться, но я основы тоже знаю."

Я посмотрел наверх, потом на отражение, в котором был и Толстяк, чесавший затылок. Несколько раз я переводил взгляд со свода пещеры на зеркало. Думаю, он прав, но что-то было не так, какое-то странное чувство.

Может быть, вокруг меня в последнее время слишком много обмана и необычной информации о странной древней архитектуре, поэтому я стал таким чутким к мелочам. Шестое чувство обострилось, что ли. Я вдруг понял, чего не хватает в этой пещере.

Это похоже на магические трюки. Самое сильное влияние на человека оказывает искусство уличных фокусников. Перед зрителем человек без всякого оборудования и маскировки, поэтому создается впечатление, что у него есть необычные способности.

На втором месте цирковые и театральные фокусники. Они используют оборудование различной степени сложности, которое маскируют красивыми тканями, коробками, ящиками. Маскировка создает иллюзию чуда, но зрители знают, что сценическая магия — это иллюзия и обман, потому сразу предполагают, что секрет чуда находится за тканью или в коробке. Просто их хорошо замаскировали, поэтому деталей зритель увидеть не может.

И у меня возникло ощущение, что я столкнулся с цирковым фокусом. Если создатели отражения терема клана Чжан использовали метод сценической магии, то секрет этого фокуса должен быть либо внизу, в нижней пещере, либо наверху, под сводом пещеры. Но мы уже осмотрели свод и решили, что там ничего нет.

Однако, высота очень большая, я мог и не рассмотрел мелкие детали. Маловероятно, что механизм там. Но все же... слишком высоко, существует вероятность один к десяти тысячам, что там все-таки что-то есть. Слишком уж очевиден факт, что тут фокус-обманка.

Этот механизм или секрет должен быть где-то здесь, просто мы его не заметили.

Хотя, я могу и ошибаться. Но, если бы меня поставили перед выбором: разоблачить фокусника или потерять друга, то первое, что я сделаю — это переверну к чертовой матери все магические коробки, чтобы выяснить правду.

"Нам надо подняться и осмотреть свод," — сказал я Толстяку.

Примечания переводчика

(1) Светочувствительные технологии. Скорее всего, У Се имеет в виду не только фоточувствительные материалы, но и полупроводниковые КМОП-технологии, ПЗС-матрицы на фотодиодах, использующиеся в цифровых камерах, смартфонах и различных сенсорах.

(2) Фототаксис — свойство клеток и микроорганизмов двигаться по траектории направленного света. Положительный фототаксис — движение к свету, отрицательный фототаксис — движение от света. Механизм этого явления состоит из трех этапов: поглощение света и реакции в фоторецепторах; образование нейронных связей и проведение нервных сигналов к двигательному аппарату организма; изменение направления движения.

(3) Янчжай фэн-шуй, 阳宅风水 — термин геомантии, фэн-шуй обители живых, в отличие от иньчжай фэншуй阳宅风水 (фэн-шуй обители мертвых, погребальный фэн-шуй).

(4) Зеркало Багуа — оберег, создаваемый мастерами геомантии. В его основе лежит принцип "весь мир делится на девять категорий". Зеркало Багуа представляет собой правильный восьмиугольник (восемь зон, у каждой из которых своя триграмма) и расположенное в центре зеркало (девятая, главная зона, проводник положительной энергии). Зеркало в центре может быть трех видов: ровное (отражает негативную энергию, а восемь триграмм усиливают отталкивание); выпуклое (ослабляет негативную энергию, а восемь триграмм создают защиту); вогнутое (поглощает негативную энергию, которую запирают восемь триграмм).

Глава 42

После исследования пещер в Сычуани скалолазание мне не казалось большой проблемой. Я прикинул, что высота пещеры более 60 метров, это примерно двадцать этажей. К счастью, скальная порода тут была неровная, и для подъема мне понадобился всего час. Больше всего я горжусь тем, что взбирался по скале, заложив за ухо сигарету, и она не упала.

Для страховки я использовал веревку, на которую были нанизаны скальные крюки. Труднее всего оказалось метрах в десяти под сводом.

Толстяк страховал меня внизу и освещал стену. Забравшись наверх, я осветил свод, сплошь состоящий из сталактитов, свисавших вниз и напоминавших волчьи зубы. Как я и предполагал, между ними что-то было.

Однако, сталактиты были крупные, располагались слишком близко друг от друга, и рассмотреть что-то между ними в подробностях было очень сложно, особенно с того места, где находился я.

"Есть что-нибудь?" Толстяк внизу с нетерпением ждал моего ответа. Зараза, если так интересно, лез бы сам. Вот из принципа ничего не отвечу, его постоянные вопросы меня бесят!

Но он был настойчив и не переставал орать, задрав голову. А я, сосредоточившись на деле, пытался изменить угол обзора, несколько раз чуть не сорвался, но все еще не мог как следует рассмотреть то, что скрывали сталактиты.

Глубоко вздохнув, я почувствовал себя несчастным: столько сил потратить на подъем — и все зря!

Толстяк закричал: "За сизой дымкой вдали горит закат, сизая дымка есть и в этих горах. Если ты не может увидеть, что там, посвети туда фонарем, я увижу сам."(1)

Я выругался: "Какого хрена стихами заговорил, у тебя же ни образования, ни поэтического таланта нет. Хочешь стихи сочинять? Сначала научись прозой говорить нормально."

"Я тут тоску зеленую разгоняю, а ты бесишься. Какой же ты зануда!.. Не трогайте меня, помогите мне, светите, не светите, дышите, не дышите. Твою мать, определился бы уже, чё тебе надо," — разозлился Толстяк.

Я выругался еще раз, но уже про себя. Все равно другого выбора нет. Я направил свет фонаря на интересующий меня сталактит. Толстяк долго таращился туда, но так ничего и не рассмотрел. Хотя тоже заметил, что между сталактитами есть что-то не больших размеров и явно сделанное человеческими руками.

"Не вижу ничего толком. Далеко и освещения недостаточно. Проклятый уродец забрал мой оптический прицел, с ним бы я все рассмотрел."

Главная проблема в том, что это было слишком далеко. Свет "волчьего глаза" доставал, но для человеческого зрения очень большое расстояние. Даже при ярком освещении на таком расстоянии маленький объект нельзя разглядеть. В таких случаях нужен бинокль. Или мне придется подобраться поближе.

Я осмотрел свод. Передвигаться по нему слишком сложно и высок риск сорваться. Но я все же решил рискнуть.

Жестом я дал понять Толстяку, что собираюсь добраться туда. Видел он или нет, я не стал выяснять и занялся поисками удобного места для передвижения. Поднявшись еще немного выше, я добрался до гладких известковых наплывов у основания сталактитов. Это просто невозможно. Стоит мне поставить туда ногу, я соскользну вниз, и через три секунды перед Толстяком образуется кровавая лужица.

Не знаю, сколько времени я пытался обойти сложное место. Толстяк непрерывно что-то орал снизу, я старался не обращать на него внимания. Моя цель почти рядом, нельзя сдаваться, но дальше мне ни на дюйм не продвинуться. Наконец, Толстяк снизу рявкнул: "Спускайся, бригадир зарплату раздает!"

Даже просто зависая на одном месте, я жутко устал, сил хватило лишь на то, чтобы ползти ползком. Пока я спускался, Толстяк укоризненно качал головой, внимательно следя за мной.

Спустившись, я встряхнул занемевшие руки: "Не думал, что здесь все так запущено. А ведь это было совсем рядом!"

"Да ладно тебе. Даже я, Толстяк, здесь заблудиться умудрился. По крайней мере ты не сидел сложа руки, а делал что-то... — сказал он. — На самом деле у меня была идея, но я не решился советовать, слишком уж опасно. Ты мог использовать скальный крюк, забросить на сталактит и зацепить, а потом переползти по свисающей веревке прямо под свод."

"Угу. И как бы я потом обратно полз?"

"Зачем обратно? Ты бы мне сказал, что там. Я бы нашел вход в терем, пошел туда, спас младшего брата с остальными, а потом вернулся бы и снял тебя. Сигареты у тебя с собой, висел бы спокойно и курил, размышляя о светлом будущем."

Теоретически таким способом я мог добраться до нужного сталактита. Но это чушь собачья, не буду я висеть и курить. Кроме того, не факт, что скрытое на своде имеет отношение ко входу в терем. А если и имеет, то не факт, что Толстяк, добравшись туда, сможет вернуться. Если он там сдохнет, то я останусь висеть под сводом пещеры и помру там от голода. Ужасный конец!

После такого интенсивного восхождения на стену пещеры силы окончательно покинули меня, пальцы дрожали, и я решил охладить их в воде. И тут понял, что с мои руки выглядят необычно.

Рассмотрев пальцы под фонарем, я увидел, что они черные, даже ногти словно покрашены краской.

Просто грязь? Глина?

На ощупь это вещество было гладким, но не липким. Я принюхался: запах знакомый и сильный, но я не сразу его узнал.

"Да что ты морщишься, словно старушка-чистюля," — ругался Толстяк.

Я ответил: "Это запах керосина." Оглядев стену, по которой только что карабкался, я пояснил: "В щелях этой стены есть керосин."

Подойдя к стене, я ощупал ее: сухая, даже в трещинах и выемках ничего не было. Я снова полез на верх. На высоте роста трех или четырех человек моя рука попала в щель, где была масляная жидкость.

Керосин напоминает масло, на его основе изготавливались горючие смеси для фитилей и факелов. Но от настоящего масла они отличались тем, что не были такими вязкими и липкими. Если пропитать таким составом фитиль из натурального материала, он будет гореть очень долго. Такой способ использовали в лампах и факелах в помещении, где долго приходится оставаться без естественного освещения. Пропитанные таким маслом фитили могут храниться очень долго, они не портятся и не высыхают.

Щель, куда попала моя рука, была очень узкая, нащупать что-нибудь я не мог. Направив внутрь свет фонаря, я заглянул и увидел, что керосина там очень много, а в темной керосиновой лужице виднелся комок ткани размером с кулак.

Осмотрев стену, я понял, что щель, которую удалось обнаружить, тянулась непрерывно вверх по спирали и доходила до самого свода.

Это же светильник! И, кажется, комок ткани все еще пригоден для горения.

Толстяк тоже залез ко мне и, увидев, что я нашел, удивился: "Эй, там лужа тахини(2) или что?"

Я показал ткань для фитиля и объяснил, как это должно работать. Он задрал голову и сказал: "Во блин. Если это поджечь, полыхнет, небось, не слабо!"

"Но для чего это сделали? — размышлял я вслух. — Если чтобы в зеркало посмотреть, то не слишком ли много горючего масла для этого тратили? Это ж херова куча денег нужна. И затушить потом такой светильник сложно. Даже если использовать огнетушитель, надо еще исхитриться, чтобы дотянуться до самого верха. Это поджигали и ждали, пока все масло выгорит?"

"Не обязательно, — сказал Толстяк, указывая на комок ткани. — Посмотри на эти пятна. Следы горения. Значит, фитиль уже поджигали."

Я покачал головой: "Могли поджигать до того, как поместили внутрь, чтобы проверить качество пропитки. Если поджечь все это, то нельзя будет потушить, пока не выгорит все масло. Если тушить раньше, надо будет лезть по стенам, охваченным огнем. Это ж сколько народу погибнет, пока потушат? А еще посмотри: все масляные щели здесь соединены между собой. Тушить все фитили надо одновременно. Если потушить только один, масло загорится от другого, не потушенного."

Толстяк скосил глаза на щели в стенах и кивнул: "Ты прав. Однако, эти масляные светильники в стене и зеркало должны быть как-то связаны, верно?"

Я кивнул, и он решительно заявил: "Вот и ладненько." Достав зажигалку, Толстяк процитировал: "Товарищ Маркс наш Карл говорил, что практика — единственный способ установить истину."(3)

Увидев, что он делает, я опешил: "Ты что удумал?"

Пламя зажигалки мотыльком выпорхнуло из-под его пальцев. Легким движением он сунул руку в щель — и ткань, пропитанная маслом, мгновенно вспыхнула, расползаясь по стене, словно огненный просыпающийся дракон.

Мы не ожидали что пламя будет таким мощным. Огонь сразу опалил мне лицо, и мы оба спрыгнули вниз, упав в бассейн.

К счастью, вода смягчила падение, и я не свихнулся от боли, но встать получилось не сразу и с трудом. Подняв голову, я потерял дар речи от невероятного зрелища, представшего моим глазам.

Это и вправду был огненный дракон, кружащий по стене и взлетающий наверх. Казалось, он чего-то испугался и пытался уползти от опасности снизу, оставляя за собой пламенный след в каменных щелях. Почти мгновенно в пещере стало светло, как днем.

А еще стало жарко, и в нос ударил сильный запах керосина.

Гладя, как поднимается вверх по спирали этот огненный дракон, мы замерли, чувствуя головокружение от охватившего шока.

Пламени потребовалось минут десять, чтобы добраться до свода и остановиться. Огненные сполохи просачивались между сталактитами, освещая все потаенные уголки. Оказалось, что форма пещеры напоминает перевернутый рог. Пламя собралось в кончике этого рога и его отражение сконцентрировалось в зеркале, освещая старинное здание, словно там, внутри настал солнечный полдень.

"Великолепное зрелище!"— глухо пробормотал Толстяк.

Я оглянулся и выхватил у него из рук зажигалку: "Ты спятил? А если горючее масло где-то контактирует со взрывчаткой? Это место столь же опасно, как и все, где мы были раньше. Толстяк, ты не можешь быть осторожнее? Позволь мне пожить еще немного, ладно?"

"Если ты хотел жить долго и счастливо, тебе вообще не стоило сюда соваться, — ответил он, не отрывая взгляда от пламени наверху. — Толстяк не такой привередливый, как ты... Слушай, а это что такое?"

Я поднял голову и посмотрел туда, где сходились потоки огня. Там, в центре свода, где раньше сгущалась тень, сейчас четко была видна маленькая модель древнего здания.

Миниатюрная модель была закреплена на своде вверх ногами, и, если бы не яркие отсветы пламени, мы бы ее не увидели.

"Древний терем клана Чжан!" Я нахмурился. На этой модели мерцало множество огоньков, словно она была сделана из осколков зеркал, отражающих полыхающий вокруг огонь. Затем я заметил, что такие же блики мерцают и на стенах: вся пещера, казалось, была огромным зеркальным витражом.

Толстяк пробормотал: "Получается, эти Чжаны были лилипутами."

"Нет, это светофильтр," — сказал я. Глядя на форму пещеры, я уже понял, как все это работает. И осознал, что мои догадки проверить невозможно. А еще я был уверен, что другой возможности проникнуть в тайны древнего знания в зеркале мне больше не представится.

Примечания переводчика

(1) "За сизой дымкой вдали горит закат." Толстяк сочинил стихи, использовав первую строку стихотворения Ли Бая "Смотрю на водопад в горах Лушань":

日照香炉生紫烟，

遥看瀑布挂前川。

飞流直下三千尺，

疑是银河落九天。

За сизой дымкой вдали горит закат,

Гляжу на горные пики, на водопад.

Летит он с облаков сквозь горный лес,

И кажется: Млечный путь упал с небес.

(2) Тахини, тхини — кунжутное масло популярное в кулинарии Ближнего Востока.

(3) Товарищ Маркс наш Карл. По-китайски фамилия Маркса звучит 马克思 , макэси. Но Толстяк сказал 马至思, маждиси. Это либо сознательное искажение имени, как, например, стилизация под картавую речь Ленина, либо какая-то игра смыслов.

Глава 43

На самом деле это очень простой трюк, который в древности использовали персидские фокусники. Они использовали свойства одного популярного в центральной Азии драгоценного камня, который под солнечным светом казался тусклым и мутным, а при лунном начинал играть яркими красками. Его так и называли — лунный камень.(1)

Персидские фокусники использовали особые отражающие свойства этого камня: он может отражать только слабый тусклый голубой свет. Чем ярче освещение, тем ниже коэффициент отражения камня.

Зеркало в воде — это концентратор света. Когда на него падает луч от нашего фонаря, он отражается вертикально вверх, а затем рассеивается мелкими зеркальными деталями модели древнего здания, которые отбрасывают отраженный луч к зеркалам из лунного камня на стенах.

Дважды отраженный луч очень слаб, если он один, его можно даже не увидеть без специальных инструментов. Но огромное количество источников преломленного света способствует появлению четкого отражение модели сверху в большом зеркале внизу. Эти бесчисленные источники слабого отражения расположены везде и образуют развернутый угол, на зеркальной поверхности не образуются тени.

А поскольку лунный камень отражает только голубой свет, люминесценция в зеркале вокруг древнего здания всегда будет голубой, независимо от того, какого цвета настоящий источник освещения.

"Похоже на принцип бестеневой лампы(2) — сказал Толстяк. - Я на канале Science Discovery видел передачу об этом. Но почему в зеркале я видел младшего брата и остальных?"

"Может быть, в самой модели древнего здания на своде пещеры есть какая-то особенность, — сказал я. — Но это потрясающе. Сейчас такие технологии используют только на западе. Неужели развитие науки и техники при династии Цин достигло такого уровня?"

"Лучше скажи, для чего все это? Тот, кто построил все это здесь — сумасшедший и хотел напугать всех, кто сюда забредет?"

"Могу только догадываться, для чего здесь это зеркало. Если проанализировать то, что мы тут видим, можно предположить, что это — система дневного освещения древнего терема Чжан, — ответил я. — Подумай сам. Терем находится глубоко внутри горы, там же располагалась строительная площадка, требовавшая нормального освещения. Факельного света будет недостаточно, да и горючие масла в таком количестве сюда тащить нерентабельно: потребуется много рабочих рук, сложная логистическая цепочка. Создатели терема додумались, как вырастить рядом строительный материал за тысячу лет. Скорее всего, они тогда же и проблему освещения решили."

Я прикинул в уме: на строительство терема ушло два или три года, скажем, для этого привлекли человек двести. Чтобы освещение в этот период работало бесперебойно, горючих масел явно недостаточно.

Я взглянул наверх: "В самом начале сюда должен быть попадать солнечный свет. Или отраженный большой линзой, зеркалом. Вполне вероятно, такое зеркало было установлено на вершине горы, а потом его разрушили или демонтировали и спрятали."

Сказав это, я подошел к стене. Толстяк спросил, что мы ищем, и я ответил: "Дождь здесь идет всегда, а вот солнечный свет — источник легко доступный, но ненадежный. У них были аварийные источники освещения на случай, например, пасмурной погоды. Для этого и создали эти спиральные щели-светильники. Значит, здесь где-то должен быть проход, через который свет отсюда попадал на строительную площадку, туда, где сейчас расположен терем клана Чжан."

Я ждал, что Толстяк похвалит меня за сообразительность. Он просто обязан признать, что я великолепен, а мои выводы просто безупречны. Но он никак не отреагировал, продолжая таращиться на огненного дракона, ползавшего по стенам.

Только сейчас я заметил, как изменилось его лицо, а потом понял, что свет, разбегавшийся по щелям в стенах, стал слабеть, и огненный дракон словно медленно таял.

"Горючее масло выгорело?"

"Нет, кислород быстро расходуется — Толстяк вытянул руку, пытаясь найти поток воздуха. — Какое нахрен освещение?! Это место точно не для него создали."

Последовав его примеру, я вытянул руку и ощутил сильный поток воздуха, уходящий вверх.

"Здесь заканчивается кислород, остатки насыщенного им воздуха уходят наверх. Это из-за разницы давления. Здесь где-то есть отверстие, ведущее наружу, туда и будет уходить воздух."(3)

"И какая от этого польза?" — спросил я.

Толстяк ответил: "Понятия не имею. Но у меня нехорошее предчувствие."

Не успел он договорить, как до моего слуха донеслись странные звуки, словно за стеной пришли в движение тяжелые цепи. Какой-то механизм активировался?

"Это конец, — коротко сказал Толстяк. — Надо бежать."

"Да что не так?" — спросил я. Но он схватил меня и потащил к выходу, на ходу объясняя: "Изменение давления воздуха здесь приводит в действие механизм. Камни. Тяжелые камни, и эта ловушка приводится в действие большим давлением воздуха! Эта пещера — огромный воздушный насос."

Я сразу понял, о чем он говорит, но в этот момент вода под моими ногами пришла в движение. Всего через пару шагов земля ушла из-под ног, пол в бассейне наклонился, над ним образовался водоворот. Из последних сил я попытался дотянутся до каменного ограждения, но только ногти обломал, пытаясь ухватиться за камень, и упал в воду. Тут же меня подхватило течением.

Сердце оборвалось: бля, под этим бассейном находилась ловушка? Пока я раздумывал, насколько глубоко помещение под этой пещерой, и что там может быть, окончательно оказался распластанным на полу, фонарь откатился далеко в сторону, а через меня перекатывались волны, вдавливая меня в каменный пол.

Поток воды потащил меня вниз. Вроде бассейн в пещере был неглубокий, откуда воды столько? Мне казалось, что мимо меня пронеслось несколько тонн. Все это время я бессмысленно размахивал руками и изредка успевал набрать воздуха.

Когда этот бешеный поток остановился, я осознал, что не могу вздохнуть. К этому моменту все тело болело, я нахлебался воды и теперь кашлял и блевал, пытаясь вытолкнуть жидкость из легких. Когда это удалось, я почувствовал несказанное облегчение.

Что за дерьмовый день сегодня? Вытирая лицо, я огляделся. Фонарь куда-то уплыл, вокруг тьма кромешная. Ощупав то, на чем сижу, я понял, что подо мной не камень, а песок. Песчаный пол. Меня забросило в самый центр большой ямы.

Кажется, это похоже на песчаную подушку(4).

Вроде бы высота этой ямы около трех метров. Я с трудом встал, радуясь, что ловушка оказалась не смертельной.

Но стоило сделать пару шагов, как я понял, что радоваться рано.

Мои ноги уходили в песчаный пол. Через три шага меня втянуло по колено.

Я осмотрелся: вокруг был очень мелкий песок, много песка. Такой песчаный массив не может выдержать вес человека и начинает перемещаться под ним. Поэтому я погружался в него.

Понятно, это все-таки ловушка с зыбучим песком.

Самая распространенная в древних гробницах и самая простая в плане строительства ловушка. Не надо ничего строить, нужна простая яма и массивная насыпь мелкого песка. Чаще всего гробницы просто окружали такими ямами, и копать было бесполезно. Зыбучий песок подобен воде, а копать воду невозможно. Делаешь ямку, а она сразу заполняется песком. Но более искушенные мастера проектировали тайный подпол. Стоило даому наступить на потайную дверь, как он проваливался и попадал в зыбучий песок. Ловушка проста, но выбраться из нее непросто.

Однако, Призрак говорил, что здесь, кроме милото, опасностей нет, откуда такая ловушка? Это меня заинтриговало. Я пытался лечь горизонтально, чтобы увеличить площадь соприкосновения и, соответственно, уменьшить вес, способный привести песок в движение, стал шарить по карманам.

Обыскивал я самого себя долго, но ничего полезного не нашел. Зато успел привыкнуть к темноте и сразу заметил Толстяка, совсем рядом. Но ему повезло меньше, чем мне. Он упал вниз головой, и теперь в песке дрыгались две ноги. Чем больше он дергался, тем глубже погружался.

Я уже привык к проблемам и не отчаивался. Прошлые злоключения научили меня, что, чем страшнее ситуация, тем больше я могу выиграть в итоге.

Но раньше у меня всегда было время подумать. Сейчас дело обстоит совсем иначе.

В этот раз раздумывать было некогда.

Через двадцать секунд я оказался в песке по самую шею. Но теперь, под массой песка, моя нога коснулась чего-то.

У этой ловушки есть дно?

Точно, там была твердая поверхность, которая не давала мне погрузиться в песок с головой. Толстяк, видимо, тоже достал ее руками и перевернулся, закричав от радости. Я попросил его подойти, он из последних сил пополз ко мне, но на полпути остановился и с головой нырнул в песок.

Ожидая его, я задумался, ощупывая твердую поверхность под ногами. Что за фигня? Древние были карликами и не рассчитывали, что в будущем сюда попадут такие великаны, как мы? Почему эта ловушка такая мелкая?

Невозможно. Бессмысленно. Хотя я знаю: чтобы утонуть в зыбучем песке, достаточно глубины всего на пару сантиметров выше собственного роста. Но в расчете на упертых даому такие ловушки на всякий случай делали поглубже.

"Наивняшка, ты в порядке?" — взревел вновь появившийся на поверхности Толстяк и бросился ко мне.

"В порядке," — ответил я. В ответ прозвучало отчаянное: "Ой!" и Толстяк снова остановился.

"Да что с тобой происходит?"

"Под песком что-то есть, — объяснил он. — Только, бля, я песка наглотался, пока искал." Пока он говорил, песок между нами начал двигаться, словно оттуда что-то поднималось.

"Что это? Надеюсь, не живое?"

"Нет, твердое и не шевелится. На камень похоже."

Сказав это, он немного отступил, и из песка появилось нечто, похожее на звериный рог. Толстяк, стиснув зубы, поднатужился и вытащил на свет череп какого-то животного.

"Олень, — сказал Толстяк. — Похоже, бедолага попал сюда так же, как и мы. " От отшвырнул череп и снова направился ко мне.

"И что здесь олень делает? Это гробница Санты, а оленя в жертву принесли?"

"Может, он сюда случайно забрел. Там внизу еще много костей." Толстяк продолжал ковыряться в песке и вскоре выудил еще одну кость. Я не мог понять, какая это часть тела и чья — длинная кость, похожая на шпору. "Яма с песком, много костей. Что-то мне тут неуютно."

Я тоже стал рыться в песке. Шевелить руками было трудно, но проще, чем на пляже, где, чем глубже закапываешься, тем плотнее почва. Здесь же песок мелкий и сухой. Вскоре я тоже нащупал что-то твердое.

Захватив находку, я медленно стал поднимать ее наверх. На ощупь это было похоже на мешок. Я рванул посильнее, но мешок остался в песке. В моих пальцах был зажат клок волос.

Я остолбенел. Придя в себя, снова попробовал вытащить свою находку. Из песка показалось уродливое лицо — мумия. На ней была выцветшая армейская форма. Должно быть, неудачливый даому.

"Здравствуй, "Санта", — Толстяк, наконец, добрался до меня. — Должно быть, тут братская могила. Чего смотришь на него, нам надо найти способ выбраться отсюда, иначе мы тоже станем Сантами."

Мы решили поднять побольше костей, затем нарезать из одежды ремней и сделать из них подстилку на каркасе, чем-то напоминавшую широкий тоббоган(5).

Это сооружение мы укрепили с двух противоположных сторон, чтобы можно было туда забраться. Так площадь давления на песок станет больше, вес меньше, и можно будет медленно передвигаться, не погружаясь.

Осмотрев готовую подстилку, я понял, как это глупо. Передвигаться друг за другом не получалось, только боком.

Толстяк указал вперед: "Иди первый. А я буду холодным взглядом смотреть на краба, чтобы узнать, насколько его злости хватит"(6).

"Идиот, нехорошо слабых обижать," — выругался я. Дальше мы стали действовать по-другом. Оба легли на подстилку и стали по очереди перекатываться в одну сторону вместе с ней.

Этот способ оказался более действенным. Мы преодолели довольно большое расстояние, когда заметили, что песок под нами снова пришел в движение.

Я был поражен:"Сука! Этот зыбучий песок даже под такой большой площадью давления продолжает сыпаться?" Это не зыбучий песок, это блядский песок! И тут я услышал глухой звук, словно под песком перекатывались камни.

Примечания переводчика

(1) Лунный камень — судя по описанию свойств, которые использовали фокусники, У Се, как и многие, путает лунный камень с опалом. Лунный камень так назвали из-за сходства с лунным светом, и он обладает иризацией (переливчатостью), но не реагирует на освещение. И лунный камень не является драгоценным — это разновидность калиевых полевых шпатов, поделочный минерал, некоторые редкие виды считаются полудрагоценными. Опал — драгоценный редкий камень, кремниевый минерал. Его ценность обусловлена редкими физическими свойствами: люминесценция (зависит от оттенка минерала, угла и интенсивности освещения). Такими свойствами лунный камень не обладает. Однако, голубые опалы внешне похожи на лунный камень, они встречаются чаще всего, потому и возникла такая путаница.

(2) Бестеневая лампа — осветительный прибор, позволяющий избежать образования теней на рабочем месте. Чаще всего такие лампы используются в медицине — те самые огромные круглые светильники над операционном столе и сложная конструкция линз в микроскопах. В основе принципа бестеневой лампы лежит применение нескольких небольших источников света, направленного на рабочую поверхность под разными углами. Если множество источников света распределить на развернутом угле (360 градусов) то в помещении не останется теней.

(3) Разница давлений при горении в закрытом пространстве. Причиной газообмена при горении в помещении является разница давления внутри помещения и снаружи. В самом помещении (пещере) как правило, наверху в помещении давление воздуха выше атмосферного, внизу — ниже, а посередине, в нейтральной зоне — равно атмосферному давлению. Если проем расположен выше нейтральной зоны, то туда уходят продукты горения, а если ниже, то через него в помещение попадает воздух. Если проема ниже нейтральной зоны нет, то в помещении постепенно будет снижаться коэффициент избытка воздуха до минимального и сохранится таким, пока горючий материал не выгорит. После этого коэффициент избытка воздуха начнет расти. По этой причине и случается самозатухание пожаров. Но, пока горение не прекратиться, воздуха в помещении будет недостаточно для нормального дыхания. Если же в этот момент открыть доступ для свежего воздуха, сила горения резко может увеличиться и пожар вспыхнет с новой силой.

(4) Песчаная подушка для фундамента. В оригинале написано 沙坑, шакен — дословно "яма с песком", но чаще это слово употребляют в значении "бункер". При чем, бункерами называют не только убежища, но и подвалы на уровне фундаментов, где пол представляет собой основание песчаной подушки.

(5) Тоббоган — индейские бесполозные сани. Их принцип как раз основан на распределении веса на большой площади для того, чтобы во время езды по насту не провалиться глубоко в снег.

(6) "Я буду холодным взглядом смотреть на краба, чтобы узнать, насколько его злости хватит", 常将冷眼观螃蟹，看你横行得几时, образное выражение, которое означает " я буду презрительно наблюдать за человеком, который считает себя самым умным (сильным, властным), чтобы увидеть его поражение."

Глава 44

Странный шум под толщей песка не прекращался, и вскоре к нему присоединились другие звуки, доносящиеся из темноты, словно что-то падало сверху в песок. Эти звуки были частыми, так шумит слабый дождь за окном, видимо, падало много предметов.

В этот момент была очередь Толстяка перекатываться, но он остановился и прислушался: "Не к добру это, ох, не к добру!" Он сел, я — тоже. У нас не было никакого оружия, вообще ничего, чем можно защититься. Поэтому Толстяк вытащил железный стержень из набора инструментов древних взломщиков.

Несомненно, что-то происходило, но, оглядываясь вокруг, я видел только песок. Там, откуда доносились глухие звуки падения, сгущалась тьма. Правда, свет "волчьего глаза" доставал туда, но, видимо, падавшие предметы были слишком малы и на таком расстоянии не видны.

Меня сильно беспокоило отсутствие какого-либо способа защититься. Если нашу самодельную подстилку на каркасе повредить, то нам конец. Хотя здесь недостаточно глубоко, но, увязнув в песке, невозможно обороняться. Мы здесь, словно черепахи в глиняном чане(1). Даже если предположить, что противник не утопит нас в песке, то в таком положении нас даже комары могут загрызть до смерти. Я сказал Толстяку: "От твоей железной зубочистки будет мало толку. Продолжай двигаться вперед. Нам надо уйти как можно дальше. Может быть, получится затаиться и переждать."

Толстяк задумчиво посмотрел на стержень в своей руке и кивнул: "Ладно, пошли дальше." И мы снова покатились. Толстяк явно торопился и прибавил скорости. Оно и понятно: страх — это хорошая мотивация.

Через некоторое время что-то глухо шлепнулось в песок прямо рядом со мной. Толстяк направил туда фонарь: это была кость. Тогда мы осветили свод пещеры. Там было множество высохших трупов. Они выглядели так, словно их с силой придавили к потолку и совсем расплющили. Но сейчас свод двигался, и прилипшие к нему останки постепенно по частям падали вниз.

Звук падающих в песок костей очень сильно напоминал шум дождя, но теперь он стал более громким. Так усиливается звук капель, когда приближается грозовая туча, и дождь усиливается. Толстяк направил свет туда, где, казалось, находился источник усиливающегося шума. Останки все так же подрагивали на потолке и срывались вниз, а среди них маячила какая-то странная тень, словно кто-то висел на потолке вниз головой.

Теперь я был точно уверен, что мы попали в чью-то столовую. И точно не в качестве гостей. Все живые существа, попадающие в вентиляционные и осветительные проходы пещер наверху, рано или поздно оказываются в этой ловушке. И, судя по количеству костей, здесь их регулярно утилизируют, вот только не знаю, кто именно.

Нам везет, как псинам блохастым. Какого хрена Призрак об этом не рассказал? Если бы знал, что здесь могут быть такие секреты, то был бы осмотрительнее. Уж такой простой ловушки я смог бы избежать. И мы давно бы уже добрались до терема клана Чжан.

Я отчаянно ругался про себя. Если прикинуть размеры хрени, висевшей на потолке, от нее нам не сбежать, даже если бы здесь была ровная дорожка. Получается, нас сейчас размажет по потолку? Ничего не скажешь, в нашем положении это вполне достойная смерть.

Однако, мой опыт подсказывал, что нельзя сдаваться до последнего. Толстяк вручил мне железный стержень. Вообще-то обычный воровской инструмент, но кто знает, может быть, какой-то отчаянный ворюга в прошлом заколол им вдовушку или незадачливого старого богача, которым не повезло проснуться посреди ночи. Эту вещь трудно продать, но я не ровно дышу к оригинальному антиквариату и хотел оставить его себе на память. Но никак не предполагал, что буду использовать его в качестве оружия. К счастью, стержень достаточно острый, я уж постараюсь, чтобы противнику не поздоровилось.

Пистолета у Толстяка не было, мы встали на подстилке, стараясь удержать равновесие на тонком каркасе, и ждали, когда эта тварь решит приблизиться. В таком положении у нас, по крайней мере, выбор есть: увернуться, отпрыгнуть, когда оно нападет, или сразу атаковать.

За то время, пока мы медленно катились на своей подстилке, тварь сверху легко могла бы добраться до нас. Но она лишь ненамного приблизилась и остановилась. У меня от напряжения даже ладони вспотели. Откуда вообще взялось такое огромное существо, я никогда таких не видел. А если это нежить, то почему она так осторожничает?

В это время песок перед нами внезапно пришел в движение. Я направил туда луч света вовремя: кости, попадавшие на песок сверху, тоже двигались. Создавалось впечатление, что они ожили и ползают по песку.

Некоторые останки частично погружались в песок, который охватывал их подобно вате, из которой торчали черные усики.

Подняв взгляд на свод пещеры, я застыл в ужасе. Останки, все еще прилипшие к потолку, активно шевелились, а из-под них высовывалось множество таких же тонких черных усиков.

Они подрагивали, снизу казалось, что они растут прямо из потолка. Вскоре сверху на нас стали падать черные жуки, размером с ноготь. Попадая в песок, они сразу же зарывались в него и исчезали с глаз долой. Толстяк соображал быстрее, он отломал часть подстилки и накрыл ею нас, как зонтиком, чтобы эти жуки не попали нам на головы.

Я уже узнал этих насекомых: это разновидность ручейника(2). Их считают вредителями, и обитают они в воде и неподалеку от водоемов. Понятия не имею, как это насекомое выживает здесь. Их личинки для создания кокона используют маленькие камешки и кости, которые склеивают своими выделениями, растворенными в воде. Эти жуки больно кусаются, но не слишком подвижны и вылезают из своего домика-кокона, только если его разрушить.

Падающие жуки уже несколько раз сумели цапнуть Толстяка за руку которой он придерживал наш "зонтик". Места укусов быстро распухли и покраснели. Я предложил придерживать "зонтик" железным стержнем и успокоил его: "Вообще-то это не опасные жуки."

Толстяк ответил: "Не уверен. Если мы утонем в песке, думаю, станем едой для них. Эти гады нас дочиста обглодают."

Вскоре почти все ручейники попадали с потолка и зарылись в песок. Толстяк опустил "зонтик", а я вдруг понял, как кости попали на потолок. Их туда ручейники затащили и приклеили своими выделениями. Толстяк своим "зонтиком" стал ворошить песок. Оказалось, что все ручейники не опустились на самое дно, а оставались рядом с поверхностью.

Толстяк выругался: "Вот же едрена вошь! Теперь я не боюсь, что мы с голоду помрем. Тут вокруг полно качественного белка. И еда тут чистая, не загрязненная плохой экологией, как в городах."

Я взглянул на темную фигуру, все еще висевшую под потолком. Наверно, она смотрит на нас и думает то же самое: внизу стоят две очень питательные вкуснятины.

Пришлось немного остудить пыл Толстяка: "Если ты хочешь кого-то съесть, всегда найдется тот, кто захочет съесть тебя. И чем питательнее ты будешь, тем ему лучше. Пока эта тварь наверху прикидывается ветошью, давай уберемся от нее подальше. Если он не обратил внимание на тот шухер, что устроили жуки, может, и нас пока не заметил."

Толстяк насупился: "Не получится. Если не менять направление, то придется пройти прямо под ним. Блять, что-то мне от этой мысли совсем не весело."

Я посмотрел на него: "А ты что предлагаешь? Подождать, пока он передумает и сожрет нас? Или дождаться, пока он сдохнет от скуки?"

"Если он собирается на нас напасть, что бегать от него нет смысла, — Толстяк задумался, но одновременно продолжал перекатываться вместе с подстилкой, осторожно оглядываясь по сторонам. — Нам надо найти место, где можно спрятаться. Но здесь слишком открытое пространство. Давай используем фонарь в качестве отвлекающего маневра."

"Думаешь, его свет привлекает? — теперь задумался я. — Но у оленя, который упал сюда, фонаря не было. Думаю, это существо реагирует на запах или звук."

"Выбери что-то одно?"

"Тогда, скорее всего, запах, — ответил я, и Толстяк тут же достал бутылку из кармана.

"Что за херь ты задумал?"

"Вода "Хосян Чжэнци"(3). Поторопимся и окажем ему скорую медицинскую помощь." Толстяк снял носок, засунул в него бутылку и бросил ее. Вонючий снаряд пролетел по дуге и ударился о стену, я слышал, как под тканью бутылка разбилась.

"Это лекарство очень сильно пахнет. Если эта тварь чует запах, то обратит внимание и поползет туда."

Но тварь не двигалась.

"Может быть, твои носки такие вонючие, что перебивают аромат лекарства "Хосян чжэнци"?" — спросил я.

Значит, это звук? Я подумал, что, падая, жуки создавали слишком много шума, и тварь остановилась, чтобы переждать, пока все стихнет.

Шлепки падающих жуков еще раздавались вокруг, но стали реже и тише. Мне стало не по себе. Я настороженно посмотрел на тварь и резко заорал.

Она шевельнулась. Толстяк тут же зажал мне рот и тихо спросил, не ударился ли я головой о что-нибудь.

Я ответил: "Кажется, эта тварь определяет положение жертвы по звуку. Но со слухом у нее проблемы. Когда кругом много посторонних звуков, она перестает ориентироваться и ждет, когда наступит тишина. И когда она наступит, нам тоже шуметь нельзя."

Услышав это, Толстяк разволновался: "Это же серьезная уязвимость. Если ты прав, то мы должны это использовать и прибить тварь."

Я задумался. Даже если бы мы могли добраться до потолка, вряд ли она сидела бы там и ждала нас. Но пока мы разговаривали, тварь внезапно пришла в движение.

Мы испуганно смотрели, как она скрывается в темноте.

Примечания переводчика

(1)Черепаха в глиняном чане, 瓮中之鳖 — идиома со значением "попасть в ловушку/западню".

(2) Ручейник, 石蚕. В оригинале используются иероглифы шицань, которыми называют два вида ручейников: риакофила и фриганея. Скорее всего речь идет о риакофиле, так как именно у нее очень длинные усики. У фриганеи длинных усиков нет. Правда, риакофила не черная, а темно-серая или бурая. Но ее окраска является мимикрией, так что ручейники, обитающие в темное каменной пещере вполне могут со временем приобретать цвет, схожий с окружающей средой. Описывая ручейника, У Се делает ошибку. Длинные усики есть только у взрослых особей на стадии имаго, которые не пользуются домиком-коконом. Так же взрослые особи не являются хищниками: питаются нектаром или вообще ничего не едят, срок жизни у них очень короткий. В домике обитают личинки, и у них вместо усиков только зачаточные бугорки. Именно личинки строят домики-коконы и ведут образ жизни хищника. Но вряд ли сильно могут укусить человека: их едой являются мелкие беспозвоночные. Ошибается У Се и насчет вредительства ручейников: вред сельскому хозяйству они не наносят. Более того, ручейник входит в рацион форели, и их специально разводят на рыбозаводах и в заповедниках.

(3) Вода "Хосян чжэнци", 藿香正气水, переводится как "лечебный многоколосник морщитнистый" или "многоколосник морщинистый для здоровья/исправления ци". Запатентованное средство китайской народной медицины, применяющееся при переохлаждении, простуде. Считается безрецептурным препаратом, но по сути это настойка с высоким содержанием спирта, и пахнет соответственно.

Глава 45

Лишь когда шевеление на потолке совсем прекратилось, я понял, что тварь ушла. Мы с Толстяком переглянулись и осторожно продолжили наш путь. Теперь я не решался даже на минуту останавливаться, чтобы передохнуть. Через полчаса мы добрались до каменной плиты и забрались туда. Устали так, что даже моргать было больно. Осмотревшись, я понял, что камень под нами грубо отесанный, неширокая каменная платформа.

Посередине обнаружились ступени, ведущие наверх, но там дорогу преграждала плотно закрытая бронзовая дверь. Толстяк сказал, что ее можно выломать, и ухватился за выступы, потянув на себя, но только ногти обломал, а дверь не сдвинулась ни на дюйм.

Пока мы пытались справиться с бронзовой дверью, в темноте снова раздался звук падающих костей. Громадина, висевшая на потолке вниз головой, приближалась к нам, но на этот раз двигалась очень быстро.

Толстяк напомнил: "У нас в часах есть функция будильника. Давай настроим, и пусть бегает за ним."

Я тоже подумал об этом, включил нужный режим и швырнул пищащие часы. Звук падающих костей сразу прекратился. Часы были легкие, и я не стал бросать их слишком сильно, чтобы не разбить о стену.

Луч моего фонаря пересекла тень: огромный милото с запрокинутой головой. Не просто огромный — гигантский, формой походил на буддистскую ваджру(1), его кожа имела изумрудный оттенок и под фонарем блеснула, как драгоценный камень. Полагаю, древние яо считали его богом-творцом, возможно, богом войны и разрушения, но сейчас он застрял здесь и вынужден питаться падалью, как стервятник. А мы, вероятно, те самые идиоты, которые за тысячу лет решили устроить этому монстру сытный пир.

Милото на мгновение замер, затем вытянул руку в сторону звука, исходящего от упавших часов. Выглядел он озадаченным. Песок быстро поглотил часы, и скоро их звук стал глухим, еле слышным.

Я чуть не застонал от отчаяния, а милото еще какое-то время прислушивался, затем повернул голову к нам.

Лица у него не было, как у болванки для куклы-марионетки. Он медленно стал приближаться к каменной платформе, где стояли мы. Теперь я увидел, что лицо у него все-таки было, но оно сильно изуродовано, и многие шрамы оказались следами от пулевых ран.

Мы замерли, вжавшись в камень, а милото завис над нами. Казалось, он знает, что мы где-то рядом, но не может понять, где именно, поэтому остановился и прислушивается.

Больше всего я боялся, что Толстяк сейчас пукнет. Такое с ним случается, когда он нервничает в экстремальной ситуации. К счастью, он, наверно, научился управлять своим организмом получше, чем раньше. Но все равно было чертовски страшно. Сердце бешено колотилось, и мне казалось, что мой пульс слишком громкий, тварь слышит его и поэтому никуда не уходит.

Я боялся дышать, а ведь привык избавляться от стресса глубоким дыханием. Пытаясь сдерживать дыхание как можно дольше или дышать поверхностно, я обнаружил, что это очень трудно, и сердце уже выпрыгивало из груди и стучало в ушах. Теперь, чтобы привести себя в норму, мне часа три потребуется. Но, в конце концов, мне нечего стыдиться такой слабости: я не специально вляпался в неприятности, мои силы на исходе, сознание мутилось — и сердцебиение стало замедляться от усталости.

Теперь я задумался, что нам делать, если это чудище ростом в два раза больше человеческого, останется висеть здесь. Тогда мы точно задохнемся, пытаясь не дышать, и превратимся в две милых мумии.

Но я знаю, что Толстяк долго бездействовать не будет. Когда напряжение достигнет критической точки, он что-то предпримет. Однако, что бы мы ни делали, можем лишь выбрать способ смерти.

Что делать? Что делать? Что делать?

Я пытался вспомнить, что еще есть у меня в карманах, способное издавать звуки.

Судорожно перебирая в памяти содержимое своих карманов, я вдруг вспомнил о телефоне Цветочка.

Медленно засунул руку в карман — телефон все еще был там. Я был счастлив, и сердце снова забилось быстро и ровно. Медленно я вытащил телефон.

"Хорошо. Надеюсь, что заряд еще есть. Боже, сделай так, чтобы заряда хватило!" — молился я, открывая телефон.

Как только я откинул крышку, неожиданно раздался звук предупреждения о низком заряде.

Я был в шоке. Вообще-то сигнал этот слабый, но сейчас прозвучал, как гром среди ясного неба. И тут же я увидел, что голова зеленой громадины свисает сверху прямо рядом со мной. Между нами было расстояние с указательный палец.

Он вертел головой, ориентируясь на слабый звук телефона. Я видел, как морщится его блестящая кожа, и видел на ней отражение своего бледного лица.

Не знаю, как сильно натянулись мои нервы, пока я переключал телефон в режим воспроизведения видео. Каждое нажатие кнопки сопровождалось слабым звуком, нажать надо было шесть кнопок. А хрень сверху продолжала крутить башкой, задевая мой затылок, оказываясь то справа, то слева. Наконец, я добрался до вкладки с видео и бросил телефон вперед.

Звук видео включился сразу, аппарат еще падал с каменной платформы вниз, когда милото начал свою атаку, устремившись за ним с большой скоростью. Падая вниз, милото толкнул меня. Потеряв равновесие, я шлепнулся в песок и сразу погрузился в него с головой.

Вынырнув, я увидел, как милото дотянулся до телефона и сжал его в руке, свет экрана пропал. Теперь я видел только огромную руку, размахивавшую кулаком. Не знаю, сломал ли он телефон или просто зажал в ладони. Впрочем, со временем мобильник постигла бы та же участь, что и часы.

Вокруг царила полная тишина. Я видел, что милото снова направился на потолок, поэтому не осмеливался шевелиться, позволив себе по шею погрузиться в песок.

Мне удалось отогнать эту хрень от каменной платформы, теперь дело за Толстяком. Я уже собирался расслабиться, как понял, что в песке что-то есть!

Время от времени я чувствовал покалывание в теле, погруженном в песок, как будто меня кусали мелкие насекомые.

Ручейник! Вот же пакость! Ну конечно, Толстяк же говорил, что они питаются трупами внизу. Для них все, что находится в песке — это еда. Трупоеды — все равно плотоядные, и они собираются съесть меня.

Сквозь толщу песка я дотянулся до ближайшего зудящего места и нащупал жука. Эта дрянь маленькая, размером всего лишь с креветку. Я ухватил его и вытащил на поверхность.

Его жвалы крепко уцепились за кожу на ладони, не оторвать. Потянув сильнее, я почувствовал, как трескается кожа.

Боль была почти резкой и сильной. Но я не желал, чтобы меня какой-то клоп жрал, поэтому собрался заняться другим жуком.

Второго я оторвал, сжимая зубы. Кроме места второго укуса все еще болела ладонь, а песок, попавший на ранку, усиливал неприятные ощущения. Но в этот момент я осознал, что резкая боль быстро проходит.

А затем я увидел, как вокруг меня песок словно вскипел, и бесчисленные жуки стремительно стали выбираться на поверхность и отползать прочь от меня.

Они двигались очень быстро и шуршали. Огромный милото, висевший на потолке, услышал эти звуки, увидел движение и тут же погнался за ручейниками.

Понятно, они испугались моей крови. Не знаю, радоваться мне или удивляться. Я тут же подал сигнал Толстяку, который удивленно таращился, наблюдая за происходящим. Он протянул руку, и я взобрался на каменную платформу.

Ранка на ладони сильно кровоточила, я смотрел на нее и матерился. Толстяк успокаивал меня: "Если так дальше пойдет, сможешь частично младшего брата заменить."

"Хватит чушь молоть. Мы можем подняться?"

Толстяк покачал головой: "Бронзовая дверь закрыта крепко, у меня не хватает сил открыть ее. Но у меня есть план. Хотя тебе придется рискнуть собой."

Примечания переводчика

(1) Ваджра, 金刚, дословно "алмаз" или "бриллиант", но чаще это слово используется, как определение ваджры — ритуальное и мифологическое оружие, которое по легенде было создано ремесленником Тваштаром из костей мудреца Дадхичи для бога Индры. Индра использовал ваджару в войне с асурами. Внешне напоминает восьмерку: узкая рукоять в центре и две булавы по краям. Считается, что булавы могли трансформироваться в мечи и копья.

Глава 46

План Толстяка был следующим: мы заставим огромного милото выбить эту бронзовую дверь, нам самим ее не открыть. В противном случае нам придется заняться тренировками и сесть на протеиновую диету из ручейников, чтобы нарастить мышечную массу. На это понадобиться очень много времени.

Однако, у меня больше не было ничего, что могло бы издавать звук. Хорошо, что я помнил, куда упал телефон.

Добравшись до того места, я стал усердно копаться в песке, из под моих рук испуганно выползали ручейники. Огромный милото далеко ушел, но, услышав шуршание песка, решил вернуться.

Это было печально. В темноте я мог только на собственный слух полагаться, чтобы найти телефон, и лихорадочно разгребал песок. Наконец, моя ладонь коснулась пластикового корпуса.

Воспроизведение видеофайла еще не закончилось, и когда я вытащил телефон, звук стал громким и четким. Увеличив громкость до максимума, я как можно быстрее пополз обратно.

Размахнувшись, я бросил телефон Толстяку. Он ловко поймал его на лету и прилепил к бронзовой двери, используя жевательную резинку. Я в который раз поразился его ловкости, несоответствующей телосложению.

Монстр оказался рядом почти в то же мгновение, Толстяк едва успел спрыгнуть вниз и сразу погрузился в зыбучий песок. Пытаясь удержаться на поверхности, он неуклюже кувыркался, напоминая толстого хряка в грязи.

Наш план сработал. Я видел, как чудовище застыло на потолке над каменной платформой, а затем бросилось на бронзовую дверь, которая с грохотом сорвалась с петель, открыв темный дверной проем. Телефон Цветочка разлетелся на куски.

Невероятная силища! Если бы вместо двери был человек, то от такого удара легкие вылетели бы через ноздри.

Но затем все пошло не по плану. Бронзовая дверь упала не сразу, звук удара затих, а спустя некоторое время раздался еще более сильный грохот падения и непрерывный звон, бронза загудела, словно огромный колокол. Огромный милото от этого звука пришел в ярость и попытался последовать за упавшей дверью в проем.

Но вход оказался слишком узкий для него. Бронзовая дверь продолжала гудеть, от резонанса в пещере вибрировали стены и потолок, раздражая милото еще больше. Он пытался пробиться через узкий проем, но каждый удар сопровождался грохотом и еще более сильным резонансом, выводя монстра из себя. Нам же попасть в проход теперь не было никакой возможности.

Пока все вокруг громыхало, я откопал свои электронные часы, но они оказались повреждены.

Вернувшись к Толстяку, я притих, ожидая, когда все закончится. Однако, тварь казалась неутомимой, лупясь в дверной проем так ритмично, словно у него внутри был огромный метроном. Я даже не представлял, сколько это может продлиться. Похоже, тварь так просто отсюда не уйдет.

"В первый раз вижу такую бессердечную и упертую тварь, — пробормотал Толстяк. — Вы, случаем, не родственники?"

В тон ему я ответил: "Ну конечно, блять. И лицо у меня такое же зеленое. Придумай что-нибудь, а то времени у нас маловато."

"Этой твари все пох. Теперь эта дверь — ее навязчивая идея. Мы заставили ее открыть дверь, теперь надо занять чем-нибудь, чтобы она от двери свалила." Толстяк достал пистолет-пулемет и зарядил его, затем осторожно добрался до края каменной платформы, плотно вставил оружие в песок и привязал к курку шнурок. Опустошив свой рюкзак, он закрепил оружие всеми вещами, которые посчитал ненужными, чтобы пистолет не упал, и подмигнул мне.

Я понял, что он задумал, кивнул и приготовился. Отойдя подальше, Толстяк потянул за шнурок, и раздалась пулеметная очередь, все пули попали в тушу милото.

Зеленая кровь забрызгала все вокруг, и тварь, только что свисавшая с крыши, тяжело упала на каменную платформу.

Мы с Толстяком, спрятавшись за платформой, наблюдали за огненными пулеметными очередями. Вещи из рюкзака не выдерживали отдачи, и постепенно прицел сбился. Пули рикошетили от стен, но некоторые все еще попадали в монстра.

Милото пришел в ярость. Я видел, как он, словно огромная черная тень, спрыгнул с платформы, бросился к пулемету и, взметая песок, ударил по нему.

Полыхнув, словно свеча, пистолет-пулемет выпустил последнюю очередь уже в воздухе. Часть пуль пролетела, чуть не прострелив макушку Толстяку, и попала в каменную платформу, выбивая оттуда осколки гравия. Он едва успел втянуть голову в плечи, иначе уже предстал бы перед божьим судом. Пистолет-пулемет врезался в одну из колонн и, дав осечку, разбился на части.

Толстяк застыл, напуганный пулями, летавшими над его головой. Пришлось выбираться из песка и влепить ему пару затрещин, чтобы привести в чувство. Затем мы по-быстрому забрались на опустевшую платформу. Но не успел я встать на ноги, как услышал топот позади. Обернувшись, я увидел, что огромный милото одним прыжком забрался на потолок, зацепился за него и, словно одержимый, бросился к нам.

Сверху снова посыпались кости, бронзовая дверь в проеме продолжала гудеть. Хреново дело: монстр сейчас снова начнет ломиться в дверной проем.

Раздумывать было некогда. Я совершил безумный рывок, Толстяк бежал чуть позади, мы едва успели до того, как проход оказался заблокирован монстром.

Окликнув Толстяка, я обернулся и тут же получил увесистую оплеуху от милото, просунувшего в проем лапу.

Откатившись в сторону, я встал и увидел Толстяка, придавившего лапу монстра. Зажмурившись, он изо всех сил бил по ней железным стержнем.

Я позвал его: "Поторопись!" Толстяк открыл глаза и отвлекся. Зря я это сделал: мощный удар лапы отшвырнул его на стену.

Пытаясь отдышаться, я смотрел, как эта лапа, пытаясь дотянуться до нас, продолжает лупить по земле. Мы отползли подальше.

Оказавшись вне досягаемости чудовищной лапы, мы оба без сил повалились на землю.

Толстяк прислушался и направился к бронзовой двери, продолжавшей гудеть на полу. С трудом приподняв ее, он подложил под нее свою ногу. Гул прекратился. В моей голове было пусто. Не знаю, сколько времени прошло, пока рука не убралась из дверного проема.

Мы прислушивались и боялись пошевелиться. Наконец, звуки шагов затихли. Лишь убедившись, что твари рядом больше нет, Толстяк осторожно опустил бронзовую дверь на землю, и мы смогли осмотреться.

Включив свет, я сразу понял, что это еще одна пещера, но оглянувшись назад, застыл в изумлении.

Позади нас высилось огромное древнее здание, в темноте оно казалось серым и очень ветхим, напоминая доисторическую окаменелость, скрывавшую бесчисленные тайны глубокого прошлого.

"Древний терем клана Чжан..." — прохрипел я.

Глава 47

Толстяк резко обернулся и вздрогнул.

"Наконец-то добрались," — подумал я, еле сдерживая слезы.

Внутри здания было темно, оно все было окутано мглой, здесь царила зловещая атмосфера. Я не предполагал, что терем клана Чжан столь огромен.

И где же люди? Копившееся в моем сердце напряжение вырвалось с криком: "Чжан Цилин!"

Мой голос отразился от стен пещеры эхом. Я крикнул еще и еще раз, и это эхо заполнило все пространство вокруг.

Мой зов было невозможно не услышать. Если они живы, то должны услышать меня.

Я подождал, пока эхо затихнет. В пещере воцарилась леденящая тишина.

Задыхаясь от волнения, я оглядывался и ждал ответа.

Я ждал долго, очень долго, но эта холодная мрачная тишина так и не была нарушена. Меня охватило беспокойство, казалось, я погрузился в свой самый страшный кошмар.

Что если они действительно погибли?

Этот вопрос я категорически отказывался задавать даже сам себе. Но теперь он бился гонгом в моей голове, и я не мог игнорировать собственное сознание.

Ни звука, ни отголоска звуков не было, лишь ужасающая тишина, словно мы здесь были первыми, кто нарушил тысячелетний покой, и наш крик не может разбудить даже спящую здесь нечисть.

"Пошли, — Толстяк ободряюще похлопал меня по плечу. — Жив он или мертв, ты должен увидеть это своими глазами. Разве не так поступил бы твой дядя?"

Я закурил, сделал всего три затяжки, выбросил сигарету и сказал: "Пошли!"

Дверь древнего терема клана Чжан казалась светло-серой. Дотронувшись до нее, я понял, что это пыль. Дверное полотно было ветхим, бумага, которой его оклеили, давно сгнила. Сквозь щели видно, что внутри темно, как в смоляной бочке.

Я взглянул на зарешеченные окна: типичное здание династии Цин, это действительно Янши Лэй.

"Нам сюда," — сказал Толстяк. А я в это время подметил, что в на некоторых оконных стеклах пыль стерта. Но Толстяк на это не обратил внимания, подошел к двери, толкнул ее. Створки сразу распахнулись.

Послышался резкий скрип дверных петель, легкий поток воздуха открывшейся двери взметнул пыль, покрывавшую пол.

Мы с Толстяком отступили на шаг и прикрыли лицо, ожидая, пока пыль осядет.

Переглянувшись со мной, Толстяк сделал приглашающий жест, предлагая мне войти первым. Я опустил голову и пробормотал: "Разве не ты всегда бежал впереди всех?"

Он ответил: "Даю тебе шанс быть первым. Если не можешь это сделать, то я сделаю."

Я вздохнул: "Ну тогда добро пожаловать." И шагнул к двери.

Внутри была тьма кромешная. Я включил фонарь и увидел огромный зал с четырьмя колоннами посередине.

Здесь никого, но на полу в центре было разбросано оборудование.

Подойдя, я убедился, что Молчун был здесь. Среди прочих вещей нашелся его рюкзак, покрытый толстым слоем белой пыли. Толстяк осматривал потолочные балки: это точно архитектура династии Цин, много деревянных декоративных элементов с ажурными узорами. И все вокруг, с какого ракурса не посмотри, было светло-серым от пыли.

"Зачем тут столько свободного места?" Толстяк присел на корточки и попытался открыть мешок, там оказалась еда. Белая пыль на мешке взметнулась в воздух, и мне стало тревожно, поэтому я быстро оттащил Толстяка в сторону.

Он хотел было возмутиться, но прикусил язык, взглянув на свои руки, которые быстро покрывались болезненной краснотой.

"Это не пыль, а высохшая щелочь, — догадался он. — Наш изуродованный приятель не врал. Кажется, младший брат с остальными побросали вещи сразу, столкнувшись со щелочью. Иначе рюкзаки не были бы покрыты таким густым слоем порошка."

"Вещи здесь остались. А люди где?" — задумался я, надеясь, что их не растворило щелочью. Если это так, то тут остались бы хоть какие-то следы.

