От Сани: перед началом хочу описать всех героев, чтобы вы не запутались. Автор весьма странно подобрала имена. Первая глава является скорее прологом.

Пэк Юмин — читатель из реального мира, который вселился в тело До Еджуна внутри романа.

До Еджун — второстепенный персонаж, друг Хан Сиён.

Хан Сиён — главная героиня романа.

Чон Сахён — изначально был задуман как главный герой, но стал злодеем.

Пэк Канхёк — появляется во второй части романа и становится новым любовным интересом главной героини.

* * *

Прошло уже 3 года с тех пор, как Пэк Юмин вселился в тело До Еджуна — персонажа романа «Лик ангела лишен улыбки».

Ключевой фигурой в этом романе был Чон Сахён. Даже в названии использовались два слога из его имени*. Вот только он не был главным героем. Несмотря на то, что в начале он привлекал к себе все внимание, его участь была предрешена — стать злодеем. Причем злодеем, который в конце втянет остальных в аварию.

*От Сани. В корейском названии романа «천사의 가면은 미소를 짓지 않는다» (Лик ангела лишен улыбки) используются два слога из имени 천사현 (Чон Сахён) — 천사 (чхонса), что означает «ангел».

Когда в начале романа появились только главная героиня Хан Сиён и Чон Сахён, повествование казалось приятным и спокойным. Она — целеустремленная девушка, пробившаяся в крупную компанию благодаря упорному труду. Он — чеболь в третьем поколении, получивший работу по блату.

Это была классическая комбинация — легко представить, что будет дальше. Читатели слетались словно мотыльки, привлеченные знакомой темой. И роман оправдывал их ожидания, плавно развиваясь как сладкая любовная история… до тех пор, пока во второй части неожиданно не появился настоящий главный герой — Пэк Канхёк.

С этого момента и начались все беды. В отличие от Чон Сахёна, который не мог понять обычную тяжелую жизнь главной героини, Пэк Канхёк воспринимал все ее невзгоды как свои собственные.

Отсутствие взаимопонимания с Чон Сахёном стало отправной точкой, и в результате отношения с Пэк Канхёком начали стремительно развиваться. До определенного этапа все было в порядке. Умеренное соперничество между главным героем и второстепенным персонажем лишь подогревало интерес читателей.

Проблемы начались, когда автор забыл о Чон Сахёне и направил все внимание на Пэк Канхёка. Именно тогда ярые поклонники Сахёна начали искать его в комментариях. В тот момент автор, должно быть, подумал: «Вот черт!».

«Думаю, что сначала автор хотел оставить главным героем именно Чон Сахёна, — размышлял Пэк Юмин. — Но в процессе, наверное, передумал… И в итоге решил продвигать Пэк Канхёка».

И вот теперь, читая запоздалые вопли читателей, автор оказался в затруднительном положении. Скорее всего, он думал так: «Так, и что мне делать с Чон Сахёном?»

Просто урезать эту роль — не вариант, ведь у него слишком продуманная история. Снова сделать центральным персонажем? Но сердце автора уже принадлежало Пэк Канхёку. Оставить второстепенным героем? Тогда в финале реакция читателей может быть еще более резкой.

В итоге автор принял решение сделать Чон Сахёна злодеем. Вторая часть романа покатилась под откос, словно обретя собственное сознание и вырвав руль из рук создателя. Разгон был настолько стремительным, что роман на полной скорости врезался в ограждение — в буквальном и переносном смысле.

По вине Чон Сахёна главные герои попали в аварию и погибли.

Пэк Юмин в неверии уставился на монитор. Он перечитал последнее предложение еще раз:

«Так трое встретили свой трагический конец».

Сколько бы он ни тер глаза, черные буквы назойливо напоминали о своем существовании.

Трагический конец у троих? Да вы издеваетесь? Это у романа трагический конец!

Пэк Юмин лишь тупо моргал, глядя в пустоту.

Тем временем раздел комментариев буквально взорвался. Автор удалил все свои аккаунты в соцсетях. Издательство, опубликовав последнюю главу в пятницу вечером, дружно ушло на выходные.

«Лик ангела лишен улыбки» — роман, который мог бы стать хитом, породив волну адаптаций в виде вебтунов и дорам. Но в итоге он оставил после себя только скандал.

Кто-то ехидно заметил: мол, было предчувствие, что добром не кончится. И название себя как раз оправдало.