Я чувствовал, что здесь есть какое-то несоответствие, но не мог сообразить, в чем загвоздка. Толстяк предложил сначала заняться моими ранами. Здесь повсюду щелочной порошок. Если он попадет на открытую рану, проблем не оберешься.

В суматохе я позабыл, что меня покусали ручейники. Ранки уже не кровоточили, но если их не обработать, и без щелочи может начаться воспаление.

Перевязав руки, я посмотрел на часы Толстяка. Он спросил, не стоит ли нам разделиться для поисков. Идея неплохая, но я ее отверг. Кто знает, что за ловушки скрыты в тереме. По отдельности больше шансов погибнуть, тогда все будет кончено, и наши старания окажутся напрасными.

Толстяк включил свой фонарь и стал обыскивать вещи, осторожно счищая едкую пыль. Снаряжения было много. Осмотрев и пересчитав все, он сказал: "Нет средств индивидуальной защиты и фонарей. Наверно, они пошли на разведку налегке, оставив тяжелые вещи здесь."

В центре потолка зияла огромная дыра, наверно, появившаяся в результате обрушения или каких-то повреждений. Форма ее была неправильной, края неровные. На полу под ней валялись обломки дерева, похожие на куски ваты из-за плотно облепившего их белого порошка. Осветив дыру, я увидел, что потолок верхнего этажа тоже поврежден.

На первом этаже больше искать было нечего, и мы собрались пойти наверх. По правилам фэн-шуй, которые использовали архитекторы семьи Лэй, лучшее место для лестницы должно быть в отдалении, у восточной стены. Хотя, в таком большом помещении лестницы могут быть и возле остальных стен, иначе слишком много ходить придется.

Мы несколько раз обыскали зал, но не смогли найти ни одной лестницы, ведущей наверх. Толстяк пробормотал: "Может быть, эту лестницу пристроили снаружи? Ведь иногда делают наружную лестницу, которая окружает все здание по спирали."

И нафига тут наружная лестница? Наблюдать унылый пейзаж, состоящий из серых стен пещеры? Выйдя наружу, я понял, что архитектор Лэй думал так же, как и я, и наружную лестницу не сделал, ибо любоваться тут не на что.

Да чтоб меня собаки страшные съели, эти Чжаны все подобны Симэнь Чуйсюэ(1), и вместо того, чтобы ходить по лестницам, поддергивая штанины, просто летают по воздуху?

Вернувшись в терем, Толстяк отправился искать веревку в брошенных вещах, но не нашел и сказал: "Может быть, здесь вообще нет лестниц, и они забрали веревку, чтобы подняться наверх."

"Тогда здесь должно быть место, откуда они забрались наверх, используя веревку," — подумал я. Обыскивать помещение было трудно: повсюду сухая едкая щелочь, а у нас даже респираторов нет. Стоит лишь слегка задеть белый налет на полу, как он взлетает вверх, и приходится задерживать дыхание, чтобы не вдохнуть. Но даже если не дышать, этого порошка достаточно, чтобы просто ослепнуть, так что приходилось еще и зажмуриваться, ожидая, пока пыль со щелочью осядет.

Как раз в тот момент, когда я застыл, зажмурившись, вдруг вспомнил рассказ Цветочка об особенностях местного фэн-шуй. Древний терем клана Чжан расположен в том месте, где неблагоприятный фэн-шуй уничтожает кости и кровь предков. Так называемый дворец императорского дракона(2) предназначен для долговременной циркуляции ци, а древний терем клана Чжан — наоборот, поглощает ци драконьих вен и уничтожает ее.

Кажется, я слышал раньше, что, убрав лестницы, можно добиться определенного эффекта фэн-шуй(3).

Но интерьерный демонтаж лестниц не означает их полное отсутствие. В фэн-шуй главное, чтобы лестница не была видна в неположенном месте, но она может быть скрытой. Значит, здесь есть путь на второй этаж.

Продолжая искать, я обратил внимание на колонны. Там были вырезаны цилини с телами, больше напоминающими драконов(4). У нескольких цилиней головы сильно выступали в сторону.

Толстяк смахнул с них пыль и отбежал в сторону, чтобы переждать. Когда белый порошок осел на пол, я, прикрывая лицо воротником, полез наверх.

Ну конечно, лестница спрятана здесь. Шагая по головам цилиней, мы быстро добрались до вершины колонны. Но проход на второй этаж был закрыт. Я пытался приподнять доски, но мне это не удалось.

"Заклинило," — заявил Толстяк. Я толкнул посильнее, и сверху посыпался едкий порошок. Толстяк тут же спрыгнул вниз и отбежал, но успел вдохнуть ядовитую пыль, и теперь надрывно кашлял, выплевывая кровь.

"Здесь нельзя оставаться долго. Даже если щелочь не льется сверху, надышимся, и легкие изнутри разъест," — сказал он, отдышавшись. Говоря это, он задел ногой голову одного из цилиней, раздался щелчок, голова чуть-чуть сдвинулась. А затем сверху опустилась лестница.

Мы с Толстяком переглянулись и осторожно поднялись наверх. Луч света, скользя по стенам, выхватывал бесчисленное количество полок. Их были сотни, расположенные друг над другом, подобно верхним, средним и нижним полкам в купе поезда. Только здесь рядов было больше.

Но меня обеспокоило содержимое полок: на всех них лежали железные статуи.

Примечания переводчика

(1) Симэнь Чуйсюэ — герой "Легенды о Лу Сяофэне" и одноименного фильма. Человек, ставший богом меча без меча. Долгое время культивировал всю ци и преуспел до такой степени, что мог обходиться в бою без меча, используя вместо него ци. Освоив такую практику ци, смог летать.

(2) Дворец императорского дракона или Драконья башня — термин фэн-шуй. Это относится к внешнему виду горы, в двух словах, гора должна быть высокая и прямолинейная. Го Пу описывал благоприятную гору так: "Контур горы изгибается и выходит обратно на себя виток за витком, как спираль, припав подобно дракону к земле и выжидая, хватая и удерживая ци. Направление склонов выдвигается вперед, затем назад и спускается глубоко. Тогда, сближаясь, инь и ян сливаются и смешиваются. Местность, где земля расположена высоко, а вода глубока и окружена растительностью, считается благородной..."

(3) "Убрав лестницы, можно добиться определенного эффекта фэн-шуй." Для проектировки лестниц в фэн-шуй есть четкие правила: расположение на западе, юге, юго-западе или в направлении с востока на запад/юг. Часто лестницы построены не по правилам, и исправить циркуляцию ци в доме/гробнице, можно, лишь демонтировав их. Например, в жилом доме недопустимы лестницы в центре (так называемый "быстрый путь на небо") и винтовые лестницы, искажающие поток ци, направляя его сверху вниз. Особенно опасны винтовые лестницы, направленные к потолку под прямым углом, так называемая "отравленная стрела".

(4) "Цилини с телами, больше напоминающими драконов". Телосложение цилиня и китайского дракона отличается: цилинь более коренастый и короткий, дракон — длинный, похож на змею.

Глава 48

Мы вдвоем шли по второму этажу терема клана Чжан мимо нескончаемых рядов полок с железными статуями. Один железный истукан по какой-то причине лежал на полу, преграждая нам путь. Осторожно опираясь на холодный чугун, мы перебрались через него и направились дальше. До центра второго этажа мы добрались не сразу. Там было много свободного места. Оглядевшись, я понял, что полки со статуями располагались вдоль стены по периметру, образуя полный набор шестидесяти четырех гексаграмм Фу Си(1).

Однако, кроме этих железных статуй, на этаже ничего нет. Все они были отлиты из чугуна, как и те, что я видел на дне озера. Должно быть, это все останки милото, запечатанные чугуном.

"Похоже на склад, — сказал Фатти, — когда строили терем, сюда приносили найденных и убитых милото."

"Так много? Похоже на военную казарму."

"Не так уж и много. Разве урод не говорил, что они всегда следуют за теплом человеческого тела. Терем строили долго, и все это время милото приходили сюда, привлеченные присутствием людей."

Он огляделся и продолжил: "Видимо, слишком много милото мешались строителям под ногами, а вынести всех на поверхность трудно. Вот пришлось сделать для них склад. А погребальный зал клана Чжан, скорее всего, располагается на верхних этажах. Давай продолжим поиски, надо найти проход наверх."

На этом этаже, как и на нижнем, в центре были четыре колонны. Осматривая терем снаружи, я прикинул, что он имеет одиннадцать этажей. Если считать с того, который засыпан зыбучим песком, над нами есть еще восемь. Это древнее здание построено из дерева и камня, строительный материал добывался в этих горах, значит, в постройке может оказаться и та порода, которую Призрак называл "камнем милото".

На полу было много грязи и следов, очевидно, что до нас тут уже что-то искали. Но следов было слишком много, все запутаны, чтобы дать нам какую-то подсказку.

Толстяк опустил голову и, потирая подбородок, принялся изучать эти следы. Через некоторое время он пробормотал: "Слишком много, трудно разобрать, где чей след. Но сверху должны быть самые свежие."

Я обернулся на его голос, и увидел, как он старательно осматривает каждый отпечаток в пыли, подсвечивая себе фонарем.

На колоннах были написаны странные иероглифы клана Чжан. Они отличаются начертанием, сложно назвать конкретный стиль письма, в одном иероглифе используются линии разных стилей. Но в нескольких строках я с удивлением узнал отрывки из священных даосских книг.

Толстяк остановился и сказал: "Кажется, все, как я и предполагал. Клан Чжан — самый древний из всех кланов даому. Возможно, они единственные, кто знает многие тайны китайской истории. В этом тереме они спрятали все секреты, которые нашли в разграбленных гробницах."

Я продолжал рассматривать иероглифы: "Интересно, что означают эти надписи? Как думаешь, люди, которые строили терем, понимали, что тут будет храниться?"

Толстяк ответил: "Тебе не обязательно лично знать курицу, чтобы сварить вкусное яйцо. Думаю, старейшины клана Чжан предоставили основу проекта, а затем архитекторы семьи Лэй его доработали и построили. А эти странные надписи могут быть отрывками из книг, которые Чжаны находили в гробницах. Если мои выводы верны, то, чем выше этаж, тем более поздние артефакты хранятся. А секреты самых древних цивилизаций погребены на нижнем этаже под зыбучими песками."

"Тогда, если пойдем наверх, окажемся дальше от настоящих тайн?" — задумался я.

Толстяк с упреком посмотрел на меня: "Разве мы тут не братьев наших спасаем? Подумай, я даже не прикоснулся за все время ни к одному артефакту. Будь здесь собраны все священные книги даосов, не время заниматься ими. Но я обратил внимание на надписи. Здесь стиль письма, характерный для периода Весен и Осеней. Значит, на верхнем этаже мы можем увидеть иероглифы чжуаньшу."

Мы продолжили поиски и обнаружили подъемный механизм у западной стены терема. Первым поднялся Толстяк.

Обстановка наверху стала для меня неожиданностью. Там не было никаких статуй, вместо них — огромная черепаха. Точнее, статуя мифического существа с телом черепахи и головой человека. Шея и конечности непропорционально длинные, передние лапы заканчивались человеческими ладонями, задние — как у обычной черепахи. Лицо скорее женское, со злобным выражением и застывшей свирепой ухмылкой. Оно напомнило мне тибетские изображения тхангка(2). На спине черепахи было сделано углубление, в котором лежал шар черного цвета, покрытый узорами из человеческих лиц. Кажется, этот шар можно было вынуть.

Увидев это каменное изваяние, Толстяк был поражен: "Ты знаешь, что это такое? Это тотем Шэньнуна(3). "Тайпин юйлань"(4), ссылающаяся на "Фэнсу Тон"(5), говорит, что первобытные люди практиковали полигамию и размножались без всякого контроля. Чтобы навести порядок с размножением, Нюйва попросила каждый клан сделать глиняные статуэтки, которые станут тотемами. Среди них была статуэтка черепахи с человеческим лицом, изготовленная потомками Шэньнуна. Она позже стала символом этого клана."

"Какой-то уродливый символ клана. Ты вроде говорил, что малограмотный, когда успел "Тайпин юйлань" прочитать?" — полюбопытствовал я.

"Я не стал бы. Но там картинка на обложке была, у Нюйвы очень большая грудь нарисована. Думал, что интересная книга, не знал, что все так серьезно, — ответил он. — До сих пор помню отрывки... "Страна одноглазых, где жили люди странного вида, посередине лица у них имелся всего один глаз, потомки Фу-си... Страна трехголовых, вид которых весьма страшен, потомки Сюаньюаня... Люди с туловищем черепахи и лицом человека, потомки Шэньнуна... Гоуман, владыка островов восточного моря, внук Фу-си..."(6). Помнишь птицу с человеческим лицом, которую мы видели в Небесном дворце?"

Присев, я внимательно рассматривал эту черепаху. Она на самом деле чем-то походила на птицу с человеческим лицом из Небесного дворца. "Гоуман — дух дерева и весны, — поправил я Толстяка. — А Фу-си и Сюаньюань — люди, мифические прародители. Не могу определить эпоху, когда создали эту статую. Скорее всего, даому добыли ее в период Пяти династий и десяти царств, тогда в гробницах оставляли нечто подобное. Похоже, клан Чжан имеет долгую историю, даже представить не могу, что еще мы можем обнаружить."

Толстяк переспросил: "Дух весны? Весеннего возрождения? Это что-то вроде мифической виагры?(7)"

"Нет, просто весеннее божество! Давай осмотримся на этаже, вдруг еще что найдем."

Собираясь приступить к поискам, Толстяк снова закашлялся. Но в этот раз кашель был сильнее и резче, словно вместе с мокротой он выплевывал легкие, даже присел. Я подошел, чтобы поддержать его и увидел, что он кашляет кровью.

У меня сердце замерло при виде кровяных сгустков. И неважно, что крови немного. Может быть, перетряхивая внизу брошенные вещи, он был неосторожен, и вдохнул слишком много едкой пыли? Я думал, что ему достаточно откашляться, чтобы освободиться от яда, но сейчас, кажется, ему стало хуже. Видя, как его лицо бледнеет, я протянул бутылку с водой и спросил: "Ты в порядке? Тебе не стоит напрягаться."

Рассматривая сгустки крови, он выругался и ответил: "Надо поторапливаться. Если задержимся здесь, ты рано или поздно тоже начнешь кровью харкать."

Я пытался удержать его, чтобы дать отдохнуть, но он оттолкнул меня. Затем мы занялись осмотром.

На этаже было пусто, но на полу виднелась цепочка четких следов, уходившая в темноту.

Бродя в этой темноте, я рассчитывал хоть что-то найти, но результат меня разочаровал. На третьем этаже ничего не было. Следы тянулись вдоль всех четырех стен, должно быть, тот, кто их оставил, как и мы, обыскивал помещение, надеясь найти что-то возле стен или четырех колонн.

"Может, этот этаж не закончили? — Толстяк снова закашлялся. — Хотя мне доводилось и раньше попадать в гробницы, где вроде все достроено, фрески и барельефы закончены, а внутри ничего нет. Поначалу думаешь, что кто-то уже все вынес, но двери целы и ловушки не тронуты."

Я отнесся с сомнением к его выводу, продолжая рассматривать следы, и заметил, что они образовывали странный рисунок, словно кто-то своими следами пытался нарисовать в пыли цветок. В конце цепочки следов был сделан небольшой круг, середина цветка.

"Как думаешь, это какой-то знак?" — спросил я Толстяка.

Держась за грудь, он ответил: "Угу, обычный народный танец. Кажется, младший брат был в хорошем настроении, раз дискотеку тут устроил. Интересно, с кем он тут вальсировал?" И он напел мелодию вальса.

Я чуть не выматерился: скоро легкие все выплюнет, а еще петь пытается. Но, снова присмотревшись к следам, понял: этот рисунок на полу свидетельствует, что человек просто расхаживал тут в раздумьях, потом, возможно, увидел что-то странное и остановился, чтобы получше рассмотреть.

Но вокруг ничего нет, пусто, что тут рассматривать? Нет причин останавливаться именно на этом месте. Разве что в тот момент случилось нечто неожиданное.

"Будь осторожен, — предупредил я, пытаясь повторить путь по цепочке следов. — Судя по этому рисунку, здесь скоро что-то произойдет."

"Да у меня состояние хуже, чем у туберкулезника, ты решил ежа голой жопой напугать?"

"Предупрежден — значит, вооружен," — ответил я.

Как только затих звук моего голоса, в пустом зале раздались легкие шаги.

Толстяк посмотрел на меня, а я посмотрел на него и спросил: "Это наш брат?"

Он покачал головой и осветил зал фонарем. Вокруг все так же ничего не было. Толстяк прошептал: "Слушай внимательно."

Успокоившись, мы встали спина к спине и внимательно осматривались, стараясь увидеть ходившего. И вдруг я понял, почему Толстяк головой покачал.

Звук шагов доносился сверху, с потолка. Направив туда свет, я понял, чем отличается этот этаж.

Потолок был очень высоко, укреплен большим количеством балок, из-за чего стал похож на огромную шахматную доску, перевернутую над нашими головами. И между балками, в квадратах этой шахматной доски что-то висело.

"Потрясающе!" — глаза Толстяка расширились. В тени деревянных балок на потолке были подвешены ящиков. Десятки тысяч, маленькие и побольше, разной формы, некоторые с изящными узорами и отделкой.

"Волшебные плоды, — сказал Толстяк, — это волшебные плоды. Бля, как же их много!"

Примечания переводчика

(1) Шестьдесят четыре гексаграммы Фу Си — речь идет о додекограммнике (квадрате додекаграмм) Фу Си. Это не только область изучения фэн-шуй, но и математический термин. Порядок расположения гексаграмм в этом додекаграммнике не последовательный (порядковый), а зеркальный и симметрично-векторный. Для понимания, на что похож второй этаж терема клана Чжан достаточно понимать, что додекаграммник представляет собой квадрат со сторонами 8х8, то есть, в додекаграммнике помещаются все 64 гексаграммы, для каждой из которых предназначен свой малый квадрат.

(2) Тхангка — стиль тибетской иконографии. Чаще всего в этом стиле изображали Будд, шести миров и тантрических циклов. У Се имеет в виду не тхангка в целом, а Бхавачакру — изображение колеса бытия, которое сжимает клыками и лапами Бог Смерти Дхармараджа, изображенный в виде черепахи. Его лицо на самом деле можно описать, как злобное с застывшей свирепой улыбкой.

(3) Шэньнун神农 - один из трех Великих героев в китайской мифологии, зачатый женщиной от взгляда дракона. По легенде имел змеиное тело (а не черепашье, как говорит Толстяк) и человеческое лицо. Реже встречаются мифы, где Шэньнун имеет бычью голову и тигриный нос. Его тело было зеленого цвета. Считается покровителем земледелия и медицины.

(4) Тайпин Юйлань, 太平御览 , древняя китайская энциклопедия, составленная по заказу императора Тайцзуна в 977-983 гг.

(5) Фэнсу Тон, 风俗通 , так же называется 風俗文義, Фэнсу вэнь-и, Всеобъемлющее собрание обычаев и нравов. Альманах, написанный ученым Ин Шао примерно в 195 году, где описываются исследованные им культурные обычаи, верования и национальные искусства.

(6) "Потомки Шэньнуна с телом черепахи, Гоуман — внук Фу-си." Кажется, Толстяк цитирует "Тайпин юйлань" с ошибками. По крайней мере Шэнь-нун не имел тела черепахи, а Гоуман был не внуком а помощником Фу-си. Хотя, переводчик не уверен в точности перевода цитат, приводимых Толстяком. Однако можно ручаться, что сравнение Гоумана с человекоптицей из Небесного дворца имеет основания: Владыка восточного моря и сподвижник Фу-си на самом деле был птицей с лицом человека, восседавшей на двух драконах.

(7) "Что-то вроде мифической виагры". Перевести дурацкий вопрос Толстяка довольно сложно. У Се назвал Гоумана богом дерева и весны, что по-китайски звучит, как "Чуньшэн". Однако, иероглиф 春 (чунь) имеет значение "любовь, любовный", а иероглиф 神 (шэн) — "жизненная сила". А любовная сила в голове Толстяка иначе чем с виагрой не может ассоциироваться. Потому дальше У Се поправился, назвав Гоумана не Чуньшэн, а 春天的神, чуньтянь де шэн, весеннее божество.

Глава 49

"Что за волшебные плоды? Такие же, как цзяньбин гоцзы(1)?" В детстве я видел мультфильм о фруктах, завернутых в блины. Если их съесть, то появятся суперсилы. Вспомнив эту историю, я чуть не расхохотался, глядя на Толстяка.

А он объяснил: "Мне сестра рассказывала. Она работала в доставке еды и однажды принесла заказ одному клиенту. У него в комнате она увидела ящик, подвешенный под потолком. Хозяин никому не разрешал дотрагиваться до него, но ей сказал, что там лежат волшебные фрукты. Смотрел "Легенду о Чу Люсяне"(2)? Там мастер Ухуа никогда не ступал ногами на землю с тех пор, как родился, даже спал на высоких кроватях и путешествовал только верхом, подобно императорам. Ну, это как "вода без корней"(3). Человек, не запятнавший себя с рождения земной пылью, отмечен печатью Будды. Это касается и предметов: если они всегда были подвешены в воздухе и никогда не касались земли, то обладают чудесными свойствами. Их обычно хранят в ящиках, подвешивая под потолком, а называют такие сокровища "волшебными плодами". Я только слышал о них, но не ожидал, что здесь их будет так много."

"Блять, ты в своем уме? — возмущению моему не было предела. — Я тоже слышал историю про мальчиков, которых готовили к оскоплению. У них была детская комната, где все игрушки, вещи, еду они хранили в ящиках, подвешенных к потолку. Потом, когда становились евнухами, туда же вешали и свое отрезанное сокровище. Думаю, на этом этаже такую же комнату кому-то устроили."

"Хочешь сказать, что с потолка на третьем этаже терема клана Чжан свисают десятки тысяч отрезанных членов? Не верю, это древний клан, серьезные люди. Такое абсолютно невозможно! — говоря это, он достал свой пистолет. — Сейчас один откроем и посмотрим. Толстяк покажет тебе, как по листьям тополя стрелять со ста шагов(4)."

Сказав это, он закашлялся так сильно, что лицо посинело, и я предложил: "Не дури, я могу просто сбить один."

Но Толстяк настаивал, указывая на самый дальний ящик: "Все надо делать красиво. Смотри внимательно, салага." Я даже не успел рассмотреть, на какой именно ящик он указал. Толстяк резко вскинул руку с пистолетом и выстрелил, почти не целясь. В дальнем углу с потолка сорвался ящик, упал на пол и несколько раз перевернулся.

Прикрыв лица от взметнувшейся пыли, мы подождали, пока она осядет. Затем Толстяк подобрал добычу: деревянный ящичек, выглядевший довольно ветхим. Он взломал замок железным стержнем и вывалил содержимое на пол.

Это была высохшая кисть с двумя очень длинными пальцами, такими же, как у Молчуна.

Мы с Толстяком молча переглянулись. Он встал и выстрелил еще несколько раз, сбив другие ящики. Во всех лежали отрезанные кисти разной степени разложения, некоторые почти рассыпались, у других не хватало костей. Но у всех была одна общая черта — два длинных пальца.

Ящики тоже отличались друг от друга: одни казались ветхими, некоторые даже были повреждены, другие целые и почти как новые. Видимо, подвешивали их тут в разное время.

"Мда, эта семейка Чжан очень своеобразная, — ехидно заявил Толстяк, поглядывая на меня. — Ты в порядке?"

"Иди ты! — выругался я, отвернувшись. — Семейка Тэдзука(5). Все эти руки имеют характерную черту клана Чжан. Но их очень много, и все разного возраста. Как думаешь, может этот этаж быть место захоронения погибших на чужбине людей клана? — я взглянул на Толстяка, но ответа не дождался и продолжил. — Везти из-за границы тело тяжело, иногда требуется больше времени, чем может сохраниться труп. Поэтому они возвращали на родину и хоронили только часть тела. Думаю, эти ящики — могилы тех, чьи тела были повреждены или не могли быть похоронены здесь сразу. Родственники отрезали руку и хоронили ее, как целое тело."

"А почему их так много?"

"Война, — предположил я. — Может быть, клан Чжан участвовал в войнах или пережил какие-то массовые несчастные случаи, например, пожары. Вряд ли Чжаны были профессиональными военными. Но ты же знаешь, что у многих кланов даому есть собственные вооруженные отряды, как и у богачей — военизированная охрана. А раз есть оружие, то и сражения могли быть."

"Ты помнишь трупы, что мы вытащили из озера? — перебил меня Толстяк. — У них всех были отрублены руки."

"Если все кисти имеют черту, характерную для клана Чжан, то может быть и другая причина, они хотели скрыть личность умерших, — продолжал рассуждать я. — Похоже, мертвецы на дне озера тоже были из клана Чжан."

"Чжаны скрывают личности своих покойников? — пробормотал Толстяк. — Что за грязные игры? Это выглядит очень хреново."

Отрубленные руки разбудили мое любопытство, и я горел нетерпением идти дальше по следам Молчуна.

Поднявшись на следующий этаж, я увидел множество деревянных перегородок. На первый взгляд это не казалось чем-то странным, вполне себе нормальный этаж с коридорами и комнатами. Осмотревшись, мы обнаружили, что все двери закрыты, а окна заклеены черной бумагой, внутрь не заглянуть.

Пройдя вперед, Толстяк выбрал дверь по душе и толкнул ее, но она оказалась запертой. Собираясь выбить ее, он вдруг вспомнил о едкой пыли и опустил ногу. Используя рукава в качестве ветоши, я осторожно смёл пыль, а затем Толстяк проделал железным стержнем дыру в оконной бумаге.

Мы заглянули внутрь, там было темно, свет, проникавший через небольшое отверстие, не освещал всю комнату. Толстяк достал отобранную у мертвеца самопальную сигнальную ракету и бросил ее внутрь.

Алюминиевая фольга вспыхнула, мгновенно осветив пространство внутри. Я понял, что даому цзэй, чьи трупы мы встретили перед входом в гору, были людьми опытными и усовершенствовали обычный запал. Теперь можно было осмотреть комнату: небольшая, около трех квадратных метров, в центре стоял гроб из черного дерева.

На стене висела деревянная табличка, исписанная иероглифами. Надписи сделаны четко и аккуратно, я даже смог прочитать пару строк: кажется, это эпитафия(6).

Огонь через минуту погас, и Толстяк подкинул еще, внимательно осмотрел все и сказал: "Смерти никто не избежит. Этот этаж — кладбище. Здесь должны быть все покойники клана."

Я прикинул: площадь этажа около двух тысяч квадратных метров, каждая комната примерно 2-3 квадратных метра. Значит, здесь поместится тысяча гробов.

"Так много Чжанов? — удивился Толстяк. — Насколько большой был этот клан?"

Я ответил: "Древние кланы, особенно богатые, были весьма многочисленны. Ты же читал "Сон в красном тереме"? Знаешь, сколько человек присутствовали в Саду роскошных зрелищ(7)? Цао Сюэцинь(8) упоминал 450 человек. Ученые насчитывают более ста тысяч чингизидов, и считают, что миллионы мужчин сейчас могут быть потомками Золотой Орды(9). Может, у нас с тобой тоже есть их гены. Манчжурская династия тоже многочисленна. В теории, если какой-то род процветает в течение трех поколений, то к третьему поколению в нем может насчитываться десяток тысяч кровных родственников. Даже для правящих династий это не проблема(10). А клан Чжан отличался от них — жили скрытно, в политику и власть не лезли. Думаю, этот клан может быть еще больше, чем любая монархическая династия. И здесь, вероятно, хоронили не всех, только самых важных членов клана. А остальные удостоены ящиков под потолком на нижнем этаже."

Толстяк пробормотал: "Это хорошо, что в политику не лезли. Судя по младшему брату, они были все не от мира сего, иначе давно бы захватили весь Китай."

"Ну, фамилия Чжан занимает третье место в стране по распространенности. "Пятый сын Желтого императора, увидев в небе созвездия, напоминавшие лук, изготовил первые в мире лук и стрелы, которые помогли Желтому императору победить в битве, всех лучников с тех пор звали Чжанами."(11) Так что, вполне возможно, в жилах потомков клана Чжан течет кровь императоров, — я внезапно остановился и принюхался. — Ты не чувствуешь странного запаха?"

Пока я тут лекцию читал, в воздухе возник сильный запах гари. Толстяк его тоже унюхал: "Наверно, запах от запалов."

Неправильный запах от потухших запалов, слишком сильный, и теплом тянет, это не обычный дым. "Нет. Нет!" Только это я и успел вскричать, когда увидел, как комнату, которую мы осматривали, залил яркий свет.

Заглядывая в отверстие, я уже знал, что произошло. Самодельные запалы Толстяк бросил прямо на пол, а он тут деревянный. Температура горящего алюминия слишком высока, и пол загорелся.

"Ты, сукин сын, пожар устроил, — крикнул я. — Воду быстрее давай."

"Да ладно тебе. Тут темно, что плохого от небольшого костра?" — бормотал Толстяк, вытаскивая бутылку. Отхлебнув глоток, он разбрызгал воду на огонь через отверстие в бумаге. Но этого явно было недостаточно. Вода в бутылке закончилась сразу, а пламя не уменьшилось, захватывая все больше пространства.

Древний терем почти полностью сделан из дерева, если сгорит хотя бы одно перекрытие между этажами, он просто развалится. "Ладно, признаю, ошибся. Очень сильно ошибся," — начал извиняться Толстяк, косясь на потолочные балки над головой. Можно было выбить дверь и зайти в комнату, чтобы потушить огонь, пока он еще не такой сильный. Но я уверен, что едкая пыль, осевшая на двери, убьет нас раньше, чем мы потушим пожар.

"Моча! — я вспомнил историю, что рассказывал мне третий дядя когда-то. — Ты поссать не хочешь?"

"Бля, там же слишком жарко. Вдруг обожгу своего "маленького брата". Я и так уже пожертвовал ради нашего младшего брата легкими, не хочу последней радости в жизни лишиться."

"Туда лезть не надо. Просто проткни дыру и ссы туда. Главное, целиться пониже. В худшем случае пыль на твоего "братика" попадет, пощиплет немного."

"Ага, почему сам поссать не хочешь?"

"Я мало воды пил, — отмазывался я. — А вот ты прям водохлеб. Если не отольешь лишнее, мочевой пузырь лопнет, и пиздец котенку — ссать не будет."

Толстяк посмотрел на меня, потом на свои штаны, потом на огонь внутри: "Ладно, — решительно вздохнул и приказал, — садись на корточки!"

Я присел на корточки, он, расстегивая штаны, залез мне на плечи и заорал: "Да, я сукин сын, все это начал, я все это и закончу наху..."

Не думал, что он настолько тяжелый. Когда он переступил у меня на плечах, мне показалось, что ключица треснула, словно сломалась. И я Толстяка не удержал. Договорить до конца "нахуй" он не смог, слово плавно превратилось в громкое "бля!" — и Толстяк рухнул на землю, уронив вместе с собой деревянную дверь за которую держался рукой.

Я видел, что пламя погасло, но теперь возникла другая проблема: "Не дыши!"

Мы сразу замотали головы всем, чем смогли, чтобы защитить кожу и не вдыхать щелочь.

Я предполагал, что пыль будет, как и раньше, падать долго, напоминая снежинки, но, в этот раз ее оказалось совсем немного. Мы с Толстяком подождали, он осторожно отряхнул волосы, недоумевая.

"Тут вообще кто-нибудь убирает?" — возмутился он.

Я покачал головой: "Может быть, дело в черной бумаге. Вспомни, на предыдущих этажах была только белая бумага, которая совсем рассыпалась. А здесь черная, и очень хорошо сохранилась. Думаю, ее чем-то обработали." Я подобрал щепотку пыли из-под ног: мелкая и серая.

Осторожно растерев ее между пальцами, я понял, что это обычная пыль, а не щелочь.

Вздохнув с облегчением, я успокоился: здесь относительно безопасно. Кажется, не все ловушки терема клана Чжан мне доведется испытать на собственной шкуре.

Пока я радовался, мой нос унюхал неприятный запах, потом я заметил, что мои штаны и дверь, лежавшая рядом со мной, мокрые. Принюхавшись, я вздохнул: "Толстяк, ты продолжал ссать, когда падал?"

"Твою ж мать, да. А что, не должен был? Я только ссать начал, как ты, блять, упал. И чего тебя мама таким неустойчивым родила? Продержался бы еще немного, я бы спокойно закончил," — он закурил и похлопал себя по штанам. — Мне еще его придерживать надо было, чтобы не застрял. Ибо застрявший хуй точно будет бесполезен."

"Ширинку застегни!" — буркнул я, вставая и отряхиваясь. Включив фонарь, я отправился изучать табличку, висевшую на стене за гробом.

Дерево было ветхим, но иероглифы четкие. Я сразу понял, что это жизнеописание покойного, написанное в стиле гувэнь(12).

Я прочитал его очень быстро, и замер от восторга. Эта информация не была мне нужна, но она очень ценна сама по себе. Кажется, этот текст приоткрывает завесу тайны над историей клана Чжан.

С уверенностью могу сказать, что биография, написанная на этой табличке, правдива и достоверна.

Примечания переводчика

(1) Цзяньбин гоцзы — популярное блюдо на севере Китая, рецепт появился примерно две тысячи лет назад. Существует легенда о Чжугэ Ляне, которому надо было прокормить солдат, чтобы они не потеряли силы и боевой дух. Он рассказал своим поварам, как готовить тесто их пшеничной муки и воды, заворачивать в него фрукты или овощи и выкладывать на щиты, подвешенные над кострами. Эти первые в Китае фрукты во фритюре на самом деле подняли боевой дух солдат и помогли выиграть битву. Родиной цзяньбин гоцзы считается Шаньдун. А легенде о появлении этого блюда посвящено много детских историй, одну из которых и вспомнил У Се.

(2) "Легенда о Чу Люсяне". Здесь идет речь о первой части фильма, "Аромат моря крови"(血文飘香). Во время встречи мастера боевых искусств Чу Люсяня с другом, тоже мастером У хуа, его пытаются обвинить в краже волшебного снадобья и убийств с его помощью адепты таинственной секты. Чу Люсянь выторговывает себе три месяца на расследование, чтобы доказать свою невиновность. В результате выясняется, что убийцей был его друг Ухуа. Убийца проигрывает Чу Люсяню в бою и выпивает отравленное вино, признавая вину.

(3) "Вода без корней", у гэньшуй, - рецепт лечебной воды в китайской медицине. Для лечебных свойств вода должна быть собрана после дождя, в виде росы с листьев или из горного родника. Считалось, что такая вода не испачкана землей, потому и обладает целебными свойствами.

(4) "Стрелять по листьям тополя со ста шагов ( 百步穿杨) — идиома, обозначающая "стрелять без промаха".

(5) Тэдзука — скорее всего, У Се имеет в виду героя популярной манги и аниме "Принц тенниса" Кунимицу Тэздуку, гениального теннисиста, которому еще в школе повредили левую руку.

(6) Эпитафия — короткая фраза, часто стихотворная, сделанная для надгробной надписи.

(7) Сад роскошных зрелищ — сад Цзя Баоюя из романа "Сон в красном тереме". Его воспроизвели в Пекине для съемок сериала, строительство длилось пять лет, с 1984 по 1989 годы. Парк Дагуаньюань имеет площадь 13 гектаров, считается, что там жили только женщины семьи Цзя.

(8) Цао Сюэцинь — автор романа "Сон в красном тереме".

(9) "Миллионы мужчин могут быть потомками Золотой орды". Чингизиды являются носителями субклады С2а3F4002 Y-хромосомной галлогруппы С-М130. В настоящее время генетики обнаружили несколько миллионов мужчин, так же являющихся носителями этих генов. Их теоретически можно считать потомками Чингизхана. Это вполне вероятно, потому что четверо законных сыновей Чингизхана имели многочисленное потомство (по нескольку десятков законных сыновей, не считая дочерей и незаконнорожденных).

(10) "Даже для правящих династий это не проблема" — У Се имеет в виду традицию физического устранения возможных наследников. Демографическая политика внутри правящих кланов часто была очень жестокой.

(11) "Всех лучников с тех пор звали Чжанами." У Се не дословно цитирует "Сборник фамилий Юаньхэ", составленный ученым Линь Бао. Там для каждой фамилии есть своя история появления. В частности, для фамилии Чжан предложены четыре версии, одна из которых связана с именем потомка(пятого сына) Желтого императора по фамилии Цзы.

(12) Стиль гувэнь, 古文体 — литературное направление, возникшее в конце VIII века. Этим термином называют традиционную литературу до двадцатого века, написанную на письменном языке вэньянь. Дословный перевод термина (древнее письмо) говорит о некоторой архаизации языка. Но главным признаком произведений в стиле гувэнь является единство содержания и ориентация на основную идею: повествование не допускает отклонений и должно отличаться максимальной краткостью и образностью. Кроме всего прочего стиль гувэнь использовали для надгробных эпитафий и жизнеописаний.

Глава 50

В черном гробу покоился кто-то из тридцать четвертого поколения клана Чжан. Судя по содержанию эпитафии, он родился примерно в середине династии Цин, и звали его Чжан Шэнцин.

Не буду вдаваться в подробности эпитафии, главное, что меня заинтересовало — срок его жизни. Согласно записям, он умер в возрасте 170 лет.

Похоже, долголетие — еще одна семейная черта Чжанов.

Этот человек погиб на территории, где сейчас проходит граница с Северной Кореей, во время какого-то серьезного пограничного конфликта. Оттуда его тело привезли в терем семьи Чжан для захоронения.

После лаконичной биографии были кратко, но выразительно перечислены его заслуги перед семьей. В этом перечне особо выделены два момента. Первый: его родители были достойными и заслуженными членами клана, он унаследовал врожденные способности от них. Второе: "Открыв несметное количество курганов, принес огромный доход и славу клану, упорядочил сведения о семье Чжу(1) — вот его главные заслуги."

Этих двух заслуг оказалось достаточно для похорон в главной усыпальнице терема клана Чжан.

А еще из написанного в эпитафии можно сделать вывод, что клан Чжан в то время имел связи с императорской семьей и, возможно, выполнял высочайшие заказы(2). Это объясняет, как семьи клана безболезненно пережили самые трудные времена и успешно продолжили род.

Написанное походило на средневековый роман о таинственном клане, обосновавшемся глубоко в горах, чтобы сохранить свои секреты. Такие семьи практиковали боевые искусства или магию. По сюжету этих романов, наблюдая, как меняется внешний мир, старейшины посылали на разведку нескольких достойных членов клана, чтобы найти способ заработать или получить власть.

Однако, фамилия Чжан очень распространенная, при каждой династии были очень известные и достойные люди с таким именем. Не вспомни я об этом, нафантазировал бы себе бог знает что.

"Мне вспомнились небесные наставники Чжан(3). Как думаешь, они тоже из этой семьи?" — спросил Толстяк.

"Не знаю, есть много потрясающих людей с фамилией Чжан," — ответил я. В данный момент меня больше всего волновала возможность получить много достоверной информации.

Прежде всего, я убедился, что клан Чжан появился в северном Китае. Много событий, описанных в эпитафии, происходили на севере, вблизи корейской границы, то есть на Чанбайшане.

В истории древнего Китая эта территория не относится к Центральным равнинам и всегда контролировалась малыми народами. Очевидно, люди клана Чжан были ханьцами, практиковавшими смешанные браки с малыми народами. Такие семьи, как правило, довольно процветающие.

Во-вторых, я узнал, что в клане Чжан не одна семья. К примеру, в эпитафии сказано, что покойный был из рода Ципань Чжан(4). Все члены клана были связаны родственными узами, но людей так много, что они образуют отдельные малые семьи, подобно восьмизнаменной армии маньчжуров(5). В клане Чжан было пять семей.

Этот человек, скорее всего, был похоронен уже после окончания постройки терема клана Чжан. И я подумал, что кладбище рук на нижнем этаже — это перезахоронение из предыдущей гробницы, откуда сложно было перевезти все тела в гробах. Может быть, тех покойников, за которыми не числилось выдающихся заслуг, перезахоронили таким простым способом?

Более того, из эпитафии ясно, что Ципань Чжан — весьма уважаемый род в семье, потому что они носили цилиня. Не знаю, что это значит, но смутные догадки у меня были.

Закончив изучать эпитафию, Толстяк посмотрел на меня и указал на черный гроб, намекая, что пора заняться им.

Он был сделан из того же дерева, что и сам терем, покрыт тремя слоями черного лака. Достойные были похороны. Толстяк смахнул пыль с крышки. Со временем местами лак потрескался, сквозь трещины был виден настоящий цвет древесины.

А я, видимо, плохо учился архитектуре, потому что только сейчас понял еще одну возможную причину создания нижнего этажа с зыбучим песком.

В этих горах грунтовые воды расположены высоко, их сеть очень велика, значит, в нижних горизонтах горных пород будет повышенная влажность. Это должно плохо сказаться на деревянных постройках. Слой мелкого песка, куда мы попали, является гидроизоляционным и препятствует попаданию влаги наверх. Думаю, внизу может быть не один слой зыбучего песка, разделенный естественными или искусственно созданными каменными плитами. Когда мы шли по туннелю, под ним мог быть еще один слой песка.

Глядя на гроб, я понимал, что его надо открыть. Но, хотя делал это уже не раз, все равно испытывал страх. Однако, нельзя же все время закрывать глаза, когда страшно.

Клан Чжан относится к северной школе даому, и Толстяк заявил, что отнесется к вскрытию гроба со всем уважением. Но мне подумалось, что и спереть что-то из этого гроба он тоже может, испытывая при этом все то же уважение к покойнику и последователю северной школы.

Многие кланы северных даому давно уже пришли в упадок. С одной стороны, от современных даому требуется больше практических навыков, оборудование совершенствуется, им надо уметь пользоваться. Мистические традиции и суеверия отнимают время и не дают освоить современные технологии в полной мере. С другой стороны, в северных кланах навыки и традиции передавались строго по наследству. Этим северные даому отличаются от южных, где обучение и следование за лидером основано в первую очередь на выгоде, а не на родстве. Поэтому кланы южной школы в настоящее время более успешны.

Я спросил Толстяка, как мы вскроем гроб. Он рукавом стер остатки пыли с крышки, потом снял куртку и вытер ею пыль с пола. Эта работа снова заставила его кашлять, но он довел дело до конца, собрав всю грязь в одном из углов. Затем направился в юго-восточный угол и достал несколько сигарет, собираясь зажечь их вместо благовоний. Но тут замер и обратился ко мне: "Наивняшка, ты какие сигареты куришь?"

"Башня Желтого Журавля(6), а что?" — ответил я.

"Давай меняться, — предложил он. — Нельзя позволить предкам нашего брата вдыхать аромат моих цигарок за восемь юаней. Мы впервые встретились с родней брата, нельзя показать себя в плохом свете."

Говоря это, он забрал у меня сигареты, прикурил их, поставил в углу и поклонился: "Ну… мы — друзья вашего Чжан Цилина, и пришли сюда не воровать. Мы... мы... мы здесь, типа, в гости пришли. Но, прочитав табличку, поняли, что должны почтить вашу память... кстати, еще мы здесь, чтобы младшему Чжану помочь. Вы же знаете, с памятью у него плохо. Ну, он ушел неизвестно куда. Поэтому я хочу спросить у вас дорогу. Если вы знаете, то сказать нам не сможете, поэтому нам надо осмотреть гроб. А если не знаете, и мы ничего не найдем, то все оставим, как было. С нижайшим почтением к вам... О! Амитабха! Я, плешивый осел, посмею потревожить ваш покой, но клянусь своей благочестивой бабушкой, что даже в мыслях не стану грабить эту обитель мертвых."

Что за бардак у него в голове?! Я положил руку ему на плечо, напоминая, что времени у нас маловато. Мы достали два небольших ломика из воровского набора, встали по обе стороны от гроба и просунули инструменты в щель крышки. Сначала пришлось осторожно приподнять, чтобы вытащить железные гвозди, которыми заколотили гроб. Затем, передохнув, мы аккуратно сдвинули крышку.

Когда тяжелая крышка упала на пол, раздался грохот, такой сильный, что даже стены задрожали. Прикрыв лица на всякий случай одеждой, стряхивая пыль, я заглянул внутрь. Там было нечто, напоминавшее вату. Зацепив странный материал ломиком, я понял, что это странная плесень, похожая на паутину, покрытую белыми обрывками ниток или лоскутов ткани.

Толстяк ломиком сдвинул слой этой плесени, под ней лежал покойник. Труп полностью разложился, в гробу лежал скелет, окруженный погребальными предметами, которых было немного, и все они тоже были покрыты этой странной "ватой". Вытащив один из них, Толстяк показал мне небольшой кинжал.

Ножны совсем сгнили и цветом напоминали цветочный бисквит "восемь сокровищ" с душистыми маслинами(7), а драгоценные камни, вставленные в них, походили на красные вишни и светлый изюм. Я вынул кинжал из ножен: короткий, черненого золота. Он напоминал меч Молчуна, но, естественно, был короче и другой формы. В свете фонаря клинок отливал черным и казался очень острым.

Рукоять кинжала тоже плохо сохранилась. Взявшись за лезвие, я постучал ею по краю гроба, чтобы сбить сгнившие куски. В результате от рукояти почти ничего не осталось, и я хотел положить кинжал обратно в гроб. Но Толстяк остановил меня: "Скажи, почему ты такой зануда. В кои-то веки нашел что-то ценное, но продолжаешь разбрасываться добром. Забери его с собой. Потом сделаем новую рукоять и подарим младшему брату на день рождения."

"Ты, блять, знаешь, когда у него день рождения?" — возмутился я.

Толстяк отобрал у меня кинжал, завернул его в тряпку и убрал в рюкзак: "Наверно, он даже не знает, что такое "день рождения". Просто выберем погожий солнечный денек и скажем ему, что это тот самый день. Знаешь же его характер: ему в голову не придет спрашивать, откуда мы знаем."

Вообще-то правильно, это отличная идея, подумалось мне. Да, мы не знаем, когда положено отмечать день рождения этого глухонемого бедолаги, значит, надо самим выбрать и отпраздновать.

Когда я представил, как Молчун задувает свечи на торте, холодок пробежал по спине, словно призрака увидел. Но я отогнал неприятные мысли прочь.

Толстяк поковырялся в гробу еще, но другие погребальные предметы не сохранились, превратившись в комья гнили. Он выругался: "Клан Чжан не богат на подарки. Думаю, окажись младший брат здесь с нами, ему было бы неудобно за родню."

"В клане Чжан ценилось не богатство, а сила, — ответил я. — Из содержания эпитафии понятно, что люди клана использовали свои навыки и опыт, чтобы получить власть и защитить себя. Если ты внимательно учил историю Китая, то должен знать, что одни только деньги выжить не помогут."

Толстяк подобрал три сигареты, оставленные в углу, отщипнул испачканный пылью фильтр и докурил не дотлевшие остатки. Я спросил его, зачем он это сделал. Он ответил, что выглядит покойник не очень хорошо, и вообще, наверно, некурящий. В таком состоянии он не сможет воспользоваться зажженными для него сигаретами, незачем добру пропадать.

"И почему ты такой болтун?" — спросил я, но Толстяк в ответ только рассмеялся.

Докурив сигареты, он продолжил осматривать труп, аккуратно освобождая кости от белой плесени. Мы нашли левую руку с длинными пальцами. Первый раз вижу полный скелет с обеими руками. На окостеневших суставах кистей были заметны многочисленные шрамы. Видимо, процесс тренировок был достаточно болезненным. Кроме этого я заметил, что другие суставы и кости имели признаки гиперостоза(8).

Толстяк сказал, что это, должно быть, последствия освоения техники согу. Такие упражнения часто приводят к перегрузке и повреждению суставов, вплоть до привычных вывихов. Чтобы избежать этого, необходимы специальные мышечные тренировки в течение долгих лет, но немногим удается достичь полного результата. Некоторые мышцы небольшие, размером с полумесяц на лбу Баогуна(9), они требуют таких болезненных тренировок, что сложно сдерживать крик от боли.

Толстяк сказал, что раньше пытался практиковать этот вид кунг-фу. Знакомый мастер сказал ему, что его кости подходят для техники согу. Но обучение продлилось всего один день: Толстяк заявился на тренировку, подрался с мастером и сбежал.

На черепе покойника я заметил два пулевых отверстия неправильной формы. Скорее всего, стреляли в него дробью. Пулевые отверстия были только входными, стреляли в упор с небольшого расстояния (если бы стрелок стоял дальше, то было бы много пулевых отверстий небольшого диаметра, как от кунжутных семечек), значит, дробь застряла с мозгу. Должно быть, смерть этого человека была весьма болезненной(10).

Как бы сильны не были Чжаны, даже они не могут противостоять огнестрельному оружию.

Я понимал, что ничего больше найти не смогу, и хотел вернуть крышку обратно. Но, подняв ее, обнаружил, что на внутренней части крышки есть надписи.

Мы перевернули крышку, и, прочитав иероглифы, я понял, что обнаружил генеалогическое древо этой семьи. Здесь были имена братьев и сестер, детей и внуков, их жен и мужей. Мне показалось странным, что у всех были фамилии Чжан. Например, мать и отец покойного носили одну фамилию. У него было два сына, один из которых женат на женщине с фамилией Чжан.

"Тебе не кажется это странным?" — спросил я Толстяка.

"Сколько лет ему было, когда он умер? — задумался он. — У него было четверо детей, это же круто!"

"Большое потомство всегда было главной целью в древнем Китае. Возможно, он женился совсем молодым, — ответил я. — И потом, учитывая большую продолжительность жизни этот Чжан запросто мог произвести на свет целую футбольную команду. Я не об этом." Сказав это, я ткнул пальцем в фамилии на генеалогическом древе.

"Может быть, они не указывали девичьи фамилии?"

Я покачал головой: "Почти наверняка они практиковали кровосмесительные браки. В клане Чжан люди вели обособленный образ жизни, избегали связей с внешним миром. Вполне возможно, это касалось и брачных союзов."

Мы положили крышку на место, забили обратно гвозди, и я решил: "Пошли в другую комнату. В этих эпитафиях есть очень важная информация. Я должен внимательно все прочесть."

Примечания переводчика

(1) "Упорядочил сведения о семье Чжу". Семья Чжу или Дом Чжу 朱家 — императорская династия Мин, которая правила Китаем с 1368 года до своего падения. После нее последовало недолгое правление южной династии Мин до 1662 года, а затем длительное правление династии Цин. В учебниках сроки правления династий приводятся точно, но на самом деле правление династий сменялось достаточно плавно и длительное время, правящие семьи взаимодействовали.

(2) "Клан Чжан выполнял высочайшие заказы". Расхищение гробниц в эпоху Мин и Цин не поощрялось, хоть, скорее всего, и практиковалось. Но в эпитафии Чжан Шэнцина сказано, что он занимался изучением истории императорской семьи предыдущей династии — скорее всего, это и был "высочайший заказ", правящую семьи интересовали какие-то сведения об их предшественниках. В таком случае проникновение в гробницы Мин уже не считалось грабежом, а значит, клан даому в тот период имел совсем другой социальный статус.

(3) Небесные наставники Чжан, 张天师, Чжан тяньши — высшее духовное звание у даосов школы Чжан Даолина (школа небесных наставников), существовавшей во времена Поздней Хань. Эти даосы практиковали врачевание и просвещение, однако, существует множество легенд о том, что они были магами.

(4) Ципань Чжан, 棋盘张 — дословно можно перевести, как знаток (смотритель, следящий) шахматной доски (доски для го, 棋盘).

(5) Восемь знамен маньчжуров, 八旗 — принцип административного деления, объединявший военную и гражданскую государственную структуру в Цинской империи. Основатель династии Нурхаци изменил структуру своего войска, создав четыре "знамени" — отряды, которые различались по цвету (желтый, красный, синий и белый). Туда входили только чистокровные маньчжуры, преимущественно кавалерия. Чуть позже были созданы еще четыре подразделения, знамена которых были тех же цветов, но с красной каймой (красное знамя имело белую кайму). Постепенно, осваивая ханьские территории, туда принимали не только маньчжуров, затем подразделений стало 16 — маньчжурские и ханьские. К этому времени армия уже называлась восьмизнаменной. После завоевания Китая возникла необходимость социально укрепить подразделения: для военных "восьми знамен" была учреждена система рангов и определено жалование. Таким образом "Восемь знамен" стали элитной военной кастой, где ранги могли передаваться по наследству. К XIX веку "восемь знамен" уже были не боеспособными подразделениями, должности передавались по наследству. По сути они превратились в элитные кланы правящей династии. Все члены восьми знамен, независимо от настоящей национальности, считались маньчжурами.

(6) Башня Желтого Журавля, 黄鹤楼, хуан хэ лоу — марка китайских сигарет, названная в честь одной из трех великих башен, расположенной в Ухани. Не самая престижная/дорогая марка, зато с очень широкой линейкой вкусов, крепости и дизайна.

(7) Цветочный бисквит "восемь сокровищ" с душистыми маслинами, 八宝桂花糕 — традиционное пирожное, которое готовят по праздникам. В основе его приготовления лежит клейкий подслащенный рис, а название связано с тем, что туда добавляют восемь видов сухофруктов и орехов. Вкусовые качества пирожного зависят от ароматических добавок (красные финики, сушеный лонган, семена лотоса). В цветочный бисквит добавляют для вкуса цветы османтуса (душистые маслины). Основа готового пирожного напоминает высохшую, готовую рассыпаться древесину (для сравнения — она похожа на крупнозернистую халву или козинак).

(8) Гиперостоз — патологическое увеличение содержания костного вещества в неизменной костной ткани, ответная реакция на высокие нагрузки, интоксикацию, патогенное воздействие (радиация, отравление), малингизацию тканей или симптомы некоторых болезней. Может быть локальным (в одном или нескольких костях) и генерализованным (поражена вся костная система). Чаще всего встречаются гиперостозы в результаты высоких физических нагрузок. В этом случае сначала костная система приобретает ненормальную гибкость, а затем подвижность суставов снижается, уменьшается объем мышц и могут возникать патологические переломы. Также часто встречаются наследственные формы гиперостоза, проявляющиеся в детском возрасте, имеющие острое течение, и в подростковом возрасте, проявляющиеся нарушениями слуха, зрения и процессов периферической нервной системы. В случае с членами семьи Чжан, скорее всего имеет место не наследственный гиперостоз, развившийся в результате тяжелых физических нагрузок и тренировок, направленных на увеличение гибкости суставов.

(9) Полумесяц на лбу Баогуна, 包公头上的月牙 — знак полумесяца на лбу литературного персонажа Баогуна, неподкупного и честного судьи. Он нарисован между двумя парными симметричными мышцами межбровья.

(10)" Смерть этого человека была весьма болезненной." У Се ошибается. При попадании пули(дроби) в мозг смерть болезненной не будет. И, даже если смерть не наступит сразу, болевые ощущения не будут интенсивными. Во-первых, в самом мозгу нет болевых окончаний. Боль ощущается только после того, как нервный импульс с места повреждения попадет в мозг, будет проанализирован и вернется обратно к болевым рецепторам. В случае попадании пули прямо в мозг, проведение нервных импульсов либо запаздывает, либо сразу прерывается. Бывали случаи, когда огнестрельное повреждение мозга не приводило к смерти, и пациенты при этом вообще не понимали, что ранены, не испытывая боли или ощущая незначительную боль. В редких случаях пули невозможно было достать из мозга, и люди жили с ними.

Глава 51

Зная, что едкой щелочной пыли здесь нет, следующую дверь Толстяк нагло открыл с ноги.

Обстановка тут была такая же, как и в предыдущей комнате, но гроб другой формы и чуть меньше. Крышка была покрыта слоем черного лака, а поверх золотым. Похоже, тут похоронена женщина.

Я не стал изучать гроб и сразу отправился читать эпитафию. Оказалось, мое первоначальное суждение было неверным, тут похоронен мужчина. Звали его Чжан Жуйшань, он тоже из рода Ципань Чжан. Прочитав эпитафию, я понял, что погиб он в том же бою, что и покойник в соседней комнате. Возможно, потому и похоронены они рядом.

Однако, статус этих людей разный. Родители этого человека занимали более низкую ступень в иерархии, но он заслужил погребение в семейной усыпальнице, потому что был "хорош в управлении делами клана." Я обнаружил множество мелочей, отличавших Чжан Жуйшаня от его покойного соседа. В эпитафии отмечался его покладистый характер, кажется, он был весьма образован и знал несколько языков, "искал истину в чужеземных книгах", не стеснялся изучать методы других школ и даже владел литературным мастерством.

Толстяк предположил, что все покойники, захороненные в этом ряду комнат, могли погибнуть в одном месте. И, если мне нужно больше информации, надо пропустить несколько комнат.

Его идея мне показалась правильной, и, покинув комнату, мы пошли по коридору. Я собирался дойти до конца этажа: если эти люди погибли в сражении, где применялось огнестрельное оружие, то их могло быть очень много. Но метров через шестнадцать мы с Толстяком остановились.

Коридор перегораживала открытая в одну из комнат дверь.

Явно ее открывали не мы. Осмотрев дверь, я понял, что она отличается от остальных: в три раза больше остальных, и убранство в комнате другое. Внутри был огромный гроб, открытый, причем, крышка не поднята аккуратно, как это сделали мы чуть раньше, а сброшена на пол.

"Что думаешь? — Толстяк посмотрел на меня. — Здесь побывал младший брат?"

Я покачал головой: "Человек, похороненный здесь, не такой, как остальные покойники. Взгляни на гроб, на обстановку — прямо похоронный президентский люкс."

Мы вошли, и с первого взгляда я понял, что комната более чем странная. На полу не было свежих следов, петли двери поржавели насквозь, а дверная рама сломана и давно сгнила. Края гроба были покрыты толстым слоем пыли, стоявшие вокруг него курильницы — тоже.

Дверь и гроб открыли очень давно, судя по толщине слоя пыли, больше десяти лет назад.

"Кажется, здесь кто-то побывал до нас. Но это не наш младший брат."

"Это последний похороненный?"

"Ну да, похоронили и сразу ограбили? Ты совсем рехнулся? — выругался я. — Последнее, что произошло в этой комнате — не похороны, а ограбление."

"Вот дерьмо, ты заебись как успокоил меня. Есть кто-то, способный прийти сюда, спереть что-то и без проблем свалить в туман. Этот даому просто потрясающий, как терновник среди обычных кустов(1). Господин Толстяк известен среди даому, как Толстый Принц, и то с трудом сюда добрался. Все мы работали в поте лица, чтобы найти сюда дорогу, рискуя жизнью. Кто знает, может, и погибнем здесь. Хочешь сказать, что есть в этом мире кто-то круче меня?"

"Разве Призрак не говорил, что многие находили сюда дорогу, но погибли внутри. Этот гроб могли открыть они. Дело, кстати, было примерно лет тридцать назад."

"А разве тогда они пришли сюда не для того, чтобы похоронить кого-то? Почему тогда грабежом занялись?"

Я ответил: "Мы знаем только, что это были даому. А среди них встречаются люди невысоких моральных качеств, потому я не исключаю ограбление. Да и в стране в те годы было неспокойно. Может быть, они пришли сюда с другими целями. Призрак не мог знать все, или знал, но не хотел говорить. В общем, все возможно."

Я направил свет фонаря внутрь гроба — скелет был покрыт пылью и мало чем отличался от первого увиденного нами. Я взглянул на табличку с эпитафией и онемел, прочитав имя покойника. Это... это... невероятно. Кто этот человек?

Решив, что неправильно прочел написанное, я подошел поближе. Ошибки не было, три знакомых до боли иероглифа — Чжан Цилин.

"Это гроб моего младшего брата, — пробормотал Толстяк. — Оказывается, мой младший брат — большой цзунцзы!"

"Не говори ерунды!" — резко осадил его я и стал внимательно читать весь текст.

Это неправильно. Это не может быть тем, чем кажется на первый взгляд.

Примечания переводчика

(1)"Как терновник среди обычных кустов", 翘楚 а из Ши-цзина, означает "выдающиеся способности, таланты".

Глава 52

Прочитав всего несколько строк, я понял, о чем идет речь. В этих строках было ключевое слово, которое все объясняло: избранный(1).

Этот человек был избран "Чжан Цилином", когда ему было всего девятнадцать лет. Я на мгновение замер, осознав, что Чжан Цилин — не имя, а титул или звание.

Вероятно, позже этот титул превратился в имя собственное, как стало с именем Чингизхана, которого на самом деле звали Темучином.

"Блин! — опешил Толстяк. — Получается, что Цилин — что-то вроде ранга или чина!"

"Ци лин — прочитай эти иероглифы по отдельности, сразу можно понять, что за чин такой(2). Значит, их обязанностью было упокоить усопшего и перенести гроб с его телом в семейную усыпальницу. Все в клане Чжан — даому, и такой чин, вероятно, был весьма почетным."

"Погодь, перевозка гроба — работа не даому, а гробовщиков и похоронных агентов. Может быть, занимавшие должность "Чжан Цилин" отвечали не за организацию похорон, а за саму родовую гробницу, за терем клана Чжан?"

Я кивнул. Это очень важная информация. Судя по размерам комнаты, чин Чжан Цилин действительно почитался в клане. Поэтому тут так все роскошно оформлено, и комната больше остальных.

Мы заглянули в гроб. Поскольку он давно был открыт, скелет истлел, многие кости рассыпались, остальные были покрыты той же странной плесенью, похожей на вату. Толстяк отодвинул ее, надеясь найти ритуальные похоронные предметы.

Они были под трупом, аккуратно завернутые в относительно неплохо сохранившееся одеяло, только один уголок которого был вывернут наружу. Мы отодвинули ветхие кости, вынули его и разложили на полу. Там оказалось более дюжины разных предметов: нефритовые подвески, какие-то кожаные вещицы, сгнившие настолько, что не определить их изначальный вид. В трех местах были вмятины от лежавших там предметов, но самих их не было.

"Тут на самом деле поработали даому," — сказал я, подобрав браслет из янтаря(3). Бусины, нанизанные на витую золотую нить, потускнели со временем. Старинную тибетскую ювелирную технику я узнал сразу и понял, что эта вещь бесценна. "Но почему забрали лишь несколько предметов? Эта нитка янтаря стоит хорошего современного внедорожника!"

Толстяк взял браслет, осмотрел его и нацепил на руку: "Они неграмотные, не знают цены вещам! — сказав это, он поцеловал браслет. — Ты хороший малыш, не печалься! Эти люди не знают твоей цены, но я, Толстяк, буду любить тебя всем сердцем!"

"О! Ты не может вести себя чуть менее омерзительно?" — возмутился я.

Среди ритуальных предметов я нашел еще одно тибетское украшение: ожерелье из трех крупных агатов, разделенных более мелкими коралловыми бусинами. Кажется, этот Чжан Цилин бывал в Тибете и имел там хороших друзей — по тем временам это были дорогие подарки.

Но для Толстяка это были просто украшения. Я счел нужным объяснить: "Это ожерелье очень много стоит, судя по размеру камней и их качеству. А еще смотри, на коралловых бусинах есть гравировка, тибетское письмо. Значит, это не просто украшение, а ритуальный предмет или амулет, и стоимость его может быть еще выше! Но ожерелье не забрали. А что же взяли тогда?"

"Я бы сказал, что не многие даому хорошо разбираются в стоимости найденных вещей, наши приятели, ограбившие эту могилу, были из таких. Или же украденные ими вещи стоили во много раз больше того, что осталось. Они взяли немного, но этого им хватит даже на несколько жизней." Знакомая философия Толстяка.

Я осмотрел вмятины, оставшиеся от украденных предметов. Кажется, два из них имели форму круга.

Точно: два круглых предмета: один размером с блюдце, другой поменьше, как пепельница... Толстяк задумался: "Это был нефрит?"

Я покачал головой: "Не знаю. Но если качество нефрита не было высоким, то такие предметы дорого не продать. Особенно в то время, когда здесь оказался Призрак. Поскольку поделки из нефрита доцинских эпох очень редки, здесь, скорее всего, мог быть цинский нефрит. В то время он стоил намного меньше, чем сейчас. Если исходить из того, что даому интересовали деньги, то здесь был не старинный нефрит, а вещь, которую можно было дорого продать именно в то время."

"Кроме нефритовой посуда что еще могло здесь лежать? — задумался Толстяк. — Фарфор?"

Я вздохнул и уставился на третью, длинную вмятину. Толстяк тоже молчал какое-то время и вдруг заявил: "Наивняшка, тебе не кажется форма этой вмятины знакомой?" Я потер подбородок: и правда, знакомо. Но не могу понять, на что это похоже.

"И как ты думаешь, что это?" — так ничего и не придумав, спросил я.

Казалось, у него в голове крутится какая-то мысль, но он не может ее сформулировать. "Эммммм... — внезапно он щелкнул пальцами и поднял один вверх, — меч. Старинный черненый меч!"

Я машинально повторил его жест, вспоминая это загадочное оружие. И покрылся холодным потом.

"Действительно, тот самый меч, длина и ширина такие же, — согласился я. — Что за фигня?!"

Это серийное производство оружия? Все в клане Чжан имели одинаковые мечи?

У меня в голове возникла картинка: целый строй Молчунов с одинаковыми черными мечами, они синхронно выполняют боевые упражнения — выглядело жутко, но впечатляюще.

"Не могло быть так много мечей с чернью. Если бы в Китае в то время существовали технологии серийного производства таких мечей, мы бы давно завоевали весь мир, — сказал Толстяк. — Меч младшего брата выглядел изящно, это точно уникальное оружие. Но, как ты помнишь, обычному человеку его трудно даже поднять. Мастер, который делал этот меч, тоже должен обладать не дюжей силой. Я уж не говорю о сложности работы с таким материалом: при таком весе выковать идеальное лезвие — тяжеленной кузнечной кувалдой надо бить очень аккуратно и точно. Значит, в мире не может быть больше трех таких мечей."

Я успокоился, и вдруг мне пришла в голову одна мысль, которой я поспешил поделиться: "Предположим, тогда в терем клана Чжан проникли люди, с которыми был Призрак. Думаю, можно исключить возможность проникновения простых даому, ведь даже опытным мастерам такое не под силу. Слишком много надо знать, иметь возможности и снаряжение. Крупные кланы или государственная экспедиция тоже отпадают — иначе об этом было бы известно. Остается лишь один вариант: люди Призрака и были теми даому, что ограбили терем."

Другими словами, именно они забрали из этого гроба два предмета круглой формы и старинный меч.

Но на обратном пути многие из них погибли, их тела остались внутри, потому что был активирован механизм, выбрасывающий щелочь. Но украденные вещи отсюда вывезли.

Итак, был ли старинный меч, всплывший в магазине третьего дяди, а позже проданный Молчуну, тем, что украден отсюда?

Моя интуиция не может меня подвести: так и должно быть, иначе я не вижу логики!

Но как старинный меч, который вынесли отсюда похоронщики, прикидывавшиеся археологами, попал в руки третьего дяди? И почему эти "археологи", с таким трудом добравшись сюда, вскрыв гроб, взяли только старинный меч и два круглых предмета? Что это за предметы?

Кажется, все началось задолго до того, как я получил от дяди сообщение "натер мозоль песком", просто мне об этом ничего не известно. А игра была в самом разгаре.

"Глянь сюда," — зов Толстяка вывел меня из задумчивости. Он сидел над крышкой гроба и указывал на генеалогическое древо, нарисованное на внутренней стороне.

В центре этого древа написано имя покойного: Чжан Жуйтун.

В этом поколении у всех в имени есть иероглиф "жуй"? Мы ведь только недавно видели тело человека по имени Чжан Жуйшань.

Иероглифы "Чжан Цилин" были написаны рядом с именем, но их размеры были меньше. Невнимательный человек мог решить, что рядом имя жены.

У этого Чжан Жуйтуна было шесть детей, двое из которых тоже имели потомство. Толстяк указал на имя одного из внуков: "Посмотри, узнаешь?"

Одного из двух внуков Чжан Жуйтуна звали Чжан Цишань.

Господин Чжан Да Фо.

Я улыбнулся, почесывая затылок. Твою ж мать, наконец-то нашел что-то конкретное.

Примечания переводчика

(1) Избранный, 选为, в китайском языке это слово значит только "выбранные в качестве..." или "избранный на должность". Оно не может нести того дополнительного значения, которое есть в русском и романских языках, "избранный богом=говорящий/действующий от имени бога". Китайское значение подразумевает "избран — значит, прошел какой-то отбор".

(2) Имя "Цилин" созвучно с мифическим цилинем, но имеет несколько иное значение, "отправка покойника (гроба, праха). Фамилия "Чжан" тоже говорящая, "смотреть". Таким образом, значение имени Чжан Цилин — "смотритель похоронной процессии".

(3) Браслет из янтаря. В оригинале говорится о браслете из пчелиного воска. В Китае до сих пор популярны украшения из пчелиного воска, но вот состав его, скорее всего, отличается от настоящего воска. Пчелиный воск деформируется при температуре выше 35 градусов, носить такое украшение не получится. Для больше твердости в состав воска добавляются отвердители (канифоль, карбамид, борную кислоты, пластмассы, натуральные смолы). Получается ювелирный воск. На али сейчас можно найти много таких украшений с тегом "пчелиный воск/янтарный камень".Однако, речь идет о старинном (антикварном) украшении. В Тибете не пользовались смолами, бусины делали из натуральных камней. И янтарь был одним из самых популярных.

Глава 53

Господин Чжан Да Фо управлял старой девяткой, представляя три самых уважаемых семьи, а также был главой самой большой из девяти семей. Существует предание об огромной статуе Будды, которую он вынес из неизвестной гробницы и поставил во дворе своего дома, после этого его и прозвали Большим Буддой(1). Его настоящее имя — Чжан Цишань. В молодости он был обычным даому, но потом пошел в армию, дослужился до высокого чина и занялся политикой. Господин Чжан Да Фо — настоящая легенда старых девяти семей, настолько талантливый, что его авторитет признавали даже старейшины девятки и многие уважаемые люди за ее пределами. До сих пор старики часто рассказывают молодому поколению о нем, и эти истории очень интересны.

Я уже подозревал, что Чжан Да Фо может иметь какое-то отношение к терему клана Чжан, особенно после намеков второго дяди. Да Фо приехал в Чанша с севера. Его семью, одну из пяти в клане Чжан, почти полностью вырезали японцы.

Если в клане Чжан не было полных тезок и однофамильцев, то этот Чжан Цишань и есть Чжан Да Фо.

Тогда "Чжан Цилин" по имени Чжан Жуйтун, лежащий в гробу, является дедом господина Чжана Да Фо. И первая, самая большая семья девятки — на самом деле семья, входившая в клан Чжан.

"Значит, все, что рассказывал твой второй дядя, чистая правда," — сказал Толстяк.

Я ответил: "Мой второй дядя очень умен. Если ему надо что-то скрыть, он не будет врать, но правда, которую он расскажет, может не иметь отношения к делу. Выслушав его, любой, кто захочет проверить достоверность его слов, убедится в его честности и не будет докапываться до глубоко скрытых секретов. Поэтому мне нет смысла не доверять его словам."

Толстяк лишь вздохнул в ответ, а я продолжил: "Получается, той экспедицией, прикрывавшей похоронную процессию, руководил господин Чжан Да Фо. И вряд ли они взломали эту комнату случайно. Не может быть, что господин Чжан Да Фо был не в курсе, где покоится его дед. Поэтому я думаю, что люди, открывшие гроб, делали это с ведома господина Чжана и даже имели какие-то инструкции на этот счет."

Господин Чжан Да Фо мог искать какую-то информацию, поэтому отправил людей к могиле деда, чтобы добыть определенные вещи.

Однако, как же в результате древний меч попал к третьему дяде?

"Если Чжан Цилин — это чин, то как же на самом деле зовут младшего брата? Может, его имя похоже на Чжан Эргоу(2)?" — рассуждал Толстяк.

Я ответил: "Если я правильно понял, читая эпитафию, избранный меняет имя на Чжан Цилин. Если младшего брата с самого начала звали так, то, может быть, его выбрали из-за имени. И старинный черненый меч, наконец, попал в руки нового Чжан Цилина. Но мне все равно это кажется очень странным."

Толстяк еще раз посмотрел на эпитафию: "Подожди, мне сейчас одна мысль на ум пришла. Прочитай, этот Чжан Цилин... как он умер?"

Я сосредоточенно принялся изучать записи и вскоре нашел нужный кусок текста.

В отличие от двух предыдущих покойников, этот Чжан Цилин умер своей смертью. В конце эпитафии было написано, что он страдал "потерей души" после посещения одной из гробниц.

"Что за "потеря души"? — заинтересовался Толстяк.

Я перевел дыхание: "Так раньше амнезию называли."

И у меня возникла совершенно сумасшедшая мысль: может, этот Чжан Цилин и есть наш младший брат?

Ну, у него тоже был меч с чернью, он так же страдал амнезией. Может быть, эти два человека на самом деле — один?

Вот только в гробу лежат истлевшие кости человека, внуком которому приходится Чжан Да Фо. Значит, сейчас ему должно быть не менее двухсот лет? Если это один и тот же человек, то, получается, наш младший брат — старый яоцзин(3)?

Мы долго осматривали эту комнату, прежде чем уйти. В моей голове царил форменный бардак. Не решаясь делать сейчас какие-либо выводы, я понимал, что сбылось мое предчувствие: "найду терем клана Чжан — и узнаю много секретов."

Раздумывая, осмотреть ли еще несколько комнат или немедленно искать проход на следующий этаж, где может быть еще больше важной информации, я вдруг почувствовал запах дыма.

"У тебя, сукин сын, легкие уже черные, ты слишком много куришь," — крикнул я Толстяку. Но, обернувшись, увидел, что у него ни во рту, ни в руках сигареты нет. Услышав мои слова, он резко побледнел.

"Не я это, и запах не табачный. Это дерево горит," — пробормотал он. Мы переглянулись: ну да, пол подожгли недавно, так ведь огонь затушили. Или не до конца затушили, и теперь вновь разгорается пожар?

Мы немедленно поспешили обратно. Сделав всего несколько шагов, я увидел пламя и много дыма, даже дышать стало трудно. Казалось, весь коридор впереди охвачен огнем. Еще шаг — и нам в лицо ударила волна горячего воздуха. Мы застыли в ужасе.

Одна из комнат, в которых мы побывали раньше, уже сгорела дотла, пожар охватил еще дюжину. Впереди все было в огне.

"Мать моя женщина! — бормотал Толстяк, почесывая зону даньтянь(4) — Я так много ссать не смогу!" Замотав лица, мы бросились вперед и обнаружили, что быстрее всего сгорает оконная бумага. Толстяк снял куртку и начал ею сбивать пламя, пытаясь его потушить. В тех комнатах, что были ближе всего, это удавалось сделать достаточно быстро. Затем он бросился в эпицентр пожара.

Я последовал за ним. Мы яростно сражались с огнем, потеряв счет времени, и сумели победить.

У меня голова кружилась то ли от удушья, то ли от перегрева. Вокруг все дерево почернело, это удивительно, что мы смогли справиться с таким большим возгоранием.

Пожар захватил больше десятка комнат, все двери сгорели дотла. Те комнаты, что были дальше от центра, только обуглились, а вот остальные пострадали сильно: сгорели дощечки с эпитафиями и гробы, на полу остались лишь черные обугленные доски.

Толстяк сильно кашлял, из носа шла кровь. Я хотел помочь ему, но он отмахнулся: "Все путем, это даже хорошо. Кровь нос прочистит — дышать станет легче."

Наши лица были измазаны сажей, волосы на концах завились в колечки и оплавились, кожа кое-где болела и зудела — видимо, не обошлось без ожогов.

Оглядываясь, я не мог ни слова вымолвить: да что ж нам так не везет?! Толстяк, отплевываясь кровавыми соплями, сел на доску, еще теплую и дымящуюся. Выглядел он измученным: "Председатель Мао говорил, что одна искра может разжечь пожар в степи. Наивняшка, я пойду, а ты перестань метаться и отдохни. Надо тут все еще раз осмотреть и потушить то, что может снова разгореться."

Я кивнул, затаптывая тлеющие угольки на доске: "Только будь осторожен. Смотри, куда садишься, задницу подпалишь."

"Кстати, о задницах. Мы тогда горящую дверь собственными жопами придавили, она не горела. Как снова могло разгореться так быстро? — спросил он. — Здесь даже притока свежего воздуха нет."

Я ответил: "Дверь была оклеена бумагой. Вполне вероятно, что внизу бумага продолжала тлеть."

"Вот скажи мне, какого рожна Янши Лэй не предусмотрели здесь огнетушителей?! Это же деревянное здание, пожароопасное," — продолжал бухтеть Толстяк.

"Здесь людей не предусмотрено, чтобы пожар устроить. И молния сюда не ударит, — терпеливо объяснял я. — А еще здесь высокая влажность. Вероятность спонтанного возгорания слишком мала. Кстати, у тебя легкие на ладан дышат, заканчивай трепаться. Тебе вообще говорить нельзя. Ограничься парой слов, дай легким отдохнуть."

"Если хочешь, чтобы я молчал, просто убей Толстяка, — не умолкал он. — Жизнь непредсказуема, вдруг я чего-то тебе рассказать не успею. Ты еще в будущем спасибо мне скажешь за то, что я опытом с тобой делился... Слышь, Наивняшка, запах какой-то странный, чувствуешь?"

Мой нос был забит сажей, и я ничего не чувствовал, поэтому спросил: «Какой запах?»

"На мясо-гриль похоже или чашао(5)."

"Чашао? Вставай скорее! — заорал я. — Ты все-таки поджарил свою задницу! Совсем сдурел? Не чувствуешь, что на углях сидишь?"

"Не звизди! Задница Толстяка не будет пахнуть, как чашао, на крайняк, как утка по-пекински. Кстати, запах идет оттуда."

И он указал на гроб в комнате напротив. Его стенки сильно обуглились, крышка сгорела дотла. Думаю, покойный не предполагал, что ему придется умирать дважды.

"Может, труп в гробу обгорел? Хотя... мы же видели тело, там одни кости. Даже запаха паленой кожи не может быть, не говоря уже о мясе."

Пол вокруг гроба тоже обгорел. Я осторожно прошелся по нему и посветил фонарем внутрь гроба.

И застыл, как громом пораженный. Там лежал обгоревший труп, а вокруг него много обугленных деревянных обломков.

Это не тот скелет, который мы видели. Откуда труп взялся? Я заметил, что это даже не мумия, а совершенно свежий труп. Судя по одежде, это человек из той группы, с которой ушел Молчун. Вот только лицо сожжено до неузнаваемости.

Толстяк неуверенно последовал за мной, некоторое время оторопело таращился на труп, потом направил свет фонаря наверх: "Он сверху упал прямо сюда."

"Во время пожара был поврежден потолок, и кто-то свалился в огонь с верхнего этажа?" — задумался я.

Толстяк качал головой: "Бедняга, он заживо сгорел?"

"Нет, — ответил я. — Мы же криков не слышали. И в носу у него сажи нет. Прежде чем сгореть, он уже был мертв. Он лежал на полу этажом выше, прямо над гробом. Когда перекрытия сгорели, он упал в гроб."

"Ты веришь в такие совпадения?"

"Это не обязательно совпадение."

Я попросил Толстяка помочь мне и подсадить наверх. Но он покачал головой: "Я и так уже на ладан дышу. Пожалей старика, побудь еще раз внизу."

Я посмотрел, как тяжело вздымается с хрипом его грудь, и решил, что он прав. Толстяк снова взгромоздился мне на плечи и осторожно просунул голову в дыру на потолке. Потом поднял фонарь и осветил верхний этаж.

Он был очень тяжелый, а когда привстал на цыпочки, мне совсем поплохело. Казалось, кишки сейчас взорвутся от напряжения. Я напряг мышцы, чтобы продержаться еще немного.

Естественно, мне не видно было, что там делает Толстяк, я лишь услышал его возглас: "Вот дерьмо!"

Едва разжав стиснутые зубы, я спросил, что там. Он ответил: "Мы нашли их. Старуха и братишка здесь, но..."

"Но что?"

Толстяк цокнул языком: "Тебе пока не надо смотреть. Ты не сможешь принять это. Плохо дело, дай я сначала разберусь, что к чему."

Примечания переводчика

(1) Да Фо — не имя, а прозвище, 大佛 , Большой Будда.

(2) Чжан Эргоу, 张二狗 . Толстяк иногда шутит не совсем удачно. Эргоу переводится "второй пес", и не у всех возникнет ассоциация с созвездием Пса, триграммой 艮 из Ицзин или циклическому календарному знаку 戌, соответствующему году Собаки.

(3) Яоцзин, 妖精 , персонаж китайской мифологии, которого можно сравнить с европейским гоблином, корейским токкеби, японским оборотнем. Однако, лучше не сравнивать. Свойства японского оборотня больше всего подходят для китайского яоцзина. Это может быть вещь, существо, животное или человек, который в результате определенных даосских практик достигает бессмертия. Их считают монстрами, чудовищами, хотя эти существа не являются плохими. Все зависит от того, каким было существо или вещь до того, как стало бессмертным: если его переполняло зло, то и яоцзин будет бесом или демоном. Однако, существа со светом в сердце, став яоцзином, начинают творить добро. Чудовищами считают и тех яоцзинов, которые внешне отличаются от людей. Это считается ошибкой обычного смертного: увидев яоцзина с человеческим обликом, смертный может посчитать его добрым, тогда как в его сердце царит зло. И наоборот, урод-яоцзин может принести человеку счастье, однако, смертный избегает его из-за страшного внешнего вида. Все яоцзины обладают магическими способностями и разумом. В более позднем фольклоре под влиянием западной культуры яоцзин приобретает более выраженные негативные черты: часто так называют аморального человека, незамужнюю женщину-соблазнительницу

(4) Зона даньтянь, 丹田 , а также одноименная акупунктурная точка — на три цуня ниже пупка, считается зоной, стимулирующей половую сферу и местом сосредоточения жизненной энергии ци.

(5) Чашао, 叉烧 , традиционное китайское блюдо, тушеная свинина. В Европе больше известен его поздний японский аналог чашу или нибута.

Глава 54

После того, как Толстяк забрался наверх, я слышал только доносившиеся оттуда звуки: кашляя, он что-то перетаскивал. Это продолжалось минут десять.

В конце концов мое терпение лопнуло, и я с беспокойством спросил: "Что там произошло? Как дела обстоят? Как они себя чувствуют?"

Я очень волновался. Мое сердце мучительно сжалось, когда услышал, что наверху старуха и младший брат. Толстяк сказал, что я не смогу принять то, что там случилось.

В самом деле не смогу? Я так не думаю. Отправляясь сюда, я не рассчитывал на полный успех и понимал, что могу не спасти всех. Более того, меня все время преследовало предчувствие беды. С самого начала я был готов к худшему, предполагая, что все, попавшие в ловушку, погибли. Я понимал, что могу столкнуться со смертью, просто это будет неприятно и тяжело.

Я настырно требовал ответа, наконец, в проеме появилась голова Толстяка: "Поднимайся!"

И все? Он ничего не ответил на мои вопросы. Неужели ему так сложно ответить? Или там все очень серьезно, и я должен увидеть это сам?

Я ухватил Толстяка за руку, подтянулся, встав на край обгоревшего гроба, и полез наверх.

Это был промежуточный этаж(1) высотой чуть больше метра. Там я увидел лежащих вповалку людей, все из команды госпожи Хо.

В помещении стояла невыносимая вонь: смесь запахов гниющего дерева, плесени и испражнений.

Зажав нос, я осмотрелся. На полу везде были темные потеки: кровь, моча, фекалии стекали от лежащих тел и уже давно высохли.

Толстяк, продолжая кашлять, прохрипел: "В основном тут мертвецы."

Я растерянно оглядывался, но никак не мог рассмотреть лица лежавших. Первой, кого я узнал, была госпожа Хо, потому что ее белое лицо выделялось среди прочих. Ползком я приблизился к ней. Она давно была мертва, глаза помутнели, став голубовато-янтарными, рот широко открыт, а на лице застыло выражение беспокойства и напряжения.

Должно быть, она боялась смерти, подумалось мне. Я вздохнул. Честно говоря, это был чужой мне человек, и никаких чувств я не испытывал, но все же она — старшая. А еще до сих пор не могу сдержать грусть, когда вижу, как в труп превращается кто-то, кого я знал и помнил живым.

Продолжая осматриваться, я еще увидел несколько знакомых лиц, все застывшие и безжизненные. Из-под их тел текли струйки мочи и фекалий. Эти люди мнили себя при жизни могущественными и сильными, но сейчас предстали передо мной в таком неприглядном виде.

"Где младший брат?" Только сейчас мое сердце оборвалось, я осознал, что все кончено. Это отличалось от рассказов Призрака, похоже, они нашли место, где можно спрятаться от смертельного действия щелочи, но смерти избежать не смогли.

Странно, но я не испытывал грусти и печали. То, что охватило меня сейчас можно назвать словом, мало подходящим для описания эмоций, это было какое-то запредельное ощущение, готовое выплеснуться наружу, подобно лаве во время извержения — "коллапс"(2). Однако, мне быстро удалось подавить это состояние. Не знаю, включились ли мои инстинкты, заставляющие меня убегать от реальности, или же мой мозг не желал принять то, что я видел своими глазами, и решил просто игнорировать происходящее.

Толстяк с фонарем отправился в дальний угол, где лежал ворох одежды, и сказал: "Ты сюда не подходи. Я посмотрю, нет ли чего ценного. Но здесь сильно воняет."

Я выругался про себя: "Как можно быть таким чурбаном бесчувственным? Младший брат умер, а он рассуждает о вони?!" Эти мысли привели меня в чувство, и первым добрался до вороха одежды, разбросал его и увидел лицо младшего брата.

Я словно окаменел, а разум опустел.

Не могу описать это ощущение всепоглощающей пустоты в сердце. Я лишь осознавал, что не знаю, как поступить дальше.

Умер?

Да нет, он просто пошутил.

Действительно мертв? Да ладно, это, хоть и жестокая, но просто шутка.

"Эй, просыпайся, пора домой," — сказал я, погладив его по щеке. Внезапно мне стало весело, я обернулся к Толстяку и сказал: "Посмотри, я нашел брата."

"Я знаю," — хрипло отозвался Толстяк.

Потом мои руки начали дрожать, я совсем не мог их контролировать. Глядя на трясущиеся пальцы, я не мог понять, почему нет печали. Мое сознание все еще игнорировало факты, но тело уже испытывало отчаяние.

В голове билась мысль, что все происходящее реально, это блядская реальность, Молчун действительно мертв. Блять!

Смерть — это часть нашего мира, и Молчун когда-нибудь умер бы.

Этот терем клана Чжан — действительно дьявольское место. Я думал, что Призрак просто пугал нас, но теперь земля ушла у меня из-под ног.

Молчун — невероятный, необычный человек, настоящее чудо. И его смерть заставила меня почувствовать, насколько жесток реальный мир. Ну почему чудеса не могут существовать вечно? Или он не был чудом, это просто иллюзия, мое субъективное восприятие, и сейчас наваждение, наконец, исчезло.

Я долго сидел, не двигаясь, прежде чем начал чувствовать легкие уколы грусти. Мои инстинкты не давали прорваться чувствам, кипевшим в душе. Даже подавляемые инстинктом самосохранения, они причиняли боль. Казалось, если я выпущу свои чувства наружу, то тоже умру здесь.

Со мной творилось что-то странное, не грусть, не страх, не злость. Не знаю, сможет ли кто-то понять мое состояние в тот момент.

В какой-то момент всплыло острое отчаяние, потом снова недоверие к тому, что я видел. Мой разум отказывался анализировать происходящее, и только смешанные чувства пытались вырваться наружу.

Мне всегда было интересно, что я почувствую, если Молчун умрет. Будет ли это печать или неприятие, сумбур мыслей или калейдоскоп чувств. Но мне казалось, я смогу это вынести. Теперь же, когда это произошло, я чувствовал себя очень странно и ничего не мог поделать с собой. Я не смогу с этим справиться.

Я словно стал полным идиотом и не знал, показать свои чувства или же продолжать притворяться спокойным, сдерживая боль. В конце концов чувства взяли верх. Я так и сидел рядом с неподвижным телом и смотрел на него.

Но как только слезы уже были готовы политься из глаз, я вдруг увидел, как Молчун шевельнул рукой, царапнув доски пола!

Толстяк позвал меня: "Ты чем занимаешься? Прекращай страдать фигней, вставай и помоги мне!" По моим щекам все еще текли слезы, но сердце уже бешено колотилось. Я обернулся и запинаясь, сказал: "Он... он... кажется, его труп ожил!"

"Вот блять, младший брат стал ожившим трупом. Он будет потрясающим цзунцзы, король цзунцзы, — отозвался Толстяк. — Хватит херь нести, вставай."

"Он... он... действительно ожил!" — доказывал я. И вдруг в моей голове возник целый ряд картинок, как кино. Что мне делать, если младший брат правда станет живым трупом? Команда даому и цзянши? Это уже будет не грабеж, а дипломатическая миссия на территории цзунцзы.

Толстяк, увидев мое перекошенное лицо, спросил: "Да в чем дело-то?" Но, направляясь ко мне, заметил, что рядом с ним труп тоже пошевелился.

На его лице не было страха, он продолжал ползти ко мне. А я, указывая на тело рядом с ним, бормотал: "Этот тоже шевелится. Тут инкубатор трупов? Они все — живые мертвецы?"

"Какой инкубатор? Эти люди еще живы," — заявил Толстяк.

"Живы?" Я никак не мог взять в толк, что он говорит. Толстяк подтвердил: "Я не говорил, что здесь все мертвы! Многие еще живы, но в плохом состоянии. Пошевеливайся. Надо осмотреться и найти что-то полезное — воду, лекарства. Тем, кто еще жив, нужна вода."

Только сейчас до меня дошло, он ведь так и говорил. Но я все равно начал ругаться: "А сразу конкретно сказать не мог. Я же до смерти перепугался!"

"Я не такой, как ты. Я думаю о том, как людей спасти, а ты философствуешь о жизни и смерти, — прервал меня Толстяк. — У младшего брата пульс довольно ровный, здесь есть те, кому гораздо хуже, они могут не выжить. Если поторопимся, то можем спасти всех."

Я взглянул на младшего брата. Его лицо было таким же бледным, как и у других. Но, коснувшись шеи, я почувствовал ровное биение артерии.

Пульс слабый, но его состояние на самом деле не безнадежное. В один миг все обуревавшие меня чувства словно испарились, напряжение исчезло. От радости я чуть в обморок не хлопнулся, даже в глазах потемнело. Похоже, мое сердце не выдержало таких резких перемен. Толстяк похлопал в ладоши, привлекая к себе мое внимание: "Поторапливайся, надо спасать остальных. Брат в порядке, ему серьезная помощь не требуется, а вот остальные без нас не справятся."

Толстяк был прав. Если я сосредоточусь только на младшем брате, то многие умрут. Это противоречит моим моральным принципам.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы развеять усталость, вызванную бурными эмоциями, я успокоился.

На этаже нашлась бутыль, но вода в ней была несвежая. Я засыпал туда таблетки с антисептиком. Осматривая тела, мы находили тех, у кого еще прощупывался пульс, а кожа не была холодной, и давали им понемногу воды. Эти люди все были без сознания, и внешне походили на настоящие трупы.

"В чем причина такого состояния? Это отравление?" — спросил я Толстяка.

Он торопливо расстегивал куртки, обнажая гнойные язвы.

"Посмотри, здесь все щели заткнуты тряпками и замазаны чем-то вроде воска. Они постарались максимально ограничить сюда доступ щелочи. Ее здесь было мало, но и времени прошло много. Яд постепенно накапливался в организме при дыхании, — объяснил Толстяк. — Если выпить цианистый калий, смерть наступит через секунду. Если вдохнуть цианистый калий — смерть тоже наступит через секунду. Такова печальная истина."

"Ты же необразованный, но знаешь, что такое цианистый калий? — усмехнулся я.

"Конечно знаю. Любой, кто читает детективы, знает, — гордо сообщил Толстяк. — Хо Юаньцзя, погибший от цианистого калия — мой кумир(3)."

Я вернулся к нашему делу: "Что делать со всеми этими людьми? Как думаешь, в их вещах есть какие-нибудь лекарства?"

"Если были, то они бы их использовали. А еще заметь, ни на ком нет противогазов. Видимо, от отравы противогазы оказались бесполезны."

Это было странно. В подобной ситуации, даже не будучи уверенными в успехе, большинство наденет противогаз, так спокойнее. Противогазы, как и другие средства защиты, тут были, я нашел несколько брошенных в сторону. Что тут произошло?

"Когда ты пришел, противогазы так и были разбросаны на полу?" — спросил я. Толстяк кивнул.

Что-то тут не так: брошенные противогазы не давали мне покоя. "Кажется, мы ошибаемся. Они надевали противогазы, но это не помогло. А потом кто-то нашел их, пытался осмотреть, и снял."

Толстяк кивнул: "Логично. А кто это был?"

Я задумался. Вероятнее всего, в команде возникли разногласия, и они разделились на две группы. Думаю, одной группой осталась руководить госпожа Хо, а вторую увел Молчун. Люди госпожи Хо попали в ловушку, а Молчун пошел их спасать. Добравшись сюда, он обнаружил, что госпожа Хо уже мертва, но и сам оказался в этой же ловушке.

Это объясняет, почему не все здесь мертвы. Молчун и его люди, появившиеся здесь позднее, получили меньшую дозу яда. Они же и сняли противогазы с погибших, чтобы установить их личности.

Думаю, такая версия происходящего вполне логична. Однако, я вспомнил еще кое-что. Здесь могли побывать и люди Цю Декао.

Ведь это человек лаовая вынес отсюда меч Молчуна, сказав, что нашел его в руке мертвеца. Значит, этот человек побывал здесь. Или кто-то другой, кто передал ему меч.

Я вспомнил ужасный взгляд этого парня, он так странно смотрел на меня. Я не знаю, что он хотел этим сказать, да и никто уже не узнает.

Мы обыскали весь этаж и нашли выход на верхний этаж, а рядом с ним потайную дверь. Помещение за ней оказалось хранилищем похоронной утвари. Открыв дверь, я увидел множество старинных предметов: необычный бело-голубой фарфор, картины, оригинальная каллиграфия. Все это было беспорядочно свалено в кучу.

Я сразу понял, зачем тут потайная комната, и для чего так стремилась сюда госпожа Хо. В тереме клана Чжан хранилась большая коллекция живописи и каллиграфии. Но система безопасности, где используется щелочь, уничтожила бы эту коллекцию в считанные минуты. Поэтому архитектор Лэй спроектировал хранилище, защищенное от внешнего воздействия.

Старуха Хо, видимо, узнала о тайной комнате, изучая чертежи Янши Лэй.

Конечно же, он — гений архитектуры. Если бы не эта хитрость, лежащие здесь люди превратились бы в расплавленные щелочью лужи. А я узнал бы Молчуна только по его длинным пальцам.

Примечания переводчика

(1) Промежуточный этаж, 夹层, цзячэн. На русский язык это слово можно перевести по разному: мезонин, чердак, технический этаж. Обычно такие помещения обустраиваются под крышей, если дом не слишком высокий. Но У Се упоминал, что высота терема семьи Чжан — около одиннадцати этажей. Вероятно, архитекторы предусмотрели технические этажи не только под крышей, но и между этажами. В таком случае это помещение будет называться промежуточным этажом. Оно отличается от обычного этажа отсутствием окон и усиленной гидроизоляцией. Назначение промежуточного этажа — свободный доступ к вентиляции, канализации, водопровода и других вертикальных инженерных систем. В старинных зданиях промежуточные этажи использовались также в качестве кладовок, хранилищ, секретных помещений.

(2) Коллапс, 崩溃 — слово, использованное в оригинале, можно перевести также, как "крушение надежд" или "катастрофа". Но коллапс будет точнее, так как в прямом значении это еще и состояние, иногда возникающее на пике адреналинового шока. Состояние патологическое, близкое к тому, что в народе описывают "окаменел": комплекс симптомов (головокружение, слабость, полуобморочное состояние, жажда, озноб, холодный пот, бледность и цианоз, аритмия, одышка без удушья, затемнение сознания и заторможенность, безучастность, тремор). В отличие от классического шока у человека, испытывающего коллапс, возникает сильное желание избавиться от гнетущего ощущения, выплеснуть его (как описывает У Се), но сделать это трудно.

(3) "Хо Юаньцзя, погибший от цианистого калия". Толстяк, как всегда, книги читает через слово. Или не читал, а смотрел художественное кино. Хо Юаньцзя — легендарный мастер у-шу, противник иностранной колонизации Китая. Умер в 42 года от отравления мышьяком. Однако, доподлинно неизвестно, были ли отравление умышленным. Дело в том, что следы мышьяка были обнаружены только после эксгумации в связи с перезахоронением тела. Вполне вероятно, что мышьяк попал в организм бойца с лекарствами: в китайской народной медицине в то время триоксид мышьяка использовался довольно часто.

Глава 55

Мы вынесли с промежуточного этажа всех, кто еще был жив. Выход отсюда вел в длинный коридор, планировка этого этажа была такой же, как и внизу: много комнат по обе стороны коридора. Но мы даже не пытались посмотреть, что там, побыстрее удобно уложили всех выживших и начали оказывать помощь одному за другим.

Распыленная в воздухе щелочь или ее раствор в первую очередь поражают дыхательные пути, вызывая химический ожог гортани и слизистых ротовой полости и носа. Дышать человек при этом может, но с трудом. Перемещение с промежуточного этажа многие перенесли плохо, самые слабые тут же и умерли.

Я испытывал угрызения совести, словно убил этих людей. Осмотрев каждого и оказав всю помощь, на которую был способен, я, наконец, добрался до Молчуна.

Теперь я понял, почему мы нашли его в куче тряпья: он постарался укрыться, использовал для этого все вещи и одежду, которые смог найти. Но сейчас на его теле проступили все татуировки, значит, температура слишком высокая.

Толстяк заметил: "Младший брат очень опытен. Возможно, он специально довел себя до такого состояния, чтобы дыхание было слабым?"

"Ты имеешь в виду легендарную технику дыхания черепахи(1)?" — уточнил я.

"Ты хоть бы лицо попроще сделал. Поменьше кино смотри, — проворчал Толстяк. — Какое черепашье дыхание нахрен? Ты прям как маленький. Он просто довел себя до сильной слабости, чтобы потерять сознание. В таком состоянии сердцебиение медленное и слабое, кровяное давление снижается. Если еще и завернуться в тряпки, контакт с ядовитыми парами будет минимальным. Скорее всего, по этой причине его состояние лучше, чем у остальных."

"А как он это сделал? — допытывался я. — Самовнушение? Он повторял сам себе "я слабею, слабею, слабею..."?"

"Какой же ты не понятливый, — Толстяк показал руки Молчуна, и я увидел порезы на запястьях. — Самый простой и быстрый способ стать слабым — кровопускание. Наш брат, вероятно, имеет опыт в этом деле, в отличие от нас с тобой."

Так вот откуда кровавые пятна среди мочи и фекалий. Это была кровь младшего брата.

"И что нам теперь делать?" Глядя на всех лежащих передо мной людей, я вдруг испугался, сообразив, что защитный механизм снова может сработать, и мы запросто окажется в таком же состоянии: "Нас всего двое, пострадавших очень много. Мы не сможем вытащить всех."

Толстяк почесал в затылке и сказал: "Я кое-что тебе скажу, ты только не сердись. Думаю, надо забрать только младшего брата. Если попытаемся внести всех, сами можем погибнуть."

"Разве не ты только что собирался спасти всех?" — напомнил я.

"Спасение людей — важная вещь для любого человека. Но когда возможности помочь нет, надо исходить из практических соображений. Ты же знаешь, что я — человек практичный. Даже с моим крепким телосложением я не смогу нести одного человека всю дорогу. Я не знаю этих людей, но они все даому, а значит, поступили бы так же. Мы заберем младшего брата и будем нести его по очереди, потому что идти надо быстро."

Все еще не отводя взгляда от распростертых на полу людей, я задумался и представил, что на их месте мог лежать я, а кто-то другой точно так же рассуждал бы над моим телом.

"Мы не вернемся сюда? Не вернемся, чтобы забрать остальных и тело госпожи Хо?"

"Блять, я понимаю, что тебе это не по душе, — убеждал меня Толстяк. — Но терем клана Чжан действительно дьявольское место. Я, Толстяк, никогда ничего не боялся, но здесь реально очень опасно. Наивняшка, позволь тебе напомнить, что, отправляясь сюда, все эти люди были готовы к смерти, и многие умрут к тому времени, как ты вернешься. Поэтому второй раз ты можешь просто потратить время зря и даже погибнуть."

Я понимал, что Толстяк мастерски манипулирует мной. Но его слова убедительны: мы сделали все возможное, чтобы спасти этих людей. И если не вышло — нет причин для угрызений совести. Толстяк на самом деле очень практичный человек, и я восхищаюсь этим его качеством.

Больше мы это не обсуждали. Но я задумался о госпоже Хо. Глядя на нее, я вспомнил, что надо предоставить Цветочку свидетельства ее смерти.

Госпожа Хо прожила долгую и прекрасную жизнь, вокруг нее всегда были достойные мужчины, о которых другие женщины могут только мечтать. Но сейчас она мертва, и Цветочек должен подтвердить ее смерть, когда вернется в Пекин. Как ему это сделать? В семье Хо сейчас бардак, они захотят увидеть тело главы, чтобы похоронить. Но, хоть старушка и была худенькой, вынести ее для нас будет трудно.

Возможно, я не смогу предоставить семье ее тело целиком. Но какую-то часть ведь забрать можно?

Это же очевидно! Вот только я не смогу отрезать ей голову.

Интересно будет посмотреть на лица людей из семьи Хо, когда им предъявят ее отрезанную голову. Но ведь они хотят увидеть "доказательства смерти". Они же не будут сердиться, если этим доказательством будет голова?

И вообще, традиции в семьях даому достаточно жестокие, отличные от обычных семей. Цветочку нужно это "доказательство". Можно не показывать всем, лишь старейшинами, которые потом сами расскажут семье, как и что произошло.

Но сколько бы я не думал, собраться с духом и сделать это у меня не получалось. Несколько раз поклонившись мертвой госпоже Хо, я забормотал: "Бабушка, вы ведь понимаете, что я хочу сделать? Вы ведь хорошо относились к Цветочку. У меня действительно нет другого выхода. Если вы не против, просто не двигайтесь."

Закончив говорить, я внимательно посмотрел на труп, который так и не пошевелился. Я поблагодарил: "Спасибо, бабушка. Скажу вам по секрету, что мой дед любил вас больше всех. Если он вам все еще нравится, пожалуйста, дождитесь своих похорон. Тогда вы сможете увидеть моего деда. Но прошу — не ругайтесь с моей бабушкой."

"Ну ты и трус, предал свою бабушку, чтобы ублажить труп, — начал ругаться Толстяк. — А вдруг твой дед на том свете, кроме твоей бабушки еще трех жен и четырех наложниц завел. Отправишь туда старуху — и такое кровавое месиво будет."

"Там я в любом случае ничего сделать не смогу, — оправдывался я. — Но среди людей рек и озер приняты всякие разборки." Однако, что бы я не говорил, почему то чувствовал себя настоящим мудаком. Достав нож, я приставил его к горлу госпожи Хо, закрыл глаза, стиснул зубы. Потом не выдержал и отвернулся: "Толстяк, у меня для тебя работа есть. Я дам тебе шестьсот тысяч."

Толстяк в сторонке копался в вещах и сразу отреагировал на предложение: "А чего это ты такой добрый и вежливый стал? Говори, что за работа, если не пыльная, я тебе скидку сделаю."

Я выпалил: "Надо бабушке голову отрезать."

Толстяк ошалело вытаращился: "Ты спятил что ли? Понимаешь, что с тобой за это Сюсю сделает?"

Я объяснил ему, зачем это надо. Толстяк задумался и сказал: "Я никогда такого не делал. Ну да, я даому, но даже чужие трупы не осквернял. А этот труп я знаю... Нет, я не могу это сделать."

Я вздохнул: "И что мне делать? Придумай другой способ."

Толстяк еще немного подумал и предложил: "Восемьсот. Восемьсот тысяч — и я это сделаю!"

Примечания переводчика

(1) Техника дыхания черепахи (龟息法 , гуйси фа) не такой уж и легендарный способ. Да, вокруг методики ходят разные предания: тайное искусство даосов за семью печатями, способное сделать человека бессмертным. Но, скорее всего, эти сказки придумывают тренеры с целью привлечения клиентов. На самом деле эта дыхательная методика пришла в Китай из йоги: кевала кумбхака, внутренняя остановка дыхания. В ее основе лежит не столько контроль дыхания, сколько максимальное увеличение концентрации самоконтроля за физическим состоянием. Технику давно используют военные для оптимальной задержки дыхания при стрельбе из снайперской винтовки и для длительных погружений. Элементы таких тренировок довольно эффектно показаны в китайском сериале "Слава спецназа".

Глава 56

Я не в силах описать то, что было потом. Помню лишь, что кровь, вытекавшая из трупа госпожи Хо, была черного цвета. Мы выбрали несколько рюкзаков, чтобы упаковать все необходимое. В одном из них, который принадлежал Молчуну, я обнаружил два странных кольца(1). С первого взгляда было ясно, что именно от них остались те вмятины на одеяле из-под трупа. Должно быть, они были очень важны для младшего брата, поэтому я убрал их в рюкзак с остальными вещами.

Молчун все еще не пришел в себя. Собираясь нести его на спине, я покрепче привязал тело брата к себе. Мне всегда казалось, что весит он не много. Но, несмотря на стройность и худощавое телосложение, мышцы у него крепкие, а потому весил он много. Намного больше, чем в тот раз, когда мне уже приходилось его тащить на себе.

Толстяк нес все остальное, в том числе и голову госпожи Хо. Мы планировали вернуться тем же путем, что пришли. Перед уходом мы перенесли всех, кто еще был жив, на промежуточный этаж. Я знал, что мы точно уже не вернемся, но оставил рядом немного воды и еды. Если им повезет, как Призраку, то так у них будет надежда на спасение.

Если честно, сделать этот выбор мне было трудно, и на душе кошки скребли. Но я убеждал себя, что обычному человеку не под силу спасти всех, кто нуждается в помощи.

Теперь надо было спуститься вниз, через прожженную в перекрытии дыру, и пройти весь путь обратно.

Я спросил Толстяка, не хочет ли он посмотреть, что наверху. Но он ответил: "Блять, наша цель — спасти младшего брата. Теперь, когда он найден, давай поторопимся выйти отсюда. Даже если наверху будет целый хоровод дородных русских девушек, я туда не пойду."

В древнем тереме клана Чжан над нашей головой еще много этажей, и на каждом скрывается какая-то тайна. Но сейчас страх, которого доселе я ни разу не испытывал, пересилил мое врожденное любопытство.

Назад мы шли осторожно и вскоре добрались до первого этажа.

Я вспотел так, что можно было меня выжимать вместе с одеждой, а ноги предательски дрожали от усталости. Обычно тяжести у нас Толстяк таскает, и я не знал, насколько это сложно. Мне казалось, что я вот-вот умру на месте.

Толстяк тоже устал тащить вещи трех человек и голову трупа в придачу. Он остановился, прикурил сигарету и сказал: "Погоди минутку. Мы не сможем вернуться тем же путем. Та тварь, возможно, все еще ждет, когда мы появимся. Но даже если ей надоело играть в охоту на нас, то зыбучий песок с грузом на спине нам точно не пройти, особенно если ручейники кусаться начнут. Надо найти путь, по которому сюда попал младший брат!"

А ведь точно, бронзовые ворота были накрепко закрыты, значит, младший брат с остальными пришли в терем другой дорогой.

Вот только где эту дорогу искать? И у Молчуна не спросить, он все еще без сознания!

Толстяк вдруг сказал: "Посмотри на землю!"

Я посмотрел вниз: там в грязи было множество следов. Ничего не понимая, я озадаченно уставился на Толстяка, а он хихикнул: "Ты слишком полагаешься на меня и тупеешь прямо на глазах. Обрати внимание на следы возле двери."

Я посмотрел туда и понял, что имел в виду Толстяк. Оттуда вели две цепочки четких следов, наших следов.

"И правда, младший брат через эту дверь не проходил." Толстяк кивнул: "Здесь, конечно, натоптано. Но мы может проследить, откуда ведут следы, по отпечаткам ботинок младшего брата."

Рассматривая затоптанный пол, я понял, что это вполне осуществимо.

Старательно выискивая нужные отпечатки, мы вскоре добрались до конца и оказались в помещении с несколькими колоннами в центре. Следы Молчуна вели к одной из них.

"Он вышел из колонны?" Потирая подбородок, я с сомнением осматривался. Толстяк же принялся внимательно изучать колонну.

Она была покрыта узорами, изображавшими Писю(2), такие рисунки редко встречаются в гробницах. Я был уверен, что это именно Писю, однако, он был покрыт чешуей, как цилинь. Или есть какой-то гибридный мифический зверь, о котором мне неизвестно, или резчики Янши Лэй допустили ошибку, украшая эту колонну. Но резьба была выполнена настолько профессионально и качественно, что вряд ли это была ошибка.

Толстяк положил ладонь на зад Писю, потом также ощупал резьбу на другой колонне. Повторив это несколько раз, он сообщил: "Температура разная! Эти колонны сделаны из разных материалов. Вот эта отлита из металла, но окрашена так, чтобы не отличалась от остальных."

"Значит, там есть какой-то механизм?" — предположил я.

"Само собой. Если следы младшего брата идут отсюда, значит, там есть какой-то механизм. Должно быть, здесь находится главный вход и выход из терема клана Чжан, — сказал Толстяк. — Просто давай нажмем на них осторожно, какой-то их них сработает." Говоря это, он уже деловито снимал куртку.

Я поспешил его остановить: "Не раздевайся. Если здесь есть хоть немного щелочной пыли, с потом она моментально впитается в кожу, зудеть будет так, что ты предпочтешь смерть, расчесывая себя до крови. И вообще, хватит щупать Писю за задницы, сначала убедись, что активируешь нужный механизм." Выслушав меня, он поплотнее застегнул куртку, но по поводу крылатых львов соглашаться не спешил: "За все время мы здесь не нашли ни одной смертоносной ловушки. Не думаю, что надо этого опасаться. И да, я буду осторожен, можешь поверить, господину Толстяку опыта не занимать."

Сказав это, он занялся изучением Писю и подошел к делу так основательно, что со стороны это выглядело не совсем прилично. Однако, как ни старался, не смог найти ту часть тела сказочных зверей, которая может активировать механизм, Писю были неподвижны.

В тот момент, когда мы оба решили, что ошиблись, Молчун, висевший у меня на спине, пошевелился и свесил руку мне через плечо.

Я оглянулся. Он был все так же бледен, и глаза закрыты. Кажется, он все еще без сознания.

Толстяк тоже заметил его движение и тихо спросил: "Братишка, ты что-то хочешь?"

"Я сам," — тихо отозвался Молчун, легко подтолкнув меня в спину.

Я сразу понял, что он хочет, и сделал несколько шагов вперед. Его необыкновенные длинные пальцы легли на резьбу железной колонны, и он медленно стал ощупывать узор.

Держа его на спине, я тихонько двигался вокруг колонны, стараясь не издавать ни звука. После двадцатого круга Молчун тихо сказал: "Тринадцатый в первом ряду, шестой во втором и седьмой в третьем. В таком порядке слегка постучите по каждому из них."

И его рука бессильно свесилась вниз.

Толстяк немедленно выполнил его указания. Когда он закончил, я увидел, как колонны начали вращаться, а в той, что была посередине, появился узкий проход, куда мог протиснуться боком один человек. Внутри был вертикальный тоннель, ведущий вниз.

И на стенах тоннеля были вбиты колья, по которым можно было спуститься.

"Уважаемый брат в семье — это целое сокровище!" — восхищенно заявил Толстяк.

Забрав себе вещи, я оставил Молчуна с Толстяком, а сам осторожно протиснулся вниз. Затем Толстяк помог спустить младшего брата, а я поймал его. Оказавшись внизу, мы осмотрелись, включив зажигалку, и замерли в удивлении. Помещение полностью выложено из камня, должно быть, это подземный дворец гробницы.

"Это тоже часть древнего терема клана Чжан?" — спросил Толстяк. Я кивнул. Если учесть все, что мы уже тут увидели, это подземный дворец, усыпальница предков клана Чжан. Думаю, в этом месте покоятся самые первые старейшины.

"И что дальше делать?"

"Младший брат пришел отсюда, очевидно же, что здесь вход и выход! Братишка, ты — лучший, прямо настоящий GPS," — обратился Толстяк к Молчуну.

Но тот даже не шевельнулся у меня за спиной и ничего не ответил, наверно, снова сознание потерял. Глядя на него, Толстяк удрученно покачал головой, бормоча: "У него батарейка села."

"Пойдем поищем, но только будь осторожен. Если выход здесь, мы найдем его, — сказал я. — Ройте тоннели в горах и стройте мосты через реки. Надо все обследовать шаг за шагом. Уложим младшего брата поудобнее и осмотримся."

Пыли здесь не было совсем, значит, дышать можно спокойно. Я заметил, что Толстяк задыхается, и сказал ему снять рюкзак.

В жизни так не уставал: когда младший брат соскользнул с моей спины, даже голова закружилась. Разминая плечи, я пошел за Толстяком, осматриваясь вокруг.

Обойдя все помещение, мы поняли, что единственный выход отсюда — каменные ворота впереди. Сейчас они были плотно закрыты, но по следам на полу понятно, что недавно ими пользовались.

Примечания переводчика

(1) "Два странных кольца." В главе 52 У Се говорил о вмятинах, оставленных округлыми предметами, в оригинале автор использует слово хуань (环) которое имеет довольно расплывчатое значение (кольцо, круг, окружность, вокруг, цикл). Значит, вмятины были одинаковой формы, округлые. Но сделать вывод о конкретной форме предметов (кольцо или круглый предмет без отверстия) по словосочетанию хуаньлянгэ невозможно. В этой главе для обозначения этих предметов используется уже более конкретное словосочетание юаньхуань (圆环) — кольцо. Однако, не уточняется, какой именно формы: плоское, цилиндрическое. Слово юаньхуань используется для обозначения общего понятия "кольцо".

(2) Писю, 貔貅, мифический зверь, крылатый лев.

Глава 57

"Это вход в гробницу? — Толстяк чуть не задохнулся, касаясь ворот. — Это действительно врата в гробницу!"

"Похоже, так усыпальница клана Чжан выглядела в самом начале. Возможно, тогда она была не теремом, а обычной гробницей, построенной по канону. Позже, когда Янши Лэй надстроили деревянный терем, эту часть сохранили потомки первых Чжанов. Это так называемый подземный дворец усыпальницы. И здесь должны покоиться старейшины клана Чжан!"

"Хреново. Получается, если мы туда войдем, это будет равносильно взлому?"

"Ты что, боишься?" — усмехнулся я.

"Нет, я взволнован, — ответил Толстяк. — Ты только подумай, сколько наших братьев мечтали и не имели возможности войти в гробницу "старых ковшей". А мы с тобой попадем туда. Это как вернуться в давно покинутый отчий дом. Разве не круто? Хоть мы и пришли сюда не ради хабара, который позволит прожить в достатке до самой смерти. Но сам факт посещения этой гробницы — лучшее, о чем я мог мечтать."

Мне показалось, что Толстяк хотел еще что-то сказать, но не решился, поэтому я подыграл ему: "Все в порядке, офицер Моцзинь, пожалуйста, будьте первым, но сначала найдите выход. В следующий раз я найду тебе еще несколько подходящих гробниц, чтобы ты смог потешить свой азарт даому."

"Нет, не надо. Не слушай меня, после всего, что с нами случилось, я на самом деле немного робею. Пока бродил тут с тобой, дал себе слово, что вернусь домой и открою лавку по продаже пекинской капусты."

Терем клана Чжан, откуда мы пришли, формально усыпальницей не является. Но здесь совсем другое дело: когда я зашел сюда, меня охватил благоговейный трепет. Это подлинная гробница клана Чжан, здесь лежат старейшины, опыт и могущество которых мне даже сложно представить. Если мы собираемся побеспокоить их покой, надо проявить уважение. Сначала мы склонили головы перед вратами. Затем я предложил Толстяку воскурить сигареты, чтобы были соблюдены все традиции.

Таковы древние правила северных даому. Каждый, кто входит в гробницу, должен воскурить благовония, чтобы хозяева знали: он бедняк, его жена больна, семью грабят сильные мира сего. Поэтому ему приходиться беспокоить покой усопших, полагаясь на удачу. Он делает это ради выживания, и очень хочет получить прощение от владельца гробницы.

Толстяк был весьма убедителен, рассказывая, что потомки семьи Чжан уже не так хороши, как их старейшины, а наш брат так и вообще похож на GPS, у которого батарейка села. Мы теперь не можем найти дорогу назад, заблудились... ну и еще много слов в таком же духе.

Свои часы я потерял, и не знаю, сколько времени прошло. Но внутри терема мы пробыли достаточно долго. Если как можно быстрее не выйдем наружу, защитный механизм снова может сработать. Поэтому, я поторопил Толстяка.

Толстяк ответил: "Да, да, я все сказал, осталось только благовония воскурить. Младший брат здесь уже один раз проходил, думаю, предки не будут возражать."

"Будут или нет, позже узнаем, — сказал я. — Ты можешь зажечь сигареты вместо благовоний, но не вздумай их сам курить."

С тех пор, как мы спустились, кашель Толстяка стал слабее, и я немного успокоился. Может, он прав, и кровавая мокрота — всего лишь защитная реакция организма(1).

Толстяк отмахнулся: "Не переживай, не знаю, что нас ждет впереди, но впредь буду серьезно относиться к своему здоровью. Однако, когда будешь курить, оставь и мне пару затяжек."

"Хватит болтать попусту, — оборвал его я. — Делай, что собирался."

Закончив с "благовониями", Толстяк пошел к каменным вратам, толкнул их несколько раз, но безуспешно. Что-то с другой стороны мешало открыть створки. Я заглянул в щель между ними: это был блокирующий камень(2).

"И как нам их открыть?" — спросил я.

Толстяк кивнул и достал из рюкзака странный крюк. Не знаю, откуда он взялся, возможно, был среди снаряжения людей госпожи Хо. Толстяк вставил крюк в щель между створками, пытаясь сдвинуть камень с той стороны.

Блокирующий камень — очень известный механизм, запирающий двери гробницы автоматически после того, как похоронная процессия покинула ее. Современные археологи часто не понимают принципа действия этого механизма, поэтому используют силу, чтобы взломать врата. Только потом они понимают, что окончательно повредили древний механизм, но уже поздно. Младший брат и остальные пришли с той стороны и видели блокирующий камень, потому не повредили его. Но врата закрылись за ними, и с этой стороны их не так-то просто открыть.

Толстяк, похоже, не особенно хорошо владел инструментом. Врата не поддавались, как он ни старался. "Братан, тебе явно опыта не хватает!" - сказал я. В ответ Толстяк начал ругаться: "Блять, это из-за тебя в последнее время я не имею возможности практиковаться в деле. Ты с собой таскаешь таких спецов, что у меня просто нет возможности проявить себя. Знаешь ли, до того, как я связался с тобой, я вскрыл столько императорских гробниц, сколько тебе во сне не привидится."

"Тогда ты должен меня поблагодарить за то, что я помог тебе получить бесценный опыт у мастеров?"

"Чушь собачья! У меня достаточно знаний и опыта, мне не хватает денег. Я не путешественник, который от нечего делать слоняется по древним захоронениям. Я хочу, чтобы мои труды приносили хоть какой-нибудь доход."

Пока он возмущался, створки раздвинулись. Я налег на одну из них, и врата, наконец, распахнулись.

Мы стояли в начале огромной каменной дороги, терявшейся впереди в кромешной тьме. Включив фонари, мы чуть соревнование не устроили, кто быстрее увидит что-нибудь важное. Это не было похоже на обычный могильный коридор — никаких украшений, росписей, статуй, какие я обычно видел в таких местах. Этот коридор был похож на обычный тоннель в горе, просто очень большой.

На лице Толстяка мелькали смешанные чувства: счастье и волнение, он явно не понимал, о чем я думаю, и радостно сообщил: "Могильный коридор, бля, это радует больше, чем дорога к собственному дому."

"Похоже, клан Чжан использовал старую гробницу в качестве фундамента! Терем клана Чжан наверху — одна из самых гениальных работ Янши Лэй, но здесь все сделано из камня. Похоже, проект в целом виде гораздо сложнее, чем сам терем клана Чжан, — сказал я. — С таким каменным основанием сейсмоустойчивость терема намного выше, чем с обычным фундаментом."

Могильный коридор был пуст и, скорее всего, скрытых механизмов там нет. Толстяк тоже так думал, напомнив, что младший брат уже проходил здесь. Даже если тут были ловушки, он их обезвредил. Вообще-то система безопасности древнего терема клана Чжан весьма оригинальная. Здесь совсем нет ловушек, только защитный механизм, выпускающий концентрированную щелочь. Однако, этот способ оказался самым действенным среди всех, которые мне довелось видеть.

Мы пошли вперед, освещая фонарями дорогу. С воздухом тут все было в порядке: мы оба дышали глубоко, но никаких неприятных ощущений не было, а боль в груди из-за действия щелочи почти исчезла.

Здесь в стенах не было милото. Ощупав камень, я убедился, что это обычная горная вулканическая порода. Возможно, это место строилось в том числе и для защиты от монстров из камня.

По обе стороны каменной дороги проходили дренажные канавы, похожие на те, что были в подводной гробнице на Сиша. Возможно, впереди они соединялись с дренажной системой, расположенной на самом нижнем уровне гробницы. Но, кажется, вода по ним не текла уже очень много лет. Может быть, в древности в Банае осадков было гораздо больше, чем сейчас? Или строительство гробницы и терема клана Чжан нарушило систему грунтовых вод? Впрочем, причина не важна, для древнего сооружения это очень хорошо.

Примерно через шестьдесят метров могильный коридор свернул. За поворотом в стенах по обе стороны было выдолблено множество ниш и пещер, где стояли гробы. В целом это было похоже на планировку верхних этажей в тереме, но здесь гробы были каменные. Выглядело это не слишком роскошно. Очевидно, на заре своей истории клан Чжан придерживался каноничных традиций и использовал саркофаги для захоронений.

На стенах тут были и тексты. Толстяк хотел прочитать, но я его остановил.

Мы не пропускали ни одной подсказки, пока искали младшего брата. Но теперь он с нами. И сейчас у меня одно желание: поскорее сказать клану Чжан и его терему "bye-bye".

Но Толстяк не сдавался: "Да ладно, давай почитаем. В этих иероглифах должно быть что-то об истории клана Чжан, об их происхождении. И погребальные предметы в саркофагах должны быть ценными. Давай хоть один откроем, нельзя же совсем ничего не взять!"

"Разве не ты только что говорил, что тебе для полного счастья достаточно просто побывать здесь? Почему снова за старое взялся?"

"Прикосновение к истокам нужно, чтобы не забывать свою историю, — Толстяк покачал головой, раздумывая над моими словами. — Забудь. Возможно, тебе не стоит шарить по саркофагам. Слушай свое сердце и продолжай идти своей дорогой."

Я не выдержал: "Хватит херней страдать! Когда выйдем отсюда, если тебе так нужны деньги, я отдам сбережения третьего дяди!"

Толстяк отступился: "Да брось! Я не могу позволить себе вести себя, как тупой бандит! Просто господин Толстяк все еще хочет прожить хотя бы несколько лет достойно, самостоятельно заработав на хорошую жизнь."

Мы прошли еще метров тридцать, и вдруг дорогу нам преградил ряд огромных саркофагов, каждый размером с двухкамерный холодильник. Могильный коридор явно был погребальной дорогой для этих покойников.

Я пересчитал саркофаги, их было ровно шестьдесят. Толстяк задумался: "Кажется, далекие предки клана Чжан были ненормально большими и толстыми, похожими на японских борцов сумо. И почему у нашего брата такая стройная фигура? Наверно, его измотали непосильными тренировками, чтобы не толстел."

Я объяснил: "Это саркофаги для совместного погребения, внутри место для двух тел. Обычно в таких хоронили любящих супругов."

Услышав это, Толстяк чуть не прослезился и заявил, что хотел бы такой саркофаг для себя и Юньцай. Но саркофаг в этом случае должен быть побольше, размером с платяной шкаф. Я ответил, что после его смерти Юньцай будет все еще женщиной в расцвете лет, и может выйти замуж еще раз шесть. Вдруг она захочет похоронить с собой всех своих мужей. Толстяк обиделся и стал ругаться, говоря, что мои мысли слишком грязные.

Я предложил ему больше не думать об этом. За этими саркофагами виднелись каменные врата, по обе стороны от которых ввысь уходили большие черные столбы. Оценив их толщину, я предположил, что они соединяют эту гробницу со зданием наверху и глубоко уходят в землю.

Каменные врата были приоткрыты, видимо, ими кто-то уже воспользовался. Я хотел сразу пройти через них, но Толстяк меня остановил, указав на столбы. Они были обвешаны лентами, прикрывавшими странную резьбу. При ближайшем рассмотрении резьба оказалась глубокими отверстиями в столбе, а лента раньше целиком была обмотана вокруг столба. Но сейчас она везде порвана, а столб с дырками напоминал беднягу, который по глупости наехал на криминального авторитета и был избит — эти дыры напоминали два заплаканных глаза.

Я обошел столб: лентой были заклеены многочисленные отверстия. Казалось, столб изъеден термитами, проделавшими входы внутрь. Я хотел оторвать ошметок ленты над одним из отверстий, но Толстяк снова меня остановил, сказав, что у кого-то была причина заклеить эти дырки, поэтому не стоит дурака валять.

Мы осмотрели столб еще раз, заклеили все отверстия скотчем из своих запасов, а затем осторожно толкнули створки ворот. В тот же миг я увидел, как приклеенный скотч прогнулся, словно внутри столба резко упало давление воздуха.

Это выглядело странно, я не знал, что последует дальше. Может быть, откуда-то вылетит множество отравленных стрел, и мы умрем, утыканные ими, как ежи. Вспомнилось, что здесь уже был механизм, активирующийся изменением давления воздуха, сделанный весьма хитро и искусно.

Створки врат распахнулись не до конца, и мы бочком протиснулись через них, быстро осветив все углы. За вратами была каменная камера.

Примечания переводчика

(1)"Кровавая мокрота — всего лишь защитная реакция организма." У Се и Толстяк сильно ошибаются. Думаю, такое наплевательское отношение к кровохарканью — дань литературной моде "санься". Одно из характерных средств выразительности — кровь горлом у главного героя. В реальности же защитными функциями обладает капиллярное кровотечение. А вот артериальное и венозное (повреждение крупных сосудов), легочное и бронхиальное — это не шутки. Но "Записки" — это все-таки ближе к "санься", чем к настоящей фантастике и авантюрному роману. Поэтому пусть будет так.

(2) Блокирующий камень, 自来石, цзылай ши, дословно переводится как "автоматический камень", видимо, часть запорного механизма, автоматически запирающего врата, после того, как в них кто-то прошел. Что-то вроде современных петель-доводчиков с системой запора.

Глава 58

Размеры этой камеры были самые обычные, каменные кирпичи не отшлифованные, никаких украшений и барельефов. Первой моей реакцией было искать выход, чтобы идти дальше, в то время как Толстяк занялся изучением обстановки внутри.

В помещении было много деревянных ящиков. Если не присматриваться внимательно, можно было подумать, что это небольшие гробы. И между ними стоял настоящий гроб, который показался мне странным. По виду он был обычным, но здесь ему совсем не место.

Ящики вокруг него были покрыты грязью, на полу следы от их перемещения. Такое впечатление, что сначала здесь были только они, а позже кто-то передвинул их, освободив в центре место для гроба. Вот только гроб установлен неправильно: криво и неровно, словно наспех.

Толстяка ящики очень заинтересовали, он несколько раз повторил, что надо хотя бы в один заглянуть, но я проявил твердость и не позволил ему заниматься любимым делом. Подойдя к гробу, я увидел разбросанные рядом инструменты непонятного назначения. Они были ржавыми, но при ближайшем рассмотрении оказались не древними, а изготовленными в наше время.

"Здесь кто-то побывал, но это не младший брат. И кажется, это случилось давно." Толстяк поковырялся носком ботинка в груде инструментов, и, рассмотрев их повнимательнее, я понял, для чего они: крепежи, подъемные рычаги, такелажные ремни для плеч — все это могло использоваться для переноски гроба.

"Должно быть, эти инструменты принадлежали археологам, которые побывали здесь в конце 70-х годов. Наверно, этот гроб не сюда несли, а отсюда."

Толстяк подобрал с пола какой-то инструмент, смахнул с него пыль и сказал: "Неужели этот гроб хотели вывезти отсюда?"

Я занялся осмотром.

Гроб сделан из дерева, углы обиты железом для большей прочности и защиты стыков. Его точно не пытались открыть, щель между крышкой и гробом выглядела нетронутой.

"С чего ты взял? — с сомнением спросил я. — В этом гробу, на первый взгляд, нет ничего особенного, и он все еще здесь!"

"Давай не будем гадать. Узнать, что было в голове у археологов из той команды — тяжкий труд, — ответил Толстяк. — В любом случае нам надо идти дальше. Если богам угодно, чтобы тебе открылась истина, то ты все узнаешь. Выбравшись отсюда, мы сможем в спокойной обстановке выяснить откуда и куда несли этот гроб."

"Подожди! — остановил его я, увидев странный рисунок на крышке гроба. — Где мы могли уже это видеть?"

"Действительно, где ты мог уже это видеть?" — Толстяк недоумевал.

И я вспомнил: "Такой же рисунок был на крышке гроба Чжан Цилина наверху. Может, этот покойник имел такой же статус в клане Чжан?"

"Если его упокоили здесь, внизу, то это скорее прародитель клана Чжанов, самый первый, — Толстяк взглянул на меня, прищелкнул языком и схватил меня за руку. — Наивняшка, не торопись, я должен тебе кое-что напомнить."

"Что?"

"Может этот гроб быть основной целью той археологической экспедиции? И насколько вероятно, что это один из первых предков клана Чжан? Если да, то не кажется ли тебе, что в этом гробу скрыто нечто важное? Я всего лишь предполагаю. Но подумай хорошенько, сколько раз в прошлом, оказываясь рядом с ответами на свои вопросы, ты вынужден был отступать. Есть большая вероятность, что выбравшись отсюда, мы уже никогда не сможем вернуться. Я пытаюсь думать как ты. Неужели ты не хочешь узнать, что там? Не хочешь заглянуть внутрь этого гроба?"

"А может, это ты очень хочешь его открыть?" — уточнил я.

Толстяк с серьезным видом покачал головой: "Нет, сейчас я просто хочу убраться отсюда без проблем. Но я помню, как тебя мучили вопросы без ответов. Так может, ответы находятся в этом гробу. Открой — и ты узнаешь все, что хотел. Наивняшка, это дело всего трех минут. Если ты хочешь найти истину, ты обязан попробовать."

Следя за выражением его лица, я понял, что он не шутит. И все, что Толстяк говорил, было правдой, даже его предположения весьма разумны.

"Ты прав, — взглянув наверх, я не заметил ничего опасного, ни движения, ни звуков, и сказал, — к черту сомнения, сделаем это. Откроем и посмотрим."

Вскрыть гроб без инструментов — дело сложное. Мы достали стержни взломщиков, но крышка была подогнана так плотно, что в щель тонкие стержни просунуть не получилось. В конце концов внимательный Толстяк посмотрел вниз и выругался: "Он перевернут! Гроб стоит вверх ногами. Эти недоумки совсем предков не почитают!"

Я тоже взглянул на основание гроба — точно, крышка внизу. Поскольку стены гроба параллельны друг другу, сразу не понять, где у него верх, а где низ, он будет выглядеть одинаково, как его не установи.

Прикинув свои силенки, мы с Толстяком поняли, что нам двоим гроб обратно не перевернуть. А в нынешнем положении крышку не снять. Толстяк посоветовал не волноваться, не рвать жопу, а проделать дыру в днище гроба!

Осторожно, чтобы не повредить сам гроб, мы железными стержнями стали пробивать дыру, которую потом можно было бы расширить. Толстяк действовал быстро и безжалостно, видимо, желая уложиться в обещанные три минуты, и вскоре дерево треснуло. Вставив стержни в трещину, мы поддели доски, стараясь расширить ее. Через некоторое время образовалась дыра длиной с руку, а шириной с бутылку кока-колы.

Толстяк просунул туда стержень и поковырялся, а я поторопил его: "Вытаскивай все оттуда, я хочу добраться до крышки и прочитать родословную."

Толстяку не впервой тащить все, что плохо лежит, а мне лень сейчас было оправдывать свое желание опустошить гроб. Он сунул внутрь руку по локоть, что-то ухватил и потащил наверх. Видимо, в процессе осознав, что именно удалось схватить, Толстяк заорал, как испуганный мул.

То, что он вытащил, оказалось рукой мокрой мумии.

"Чего орешь? Думаю, тебе не впервой такое видеть!" — пытался успокоить его я.

"Да не в этом дело! Ты на его пальцы посмотри!" — возбужденно ответил он.

Пальцы мертвеца были унизаны кольцами, мерцавшими странным светом. Это не было похоже на известные мне драгоценные минералы или металлы. И форма колец была странная. Совершенно точно, это не стиль Центральных равнин. Может быть, с запада или из Непала, вещи оттуда в то время были редкими, потому весьма ценными.

Ногти мокрой мумии были длинными, но не казались опасными. Толстяк снял кольца одно за другим и спрятал их в карман, заявляя: "Я прям чувствую, как эта рука меня благословляет. Хотя мне казалось, что люди в клане Чжан не ставили богатство на первое место, они, как и младший брат, питались ветром и пили росу каждый день."

Я подумал, что это достойная плата за помощь младшему брату. Он настолько крут, что счета за звонки в отделение общественной безопасности о его исчезновениях гораздо больше, чем стоимость нескольких антикварных вещиц. Мы-то с ним друзья и не считаемся. Но я слышал, что оплата работы немого ламы из клана Чжан невероятно высока, больше, чем цена концерта Чжоу Цзелуня(1), хотя лама Чжан и не поет песни.

Сняв последнее кольцо, прежде чем спрятать его, он показал мне: "Наивняшка, посмотри и оцени. Хотя бы примерно."

"Разве ты не говорил, что сейчас тебя вовсе не деньги интересуют?"

"К словам не придирайся. Я сказал, что ты должен открыть гроб и посмотреть, что там. Но я не обещал овец не трогать(2). Я обещал открыть гроб за три минуты, и потратил на овец всего несколько секунд этого времени. Это же нас не задержало."

Я взглянул на кольцо, это был нефрит, но его стоимость здесь определить невозможно. Поэтому я ответил: "Цена в пределах от мусора до сокровища национального значения. Когда выберемся отсюда, скажу точнее. Теперь мы может продолжить."

"Хватит болтать под руку, — пробурчал Толстяк, схватил мертвеца за руку и начал тащить тело из гроба. Когда из дыры в дне показалась голова, я не смог сдержать удивленного возгласа.

"Почему волосы у него такие длинные?" — спросил я, придя в себя. Копна волос была настолько объемной, что закрывала большую часть тела.

Толстяк глубоко вздохнул, притворяясь спокойным, и объяснил: "У древних обычай такой. Воины должны иметь длинные и густые волосы, которые будут развеваться на ветру во время боя. Ты что, дорамы не смотришь? Там все герои волосатые, любого сразу в рекламу шампуня Сассун(3) можно брать."

Я покачал головой и тихо возразил: "Знаю я. Но у древних воинов длина волос была меньше. На этих запросто хозяин повеситься мог. Ну или прыгать через них, как через скакалку."

Толстяк ответил: "Ничего странного, у мертвецов волосы еще долго растут после смерти."

Мне подумалось, что для такой длины эти волосы должны были расти сотню лет, и за это время превратиться в какую-нибудь херь неведомую! Стоп! Не надо больше об этом думать! Отгоняя жуткие воспоминания, я предложил: "Неважно все это. Давай поторопимся."

Толстяк сначала потыкал труп железным стержнем, чтобы убедиться, что он не превратился в цзунцзы. Не обнаружив ничего опасного, он тщательно обыскал тело и бросил его на пол. Этого оскорбления мертвец не пережил: его кожа словно оплавилась, тело развалилось на части, за несколько секунд под ним образовалась отвратительная лужа.

Мне это показалось проявлением неуважения, и я произнес извинения покойнику. Но Толстяк проигнорировал это соблюдение традиций, заявив: "Этот мертвец не ожил, значит, заслуживает обращения, как обычный труп. А обычным трупам извинения не нужны." Высказавшись, он включил фонарь и полез в гроб.

"В конце концов, это один из первых предков клана Чжан," — напомнил я.

"Хватит чушь нести. Или ты уже нашел то, что искал?" — оборвал меня Толстяк.

Но в этот момент я понял, что с трупом не все в порядке. Вытащив Толстяка из гроба, я в ужасе сообщил: "Блять! Почему у этого трупа кровь зеленая? Может быть, это труп милото?" Изуродованное тело лежало на каменном полу, едва прикрытое одеждой, которая давно сгнила. Не могу представить, как она выглядела, когда была целой. Из трупа все еще вытекала жидкость, и она была жуткого зеленого цвета. Волосы скрывали все части тела, кроме широко открытого рта. Кажется, внутри мертвеца было слишком много жидкости, и лужа под ним до сих пор увеличивалась.

Такое я видел впервые, и был в ужасе, покрываясь холодным потом. Толстяк же просто отмахнулся: "Ничего особенного. Это же мокрая мумия, жидкости в теле смешались за долгое время с раствором для бальзамирования. Правда, не пойму, почему цвет зеленый?"

"Кости, — предположил я. — Внутри костей есть жидкость зеленого цвета, вероятно, костный мозг."(4)

Толстяк мгновенно отшатнулся, а наглое выражение с лица пропало. Удивительно, что такому беспринципному негодяю может стать не по себе просто от вида зеленой отвратительной жижи.

Я похлопал его по плечу и спросил: "Не хочешь придумать объяснение этому явлению? Или можешь предложить, что нам делать?"

Толстяк пробормотал: "Не шути, сейчас не время для шуток. Мне вспомнился случай из прошлого, думать о котором мне невыносимо!"

Делая вид, что сочувствую, я спросил: "А что случилось? Что-то с твоей престарелой любовницей?"

"У кого что болит... В вашей семье явно проблема с престарелыми любовницами! — возмутился Толстяк. — У меня был очень хороший друг. И он выглядел точно так же, когда умер."

Толстяк, приставив к груди трупа железный стержень на всякий случай, попытался убрать волосы с лица и шеи. И мы увидели ошейник.

"Ну точно!" — пробурчал Толстяк.

"Говори быстрее, у нас еще дела есть!"

"Этот человек умер от сильного трупного яда. Смерть этого предка клана Чжан страшная, трагическая. Его напоили специальным снадобьем и заживо похоронили. После этого появились признаки изменения, он стал ожившим мертвецом. Зеленая жижа — это результат соединения трупного яда, которым этот человек был отравлен, и жидкостей внутри костей, такое возможно, только если отравленного хоронят заживо. Тогда трупный яд оказывается как бы запечатанным в костях, — поеживаясь, рассказывал Толстяк. — Мне уже доводилось видеть такой ошейник. Его надевают на мертвецов, чтобы те не оживали. Смотри, сколько на этом ошейнике нефрита."

"Еще какое-то опасные моменты есть?" — уточнил я.

Толстяк покачал головой: "Нет. Наверное, нет. Даже если он стал цзунцзы, то он неподвижный цзунцзы. Но я опасаюсь, что эта жижа может быть опасной. Возможно, из-за испарений у нас могут быть проблемы. Мы и так уже надышались щелочью, наши легкие сейчас не в лучшем состоянии, даже мелочь может оказаться фатальной. Однако, если мои выводы верны, то это не Чжан Цилин."

"Почему ты так решил?"

"У этого человека кровь обычная. Чжан Цилин не отравился бы трупным ядом."

"Тогда почему рисунок на гробе такой же, как у Чжана Цилина?" — задумался я.

Толстяк предположил: "Может, этот рисунок означает не личность покойника, а обстоятельства его смерти, например, связанные с трагическими событиями."

Что толку обсуждать, ведь мы не знаем, что происходило в этом странном клане в то время.

Я огляделся. На дороге, которой мы пришли сюда, не было никаких следов перетаскивания этого гроба. Но его определенно вынесли изнутри, чтобы доставить наверх. И делали это не аккуратно, в спешке. Такая работа требует хорошего снаряжения и больших затрат. Судя по беспорядку вокруг, к этому гробу не относились как к чему-то важному. Тогда зачем было прилагать для его доставки наверх столько усилий?

"Наивняшка!" — позвал меня Толстяк, который так и остался стоять позади. Я, обернувшись, спросил: "Что ты там делаешь?"

"Я был неправ, — пробормотал он. — Эта штука все еще опасна." Взглянув на труп, я увидел, что вся его кожа покрыта волосами длиной в несколько дюймов, от чего он стал похож на большого ежа.

Примечания переводчика

(1) Чжоу Цзелунь,周杰伦Джей Чоу, тайваньский музыкант, пик популярности которого пришелся на 1979 год.

(2) "Обещал овец не трогать" — идиома, обозначающая "брать то, что плохо лежит."

(3) Сассун. Имеется в виду известная марка шампуней от Видала Сассун. В России тоже была популярна, но больше благодаря слогану из рекламного ролика "Видал Сассун вош ин гоу", который по-русски звучал весьма неоднозначно.

(4) В оригинале У Се говорит о костях и костном мозге зеленого цвета. Однако, на самом деле кости после смерти не меняют цвет, а костный мозг лишь слегка тускнеет, оставаясь бледно-красным или желтоватым. Зато в свежих трупах образуются другие жидкости зелено-грязного цвета. Через 6-12 часов начинаются гнилостные процессы в кишечнике, приводящие к образованию сероводорода, который свободно проходит через стенки кишечника и кровеносных сосудов, соединяется с гемоглобином в крови и миоглобином в мышцах, образуя сульфгемоглобин и сульфмиоглобин. Именно они имеют грязно-зеленый цвет, но редко образуют большое количество жидкости. Обычно из-за них в грязно-зеленый цвет окрашиваются внутренние органы и кожа.

Глава 59

Я закричал, вытащил пистолет и начал стрелять, но Толстяк успел опустить мою руку, и все пули попали в каменный пол, оглушив меня грохотом. Волосы из трупа росли очень быстро. Я взглянул на его лицо: глазницы ввалились и опустели, рот превратился в зияющую дыру, а зеленая жижа сочилась по черным волоскам, пробивавшимся сквозь кожу.

Блять! Он становится цзунцзы!

Мы отступили назад, и я не смог сдержаться: "Ты, блять, пиздишь, как дышишь! Не мог сказать сразу?"

Толстяк оправдывался: "Признаю свою ошибку. Но я никогда не видел, чтобы в цзунцзы превращались таким образом. Похоже, это редкий случай — цзунцзы-инвалид!"

Я прервал его измышления: "Лучше посмотри, нет ли в чудесном рюкзаке, подаренном Призраком, ослиного копыта или чего-то подходящего для нейтрализации цзунцзы."

"Во бля, предложил! Глянь на размеры рюкзака, как думаешь, там поместится такая штука? Или ты полагаешь, в мире существуют ослики размером с чихуахуа?"

Я направил свет фонаря на труп: он переворачивался. Испугавшись, я убрал от него свет и попросил: "Сходи приведи сюда младшего брата. Или принеси немного его крови."

Вдруг вспомнив что-то, Толстяк заявил: "У меня есть, у меня есть, не надо ходить, у меня есть кровь!"

"Куриные твои мозги, бесполезные, как и твоя кровь!"

"Да не моя кровь, у меня есть кровь младшего брата. Я однажды собрал ее и сохранил." И он достал из кармана гигиеническую прокладку(1), испачканную кровью.

"Ты… — мне захотелось убиться головой об стену, — откуда ты ее взял?"

"Я пропитал ее кровью младшего брата, когда он был ранен. Не так-то просто добыть и сохранить это сокровище в таком количестве, — гордо сообщил Толстяк. — Позволь сказать тебе, что это на самом деле сокровище. Этой прокладки достаточно в комнате летом, чтобы обойтись без антимоскитных спиралей."

"Ты — сукин сын!" У меня приличных слов не было. А Толстяк торопил: "Не будь придирой, давай, моя запасливость сегодня может нас спасти."Он вытянул руку с прокладкой в сторону трупа и сказал ему: "Просто лежи и не двигайся!"

Но на полу была только зеленая лужа, а куда делся труп, неизвестно. Осмотрев следы на полу, я был удивлен: мертвец снова лежал в гробу. Как только смог незаметно проползти мимо меня?!

"Либо труп что-то не так понял, либо… а ты уверен, что это кровь младшего брата?" — с сомнением спросил я.

"Абсолютно уверен! Я всегда очень дотошен, когда речь идет о безопасности, — ответил Толстяк. — Погодь! Ведь язык древних отличается от нашего. Может, надо было обращаться к нему на каком-нибудь мертвом языке? Попробуй ты.

"Не буду, — отказался я. — Когда младший брат напугал женщину-цзогуй, он ничего не говорил!"

Но Толстяк все равно протянул салфетку к трупу и несколько раз что-то крикнул. Увидев, что труп никак не реагирует, он задумался: "Может, кровь нашего младшего брата действует только на мертвецов женского пола? А это вроде мужик, ведь так?"

Я покачал головой и посмотрел на мертвеца, обрастающего черными волосами. У него была только одна рука, однако он очень ловко выбрался из гроба, спрыгнул на пол и пополз к нам. Мы попятились, отступив метров на десять, опасаясь столкнуться с ним.

Толстяк все еще держал на вытянутой руке перед собой гигиеническую прокладку, но мертвец по-прежнему никак на нее не реагировал. Вены на лбу Толстяка вздулись, он неожиданно ударил прокладкой мертвеца по лицу, выхватил из-за спины пистолет-автомат и сказал мне: "Вот же сукин сын, я такого не ожидал. Но в конце концов, мы может поиграть с ним и по другим правилам. Дадим ему пару секунд форы!"

Я согласился. Как только мертвец приблизился к нам на расстояние нескольких шагов, мы одновременно выстрелили в упор. На мертвяка обрушился свинцовый дождь, ветхое тело прошило дюжиной пуль, отшвырнув его назад. Чтобы проверить качество своей стрельбы, мы поспешили обойти гроб, стенки которого теперь были украшены дымящимися отверстиями от пуль. Но мертвецу, кажется, большого урона наш обстрел не нанес. Он уже поднялся, повернул голову в нашу сторону и снова пополз.

"Я же говорил, что эти стволы бесполезны против цзунцзы. Калибр маловат!" Толстяк в упор выпустил пару очередей, чтобы замедлить движение мертвеца. Я заметил, что единственная целая рука трупа прострелена настолько, что болтается, словно там сломана кость.

"Не факт! — ответил я. — Все зависит от интенсивности стрельбы. Надо целиться только в голову и стрелять непрерывно!" Кивнув друг другу, мы пошли на мертвеца, стреляя без остановки и не жалея пуль. Когда мой магазин опустел, я сменил его и продолжил стрелять до тех пор, пока череп мертвеца не превратился в решето. Он перестал двигаться.

И только зеленая жижа растекалась по полу.

Мы с Толстяком постояли возле него в ожидании. Потом я громко хлопнул в ладоши, но труп остался неподвижным. И Толстяк заявил: "О! Я только что узнал, что много огнестрельного оружия намного действеннее, чем один младший брат!"

"Не говори так. Просто младший брат в сравнении с нами обоими более самодостаточен," — ответил я.

Толстяк указал на гроб и спросил, не хочу ли я заглянуть внутрь. Качая головой, я заявил: "Отныне больше ничего открывать не буду."

Дело не в том, что мне было неинтересно. На самом деле, я все еще хотел узнать, что написано на задней стороне крышки гроба. Но моих сил недостаточно для того, чтобы легко справляться с таким стрессом. Даже согласившись на предложение Толстяка открыть гроб, я уже сильно нервничал. Но очевидно, даже в паре с Толстяком я не гожусь для работы даому. Он всегда сможет уговорить меня открыть любой гроб, не оценивая опасность. А я, как бы ни старался, никогда не смогу привыкнуть к цзунцзы. Думаю, мне предстоит еще много работать над собой. И понимаю, насколько был прав дед, запрещая мне заниматься семейным делом.

Толстяк немного подумал и тоже кивнул: "Согласен."

Путь вперед находился за ящиками, окружавшими гроб. Мы просто разбили их и, пройдя дальше, увидели третьи каменные врата, но они не распахивались, а поднимались. На дверной плите была вырезана голова какого-то зверя, а под ней стоял домкрат, настолько старый и ржавый, что, казалось, развалится на куски от одного прикосновения.

Над головой зверя располагался тяжелый камень, весом около трехсот килограмм. Вероятно, это был противовес, опускавший и поднимавший каменную плиту врат.

Я заглянул за врата, посветив фонарем. Затем мы оба забрались туда и увидели большой зал с каменными стенами.

Огромное помещение круглой формы размером с половину футбольного поля. Вдоль стен по кругу были расположены семь огромных колонн, подпирая потолок в форме семиконечной звезды. Это уже больше похоже на гробницу, но по сравнению с другими тут многого не хватает. В центре зала возвышалось сооружение, формой напоминавшее древний терем клана Чжан, а перед ним два ручья с несильным течением, которые окружали сооружение, вероятно, служившее погребальной камерой.

Я прикинул ширину ручьев. Первый, внутренний, ближе к погребальной камере, был шириной около шести человек(2), переправы через него не было. Второй ручей пересекали шесть каменных мостов разной формы, в основании которых стояли статуи страшных мифических зверей. Не понимаю смысла такой архитектуры, но выглядит жутко.

Толстяк уже поднял ногу, собираясь ступить на мост, но я остановил его и указал наверх. Оттуда, с вершины погребальной камеры, свисала веревка. Выглядела она совершенно новой, вероятно, ее там закрепили гораздо позже, чем была построена гробница. Может быть, это дело рук Молчуна и его спутников.

Осматривая потолок, я заметил, что семь каменных балок наверху образовывали концентрическую форму, словно это помещение укрывал огромный зонт, покрытый странными барельефами. Некоторые из них напоминали орлиные клювы и хвосты карпов, их объединяло явное сходство с крючьями, мне это казалось неправильным. Сразу пришло в голову, что эта резьба маскирует какое-то функциональное приспособление. Похоже, эти стилизованные крюки предназначены для крепления веревок. Вполне возможно, изначально это были обычные крюки, которые использовались древними строителями для подъемных механизмов, а потом их замаскировали барельефами.

Сюда с противоположной стороны гробницы был заброшен железный крюк с веревкой, которая оказалась продетой через часть каменных крюков на потолке. Получился прочный веревочный мост. Чувствуется почерк младшего брата с его ловкостью и сноровкой.

С этими шестью(3) мостами что-то не так. Если пойдем не по тому мосту, случится что-нибудь плохое. Молчун, чтобы избежать проблем, нашел свой собственный путь — это вполне в его стиле, не ходить тем путем, который сделан или предложен кем-то другим.

Тот ручей, что шириной в шесть человек — это почти десятиметровая переправа. Наших с Толстяком сил на такое не хватит. Значит, придется идти по дороге, проложенной младшим братом.

Мы отыскали конец веревки, забрались наверх и, свесившись вниз головой, перебрались через внешний ручей, добравшись до берега внутреннего. Глянув вниз, Толстяк сказал: "Кажется, в воде что-то есть."

"Да что там может быть? Неужели крокодил?" — съехидничал я, думая, что, даже если окажусь прав, то это должен быть мертвый крокодил.

"Нет, это просто покойник!" — ответил Толстяк. Мы спустились, сняли рюкзаки и, соединив железные стержни, сделали нечто похожее на багор. Толстяк, подойдя поближе к тому месту, где видел покойника, зашел в воду и вытащил из ручья что-то черное.

Тут же воздух заполнился неприятным прогорклым запахом.

Это действительно был покойник, только труп совсем свежий. Может быть, кто-то из спутников младшего брата?

"Должно быть, когда они перебирались по веревочному мосту, кто-то сорвался и утоп?" — предположил Толстяк.

Я покачал головой: "Младший брат слишком ответственный, он не позволит людям в его команде совершать подобные ошибки. Разве что с ним шел кто-то вроде нас, отличающийся полным отсутствием дисциплины и сообразительности."

Перевернув труп, я увидел, что он покрыт грязью, от которой исходит легкий запах лекарств. Набрав из ручья воды, я обмыл тело и сразу увидел на обнаженном торсе татуировку цилиня. Труп уже раздулся, и линии татуировки были видны очень четко. Толстяк опешил: "Это братишка! Когда он успел снова умереть?"

Примечания переводчика

(1) Гигиеническая прокладка, 卫生巾, вэй шэн цзинь. Вообще-то, иногда это сочетание переводят, как "гигиеническая салфетка", но чаще всего вэйшэнцзинь называют женские гигиенические прокладки. Можно предположить, что дело было на Чанбайшане. Тогда господин Чэнь Пи среди прочего снаряжения набрал запас женских прокладок, и Толстяк еще шутил, что они устроят доставку гуманитарной помощи в женское общежитие. Прокладки Чэнь Пи собирался использовать в качестве стелек для уменьшения потливости подошв. Но Толстяк нашел еще один оригинальный способ применения. Правда, вроде на Чанбайшане Молчун не получал серьезных ранений.

(2) "Ширина около шести человек" — дословный перевод оригинала. Сюй Лэй любит образность при описании размеров. Но если "коридор, где поместятся два цзефана" представить можно, то тут сложнее. Это может быть расстояние, равное шестикратному среднему росту человека, или "шесть человек, стоящих рядом". Выражение "длина в 6 человек" используется в Китае для описания длины стола, за который могут сесть шесть человек — это либо три человека в ряд друг против друга, либо два человека в ряд друг против друга (а еще двое будут сидеть в торцах стола).

(3) "С шестью мостами". В оригинале написано "с семью мостами" — имеется в виде шесть мостов через ручей и седьмой, веревочный. Но в русском языке причисление к шести опасным мостам седьмого безопасного не соответствует семантической логике, поэтому в переводе "шесть мостов".

Глава 60

Хотя тело давно находилось в воде, татуировку цилиня нам хорошо удалось рассмотреть. Поэтому, сравнив по памяти мелкие детали, я понял, что это не младший брат. Рисунок был похож, но техника грубее, и кожа более темного оттенка. А самое главное: в волосах трупа было очень много седины.

Пришлось опустить тело обратно в ручей, потому что запах был просто невыносим. И уже когда мертвец полностью ушел под воду, я вдруг понял, кто это — папаша Паньма.

Он вошел в гробницу одновременно с командой Молчуна. Но я понятия не имею, как и отчего он умер.

При последней нашей встрече мне показалось, что папаша Паньма сильно повредился рассудком. Хотя не могу уверенно сказать, на самом деле он свихнулся или же просто притворялся. После того случая я его больше не видел и думать уже о нем забыл. Но человек он был гнилой: легко убивал людей за пару мешков еды, а еще работал на Призрака, тоже не за просто так. Мелкий человечишка, целью которого всегда была нажива. Видимо, поэтому он и за людьми Молчуна следил, но подробности меня мало интересовали.

Распухший и посиневший труп, медленно опускавшийся на дно, выглядел жутковато. Папаша Паньма — старик, но вода за долгое время настолько впиталась в кожу, что морщины разгладились. Если бы я не знал, что Молчун остался позади, то действительно мог бы перепутать.

Жилось папаше Паньма не сладко. Но он заслужил смерть. Каждый должен платить за свои преступления. И такой конец Паньма вполне логичен.

Отвернувшись от тонущего тела, мы поднялись по ступенькам и подошли ко входу в погребальную камеру, который закрывала плотная ткань. Мне столько довелось пережить по дороге сюда, что, поднимая полог, я ни капли не колебался, хотя и любопытства уже не испытывал.

Внутри находилось огромное нефритовое ложе, но на нем ничего не было.

Толстяк удивленно застыл: "Почему тут пусто? В такой огромной гробнице после стольких стараний мы нашли только пустое место?"

Я спросил: "Ты во многих гробницах побывал, как думаешь, может это быть гробовым ложем?"

"Судя по высоте, вполне вероятно," — ответил он.

Тогда я указал на поверхность ложа: "Смотри внимательно, там очень глубокая большая вмятина. Очевидно, на этом ложе когда-то стоял большой и тяжелый гроб. Но... его здесь уже нет." Дотронувшись до вмятины, я понял, что она осталась не от деревянного гроба. Каким бы тяжелым не было дерево, такого глубокого и четкого следа оно не оставит. Это мог быть только нефрит, либо железо. В крайнем случае тяжелый деревянный гроб, все углы которого обиты железом.

Полагаю, последнее вероятно более всего. Потому что все гробы, мимо которых мы только что прошли, были сделаны из дерева. И потому тела внутри быстро истлели. Отлить в этом месте железный гроб возможно, только если есть возможность плавить руду. Но поблизости я не видел ни следа плавильных печей. В древности плавка железа была занятием трудоемким и сложным. Более того, для этого нужен уголь. Если я правильно понял, клан Чжан разработал сложный поэтапный план строительства этой гробницы, и на одном из этапов занималась посадкой строительного леса. Значит, и для изготовления гробов использовали дерево. Думаю, все гробы здесь сделаны из одного сорта местной древесины.

Воплотить в жизнь подобный проект глубоко в горах — само по себе событие исключительное. Если методы и материалы по ходу строительства менялись — это уже совсем невероятно.

"Его больше нет. Может быть, у гроба выросли ноги, и он сам по себе свалил отсюда? — бормотал Толстяк. — Хотя к настоящему времени за долгие годы в этом дьявольском тереме клана Чжан даже гробы могут становиться нежитью. Ой, это больше не безобидный гроб! Боюсь, с ним справиться нам будет сложновато."

"Думаю, этот гроб унесли отсюда. Возможно, освободили место для другого покойника," — успокоил его я, осматривая следы на нефритовом ложе. Их оставили, именно когда гроб уносили. Правда, сложно определить время этого события.

Поднимаясь по ступенькам, чтобы лучше осмотреть ложе, я заметил, что на них с двух сторон отверстия.

Сверление камня в древности требовало отточенной техники и серьезных навыков. Те отверстия, что обнаружил я, были не просто просверлены, но и отполированы изнутри. Более того, они не были строго вертикальными, а уходили глубоко вниз по спирали. Очень глубоко. Такое невозможно было сделать в прошлом. Думаю, для такого нужно современное оборудование: ручная или дизельная портативная буровая установка. Полагаю, отверстия нужны были для фиксации подъемника.

Толстяк кивнул: "Понимаю. Был труп, который привезли сюда и должны были упокоить на этом ложе, поэтому сначала убрали старый гроб. Но почему сейчас здесь ничего нет? Куда делся привезенный труп?"

Но я не знал, довезли сюда покойника или нет. Жаль, что не спросил об этом Призрака. Удалось ли похоронной команде доставить тело? Хотя, скорее всего, удалось. Зная упорство клана Чжан, если тогда что-то не получилось, они бы повторили попытку. А в Банае, по словам Агуя, побывала всего одна археологическая экспедиция. И, покидая деревню, они выглядели вполне удовлетворенными.

"И что нам теперь делать?" Оглядевшись, я понял, что дальше пути нет. Еще, проведя несколько несложных расчетов, я понял, что мы окружены зыбучим песком. Тем самым, через который пробрались сюда. Если я не ошибся, то этот слой сейчас находится прямо над нами.

Тогда меня удивила глубина слоя песка: небольшая, ноги легко доставали до дна. Но сейчас ясно, что эта гробница находится внутри слоя зыбучего песка, и ее вершины тогда касались мои ноги. Если не знать схему тайных проходов, сюда невозможно добраться, мелкий песок не позволит сделать подкоп или подрыв.

Я спросил Толстяка, что делать. Кажется, мы попали в тупик. Если следовать логике, Молчун пришел отсюда, например, через проход в гробовом ложе, а затем добрался до первого этажа терема.

Но вокруг гробового ложа не было никаких проходов или дверей. Мы с Толстяком принялись более тщательно обыскивать камеру, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь. Ведь отсюда Молчун пришел не один. Не могла же целая толпа пройти через погребальную камеру и не оставить ни одного следа. И действительно, Толстяк нашел у стены окурок.

"Точно. Наивняшка, они пришли отсюда. Это "Юйси"(1), я видел их у одного из тех, кто умер наверху, он у нас водителем был, — сказал Толстяк. — У него при себе была пара таких пачек, а еще курительная трубка для опиума(2). Должно быть, именно он тут и курил."

Я подошел к нему, осмотрел окурок и заметил, что в стене есть щель, куда засунуты еще несколько.

Такое расположение окурков очень специфично. Либо это делал человек от скуки, выкуривая сигарету за сигаретой и рассовывая окурки в разные дырки и щели. Либо здесь курили сразу несколько человек.

Думаю, вероятнее последняя версия. Но странно, почему они приходили курить именно к этой стене? Здесь не тенек, падающий от стены, возле которой собираются уставшие работяги покурить и поболтать, наблюдая за восходом или закатом. И скучать здесь вроде бы некогда. А кроме того, в этой камере много мест, где можно удобно расположиться, чтобы покурить. Так почему они все собирались здесь? Может быть, вход в камеру находится за этой стеной?

Но это бессмысленно! Гробница — не то место, где, зайдя в очередную комнату, можно расслабиться и покурить всей толпой. И, по словам Толстяка, к этому времени они все были в сильном напряжении, многие уже страдали от воздействия щелочи. С чего бы вдруг им устраиваться на перекур, попав в погребальную камеру?

Я предложил: "Давай попробуем встать на их место. Если бы ты был отравлен, устал до смерти, пытаясь попасть сюда, что бы ты сделал?"

Толстяк ответил: "Я определенно свалился там, где стоял, чтобы отдышаться. И, если бы главный не надрал мне задницу, или сзади не преследовала какая-нибудь гадость, я бы долго так лежал, пока не очухался."

"Ты бы в таком состоянии стал курить?"

"Бля, ты вспомни, что тут происходило! Если столько зараз выкурить, сдохнуть можно, разве что заедать каждую сигарету тарелкой супа из бычьего члена(3). Но если ты еще и щелочью надышался, то вообще дышать тяжело и больно. Курить после этого — разве это не самоубийство?"

Я кивнул, он озвучил мои мысли. А Толстяк поинтересовался: "Почему ты об этом спрашиваешь?"

Я поделился с ним своими наблюдениями, и Толстяк сказал: "Как по мне, если оглядеться, то лучшее место для курения — вон те ступеньки. И обзор хороший, и сидеть удобно. А здесь присесть можно только на корточки, опираясь спиной на стену. Или курить стоя, а это неудобно! Чтобы выкурить именно в этом месте столько сигарет, нужна какая-то особенная причина. Ну, например, это похоже на ситуацию,... когда... ты ждешь женщину, которая отошла в туалет!"

"Разве для похода в туалет надо столько времени?" — удивился я. Толстяк хихикнул: "Ты что, с девушками никогда не встречался? Тогда поделюсь опытом: женщины очень нервные существа. Если дамочка пошла в туалет, мужчина, ожидая ее, три партии в маджонг может сыграть за это время. Если пара вместе пошла, например, в магазин, и женщина отошла в туалет, мужчина обязательно поищет место, чтобы покурить, обычно у стены этого туалета. В общественных местах у входа в туалет собираются мужики в ожидании своих дам. Попробуй представить — ночь, ветер такой... "шшшшш", группа мужиков курит, пожимая плечами от удивления "как можно так долго", сочувственно улыбаются друг другу и болтают о том, о сем. Здесь следы выглядят похоже на такую ситуацию."

Я почесал затылок, не понимая: "Хочешь сказать, что госпожа Хо и девушки из их команды все сразу захотели в туалет, поэтому мужчинам пришлось их ждать и курить?"

"Мне кажется, количество окурков не соответствует. Разве что госпожа Хо не только пописать пошла, но и макияж старательно поправляла, — продолжал рассуждать Толстяк. — Это лишь на первый взгляд похоже на ожидание женщины из туалета, но времени прошло больше. Однако, для чего-то серьезного, вроде обработки ран или перевязки времени тоже недостаточно. Кроме того, когда человек ранен, не до стеснения, женщина не станет для этого уединяться. Думаю, женщины переодевались."

"Переодевались? Зачем им переодеваться? Они же не на званый обед пришли. Да и одежда вся походная у них была, разницы никакой."

Толстяк задумался, потом вдруг оглянулся в сторону ручья: "Вымокли, одежда была мокрая! Они вышли из воды!"

Примечания переводчика

(1) Юйси, 玉溪 — марка длинных сигарет производства Hongta Tobacco Group. Компания основана в 1956 году, в названии марки использован топоним Юйси — город в провинции Юньнань, где находились первые заводы компании Hongta Tobacco. Марки, производимые этой компанией, считаются элитными.

(2) Курительная трубка для опиума, 大烟枪, даяньцян — курительная трубка с длинным мундштуком на полом стержне, на конце закреплялся металлический фитинг для чаши. Для курения опиума требовалась еще опиумная лампа, без нее трубка не функциональна. Но, если снять чашу, то опиумную курительную трубку вполне можно использовать, как очень длинный мундштук. Следует заметить, что на момент действия романа в Китае курительные опиумные трубки были очень редки, так как долгое время проходила компания по искоренению наркомании курения опиума. Такие трубки имели обычно коллекционеры.

(3) Суп из бычьего члена, 牛鞭汤, нюбяньтан — экзотическое азиатское блюдо, традиционно считающееся афродизиаком. Но в народной китайской медицине это блюдо считалось также биостимулятором, и применялось так же, как на Руси куриный бульон — для улучшения состояния после тяжелой болезни.

Глава 61

Я сразу полез в воду. В ручье было неглубоко, мне по пояс. Медленно ощупывая ногами и руками каждый сантиметр каменного русла, я вскоре нашел дыру чуть дальше по течению.

На дне лежал вздувшийся труп, из-за которого вода воняла. Включив фонарь, я осветил проход, потом направил свет на мертвеца, опасаясь, что он подплывет ко мне.

Толстяк тоже спустился, чтобы помочь. Добравшись до обнаруженного мной прохода, он остановился и сказал: "Точно, они вышли оттуда."

А ведь это очень похоже на стиль Ван Цзанхая. Похоже, клан Чжан был довольно тесно связан с ним, возможно, обменивались опытом, в том числе, в области архитектуры и строительства.

Толстяк нырнул на дно ручья, какое-то время бултыхался там и, наконец, заплыл внутрь. Я видел, как свет его фонаря отдаляется от меня и медленно меркнет.

"Внутри довольно просторно. А в нескольких метрах от прохода есть ступеньки, которые ведут наверх! — сообщил он, вернувшись. — Но я думаю, что они полностью покрыты водой. Не знаю, что из себя представляет этот проход, но нам стоит попробовать."

Когда я услышал его слова, мне стало легче.

Выбравшись из ручья, окружавшего погребальную камеру, мы вернулись, чтобы забрать Молчуна.

Устроив младшего брата на спине поудобнее, я выпрямился, и, сделав несколько шагов, почувствовал неладное: в горле сильно першило.

Толстяку было еще хуже. Через пару шагов он закрыл руками рот и нос, а его лицо перекосилось, словно от боли.

Странно это, что такое могло приключиться с нами обоими?

Жестом приказав мне остановиться, Толстяк побагровел от ярости и бросился к тайному проходу, найденному нами, стараясь держаться как можно ниже, иногда перекатываясь по полу и двигаясь ползком.

Положив Молчуна на землю, я побежал за ним, но прежде, чем мы добрались до цели, увидел густое облако, напоминавшее туман, втягивающийся внутрь. Дышать здесь было трудно, каждый вдох причинял сильную боль, словно огнем охватывая слизистую носа, горла, а затем легкие.

"Блять, мы какой-то механизм активировали?" — я был в шоке.

Толстяк отчаянно закивал и прохрипел: "Пошли быстрее!"

Пока мы носились туда-сюда, я думал о том, почему тумана так много. Я до сих пор не заметил никакого движения вокруг, неужели механизм срабатывал абсолютно бесшумно?

Вернувшись к Молчуну, я подхватил его, Толстяк забрал вещи, и мы опрометью бросились к спасительному ручью, окружавшему гробницу.

Добравшись, мы без колебаний полезли в воду. Проход я нашел быстро, метров через десять Толстяк нагнал меня и схватил за руку. Мы медленно стали подниматься по ступеням и вскоре добрались до поверхности воды.

Лучи наших фонарей освещали коридор, вода там тоже была, но доходила только до колена. Впереди, метрах в семи, виднелся вход в пещеру.

Это та самая ядовитая пещера, где были ямы с водой? Если так, то нам, наконец, повезло выбраться и не вляпаться во что-то серьезное. Я не ожидал, что все пройдет так гладко. Если сумею выбраться, обязательно пойду в храм, и постараюсь выразить богам самую глубочайшую благодарность.

Полный восторга, не чувствуя ног, я бежал по воде, Толстяк ненамного опередил меня. Но перед самым входом он резко остановился, и я врезался в его спину. Вот же медведь неповоротливый. Я не успел понять, в чем дело, как он стал пятиться назад.

"Что еще?" — нетерпеливо спросил я. Толстяк ответил: "Дрянь дело, нам троим грозит серьезная опасность."

Глянув через его плечо, я увидел нечто странное. Вход перегораживали горизонтально натянутые нити, похожие на шелк, а на них висели небольшие вещицы, словно фрукты, развешанные для сушки на солнце.

Как бы поточнее описать все это?

За проходом была пещера круглой формы с неглубоким бассейном на дне. Воды там всего лишь по щиколотку. Пещеру с бассейном пересекал узкий мост, укрепленный железными цепями. На противоположной стороне в стене тоже был вход в пещеру. И здесь, и там проходы заплетены нитями, тонкими, как шелк. Не знаю, что за материал, может быть, железная проволока, но выглядела она очень прочной. Хрень, развешанная на этой проволоке, похожая на сушеные фрукты, оказалась мне знакомой. Я даже вздрогнул от испуга — бронзовые шестигранные колокольчики. Бесчисленное множество колокольчиков. Это их имел в виду Толстяк, говоря о грозящей нам опасности? Стоит задеть хотя бы одну нить, они все зазвенят. Боюсь представить, что тогда произойдет, мы можем полностью потерять над собой контроль. Со вздохом я задумался: как же сюда попал младший брат со своими людьми? Хотя на тот момент у них другого выхода не было. А Молчун с его невероятными навыками и решимостью мог провести аккуратно всех по одному.

"Это ловушка для воров, — сказал Толстяк, указывая на несколько искусно вырезанных в стене на другой стороне драконьих морд с открытой пастью. — Входя сюда, люди клана Чжан активировали механизм, заполнявший эту пещеру водой, вытекавшей из пасти драконов. Когда все колокольчики оказались в воде, люди могли нырнуть и без проблем пересечь пещеру."

Но нам отсюда не запустить этот механизм. Осматривая переплетение проволоки, я подумал, что можно перебраться на ту сторону по потолку. Но взглянув наверх, понял, что это невозможно: паутина с колокольчиками была повсюду.

"Пойдем под водой?" — предложил я. Толстяк покачал головой: "Посмотри, ширина пещеры метров тридцать, а глубина воды в бассейне всего-то с половину ладошки. Нырнуть мы можем, только если научимся превращаться в тараканов."

"Зачем мелочиться — черепаха(1) больше подойдет," — ответил я.

Толстяк не стал препираться: "По крайней мере, здесь мы пока в безопасности. Есть время придумать способ перебраться на ту сторону."

Я сел на землю, вспомнив о том, что здесь очень трудно найти место, где можно передохнуть. Потом подошел к младшему брату и увидел, что он открыл глаза. Я поспешил его успокоить: "Мы почти вышли, не волнуйся, скоро будем в безопасности. Ты пока хорошенько отдохни." Я еще не закончил говорить, как увидел, что губы Молчуна шевелятся.

Сначала я подумал, что мне показалось, но его губы снова шевельнулись. Кажется, он пытается что-то сказать. Нет, не кажется, я уверен в этом, потому наклонился ухом прямо к его губам и услышал: "Ку ай чжоу."(2)

Что за ку ай чжоу? Марка компьютера? Я ответил: "Хорошо, будешь послушным, и я куплю тебе, когда мы будем гулять." Толстяк обернулся к нам. Он казался заторможенным, видимо, уже расслабился после долгих трудов и передряг, и сонно спросил: "Что ты собираешься купить?"

Я предложил ему самому послушать, что говорит младший брат. Толстяк прислушался и нахмурился: "Да нет, младший брат просит поскорее сварить ему кашу. Он кашки хочет."

Кашки хочет? Удивительно, когда это младший брат стал таким слабеньким? Но Толстяк вдруг хлопнул себя по бедру: "Какая к черту каша! Младший брат сказал нам быстрее уходить!"

"Уходить быстрее? Что значит, уходить быстрее? Здесь опасно?" — недоумевал я.

Толстяк посмотрел в темноту позади, потом осторожно сделал несколько шагов туда и вдруг заорал: "Уходим, бля!"

"Да что случилось-то?"

"Газ!" Я тоже вернулся в коридор, откуда мы пришли, наклонился и увидел на стене пару небольших отверстий, откуда валил густой щелочной пар, медленно растекаясь вокруг, словно это было живое существо, передвигавшееся в незнакомом пространстве на ощупь.

Похоже, в здешней защитной системе не предусмотрены герметично закрытые помещения, каждый проход будет заполнен едкой щелочью!

Примечания переводчика

(1) "Черепаха больше подойдет" — замечание У Се звучит двусмысленно. С одной стороны черепаха — животное водоплавающее, хорошо перемещается под водой. С другой стороны в Китае упоминание этого животного чаще всего носит негативный, пошлый характер.

(2) Ку ай чжоу, 酷爱舟, то, что послышалось У Се, три слова, которые дословно можно перевести как "страстно желаю лодку". 酷爱, ку ай означает сильное желание (быть поклонником, сохнуть по кому-то, тащиться",舟, чжоу — лодка или посуда в виде лодки. Толстяк чуть позже расслышал только два слова: наречие 快, куай (быстро, поскорее) и существительное粥 , чжоу (иероглиф-омофон), жидкая каша. И он оказался ближе к истине, плохо расслышав только последнее слово走 (не чжоу, а цзоу и гласный не плавный, а нисходяще-восходящий) — бежать, убираться, уходить быстро.

Глава 62

Я поднял младшего брата на спину и пошел вперед. Толстяк уже надышался щелочью и натужно кашлял, а из носа текла кровь. Его, казалось, это совершенно не беспокоило, он со всех ног бежал ко входу в пещеру, но, оказавшись там, остановился, по-прежнему опасаясь зайти внутрь.

А я в это время заметил, что ядовитый дым валит из пасти драконов, вырезанных на противоположной стене. Расслаиваясь, как туман над рекой, он стелился над водой в бассейне. Настоящий дым от огня из преисподней, который старался проникнуть оттуда в наш мир.

"Умрем, мы все умрем, сдохнем, — Толстяк беспокойно затанцевал на месте, — бля, Наивняшка, стрельни мне в башку, я не хочу стать таким, как Призрак."

"Но если ты умрешь, то кто убьет меня?" — с беспокойством начал спорить я. Толстяк уверенно предложил: "Все в порядке, просто выстрелишь себе в рот. Не волнуйся, это не больно."

"Ты соображаешь, о чем меня просишь? — заорал я. — Как ты можешь просить меня о таком?"

"Я, твой покорный ебнутый слуга, верую во Христа и не могу совершить самоубийство!"

"С каких это пор ты во Христа уверовал?" — опешил я. Толстяк ответил: "Только что. Я только что помолился Богу."

Глядя на бесчисленные колокольчики перед собой, я твердо сказал Толстяку: "Вперед и только вперед(1), может быть, нам повезет. Оставаться здесь — это верная смерть, а впереди чертовы колокольчики. Но сойти с ума — это лучше, чем смерть, есть вероятность потом выздороветь. Это лучше, чем сдохнуть сразу."

Толстяк кивнул, сжал зубы и зашел в пещеру, я последовал за ним. Мы осторожно вступили на узкий мост.

Обстановка была очень напряженной, но Толстяк казался внешне спокойным, двигался довольно быстро, аккуратно огибая нити с колокольчиками, не задев ни одного. Я шел следом, повторяя его движения и обходя опасную паутину. Мне даже стало казаться, что мое тело обрело какую-то неестественную гибкость, из-за чего в росла уверенность, что все обойдется. Но в глубине души гнездилось неприятное ожидание беды.

Хотя, может быть, помолившись впервые в жизни, Толстяк на самом деле уверовал искренне и получил благословение. Нас много раз преследовали неудачи, возможно здесь судьба повернется к нам лицом? В таком случае, многомудрый и всемогущий Владыка Небес, аллилуйя Амитабха, я обязательно тебе отплачу!

Стоило мне подумать об этом, как Толстяк вскрикнул и пошатнулся, чуть не соскользнув с моста, и рука его слегка дотронулась до одной из нитей. Я видел, как завибрировала тонкая проволока, как вздрогнул ближайший колокольчик.

В то же мгновение сзади мелькнула рука младшего брата, задев меня по носу. Своими двумя невероятно длинным пальцами он с невероятной быстротой дотянулся до колокольчика и сжал его.

Тонкая, как шелк, проволока перестала дрожать. Я замер, истекая холодным потом. Младший брат осторожно отпустил колокольчик и прошептал: "Иди вперед, не останавливайся."

"Младший брат, ты в порядке или все еще слаб? — спросил Толстяк. — Мне очень трудно. Если тебе полегчало, может, ты поможешь пройти этот путь? Сами мы тут легко запутаемся."

Но Молчун не ответил, и Толстяк тихо выругался. Я подтолкнул его: "Иди вперед!"

Толстяк возмутился: "Куда вперед? Ты сам посмотри, что творится дальше." Я заглянул ему через плечо: впереди тонкая проволока переплеталась очень густо. При такой комплекции, как у Толстяка, чтобы пройти дальше, потребуется невероятная гибкость и ловкость.

"Верь в себя, ты сможешь!" — уверенным тоном подбодрил я его. Толстяк вдруг раскинул руки, словно подражая взлетающему журавлю, и заорал: "Вперед!" Затем он метнулся вперед, подпрыгнув высоко вверх, где паутина с колокольчиками не была такой густой, перемахнул через нее и плюхнулся в воду. Со стороны это было похоже на движения жеребца на скачках, берущего высокое препятствие.

Я был в шоке.

Толстяк смахнув с лица воду, ехидно сказал мне: "Верь в себя, ты сможешь!"

Глядя на него, я понял, что так и остался жалким неудачником. Этот Толстяк, сукин сын, так хорошо скрывал свои способности. Он, и правда, обычно ведет себя, как полный болван, но в критической ситуации всегда оказывается на высоте. Вот только как мне повторить его трюк? Даже если бы на моей спине не было младшего брата, повторить его прыжок я не смогу.

И дело не в комплекции, в таком деле не важно, толстый ты или нет. Я долго примеривался, стоя перед проволочной сеткой, Толстяк, обеспокоенно поглядывая наверх, где сгущалось облако щелочи, торопил: "Давай быстрее, дыма все больше."

Я поднял голову: щелочь густым туманом заволокла все метрах в шести над нами. Но Толстяк уже зажимал нос, а я чувствовал слабое неприятное жжение в горле.

"Сначала забери Молчуна." Когда я сказал это Толстяку, меня охватило странное спокойствие. Осторожно сняв со спины младшего брата, я обхватил его руками и поднял наверх, а Толстяк перехватил за плечи и осторожно перетянул к себе.

Младший брат был тяжелым, я очень беспокоился за него, и сейчас вспотел так, что хоть целиком выжимай. Увидев, что младший брат в безопасности оказался на спине Толстяка, я сказал: "Дальше будет проще, иди первым."

"А ты?" — удивленно обернулся Толстяк.

Изобразив журавля, расправляющего крылья, я ответил: "Не доверяю своему телу настолько, чтобы такие трюки проделывать. Вперед идти будет проще, ты выберешься, забудь обо мне. Я прослежу, чтобы вы прошли, потренируюсь или найду другой способ перебраться."

Говоря так, я вовсе не геройствовал, мне это казалось самым логичным выходом.

Толстяк смотрел на меня так, будто хотел по щеке погладить, и не двигался. "Чего ты, блять, ждешь? — выругался я. — Прощальный поцелуй? Иди вперед!" Толстяк, опустив голову, повернулся и пошел прочь.

Присев на корточки, я смотрел, как мерцает впереди свет его фонаря. В ловкости Толстяку не откажешь: он ни разу не задел проволоку, и скоро его силуэт пропал в темноте. Я слышал, как он остановился у входа на той стороне и крикнул: "Мы пойдем дальше, но ты не медли. Если не догонишь нас через двадцать минут, я сожгу деньги для тебя."

"Да иди ты!" Он не ответил, свет фонаря пропал.

Запрокинув голову, я остро осознал, что остался здесь совершенно один. Вокруг тихо, дым продолжал опускаться, но, казалось, заполнял помещение не так быстро, как раньше. Это хорошо, но в носу жгло так, что дышать было трудно. Хлопнув в ладоши, я подбодрил себя: "Ну, вздрогнем!"(2)

Не успев подпрыгнуть, я вдруг услышал звук, доносящийся из глубины пещеры, и, замерев, понял, что это человеческий голос, стон. Обшаривая светом фонарика стены пещеры, я пытался найти человека, но никого не видел. Пещера была заполнена паутиной тонкой проволоки, которая рассеивала свет, не позволяя осветить стены.

Все кончено! Похоже, я уже надышался щелочью. Но разве она может вызывать слуховые галлюцинации? Мои мысли прервал другой, более четкий звук. Я закашлялся, сплюнул, увидев в мокроте сгустки крови, хотел присесть. Но внезапно в темноте возле стены вспыхнул свет фонаря.

Я повернулся в ту сторону, пытаясь рассмотреть, кто там. Свет был рассеянный, зато донесся слабый голос: "Молодой третий господин!"

"Паньцзы!" Я был поражен, но не мог приблизиться, чтобы посмотреть, как он там. Из темноты до меня донеслись слова: "Молодой третий господин, иди!" Голос был слабым, а затем раздался натужный кашель.

"Что с тобой? — спросил я. — Как ты здесь оказался?"

Паньцзы отозвался из темноты: "Это долгая история, молодой третий господин. У тебя сигареты есть?"

"Как ты можешь курить? Не боишься остаться без легких?" Услышав его ответ, я заметил жуткое спокойствие в голосе, и похолодел от нехорошего предчувствия.

"Хахаха, да все путем, — сказал Паньцзы. — Хорошо, что ты не видишь, как я выгляжу."

Мое сердце замерло от ужаса, чтобы избавиться от него, я заявил: "Не мешкай, иди ко мне скорее. Если не пойдешь, я сам пойду, чтобы помочь." Собираясь выполнить свою угрозу, я отрегулировал свет фонаря и направил его туда, откуда доносился голос. И понял, почему сразу не заметил его присутствия здесь.

Казалось, Паньцзы застрял в камне. Увеличив мощность света, я увидел, что большая часть его тела находится внутри, и разглядеть можно только смутный силуэт.

Когда он перестал кашлять, я без сил опустился на пол и спросил: "Что случилось? Что с Цветочком и остальными?"

"Господин Хуаэр должен быть в полном порядке, но остальные все мертвы. Та тварь была беспощадной. Я пришел в себя здесь уже в таком виде," — ответил он.

"Подожди, я подойду и вытащу тебя."

"Не приближайся, — возразил Паньцзы. — Господин, ты не представляешь, как выглядит мое тело, которое в камне. Ты не сможешь спасти меня, даже если доберешься сюда без проблем. Зато подвергнешь себя опасности. Господин, у тебя сигареты есть? Дай мне закурить, а я тебе кое-что расскажу."

Я не мог видеть Паньцзы целиком, но вдруг ощутил ужасающее бессилие и понял, каково было ему.

Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного, но сейчас ощущал это, словно был на его месте.

"Молодой третий господин, сигарету! — слабо попросил Паньцзы. — У меня осталось мало времени."

Достав сигарету и зажигалку я попросил: "Дай ориентир, где ты?"

На стене замерцал фонарь. Я нашел место, где проволочная сеть не была слишком густой, и бросил туда курево. Не знаю, поднял ли Паньцзы сигарету с зажигалкой, но вскоре раздался его голос: "Хоть раз в жизни ты не мог быть более предусмотрительным? Слабо было прикурить сигарету для меня?"

В голове моей была пустота, я даже ответить не смог. А Паньцзы продолжал: "Молодой третий господин, хрен с ней, с зажигалкой. У тебя пистолет есть?"

"Да!" — ответил я.

"Дай его мне, — попросил он. — Молодой третий господин, я должен все сделать сам. Ты уходи. Если бы у тебя было время, я был бы рад поболтать с тобой. Но у тебя его нет. У тебя нет времени даже пожалеть меня. Если ты задержишься хоть ненадолго, то станешь таким, как я. Уходи. Если сможешь выбраться, найди людей, чтобы обыскать задний склон горы. Когда Хуаэр уходил отсюда, он направлялся туда."

Бросив ему пистолет, я услышал смех: "Нифига себе. Молодой третий господин, ты свой человек. Я не ожидал заполучить такой ствол. Но хоть перед смертью в руках подержу. Хотя, вряд ли я умру, даже если разнесу себе череп."

Вставая, я услышал выстрел, а затем Паньцзы снова засмеялся: "Молодой третий господин, уходи!"

"Не подгоняй меня. Дорога вперед не так проста. Вполне возможно, я тоже умру здесь и составлю тебе компанию на тропе к Желтому источнику."

"Молодой третий господин, здесь же я, Паньцзы. Как я могу подвергать тебя опасности?" Я услышал, как он передернул затвор. "Молодой третий господин, у Паньцзы нет сил, чтобы поговорить с тобой. Но позволь мне зачистить дорогу для тебя еще раз. А потом я пойду к третьему господину. Будь умницей, позволь мне сказать ему, что я до самого конца помогал тебе."

"Что ты собираешься делать?" — спросил я. Паньцзы тихо ответил: "Ты иди вперед. Молодой третий господин, смело иди вперед и не оглядывайся."

Я медленно повернулся к выходу, боль в сердце, казалось, достигла невыносимого предела. Сделав шаг, я задел одну из нитей затылком и вздрогнул, думая, что пришел мой последний час. И в то же мгновение я услышал выстрел, а шестигранный бронзовый колокольчик рядом со мной разлетелся вдребезги.

"Смело иди вперед!" — смеялся Паньцзы.

Продолжая шагать вперед, я не видел моста под ногами, слезы застилали глаза. Шаг за шагом я приближался к выходу, а за спиной гремели выстрелы и песня.

"Дорога, ведущая к небу,

девять тысяч, девять сотен

девять тысяч, девять сотен,

девять зимних дней, вау.

Сестренка, смело иди вперед, эй

иди вперед, не смотри назад.

Ты построишь свой красный терем,

окружив его садом из красных иксор.

Дойдя до вершины, ты достигнешь цели.

И когда остановишься, обессилев,

красное выпей вино, эй,

красное выпей вино, хэй!"(3)

Наконец я дошел до конца моста и зашел в проход на той стороне.

Ядовитый дым уже укутал всю пещеру, я едва мог дышать и почти бежал вперед. Вдруг я услышал позади выстрел, и голос Паньцзы оборвался.

Мое лицо было залито слезами, но я продолжал бежать. Впереди была лестница, ведущая в воду, я прыгнул вниз, минуя ступени, а когда всплыл, то оказался в ядовитой пещере с множеством луж. Толстяк помог мне выбраться и заявил: "Какое счастье. Я уже собрался мантру для тебя читать, не ожидал живым увидеть."

"Читай мантру!" — задыхаясь, приказал я.

Выход был почти рядом. Мы бежали из последних сил и добрались до знакомых коридоров. Не знаю, что толкало меня вперед, может, страх. Не знаю даже, откуда взялись силы, я просто бежал, сломя голову, пока, наконец, не увидел впереди свет. Мы выбрались наружу.

Примечания переводчика

(1) "Вперед — и только вперед" — в оригинале дословный перевод этой фразы "бой — и только бой" (搏一搏, бо-и-бо), по-китайски звучит, как боевой клич, и на самом деле часто используется игроками в казино или маджонг, геймерами. Но по-русски при дословном переводе смысл немного теряется.

(2) "Ну, вздрогнем!" - в оригинале У Се говорит 走一个, цзоу и ге. Дословно это переводится "иду один" или, в разговорном китайском "по одной" — выражение используется в качестве краткого тоста-возгласа за столом, перед тем, как выпить рюмку спиртного. В переводе использован максимально близкий по смыслу русский вариант.

(3) "Сестренка, смело иди вперед". Это песня известного тайваньского музыканта Юй Чэнцина (сценический псевдоним Гарлем Ю). Переводчик не смогла найти оригинальный перевод песни, поэтому обнаглела настолько, что сделала его сама.

В первой строке использована идиома "путь к небу/дойти до неба", говорящая о стремлении к высоким достижениям, саморазвитию.

Следующие строки с девятками сходу объяснить сложно. Возможно, речь идет о длительности пути самосовершенствования.

В песне использована идиома "красный терем", традиционно говорящая о печали по поводу скоротечности жизни и непостоянства сильных страстей. Возможно, это отсылка к классическому роману "Сон в красном тереме". Вообще, часто использование в стихотворении эпитета "красный" — это стилистический прием, который доложен настроить слушателя на меланхолический лад.

Иксора — разновидность красных цветов, внешне напоминающих гортензию.

Переводчица не уверена в точности трактовки песни. Донесла смысл, как смогла, и в процессе рыдала, представляя всю эту сцену — песня идеально подходит к сцене гибели Паньцзы.

Оригинал стихотворения:

通天的大路，

九千九百九千九百九哇。

妹妹你大胆地往前走呀，往前走，莫回呀头。

从此后，你搭起那红绣楼呀，

抛撒那红绣球呀，

正打中我的头呀，与你喝一壶呀，

红红的高粱酒呀，红红的高粱酒嘿！

Глава 63

Дорога в Банай плохо отложилась в моей памяти. Лишь отрывочные воспоминания о том, как нас перехватили у озера люди Цю Декао. До этого они уже поднаторели в помощи своим, и мне сразу надели кислородную маску.

Я настолько устал, что не мог расслабить мышцы, их свело длительной болезненной судорогой. Мне дали транквилизатор, но даже после этого я еще долго не мог говорить и жевать. Потом меня долго лечили: чтобы нейтрализовать действие щелочи, промыли гортань слабым раствором уксуса, делали ингаляции с ним.(1)

Той ночью я заснул и проспал более десяти часов. Проснулся от боли: мне сделали несколько уколов и сказали, что собираются увезти нас в деревню. Вспомнив о Цветочке, я рассказал им о его вероятном местонахождении, и мне пообещали послать поисковую команду.

Дальнейшее я помню плохо, лишь ощущение радости от того, что мне удалось выбраться из терема клана Чжан, и острую боль, которая терзала мое сердце при воспоминании о последних минутах жизни Паньцзы. Когда я пришел в себя, эта боль стала меньше, мне даже казалось, что его смерть мне привиделась, и все это неправда.

Цветочка нашли на следующий день, лаоваи связались с семьей Се, и его забрали родственники. Сюсю мне не удалось повидать, я даже не смог лично передать ей голову госпожи Хо. Не знаю, как все прошло, но слышал, что, увидев голову бабушки, Сюсю лишилась чувств.

Не знаю, как объяснил произошедшее Толстяк, но факт остается фактом: многие ушли в терем клана Чжан, а вернулись только Молчун и госпожа Хо, точнее, только ее голова. Думаю, что отношения между семьями Се и Хо сейчас очень сложные, а меня вообще ненавидят все. Но сил думать об этом у меня не было.

Когда меня привезли в Банай, местные занялись моим лечением по-своему, отпаивая лекарственными травами. Казалось, это дало неплохой эффект.

Примерно через пять дней я смог встать с постели и сделать несколько шагов. Выбравшись из дома, чтобы погреться на солнышке, я опешил: Молчун, одетый, как обычно, собирал свой рюкзак.

"Что он собирается делать?" — спросил я человека, сопровождавшего меня.

"Он уходит."

Уходит? Куда он собрался?

Это ужасно! Я же спас его, куда он снова уходит? "Помогите мне подойти к нему," — попросил я сопровождающего. Он помог мне встать. Подойдя к Молчуну, я спросил: "Что ты собираешься делать?"

Он взглянул на меня и равнодушно ответил: "Нет времени, конец уже близок."

"Да что, блять, ты задумал?" — я повысил голос.

"Остался последний шаг, я собираюсь кое-что закончить, — отозвался он. — У меня мало времени." Говоря это, он продолжал укладывать вещи в рюкзак.

Обернувшись к сопровождающему, я сказал: "И вы вот так просто отпускаете его? Вы же врач, нельзя выписывать пострадавшего так быстро. Где старейшина деревни? Этот парень слишком много знает. Пусть старейшина придет, арестует его и допросит."

"С ним все в порядке, он чувствует себя гораздо лучше вас, — ответил мужчина, сопровождавший меня. — А наш старейшина уже разговаривал с ним..."

Я посмотрел на Молчуна. Со вздохом, как будто скрывая что-то, он сказал: "В конце концов, мне уже немало лет, возможно, скоро настанет и мой черед."

"Цю Декао получил, что хотел, — продолжил Молчун, затягивая ремни на рюкзаке. — Теперь он сможет спокойно уйти."

"В смысле?" — не понял я.

Словно извиняясь, Молчун ответил: "Пара колец. Иногда люди ищут не долголетие, а смерть."

Я ничего не понял, а он не собирался объяснять. Тогда я, оглядываясь, заорал: "Толстяк, ты где, умер, что ли?"

"Бесполезно. Он уже был здесь один раз. Но даже Толстяк не смог его отговорить," — остановил меня сопровождающий.

"Оставшуюся часть пути я должен пройти в одиночестве. Вы не можете идти со мной. Это слишком опасно, к тому же не имеет к вам никакого отношения." Молчун забросил рюкзак за спину и пошел по улице прочь.

И это все?

Я был в замешательстве, в тот момент меня покинули все мысли и чувства. Отвернувшись, качая головой, я спрашивал себя: "Что, блять, происходит?"

Шагая к дому, я увидел Толстяка. Наверно, он слышал мой крик и поспешил навстречу. Заметив мой потерянный вид и спину уходившего Молчуна, он сразу понял, что произошло. Я хотел пройти мимо, но он остановил и потрепал меня по щеке: "Насильно мил не будешь. Что бы мы с тобой ему не сказали, останемся чужими. Мы не имеем права заставлять нашего брата жить так, как надо нам."

"Почему чужие? — возмутился я. — Если мы чужие, то кто для него свой? Надо было остаться в тереме и сдохнуть, чтобы стать своими?"

"Твой путь к достижению цели может отличаться от пути младшего брата," — ответил Толстяк.

Глядя на выражение его лица, я подумал, что он совсем не опечален, поэтому спросил: "Младший брат что-то тебе рассказал?"

Толстяк покачал головой: "Он тебе ничего не рассказал, с чего бы со мной откровенничать стал? Но мы же оба хорошо его знаем. Должна быть веская причина для такого решения. И если нам эта причина неизвестна, то остановить его невозможно."

Я вздохнул. Вдвоем мы сели у входа дома на сваях, наблюдая, как Молчун уходит все дальше. И мое сердце постепенно билось все медленнее и спокойнее.

"Он когда-нибудь вернется?" — спросил я.

Толстяк посмотрел на меня: "Раньше, когда он внезапно исчезал, тебя это не волновало."

Я покачал головой: "Тогда мы просто обнаружили его исчезновение. Раньше было по-другому. А сейчас он просто отказался брать нас с собой. Сейчас все не так."

Толстяк ответил: "Не бери в голову. Просто притворись, что не видел его ухода."

Я повернулся к нему: "И что мы будет делать дальше?"

Толстяк цокнул языком: "О! У меня много планов. Можно вернуться в Пекин и зажить спокойной жизнью. Но я не знаю, забыли ли меня в отеле Синьюэ. Если еще нельзя возвращаться, то я хочу остаться здесь. Пора навестить мою маленькую невесту. Места здесь красивые, воздух свежий, девочка-красавица. С моими небольшими сбережениями я запросто здесь несколько лет хорошо поживу. А как насчет тебя?"

Я промолчал. Понятия не имею, что ответить. Не знаю, когда это случилось, может быть, в тот момент, когда поиск истины перестал для меня быть важным — но сейчас вся моя жизнь потеряла смысл.

Хотя на самом деле моя жизнь всегда была бессмысленной. Я просто плыл по течению, беспокоясь о ежемесячных счетах за коммунальные услуги в моем магазине. С чего бы мне вообще искать смысл? Подумав об этом, я криво улыбнулся. Моя жизнь настолько никчемна, что мне нечего сказать.

"Не знаю, надо подумать, — ответил я Толстяку. — Подумать после того, как все уляжется. Вероятно, мне удалось узнать кое-что, до остального могу самостоятельно додуматься. Полагаю, скоро все встанет на свои места. Я подожду, пока все успокоится. Это как увидеть риф, который был скрыт водой и обнажился во время прилива."

Я говорил искренне, чувствуя, что скоро все станет понятно. Толстяк похлопал меня по плечу: "В любом случае, тебе стоит вернуть обратно свое настоящее лицо."

Я дотронулся до своей маски, вспомнил Паньцзы и снова почувствовал, как проваливаюсь в пустоту: "Я уже привык. Может, это лицо мне еще пригодится."

Поболтав с Толстяком, я вернулся в свою комнату. Думаю, теперь все точно закончилось. События в тереме клана Чжан сейчас казались какими-то далекими и нереальными. Это уже не в первый раз, но когда-нибудь все заканчивается. Наверно, сейчас этот момент настал.

Но я ошибался. То, что произошло дальше, не имеет никакого отношения к терему клану Чжан, но рассказать об этом надо.

Через три дня после ухода Молчуна погибла Юньцай.

В тот день я услышал неясный шум на улице, кто-то кричал, что умерла девочка.

Я не сразу понял, что речь шла о Юньцай. Мне казалось, что все закончилось, и теперь больше никто не умрет. Мы же выбрались, те, кто должны были, уже погибли.

Но Юньцай на самом деле умерла. Ее с простреленным легким крестьяне нашли в ручье. Должно быть, умерла она не сразу, раненая, добежала до ручья, упала в воду, и ее унесло вниз по течению.

Жители деревни решили, что это дело рук людей Цю Декао и отправились отомстить. Но меня это совсем не волновало, я лишь опечалено смотрел на бледное лицо погибшей и ничего не чувствовал.

Я знаю, кто это сделал: Призрак, человек с опущенными плечами. Мне сразу вспомнился силуэт, который я впервые увидел на втором этаже дома Агуя.

Этот Призрак с самого начала следили за нами, но ведь его кто-то пустил на второй этаж дома, где мы обосновались.

Я не могу сейчас спросить у Агуя, но догадываюсь, что Призрак общался не только с Паньма, но и с ним. Правда, Агуй мог не знать всех подробностей, но какие-то поручения выполнял.

Возможно, Юньцай была посыльным между отцом и Призраком. Допускаю, что она вовсе не симпатизировала нам, притворяясь наивной деревенской девочкой. И на самом деле следила за нами по поручению Призрака. Или втерлась к нам в доверие, чтобы следить за ним.

А Призрак всегда старался устранить тех, кто узнавал о тереме клана Чжан. Похоже, Юньцай многое было известно, и он убил ее. Думаю, если я сейчас отправлюсь в его пещеру, то никого там не найду.

Как же это все глупо! Почему люди продолжают убивать друг друга? Зачем умерла такая милая девочка?

Когда Толстяк ворвался в толпу, я отшатнулся от него, не в силах видеть отчаяние на его лице. Дикий вой эхом разнесся по горной долине, это кричал Толстяк: "Кто? Кто это сделал?!" Найдя неприметный уголок в стороне, я сел, чувствуя, что очень устал.

Примечания переводчика

(1) "Ингаляции с уксусом". В оригинале речь идет о нейтрализации щелочи в легких. Но на самом деле пары щелочи, попавшие в легкие, вызывают настолько сильное поражение, что такой ингаляцией человека не спасти, требуется ИВЛ. Судя по симптомам, которые раньше описывал У Се, у них с Толстяком был только ожог гортани, в крайнем случае верхних бронхов. В этом случае понятно промывание горла слабым раствором уксуса, а вот ингаляции с ним бессмысленны — щелочь уже нейтрализована внутри бронхов, и ингаляция применяется с целью усилить отхождение мокроты и обеспечить усиление кровоснабжения бронхов. Поэтому в раствор для ингаляций при токсических ожогах дыхательных путей добавляют гепарин, адреналин и N-ацетилцистеин.

Глава 64

Вечером того же дня я вылетел из Лючжоу Байляня в шанхайский Хунцяо(1), а затем пересел на автобус до Ханчжоу.

Еще в аэропорту, посетив туалет, я внимательно изучил, как теперь выглядит мое лицо. Маска очень точно повторяла контуры черепа, не закрывая кожу в тех местах, где росли волосы. В противном случае волосы бороды и усов вросли бы мне в кожу. В молодости мне казалось, что отрастив бороду, я буду выглядеть старше и солиднее, но позже понял, что не всем это идет. А в сочетании с той старой одеждой, в которую одевался третий дядя, я вообще буду выглядеть, как король нищих.

Помню, Цветочек говорил, что в древнем Китае маски были не такими, и люди, вынужденные носить их, сначала искусственно замедляли рост волос на лице, вплоть до полного рубцевания волосяных фолликулов. Этот процесс был очень болезненным. Для меня невозможность снова отрастить бороду не важна, но все равно хорошо, что мне не пришлось проходить через такое.

Я сел на последний автобус. В салоне, кроме меня, была только девушка, наверно, студентка. Она сидела в наушниках и задумчиво смотрела в окно, погруженная в свои мысли. Мне в глаза сразу бросилась ее толстая ухоженная коса.

Я вспомнил Юньцай, и чувства, охватившие меня в тот момент, даже описать сложно. С тех пор, как покинул Гуанси, я постоянно испытывал напряжение от эмоций, которые старался сдерживать. Но сейчас, когда огоньки дорожных фонарей размерено мелькали за окном, боль, запертая в моем сердце, стала прорываться наружу, превращаясь в слезы.

Закрыв глаза, я старался не плакать. Крик Толстяка все еще звучал у меня в ушах. Я вспоминал живую Юньцай и нас, когда мы впервые оказались в Банае. Мы тогда ничего не знали, похожие на слепых котят. Но были счастливы, нам казалось, что все в наших руках, что мы — вершители своих судеб.

Смешно. Все, что мы делали, приближало страшный финал. Мы сами своими руками сделали все это.

Какой же тяжкий груз лежит у меня на душе? Даже в смятении, я осознавал, что так и не распутал тот узел, который заставлял меня идти вперед.

Мои персональные демоны все еще жаждут действия. Полагаю, не все еще закончено. Нет, я точно знаю, что, даже вернувшись домой, я не смогу сделать вид, что все это меня не касается. Ничего еще не закончилось, просто моя жизнь временно встала на паузу.

Конечная автобуса была на улице Кайсюань(2). Время было уже за полночь. Глядя на знакомые улицы, я вспоминал, с какими чувствами бывал здесь раньше. Каждый раз, возвращаясь в Ханчжоу, я испытывал страшную усталость. И каждый раз, оказываясь здесь, я зарекался возвращаться в гробницы!

Но только не в этот раз. Не было ощущения усталости. Или мне казалось, что его не было.

"Если ты будешь продолжать в том же духе, то плохо кончишь."

Ну, все мы когда-нибудь умрем. Выйдя из машины, я закурил и, оглядевшись, замер от удивления.

Передо мной был магазин третьего дяди.

Разве я не собирался ехать домой? Поражаясь собственному поступку, я вспомнил, что сам назвал таксисту именно этот адрес.

И в самом деле я не могу вернуться домой. Да, у меня есть дом в Ханчжоу, но пока мне придется остановиться здесь.

Я обернулся: такси уже уехало. Стоя в темном переулке, я не смог сдержать улыбку, доставая из кармана ключи, которые отдал мне Паньцзы. Подойдя к железным воротам, я перевел дыхание от волнения и повернул ключ в замке.

Этот небольшой дом был полностью погружен во тьму. Пройдя во двор, я заметил растения в горшках, которые выращивал третий дядя. Даже в его отсутствие за ними ухаживал садовник, и они выглядели прекрасно, украшая скромный дворик. Чайный столик, где третий дядя обычно пил чай, так и стоял посреди двора.

Здесь он проводил большую часть времени. Я же бывал в этом доме всего несколько раз, и не думал, что снова окажусь здесь.

В дом я зайти не решился, потому что не знал, что мне там делать. Да и не хотелось бродить по пустым комнатам в полночь одному. Не знаю, почему, это был не страх, пережитые испытания сделали меня более уверенным в себе. Просто я могу осмотреть дом и позже, зачем торопиться.

Присев на стул возле чайного столика, я поплотнее запахнул куртку и уставился в ночное небо, просидев так до рассвета.

Меня разбудил садовник, нанятый дядей, который приходил сюда каждый день. Открыв глаза, я увидел его удивленное лицо перед собой.

"Господин, вы вернулись? Почему вы спите здесь?"

"Дядюшка Хэ? — увидев удивление в его глазах, я сделал вид, что оговорился. — Старик Хэ, ты так рано пришел?"

"Идите в дом, господин, тут очень холодно," — вежливо предложил садовник.

Я кивнул и пошел внутрь. Уборщик еще не пришел. Третий дядя нанимал временных рабочих. Они приходили каждый день, в их обязанности входила лишь уборка третьего этажа. На первом и втором хранились товары, и ежедневное наведение порядка не требовалось.

Любители антиквариата не слишком ценят идеальную обстановку в магазине, когда приходят выбрать старинную вещь. Чтобы создать нужную атмосферу, продавцы-антиквары часто оставляют товар в беспорядке. Выбрать древний раритет среди кучи того, что кажется хламом — в этом есть некая романтика. В некоторых провинциальных магазинах вообще товар разбрасывают на полу, как на обычном рынке. Таков стиль торговли антиквариатом. Примерно то же самое, что и строгая одежда продавцов в ювелирном магазине. Странно увидеть сотрудника известного бренда в джинсах.

Неплохо было бы, если бы многие интересовались старинными вещами, но на самом деле ценителей и коллекционеров в этой области очень мало, тем более, людей сведущих. В нашем деле 99% клиентов только делают вид, что они эксперты, а на самом деле ничего не понимают, их больше интересуют собственные ощущения и романтика.

Я прошел мимо товара, разложенного на полу, миновал несколько дверей и добрался до третьего этажа. То, что валяется на первом этаже — товар не годный, бросовый. На втором этаже есть большой сейф, где лежат вещи на порядок лучше. Но самое ценное дядя держал в потайной комнате на третьем этаже, которую я никогда не видел открытой. На первый взгляд дверь этой комнаты кажется старой, но на самом деле сделана она по спец.заказу из усиленной стали, как и замок, для изготовления которого дядя нашел отличного старого слесаря.

Третий этаж напоминал гостиничный люкс. Дядя знал толк в развлечениях, но никогда не показывал этого. Да и многие современные ценности его не интересовали. Вся мебель здесь была дорогая, из красного дерева. Но я бы предпочел простенький и мягкий диван, зная, что придется провести здесь много времени.

На самом деле, когда я был здесь в прошлый раз, то уже понимал, что дядя прожил нелегкую жизнь. В молодости он с головой окунался с роскошь и развлечения: ни одной юбки не пропускал, скупал все ценные вещи, которые попадались, стремился к высокому социальному статусу и уважал богатство. Но на его долю выпало много испытаний. В этой огромной комнате было много ценного: дорогая мебель, живопись и каллиграфия, и даже четыре драгоценности рабочего кабинета(3). Но если обыскать каждый ящик в шкафах и рабочем столе, ничего, кроме пыли, там не найти.

С момента покупки в этих ящиках дядя ничего не хранил и мебелью в этом кабинете по назначению не пользовался.

Казалось, что здесь никогда никто не жил.

Дядя был одинок, за исключением учетных книг, чайных принадлежностей и множества редких книг, тут ничего не было. Расставленные аккуратно по полкам, книги были покрыты пылью, сразу видно, что дядя их никогда не читал, и держал здесь для украшения интерьера. Зато везде валялись старые газеты.

Эта комната была слишком большой для него. У дяди не было столько вещей, чтобы ее заполнить.

Вернувшись из поездки на Сиша, я обыскал здесь все в поисках интересующей меня информации. Нашлись документы об археологических исследованиях, в которых дядя принимал участие. Для меня они оказались бесполезны. Надо бы их пересмотреть более тщательно, но не сейчас.

Я сел за его рабочий стол. Он выглядел точно так же, как и в день моего прошлого визита: лампа, пепельница, телефон, несколько ручек и сложенная стопка писчей бумаги.

Единственной современной деталью здесь был компьютер, но очень старой модели, с монитором всего в пятнадцать дюймов. Третий дядя обычно на нем в карты играл и составлял бухгалтерские таблицы. Навыков работы с компьютером у него почти не было, он хорошо освоил только три кнопки мыши, а клавиатурой пользовался лишь для набора текста. На компе установлена лицензионная Windows 2000, но нет сетевой карты, поэтому интернетом он не пользовался.

Я закрыл глаза, пытаясь понять, смогу ли здесь спать. Несмотря на усталость, сонливости я не испытывал. Должно быть, за последние месяцы я настолько привык к постоянному напряжению, что отдыха мне не требовалось.

Достав телефон, я отправил смс о своем возвращении всем, кому это надо было знать, а потом, вздохнув, задумался, не зная, что делать дальше.

Может быть, и третий дядя каждый день вот так же задумчиво сидел за своим столом?

Неудивительно, что он так запутался. Будь он беден, как церковная мышь, и думал лишь о том, как свести концы с концами, чтобы оплатить счета за воду и свет, то не закончил бы столь печально.

Человек — существо странное, его главная цель — выживание. Однако, очень часто люди подменяют важные цели стремлением удовлетворить свои сиюминутные потребности, тем самым загоняя себя в тупик.

Людям свойственно постоянно находить проблемы себе на голову. Причем, даже знание о возможности осложнений не всегда помогает их избежать. Люди сами создают себе трудности, даже если все понимают. Ну прямо как я.

Коснувшись своего лица, я понял, что надо чем-нибудь занять себя, иначе сумбурные мысли и воспоминания доведут меня до самоубийства. Паньцзы больше нет. Я не собираюсь никому сообщать о его смерти, но без него мне будет очень трудно.

Еще есть Я Цзе и второй дядя. Первую я еще смогу какое-то время обманывать, а вот второго дядю не провести. Он слишком умен, я никогда ничего не мог от него скрыть. Маска еще будет оставаться на мне около семи дней, я должен предусмотреть все чрезвычайные ситуации, которые могут случиться за это время.

Отправившись в туалетную комнату, я сбрил бороду, принял душ, а потом позвал одного из временных рабочих и сказал ему, что принимать сегодня никого не буду, потому что устал, хочу выспаться и планирую посвятить этому весь день. Потом залез в кровать, включил телевизор и без конца смотрел какие-то мульфильмы, периодически засыпая.

Мой сон был тягостным, не раз меня будили очень реалистичные видения, пару раз казалось, что рядом стоит Паньцзы, залитый кровью.

Я не чувствовал страха, это было отчаяние, которое словно пожирало меня живьем.

Примечания переводчика

(1) Лючжоу Байлянь — аэропорт в Гуанси, в городе Лючжоу. Хунцяо — аэропорт в Шанхае.

(2) Улица Кайсюань — одна из крупных дорог Ханчжоу между озером Сиху и рекой Фучуньцзян.

(3) Четыре драгоценности рабочего кабинета — традиционный набор предметов (кисть, бумага, тушь и тушечница), символичный для каждого образованного и просвещенного человека в Китае. Изначально это был обязательный набор для прохождения императорского экзамена кэцюй. Сдавшие этот экзамен получали возможность возвыситься и стать богаче, поэтому позднее четыре драгоценности кабинета стали символом богатства и общественного признания, а потому имели не только практическое, но и ритуальное значение.

Глава 65

Следующие несколько дней я провел, бездельничая, лишь иногда ради забот насущных выныривал из своего замкнутого мирка. Остальное время я сидел или лежал, без конца прокручивая в голове моменты прошлого. Не думал об этом, просто просматривал пережитое в памяти, как фильм.

И при этом не испытывал никаких эмоций.

Отчаяние — сильное чувство, оно поглощает все остальные и оставляет после себя в душе пустоту. В какой-то момент я понял, что не просто потерял смысл жизни, но даже перестал дорожить ею. У меня остались лишь два стимула: либо узнать, что же за всем этим стоит, либо умереть, пытаясь это узнать.

Такова кара, которую я заслужил за свою одержимость знанием. Из-за этого так много людей погибло, и, если я останусь жив — это будет величайшая в мире несправедливость.

Но, думая так, я не испытывал никакого беспокойства или угрызений совести. И стремление к еще не найденным секретам не было желанием, просто я понимал, что не испытаю облегчения, если не узнаю все.

Мне казалось, что никогда больше в моей жизни не будет нормальных чувств: никакие другие тайны не смогут возбудить мое любопытство. Однако, совсем скоро я понял, что ошибался. Кажется, эта история никогда не перестанет меня удивлять.

Через несколько дней я получил неожиданное известие о реструктуризации активов компании Цю Декао.

Очевидно, из-за резкого ухудшения здоровья главный акционер Цю Декао стал терять власть над своей компанией, и там началась борьба за акции, которая становилась все более ожесточенной. Многие люди пострадали в результате, в том числе и некоторые руководители второго звена из команды Цю Декао.

Эти люди были в неплохих отношениях со мной и Толстяком, мы с ними познакомились еще в Небесном дворце. Не друзья, конечно, но я часто обращался к ним за информацией, и они потихоньку снабжали меня ей.

По мере того, как дела в компании шли все хуже, многие из них ушли оттуда, и некоторые отправили мне документы, что раньше считались секретными.

Когда Цю Декао был в силе, он снабдил эту информацию грифом "сверхсекретно". Но теперь его финансовая империя рухнула, добытые сведения оказались никому не нужны. Более того, никто не верил в результаты его исследований. И все эти документы могли быть просто уничтожены за ненадобностью.

Те, кто передал их мне, объяснили: если нынешнему руководству компании не нужны результаты многолетних исследований, документы собирались просто уничтожить. Так пусть лучше они достанутся мне. Возможно, там я найду что-то важное для себя.

Количество документов просто поражало воображение. Передавшие мне их руководители — добрые люди, но не настолько, чтобы навести в секретном архиве порядок, даже если я попрошу. Объем некоторых документов превышает в сумме сотни гигабайт, множество текста и отсканированных фотографий.

Заварив крепкий черный чай, я начал с первой папки и прочитал все за пару дней.

Интересное было чтиво. Хотя не каждый документ был ценным, но те, что показались мне бесполезными, были весьма странными.

Читая документы, я сразу разделил их на три директории(1): в первую легли те, что показались мне ценными, вторая директория заполнилась непонятными, а в третью я откладывал совершенно бесмысленные и бесполезные на первый взгляд файлы.

Больше всего привлек мое внимание один документ из папки по исследованию архипелага Сиша. Это был запрос в совет директоров на получение финансового обеспечения, где приводилось обоснование важности исследований на Сиша и перечень необходимых статей расходов.

Документ состоял из двух частей. Первая — обоснование. Цю Декао считал высокой вероятность присутствия в районе архипелага древних гробниц, приводил выдержки из исторических документов, анализ мифологии и фольклора, сотни фотографий и ксерокопий древних текстов. Но главным доказательством было не это, а некий "внутренний документ".

Бумага очень странная: копия директивного документа государственного учреждения(2), отчет о смерти члена археологической группы. В запросе Цю Декао было указано, что этот документ был куплен по очень высокой цене.

Тщательно просмотрев отчет, я понял, что покойный был первым, кто попал в подводную гробницу и нашел какую-то важную информацию. Шпион Цю Декао передал эти сведения боссу. В то время американец с командой находился в море и выдал себя и своих людей за государственных чиновников, чтобы перехватить нужные сведения у археологов.

Позже именно эти сведения Цю Декао передал Се Ляньхуаню, что стало причиной трагедии на Сиша, в которой свою роль сыграл и третий дядя.

Я с самого начала не понимал, откуда американцу известно столько о подводной гробнице, и теперь получил объяснение.

Похоже, в его компании была определенная стратегия. Сначала они ищут способы получить информацию из первых рук и самостоятельно проникнуть в гробницу. Если это невозможно, тогда полученная информация передается археологам, которые и проводят основные исследования.

Читая документы, я узнал еще кое-что важное. Пытаясь обмануть Цю Декао и выудить из него деньги на собственные исследования, третий дядя использовал в качестве приманки старинное железо.

Те самые железки, которые массово в запечатанных ящиках вывозили из Баная "археологи". Третий дядя, показав этот кусок железа, пытался доказать, что у него есть важная информация о гробнице в Банае, а в обмен хотел получить возможность попасть на Сиша.

Я до сих пор не знаю, как третий дядя заполучил банайское железо. Но теперь это очевидный факт, я просто не знаю деталей.

Больше всего меня смутил еще один документ, надо бы его изучить подробнее. У этой папки было странное название "Исследование особенностей геологического рельефа в районе дома У Саньсина."

В отличие от остальных документов, этот не имел титульной страницы с содержанием, на титульном листе стояла пометка "не утверждено", а текст полностью написан по-английски.

Автором документа оказалась А Нин, мне потребовалось много времени, чтобы перевести ее записи.

А Нин предложила исследовать геологический рельеф в окрестностях дома моего дяди? Зачем? Там есть древние гробницы?

Хорошо помню целеустремленность и практичность этой девушки. Она не станет делать бессмысленные предположения. Все ее проекты имели четкую и конкретную цель.

Я взглянул на дату: примерно в это время меня впервые затащили в гробницу. Очевидно, уже тогда за моим третьим дядей следили люди Цю Декао.

Но особенностью зарубежных исследовательских компаний является финансовый приоритет, видимо, поэтому совет директоров не утвердил проект А Нин, который так и не был реализован.

Откинувшись на спинку стула, я закурил, размышляя об этом, но ни к каким путным выводам не пришел. Поднявшись на крышу дома третьего дяди, я оглядел окрестности.

Магазин третьего дяди плотно окружен крестьянскими домами, многие построены очень давно. Тут при всем желании невозможно заметить в геологическом рельефе что-то странное или особенное.

Если бы она писала по-китайски, я бы мог хотя бы знать, в каком направлении думать. К сожалению, мне придется искать причину ее интереса на ощупь.

Полагаю, у А Нин были субъективные причины думать, что в окрестностях этого дома могут быть древние гробницы. Многие даому выбирают место для своего жилья, делая вид, что собираются вести бизнес. Но на самом деле это прикрытие для проникновения в гробницу. Более того, даже мало знакомые с третьим дядей люди понимали, насколько он помешан на добыче ценного антиквариата, а значит, может потратить на такой проект не один год.

В записях А Нин было много моментов, которые подтверждали мои догадки. Дочитав до конца, я убедился, что, скорее всего, прав. Но толку от чтения было немного.

Думаю, там много нужной информации, вот только мой английский слишком плох, чтобы до нее добраться. Я отправил файлы этого документа своим друзьям, знающим английский язык получше, с просьбой перевести, а затем собрался тщательно изучить документ. Все операции с файлами я выполнял на своем ноутбуке. Но документов было слишком много, памяти ноутбука не хватало, текстовый редактор часто зависал.

Тогда я вспомнил о компьютере третьего дяди, включил его, скопировал все на флешку и открыл там.

И обнаружилась одна странность: документы на моем ноутбуке и компьютере дяди выглядели по-разному. Когда я открыл текстовый документ А Нин, только что прочитанный с ноутбука, на компьютере обнаружилась новая страница. Раньше был только титульный лист с названием, а за ним сразу текст. А теперь титульных листов было два.

Странно это. При попытке прочитать вторую титульную страницу появлялось сообщение, что версия системы слишком старая для корректного отображения всех страниц.

Может быть, в этих файлах есть какая-то скрытая информация?Потрясающе, получается, что можно так запаролить файл, что на некоторых компьютерах не будет отображаться часть текста. Та часть, которую автор файла не хотел показывать кому попало. (3)

Кажется, мне нужен специалист, чтобы решить эту задачку, сам я тут бессилен что-то сделать. Выключив питание компьютера, я попытался вспомнить всех своих знакомых в Ханчжоу, кто мог бы с этим разобраться. В Цзинани есть кое-кто из одноклассников, но глупо звать их сюда. Надо будет искать людей именно в Ханчжоу, когда найдется время.

Примечания переводчика

(1) "Разделил документы на три директории". Директория в информационных технологиях — объект каталога, упрощающий систематизацию файлов. У Се получил архив Цю Декао в цифровом виде: просто набор не систематизированных файлов и папок. При систематизации архива создаются "верхние" папки" куда вкладываются как отдельные файлы, так и файлы, объединенные папками. Такие "верхние" папки в цифровом каталоге называются директориями.

(2) "Директивный документ", 红头文件, дословно переводится "директивный документ центральных органов власти". В Китае это коммунистическая партия, а также армия и внутренние войска. Причем, в подобных документах содержится не только информация, но и какие-то указания, приказы, рекомендации, обязательные к исполнению.

(3) "Можно так запаролить файл, что на некоторых компьютерах не будет отображаться часть текста." Так запаролить текстовый файл невозможно. Либо он не будет открываться (и даже может не определяться системой, как файл) целиком, либо будет. Установить пароль на отдельные страницы внутри файла невозможно. Может быть, это был не текстовый файл, а папка, где каждая страница была создана в виде отдельного файла. В этом случае часть файлов внутри папки можно закрыть паролем.

Глава 66

В этот день у меня было несколько встреч с моими людьми в пригороде Ханчжоу, я им все объяснил, к четырем часам дня вернулся домой и снова залез в постель. Проснулся около полуночи. Спать больше не хотелось, поэтому я вышел на балкон дома моего третьего дяди, чтобы выкурить несколько сигарет, глядя в серое небо над Ханчжоу.

Когда мне стало зябко, я решил вернуться в комнату за курткой и вдруг обнаружил нечто странное.

Выходя на балкон, я выключил свет, и внутри должна быть кромешная тьма. Но сейчас в углу мерцал странный свет.

Это был не светильник и не огонь, а холодный синеватый отсвет.

Замерев, я осмотрелся и сообразил, что это светится монитор на столе третьего дяди.

Я нахмурился: как он включился? Я точно помню, что закончив вчера работать, я выключил компьютер, почему он снова заработал? Что-то сломалось? Подойдя к столу, я увидел на мониторе обычные обои рабочего стола с иконками, но в правом нижнем углу мигало небольшое всплывающее окно.

"У вас новое письмо."

Сбитый с толку, я огляделся вокруг, думая, как такое возможно. Первое, что мне пришло в голову — временные рабочие. Пока меня не было, кто-то включил компьютер. Но зачем?

Меня не беспокоило, нашли ли они что-нибудь, я уже убедился, что никакой информации на жестком диске нет. Но с какой целью это было сделано?

Хотя, возможен второй, более прозаический вариант: я не выключил компьютер, а отправил его в спящий режим. В таком случае, при поступлении важной информации материнская плата может запуститься самостоятельно.

Но странным было другое. Компьютер же не подключен к интернету. Какое еще письмо? И вообще, разве третий дядя умел пользоваться электронной почтой?

Я сел за стол, шевельнул мышкой и нажал на всплывающее окно. На мониторе открылась почтовая страница.

Это точно было не уведомление системы, которое периодически появляется на рабочем столе Windows, а настоящее электронное письмо, отправленное с другого адреса.

В теле письма было всего одно предложение:

"Наконец-то ты вернулся, как продвигается план?"

Полчаса я смотрел на это короткое предложение, сидя перед монитором.

Мыслей было много, я перебирал все возможные варианты, чтобы объяснить происходящее. Прежде всего, теперь я знаю точно: у третьего дяди есть тайная электронная почта.

А еще я обнаружил, что мой третий дядя все-таки умеет пользоваться компьютером. Но насколько он опытен? Полагаю, такой же, как и мой отец. А установка почтового клиента для Windows 2000 — это уже продвинутые навыки, особенно для такого старика, как он. Может быть, кто-то сделал это для него? Есть еще одна проблема: этот компьютер использовался только для работы оффлайн, я не знал, что его можно подключить к интернету.

Однако, скорее всего, подключение есть.

И, видимо, третий дядя тщательно это скрывал.

Второй важный момент — личность человека, который переписывается с третьим дядей. Даже если ничего не случится, мне все равно любопытно, кто он. Судя по краткости этого письма, он и третий дядя хорошо знакомы: нет ни темы письма, ни подписи, всего одно предложение по сути вопроса, явно знакомого им обоим.

Более того, в этом предложении есть слово "план".

Судя по тому, что мне известно, у моего третьего дяди был некий план, очень хорошо продуманный. Именно реализация этого плана привела к тому, что старые девять врат вырвались из-под могущественного влияния какого-то "оно", в результате чего это самое "оно" здорово ослабело, возможно даже было ликвидировано.

Семья У ради этого плана пожертвовала тремя поколениями. Третье поколение — это я, и со мной тоже должно быть покончено(1)... третий дядя никогда не допустил бы ничего подобного. Но, похоже, он должен завершить этот план, чтобы не допустить повторения того, что случилось в прошлом.

Имеет ли это письмо отношение к тому плану, о котором знаю я? Может быть, его отправил человек, играющий важную роль в этом деле?

Я проверил почтовый клиент: других писем там не было, только это.

Если этот компьютер подключен к интернету, такое вряд ли возможно. Разве что третий дядя самостоятельно удалял все предыдущие письма. Значит, эта переписка имела для него большое значение.

Меня охватило любопытство: в этом есть что-то интересное. Надо же, как все неожиданно повернулось!

Я должен ответить на письмо. Но его содержание слишком короткое, чтобы составить ответ и не попасть впросак. Мне нужно больше информации.

Как же ответить?

Я закурил, изучая еще раз почтовый клиент, долго думал и набрал следующее сообщение:

"План изменился. Надо кое-что разузнать. Я отвечу подробнее завтра. Как дела?"

Я нажал на кнопку "ответить", и письмо мгновенно было отправлено. Откинувшись на спинку стула, я нервно постукивал пальцами по краю стола, ожидая ответа. Насколько мне известно, обычно человек, отправляя вопрос по электронной почте, сразу не уходит от компьютера, в надежде, что ему ответят сразу. Значит, мне тоже стоит подождать.

И действительно, минут через десять в правом нижнем углу появилось всплывающее окно.

Я сразу кликнул по нему:

"У меня все в порядке."

На мониторе было всего три этих слова и больше ничего.

Сунув сигарету в зубы, я собрался печатать новое письмо, но резко отдернул руку.

По сути я уже отправил два важных сообщения: первое — что завтра напишу подробности, второе — вопрос о делах собеседника.

Он ответил только на мой вопрос, и ответил очень кратко.

Зная, как дядя любил осторожничать, думаю, у них было принято такое лаконичное общение. Если я снова что-то спрошу, не покажется ли это собеседнику странным?

Глядя на эти три слова, я понимал, что отступать уже некуда. Но правильнее будет продолжить переписку завтра. До утра осталось всего несколько часов, почему бы не использовать это время, чтобы обдумать свой ответ? В любом случае, мне сейчас совсем не до сна.

Я встал и заходил по комнате взад-вперед. Недавнее спокойствие испарилось и вернулось привычное состояние тревоги.

Я довольно самокритичен и, после долгих размышлений, пришел к выводу, что мой ответ этому человеку был неправильным.

План изменился. Надо кое-что разузнать. Я отвечу подробнее завтра. Как дела?

Значит, завтра мое письмо должно содержать какую-нибудь информацию об этом плане. Но я даже не знаю, что это за план. Точнее, знаю, но не так хорошо, как третий дядя. И мой стиль речи совершенно иной. Я не могу думать, как он. Если начну говорить об этом плане, собеседник, скорее всего, почувствует неладное.

Например, в реальности существует план полной готовности Соединенных Штатов к нападению на Ирак. А я скажу, что считаю этот план выполнимым, а не готовым к исполнению.

Выйдя на балкон, я снова закурил, соображая, что за план такой может быть. А еще неплохо бы узнать, где находится мой собеседник, но так, чтобы он этого не заметил. Слышал, что существует возможность узнать реальное местоположение отправителя по адресу электронной почты. Однако, даже если я попрошу своего друга, то прийти он сможет только завтра к вечеру.

Значит, не стоит торопиться с отправкой ответа завтра, чтобы собеседник не исчез, заметив странности в моем поведении. Торопливость — та самая ошибка, которую я часто совершал раньше.

Люди, занимающиеся этим делом, осторожны настолько, что это за пределами моего воображения. Достаточно вспомнить стратегию Призрака из Баная, поступки которого меня поначалу шокировали. Чтобы сохранить конфиденциальность, даому никогда не будут рисковать, в этом нет никаких сомнений. Стоит мне совершить малейший промах, этот человек немедленно примет все меры, чтобы исчезнуть.

Но, подумав еще немного, я решил, что мой поспешный ответ не был таким уж ошибочным,. Нельзя было вообще ничего не ответить, и мой ответ должен был содержать информацию о непонятном мне плане. Расплывчатые фразы позволили мне выиграть время.

А что будет, если я не смогу вычислить собеседника?

Мне хорошо известны основные стратегии в нашем бизнесе. Обычно, сталкиваясь с этими людьми, я использовал свои ум и решительность. Знаю, что самый простой способ — рассказать этому человеку, что произошло непредвиденное, что все очень серьезно. Возможно, тогда он отстанет от меня.

Однако, если мой собеседник на самом деле очень осторожный человек, такая тактика приведет к тому, что он просто исчезнет. Поэтому так поступить я не могу. Более того, если они с третьим дядей хорошо знают друг друга, этот человек может решить, что дела дяди совсем плохи, и закажет его убийство. Тогда мне придется не сладко.

Выкурив всю пачку, но так ничего не придумав, я вернулся в комнату.

И обнаружил, что монитор снова светится. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности — в этот раз компьютер точно был выключен!

Подойдя, я увидел новое письмо.

"Ложись спать, до утра осталось немного. А нам предстоит долгий путь. И закрой окно, чтобы сквозняком не продуло."

Я в шоке уставился на балконную дверь.

Блять, он меня видит!

Первым моим желанием было задернуть шторы, но я сдержался, понимая, что такая поспешность меня выдаст. Три минуты я неподвижно сидел на стуле, пытаясь успокоиться.

Кажется, отношения между этим человеком и третьим дядей куда сложнее, чем я думал. Такую заботу проявлять может супруга, старший родственник или брат.

И я ответил:

"Понимаю. Спасибо за заботу."

Отправив письмо, я вернулся в спальню, закрыл дверь и достал телефон, чтобы списаться со своим другом.

У меня уже появились мысли о том, кем может быть этот человек.

И, если моя догадка верна, то последующие события будут совершенно невероятными. Кажется, в моей жизни наступил переломный момент.

Примечания переводчика

(1) "Со мной должно быть покончено..." В оригинале говорится о самоубийстве (我是属于自杀). Но, возможно, имеется в виду желание старейшин семьи У не допустить У Се к семейному бизнесу.

Глава 67

Мой друг приехал к двум часам пополудни. Я объяснил ему, что моему дяде потребовалась помощь специалиста, надо проверить его компьютер. И сразу озвучил гонорар в сто тысяч. У этого парня сейчас с деньгами туго, потому он не поленился встать в пять утра, чтобы побыстрее добраться до Ханчжоу самолетом. Я намекнул ему, что не обращался бы по пустякам, и это не попытка помочь ему подзаработать.

Этот парень учился со мной в одной школе и умел обращаться с вычислительной техникой. Это он помогал мне в прошлый раз с поисками по сайтам. Как только я изложил подробности, он, сразу сообразил, что делать, и приступил к работе, не задавая лишних вопросов.

Сняв кожух системного блока, он, лишь взглянув на его внутренности, хмыкнул: "Ага!"

Я спросил, что значит его "ага" и он ответил: "Подключения к интернету нет."

"В смысле? Как это нет подключения?"

"Смотрите, сетевого кабеля нет."

Я наклонился, чтобы увидеть заднюю панель системного блока, и тоже опешил. Там было пусто. Даже человек, вроде меня, ничего не смыслящий в компьютерах, сразу может понять, что никакого подключения к интернету нет, потому что сетевой кабель отсутствует, из панели выходит только шнур питания, подключенный к розетке.

"Может, беспроводная сеть?"

"На таком старье невозможно, сюда не получится установить необходимый драйвер."

"Тогда что происходит?" — недоумевал я.

Бля, неужели ghost net?(1) Вроде бы я смотрел сериал, где два компьютера соединяла вместе некая потусторонняя сила, там ее называли "сетевым призраком"(2).

Не знаю, в чем причина, но вряд ли это призраки или злые духи. Кажется, дело серьезное.

Я сел за стол, чтобы успокоиться. А мой товарищ сказал: "Надо вскрыть системный блок и посмотреть, что там. Может быть, компьютер сам с собой разговаривает."

"Не понял, объясни подробнее."

"В теории такое довольно просто сделать. На одном компьютере заводятся две учетные записи и настраиваются так, что могут говорить друг с другом."

"И им для этого не нужен интернет?"

"Не нужен. Но вы ведь сказали, что переписка происходила в реальном времени с реальным человеком?"

Я кивнул: "Естественно."

"С двух учеток такое невозможно. Что-то в этом странное. Давайте посмотрю," — сказал он.

Я спросил не сломает ли он компьютер, если откроет системный блок. Он покачал головой, гарантируя безопасность.

Работал мой друг очень быстро. Наверно, набрался опыта, устанавливая компьютеры по всему городу и в офисах. Когда он снял кожух системного блока, я увидел множество электронных плат, назначение которых понять не мог. Постукивая маленькой отверткой по снятой панели, он побледнел и сказал: "Чертовски странный компьютер. Здесь сетевой карты нет."

Я не понял, насколько это серьезно. Заметив мое замешательство, он объяснил: "Это противоречит законам физики. Если в системном блоке нет сетевой карты, никакие письма получать и отправлять нельзя ни по внешней, ни по локальной сети. Эти письма может отправлять только сам компьютер."

"В смысле?"

"Ну, либо вы сам себе письма пишете, либо компьютер с вами переписывается."

Я покачал головой, это чушь какая-то: "Не может такого быть, посмотри еще раз повнимательнее." И вдруг вспомнил вчерашнее последнее письмо. Бля, этот компьютер разумен? Это он видел, как я вышел на балкон курить, а не кто-то, следивший за мной снаружи?

Дрожь пробежала у меня по телу. Если это так, то, разобрав системный блок, мы совершили насилие над разумным существом? Нельзя было его трогать!

Да что за хрень мне в голову лезет? Я быстро отбросил эту глупую мысль. Это выглядит странно, но объяснение должно быть. Мой одноклассник сосредоточенно ковырялся в недрах системного блока и вдруг снова воскликнул: "Ага!" Подсветив фонарем тонкий белый провод, он пояснил: "Наверно, дело в нем."

"И в чем причина?" — нетерпеливо спросил я. "Причину пока назвать не могу, но этот провод очень странный," — ответил он и принялся распутывать переплетение шин и проводов. Ища его начало, он обнаружил, что провод уходит за блок питания.

Сняв его, мой одноклассник поддел отверткой белый провод: тот был прикручен болтом к корпусу системника с внешней стороны, а другой конец провода оказался прикрепленным к одной из плат.

Я совершенно ничего не понимал, глядя, как мой друг потирает подбородок. Он думал довольно долго, затем сказал: "Не могу поверить своим глазам. Не ожидал когда-нибудь увидеть эту старую технологию. Возможно, вы не все поймете, но я попытаюсь объяснить. На материнской плате установлен COM-порт, а от этого болта отходит заземляющий кабель, который используется, как сетевой. Это одноранговая сеть, которая соединяет два компьютера. Ну, технология настолько архаичная, как азбука Морзе."(3)

"И где этот другой компьютер?" Если честно, меня мало интересовало, как это все работает.

"Не знаю. Для маскировки кабеля локальной сети используется кабель заземления. Проследить, куда ведет сетевой кабель, можно по заземляющему. У вас есть схема разводки электричества по дому? Если да, то можно попытаться найти, куда ведет кабель."

Я покачал головой. Естественно, я не знаю, где вообще находятся документы на дом. Но, даже если раньше и существовала такая схема, скорее всего, третий дядя ее уничтожил. Он человек осторожный, и если хотел скрыть факт наличия локальной сети, не стал бы останавливаться только на внешней маскировке.

Тогда мой друг предложил: "Остается единственный способ — травить(4) заземляющий кабель. Тогда найдем, куда он ведет." Сказав это, он показал розетку, встроенную в пол: "Здесь кабель уходит вниз. Придется вскрыть перекрытия между этажами, чтобы посмотреть, куда он идет. На другом конце кабеля обязательно должен быть второй компьютер."

Подумав, я посоветовал ему не действовать опрометчиво. Если мы тут перекрытия громить начнем, снаружи это будет заметно, и тот, кого я ищу, узнает первым. Надо действовать не так заметно. Тогда он ответил: "В таких локальных сетях расстояние между компьютерами не должно быть большим, иначе возникнут помехи из-за соседства с уличными электросетями. Значит, этот компьютер расположен не слишком далеко, примерно в радиусе ста метров. Думаю, мы сможет быстро найти его."

"Как думаешь, сколько максимум времени у нас на это уйдет?"

"Надеюсь, часа за три справимся."

Я похлопал его по плечу и сказал: "Тогда ты отдохни сейчас. Мы займемся этим после наступления темноты. И собери системный блок обратно."

Мне пришлось на ходу менять свои планы, придется ждать до полуночи.

Правда, я обещал сегодня ответить, но пусть этот неизвестный подождет. Он обязательно будет ждать моего ответа все это время, а я теперь знаю, что он где-то рядом. Если все получится, я смогу найти его и поймать.

За весь день от моего собеседника не пришло ни одного сообщения. Дождавшись, когда стемнеет, я предложил своему однокласснику начать. Предварительно мы обернули фонари тканью, чтобы снаружи наша активность была незаметна.

Магазин третьего дяди строился не с нуля, а на основании старого крестьянского дома. И электропроводка здесь везде была внешней(5), но третий дядя всю ее протянул на уровне пола и убрал в кабель-каналы для безопасности. Аккуратно поддев крышку кабель-канала, мой друг разорвал стяжку, связывающую провода, и вытянул нужный наружу.

Я спустился на второй этаж, чтобы посмотреть, какой из проводов на потолке будет шевелиться.

Найдя нужный, я обнаружил, что он заведен на внешнюю стену дома. Снимая стяжки с проводки, я находил нужный провод среди остальных, когда мой одноклассник наверху дергал его.

С первого этажа этот провод уходил во двор. Я вышел наружу и заметил, что дальше кабель уходит вниз, к самой земле.

Странно. Двор магазина третьего дяди не большой, всего чуть больше шести квадратных метров. В связке было пять проводов, и четыре из них проходили под карнизом по внешней стене. И только один уходил вниз.

Вся земля во дворе была заставлена горшками с растениями, их больше дюжины, и еще горшки, просто заполненные грунтом. Я осторожно отодвинул из в сторону и увидел в земле люк.

Кабель шел сюда и спускался в колодец.

Я даже не догадывался, что у третьего дяди во дворе есть нечто подобное. На крышке люка была удобная ручка. Я попробовал поднять его, это оказалось легко. Внутри было так темно, что у меня неприятно сжалось сердце.

Итак, начало положено.

Глубоко вздохнув, я позвал своего друга: "Достаточно, иди сюда!" Ожидая его, я сходил внутрь за фонарем, полностью убрал крышку люка и осветил колодец.

Примечания переводчика

(1) Ghost net, призрак интернета, сетевой призрак — популярная в конце 90-х и нулевых в США и на западе легенда, которую распространяли юзеры, вроде У Се, мало разбирающиеся в принципах работы компьютера. Продвинутые пользователи даже шутили над такими, втихаря устанавливая локальную сеть с подключением к материнке — и запускали компьютер со своей стороны сети. Несведущий юзер считал, что компьютер начал жить своей жизнью, он разумный, или в него вселился злой дух. Почему-то про добрых никто не думал. Какое-то время эти байки забыли, Но в 2009 году о них напомнили китайцы, устроив масштабную хакерскую атаку Ghost net на крупные сайты и серверы 103 стран. Основной скандал тогда касался взлома сайта Далай-ламы.

(2) Сложно сказать, что за сериал смотрел У Се. Возможно, такой сюжет был в популярном "Сверхъестественном".

(3) Одноранговая сеть — сеть, которая объединяет два равноправных компьютера, каждый из которых является как клиентом, так и сервером. Начинка системника третьего дяди на самом деле странная. По сути там установлена локальная сеть без сетевого адаптера или модема. Нормальные люди в этом случае соединяют два компьютера нуль-модемным кабелем, для которого на задней панели системного блока есть специальный разъем, COM-порт. Такую локальную сеть сложно не заметить. Но, видимо, третий дядя пытался скрыть факт использования локальной сети (или просто решил не заморачиваться заменой материнки и установкой сетевой карты) и присоединил COM-порт для нуль-модемного кабеля напрямую к материнке (в оригинале автор называет COM-порт "каким-то электронным компонентом"). Но сетевой кабель все равно должен выходить из системного блока, и, наверно, его замаскировали (или объединили) с кабелем заземления, который крепится к корпусу системника недалеко от блока питания (обычно его накидывают на болт, крепящий заднюю панель к кожуху).

(4) "Травить заземляющий кабель" — дергать, немного вытаскивать из канала наружу, чтобы обнаружить его движение по всей длине.

(5) Внешняя электропроводка. При электрификации любых помещений используется два вида прокладывания проводки: внешняя (в кабельных каналах или открытыми изолированными проводами в стяжках) или внутренней (кабель-каналы прокладываются внутри каменных стен штроблением, а потом закладываются раствором). В большинстве старых китайских построек используются несколько видов строительных материалов, часто комбинируются кирпич/камень и дерево. В деревянных стенах внутренняя проводка невозможна.

Глава 68

Я увидел несколько ступеней железной лестницы, ведущих вниз. Там было темно, но на дне мерцали блики текущей воды.

Это действительно городская канализация.

Глядя на отверстия в крышке люка, я подумал, что колодец бывает затопленным во время дождей. Провод, по которому я следовал, уходил вниз.

Смотровой колодец был узким, спустившись туда, я с трудом мог повернуться. Горловина колодца заканчивалась рабочей камерой кубической формы, дно которой было покрыто водой и опавшими листьями. Слева внизу рабочей камеры я увидел небольшое отверстие, наверно, водосток. Пробраться по нему можно было только ползком. Мой кабель спускался до самой земли и сворачивал в этот проход.

Держа фонарик во рту, я полез внутрь.

Это мне напомнило, как я ползал по воровским проходам в гробницах, и мне стало не по себе. Сжав зубы, я упорно продолжал двигаться вперед и метров через шесть добрался до тупика.

Осветив фонарем место, куда я попал, увидел, что водосток привел меня к небольшой комнате, которая располагалась выше уровня рабочей камеры. К ней вели ступени из железного каркаса с настеленными досками, под которыми текла вода. Дерево давно сгнило, и, когда я наступил на доску, мне показалось, что под ногой мокрая вата.

В комнате было несколько книжных полок, железный стеллаж, кровать, письменный и компьютерный столы. На последнем стояли компьютер с монитором и видеомагнитофон. Все вокруг было покрыто плесенью, а в воздухе стоял затхлый сырой запах.

Кабель вел именно к этому компьютеру. Но в комнате никого не было.

Этот человек вышел куда-то и еще не вернулся?

Я задумался, затем потрогал системный блок — холодный.

На люке, через который я проник сюда, стояло множество тяжелых горшков с растениями. Если кто-то хотел выбраться отсюда, то должен был как-то отодвинуть их. Значит, тем путем, которым я сюда попал, он выйти не мог.

Обыскав комнату, я обнаружил справа в стене еще одну дыру, куда стекала вода от входа. Осветив ее, я понял, что этот проход достаточно глубокий, но там тоже никого нет...

Блять, кто же это? В канализации под магазином третьего дяди живет какой-то неизвестный, который тайно общается с ним.

Чертовски странно.

Я осмотрел книжные полки: они были заполнены видеокассетами.

Мои руки задрожали. Я вытащил одну коробку наугад... Все они были пронумерованы и выглядели точь-в точь, как те кассеты, что в свое время получал я. Но коробка, что сейчас оказалась у меня в руках, была слишком легкой. Я открыл ее — точно, пустая.

Перебрав содержимое полок, я понял, что все коробки от кассет пусты. И зачем хранить пустые коробки?

Не то, чтобы я волновался, но на сердце было неспокойно, хотелось во всем этом разобраться поскорее.

Под магазином третьего дяди кто-то живет в канализации и по секретной локальной сети общается с ним. Стоп! А третий дядя вообще в курсе, что тут кто-то живет?

Хотя, полагаю, вряд ли возможно, чтобы кто-то незаметно для дяди построил тайное убежище под его домом. Скорее всего, третий дядя знал об этом месте, и возможно, сам все тут обустроил.

Итак, сколько же лет этот человек жил в странной темной комнате?

Судя по количеству ржавчины на железе и совершенно гнилых деревянных досках, это все построено очень давно. Не могу сказать точно, как давно, но от шести лет до нескольких десятилетий. В Ханчжоу бывают ливни, но солнечная погода стоит чаще, значит, вода здесь не стоит круглый год. При таком раскладе должно пройти очень много времени, чтобы железный каркас ступеней настолько поржавел.

И, судя по кровати, здесь кто-то жил. Я осмотрел постельное белье: одеяло и простыни были чистыми, аккуратно застеленными. Очевидно, живший здесь человек, хоть и был вынужден проводить время в таком месте, сохранял самодисциплину.

Должно быть, он играл важную роль в плане третьего дяди, возможно, даже основную. И имел соответствующую мотивацию, иначе сложно было продержаться столько времени в таких ужасных условиях.

Но куда он делся? Если его присутствие здесь тщательно скрывалось, он не должен был выходить наружу часто.

Возможно, личность этого человека должна была оставаться неизвестной для окружающих, поэтому он вынужден скрываться здесь. Мне это напомнило потайную комнату, в которой пряталась Анна из книги "Дневник Анны"(1)

Я сел за стол, потер щеки, прислушиваясь к каждому шороху, но ничего не услышал и включил компьютер.

Та же модель, что и в кабинете третьего дяди. Системник ровно загудел, и вскоре на мониторе появился точно такой же рабочий стол.

Я пошарил по всем папкам и директориям, убедившись, что этот компьютер такой же пустой, как и тот, что стоял у третьего дяди.

Тогда я открыл почтовый клиент.

Писем там не было, всего лишь одна строка.

Кликнув по ней, я обнаружил собственное сообщение, которое написал вчера.

Другие папки, как входящих, так и исходящих сообщений, были пусты.

У меня появилось зловещее предчувствие. Встав, я заглянул под кровать, еще раз обшарил все пустые коробки от видеокассет, осмотрел видеомагнитофон.

Наличие в клиенте моего сообщения означает, что в то время этот человек был здесь, и он переписывался со мной.

Но сейчас его здесь нет.

Если здесь жил человек, должно быть больше свидетельств его жизнедеятельности. Разве что он — робот, которому положено лишь следить за почтовым клиентом и отправлять сообщения.

Нормальный человек в таких условиях давно бы свихнулся.

Я ходил по комнате, недоумевая, что происходит. Может быть, здесь не одна комната?

Вполне возможно. Я присел на корточки возле дыры в стене. Может быть, это проход туда. И во второй комнате есть все необходимое для жизни, вплоть до баскетбольных корзин и резиновых кукол.

Этот человек может жить в другой комнате.

Устало вздохнув, я собрался лезть туда. Проход был таким узким что мне пришлось втянуть живот так, что желудок, казалось, прилип к позвоночнику. Проделав половину пути, я сообразил, что живший здесь человек должен быть очень худым, иначе, ползая так каждый день, он бы умер от усталости.

Через десять метров впереди появился свет. Но в конце была не другая комната, как я думал, а деревянная решетка. Свет проникал сквозь нее.

При подняв ее, я обнаружил узкий "темный проулок".

Так называется пространство между строениями. Иногда два дома строились почти впритык друг к другу, но между ними все равно оставалось небольшое пространство. Такая архитектура считалась небезопасной: опытный вор может забраться на крышу, опираясь на близко расположенные стены, поэтому "темные проулки" перекрывались с обеих сторон.

Иногда соседи даже забывали об этих проулках, воспринимая два строения, как одно.

Но многие антиквары использовали "темный проулок" в качестве тайника, где прятали контрабанду.

Конкретно этот "темный проулок" был слишком узким. Выбраться отсюда можно было только боком, а вот вернуться обратно будет очень сложно. Протиснувшись боком до конца проулка, я нашел несколько прочных кирпичей, встав на которые, смог перебраться через стену.

И оказался во дворе магазина третьего дяди. Оглядевшись, я замер в недоумении. Чтобы вернуться в потайную комнату, мне придется снова проделать тот же путь. Но что тут происходит?

Бродя по двору и почесывая голову, я пытался понять: должно быть, человек из подземелья выбрался из "темного проулка" так же, как и я.

Но как же он собирается вернуться? Или он все еще где-то в "темном проулке"? Тогда я запросто могу поймать его: деваться оттуда некуда.

Но, подумав немного, я решил, что лучше дождаться его в потайной комнате.

И снова полез в смотровой колодец.

Добравшись, я немного запыхался и сел на стул, чтобы передохнуть, не спуская взгляда с узкого прохода. Стоит кому-то показаться, я тут же брошусь и не выпущу его даже под страхом смерти.

Включать фонарь я не решился, и сидел в полной темноте.

Не знаю, сколько прошло времени, кажется, я даже чуть задремал, когда вдруг услышал чей-то голос. Тут же придя в себя, я затаил дыхание, глядя в проход.

Но там царила все та же неподвижная тьма.

Не шевелясь, я гадал, реальный это был звук или мне почудилось?

Но как только в моей голове появилась мысль о слуховой галлюцинации, снова раздался голос.

"Приятель."

Не понятно, из какого угла доносился этот голос. Испугавшись, я чуть не уписался и, включив фонарь, стал судорожно искать того, кто говорил со мной.

В комнате по-прежнему было пусто. Может, он сидит в канализационном стоке, по которому я прошел сюда? Но стоило мне сделать шаг к выходу, как голос сказал: "Включи компьютер."

Потрясенный, я только сейчас понял, что звук шел сверху, с потолка.

Мне даже показалось, что надо мной что-то висит, и я поднял голову.

Примечания переводчика

(1) "Дневник Анны" автор Анна Франк. Автобиографический роман. Анна Франк родилась и жила в Германии. После прихода к власти Гитлера, ее семья бежала в Нидерланды и там скрывалась от нацистов. В книге Анна рассказывает обо всем, что происходило с ней, воображаемой подруге. В том числе и о тайном убежище, где она и другие дети прятались от смертельной опасности. Книга переведена на много языков, в том числе и китайский, и считается памятником жертв Холокоста.

Глава 69

В тот момент мне даже показалось, что прядь волос, свисая с потолка, щекочет мне шею. Меня до смерти напугала моя же собственная фантазия. Подняв голову, я на самом деле заметил какую-то тень и инстинктивно шарахнулся в сторону.

Но потом, выровняв свет фонаря, понял, что там ничего нет, кроме водопроводных труб и маленькой лампочки, свисавшей на проводе.

Это было странно, но на потолке негде было спрятаться. И тут сверху снова донесся голос.

"Я говорю из твоей комнаты. Когда подвал только проектировали, я специально разработал возможность слышать все, что происходит наверху, чтобы все время быть в курсе."

Я сразу все понял. Блять, получается, он слышал, как мы разбирали с одноклассником гребаный комп. Потому он и ушел отсюда.

О, какой же я глупец! Ни один предусмотрительный человек не совершит такую глупую ошибку. Те, кто проектировал эти комнаты, должны были предусмотреть возможность наблюдения за верхней комнатой.

Глубоко вздохнув, я спросил: "Кто ты?"

"Я знаю, что ты меня слышишь. И у тебя есть полчаса, чтобы объясниться. Я перекрыл вход и выход из "темной комнаты", ты по сути в ловушке," — продолжал говорить мой собеседник. Его голос звучал глухо, и я не мог разобрать каких-то особенностей и интонации.

"Кто ты? Что ты собираешься делать?" — закричал я.

"Ты не У Саньсин. И твой внешний вид доказывает, что у него проблемы. Я должен все об этом знать. Чтобы объяснить мне все, используй компьютер, который видишь перед собой."

Я снова закричал, и вдруг понял, что веду себя глупо. Похоже, он меня не слышал. Здесь односторонняя звукоизоляция, в противном случае мы бы переговаривались, как по телефону.

Я направился к компьютеру, понимая, что проверять полученную от этого человека информацию нет смысла. Скорее всего, он не лгал, и эта комната полностью запечатана.

Неудивительно, что здесь так пусто. Услышав нашу с одноклассником активность, он, наверно, сразу тут все прибрал.

А письмо на компьютере оставил специально для меня, собираясь таким образом беседовать со мной. Какой же он, блять, милый и предусмотрительный!

Я тут же ответил:

"Я слышу тебя. Кто ты?"

Прошло немного времени, и на мониторе появилось сообщение:

"Важно не кто я, а кто ты. Эта темная комната имеет отличную звукоизоляцию. Ты можешь орать, сколько влезет, снаружи тебя никто не услышит. И ты можешь остаться запертым там до самой смерти, если не скажешь мне правду."

Не успел я ответить, как пришло еще одно сообщение:

"У тебя немного времени, я не могу торчать тут бесконечно. И если будешь лгать, я вообще сразу уйду. Поверь, никто не узнает, что ты заперт внизу."

Я тихо выматерился. Если не лгать, то что мне сказать? Он уже знает, что я — не третий дядя. Если снова представлюсь так, он сразу уйдет. Но кем представиться? Быть честным и признаться, что я — У Се? Но разве так я себя не подставлю?

Хотя сейчас как раз тот случай, когда лучше говорить правду. Но как он проверит, что я не лгу? Ведь даже напуганный до смерти и припертый к стенке человек может продолжать изворачиваться.

Подумав об этом, я спросил:

"Но ты же мне не поверишь, даже если я скажу правду?"

Ответ пришел почти мгновенно:

"Позволь мне судить, правду ты говоришь или нет. Главное — отвечай."

Вот блядство, этот парень настырный. Пока я размышлял, что ответить, снова пришло сообщение:

"У тебя осталась возможность отправить лишь одно сообщение. Если ответа не будет, я ухожу. Так кто ты?"

Дотронувшись до маски на своем лице, я забеспокоился и начал печатать, но затем удалил текст. Этот человек кажется весьма решительным.

Даже если я признаюсь, поверит ли он мне?

На самом деле, его интересует не мой правдивый ответ, он не может судить о моей искренности по переписке через компьютер. Его интересует, чью сторону я занимаю.

И не важно, правду я ему отвечу или солгу. Прочитав мой ответ, он оставит меня здесь в любом случае. Я уже понял, что он решителен и очень осторожен. И он не лгал, когда говорил, что сразу уйдет, однако, нечего не сказал о том, как поступит, если я скажу правду.

Я не должен быть искренним, мне надо его заинтересовать и заставить выпустить меня.

Но как это сделать? Я думаю, он очень доверял моему третьему дяде, но представиться У Саньсином я уже не могу. Может быть, сказать ему, что я — родственник третьего дяди, но не уточнять, кто именно?

Сказать, что я — второй дядя? Или правая рука третьего дяди?

"Я ухожу."

Как раз в тот момент, когда я уже был готов начать свою игру, пришло это короткое сообщение.

Паника полностью захватила меня, и я сделал именно то, чего он требовал, набрав несколько слов: "Я — У Се, племянник У Саньсина."

Сообщение я оправил мгновенно, абсолютно ни о чем не сожалея, и сразу уставился на монитор, ожидая ответа.

Шло время, монитор оставался пустым. И я похолодел. Неужели он так быстро ушел?

Невозможно. Сообщения передаются по этой локальной сети мгновенно, я ответил сразу же. Он должен был хотя бы краем глаза заметить всплывающее окно. Хотя, может быть, он его увидел. И что? Если мое имя ему не интересно, то он увидел мой ответ и сразу ушел.

Блять, он оставил меня здесь умирать? Что делать?

Я набрал побольше воздуха в легкие, чтобы успокоиться. В конце концов, мне не в первой оказываться в ловушках. И тут же стал обшаривать комнату в поисках каких-нибудь инструментов. Но, когда понял, что, кроме пустых коробок от видеокассет, тут совершенно ничего нет, в ярости чуть не снес железные стеллажи.

Быстро успокоившись, я осознал, что шансов выбраться у меня никаких.

Правда, завтра утром садовник, старик Хэ придет поливать цветы. Я могу попытаться орать до тех пор, пока он не услышит меня. Или кто-нибудь еще услышит.

Блять, ну найдут меня. И как я буду объяснять, что третий дядя тут делал? Как оказался запертым в подвале собственного дома, в комнате с кучей пустых коробок от видеокассет и видеомагнитофоном? Еще подумают, что у него здесь студия записи порнографии была, как тогда оправдываться? Хотя, это уже не важно: через несколько дней я смогу вернуть себе свое настоящее лицо и личность. Ничего страшного, если сейчас третий дядя потеряет свое лицо, оно мне уже не понадобится.

Вот только как привлечь чье-то внимание? Звукоизоляция здесь отличная. Как говорили в каком-то гонконгском боевике: "Кричи, сколько влезет, никто не придет спасать тебя."

Осматривая трубы на потолке, я подумал, что по ним можно стучать. Интересно, слышен будет этот стук снаружи?

Используя стеллаж в качестве лестницы, я залез наверх, чтобы осмотреть трубы, и обнаружил, что они совсем старые. Кажется, выходят они не из дома третьего дяди, а из соседнего, и очень похожи на канализационные. Если случайно сломаю, то захлебнусь здесь в соседских фекалиях. Но даже если выдержу душ из говна, то вероятность, что стук по канализационной трубе услышат в доме соседа, совсем невелик. Если даже обратят внимание, то решат, что это шум от перепада давления в трубе. Или в канализации завелось привидение. Пока отреагируют на мой стук, я тут от голода сдохну.

Сбоку от меня болталась на тонком проводе лампочка.

Скорее всего, этот провод не обесточен, и если я перекину его на водопроводную трубу, то кто-то из соседей получит нехилый разряд, когда станет принимать душ. Может, помрет.

Тогда вызовут милицию, они станут выяснять, в чем дело, и найдут меня. Однако, выжить ценой чьей-то жизни — это противоречит моим принципам.

После долгих размышлений я решил ограничиться стуком по трубам, спустился вниз, чтобы попытаться отломать ржавую планку от одной из полок. Неожиданно металл оказался очень прочным, я старался изо всех сил, но ничего сделать не смог.

Сердце словно сжало ледяным обручем, когда я начал осознавать, насколько безнадежно мое положение. Собравшись, я решил попробовать еще раз, и тут снова услышал голос, но теперь он шел со стороны канализационного стока.

"Вылезай!"

Я замер, слушая скрежет металла. Это железные перила от ветхой лестницы. "Выходи медленно."

Я видел эти перила, когда забирался сюда, но не думал, что их можно использовать в качестве запора. Я был смущен, понимая, почему мне никто не ответил. Выглянув наружу, я зажмурился от ударившего мне в глаза ослепительного света фонаря.

"Выходи медленно, не делай резких движений," — снова повторил мой собеседник.

Я сразу ответил: "Да, да, никаких резких движений. Только не бей."

Сказав это, я опустился на четвереньки и медленно выполз из комнаты. Как только моя голова показалась снаружи, я почувствовал, что мне к горлу приставили нож.

"Остановись и не двигайся." Я мог слышать лишь голос, но не видел человека. Он ущипнул меня за щеку, подергал волосы на затылке и хихикнул.

"Чего ржешь?!" — разозлился я.

"У Саньсин был прав, даже маленькие мухи могут испортить большое дело. У тебя была хорошая спокойная жизнь, зачем ты все испортил?"

Я не знал, что ответить. За несколько минут моего замешательства, он быстро встал, отпустил меня и вылез из смотрового колодца. Придя в себя, я сразу же бросился следом, обыскал весь двор, осмотрел "темный проулок", но моего неизвестного собеседника и след простыл.

Глава 70

Я в отчаянии бросился обратно в комнату и обзвонил дюжину своих знакомых, собрав всех в Ханчжоу, кто мог мне помочь. Разделив их на группы, я перед каждой поставил свою задачу. Первые должны были найти моего сбежавшего собеседника. Я понятия не имел, как он выглядит, и сказал обращать внимание на всех, кто подозрительно выглядит. Вторая группа занялась поиском видеокассет. Я приказал даже мусорные баки перерыть. В той комнате было слишком много пустых коробок, он не мог быстро уничтожить все их содержимое. Значит, либо выбросил, либо где-то спрятал. Даже если найдутся сожженные остатки, я сказал принести их мне. Третья группа моих людей занималась переноской всего, что было в потайной комнате. Я должен был изучить то, что было там, дюйм за дюймом. Не верю, что этот человек вообще никаких следов не оставил.

Естественно, первая группа никого не нашла. Я был в отчаянии, пытался продолжить поиски, но все оказалось бесполезным. Вторая группа спустя некоторое время тоже доложила о бессмысленности поисков. Те, кто занимался переноской вещей, оказались перед невыполнимой задачей. Видимо, вся мебель там была установлена до постройки комнаты, и вытащить ее наружу через узкий канализационный сток и смотровой колодец оказалось невыполнимой задачей. Руководивший этими людьми парень спросил, как поступить, и я приказал: "Ломай все!"

Когда мебель была разобрана и поднята во двор, я перерыл каждую мелочь и не успокоился до тех пор, пока не осознал: никаких следов нет.

Выгнав всех помощников, я остался во дворе один, сел и закурил. Слишком часто неудачи преследуют меня, и вот я снова упустил отличный шанс. Глядя на одеяло, лежащее посреди обломков мебели, я вдруг сообразил, что следы есть, и лежат прямо передо мной. Точно!

Ничего я не упустил, нашел именно то, что надо. Просто требуется специалист, чтобы выяснить личность неизвестного.

Схватив телефон, я позвонил еще одному знакомому: "Сколько бы это ни стоило, найди мне лабораторию, где могут проверить ДНК." Ожидая его ответа, я развернул одеяло, обшарив его, нашел несколько волос и пробормотал: "Верно, деньги сейчас — не главное!"

Этот человек десятилетиями находился в потайной комнате, единственный, с кем он общался — третий дядя. Он осторожен, но все же кое-что упустил. Что именно?

У этого человека не хватало знаний о современных технологиях. Не знаю, как они общались до того, когда появились компьютеры, но очевидно, что даже в этой области их знания сильно отставали от современного научно-технического прогресса.

И я отправил в лабораторию те несколько волосков, что нашел на одеяле.

Затем отдал оба компьютера своему однокласснику, чтобы он мог как следует изучить их и выудить оттуда все, что получится. Мне известно, что с жесткого диска трудно удалить абсолютно все. Даже после форматирования там остаются некоторые данные, и их можно восстановить. И такие мелочи могут оказаться очень важными для меня.

Для получения результатов ДНК-тестов требовалось какое-то время, а вот мой одноклассник заявился на следующий день.

И, к моему удивлению, он сообщил, что ничего не нашел. Я удивленно взглянул на него, и он пояснил: "Жесткие диски бесполезны, они абсолютно чистые."

Совершенно пустой жесткий диск?

"Загружались компьютеры отсюда, — сказал он, показывая компакт-диск. — я нашел его в CD-приводе. В этих компьютерах жесткий диск был вместо украшения, а управление осуществлялось через оптический диск."

Я ничего не понял, и он принялся объяснять: "Проще говоря, при включении компьютера жесткий диск не был задействован, вся информация оставалась на загрузочном диске. Если такой компьютер выключить, то информация на оптическом диске обнуляется полностью, остаются только файлы для загрузки системы."

Закурив, я уточнил: "Очень сложная технология?"

Он покачал головой: "Нет, и даже очень дешевая. Это часто используют в учебных кабинетах университетов и интернет-кафе. Такой способ позволяет избежать заражения вирусами и не заморачиваться с переустановкой операционных систем."

Вздохнув, я подумал, что этот человек так и остался для меня загадкой. Однако, как он и третий дядя могли использовать такие технологии? Должен быть еще кто-то, консультировавший их.

Слабо верится, что третий дядя умело скрывал свои огромные познания в информационных технологиях, значит, третий неизвестный точно есть.

Я вздохнул и спросил одноклассника: "Ты внимательно осмотрел оба компьютера. Может, все-таки заметил что-то странное? Какая-то разница между ними или еще что-то?"

Он почесал затылок, сел рядом со мной и сказал: "Не знаю, как вам сказать." Я уверенно заявил: "Говори, как есть, я тебе доплачу за информацию."

И он ответил: "У себя в городе я ремонтирую компьютеры уже много лет. Поверьте мне, я видел много интересного, наблюдал не только за компьютерами, но и за их хозяевами. Когда в моих руках оказывается техника, я могу довольно точно сказать, что из себя представляет ее владелец, рассказать о его привычках и даже внешности: толстый он или худой, какой у него характер. По играм, которые установлены на компьютере, тоже много можно узнать."

Я помог ему прикурить сигарету, слушая его, и глаза моего одноклассника загорелись, видимо, он решил, что этот мой жест — дань уважения его опыту.

Глядя, как я протягиваю ему зажигалку, он воодушевленно продолжил: "Если не верите, я приведу простой пример. Компьютеры геймеров и офисных работников сильно отличаются в плане износа клавиатуры. Разница большая. Я вообще многое могу сказать, даже не видя компьютер, имея в руках только клавиатуру."

Я кивнул, предлагая ему продолжать, и он сказал: "Эта модель компьютера была популярной лет семь назад. Значит, срок его эксплуатации около семи лет. Но я осмотрел все и обнаружил странную вещь, — он сделал паузу, — степень износа крайне мала."

Я нахмурился, понимая, что это действительно может быть очень важно.

"Видите ли, если человек использует клавиатуру, то жир с подушечек пальцев остается на клавишах. Насколько бы аккуратным не был человек, начисто вытереть клавиатуру он не сможет. Достаточно небольшой капельки жира, она сразу засыхает, потом закрепляется пылью — и удалить ее уже очень сложно. За семь лет эксплуатации такая грязь неизбежно образуется на многих частях монитора, системного блока и клавиатуры."

"Говори попроще, что ты нашел."

"В том-то и дело, что ничего. Клавиатура слишком чистая, колесо прокрутки — тоже. И это не результат чистки. Мышь вообще очень сложно отчистить. Насколько чистые оба компьютера? Ну, я бы сказал, что их только что доставили со склада в магазине. Правда, есть следы того, что их привезли и установили очень давно: небольшие следы ржавчины на корпусе, следы пальцев на столах. Поэтому вывод один, — он снова сделал паузу, — их привезли давно, но за семь лет почти никогда не использовали."

Потирая подбородок, я понял, что это значит: неожиданный поворот.

В течение семи лет, если бы третий дядя постоянно общался с человеком в темной комнате, следы должны были остаться. Однако, каждый раз, навещая дядю, я замечал этот компьютер на столе, но ни разу не видел, чтобы им пользовались. Значит, основная цель этого компьютера — связь с человеком в потайной комнате...

Чушь какая-то, для общения тоже надо пользоваться компьютером.

"Вот я мудак! Это же простая ловушка!" Раздавив окурок в пепельнице, я выматерил себя за недогадливость.

Это проверка. Если человек в потайной комнате что-то заподозрил, он отправлял сообщение, ответ на которое был заранее согласован с третьим дядей. И только настоящий третий дядя мог ответить на сообщение правильно.

Я же всегда мыслил поверхностно, никогда не задумывался о том, что вокруг меня могут быть ловушки, поэтому легко попался и не прошел проверку. Вступив в переписку с этим человеком, я полагал, что могу вывести его на откровенность и разузнать что-то. Сейчас я понимаю, что его четкие ответы — всего лишь проверка, он уже знал, что я — не третий дядя. Даже если не знал, в любом случае я оказывался в проигрыше.

Это до ужаса простая ловушка. И сейчас я понимаю, что пытаюсь противостоять людям, которые на много умнее и опытнее меня. Они привыкли жить так, словно ходят по тонкому льду, они умеют просчитываться каждый шаг намного ходов вперед.

"Господин, если хотите узнать больше, дайте мне информацию. Без этого я не знаю, в каком направлении искать." По моему выражению лица он сразу понял, что я готов поделиться с ним информацией, и с энтузиазмом пояснил свой интерес: "У Се, всегда обращался ко мне за помощью раньше, если укажете направление, я смогу рассказать больше."

Прищелкнув языком, я ответил: "Я расскажу тебе эту историю."

Тщательно фильтруя информацию, я поведал ему то, что произошло здесь. Рассказ получился немного двусмысленным, но в целом довольно правдивым.

Выслушав меня, он улыбнулся: "Прямо шпионские страсти времен Второй мировой войны."

"Я просто хочу найти этого человека. Он может оказаться ключом ко всему, что меня интересует."

"Но это же бессмысленно, — возразил он. — Господин, то, что вы мне рассказали, не имеет смысла."

Глава 71

"Почему?" — удивился я. И он ответил: "Если требовалась простая проверка, зачем надо было все так усложнять? Достаточно просто отправить сообщение на телефон и дождаться правильного ответа. Использование компьютеров с локальной сетью — слишком сложно для такой простой задачи."

Я задумался. А ведь он прав: "Кажется, у тебя есть какие-то мысли по этому поводу?"

Он ответил: "Это определенно не ловушка для подставных лиц. Использование двух компьютеров и человека в потайной комнате должны быть оправданы. Иначе его бы там не было, а вы не нашли бы следов жизнедеятельности в подвале."

"Но ты же говорил, что этими компьютерами почти никогда не пользовались, — напомнил я. — Как объяснить этот факт?"

"Воину — война, Кесарю — кесарево(1) — ответил он. — Все очень просто. Этот человек на самом деле жил внизу, но не использовал компьютеры для общения. Его ловушка — это компьютер наверху, а не потайная комната."

Я затянулся сигаретой: "Тогда как они общались?"

Все, что происходило наверху, было отлично слышно в подвале, однако, сам подвал был хорошо звукоизолирован.

"А может, общение вообще не входило в его планы? — предположил мой одноклассник. — Может быть, он там не скрывался, а следил?"

Мне хватило секунды, чтобы все понять. Пазл сложился.

Апгрейд компьютера третьего дяди был сделан не им. Возможно, третий дядя вообще ничего не знал ни о локальной сети, ни о тайной комнате в подвале. Прятавшийся внизу мог слышать все, что происходило в комнате дяди, в том числе телефонные разговоры, имел возможность перехватывать любые действия на его компьютере.

Кто этот человек? Третий дядя не замечал его так же, как глистов в своем кишечнике.

Я отпустил одноклассника, пообещав заплатить в течение трех дней, и попросил подумать над этим еще, а если появятся какие-то идеи — обязательно мне сообщить.

Отправившись во двор, я сел за чайный столик, рассматривая сваленные на земле вещи, откинулся на спинку стула, позвонил второму дяде и спросил: "Когда был построен магазин третьего дяди?"

Второй дядя ответил не сразу, вопросом на вопрос: "Ты где?"

Я постарался уклониться от ответа, сообщив что-то расплывчатое о своем местонахождении. Тон второго дяди показался мне странным, кажется, он слушал не меня, а кого-то рядом. Но разбираться с его интригами мне некогда, я повторил свой вопрос, и он ответил: "Фундамент был заложен примерно в семидесятых годах. И мне не известно, сколько раз этот дом перестраивали. Сначала был всего один этаж. Зарабатывая все больше денег, третий дядя постепенно надстраивал его. Самая серьезная реконструкция случилась в 1988 году, он тогда временно переехал ко мне."

Закончив, второй дядя неожиданно заявил: "Ты слишком беспокоен в последнее время. Просто оставайся в Ханчжоу и ничего не предпринимай."

Я всегда чувствовал, когда у моего второго дяди какие-то дела, сейчас ему явно не до меня было. Закончив с ним разговор, я подумал и решил позвонить отцу.

Стараясь делать вид, что просто хочу поболтать, я не задавал конкретных вопросов, но все же вывел разговор на историю нашей семьи. Сам ограничивался общими фразами, иногда запоминая ответы отца, которые могли быть мне полезны.

Последние несколько лет я редко вот так запросто общался с ним. Он был удивлен и в середине разговора осторожно спросил: "Малыш Се, у тебя проблемы в личной жизни? Потерял друга? Что плохого в том, чтобы честно рассказать об этом своему отцу?"

Я усмехнулся: мой отец хорошо умеет определять мое настроение по голосу. Однако, я слишком хорошо его знаю, даже если все расскажу, вряд ли он сможет помочь.

Наш разговор позволил мне полностью представить семейную историю от периода жизни в Чанша до Ханчжоу. Сюжет, достойный сериала, особенно любовный треугольник между моим дедом, Небесной Феей Хо и бабушкой. Можно было бы снять очень интересный исторический фильм.

Мой дед был совсем молод, когда стал прославленным в Чанша мастером: он первый обучил собак поиску, используя их острое обоняние. Хорошо натасканная собака в десять раз лучше человека обнаруживает входы в гробницы и пещеры, легко различает разные виды нефти, керосина и других веществ. Собаки деда могли даже определять присутствие в гробнице цзунцзы и степень их опасности.

С тех пор, как мой дед выдрессировал свою первую собаку, деньги в нашу семью потекли рекой. Всего через несколько лет он стал первым мастером в Чанша: лучший, кто мог определить расположение гробниц, лучший, кто мог сразу сказать количество погребальной утвари, не проникая внутрь. Он многое умел. Даже мастера клана Чжан обращались к нему за помощью.

В те времена самыми могущественными были семьи Хо, Ци и Се. Однако, семья Хо в основном сосредоточилась на законном бизнесе из-за политической обстановки. Они не спускались в гробницы, стараясь сохранить жизни людей. Семья Ци всегда была известна своим сдержанным отношением к грабежу, а Се Цзюэ только что вернулся из Японии. На тот момент по размеру дохода мой дед обогнал известных богатеев Ци, заработав больше, чем несколько поколений этой семьи.

Рассказывая о тех временах, мой дед гордо повторял: "Научно-технический прогресс является основной движущей силой, особенно для даодоу. Даже незначительные инновации способны многое изменить."

Мой дедушка хорошо жил в Чанша. Молодой, но уже знаменитый, он не возгордился, оставшись таким же простым, как и был, тратил деньги, как воду, отличаясь неслыханной добротой и щедростью. Вокруг таких людей всегда много желающих стать его друзьями, восхищающихся и с энтузиазмом готовых поддержать. Тогда он и встретил Небесную Фею Хо. Она была немного старше, но влюбилась до безумия.

Но позже случилась беда, о которой я уже рассказывал: предательство Цю Декао. В одночасье наша семья потеряла все свое богатство. Какое-то время дед прятался в одной из древних гробниц, а затем уехал в Ханчжоу. К тому времени Се Цзюэ наладил дела своей семьи, хотя так и не сумел достигнуть уровня семьи У. Но все же семья Се стала самой сильной среди остальных девяти. Именно благодаря поддержке Се Цзюэ семья У смогла выжить, он же поспособствовал знакомству деда с моей бабушкой.

Так получилось, что какое-то время деду пришлось жить в доме моей бабушки. Это устроил Се Цзюэ: бабушка была из семьи Се, на нее и возложили ответственность за заботу о главе семьи У. Родом из Цзяннани, она была настоящей яшмой из бедной семьи(2), обладала совершенно иным характером и темпераментом, в отличие от хуннаньских женщин даому цзэй. Конечно, дед поступил нечестно, не объяснившись с Небесной Феей Хо, но она проигрывала моей бабушке по всем параметрам. Естественно, бабушка ничего о Фее Хо не знала.

Тогда в стране были неспокойные времена, и даже письма не всегда доходили до адресатов. Поэтому, когда через два года Небесная Фея Хо приехала в Ханчжоу, для нее стало неожиданностью, что мой дед и бабушка женаты и ждут первенца, моего отца. Тогда госпожа Хо даже не попыталась встретиться с дедом, просто мило поболтала с бабушкой около часа и, попрощавшись, ушла.

С тех пор между нашими семьями словно выросла невидимая стена. Все были в курсе дел друг друга, но никогда не общались и даже не пытались увидеться.

Никто не знал, о чем бабушка и госпожа Хо разговаривали в тот день, но слуги утверждали, что голоса их были веселы и часто звучал смех.

Узнав об этом, дед, наверно, семью потами обливался. Мне даже немного жаль его.

Прошло около трех лет, прежде чем мой дед сумел вернуть свой бизнес в Чанша. С тех пор он так и жил на два города. Но, каждый раз, когда он уезжал в Чанша, бабушка сопровождала его, и не было ни одного шанса на восстановления отношений деда и госпожи Хо. Через год она вышла замуж и переехала в Пекин. Дед сильно переживал, когда рассказывал об этом. Ему было тяжело от того, что госпожа Хо одинока, но когда она вышла замуж, легче ему не стало.

Мой третий дядя был привлечен к семейному бизнесу, когда ему исполнилось тринадцать лет. Поначалу он прикупил землю в Чанша, а набравшись опыта и скопив денег, переехал в Ханчжоу, где и купил этот земельный участок для магазина. В то время ему больше были интересны гробницы, а не торговля, но таков наш семейный бизнес. Построив магазин, он постепенно стал больше уделять внимания торговле, эта часть бизнеса расширялась и процветала.

Второй дядя много учился и открыл свой чайный домик всего семь лет назад, но не для заработка: ему нужно было место встреч с друзьями и партнерами по бизнесу. Я никогда не видел его с женщиной, мне вообще кажется, что он — девственник(3). Хотя, возможно, он просто очень осторожен и тщательно скрывает свою личную жизнь. Мой отец очень рано ушел из семейного бизнеса. Сразу после учебы он уехал на север, чтобы заняться геологоразведкой, и вернулся только в конце семидесятых.

После возвращения в Ханчжоу он женился — так появился на свет я. Моя мать родом из очень богатой семьи крупного государственного служащего из Ханчжоу. С самого рождения я постоянно вижу, как она ругается с моим отцом, это меня бесит.

С нашей семейной историей в Ханчжоу все ясно. Остается один вопрос: откуда взялась комната под магазином? Этот подвал вырыли до постройки магазина или во время реконструкции?

Если третий дядя ничего о комнате не знал, то вряд ли подвал существовал с самого начала. Скорее всего, его тайно построили во время длительной реконструкции, когда он отсутствовал здесь.

Я учился в архитектурном университете и знаю, что постройка подвала в уже готовом здании — дело трудное. Однако, измерив двор шагами, я понял, что все не так уж сложно.

Комната расположена не под самим зданием, а под стеной дома, частично заходя под ту самую комнату, которая прослушивалась.

Я взглянул на соседний дом. Никогда не обращал на него внимания. Крестьянские районы часто отличаются очень тесной застройкой. Приезжая к третьему дяде, я сразу отправлялся в дом, не задерживаясь во дворе, потому понятия не имею, кто живет по соседству.

Пытаясь навести порядок в своих мыслях, я вышел на улицу, подошел к соседской двери и постучал.

Добротная железная дверь, какие обычно любят крестьяне и фермеры, ничем особым не выделялась. Постучав еще несколько раз, я заметил на двери отклеившееся объявление "Сдается комната" с номером телефона.

Дверь мне так никто и не открыл, хотя стучал я долго. Тогда я решил позвонить.

После четырех гудков трубку никто не взял.

Оглядевшись кругом, я убедился, что меня никто не видит, нашел место и перелез через стену.

Сам удивляюсь, как легко мне это удалось. Похоже, это результат моих двухлетних злоключений в гробницах, ставших отличной тренировкой. Оказавшись внутри, я убедился, что в доме на самом деле никого нет: двор был пуст и завален опавшей листвой. Подняв голову, я увидел, что на подоконниках в комнатах верхнего этажа стояли цветочные горшки. Но за растениями, видимо, никто не ухаживал, они совсем засохли.

Измерив шагами двор, я пришел к выводу, что отсюда вполне можно было прорыть котлован для постройки тайной комнаты, расположенной в соседнем дворе. Знать бы, когда это сделали.

Я подошел к входной двери дома. Решеток не было, только металлическая дверь, отделанная под бронзу. Безвкусица полная, латунные украшения на таких дверях кажутся золотыми, слишком нарядными для стилизации под бронзу. Но многие сельские чиновники обожают такой стиль.

Дверь казалась простой, но на самом деле вскрыть ее довольно сложно. Дверное полотно монолитное и прочное, даже небольшим зарядом взрывчатки не разнести. Кроме того, такие двери, обычно, оснащены многозапорными устройствами и замками с несколькими ригелями, с которыми справится только опытный взломщик.

И как мне войти? Задумавшись, я осмотрел дом: балконные перила на втором этаже вне зоны досягаемости, все окна наглухо закрыты, словно хозяин опасался проникновения воров. Я как раз собирался звонить кому-нибудь из друзей, чтобы мне помогли, но тут мой телефон зазвонил сам. Это был тот номер, который я только что набирал.

Я ответил, и мужской голос поинтересовался, что мне надо. Я сказал, что хочу снять это жилье, но он ответил: "Дом давно сдан."

Я удивленно переспросил: "Не может быть, я бываю здесь часто и не видел, чтобы тут кто-то жил." Он ответил: "Дом был сдан в аренду девятнадцать лет назад, возможно, объявление просто не убрали с двери. За это время арендная плата регулярно поступала каждый год вовремя, поэтому я ни о чем не спрашивал."

Девятнадцать лет назад? Я замер, осматривая строение. В то время этот дом точно выглядел иначе. Его, скорее всего, ремонтировали хотя бы раз. Я спросил об этом хозяина.

Но он ответил, что не знает, он не следил за тем, что происходит здесь все это время. Его интересует только арендная плата, он ее получает, даже если увеличивает ежегодную сумму. Затем он поинтересовался: "С этим домом что-то не так?" Я успокоил его: "Ничего страшного, я просто хочу снять этот дом." И тут у меня появилась идея: "Может быть, вы дадите мне контакты человека, который снимает это жилье? Я бы мог стать вторым арендатором, вам ведь это на руку."

В голосе мужчины на самом деле послышался азарт, он попросил немного подождать, а потом продиктовал номер и предупредил, что давно не связывался с арендатором. Если у меня возникнут проблемы, я всегда могу обращаться к нему за помощью.

У меня потеплело на душе, когда я услышал эти слова. Видимо, мир все-таки не без добрых людей. И я набрал полученный номер. Ответа не было. Я прекратил звонок и хотел проверить, не ошибся ли, набирая цифры. На экране моего телефона высветилось имя: этот номер уже был в моей записной книге!

Увидев имя, я чуть телефон не выронил, понимая, что это невозможно.

Примечания переводчика

(1) "Воину — война, кесарю — кесарево". В оригинале эта фраза звучит иначе: "конфликтующему — конфликт, кесарю-кесарево", 矛盾的归矛盾，恺撒的归恺撒. Скорее всего, это перефразирование известного выражения, по крайней мере, вторая часть взята именно оттуда ( 恺撒的归恺撒). В любом случае смысл остается таким же, "каждому свое" только акцент делается на тех, кто участвует в конкретном конфликте.

(2) 小家碧玉, яшма в бедной семьи — образное выражение. Так говорят о красивой девушке из небогатой семьи, красота которой считалась главным семейным достоянием.

(3) Он — девственник, в оригинале сказано, что он "осыпан цветами софлоры"(他似乎是红花,) - образное выражение, использующееся в литературе для обозначения девственности, но обычно чаще применяется к женщинам.

Глава 72

Имя, высветившееся на экране телефона, привязано к номеру, по которому мне давно никто не звонил. И вообще-то само имя меня не смущало — более удивительна личность человека, которому принадлежал этот номер.

На самом деле это слово используется в нашей семье не только для обозначения родственных отношений, а как ранговое обращение.

"Дедушка."(1)

Этот номер использовал мой дед до своей смерти. Потом, после его похорон, номер телефона отключать не стали. Но я не думал, что им до сих пор кто-то пользуется.

Расхаживая взад-вперед, я думал, что подобрался слишком близко к разгадке. Скорее всего, я на правильном пути, но все равно до сих пор не понимаю происходящего: кто все это делает и зачем?

Подумав, я набрал номер и приложил телефон к уху. Понятия не имею, кто может мне ответить, но я с нетерпением ждал любого результата.

"Извините, вызываемый вами абонент недоступен."

Я выключил телефон. Должно быть, дедушкин мобильник не заряжен. С деньгами на счете проблем быть не должно. Сам Старый Пес У последние годы не был бедным, а еще я знаю, что мой третий дядя периодически пополнял его баланс, которого на несколько лет должно хватить. Но аккумуляторы садятся у всех мобильников.

Моя бабушка не из тех, кто всю себя отдает любви. Она очень умная женщина и не предавалась бездумно горю, когда он умер. Но беспокоить ее сейчас я не хочу.

Итак, получается, что мой дед арендовал этот дом девятнадцать лет назад.

Я больше не хочу заниматься предположениями. Снова позвонив арендодателю, я сказал, что связался с его арендатором, обо всем договорился и теперь буду платить ежемесячно 500 юаней либо на счет второго арендатора, либо напрямую хозяину дома. Потом попросил якобы по просьбе второго арендатора прислать копии предыдущих квитанций об оплате счета за аренду.

Хозяин был в восторге. Еще бы, ему светила возможность получать за дом дополнительно 500 юаней каждый месяц. Поэтому вопросов он не задавал и быстро выполнил мою просьбу. Я докурил сигарету, перелез обратно через стену и занялся поиском знакомых, которые смогут открыть дверь соседнего дома, а заодно тех, кто поможет навести справки в банке о плательщике по копиям полученных платежных поручений.

Моего друга, служащего банка эта просьба немного смутила. Но я пообещал, что окажу ему в благодарность любую услугу, о которой он попросит. Тем более, что мне не нужна вся информация, лишь номер счета плательщика. Вскоре этот номер был у меня, я ввел его в банковском приложении и увидел имя владельца счета.

И долго таращился на имя, появившееся в приложении.

Это опять мой дед.

Возможно, его счет так и не закрыли после его смерти, а для оплаты аренды он использовал автоматические платежи.

Я настолько ушел в себя, что забыл о том, где нахожусь. И меня чуть не сбил грузовик, когда я на автопилоте переходил улицу. Но мне даже на это было наплевать. Зайдя в ближайшую кофейню, я нашел свободное место, сел и понял, что вообще ни о чем больше думать не могу.

Что это было? Неужели подвал под магазином третьего дяди построил мой дед?

Он арендовал соседний дом, выкопал подвал, обустроил тайную комнату, чтобы следить за своим третьим сыном?

Дедушка ведь не извращенец, правда? Мне всегда казалось, что он давно отошел от дел и живет в мире воспоминаний о прошлом. В последние годы его он говорил только о том, как лучше заварить чай, заботился о своих собаках и любил наблюдать за старухами, прогуливающимися под руку с подругами на берегу озера Сиху.

Но девятнадцать лет... Я задумался, был ли таким же мой дед девятнадцать лет назад?

В голове мелькали обрывочные мысли о том, что я уже знал. Припомнилась двусмысленная фраза второго дяди о том, что всем было известно о подмене третьего дяди.

Кажется, именно девятнадцать лет назад фальшивый третий дядя вернулся в Ханчжоу из Сиша. Может быть, после этого второй дядя и мой дед заметили подмену, но не знали, что произошло.

В то время на разговоры об "оно" в семьях девятки было наложено негласное табу. Особенно этого запрета придерживался мой дед. Но он мог решить, что подмена третьего дяди и "оно" как-то связаны. Чтобы не спугнуть столь могущественного противника, дед и решил сделать тайный подвал, чтобы следить за фальшивым третьим дядей.

Такой ход событий вполне вероятен.

Но какой интерес у человека, жившего все это время в подвале? Возможно, дед и второй дядя наняли кого-то, чтобы он круглосуточно следил за третьим дядей?

И кто мог согласиться на такую проклятую работу? Рабочее место в канализации, без выходных, без возможности выходить наружу. Тайная комната построена девятнадцать лет назад, и если этот человек провел там все это время, то ему было хуже, чем шахтерам, запертым в угольной шахте.

Есть еще один момент, который мне непонятен. Наблюдение длилось до сегодняшнего дня. Второй дядя и мой дед — люди упорные и внимательные. За девятнадцать лет в прошлом императорские династии менялись, а сейчас военный переворот можно совершить. Почему же наблюдение до сих пор ведется? Они ничего не узнали? Но второй дядя мне намекнул, что про подмену третьего дяди им известно, они знали, что это Се Ляньхуань. Так почему ничего не предприняли, а просто продолжали следить?

Может, они ограничились только слежкой из-за родственных отношений между нашими семьями? Или у них был какой-то план? Какой?

Сколько не думал, я ничего понять не мог. Мои размышления уже приносили мне психологический дискомфорт из-за своей бессмысленности и безрезультатности. И я подумал, что лучшим вариантом будет поговорить со вторым дядей, рассказать обо всем, что я узнал, и попросить рассказать правду. Мы же — одна семья, я тоже должен знать, что они задумали.

Вернувшись в магазин третьего дяди, я лег на диван, продолжая думать.

Заставить второго дядю рассказать правду — все равно что уговаривать Смерть не забирать обреченного. Чтобы понять намерения собеседника, второму дяде достаточно одного взгляда, он не нуждается в чьих-то признаниях и объяснениях, он многое может узнать по мимике и интонации собеседника, даже если тот просто болтает попусту. И ему нравится придерживаться этого образа сильного и опытного игрока. Помню, как мы однажды приехали в Чанша, и третий дядя решил отыграть у второго какое-то семейное имущество. Второй дядя делал вид, что плох в предложенной игре, у его соперника были отличные карты на руках. И, когда третий дядя был уверен в своем выигрыше, второй дядя обошел его за пару ходов, забрав все себе.

Мне было интересно, будет ли второй дядя откровенен со мной.

Но я не знаю, как его заинтересовать или заставить. Деньги его не интересуют, я ничем не могу быть ему полезен. Единственное, что может его беспокоить — моя жизнь.

Правда, второй дядя — проницательный человек. Он знает, что сейчас я в безопасности. И свести счеты с жизнью не смогу, потому что труслив по натуре. Если я ему буду угрожать своей смертью, он просто продолжит пить чай, игнорируя мои слова.

Я должен как-то подтвердить, что умру, если он мне все не расскажет. Я должен убедить его в моей решимости или в том, что ситуация, в которую я попал, вышла из-под его контроля.

Может, притвориться, что меня похитили? Интересно, если я отрежу себе палец и отправлю ему, он поверит?

Думаю, у меня это получиться. Но не уверен, что отрезанный палец сразу подействует на второго дядю. Одного пальца точно не хватит. У второго дяди нервы — как стальные прутья, выдержат даже три пальца.

Отправившись на кухню, я взял кухонный нож и, рассматривая левую руку, стал решать, какие три пальца мне нужны меньше всего. Но в процессе этого выбора вдруг осознал, насколько прекрасна жизнь, а с целой рукой она будет еще прекраснее. Зачем мне калечить себя?

Получив отрезанные пальцы, второй дядя сразу примчится сюда, чтобы лично переговорить со мной? Но если он имеет отношение к тайному подвалу, то уже должен знать, что мне все известно. Ведь человек оттуда сбежал и уже, вероятно, все сообщил. Разве второй дядя не должен был принять какие-нибудь меры? И каких мер мне ждать? Что сюда запустят ракету и все вокруг вместе со мной взлетит на воздух? Но прошло уже столько времени с тех пор, как я вернулся из соседнего дома, а ничего еще не произошло. Странно, если ничего не происходит, то какой смысл был в этой тайной слежке?

Думаю, смысл все-таки есть, просто я его не вижу, не имея достаточно информации. С самого начала я был слишком далек от истины, видя лишь часть противоречивых сведений. Однако, на этот раз я получил не только информацию, но и возможность добраться до правды. По сравнению с полным отсутствием каких-либо возможностей это гораздо лучше.

Я вычислил второго дядю.

Снова схватившись за кухонный нож, я решительно положил руку на разделочную доску, словно это был единственный способ решить все мои проблемы. Выглядело глупо, но в тот момент мне на самом деле казалось, что это единственный выход и обратного пути нет.

Я не просто был полон отчаяния и решимости, мне охватило неистовство. Казалось, я с ума сошел, не в силах больше сдерживать своих внутренних демонов.

Боже, помоги мне! Кажется, я бормотал какую-то молитву, собираясь рубить себе руку ножом, когда зазвонил мой телефон.

Этот звонок шокировал меня, и в один миг вся моя решительность куда-то пропала. Я чуть не в обморок не грохнулся. Добравшись до телефона, я увидел на экране незнакомый номер. Поэтому, ответив на звонок, я сразу спросил, кто это. Но мне не ответили, сказали лишь: "Положи в нож и посмотри в окно."

Услышав этот голос, я его сразу узнал: мой собеседник из подвала. Выглянув в окно, я увидел свет фонаря в окне соседнего дома.

Это уже интересно. Человек, звонивший мне, сообщил: "Я оставлю фонарь включенным, чтобы ты нашел его. Рядом с ним будет то, что ты хочешь узнать. Прочитав это, ты поймешь, как надо поступить."

Примечания переводчика

(1) Дедушка, 爷爷, е-е. В Китае родственные обращения зачастую являются также иерархическими. Обращение "дедушка" может быть адресовано как к родному деду, так и к самому старшему члену семьи, к старейшине другой семьи. Старый Пес У был главой семьи У. Говоря о ранговом обращении, У Се имеет в виду, что этот номер телефона использовался его дедом для ведения дел, а не для личного и внутрисемейного общения.

Глава 73

Следуя за светом фонаря, я вернулся к соседскому дому, постучал в дверь, но ответа не было. Тогда я попытался ее открыть и, к моему удивлению, она оказалась не заперта. Окна на втором этаже теперь были открыты, но дом казался все таким же пустым. Я направился в комнату, где, по моим прикидкам, был оставлен фонарь. Там не было мебели, окно распахнуто настежь, а фонарик лежал на краю подоконника.

Там же стояла подзорная труба на треножнике, направленная на балкон кухни в доме третьего дяди.

Под фонариком лежал сложенный лист бумаги. Развернув его, я увидел письмо, и первое же предложение показалось мне странным.

"Оглянись вокруг. Место, где ты оказался, полно призраков."

Сжимая письмо в руке, я огляделся, пытаясь понять, что означает эта фраза. В лицо сразу ударил сильный поток холодного воздуха, сквозняк из окна, и в комнате заметно похолодало.

Взглянув в окно, я обратил внимание, что ни в одном из крестьянских домов, окружавших магазин третьего дяди, нет света, все вокруг погружено в кромешную тьму.

Освещены были только окна дома третьего дяди.

Я взглянул на часы: девять вечера, рановато для такой темноты. Еще раз посмотрев вниз за окно, я приступил к чтению письма.

Там говорилось... "Девятнадцать лет назад твой дед либо выкупил, либо взял в аренду все дома в округе. Каждый дом содержался в идеальном порядке, но там никто не живет. Даже спустя девятнадцать лет, эта округа необитаема, все дома, кроме магазина твоего третьего дяди, пусты. И ночью нигде нет света, словно в стране призраков.

Для этого есть серьезная причина: в этой местности скрыта тайна, истоки которой лежат вовсе не в древности. В этой земле спрятан козырь, сыгравший важную роль в большой игре."

Затаив дыхание, я выбрал самый дальний от окна угол, присел на корточки и при свете фонарика продолжил читать письмо.

Многое из написанного мне предстояло увязать с тем, что я уже знал. Не буду пересказывать то, что мне уже было известно, ведь уже не раз писал об этом. Но, закончив читать, я понял, что нашел все части одного целого.

Здесь было четко сказано, что десятки ящиков, добытых группой людей и заполненных странными предметами, были переданы моему деду. Он изготовил гроб и захоронил найденные предметы в этом месте. Я сейчас как раз стою над этим местом. И эти десять ящиков имели очень большое значение в свое время, да и сейчас тоже.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: речь шла о тех ящиках, что вынесли из терема клана Чжан археологи. Помню, как Паньма рассказывал об этом.

Дед нашел место, чтобы спрятать нечто доставленное из терема клана Чжан? Может быть, это труп оттуда? И он захоронен где-то здесь, прямо под моими ногами?

Это действительно серьезный козырь. Появление дьявольского мертвеца из терема клана Чжан способно мир разрушить, и никакое "оно" этому не помешает.

Письмо было коротким, поэтому ниже я приведу полный текст, довольно сумбурный. Но для того, кто имеет представление о происходящем, разобраться будет легко. Вот этот текст:

"У Се.

Оглянись вокруг. Место, где ты оказался, полно призраков.

Девятнадцать лет назад твой дед либо выкупил, либо взял в аренду все дома в округе. Каждый дом содержался в идеальном порядке, но там никто не живет. Даже спустя девятнадцать лет, эта округа необитаема, все дома, кроме магазина твоего третьего дяди, пусты. И ночью нигде нет света, словно в стране призраков.

Для этого есть серьезная причина: в этой местности скрыта тайна, истоки которой лежат вовсе не в древности. В этой земле спрятан козырь, сыгравший важную роль в большой игре.

Давным-давно была собрана команда археологов, но вошли туда специально отобранные даому цзэй. Они должны были доставить в древнюю усыпальницу гроб с телом, которое подверглось после смерти некоторым изменениям. Организация, стоявшая за этим, считала важным сохранить труп.

Но некоторые даому цзэй, входившие в команду археологов, осознавали ужасные последствия такого захоронения. Предав нанявшую их организацию, они убили членов команды, заменили их и спрятали тело.

Этот труп прямо сейчас находится здесь, в этом призрачном царстве, которое ты видишь из окна. Но не пытайся найти гроб с ним. Любой, кто прикоснется к этой тайне, либо станет одним из нас, либо будет уничтожен. И то, что ты — внук одного из первых хранителей этой тайны, тебя не спасет.

Полагаю, ты понимаешь, что остальные причастные будут и дальше лгать тебе, как бы тяжко им не было. Думаю, многие говорили тебе, что иногда целью лжи является защита. Это основная причина, почему тебе лгут.

Тайна, скрытая здесь, слишком важна, слишком опасна, чтобы рисковать.

Но причина, по которой я написал тебе это письмо, в том, что наше время вышло. Завтра все закончится. Завтра все исчезнет.

Ты спросишь, почему именно завтра? Мы, наконец, дождались смерти последнего руководителя организации, стоявшей за всем этим. Он умер, и его организация тоже исчезнет, станет пылью истории, тайной, которую никогда и никому не суждено будет узнать. Никто в будущем не узнает, что такая организация существовала и насколько была могущественна.

Не нужно думать, почему именно сейчас все закончится. Я уже могу четко сказать: этот труп уже выполнил свое назначение. Не в силах узнать где мы его спрятали, они все это время опасались, что кто-нибудь из нас раскроет их тайну и те непомерные амбиции, ради которых все было затеяно. Этот труп был нашим козырем, нашей защитой. Какими бы могущественными они не были, но, зная, что у нас есть все доказательства их деятельности, не решались навредить кому-то из нас.

Однако мы не планировали предавать все это огласке. Даже сейчас, когда основная угроза устранена, а остатки ее мы легко можем ликвидировать. Мы всегда должны быть осторожны.

Завтра в это же время, в 9:45 мы уничтожим гроб с телом и все, что с ним связано. А затем уйдем отсюда.

Мы выполнили свое предназначение.

Не жертвуй ничем и не пытайся узнать, в чем именно было это предназначение, и как оно исполнено. Ты должен быть благодарен старшему поколению своей семьи, что тебя защитили от всего этого. Да, от тебя многое скрыли, тебе лгали. Так и было задумано, чтобы все закончилось на твоем поколении. Потому что изначально предполагалось, что именно ты, твое поколение должны будете сменить нас в этой борьбе. Но теперь в этом нет необходимости.

Думаешь, тебе нужно знать, кто я такой? Когда-то давно я приложил невероятные усилия, чтобы скрыть свою настоящую личность. О моем существовании знали лишь два человека: твой дед и третий дядя. Прошло почти двадцать лет, и теперь я могу уйти от дел. Надеюсь, что смогу все забыть и прожить оставшиеся мне дни в покое.

Я оставил тебя в живых, несмотря на то, что ты слишком много знаешь. И для этого есть причина: между нами существует особая связь. Но я всего лишь единожды проявил такую слабость. С следующий раз я доведу дело до конца без колебаний.

Твой дед и мой отец были теми двумя, кто в то время бросил все ради спасения будущих поколений своих семей. Но они избрали разные пути. Твой дед хотел подождать, надеясь, что все обойдется. Мой отец понимал, что, пока существует хотя бы малейшая возможность, угроза будет висеть над всеми дамокловым мечом.

Мой отец разработал свой план. Мы подменили археологов, вывезли гроб с телом, чтобы спрятать его. Но в Ханчжоу нас ждали. Мы попали в западню и обратиться за помощью могли только к твоему деду.

И он тогда оказал нам большую услугу, а в последующие годы У Саньсин поддерживал нас. Хотя семья У отстранилась от нашего плана в самом начале, без вас мы были бессильны, нас ожидала ужасная участь. И это одна из причин моего милосердного отношения к тебе.

У Се, твой третий дядя, У Саньсин очень часто говорил о тебе. Но когда я впервые увидел тебя, то был поражен, насколько ты связан с этим делом с самого детства. Тебе повезло, что третий дядя так старательно оберегал тебя. Благодаря тому, что ты поверил его лжи, ты до сих пор не знал о моем существовании, и это спасло тебя.

Когда твой третий дядя впервые взял тебя в гробницу, он был готов к тому, что именно ты займешь его место. Он выбрал тебя.

Ты даже не представляешь, как можно использовать те навыки и умения, которым тебя научили в детстве. Почерк, навыки каллиграфии, истории, которые рассказывал тебе третий дядя. Все твои свитки и тетради для занятий каллиграфией были подписаны именем Ци Юй. Ты помнишь, что третий дядя, рассказывая тебе разные истории, часто упоминал этого человека, ассоциируя его с тобой, приводя тебе в пример. Это не случайно, все сделано, чтобы другие решили, что Ци Юй — это ты. Тебе это неизвестно, но твое появление во дворце Лу Шан Вана сбило с толку многих, кто следил за нами.

Они не знают и никогда не узнают, кто ты на самом деле. Даже если найдут твои записи, то придут к выводу, что ты — Ци Юй, который когда-то бесследно исчез. Ты — то самое оружие, которое позволило нам ослабить могущественного врага.

Позже ты кое-что обнаружил и начал собственное расследование. К счастью, узнал немного, у тебя не было времени думать об этом. Однако, представляю, как шла кругом твоя голова, когда ты столкнулся с загадками твоей настоящей личности.

Я знаю, что у тебя есть много вопросов, но не позволю тебе узнать то, чего ты знать не должен.

Не стоит пытаться навредить себе, эти попытки бессмысленны. Никто не расскажет тебе всей правды ради твоей безопасности. Ты и твоя личность — ничто по сравнению с той тайной, которую ты хочешь знать. Ты — просто маленькая буква в длинной и сложной фразе, перестановка или устранение которой не изменит ее смысла.

Когда все закончится, я найду время, чтобы рассказать тебе все. Но пока не предпринимай ничего, не пытайся найти и увидеть спрятанный гроб. Лучше всего отправляйся домой, сними эту дурацкую маску. И забудь обо всем до того момента, когда я все тебе расскажу..."

Я посмотрел на часы, до назначенного незнакомцем времени еще около двенадцати часов. Он сейчас должен быть где-то здесь.

Закончив читать, я привалился к стене спиной и задумался. Все коротко и ясно. В первый раз за все время в мои руки попало что-то, полностью прояснившее ситуацию. Читая эти строки, я осознавал, что все в письме — правда. А еще я не просто поверил: я чувствовал, что меня с этим человеком связывает что-то большее, чем эта странная история. Кроме этого, текст письма позволил мне кое-что узнать о незнакомце: это совершенно уравновешенный человек, способный сохранять спокойствие в любой ситуации. Он был таким все это время, его не вывело из себя мое внезапное появление, он останется таким, когда все закончится.

Когда он писал это письмо, мог видеть, что происходит в доме третьего дяди. Если верить тому, что написано, он, как любой нормальный человек, должен был нервничать. Однако, он просто следил за мной и спокойно писал письмо, последовательно излагая свои мысли.

Но что мне теперь делать?

Будь я героем авантюрного романа, то оставшееся время провел бы в активных поисках: до завтрашнего вечера перерыл бы все дворы в округе, облазил бы все подвалы один за другим.

Но на самом деле я просто не мог пошевелиться, словно вся усталость последних нескольких лет разом обрушилась на меня.

Он написал, что все мне расскажет, если я просто подожду. Получается, сейчас бездействие даст мне надежду. Даже если с этого момента я вообще никакой информации не получу, можно и подождать. Вдруг со временем мне вообще все это станет не интересно.

Притулившись к стене в углу, я перечитывал письмо и дважды умудрился задремать, едва добравшись до середины. К пяти часам следующего дня я совершенно выбился из сил и вырубился окончательно. Разбудил меня звук пожарной сирены.

Поднявшись на ноги, я посмотрел на часы: десять вечера. Выйдя из комнаты, я поднялся на самый верхний этаж, чтобы иметь обзор получше. Окрестности были охвачены пожаром, со своего места я увидел больше десятка возгораний и столбы густого черного дыма.

Пожарных машин было много, они пытались проехать ближе к огню, но мешали слишком узкие улицы, застроенные, скорее всего, незаконно. Сев на крышу, я закурил, молча наблюдая за происходящим.

Глава 74

В последующие месяцы многое произошло.

Моя жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Пока еще было время, используя личность моего третьего дяди, я сообщил его партнерам по бизнесу, что он собирается оставить дела на длительное время и передает магазин своему племяннику.

В положенный день приехал человек от Цветочка из Чанша и снял с меня маску.

Увидев в зеркале свое лицо, я расплакался. Не думал, что окажусь таким чувствительным. Но в тот момент мне показалось, что вместе с маской я потерял силу, храбрость, уверенное чувство ответственности, решительность и жестокость, которые мне все еще могут понадобиться. Я стал прежним У Се.

Наконец-то я тот самый Наивняшка У Се, который имеет право отступать, когда тяжело, не стесняется казаться слабым, умеет плакать и смеяться, смущается по любому поводу и боится смерти. Я снова могу всем задавать бесчисленные вопросы "почему?", не стесняясь, сомневаться в очевидном, заявляя "да быть такого не может!", и, не получая ответов, ругаться: "Сукин сын, если ты не знаешь, у кого еще мне спрашивать?!"

Я рыдал в голос, не зная, как успокоиться. Ничего не мог поделать, слезы сами текли из глаз. Девушка, помогавшая мне снять маску, обняла меня и долго гладила по голове, ничего не говоря. Когда она отпустила меня, я увидел и в ее глазах слезы. Она сказала, что никогда не видела, чтобы человек так печалился.

В ту ночь я изрядно напился, оставив на столе множество полных чаш с вином для призраков, что могут прийти ко мне. Пусть им будет весело, когда они навестят меня. Надеюсь, что среди них будут те, кто захочет видеть меня, и они почувствуют облегчение, понимая, что я жив и здоров.

Но снять маску с лица достаточно просто, сложнее снять ту маску, которая осталась в моем сердце. Спустя несколько дней я по привычке продолжал говорить голосом третьего дяди, и просыпался по ночам со страхом разоблачения, думая, что маска все еще на мне. Даже, глядя в зеркало на свое настоящее лицо, я испытывал странное чувство раздвоенности. К счастью, постепенно это проходило.

По крайней мере, способность адаптироваться все еще была со мной. Толстяк прав, я — отличный приспособленец.

Отдохнув, я вернулся в свой магазин. При виде меня лицо Ван Мэна изменилось, ему потребовалось много времени, чтобы осознать и поверить, что я вернулся. Он немного прибавил в весе и выглядел неряшливо. Взглянув на полки, я заметил, что книг стало немного меньше. Кажется, дела шли не очень хорошо, но за мое отсутствие судьба сделала пару подарков в виде неожиданных покупателей.

Я ушел в заднюю комнату и сел в кресло, рассматривая обстановку, которая казалась мне одновременно знакомой и чужой. Пора снова привыкать к жизни мечтателя и лентяя. Но довольно быстро осознал, что это невозможно: жизнь в личине третьего дяди сделала стремление к работе моей новой привычкой.

В ту ночь Ван Мэн впервые заговорил со мной об увольнении. Пришлось прибавить ему зарплату, чтобы уговорить остаться.

Он всегда казался мне самым верным из всех, кого я знал. Но время изменило даже его. Хотя его вины в этом нет, я не совсем честно поступал по отношению к нему.

Правда, раньше я сам не прочь был его уволить. Но сейчас чем больше людей и событий из прошлого окажутся в моей жизни, тем проще мне будет почувствовать свою собственную реальность. Поэтому мне не хотелось что-то менять. Не знаю, что это за особенность психики, но в интернете таких людей называют старыми консерваторами.

Пришлось столкнуться с некоторыми трудностями во время принятия дядиного бизнеса из-за того, что я теперь снова был У Се и не мог использовать личность третьего дяди. В этом мне немного помог второй дядя. В нашем бизнесе есть много подводных камней, но это меня совершенно не беспокоило. Даже если бы что-то пошло не так, и я потерял магазин дяди, то не стал бы переживать. Превратившись в "старого консерватора", я научился спокойно воспринимать происходящее.

Постепенно мне удалось узнать кое-что о Цветочке. С ним все в порядке, но некоторые проблемы не обошли его стороной.

Его травмы оказались достаточно серьезными. Через некоторое время после возвращения его состояние стабилизировали, а затем отправили долечиваться в Соединенные Штаты. Он вернулся оттуда примерно через пару месяцев и спустя несколько дней отправил мне электронное письмо, где вкратце рассказал о себе.

Ему не довелось поприсутствовать на похоронах госпожи Хо. По завещанию госпожи место главы унаследовала Сюсю, но ей поначалу было сложно уладить все споры и вражду внутри семьи и между другими кланами девятки. Поэтому Цветочек сам прервал все контакты с семьей Хо, чтобы не усугублять ситуацию. Стоило старой госпоже выпустить управление семьей из своих крепкий рук, многие показали свою истинную сущность бычьих демонов и змеиных духов(1). Но ее завещание не позволяло им мутить воду.

Предстояло преодолеть много сложностей в отношениях между семьями. Но Цветочек сказал, что по сравнению с прошлой враждой это мелочи, и посоветовал мне не волноваться.

Сейчас в Ханчжоу именно я представлял семью У и от нашего имени выразил соболезнования и высказал свое отношение. Уверен, теперь, когда Цветочек вернулся, Сюсю обязательно справится. Сейчас она в безопасности, но если понадобится помощь, я всегда готов ее оказать. Слишком много надо сделать, но сейчас мы можем двигаться медленно, добиваясь своей цели шаг за шагом.

Примерно через три месяца после своего возвращения я организовал небольшие похороны Паньцзы: скромную поминальную службу и место захоронения, которое оказалось почти рядом с прахом Панкуя, их разделяло всего шесть могил. За последним пристанищем Панкуя никто не ухаживал, могила пришла в запустение. Я прибрал ее, а после занялся делами Паньцзы, которые тот не успел завершить при жизни.

Вернувшись в квартиру, которую он снимал, первое, что я увидел — тарелка с заплесневевшей лапшой. Палочки для еды лежали сбоку, а кусок тофу в тарелке почернел и высох.

Очевидно, перед уходом Паньцзы не успел доесть эту лапшу, и у него даже времени не было выбросить остатки и вымыть посуду. Он больше сюда не вернулся. Кажется, он знал, что не вернется, поэтому не слишком беспокоился о порядке.

Немного посидев за столом в молчании, я достал две банки пива, открыл одну и выпил, вторую, оставил для духа Паньцзы. Затем выбросил старую еду и вымыл тарелку. После наведения порядка, я отправился на поиски домовладельца, у которого Паньцзы снимал квартиру, и выплатил весь его долг.

Хозяин квартиры полюбопытствовал: "А приятель твой где?"

Задумавшись ненадолго, я ответил: "Вернулся в родной город, чтобы жениться."

Мне показалось, что Паньцзы понравился бы такой исход нашего похода. У него был шанс начать новую жизнь, но он выбрал старую жизнь. Хотя я не уверен, что таким было настоящее желание Паньцзы(2). Вполне вероятно, его больше устраивало то, что произошло на самом деле. Но для других его выбор не покажется правильным.

Толстяк остался в Банае. Мне неудобно было звонить ему лично, поэтому я связался с Агуем, чтобы узнать, как у них дела. Агуй сказал, что Толстяк ведет внешне спокойную жизнь: днем работает на ферме и помогает на веялке(3), а ночью готовит себе еду и в свободное время смотрит в оцепенении на луну. Все это время он почти ни с кем не общается, только с Агуем парой фраз в день перекинется — и все.

Я спросил, как у Толстяка с настроением? Такой же печальный, как и раньше?

Агуй ответил, что теперь он вообще не проявляет никаких эмоций. Работает прилежно, разговаривает мало. Это даже лучше, чем раньше, когда он беспрерывно трепался. Но сейчас даже Агую не хватает его шуток.

Я спросил Агуя, хватает ли у Толстяка денег. Если нет, что он может прямо у меня попросить, я сразу переведу.

"Надеюсь, что Толстяк поправится. Он не тот человек, который надолго падает духом. И он знает, что Юньцай не хотела, чтобы толстый босс долго грустил." Он прав, медленно, но Толстяк придет в себя. Правда, у него останется шрам в сердце, который не заживет никогда. Впрочем, он же хороший человек, надеюсь, бог не будет слишком долго его искушать.

Ван Мэн, после того, как я повысил ему зарплату, стал работать с большим энтузиазмом. Кроме того, я часто стал посылать его в магазин третьего дяди, чтобы проверять, как там идут дела. Мало кто знал о том, какие отношения связывают меня с Ван Мэном, многие считали, что он мой друг закадычный, и ему это льстило. Кажется, его самооценка значительно повысилась, он даже внешне изменился.

Увидев, что как переменилось его отношение к делу, я стал учить его секретам антикварного бизнеса. Он довольно быстро перенимал мой опыт, и в дальнейшем даже смог очень мне помочь. Хотя я не считал, что он сможет стать моей правой рукой, как Паньцзы, но чувствовал, что могу на него положиться.

Иногда со мной вел дела старина Хай. Его бизнес шел в гору, но слишком быстро, поэтому он попал в поле зрения налоговой службы. Старина Хай и раньше имел грешки в этой области, а в антикварном бизнесе незаконные сделки — обычное дело. И ему приходилось осторожничать. Чтобы скрыть его участие в сделках, я использовал много разных уловок. Чаще всего он лично при заключении сделок не присутствовал, с покупателями связывался я, получал деньги, покупал чистые товары или золото, которое передавал девушке, его подручной.

Девушка из его семьи(4) мне сначала очень нравилась, напоминая изящных героинь романов Цзинь Юна(5). Но после нашей первой встречи мы редко виделись. К настоящему времени она подросла и повзрослела, приобретая деловую хватку, и моя симпатия к ней постепенно угасла.

Однажды, решив устроить себе отпуск, я посетил Гору Героев. По выходным там всегда многолюдно, я нашел магазин старины Хая, но дверь была заперта. Догадываясь, что он внутри, просто не желает принимать в этот день посетителей, я мог бы постучать. Но соблюдать положенные вежливые ритуалы мне не хотелось, поэтому я просто ушел. Со временем мы перестали общаться, и сейчас я уже не знаю, торгует ли он все там же или уехал из страны.

Примечания переводчика

(1) Сущность бычьих демонов и змеиных духов, 牛鬼蛇神, идиома, использующаяся при описании человека низкого, подонка, подобного омерзительному чудовищу.

(2) "Я не знаю, каким было настоящее желание Паньцзы" — в одной из предыдущих глав Паньцзы говорил, что после очередного похода в гробницу он уйдет на покой, найдет женщину и женится. У Се это запомнил. Но, скорее всего он помнил так же один из последних разговоров перед посещением терема клана Чжан, когда Паньцзы объяснял, что не сможет жить как-то иначе, и ни одна женщина не будет с ним счастлива.

(3) Веялка — сельскохозяйственная машина, где зерна отделяются от мякины, и удаляются возможные насекомые-вредители. До помещения зерен в веялку, их подвергают обмолоту для отделения от соломы.

(4) "Девушка из его (старины Хая) семьи" — вероятно речь идет о Цинь Хайтин, которая появилась в первой главе "Небесного дворца под облаками", чтобы передать У Се сообщение от своего дяди, старины Хая.

(5) Цзинь Юн, 金庸 — псевдоним известного гонконгского писателя, автора романов в жанре уся.

Глава 75

Вернувшись из Баная, Цю Декао прожил еще три месяца, а затем отправился на Запад верхом на журавле(1). Крупные акционеры довели реструктуризацию его компании до конца и выставили на аукцион некоторые активы. Люди Цю Декао, которые имели со мной хорошие отношения, передали мне еще много информации, после того, как их проекты были ликвидированы. Но ничто из этого не оказалось столь же полезным, как те первые архивы, что были получены мной ранее. Хотя я нашел некоторые интересные дополнения, но они не добавили ничего нового к тому, что я уже знал.

Несколько человек из бывшей команды Цю Декао пригласили меня на встречу и за чашкой кофе сообщили, что нынешнее руководство компании собирается продолжать изыскания в той же области, что и раньше. У них по-прежнему нет недостатка в финансировании, осталось лишь выбрать главу компании. Несколько потенциальных преемников оказались едины в своем желании передать мне послание. Они готовы продолжать сотрудничество с нами, и хотели, чтобы я был посредником между ними и даому. Предлагали более щедрые условия, чем Цю Декао.

Но я в ответ показал им fuck и попросил передать начальству этот ответ без приукрашивания.

Я Цзе через полгода вышла замуж. Ее избранник оказался ничем не примечательным мужчиной средних лет с небольшой лысиной. Кажется, он даже не был богат. Многие сплетничали, что сама Я Цзе ему не нравилась, его привлекали ее деньги и положение в обществе. Я был на свадьбе в числе приглашенных. Мужчину, кажется, звали Э Бан(2). Он казался хитрым и опытным, но был внимателен ко всем и каждому, говорил весьма уважительные тосты и всех угощал сигаретами. Я Цзе выглядела бесстрастной, даже когда наши взгляды пересекались. Она быстро отводила глаза в сторону, словно ища кого-то на пустом месте рядом со мной.

Многих мужчин забывают по разным причинам, но, похоже, третьего дядю она будет помнить потому, что он никогда не вернется.

Гости на свадьбе говорили, что Я Цзе влюбилась в своего супруга, когда он работал доставщиком заказов в винном магазине. Они встречались довольно часто. И, каждый раз, когда Я Цзе напивалась, он искренне заботился о ней. Постепенно эта забота переросла в нечто большее.

Оправившись после пережитого, Мешок с Костями взялся за ум. Он пытался поступить в университет на факультет международной торговли, но провалил экзамены. По его словам, все случилось из-за недостатка образования: часть вопросов в тестах он даже понять не смог, не то, что ответить на них. Интересно, на что он рассчитывал, если в английском алфавите не знал ровно двадцать шесть букв?(3)

В конце концов, он все же вернулся в наш бизнес, но крупными делами не занимался. Его партнер говорил, что нынешний девиз мальчишки: "Если есть деньги, лучше, не выходя из дома, вложить их в продажу доуфухуа(4)". Тем не менее, Мешок с Костями стал один из самых опытных в своей семье, но не самым отчаянным. Мне кажется, он — типичный представитель следующего поколения в нашем деле. По крайней мере, без денег не останется.

Стоит упомянуть о Сюсю. Мне кажется, что Цветочку она нравится. Это естественно: они выросли вместе, занимались одним делом. Но возникшая между ними с раннего детства симпатия пока не смогла стать чем-то большим. Я хорошо знаю их историю: слишком много всего произошло еще до того, как их чувства окрепли.

Сюсю больше не общалась со мной. Кажется, я ее чем-то обидел, но, возможно, она просто избегает любого напоминания о случившейся трагедии, в которой я не последнюю роль сыграл. Трудно взглянуть в лицо человеку, который принял решение доставить голову родственника вместо целого тела.

Но к этому времени я уже перестал мыслить, как эмоциональный юноша, и тот факт, что она избегала встреч со мной, никак меня не задевал.

Последнее, о чем я хочу рассказать — Молчун.

Многие считают, что я беспокоюсь за него из-за того, что он слегка не в своем уме, не от мира сего. Но он тот человек, что не свернет в пути и будет идти вперед ради достижения цели. Даже если на этом пути будут бесчисленные тернии, он забудет о боли, шагая вперед, пока кожа его не будет полностью содрана. Но он дойдет до цели живым.

Сейчас я в общих чертах уже знаю историю наших двух поколений. Но все равно не могу понять его конечную цель.

Я легко могу с первого взгляда понять стремления большинства людей, но не его. Иногда он мне кажется марионеткой в чужих руках, или же человеком, который всегда действует в интересах других.

Но основываясь на моем опыте общения с ним, я догадываюсь, что всегда, выполняя чьи-то приказы и задания, он преследует и свои собственные цели. Я заметил, что его опыт не всеобъемлющий, да еще эти странные приступы амнезии, но он все равно добивается успеха, а значит, знает куда больше нашего.

Много раз я чувствовал его презрение, словно цели простых смертных кажутся ему смешными, и лишь его задачи важны.

В конце концов он отказал нам, желавшим дальше сопровождать его, и решительно пошел к своей цели в полном одиночестве.

"Вы достаточно долго были со мной. Но предстоит последний путь, и никто из вас не выдержит этих испытаний. Надеюсь, вы оставите попытки идти за мной следом."

Вот и как понимать этого сукиного сына? Мы распутали такой серьезный заговор, смогли увидеть всю ситуацию целиком. Но я заметил, что Молчуна это совершенно не интересовало. А что его интересовало, я понятия не имею.

И что мне было делать? Упасть на колени, и, цепляясь за его ноги, орать: "Не бросай нас!"? В тот момент у меня даже на разговоры сил не осталось, поэтому мы просто отпустили его.

Сегодня все те загадки, из-за которых меня втянули во все это, разгаданы, заговоры прошлого остались в прошлом. А вот тайна, окружавшая Молчуна, так и осталась неразгаданной.

После расставания в Банае я больше ничего не слышал о нем.

Это прощание было мирным, он уходил на север с таким видом, словно искал там свою смерть. И, судя по выражению его лица, трагедии, которые пережили все мы, ему казались ничтожными.

До сих помню слова Толстяка: "Если умрет один из твоих родных, но остальные останутся живы, для тебя его смерть покажется самой трагичной из всех." Но если родные умирают в течение года, один за другим, человек постепенно перестает испытывать острое горе, словно цепенеет. И в глазах младшего брата, когда он уходил, я видел именно это оцепенение. Долгое время он наблюдал, как люди вокруг умирали по разным причинам и разными способами. В какой-то момент он осознал, что никто навечно не останется рядом. У него сформировался совершенно иной взгляд на смерть.

Его отношение еще глубже, чем оцепенение — это безразличие, полное равнодушие к смерти.

Время шло, я ждал, что незнакомец из подвала выполнит обещание и раскроет оставшиеся загадки. Но он молчал. Сначала я проверял почтовый ящик дважды в день, потом один раз в день. Сейчас я заглядываю в почту раз в неделю, но так и не получил письма от него.

Думаю, ответа я не дождусь, меня снова обманули. Впрочем, все и так закончилось.

И меня не огорчало отсутствие ответа, я даже не смутился. Кажется, подсознательно я надеялся, что меня обманут, и никаких писем с объяснениями не будет. Останется просто бессмысленный обычай еженедельно проверять почту, а затем отправляться на берег Сиху, чтобы полюбоваться пейзажами, возвращаться в магазин и ругать своих подчиненных. Жизнь просто прекрасна.

На самом деле письмо пришло почти сразу. Кто-то, выглядевший так же, как и я, забрал его на почте. Но я узнал об этом значительно позже.

Через год, в начале осени, вернувшись с велосипедной прогулки по берегу Сиху, я заметил озадаченное выражение на лице Ван Мэна. Благодаря моему обучению, он самостоятельно мог решить многие проблемы. Значит, сейчас столкнулся с чем-то из ряда вон выходящим.

Я спросил его, в чем дело, и он указал в сторону. В дальнем углу магазина я увидел человека, задумчиво рассматривавшего каллиграфические свитки, выложенные на витрине.

Фигура показалась мне знакомой, но я не сразу узнал его из-за непривычного черного свитера. Рядом с ним на полу лежал большой рюкзак.

"Младший брат, — когда он обернулся, я сразу же узнал его, — ты... как... как ты вернулся?"

Он долго смотрел на меня равнодушным взглядом, прежде чем ответить: "Я пришел попрощаться с тобой. Мое время вышло."

Примечания переводчика

(1) "Отправился на Запад верхом на журавле", 驾鹤西归 — классическая идиома, означающая смерть, кончину.

(2) Э Бан, 阿邦, - имя неблагозвучно для русского языка. И приличнее было перевести А Бан (значений иероглифа с этим произношением больше. Но дело в том, что иероглиф 阿 со звучанием "а" используется только в корейских фамилиях. Кроме этого, почти все имена в романе Сюй Лэя имеют некий смысл. В произношении "э" этот иероглиф имеет значение глаголов "лицеприятствовать/льстить", что более всего подходит описанию его характера.

(3) "В английском алфавите не знал ровно двадцать шесть букв". Наверно, правильнее было перевести "Не знал ни одной буквы английского алфавите. Но переводчице кажется, что эта фраза имеет саркастический смысл, хоть и звучит немного криво по-русски.

(4) Доуфухуа, 豆腐花, дословно "цветок тофу" — один из традиционных рецептов старинного популярного блюда, сладкая или соленая закуска из очень нежного тофу. Доуфухуа готовят чаще всего в Гонконге и Макао, рецептура отличается добавлением коричневого сахара, сиропа османтуса и имбирного сока, иногда масла или порошка перца чили.

Глава 76

В небольшой кофейне Молчун и я выбрали столик снаружи. День был пасмурный, небо заволокло темными тучами, казалось, вот-вот хлынет дождь.

Он молчал, как всегда. Впрочем, я уже привык к его равнодушию. Заказав еду, я наблюдал, как он молча пялится на улицу.

Я уверен, что если не заговорю первым, он так и будет молчать до тех пор, пока не соберется уходить. Но и мне не хотелось первым нарушать тишину.

Минут пять мы просидели на холодном ветру, дувшем со стороны Сиху. Подали первое блюдо, я закурил и спросил: "Твои дела закончены?"

"Угу," — кивнул он. Я почувствовал, что сейчас он говорит чистую правду. В его глазах не было прежнего упрямства, только глубокое безразличие, но без ноток растерянности, как в те дни, когда он терял память. Это более глубокое и самодостаточное чувство, вроде абсолютного спокойствия.

"Все закончилось?" — спросил я.

Он повернулся ко мне: "Все кончено."

"Тогда что ты планируешь делать дальше? Есть место, куда бы ты хотел отправиться? Может, останешься в Ханчжоу?" — спрашивая это, я сразу практично задумался о ценах на недвижимость. В последнее время в Ханчжоу они значительно выросли. И если этот бедолага решит прикупить здесь жилье, то ему придется просить у меня в долг! Не знаю, куда он девал свои немалые заработанные деньги, но я никогда не видел крупных купюр в его карманах. А у меня, блять, на покупку квартиры денег не хватит. Если он заговорит об этом, надо будет убедить его снять жилье, а не покупать.

"Мне надо вернуться туда, где я должен быть," — ответил он.

"И где это место? Далеко?" Он взял палочки, молча набил рот и кивнул.

"Тогда зачем ты здесь..." Он редко позволял говорить с ним вот так, по душам, и я чувствовал себя не в своей тарелке, опасаясь сказать лишнее. Приходилось следить за словами и обдумывать вопросы.

"Я здесь, чтобы попрощаться с тобой, — ответил он. — Все кончено. Я много думал о своем месте в этом мире. Кажется, единственное, что я смог здесь найти — ты."

"Все в порядке. Ты в будущем можешь всегда мне позвонить или написать. Ты вроде не умеешь печатать электронные письма, но простое, на бумаге, написать сможешь? — предложил я. — В современном мире большие расстояния — не преграда для общения."

Он не ответил и продолжил есть.

Движения Молчуна были невероятно легкими, словно палочки и еда сделаны из воздуха. Наверно, это из-за особых тренировок кистей рук, он очень четко контролирует каждую, даже самую маленькую мышцу. Раньше, когда нам доводилось оказываться за одним столом, вокруг были другие люди, и я не обращал внимания на эту особенность. Но сейчас чувствовал себя странно и неуютно.

За столиком повисла тишина, и я вдруг затосковал, что рядом нет Толстяка. Оказывается, причина, по которой мне всегда было комфортно в обществе друзей — его умение разрядить любую обстановку, даже не говоря ни слова. Но сейчас, когда нас только двое, я просто не знаю, что делать.

"Скажи мне, куда ты пойдешь? Мы же столько пережили вместе, значит, должны оставаться друзьями. Просто давай поддерживать связь друг с другом, — я запнулся и продолжил спустя мгновение. — Если тебе что-то нужно будет, просто скажи мне. Я все еще могу поддержать тебя в любой ситуации."

"Я ухожу на Чанбайшань," — ответил он.

"О! Там же очень холодно, — задумался я. — Лучше прекрасный Цзяннань, там хорошо выражена смена времен года, и довольно мягкий климат."

"Я могу уйти только туда," — безапелляционно ответил он, опустив палочки для еды.

После этих слов у нас не осталось тем для разговоров. Мы продолжили есть в полной тишине, но меня это больше не смущало. Наконец, Молчун положил палочки справа от тарелки(1), взглянул на меня и коротко сказал: "До свидания."

Он встал, взял свой рюкзак и пошел вниз по улице. Удивленный, я крикнул ему вслед: "Мы же еще не доели!"

Но он ушел. Выкурив подряд несколько сигарет, я встал, вышел на улицу и увидел, как он медленно уходит прочь по улице Гушань(2).

Вернувшись обратно и сев, я задумался: что за дела? Неужели у него нет денег, чтобы оплатить еду в кафе, и он стесняется этого? Раньше мы много раз обедали также, и у него тоже не было денег. Но он вел себя иначе, и точно ничего не стеснялся. Припоминая недавно сказанные им слова, я вдруг осознал, что в них был некий странный необъяснимый смысл.

"Я здесь, чтобы попрощаться с тобой... Все кончено.... Я много думал о своем месте в этом мире. Кажется, единственное, что я смог здесь найти — ты."

Я вдруг встал со своего места и вспомнил о его привычке внезапно исчезать в неизвестном направлении.

Но раньше он уходил, не говоря ни слова. Он даже в Банае ничего особенного не сказал, расставаясь с нами. Прощание — не метод человека, привыкшего профессионально исчезать. Он проехал тысячу миль только для того, чтобы сказать мне "до свидания".

И это необычное прощание означает, что нынешний его уход отличается от предыдущих.

Плохое предчувствие появилось у меня так резко, что я не мог усидеть на месте, словно в стуле были тысячи иголок. Ему не нравится этот город? Ему надоели друзья? Нет! Неужели, он хочет покинуть этот мир?

"Чанбайшань?" Я швырнул на стол деньги, крикнув официанту прислать сдачу в магазинчик по соседству с "Силин Иньше", схватил одежду со спинки стула и бросился за ним.

Добежал до улицы Бэйшань(3), весь взмок, но Молчуна не догнал. Здесь проезжает много свободных такси, он запросто мог уехать на машине.

Вернувшись в свой магазин, я спешно упаковал самое необходимое и на бегу крикнул Ван Мэну: "Я уйду ненадолго."

Он сразу побледнел и схватил меня за руку, пытаясь остановить. Я удивился такой реакции, и он объяснил: "Босс, каждый раз, когда кто-то вот так приходит в магазин, а вы потом в спешке уходите, то пропадаете надолго. Очень надолго. Вы должны оставить мне подробные указания."

Кажется, у меня нет времени что-то подробно объяснять. Поэтому я быстро протараторил: "Если кто спросит, скажи, что я уехал ненадолго отдохнуть, и оставил тебя главным. Наше дело достаточно большое, но не застрахованное, поэтому я никуда не денусь. Обо всем расскажу, когда вернусь."

"Вы действительно вернетесь?" — неуверенно переспросил Ван Мэн.

Я удивленно поинтересовался: "Почему ты спрашиваешь?"

Он, смущаясь, ответил: "Разве вы не говорили, что больше никогда не отправитесь бродить, где попало? Обычно в кино все герои, уходящие на покой, возвращаются в дело, когда случается что-то плохое, и часто погибают. Босс, вы должны быть очень осторожны."

Успокаивая, я погладил его по плечу, а сам подумал, что я, сукин сын, слишком много лишнего говорю в его присутствии. Не обращая внимание на его сопротивление, я выбежал прочь.

У Молчуна нет документов, поэтому самолетом он улететь не сможет. Скорее всего воспользуется поездом или автотранспортом. Поймав такси, я сразу же проверил все железнодорожные рейсы и понял, что это не вариант. Ближайший рейс в Цзилинь отправляется поздно ночью. Более вероятно, что Молчун не будет ждать и воспользуется автобусом дальнего следования.

Я попросил таксиста отвезти меня на междугородний автовокзал. Даже если сразу не найду его там, то могу проверить железнодорожную станцию. В любом случае где-то найду, не уйдет же он из города пешком. Кажется, мой план безупречен.

Добравшись до автовокзала, я опешил от количества людей там. Неужели сейчас сезон путешествий? Протискиваясь через толпу, я, казалось, несколько раз замечал знакомый силуэт, но когда догонял, понимал, что ошибался.

Потом я бросился к перронам, откуда отходили автобусы, но и там никого не нашел. Вспотев так, что одежду можно было выжимать, я задумался: неужели я обогнал его на такси и приехал первым? Действительно, если денег у младшего брата нет, как он мог машину взять? Значит, пошел пешком. А если так, то он только добрался до перекрестка Янъань.

Сделав с десяток кругов по автовокзалу, я осознал, что найти одного человека в такой толпе невозможно. Мне пришло в голову проверить расписание автобусов. И лишь тогда понял, что в Цзилинь отсюда рейсов нет, слишком большое расстояние. Успокоившись, я решил, что единственной возможностью теперь остался поезд. И в этот момент увидел Молчуна в салоне отходившего автобуса.

Я ахнул: куда еще он может отправиться, кроме Цзилиня? Спросил у контролера на перроне, и тот ответил, что отошедший автобус направляется в Пекин.

Блять, как я об этом не подумал. Ему не важно место назначения, главное — двигаться в нужную сторону. Сначала сесть в автобус, направляющийся на север, а потом подумать, как добраться до конечной точки. Это логика Молчуна. Все его действия понятны лишь ему, и они часто не имеют ничего общего с нормальной логикой.

Я бросился к выезду на шоссе. Но он был слишком далеко от зала ожидания и перронов. Когда я оказался там, то увидел лишь далекий свет габаритных огней автобуса. Тяжело дыша, я пытался успокоиться. Бля, не верю: я, коренной житель города, упустил человека, который всю жизнь провел в глухомани!

Взяв такси, я вернулся домой, где Ван Мэн уже успокоился и играл в "Сапера"(4). Когда я вошел, он от испуга чуть со стула не упал.

"Босс, в этот раз вы слишком рано вернулись!"

"Хватит херней страдать!" Я вышвырнул его из-за стола и забронировал себе билет на самолет. Затем просмотрел весь маршрут автобуса, на котором уехал Молчун, пометив для себя все остановки в пути и время следования, чтобы знать, где он может изменить свой маршрут. Записав это, я бросился в аэропорт.

Прилетел в Пекин часов на пять раньше прибытия автобуса. На автовокзале купил несколько чайных яиц(5) и съел их, ожидая приезда Молчуна. И все это время думал, как его остановить?

Свалить его сил не хватит. Я даже догнать его не смогу, если он убежит. В случае сопротивления мне с ним точно не справиться. Может быть, воспользоваться эффектом неожиданности: подкрасться сзади и... Подобрав кирпич, лежавший возле ларька с чайными яйцами, я взвесил его и посмотрел на продавца. Он был примерно такого же роста, как и Молчун, поэтому можно было хотя бы примериться.

И тут же представил, как в ответ на удар сзади Молчун пинает меня, и я отлетаю к стене. Он ведь очень осторожный, словно глаза имеет на затылке. Вероятность успешного нападения слишком мала. Кроме того, я ж могу удар не рассчитать. А если убью его? Меня посадят и, скорее всего, приговорят к расстрелу за убийство. И, если мы встретимся на том свете, как я ему все это объясню?

Может, снотворное?

Но я сообразил, что понятия не имею, как современные лекарства могут повлиять на человека с таким странным организмом. Однако, это может сработать. Сначала я сделаю вид чистой невинности и приглашу куда-нибудь перекусить, скажу, что нужно обсудить кое-что важное, и надеюсь на его помощь. Потом добавлю ему в чай снотворное, а когда он уснет, свяжу, позвоню Цветочку, попрошу машину и увезу в Ханчжоу.

В голове снова возникла картинка. Молчун игнорирует мое приглашение, я хватаю его за руку, он лягает меня, я отлетаю к стене....

Блин, у меня голова уже раскалывается, а подходящего способа так и не придумал. Даже если получится увезти его в Ханчжоу, надо ведь еще и удержать там. Если не соорудить для него прочную железную клетку, он запросто снова свалит в неизвестном направлении. Может быть, в психушку положить? Но он же не дурак, не думаю, что получится его заманить даже ко входу приемного покоя. А кроме того, появятся нежелательные свидетели: врачи и медсестры.

От одной мысли об этом мне стало нехорошо. Я понял, что не смогу никак изменить его решение.

Но я должен стараться изо всех сил. Правда... а вдруг он просто решил поселиться в деревне у подножья Чанбайшаня, чтобы каждый день смотреть на заснеженные вершины, покуривая старый хороший табак, и провести там всю оставшуюся жизнь до самой старости?

Не беда. Если так, то я просто выставлю себя полным идиотом.

Прервав свои размышления, я заметил, что продавец чайных яиц как-то странно смотрит на меня. Затем он поспешно закрыл свой ларек и ушел подальше. Может быть, у меня что-то с лицом? Я выбросил кирпич, приняв окончательное решение. Я просто попробую в последний раз. Если не получиться переубедить его, заставлять не стану.

Но никогда не смогу смириться с таким его решением! Я прождал на автовокзале всю ночь, и, когда ранним утром подъехал автобус, обнаружил, что Молчуна там нет.

Я смотрел, как пассажиры выходили из салона один за другим и уходили в здание автовокзала, долго оглядывал опустевший перрон и, наконец, убедился, что Молчуна там нет. Я поднялся в салон автобуса и, схватив водителя за грудки, потребовал сказать, куда делся его пассажир.

После долгих препирательств водитель, наконец, понял, о ком речь, и сказал, что Молчун сошел на полпути, когда они останавливались на заправке. Качая головой, я переспросил: "Вы уверены, что он именно покинул автобус? Может, он просто в туалете задержался, и вы не видели его возвращения?" Но водитель настаивал, что абсолютно уверен.

Я спросил, где находится эта заправка, затем нашел неподалеку интернет-кафе, открыл карты и все проверил. Рядом с этой заправкой есть небольшой городок, откуда уходит рейс до Эрдаобайхэ.

Я позвонил Цветочку, попросил организовать мне прямой рейс на автомобиле, оплатил ему все расходы и помчался в Эрдаобайхэ. Теперь я понимал, что недооценил младшего брата, который почти никогда не жил в городе. По-видимому, у него есть какая-то мистическая способность находить кратчайший путь к определенным местам. И не важно, где он этот путь ищет: в гробнице или в современном городе.

Праздная болтовня с водителем была прекрасна и немного успокаивала. На рассвете следующего дня я прибыл в Эрдаобайхэ. Увидев покинутый пассажирами автобус, я сразу же спросил местных, где место высадки, бросился туда. Мне, наконец, повезло. Я увидел идущего со мной в одном направлении Молчуна с рюкзаком на спине.

Догнав, я схватил его за руку. Он взглянул на меня с удивлением, но даже не спросил ни о чем, просто пошел дальше. У меня не было другого выбора, как собрать себя в кучу и следовать за ним.

Примечания переводчика

(1) "Положить палочки справа от тарелки" — ресторанный этикет в Китае требует по окончании еды положить палочки на специальную подставку для них, которая обычно ставится справа от тарелки.

(2) Гушань, 孤山 - гора неподалеку от Ханчжоу. Улица названа так не из-за направления, а в честь известного стихотворения "Дорога к Гушань", написанного поэтом Дон Сигао, родившимся в Ханчжоу.

(3) Улица Бэйшань — городская улица в районе озера Сиху длиной около трех километров, довольно живописная и популярная среди туристов из-за большого количества достопримечательностей.

(4) "Сапер" известная простенькая компьютерная игра, предустановленная почти во всем ОС Виндовс. Известна она тем, что в нее играли все пользователи компьютеров, когда совершенно было нечего делать.

(5) Чайное яйцо — популярный китайский фастфуд. Обычные куриные яйца, которые варятся в крепком чае со специями. Пикантной особенностью этой еды является скорлупа, которую специально растрескивают перед варкой, чтобы на белке остались красивые коричневые разводы.

Глава 77

Осенью в Эрдаобайхэ очень холодно. К счастью, Цветочек обо мне позаботился, снабдив в дорогу теплой одеждой. Догоняя Молчуна, я на ходу оделся в теплую куртку и пошел рядом с ним. После недолгого молчания я спросил: "Разве ты не собирался свести счеты с жизнью прямо здесь?"

Он взглянул на меня, покачал головой и пошел дальше. Я снова спросил: "Значит, ты собирался задержаться в этом месте? Почему выбрал такой холодный район?"

Он еще долго шагал молча, глядя вперед, затем сказал: "Это не здесь. Мне надо туда." Проследив за его взглядом, я увидел заснеженные горы на горизонте.

От удивления пришлось остановиться, а потом догонять его: "Хочешь уйти в горы?"

Он не ответил, продолжая идти вперед, к заснеженным пикам.

Молчун по дороге ни слова не сказал, он вообще меня игнорировал. Даже если я сильно отставал, он не останавливался, и мне приходилось догонять.

Я непрерывно задавал вопросы, но ответа не получал. Несколько раз я, разозлившись, решал бросить все: хочет здесь умереть — пусть умирает.

Мое мнение, что Молчун идет навстречу своей смерти, укрепилось, когда я заметил, что у него нет с собой еды. И рюкзак был не настолько большой, чтобы вместить все необходимое снаряжение. Если вспомнить наш предыдущий опыт, с таким багажом сдохнуть на Чанбайшане можно на третий день пути, о возвращении вообще речи не идет.

Чем дальше я шел, тем хуже мне становилось. Вскоре на дороге я заметил небольшую черную машину, перевозившую в горы туристов. И сообразил: все, что мне нужно — купить в магазине по дороге минимум необходимого. Посещение магазина не заняло много времени, и вскоре мой рюкзак был забит всевозможными пластиковыми упаковками.

После мы сели в машину и поехали в горы.

Молчун долго смотрел на меня, потом сказал: "Ты не можешь идти со мной."

"Если я попрошу тебя не уходить в горы, ты послушаешься?" — спросил я. Он покачал головой, чем окончательно выбесил меня: "Блять, если ты не хочешь послушать меня, с какой радости мне тебя слушать? Так что не трать слов, я пойду следом."

Он посмотрел на меня долгим взглядом, отвернулся и замолчал.

Мы молчали так всю дорогу, пока не подъехали к гостинице для туристов у подножья горы. Когда вышли из машины, снаружи оказалось гораздо холоднее, чем внизу. Молчун сразу пошел в гостиницу, чтобы снять номер. Идя за ним, я старался не смотреть в его сторону, чтобы не усиливать и без того бурлившую во мне злость.

Он так и не сказал ни слова. Но, когда я лег на свою кровать в номере, то начал жалеть о своем решении.

Снаряжение Молчуна, хоть и было недостаточным, но подобрано идеально для нынешней ситуации в горах. Я же, как всегда, сглупил, допустив множество ошибок при покупке необходимого. И, если пойду дальше, мне грозит смерть. Боюсь, мне не пройти и половину пути до места назначения, я просто замерзну по дороге. Молчун, видимо, понимал это, но не останавливал меня. Как только мы достигнем снеговой линии, передо мной встанет дилемма: умереть или отступить. Я шантажировал его своей жизнь, но, кажется, на этот раз все было бесполезно.

Помню, и раньше Молчун говорил, что спасает лишь тех, кто не хочет умирать. Если же человек решил свести счеты с жизнью или готов к смерти, он не будет вмешиваться. Сейчас я именно тот человек: это мое решение — идти к снеговой линии не смотря ни на что, последовать за ним и замерзнуть насмерть. И он не будет меня останавливать.

Воспользовавшись небольшой передышкой, я отправился за снаряжением. В гостинице было много таких же ослов с рюкзаками, как я(1). Наличных на все не хватило, тогда я перевел деньги с карты владельцу гостиницы, обменяв их на наличку в соотношении десять к восьми, и продолжил собирать снаряжение. Но в гостиничном небольшом магазине сложно было найти все, что мне нужно.

Примерив купленное, я понял, насколько все ужасно. Куртка, которую дал мне Цветочек, была недостаточно теплой, сверху пришлось надеть другую — и я стал похож на надувного медведя. Перчатки оказались разными, левая вообще женская — маленькая, даже пальцев в ней не согнуть. Так что в дороге придется полагаться только на правую руку.

Я купил еще пару бывших в употреблении походных ботинок. Их прежний владелец, видимо, не был сторонником гигиены, запах от стелек мог бы убить цзунцзы. Но выбора у меня не было, пришлось обуваться, зажав нос.

Еще я запасся сухим пайком, который тщательно упаковал вместе с походной печью и посудой в большую сумку, которую прикупил вместе с вещами. Завернув всю еду в полиэтиленовые пакеты, я закончил, но все равно чувствовал себя не в своей тарелке.

После этого я пошел спать. Но, когда лег на кровать, меня стало мучить ощущение того, что я совершаю большую глупость. Однако, я не могу позволить Молчуну уйти в горы одному, хоть и не понимаю, зачем мне это надо. У меня нет объективных причин уговаривать его вернуться, потому что я не знаю его намерений. Остается пойти с ним, все выяснить: может быть, тогда я смогу найти слова, чтобы убедить его вернуться.

И все равно мне казалось, что в этот раз я поступаю неправильно. Была уже полночь, а я все никак не мог уснуть. Тогда я позвонил отцу и Цветочку, чтобы поделиться своими сомнениями.

Отец сказал мне делать то, что велит мое сердце. А я знаю, что оно мне велит? Цветочек, выслушав меня, на мгновение задумался и ответил: "Я бы посоветовал тебе отступить. Но думаю, этот вариант не для тебя. Если ничего не сделаешь, ты потом всю жизнь жалеть будешь. Потому только дам совет: хорошо просчитай маршрут в соответствии со своими возможностями. Сейчас осень, Чанбайшань еще не закрыт для туристов. Ты должен четко понимать, докуда сможешь дойти, не пострадав. Если до этого не сумеешь его отговорить, то тебе стоит вернуться."

Я сказал: "Да он со мной вообще не разговаривает. Как я смогу его убедить?"

"Думаю, если он уже попрощался с тобой, то больше ничего не скажет. Но все, что ты ему говоришь, он услышит," — ответил Цветочек.

На следующий день в полдень мы с Молчуном отправились в горы. Выйдя из гостиницы, он молча обернулся и посмотрел на меня. Я кивнул и сказал: "Не стоит беспокоиться обо мне, я провожу тебя в твой последний путь."

Дальше рассказывать особенно не о чем. Через три дня мы добрались до снеговой линии.

Осень — это пик туристического сезона на Чанбайшане. Некоторые традиционные маршруты уходят даже выше снеговой линии, где много живописных мест и открываются необычайно красивые пейзажи. Там в это время еще работают небольшие магазины, где можно пополнить припасы, что я с удовольствием и сделал.

Миновав туристические тропы, мы поднялись выше, на покрытую снегом гору. И там уже было намного сложнее. Но у меня все еще оставался шанс уговорить Молчуна. Всю дорогу он смотрел вперед, на заснеженный пик, и следил на движением солнца по небосклону. В сумерках мы добрались до гребня горы.

Я увидел знакомую картину: заснеженные пики под лучами заходящего солнца словно делили этот мир на теплый и холодный. Именно здесь в тот раз Молчун опустился на колени, как будто молясь снежным великанам, застывшим впереди. Но в этот раз колени он не преклонил, просто равнодушно смотрел на заходящее солнце, которое освещало его лицо. Эта картина вызывала у меня острое чувство полного одиночества.

Примечания переводчика

(1) "Ослы с рюкзаками", 驴友 — на самом деле, на туристическом сленге так называют туристов-рюкзачников. Но дословный перевод "навьюченные ослы". Логичнее в ситуации с У Се и его отношением к себе в данный момент дословный перевод сленгового выражения.

Глава 78

На лице Молчуна, глядящего на заснеженные пики, застыло торжественное выражение. Не могу понять, что он чувствовал, но думаю, для него эта гора имела какое-то особенное значение.

Казалось, что в тот момент его разум был абсолютно пуст. Я давно догадывался, что эти горы и он связаны, но как? Я даже не знал, где искать эту связь.

Он долго стоял так.

Этой ночью дальше мы не пошли. Выкопали в снегу место для ночлега, расстелили брезент, разожгли походную печь и сделали привал.

А на следующий день, собрав вещи, снова продолжили путь в горы.

По дороге говорил только я: рассказывал о красивых местах и превосходной национальной кухне городов, в которых он никогда не бывал. Молчун не отвечал, но и не показывал, что ему надоело слушать.

Мне было не понятно, интересна ли ему моя болтовня. Я все пытался найти хоть что-то способное его заинтересовать и изменить принятое решение. К примеру, когда он смотрел в окно автомобиля или поезда, мне всегда казалось, что он любит путешествовать.

Вначале я говорил без остановки, но, чем дальше мы шли, тем труднее становилось. Утопая в снегу и едва переводя дыхание, теперь идти вперед я мог только молча. Через несколько дней мы ушли далеко в горы, где не было даже клочка земли, не укрытой снегом. Оказавшись так высоко, я оглядывался — и не видел даже окрестных деревень.

Вокруг были лишь бескрайние хребты Чанбайшаня, тысячи высоких пиков и укрытых снегом горных долин, прекрасных, но труднодоступных. Я даже не уверен, что мы идем тем же маршрутом, что в прошлый раз.

Помню, когда Шуньцзы привел нас сюда, он назвал некоторые вершины: гора Трех Снежных Святых, Малый Снежный Святой. Но сейчас пейзаж отличался от того, что я видел в прошлый раз. Тогда еще был жив Паньцзы, который умел шутить в любой ситуации. Сейчас — совсем другое дело.

На третью ночь для ночлега мы поставили палатки. Наш привал был в одном дне пути до того места, которое я отметил для себе в качестве точки невозврата.

Мы нашли место, где можно было развести огонь. Сидя перед костром, Молчун впервые за это время посмотрел мне в лицо.

Я тоже посмотрел на него. Он не отводил взгляд так долго, что я засомневался: а на меня ли он смотрит? Стало неуютно, и я спросил: "Что-то не так? Позади меня кто-то есть?" Пришлось переспросить несколько раз, но он не отвечал. Молчун и раньше особой нормальностью не отличался, а сейчас я вообще перестал его понимать. А должен ли? И тут он вдруг попросил у меня сигарету.

Я передал ему пачку, думая, что он собирается жевать табак, как уже делал однажды. Но неожиданно для меня он закурил.

"Ой, он, оказывается тоже курит, как и все!" Это открытие почему-то шокировало меня.

Глядя в пламя, он произнес: "Как долго ты собираешься преследовать меня?"

Я слегка растерялся: "Тебя это не касается, это уже мое личное дело."

Он ответил сразу: "Если завтра последуешь за мной, я тебя пришибу."

Глядя на его выражение лица, я понял, что он не шутит. Это немного пугало, и я, заикаясь, спросил: "Ты... что ты сделаешь? Не глупи!"

Он ответил: "С тобой все будет в порядке."

Понимая, что следующая фраза выглядит смешной на фоне моей злости, я все равно возмутился: "Я так просто не дамся!"

Ответ снова последовал сразу: "Тогда беги прямо сейчас. Если не хочешь, чтобы я тебя вырубил, нужно держаться на приличном расстоянии."

"Насколько далеко?" — уточнил я.

Молчун снова ответил сразу: "В пределах ста метров я легко попаду тебе в голову камнем. А потом унесу тебя на безопасное расстояние. Когда придешь в себя, уже не сможешь меня догнать."

На мгновение я остолбенел. И вдруг понял, что, хоть наш диалог звучит со стороны даже забавно, на самом деле смысл сказанного предельно ясен.

Он категорически требует, чтобы я не шел дальше. И он знает, что я не собираюсь сдаваться, поэтому чувствует, что должен сам поставить точку в этом противостоянии. Он считает, что пришло время окончательно попрощаться.

Я попытался еще раз: "Разве ты не можешь хотя бы подумать об этом? Имеет ли смысл делать это сейчас?"

"Что значит "имеет смысл"?" Кажется, слово "смысл" чем-то зацепило Молчуна. Он посмотрел на языки пламени и ответил: "Само слово "смысл" никакого смысла не имеет."

Минуты три я неотрывно смотрел на него, а потом развернулся и ушел в палатку.

Пора уже сдаться, мне больше нечего ему сказать. Если бы мог, то вернулся к костру и влепил бы ему пару подзатыльников. Но это глупо, скорее всего, он отреагирует сразу же и свернет мне шею. А еще более вероятно, что я даже подзатыльник влепить не успею, он всегда отличался невероятной быстротой реакции. Ругаться на него — это как каменюку тупую материть, никакого удовольствия. По дороге сюда я высказал все имевшиеся у меня доводы и понимал, что больше ничего не могу сделать.

До моей точки невозврата всего день пути. Вместо того, чтобы идти туда, ощущая отчаяние и беспомощность, рисковать получить камнем в голову, не лучше ли остаться здесь? Сдаться и смотреть, как он исчезает в снежной мгле.

И я решил, что на рассвете пойду назад. Оставлю здесь какую-нибудь отметку и буду каждый год приезжать и ухаживать за могилкой.

Забравшись в спальный мешок, я чувствовал такое отчаяние, что не мог заснуть. Минут через десять в палатку вошел Молчун и тихо стал собирать вещи. Закончив, он коротко бросил: "До свидания."

Я ответил: "Приятель, иди завтра один, я не буду больше преследовать тебя." Он кивнул и ушел к костру нести свое последнее ночное дежурство.

Мое сердце заполнилось отчаянием до краев.

Наверно, я — хороший друг, раз был готов умереть. Но смотреть и понимать, что не силах его остановить — выше моих сил. Между нами стена, которую невозможно ничем пробить. Я могу головой об эту невидимую стену биться бесконечно, но нет способа, чтобы расколоть ее.

После того, как решение было принято, я грустил недолго. Надо обдумать сказанное Молчуном: "само слово "смысл" не имеет смысла.

Я повернулся на бок, и сердце стало биться ровнее. Игнорируя человека, сидевшего снаружи, я закрыл глаза, пытаясь уснуть.

И провалился в сон почти сразу. Разбудили меня странные звуки. В полудреме казалось, что хор незнакомых голосов поет мелодичную монотонную песню. Большой хоровой коллектив в таком месте? Странно.

Окончательно проснувшись, я понял, что это не пение, а шум ветра.

Моя палатка качалась из стороны в сторону, а фонарь, освещавший ее внутри, был готов упасть в любую минуту, его свет мигал непрерывно. Я встал и вышел: ветер был сильным, унося резкими порывами снег со склонов горы в долину. Молчуна поблизости не было, его рюкзака — тоже.

Сукин сын, ушел не попрощавшись. Я дотронулся до затылка, вспоминая его угрозу прибить меня камнем. Вдруг он привел ее в исполнение, пока я спал. Но с головой было все в порядке. Видимо, он видел, как я крепко заснул, и решил, что этого достаточно.

Взглянув на небо, я понял, что дела мои плохи. В такую погоду если промедлю еще немного, то точно останусь здесь навсегда. Сегодня пошел первый сильный снег Чанбайшаня.

Те, кто забредет еще дальше в горы, просто самоубийцы. Я заметил, что еду Молчун не забрал, и меня снова накрыло отчаянием от осознания, что он давно все для себя решил.

Ветер крепчал, палатку чуть не сорвало с кольев очередным порывом. Я прикинул время. Мы сюда три дня шли, еды на обратный путь достаточно. Чем раньше пойду назад, тем меньше шансов быть застигнутым метелью. И я начал спешно собирать вещи, а закончив, заметил, как скользят пласты снега на соседних склонах, готовые сорваться вниз в любой момент.

До этого я был уверен, что у Молчуна есть шанс выжить. Надеялся вернуться в гостиницу и сообщить, что в горах пропал человек. В поисковой команде могли быть люди, способные с ним справиться, связать и вернуть обратно. Но в такую погоду, даже если на его поиски отправят целый полк или дивизию, шансов выжить у него никаких.

Хорошо, что у него нет родственников, мне не надо будет никому сообщать печальную весть.

В Китае есть старая поговорка: "Съешь гирю и будь тверд."(1) Если Молчун что-то решил, этого изменить никому не дано. Я сделал все, что мог, и, стараясь унять грусть, повернул назад.

Ветер становился все сильнее. Сделав всего несколько шагов, я увидел, как большой пласт снега на склоне впереди сполз вниз. Если сойдет лавина, мой путь назад будет очень трудным.

Через сотню метров я обогнул горный перевал и понял, что все очень плохо. С гор все-таки сошла лавина, и передо мной была девственная снежная целина, скрывшая наши следы.

Поднявшись на несколько метров выше, я чуть сознание от испуга не потерял. Снежные завалы полностью скрыли контуры долины, по которой мы шли. Я не знал, куда теперь идти.

Закурив, я сделал несколько затяжек, размышляя, как поступить. В конце концов туристическая зона Чанбайшаня недалеко, даже если чуть сверну, все равно доберусь. Но боюсь, что прогулка по снежным завалам после лавины сама по себе опасна. Хоть я и опечален решением Молчуна, но мысль о том, что умру раньше его, печалила еще больше.

В голове возникла глупая ассоциация со смертельно больным человеком, к которому, когда бы не пришел, ощущаешь себя, как на панихиде. И вот ты в очередной раз приходишь, а он встречает тебя с автоматом в руках, стреляет, ты падаешь в лужу крови, он опускается в гроб и замирает навеки. А ты лежишь в луже крови и чувствуешь... сложно описать эти самые чувства.

Но именно так я себя и чувствовал в этот момент, глядя на заваленную лавиной долину.

Докурив, я стал подниматься выше, надеясь найти самый лучший путь и вдруг почувствовал, как мне на голову посыпались комья снега размером с кулак.

Их было много, их никто не бросал. Взглянув наверх, я увидел свисающий снежный карниз, от которого отламывались эти куски. Осторожно обойдя это опасное место, я добрался до вершины горы, где увидел тропу.

Сердце забилось ровнее. Я перебрался на другой освещенный склон. Из-за соседней горы медленно поднималось солнце, и снежный покров под моими ногами стал подобен огромному зеркалу. Мне стало тепло, а потом весь мир вокруг окрасился в розовый цвет, который словно размывал очертания окружавших меня гор.

Я замер, не понимая, что происходит. Но потом вспомнил: снежная слепота. Зажмурившись, сообразил, что нельзя смотреть на снег. Если еще раз открою глаза, то полностью ослепну.

Примечания переводчика

(1) Съешь гирю и будь тверд, 吃秤砣铁了心. Эта поговорка звучит несколько иначе: "отправляясь на тот свет, съешь гирю от весов и будь тверд в своем решении." (王八吃秤砣铁了心)

Глава 79

В случае снежной слепоты зрение восстанавливается минимум через три дня. Если это случится со мной здесь, я не только раньше Молчуна умру, моя смерть будет на много страшнее.

И каков план?

Стараясь не открывать глаза, я чувствовал себя совершенно беспомощным. Блять, в прошлый раз, когда мы шли в Небесный дворец, погода была пасмурная, небо в тучах, снег шел, поэтому риска снежной слепоты не было. И я даже не думал об этом, собираясь в горы. Самоубийца!

Снежная слепота — это не заболевание. Врачи определяют ее как обратимую реакцию организма на сильное световое раздражение сетчатки: обычно через несколько дней зрение полностью восстанавливается. Однако, при повторном раздражении симптомы будут сильнее. Постоянное световое раздражение сетчатки вызывает стабильное ухудшение зрения, а в некоторых случаях полную слепоту.

Поэтому альпинисты, спортсмены-лыжники и любители горного туризма всегда запасаются очками с УФ-фильтром, которые отлично защищают глаза от отраженного света и предотвращают возникновение снежной слепоты.

Правда, есть американское исследование, доказывающее, что причиной снежной слепоты является проблема с фокусировкой зрения на белом снегу при ярком солнечном свете, из-за чего возникает резкое перенапряжение глаз(1). Полная потеря зрения в результате снежной слепоты случается редко. Но все равно для восстановления зрения надо несколько дней беречь глаза.

В общем, если объективно оценить мои симптомы, нормально открыть глаза я смогу только через двенадцать часов. До этого придется лишь изредка и ненадолго приподнимать веки. А это значит, что я вынужден оставаться здесь все это время.

Удивительное невезение! Ну почему у меня все начинается хорошо, а заканчивается каким-нибудь непотребством? Может, стоило послушаться Молчуна и чуть раньше отправился назад, тогда все могло быть иначе.

Если бы я знал, что так случился, сам бы себя кирпичом по голове вырубил.

Стоило мне подумать об этом, как под задницей внезапно образовалась пустота, и я почувствовал, что снег подо мной сползает вниз по склону.

Остановить это скольжение я никак не мог: ни развернуться, ни ухватиться за что-нибудь. Руки бесцельно царапали снег, частично покрытый настом. Глаза открыть я боялся, несколько раз удалось засунуть руки в снег по плечи, надеясь хотя бы затормозить падение. Но каждый раз следом срывалась очередная глыба снега, унося меня с собой.

Скатываясь по склону, мне оставалось только беспомощно орать, осознавая, что это очень крутой обрыв высотой не менее тридцати метров. Даже если внизу большой слой снега, падение меня может убить.

Совсем недавно я был готов к смерти, но сейчас мне хотелось жить. Меня охватила паника, беспорядочно размахивая руками я окончательно соскользнул со скалы и ощутил все прелести свободного падения.

Кажется, пролетел я метров шесть вниз. Все вокруг завертелось, но медленно, словно при замедленной съемке, я даже мог наблюдать плавный полет снежинок, словно танцующих вокруг меня причудливый танец.

А потом я упал на спину в снег.

Думаете, приятно падать в рыхлый снег с высоты тридцать метров? Не знаю, как глубоко я провалился. Если кто-то смотрел сверху, то он увидел бы лишь глубокую яму в форме человека, лежащего в странной позе.

Снег был слишком рыхлый, и сразу после того, как я упал, мое лицо оказалось полностью облеплено им.

Голову полностью накрыло, но, к счастью, подо мной не было ничего твердого. Будь здесь хотя бы пара небольших камней, мне бы пришел конец.

Стряхнув снег с лица, я барахтался, изо всех сил пытаясь выбраться. Наконец, высунув голову наружу, испуганно выругался, заметил быстро надвигающуюся тень. Одного взгляда наверх было достаточно, чтобы осознать масштаб катастрофы. Весь пласт снега, по которому я только что проехал на заднице, сползал следом.

Этот неумолимо надвигающийся на меня пласт и отбрасывал ту самую чудовищную тень. С ужасом глядя на него, я понимал, что эта тонна снега сейчас снова вдавит меня в яму, из которой с трудом удалось выбраться.

Скользящий с горных склонов снег превращается в подобие мелкого песка. Он мгновенно заполнил рот и нос, не позволяя дышать, сковал все движения.

Я пытался выбраться изо всех сил, но этот рыхлый коварный снег накрыл меня толстым слоем, придавив, как несколько метров сырой земли. Как ни старался, я не мог найти выход.

Долго сдерживать дыхание было трудно, но, начав дышать, я чувствовал, как в нос и горло впиваются острые льдинки. К счастью снег хоть и считается твердой формой воды, но между снежинками есть воздух. Покрутив головой, я выбрал самое удобное положение, в котором можно было набрать больше воздуха. Но все равно кислорода не хватало, появилось неприятное давление в груди, закружилась голова.

Я уже был на грани полного отчаяния, когда вдруг услышал слабый звук и почувствовал движение снаружи. А затем кто-то схватил меня за руку и потащил наверх. Едва дыша, я увидел Молчуна, который, перехватив меня за шиворот, рванул и резко вытащил из снежной ямы.

Мои глаза все еще плохо видели, мир казался размытым и розовым. Глядя на Молчуна, я уже не чувствовал злости, и спросил: "Почему ты вернулся?"

Он посмотрел на меня, потом на скалу, откуда я свалился, и ответил: "Я услышал, как ты орешь. Думал, что зовешь на помощь."

Звук в горах распространяется быстро, и мое падение произошло с подветренной стороны. Не удивительно, что он сразу услышал. И я пробормотал в ответ: "Да нет, я просто твоих предков решил поприветствовать так." Встав на ноги, я огляделся, щуря глаза: похоже, он, чтобы сократить время, прыгнул с тридцатиметровой скалы. Надо же, я растроган до глубины души.

Он все же вернулся. Просветление снизошло?... Или это бог дает мне шанс, чтобы переубедить его? По крайней мере, его возвращение доказывает, что он не порвал все связи с этим миром.

Но сказать я ничего не успел, он заговорил первым.

"Пойдешь со мной, — заявил он. — Можешь считать это долиной смерти. Постепенно сюда сползет весь снег со склонов. Надо добраться до центра." Он махнул рукой, предлагая осмотреться. И я увидел, что вокруг сплошь высокие скалы, многие более тридцати метров. Мне оставалось только материться про себя.

Понимая, что выхода нет, я не сразу заметил, что Молчун бережно придерживает свою руку.

Его лицо по-прежнему было бесстрастным, но свою кисть он сжимал слишком сильно. Я спросил: "Что случилось? Ты ранен?" Он спокойно ответил: "Все нормально. Не в первый раз синяки получаю. Не обращай внимание." Вздохнув с облегчением, я хотел помочь ему снять рюкзак, но он перехватил мою руку. И я увидел его запястье, согнутое под неестественным углом. Врачом быть не надо, чтобы понять: это перелом.

Я нахмурился: "Что с рукой? Кажется, ты ее сломал?"

Молчун так же спокойно ответил: "Ушиб до того, как тебя услышал. А когда спрыгнул, то сильно подвернул."

Я едва сдержал смех.

Не ожидал такого поворота.

Мы оба в одной ловушке. У меня первые симптомы снежной слепоты. Погода становится все хуже. Спасая меня, Молчун руку сломал. Теперь вариантов у него не много.

Даже если он не хочет, чтобы я шел следом, придется смириться. Буду плестись за ним до тех пор, пока он меня камнем не вырубит. Другие варианты просто бессмысленны.

Переломы ведь очень болезненны. Я покопался в своем рюкзаке, пытаясь найти что-нибудь, чтобы оказать первую помощь Молчуну. Ничего не было. К счастью, еда осталась целой. Часть выпала в снег, и ее уже не найти, но прессованное печение все еще лежало в рюкзаке. Добравшись до склона, я отломал пару льдин, чтобы соорудить временную шину и зафиксировать сломанное запястье. Ветер был еще не слишком сильным, но периодически сдувал со склонов льдинки и куски снега. Даже небольшие, падая на голову, причиняли боль, а если отвалится кусок побольше, нам не несдобровать.

Закончив накладывать шину, я сказал: "Что бы ты не решил, тебе надо добраться туда, куда собирался. Но в твоем нынешнем состоянии по дороге ты можешь умереть. Думаю, тебе сейчас лучше вернуться. Когда поправишься, снова пойдешь в горы. И я могу тебя проводить."

Он покачал головой и тихо возразил: "Пустяки. Я пойду сейчас."

Я настаивал: ""Ты сломал руку, спасая меня. Если твои планы будут разрушены по этой причине, меня совесть замучает. Значит, я иду с тобой."

Его ответ был все тот же: "Тогда я все равно найду момент и выполню угрозу, о которой говорил ночью."

"Ладно, поступай, как знаешь. Если треснешь меня по башке, я обижаться не буду. Но надеюсь, до твоей тупой головы дойдет, что тебе нужна помощь по дороге, тебе нужен сопровождающий. И я не откажусь помочь, — подумав, я добавил. — Я решил идти с тобой, это мое собственное решение, так что пусть совесть тебя не мучает."

Он ничего не ответил. Но, судя по тому, сколько предложений я от него услышал, он все-таки понял, что выбора у него нет. Немного передохнув в молчании, мы пошли дальше. Направляясь к центру долины, Молчун сказал: "Первая метель начнется дня через три. Если за это время не доберемся до горячего источника, то умрем. А если пойдешь назад сейчас, у тебя есть хорошие шансы добраться живым."

Я понял его: Молчун говорит, что сопровождать его не так просто, как мне кажется. Но я уже принял решение, и его слова меня совершенно не беспокоили. Не важно, ошибается он или нет. Я повторил: "Я тоже пойду в горы. Считай, что этот поход был моей идеей." Я хотел забрать себе часть вещей, чтобы ему было легче идти. Но он отобрал рюкзак и повесил его на одно плечо. Снаряжения у него было немного, но оно тяжелое. И как он выдерживает такие нагрузки?

Примечания переводчика

(1) Снежная слепота. На самом деле это ожог сетчатки в результате усиленного воздействия отраженного от кристаллов снега и льда ультрафиолета. Все реакции на ультрафиолет для человека являются обратимыми, потому осложнения в виде полной слепоты случаются крайне редко, только в виде профессионального заболевания (например, у медработников, постоянно контактирующих с кварцевыми излучателями). Рассказывая об американском исследовании, У Се допускает неточность. Речь идет не о снежной слепоте, а об особенности белого цвета, который способен создавать эффект рассеивания, при котором человек перестает четко различать тени, оттенки белого. Чтобы сфокусировать глаз, он вынужден напрягать мышцы, в результате чего может случиться офтальмологический спазм. Симптомы похожи на снежную слепоту, но в этом случае сетчатка не повреждена.

Глава 80

Мы упорно шли вперед, ища выход из этой засыпанной снегом долины и, наконец, нашли удобное для подъема место. Осторожно расчищая киркой снег, я находил точки опоры, куда поставить ногу. Ночевать пришлось на скале, выбрав относительно устойчивый выступ. Только к полудню следующего для мы добрались до вершины тридцатиметровой скалы.

И, даже не передохнув, продолжили путь. Я шел за Молчуном след в след. Кажется, к сумеркам мы преодолели не больше двадцати километров. Следы таяния снега были повсюду. Молчун иногда останавливался, прислушиваясь, ощупывал заледеневшие скалы и, наконец, нашел расщелину, скрытую в снегу.

С наступлением темноты похолодало намного сильнее, чем я ожидал. Пройдя ущелье, мы добрались до пещеры с теплыми источниками, где когда-то давно отдыхали, разожгли огонь и сварили суп.

Однако, аппетита у меня не было. Я заметил, что и Молчун всю дорогу почти ничего не ел. Отдохнув немного в пещере, мы пошли дальше. Я уже понял, куда направляется Молчун: к бронзовым вратам. Это место в свое время настолько потрясло меня, что не хотелось снова туда попасть.

Но очевидно, что это конечная цель Молчуна. Насколько я помню, из этого ущелья к вратам ведет кратчайший путь, и нет необходимости снова проходить через Небесный дворец.

Я вспомнил птиц с человеческими лицами и задумался, как дела внутри обстоят сейчас. Ночью мне приснился сон, будто мы уже пришли к бронзовым вратам. Молчун попрощался со мной и зашел внутрь, оставив меня одного. А когда я обернулся, собираясь уходить, за моей спиной оказалась целая толпа этих чудовищных птиц. Их жуткие взгляды напугали меня — и от этого испуга я проснулся. Как оказалось, Молчун и не ложился спать, он сосредоточенно разбирал свои вещи.

Я спросил его, что он делает, и он ответил: "Отбираю то, что может тебе пригодиться на обратном пути."

"А как же ты?" — растерялся я.

"Здесь все не имеет значения, я уже близок к концу своего пути, и могу обойтись без лишних вещей, как новорожденный ребенок, — объяснил он. — Но тебе дальше идти не надо, слишком опасно."

Я онемел от удивления, увидев, что Молчун достал из рюкзака две полупрозрачные нефритовые печати. Взвесив их в руках, одну он протянул мне.

"Раз уж дошел сюда, думаю, ты имеешь право кое-что знать, — сказал он. — Эту печать забери с собой, мне нужна только одна."

"Откуда у тебя две?"

"Госпожа Хо отдала, — ответил Молчун. — Еще до того, как вы узнали о первой."

"А для чего она?" Я сразу решил задавать вопросы по делу, мне уже не так важно, как именно ему досталась лишняя печать.

Молчун ответил: "Это ключ от бронзовых врат."

Я забрал печать, а он продолжил: "Если поднести печать к вратам, они сразу откроются. Через десять лет, если ты все еще будешь помнить обо мне, можешь взять ее, прийти сюда и открыть врата. Возможно, я все еще буду там."

"Что именно находится за этими вратами? — спросил я. — Зачем тебе идти туда?"

"Я не могу объяснить, что это за место, — ответил он. — Могу рассказать лишь об одном давнем договоре. Много лет назад я посвятил людей из старых девяти семей в одну тайну. Ее передавали в нашем клане из поколения в поколение. Это касалось выживания наших семей: всегда должен быть тот, кто защищает древний терем клана Чжан. Поначалу древнюю традицию хранили только старейшины клана Чжан и избранные ими, обладавшие особыми способностями. Но время избранных ограничено определенным периодом. Кстати, сейчас как раз закончился этот период. Но с недавних пор клан Чжан ослабел, избранных нет. И я надеялся, что люди девяти семей смогут разделить бремя избранных клана Чжан. Мы даже заключили соглашение, но из всех девяти семей ни одна не выполнила его."

"Основа этой древней тайны, с которой связан избранный, находится за бронзовыми вратами. И мое время вышло. Я уйду за бронзовые врата на десять лет. И я ждал своего преемника на это время."

"Почему ты говоришь, что люди старых девяти семей не выполнили ваше соглашение?"

"Потому что за последние сто лет бронзовые врата охраняли только люди клана Чжан, из-за этого сила клана ослабела. По соглашению на время отсутствия избранного кто-то из девяти семей должен был заменить его, защищая тайну терема клана Чжан."

"Но они не сделали этого?"

Молчун кивнул: "Я — последний Чжан Цилин из семьи Чжан. И это мой долг — охранять усыпальницу клана Чжан всю оставшуюся жизнь. Но, поскольку ты пошел за мной, я могу тебе сказать, что через десять лет, если ты еще будешь об этом помнить, ты можешь открыть врата, а до этого можешь заменить меня."

"Постой!" Пытаясь осмыслить услышанное, я некоторое время усиленно соображал, а затем спросил: "Ты хочешь сказать, что люди девяти семей должны охранять терем клана Чжан поочередно. А до сих пор эта обязанность лежала только на людях из клана Чжан?"

Молчун кивнул, и я задал другой вопрос: "Тогда, если следовать соглашению, чья очередь сменять тебя? Кто из девяти семей должен быть хранить твою тайну?"

"Ты," — ответил Молчун.

"Я?" — я остолбенел. — Хочешь сказать, что я должен быть хранителем тайн клана Чжан, пока ты на десять лет уйдешь за бронзовые врата?"

Молчун кивнул. Я открыл рот, желая сказать, что все понял. Но он вдруг протянул руку к моему затылку, прижал — и я потерял сознание.

Это был последний раз, когда я видел Молчуна. Очнулся я в полном одиночестве. Ничего не напоминало о том, что он был здесь, кроме оставленной мне нефритовой печати.

Я судорожно стал искать проход к бронзовым вратам, но обнаружил, что его нет. Точнее, проход был, но его перегораживал камень.

Я вспомнил: в прошлый раз, когда Молчун полз по этому проходу, мне на мгновение показалось, что он исчез. Возможно, он тогда активировал какой-то механизм, перекрывавший один тоннель и открывавший другой. И мы в тот раз пошли другим путем.

Я пробыл в пещере три дня, все еще надеясь, что он вернется. И лишь когда метель закончилась, осознал, что надежды нет.

Про обратную дорогу мне сказать нечего.

Вернувшись в Ханчжоу, я не сразу пошел домой, а отправился на берег Сиху. Прогуливаясь там под моросящим дождем, я перебирал в памяти все, что пережил за эти годы, вспоминал всех, кого потерял, и чувствовал, как на меня наваливается безмерная усталость.

Не знаю почему, но я не мог сдержать слез. Вернувшись в магазин я испытал странное чувство, словно вернулся в то время, когда ничего этого еще не случилось.

Я всегда считал, что у меня останется хоть что-то после всего пережитого. Но, вопреки моим надеждам, не осталось ничего.

Одно я знал точно. Нельзя останавливаться. Надо идти вперед. В конце концов, у меня есть еще десять лет.

Глава 81

На этом моя история должна закончиться: я узнал все, что хотел знать, и отпустил то, что мне знать не дано. Но есть некоторые моменты, на которых стоит сделать акцент, чтобы эта история была полной.

Теперь я с уверенностью могу сказать, что люди клана Чжан — выходцы из Гуаньдуна(1). Но жили они за пределами этого региона, как и многие этнические меньшинства. Какое-то время об этом клане ничего не было известно, они вели скрытый образ жизни, большинство сведений о них появилось в период династии Мин.

В этом клане с древних времен соблюдался очень строгий кодекс. Что касается имени Чжан Цилин, носить его не каждый мог. Это имя получали лишь наследники патриархов, избранные старейшинами пяти семей.

В этом и заключается смысл последнего плана ослабевшей семьи Чжан: разыскивая людей с этим именем, они рассчитывали найти настоящего потомка патриархов семьи Чжан.

Подозреваю, что не все люди клана Чжан имели кровь, обладающую особыми свойствами. Должно быть, эта особенность передавалась по наследству и, скорее всего, была симптомом генетического заболевания. Клан Чжан был довольно большим, но лишь немногие обладали такой кровью. Из них и выбирали патриарха — того, у кого особые свойства крови были наиболее выражены. Патриархи могли брать в жены только женщин из своего клана, чтобы особые свойства крови гарантированно передавались потомкам. Такое кровосмешение действительно позволяет сохранить определенный генетический признак в нескольких поколениях, но также приводит к появлению других наследственных патологий. Думаю, одним из таких побочных генетических эффектов была амнезия.

С середины прошлого века во времена Китайской республики никто не входил в древний терем клана Чжан. Значит, в это время многие кланы этой семьи переживали не лучшие времена. Причин может быть много: резкий переход от феодального общества к буржуазному, несколько революций подряд, войны, смена идеологии в стране. Какой бы могущественным не был клан Чжан, игнорировать внешние социальные и политические факторы невозможно, их упадок был неизбежен.

Именно в это время одна из семей, желая выжить, вышла из-под контроля клана. В то время главами этой семьи, вероятно, были родители знаменитого Чжана Да Фо. Покидая клан, они не успели получить знания, передаваемые старейшинами из поколения в поколение. Или им их не передали в наказание. Семья обосновалась на северо-востоке Китая, они отказались от соблюдения семейного кодекса, сменили род деятельности. В основном они занимались торговлей, постепенно богатели. Но после японского вторжения старшее поколение семьи присоединилось к сопротивлению. Молодой Чжан Да Фо бежал в Чанша с несколькими доверенными людьми. Возможно, это родители направили его в туда, зная, что именно в этом месте обосновались и процветают другие кланы и семьи даому.

По прибытии в Чанша господин Чжан Да Фо быстро заслужил уважение влиятельных семей города. С одной стороны он участвовал в сопротивлении вторжению японцев. С другой стороны активно налаживал отношения с местными мастерами. Это неспокойное время можно назвать легендарным периодом истории Китая. Многих участников событий тех лет до сих пор помнят, как героев. А в Чанша именно тогда и сформировались старые девять семей в том виде, как об этом знает мое поколение. Три семьи наиболее тесно общались с Чжаном Да Фо из-за антияпонских настроений и даже имели связи с военными. После победы в войне с японцами Чжан Да Фо легко сделал военную карьеру, занялся политикой. Благодаря заслугам его назначили главой специального отдела. В то время он и узнал о секрете долголетия клана Чжан.

Хотя господин Чжан не имел контактов с остальными семьями, у него было много детских воспоминаний, он слышал рассказы отца, собирал документальные сведения и, в конце концов, достаточно хорошо изучил историю клана Чжан, в том числе и тайну родовой усыпальницы.

И он поставил перед собой задачу: разыскать терем клана Чжан.

Именно он начал поиски патриарха Чжана Цилина, который пропал во время войны, или его потомков.

Было найдено огромное количество людей с таким именем и фамилией, но все они не соответствовали особым требованиям. К тому времени господин Чжан Да Фо полностью контролировал девять семей. С одной стороны он предоставлял им защиту, обладая большой властью. С другой стороны наблюдал, надеясь, что потомок патриарха может появиться среди них. И, наконец, в 1960-м году он сумел найти Чжана Цилина. Тогда девять семей совершили то самое великое проникновение в терем клана Чжан, но потеряли многих людей.

Это событие имело серьезные последствия.

Во-первых, пострадал авторитет Чжана Цилина. Старые девять семей разделились. Самая мудрая из всех, Небесная Фея Хо считала, что Чжан Цилин — почти бог, поэтому ставила его выше самого Чжана Да Фо, мешая управлять девятью семьями. Но были и те, кто считал, что трагедия в тереме клана Чжан произошла по вине Чжана Цилина, они были на стороне Большого Будды, но среди них тоже не было согласия. Часть сторонников Чжана Да Фо настаивали на устранении патриарха, другие были менее жестокими. Те, кто следовал за госпожой Хо, были богаты, их противники имели большую власть. В конце концов разгорелся серьезный конфликт.

Мой дед в то время не принимал ничью сторону. Он не желал видеть, как люди умирают из-за своих сиюминутных желаний и чрезмерных амбиций. А еще заметил, что сторонники Чжана Да Фо, следуя за господином, словно фанатики, готовы умереть по первому слову. Потому ему ближе были те, кто поддерживал Чжана Цилина. В то время, в ходе одного из конфликтов Чжан Цилин был серьезно ранен и потерял память.

Дед решил, что следует обезопасить собственную семью. У него было три сына, и он понимал, что следующему поколению семьи У не избежать участия в конфликте. Но мудрый старик нашел выход: попытаться вывести третье поколение семьи из семейного бизнеса. Это был странный план, согласно которому он устраивал жизнь трех своих сыновей: моего отца, второго и третьего дяди.

План деда был весьма интересный и основывался на особенностях характера трех сыновей. В качестве своего преемника он выбрал второго дядю, самого хитрого и рассудительного, надеясь что двое других полностью прекратят семейный бизнес и таким образом выйдут из-под контроля девяти семей.

Но он не ожидал, что третий дядя окажется неуправляемым. Он не только стал весьма талантливым даому, но также обладал невероятным безрассудством. Довольно быстро он стал очень известен среди даому и оказался в поле зрения старейшин девятки и семьи Чжана Да Фо.

В результате второй дядя оказался в плане деда лишним.

Так второе поколение семьи У в девяти семьях стал представлять У Саньсин. Но третий дядя в то время еще не понимал, чем это чревато, да и не считал такой статус почетным. Правда, девять семей еще не знали, что провоцировать третьего дядю довольно опасно.

Другие семьи тоже воплощали в жизнь собственные планы. Выйдя замуж за высокопоставленного военного, госпожа Хо сумела удержать семью на плаву и могла обеспечить защиту Чжану Цилину. Эту обязанность, защиту жизни патриарха клана Чжан, она сделала кодексом семьи для всех женщин.

Лучше всех понимал сложившуюся ситуацию глава Се Цзюэ. Он знал, что избегание проблем, основная стратегия Небесной Феи Хо и Старого Пса У, не решит всех проблем. В конце концов старые девять семей когда-нибудь сами распадутся. Таких примеров в истории множество.

Отличный игрок в шахматы, Се Цзюэ использовал похожие стратегии и в жизни, в результате чего потерял сына, словно первую пешку в шахматной партии.

Но конец старых девяти семей с этого момента был предрешен.

Для второй археологической экспедиции в терем клана Чжан были привлечены представители второго поколения девяти семей, которые ничего не знали о грозящей им опасности. И почти все, кроме нескольких человек, понятия не имели, что это не экспедиция, а похоронная процессия. Исследования древнего терема клана Чжан были завершены в 1970-м году. Полученные сведения были невероятны и поражали воображение (к слову, большая часть информации была добыта Цзинь Ваньтаном).

Еще в первый раз они обнаружили силу, которую даже представить было сложно. Тот проект возглавляла семья и приближенные Чжана Да Фо, но многие члены экспедиции погибли, проникнув в терем клана Чжан.

Поэтому семья Большого Будды собрала вторую экспедицию, включив туда второе поколение девяти семей. И эти люди уже имели четкие указания, которые позволили бы выжить. Но эта команда была убита Паньма и его подельниками. Выжили лишь несколько человек, которые в момент убийства находились на дне озера. А когда они поднялись наверх, их перехватили люди Се Цзюэ.

Поддельные археологи вообще не занимались исследованиями. Они лишь сожгли гроб, который был приготовлен для захоронения, запечатали труп оттуда расплавленным железом, уничтожили все сведения о нем и сбежали с телом. А затем обнаружили странную слежку, словно на них весь мир ополчился.

Когда они бежали в Ханчжоу, их уже обложили со всех сторон. И помощи они могли просить только у моего деда. В то время третий дядя купил землю в Ханчжоу, узнав, что там находится гробница династии Южная Сун. Магазин свой он действительно построил для маскировки. Дед использовал дом третьего дяди как золотую цикаду, сбрасывающую оболочку(2), и спрятал тело из терема клана Чжан в императорской гробнице Южной Сун.

А затем команда Се Цзюэ распалась. Стараясь действовать незаметно, они смешались в девятью семьями, втираясь в доверие, уничтожали информацию о тереме клана Чжан, убивали и подменяли ключевых участников второго проекта девятки. Именно тогда госпожа Хо и заметила подмену дочери.

Се Цзюэ не забывал и о другой цели — спасении Чжана Цилина. В то время только санаторий в Голмуде оказался неприступной крепостью, а основные материалы и важные для семьи Чжана Да Фо люди были спрятаны там.

Исследования продолжились. Фальшивая археологическая группа получила заказ от иностранной компании и отправилась на Сиша. Пока они готовили снаряжение, настоящие Хо Лин и Вэньцзинь, единственные выжившие после бойни Паньма, использовали поддельные документы, чтобы отправить своих подмен на Чанбайшань, а сами внедрились к фальшивым археологам. В помощь себе Вэньцзинь привлекла третьего дядю. А человек Се Цзюэ тогда сумел выкрасть Чжана Цилина из санатория в Голмуде.

К тому времени Се Ляньхуань уже был знаком с Цю Декао и заручился его поддержкой. Именно от него он получил все сведения о подводной гробнице.

А третий дядя тогда и оказался втянут в конфликт девяти семей. Незадолго до экспедиции на Сиша Се Цзюэ скончался, а Се Ляньхуань, его преемник, не был столь опытен и бессердечен. Он заметил какие-то перемены в своей команде, но не смог понять, что двух человек подменили еще раз. Еще его озадачило появление в экспедиции У Саньсина. Поэтому он тоже отправился на Сиша.

Изначально Се Ляньхуань собирался следовать плану Се Цзюэ и заменить У Саньсина. За катером археологов на расстоянии следовала лодка, в которой был человек-замена, подготовленный Се Цзюэ еще при жизни.

Но дальше ситуация вышла из под контроля и произошло то, что мне много раз описывал третий дядя. История противостояния Се Ляньхуаня и У Саньсина каждый раз звучала по-разному, третий дядя чуть ли не на ходу выдумывал. Но суть в том, что впервые они оба оказались там, где никто не мог за ними следить.

В подводной гробнице на самом деле случилась попытка убийства. Но третий дядя в то время был силен и умен, а в критической ситуации бдительность и осторожность ставил выше своего безрассудства. Предназначенный стать его заменой человек напал на него в темноте, но был убит сразу же.

Не знаю, оказывал ли третий дядя какое-то давление на двоюродного брата, или сумел уговорить миром, но Се Ляньхуань все рассказал. И эти двое в подводной гробнице составили свой собственный план. Жестокий и дальновидный Се Цзюэ и так уже усложнил жизнь семье Чжана Да Фо, а присоединение третьего дяди раскрывало новые возможности, которые не мог не заметить Се Ляньхуань, унаследовавший проницательность и практичность Се Цзюэ.

Правда, Се Ляньхуань не до конца понимал план покойного главы семьи. Но решимость третьего дяди компенсировала этот недостаток. Они довольно быстро придумали новый и смелый план по уничтожению влияния господина Чжана Да Фо.

Главной их целью стал санаторий в Голмуде. Се Ляньхуань, используя маску, стал играть роль третьего дяди. А сам третий дядя в подводной гробнице усыпил всех с помощью костяного благовония цзинь-по(3), а затем переправил их на берег и вернул семье Чжана Да Фо.

Костяные благовония цзинь-по — наркотическое средство, действие которого длится очень долго. В дальнейшем Се Ляньхуань и У Саньсин часто менялись местами, чтобы запутать слежку и сделать невозможным секретное использование санатория в Голмуде.

Та команда, которую по поддельным документам отправили на Чанбайшань, как и планировалось, попала в ловушку. Мумии, с которыми мы столько просидели взаперти — это они и есть. Но, если верить рассказам Шуньцзы, погибли не все. Думаю, что люди, выдававшие себя за Хо Лин и Вэньцзинь, обладали такими же выдающимися навыками. Возможно именно они были теми двумя, кому тогда удалось спастись.

Теперь ситуация сильно изменилась. Условно можно выделить три группы, которые теперь противостояли организации Чжана Да Фо. Первая — это Чэнь Вэньцзинь, сбежавшая из Голмуда. Вторые — третий дядя сговорившийся с Се Ляньхуанем. И третий — Молчун.

Настоящий третий дядя высоко ценил таких людей, как Се Ляньхуань и Чэнь Вэньцзинь. Но когда она сбежала из санатория, то поняла, что никому больше доверять не может. Се Ляньхуань и У Саньсин казались ей опасными, потому что готовы на все для достижения своих целей, а тайная организация — вообще враг номер один. Чтобы скрыться от преследования и раскрыть правду, она и Хо Лин организовали ту жуткую видеосъемку, чтобы предупредить третье поколение девяти семей об опасности.

Размышляя обо всем этом, я чувствую невероятное тепло. Вся эта история кровавая и абсолютно утилитарная. И только эти две женщины, столкнувшись со смертельной опасностью, думали о своих потомках, даже если это не их родные дети. И продолжали исследования.

А третий дядя, сговорившись с Се Ляньхуанем, засел в Ханчжоу и выслеживал их. Я думал, что он так настойчив из-за своих нежных чувств к Вэньцзинь. Но нельзя скидывать со счетов характер Се Ляньхуаня, а он мог желать избавиться от женщин, чтобы избежать лишних неприятностей. Это и было причиной, по которой Вэньцзинь предупредила меня о том, что мой третий дядя — фальшивка.

К тому времени план Се Ляньхуаня подходил к своему завершению. Он вернулся в Ханчжоу и засел в подвале магазина третьего дяди, охраняя спрятанный гроб и ожидая назначенного часа. Теперь я понимаю, что тот третий дядя, с которым я все это время общался, не был одним человеком. Я не знал тогда, что существует возможность так изменять свою внешность, а двоюродные братья на самом деле похожи не только внешне, но и жестами и голосами. Поэтому не знаю, с кем и в какой момент мне приходилось разговаривать.

Мне тогда казалось, что третий дядя неуловим и все время куда-то исчезает, но на самом деле это были два разных человека. И они хорошо подстраивались под свое окружение, имитировали друг друга, только характеры чуть-чуть отличались. Каждый раз , когда они менялись, я интуитивно чувствовал неладное, но не мог понять, и мне все время казалось, что меня обманывают все вокруг. Они меня совсем запутали.

Я не знаю, когда со мной был У Саньсин, а когда Се Ляньхуань, но твердо уверен, что они менялись не один раз. Хотя это не столь важно: они, как близнецы, добивались одной и той же цели.

Здесь можно вернуться к истории Голмуда. В это время клан Чжана Да Фо оставил его, Вэньцзинь и Хо Лин обосновались там и почти закончили свои исследования. Но допустили ошибку в тестировании эликсира бессмертия, и обе стали меняться. Хо Лин быстрее всего теряла рассудок и память, заброшенный санаторий теперь использовали для наблюдений за ней.

А у Молчуна была своя цель. Следуя инстинктам, он пытался вернуться в терем клана Чжан. Но его подвела наследственная амнезия. Так он стал приманкой для ловли цзунцзы. И, если бы не Чэнь Пи, клан Чжана Да Фо никогда бы не нашел его. Но к тому времени их власть уже была не та, что в прошлом. По сути тайной организации уже не существовало.

А Се Ляньхуань и третий дядя обнаружили нечто странное: в древней гробнице под магазином они нашли старинный меч из черненого золота и использовали его, чтобы убедиться, что Молчун настоящий. Затем Цю Декао вмешался, желая продолжить то, что начал много лет назад. Цзинь Ваньтан пришел ко мне по его поручению и древний свиток он получил от от американца.

Увидев тогда Шелковую книгу Сражающихся царств, третий дядя понял, что Цю Декао может разрушить их планы, и за ним надо пристально следить. Поэтому он и организовал экспедицию во дворец Лу Шан Вана. Тогда я не знал, как это перевернет всю мою жизнь.

Примечания переводчика

(1) Гуаньдун (не путать с Гуандуном) или Гуаньвэй —традиционное название региона, в Европе более известного, как Маньчжурия.

(2) Золотая цикада, сбрасывающая оболочку, 金蝉脱壳 — идиома (отвлекающий маневр, для отвода глаз)

Поздравляю, мы добрались до конца!!!

Спасибо, что были со мной все это время. Без вас эта, первая, книга "Записок" не была бы закончена.

Спасибо тем, кто читал молча, кто комментировал, кто находил ошибки, кто подкидывал приятные копеечки.

Вы все вправе считаться членами группы перевода.

Надеюсь, творчество уважаемого Сюй Лэя вам понравилось, а мой перевод доставил удовольствие.

支持三叔，请购买正版实体书阅读！

谢谢！

Поддержите третьего дядю, пожалуйста, купите для чтения настоящую бумажную книгу!

Спасибо!

Книга закончена. Но я говорю "до свидания", как Молчун, а не "прощай". Ведь на этом история не заканчивается. У Се же сказал вам, что у него впереди еще десять лет. Следующие книги будут переводиться на рулейте (за ссылками обращайтесь в личку), сюда выкладываться будут только окончательные переводы (до этого еще ой как далеко).

Сказать спасибо автору за "Записки расхитителя гробниц" можно тут: http://www.daomubiji.org/zheng-ban-shi-ti-shu

или тут: http://product.dangdang.com/23210002.html

Сказать "спасибо" переводчику можно просто написав комментарий.

Поддержать проект:

страница доната https://sobe.ru/na/donat_za_perevod

или прямо на кошелек yoomoney 410012035920515

а также на Qiwi +9032784047

С вами была Девятихвостая Руда.

Не покидайте меня.

Продолжение следует.

Страница книги Записки расхитителя гробниц в интернете

Table of Contents

Семь звезд дворца Лушан Вана

Глава 1. Сюэши — кровавый труп

Глава 2. Пятьдесят лет спустя

Глава 3. Храм Гуацзы в Шаньдуне

Глава 4. Пещера мертвецов

Глава 5. Тень в воде

Глава 6: Пещера трупов

Глава 7. Сотня голов

Глава 8. Горная долина

Глава 9. Древняя гробница

Глава 10. Тень

Глава 11. Семь звезд, семь гробов

Глава 12. Дверь

Глава 13. 02200059

Глава 14. Молчун

Глава 15. Чушь!

Глава 16. Маленькая рука

Глава 17. Узкий проход

Глава 18. Большое дерево

Глава 19. Мертвая девушка

Глава 20. Ключ

Глава 21. Мертвый зеленоглазый лис

Глава 22. Уменьшенная копия &quot;Восьмислойной реликварии&quot;

Глава 23. Саркофаг Лу Шан Вана

Глава 24. Живой труп

Глава 25. Нефритовый саван

Глава 26. Аметистовая шкатулка

Глава 27. Ложь

Глава 28. Огонь

Глава 29. Шкатулка из червонного золота

Предисловие автора к английскому изданию

1 - 31 Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Гробница в песках на дне бушующего моря

Глава 1. Бронзовая змеебровая рыбка

Глава 2. Двойная стена гробницы

Глава 3. Шторм

Глава 4. Морской демон

Глава 5. Старая фотография

Глава 6. Хайнань

Глава 7. Женщина

Глава 8. Непогода

Глава 9. Корабль-призрак

Глава 10. Иссохшие руки

Глава 11. На борту корабля-призрака

Глава 12. Ложь третьего дяди

Глава 13. Морская обезьяна

Глава 14. Остров Юнсин

Глава 15. Толстяк

Глава 16. Совещание

Глава 17. Волосы

Глава 18. Много волос

Глава 19. Большой фарфоровый горшок

Глава 20. Коридор

Глава 21. Стрелы

Глава 22. Первая тайна гробницы

Глава 23. Первая тайна разгадана

Глава 24. Открыть гроб

Глава 25. Один человек?

Глава 26. Рисунки на фарфоре

Глава 27. Ван Цзанхай

Глава 28. Беловолосый демон засухи

Глава 29. Надпись на каменной плите

Глава 30. Дно бассейна

Глава 31. Двадцать лет назад

Глава 32. Цимэнь Дуньцзя

Глава 33. Врата жизни

Глава 34. Замкнутый круг

Глава 35. Кровавая надпись

Глава 36. Найти выход

Глава 37. Проход даодоу

Глава 38. Цзинь-по — запретная женщина

Глава 39. Мастера рукопашного боя

Глава 40. Дыра в стене

Глава 41. Коралловое дерево

Глава 42. Нет выхода

Глава 43. Бомба

Глава 44. Слинявшая мумия

Глава 45. Побег

Глава 46. Подводя итоги...

2 - 47 Конец первой книги. Спасибо, что прочитали. Продолжение следует...

Священное дерево Циньлина

Глава 1. Лао Ян выходит из тюрьмы

Глава 2. Шестигранный колокольчик

Глава 3. Преследование

Глава 4. По следам

Глава 5. Подслушанное

Глава 6. Откопать сокрытое

Глава 7. Лощина Цзяцзы

Глава 8. Обезьяны

Глава 9. Статуя

Глава 10. Таймень

Глава 11. Человеческая голова

Глава 12. Подземная река

Глава 13. Водопад Хуанцюань

Глава 14. Глубокое озеро

Глава 15. Передышка

Глава 16. Сползти на дно

Глава 17. Боевой порядок мертвецов

Глава 18. Дух, играющий с огнем

Глава 19. История костей

Глава 20. Бой с огненными драконами

Глава 21. Священное дерево Циньлина

Глава 22. Наверх

Глава 23. Морда треснула

Глава 24. Смертельное падение

Глава 25. Жертвоприношение

Глава 26. Драконий паразит

Глава 27. Подняться ввысь

Глава 28. Испивший кровь цилиня

Глава 29. На подходе

Глава 30. Древние хитросплетения

Глава 31. Призрачный туман

Глава 32. Напасть, скрываясь в тумане

Глава 33. Перемирие

Глава 34. Смелая гипотеза об опасности желаний

Глава 35. Все в наших руках

Глава 36. Обвал

Глава 37. Дневник

Глава 38. Истинное лицо

Глава 39. Свеча Девяти Инь

Глава 40. Выход наружу

3 - 41 Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Небесный дворец, парящий над облаками

4 - 1 Часть 1. Глава 1. Новые вести

4 - 2 Часть 1. Глава 2. Первая пушка 2007 года

4 - 3 Часть 1. Глава 3. Зеркальный дворец

4 - 4 Часть 1. Глава 4. Еще один

4 - 5 Часть 1. Глава 5. Изначальная головоломка

4 - 6 Часть 1. Глава 6. Простой ответ

4 - 7 Часть 1. Глава 7. Паньцзы

4 - 8 Часть 1. Глава 8. Новая шайка

4 - 9 Часть 1. Глава 9. Девять драконов, несущие Ши

4 - 10 Часть 1. Глава 10. Деревня Иншань

4 - 11 Часть 1. Глава 11. Затруднительное положение

4 - 12 Часть 1. Глава 12. Стоногий дракон

4 - 13 Часть 1. Глава 13. Расщелина. Лавовый туннель

4 - 14 Часть 1. Глава 14. Расщелина. Пещера

4 - 15 Часть 1. Глава 15. Два слоя фрески

4 - 16 Конец второй книги. Спасибо, что продолжаете читать...

4 - 17 Часть 2. Глава 1. Хребет Пяти Снежных Святых

4 - 18 Часть 2. Глава 2. Самоубийственные действия

4 - 19 Часть 2. Глава 3. Лавина

4 - 20 Часть 2. Глава 4. Дитя Куньлуня

4 - 21 Часть 2. Глава 5. Гробница в пещере &quot;Дитя Куньлуня&quot;

4 - 22 Часть 2. Глава 6. Главный зал гробницы

4 - 23 Часть 2. Глава 7. Сыграть в Йи

4 - 24 Часть 2. Глава 8. Бедлам

4 - 25 Часть 2. Глава 9. Каменная многоножка

4 - 26 Часть 2. Глава 10. Живое воплощение стоногого дракона

4 - 27 Часть 2. Глава 11. Цокольный этаж

4 - 28 Часть 2. Глава 12. Тайный город мертвецов

4 - 29 Часть 2. Глава 13. Тайный проход

4 - 30 Часть 2. Глава 14. Пройти по тайному проходу

4 - 31 Часть 2. Глава 15. Кратер вулкана

4 - 32 Часть 2. Глава 16. Кратер. Императорская гробница

4 - 33 Часть 2. Глава 17. Врата императорской усыпальницы

4 - 34 Часть 2. Глава 18. Врата императорской усыпальницы. Мертвецы

4 - 35 Часть 2. Глава 19. Врата императорской усыпальницы. Кто стрелял?

4 - 36 Часть 2. Глава 20. Врата императорской усыпальницы. Секрет Шуньцзы

4 - 37 Часть 2. Глава 21. Ров

4 - 38 Часть 2. Глава 22. Сопровождающие императора в загробный мир

4 - 39 Часть 2. Глава 23. Такой простой код, что даже скучно

4 - 40 Часть 2. Глава 24. Дренажный водозабор

4 - 41 Часть 2. Глава 25. Вино из обезьяны

4 - 42 Часть 2. Глава 26. Знаки

4 - 43 Часть 2. Глава 27. Новый знак

4 - 44 Часть 2. Глава 28. Гробница, что ни в сказке сказать, ни пером описать...

4 - 45 Часть 2. Глава 29. Экспедиция десятилетней давности

4 - 46 Часть 2. Глава 30. Дорога теней

4 - 47 Часть 2. Глава 31. Замкнутый круг

4 - 48 Часть 2. Глава 32. Метод исключения Толстяка

4 - 49 Часть 2. Глава 33. Теория квантовой механики в практике даому

4 - 50 Часть 2. Глава 34. Люди со дна моря

4 - 51 Часть 2. Глава 35. Свет носорожьего рога

4 - 52 Часть 2. Глава 36. Выход

4 - 53 Часть 2. Глава 37. Две строки от Молчуна

4 - 54 Часть 2. Глава 38. Бронзовые змеебровые рыбки

4 - 55 Часть 2. Глава 39. Единственный выход

4 - 56 Часть 2. Глава 40. Логово драконов-хранителей

4 - 57 Часть 2. Глава 41. Миссия невыполнима

4 - 58 Часть 2. Глава 42. Тысячерукая Гуаньинь

4 - 59 Часть 2. Глава 43. Осада

4 - 60 Часть 2. Глава 44. Между небом и землей

4 - 61 Часть 2. Глава 45. Тайна, покрытая мраком

4 - 62 Часть 2. Глава 46. После отдыха...

4 - 63 Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Город Дьявола. Змеиное болото

5 - 1 Часть 1. Глава 1. Третий дядя очнулся

5 - 2 Часть 1. Глава 2. Ему было страшно вспоминать о прошлом...

5 - 3 Часть 1. Глава 3. Who Are You?

5 - 4 Часть 1. Глава 4. Гробница с цзунцзы

5 - 5 Часть 1. Глава 5. Странное лицо

5 - 6 Часть 1. Глава 6. Горькая правда

5 - 7 Часть 1. Глава 7. Четырехглазая богиня девяти небес

5 - 8 Часть 1. Глава 8. Прелюдия к Сиша

5 - 9 Конец третьей книги. Спасибо, что продолжаете читать...

5 - 10 Часть 1. Глава 9. Видеокассеты

5 - 11 Часть 1. Глава 10. Цю Декао

5 - 12 Часть 1. Глава 11. Бронзовая печь для пилюль бессмертия

5 - 13 Часть 1. Глава 12. Астролябия

5 - 14 Часть 1. Глава 13. Правда о Сиша

5 - 15 Часть 1. Глава 14. Морская глубина

5 - 16 Часть 1. Глава 15. Плавающие мертвецы

5 - 17 Часть 1. Глава 16. Затонувший корабль

5 - 18 Часть 1. Глава 17. Гроб-свисток

5 - 19 Часть 1. Глава 18. Справить малую надобность

5 - 20 Часть 1. Глава 19. Ловушка

5 - 21 Часть 1. Глава 20. Черви в черепе

5 - 22 Часть 1. Глава 21. Третий человек во тьме

5 - 23 Часть 1. Глава 22. Сделать выбор

5 - 24 Часть 1. Глава 23. Господи, десять минут!

5 - 25 Часть 1. Глава 24. Воскресший из мертвых

5 - 26 Часть 1. Глава 25. Перезагрузка

5 - 27 Часть 1. Глава 26. Выписка

5 - 28 Часть 1. Глава 27. Кадры на экране

5 - 29 Часть 1. Глава 28. Одиннадцатый

5 - 30 Часть 1. Глава 29. Конец

5 - 31 Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

5 - 32 Часть 2. Глава 1. Нечастый гость

5 - 33 Часть 2. Глава 2. Новые подсказки

5 - 34 Часть 2. Глава 3. Старый дом на записи

5 - 35 Часть 2. Глава 4. Полнейший хаос

5 - 36 Часть 2. Глава 5. Настоящий секрет видеокассеты

5 - 37 Часть 2. Глава 6. Добро пожаловать в Ад

5 - 38 Часть 2. Глава 7. Дом с привидениями

5 - 39 Часть 2. Глава 8. 306

5 - 40 Часть 2. Глава 9. Ключ к разгадке

5 - 41 Часть 2. Глава 10. План

5 - 42 Часть 2. Глава 11. Записки даому

5 - 43 Часть 2. Глава 12. Записки Вэньцзинь

5 - 44 Часть 2. Глава 13. В темноте

5 - 45 Часть 2. Глава 14. В шоке, но спасен

5 - 46 Часть 2. Глава 15. Воссоединение

5 - 47 Часть 2. Глава 16. Лагерь

5 - 48 Часть2. Глава 17. Отправляемся!

5 - 49 Часть 2. Глава 18. Сообщение от Вэньцзинь

5 - 50 Часть 2. Глава 19. Снова в путь

5 - 51 Часть 2. Глава 20. Заблудившиеся

5 - 52 Часть 2. Глава 21. Город Дьявола

5 - 53 Часть 2. Глава 22. Зов Дьявола

5 - 54 Часть 2. Глава 23. Кораблекрушение в песчаном море

5 - 55 Часть 2. Глава 24. Кувшины Сиванму

5 - 56 Часть 2. Глава 25. Голова демона

5 - 57 Часть 2. Глава 26. Апокалипсис

5 - 58 Часть 2. Глава 27. Первый дождь

5 - 59 Часть 2. Глава 28. Навстречу оазису. Каньон

5 - 60 Часть 2. Глава 29. Навстречу оазису. Птицы с женским лицом

5 - 61 Часть 2. Глава 30. Второй дождь

5 - 62 Часть 2. Глава 31. Второй дождь. Жуки

5 - 63 Часть 2. Глава 32. Тайна, укрытая мхом

5 - 64 Часть 2. Глава 33. Тайна, укрытая мхом. Сгнивший труп

5 - 65 Часть 2. Глава 34. Змеиные кости

5 - 66 Часть 2. Глава 35. Змеиные кости. 02200059

5 - 67 Часть 2. Глава 36. Змеиные кости. Труп А Нин

5 - 68 Часть 2. Глава 37. Болотный демон. Кошмар

5 - 69 Часть 2. Глава 38. Болотный демон. Гранаты

5 - 70 Часть 2. Глава 39. Болотный демон. Змея

5 - 71 Часть 2. Глава 40. Взбесившийся питон

5 - 72 Часть 2. Глава 41. Королевская гремучая змея

5 - 73 Часть 2. Глава 42. Змеиное болото в городе Дьявола. Смерть А Нин

5 - 74 Часть 2. Глава 43. Змеиное болото в городе Дьявола. Руины

5 - 75 Часть 2. Глава 44. Змеиное болото в городе Дьявола. Привал

5 - 76 Часть 2. Глава 45. Следы на трупе

5 - 77 Часть 2. Глава 46. Заговор змей

5 - 78 Конец четвертой книги. Спасибо, что продолжаете читать...

5 - 79 Часть 3. Глава 1. Преследование

5 - 80 Часть 3. Глава 2. Исчезнувшие

5 - 81 Часть 3. Глава 3. Сигнальный дым

5 - 82 Часть 3. Глава 4. Тихая долина

5 - 83 Часть 3. Глава 5. Каменная статуя

5 - 84 Часть 3. Глава 6. Каменная статуя повернулась к лесу задом, а к нам передом

5 - 85 Часть 3. Глава 7. Трескающиеся камни

5 - 86 Часть 3. Глава 8. Первая ночь: густой туман

5 - 87 Часть 3. Глава 9. Первая ночь: браслет

5 - 88 Часть 3. Глава 10. Первая ночь: голос демона из джунглей

5 - 89 Часть 3. Глава 11. Первая ночь: в непосредственной близости

5 - 90 Часть 3. Глава 12. Первая ночь: подлый трюк

5 - 91 Часть 3. Глава 13. Первая ночь: обострение конфликта

5 - 92 Часть 3. Глава 14. Первая ночь: погоня

5 - 93 Часть 3. Глава 15. Первая ночь: бой

5 - 94 Часть 3. Глава 16. Рассвет: предвестие беды

5 - 95 Часть 3. Глава 17. Рассвет: тихий лагерь

5 - 96 Часть 3. Глава 18. Вторая ночь: снова встретились

5 - 97 Часть 3. Глава 19. Вторая ночь: секрет

5 - 98 Часть 3. Глава 20. Вторая ночь: думать задом наперед

5 - 99 Часть 3. Глава 21. Вторая ночь. Оно

5 - 100 Часть 3. Глава 22. Вторая ночь: слепота

5 - 101 Часть 3. Глава 23. Вторая ночь: движущаяся тень

5 - 102 Часть 3. Глава 24. Рассвет: передислокация

5 - 103 Часть 3. Глава 25. Третья ночь: глиптика

5 - 104 Часть 3. Глава 26. Третья ночь: дежавю

5 - 105 Часть 3. Глава 27. Третья ночь: змеиная мать

5 - 106 Часть 3. Глава 28. Третья ночь: охота

5 - 107 Часть 3. Глава 29. Третья ночь: битва в темноте

5 - 108 Часть 3. Глава 30. Третья ночь: болото

5 - 109 Часть 3. Глава 31. Третья ночь: спрятанные трупы

5 - 110 Часть 3. Глава 32. Третья ночь: еще один

5 - 111 Часть 3. Глава 33. Третья ночь: хозяин паразитов

5 - 112 Часть 3. Глава 34. Третья ночь: странная тень на болоте

5 - 113 Часть 3. Глава 35. Третья ночь: снова дьявольские голоса

5 - 114 Часть 3. Глава 36. Третья ночь: человек в тумане

5 - 115 Часть 3. Глава 37. Следящий

5 - 116 Часть 3. Глава 38. Третья ночь: ядовитый язык

5 - 117 Часть 3. Глава 39. Третья ночь: голос змеи

5 - 118 Часть 3. Глава 40. Третья ночь: спасение

5 - 119 Часть 3. Глава 41. Третья ночь: вход

5 - 120 Часть 3. Глава 42. Третья ночь: убежище

5 - 121 Часть 3. Глава 43. Ночь третья: видеокассета

5 - 122 Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Возвращение к тайнам морских глубин

Глава 1. Общий сбор

Глава 2. Спуститься вглубь

Глава 3. Знак

Глава 4. Выбрать одно из трех

Глава 5. Истина

Глава 6. С ног на голову

Глава 7. Плен

Глава 8. Встреча

Глава 9. Пункт назначения

Глава 10. Алхимический зал

Глава 11. Ловушка

Глава 12. Конец близок

Глава 13. Конец

Глава 14. Небесный камень

Глава 15. Ожидание

Глава 16. Продолжать ждать

Глава 17. Бросить Вэньцзинь и уйти

Глава 18. Воронка

Глава 19. Фляга

Глава 20. Конец (финал 1-го сезона)

6 - 21 Спасибо, что прочитали. Продолжение следует

Пролог ко второму сезону

Глава 1. Записки расхитителя гробниц

Глава 2. Обсуждение

Глава 3. Вторая старая фотография

Глава 4. Товарищ по несчастью

Глава 5. Снова отправляюсь в путь

Глава 6. Наследие

Глава 7. Загадочная тень

Глава 8. Секреты фотографий

Глава 9. Папка с фотографиями

Глава 10. Мышь

Глава 11. Лицом к лицу

7 - 12 Конец пятой книги. Спасибо, что продолжаете читать...

Древний терем внутри горы

Глава 1. Истоки

Глава 2. Странная деревня

Глава 3. Огонь

Глава 4. Неудача

Глава 5. Поиски в горах

Глава 6. Ущелье Голова Водяного Буйвола

Глава 7. Курган

Глава 8. Старик

Глава 9. Папаша Паньма

Глава 10. Сесть и поговорить

Глава 11. Запах

Глава 12. Воспоминания Паньма

Глава 13. Психологическая атака

Глава 14. Это волшебное озеро

Глава 15. Зло

Глава 16. План

Глава 17. Дежавю

Глава 18. Загадка на засыпку

Глава 19. Сифонный эффект

Глава 20. На дне озера

Глава 21. Древняя деревня на дне озера

Глава 22. Выловил монстра!

Глава 23. Железяка

Глава 24. Поездка за снаряжением

Глава 25. Вторая психологическая атака

Глава 26. При любой погоде

Глава 27. Тени под дождем

Глава 28. Странности волшебного озера

Глава 29. В одиночку спуститься под воду

Глава 30. Одинокое дерево над затопленной деревней

Глава 31. Огни под водой

Глава 32. Главный дом поселения яо

Глава 33. Зеленый свет

Глава 34. Мечты сбываются

Глава 35. Истинное лицо тени за ширмой

Глава 36. Дом под землей

Глава 37. Сообразительность Толстяка

Глава 38. Каменная артерия

Глава 39. Странная дыра

Глава 40. Проблема жопы мира

Глава 41. Замкнутое пространство

Глава 42. Предположения

Глава 43. Тут такое откопали!

Глава 44. Человек в камне

Глава 45. Внутри камня

Глава 46. Трансформация

Глава 47. Чудовище

Глава 48. Горящие угли

Глава 49. Их было тридцать пять

Глава 50. Бегство из пещеры

Глава 51. Второй дядя

Глава 52. Ирония судьбы

Глава 53. Похожая деревня

Глава 54. Зеркальный заговор

Глава 55. Незваный гость

Глава 56. Неудача

8 - 57 Спасибо, что продолжаете читать...

Новый след: дом, окутанный тайной

Глава 1. Вокруг да около

Глава 2. Старый архив

Глава 3. Почерк

Глава 4. Нашел его

Глава 5. Аукцион

9 - 6 Конец шестой книги. Спасибо, что продолжаете читать...

Записки расхитителя гробниц. Книга седьмая

Глава 1. Аукцион

Глава 2. Хо, Хо, Хо, Хо

Глава 3. Праздник для коллекционеров

Глава 4. Воспоминания. Печать Молчуна

Глава 5. Воспоминания. Небесный фонарь

Глава 6. Зажечь небесный фонарь

Глава 7. Хаос

Глава 8. Хо Сюсю

Глава 9. Янши Лэй

Глава 10. Странное описание

Глава 11. Археологи, странный дом и зеркало

Глава 12. Кажется, дело в стариках

Глава 13. Носящий цилиня

Глава 14. Совместное проживание

Глава 15. И снова цилинь

Глава 16. Рыбка здесь

Глава 17. Делиться секретами

Глава 18. И снова о носящем цилиня

Глава 19. История с письмом

Глава 20. Крупнейшее событие в истории даому цзэй

Глава 21. Крупнейшее событие в истории даому цзэй. Цзинь Ваньтан

Глава 22. Крупнейшее событие в истории даому цзэй. Золотой шелк царства Лу

Глава 23. Самая странная вещь в мире

Глава 24. Реверсивная психология

Глава 25. Переходим к действиям

Глава 26. Цзя-лама

Глава 27. Янши Лэй. Тайны терема клана Чжан

Глава 28. План

Глава 29. Сычуань и расставание

Глава 30. Быстро...

Глава 31. Гнездо

Глава 32. Засыпая в гнезде...

Глава 33. Двойная пещера

Глава 34. Маленькие волосы

Глава 35. Волосатый хрен с горы

Глава 36. &quot;Волосы&quot;

Глава 37. Опера цветочных барабанов

Глава 38. Назойливые заусенцы

Глава 39. Паразиты

Глава 40. Советы из Гуанси

Глава 41. Кровь на странной железной пластине

Глава 42. Скрытый барельеф

Глава 43. Секрет

Глава 44. Хитрые подсказки

Глава 45. Войти туда, где спрятан механизм

Глава 46. Висящая змея

Глава 47. Черные волосы

Глава 48. Укус змеи

Глава 49. Пароль

Глава 50. Расшифровать пароль

Глава 51. Успех

Глава 52. Ошибка, которая несет смерть

Глава 53. Спокойствие

Глава 54. Отчаяние

Глава 55. Страшная вереница лиц

10 - 56 Конец седьмой книги. Спасибо, что читаете. Продолжение следует...

Записки расхитителя гробниц. Книга восьмая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

11 - 82 Поздравляю, мы добрались до конца!!!

О книге