Пэк Юмин наблюдал за реакцией людей. К полуночи поползли нелепые слухи о том, что автор смертельно болен и ему пришлось срочно закончить.

От души обматерив знакомого, который порекомендовал этот роман, Пэк Юмин поклялся: больше он никогда не притронется ни к одной книге по его рекомендации. А затем завалился спать, ворча, что столько месяцев ждал финала впустую.

А когда открыл глаза…

Обнаружил себя в теле До Еджуна — друга главной героини, который в конце погибнет вместе с ней в той самой аварии.

* * *

Вскоре после перемещения Пэк Юмин — точнее, уже До Еджун — кое-что понял. Решение автора сделать Чон Сахёна злодеем, возможно, было единственно верным.

Тот был просто неуправляемым.

Список его злодеяний, не вошедших в роман, бесконечен. И До Еджуну, персонажу второго плана, приходилось шпионить для него.

Это было действительно страшно. Тогда он впервые увидел настолько пугающий взгляд.

До Еджун был готов поклясться, что именно неспособность автора совладать с Чон Сахёном и привела к столь грустному финалу.

Даже он сам не мог ему противостоять.

В какой-то момент До Еджун понял, что для возвращения в свой мир нужно изменить ход истории и добиться счастливого конца. Ведь так было заведено в мире попаданцев — искажать оригинал, чтобы получить хорошую концовку.

К тому же перевоплощение в малозначительного друга главной героини точно не могло быть случайностью. Ведь если все пойдет как обычно, он неизбежно попадет в аварию.

Чтобы спасти себя и вырваться из книжного мира, нужно остановить Чон Сахёна и создать счастливый конец. Он был единственным сторонним наблюдателем, который знал всю правду. А это огромная ответственность.

Именно поэтому До Еджун решил сделать все возможное, чтобы фраза «Так трое встретили свой трагический конец» превратилась в «Так двое влюбленных обрели свое счастье».

Как ему это удалось?

Он решил перенаправить внимание Чон Сахёна с главной героини на кого-нибудь другого. Начал намеренно мешать их свиданиям, притворялся его другом, всячески угождал ему…

То есть этим «кем-то другим» стал он сам.

Приходилось врать каждый день, глядя прямо в холодные глаза Чон Сахёна. Каждый раз, когда нужно было выдумать очередную небылицу, колени дрожали от страха. Но До Еджун стискивал зубы и продолжал играть свою роль.

Когда становилось совсем невмоготу, он тайком показывал Чон Сахёну средний палец. Очень редко.

Так или иначе, ценой невероятных усилий До Еджун все-таки смог свести Хан Сиён и Пэк Канхёка вместе. Не убив при этом ни одного из них!

Конечно, в процессе возникла очень незначительная… нет, на самом деле огромная проблема.

Но у него хотя бы получилось предотвратить худший финал. Чон Сахён никого не убил и лишился звания главного героя.

Причем сдался он на удивление легко.

Настолько легко, что даже Пэк Канхёк, ставший основным мужским персонажем, был обескуражен. Когда До Еджун сообщил Чон Сахёну, что те двое реально начали встречаться, тот лишь сказал:

— Ну что ж, желаю им счастья.

— …

— Мы тоже разберемся.

Было непонятно, цеплялся ли он или так хладнокровно отпускал? Как бы то ни было, этими размытыми словами Чон Сахён действительно поставил точку. Разумеется, До Еджун тоже там присутствовал. Хотя сам он явно не понимал, каким боком оказался в этой сцене. Сидя рядом с Чон Сахёном, он постоянно следил за его реакцией и выглядел так, будто вот-вот лишится чувств.

Хан Сиён в ответ лишь мягко улыбнулась и поблагодарила за понимание. А еще сказала, что искренне желает им счастья вдвоем.

«О чем ты говоришь? Какое это счастье вдвоем?» — До Еджун попытался выразить протест глазами, но Хан Сиён не обратила на него внимания. Однако он не мог высказаться вслух в присутствии Чон Сахёна, поэтому просто потягивал американо, пытаясь пропихнуть ком в горле.

В это же время на него с довольной улыбкой смотрел другой человек. Это был Чон Сахён. Положив руку на плечо До Еджуна, он сказал:

— Ну вот, теперь нам осталось быть счастливыми вместе, хён*.

*От Сани. Если вы — мужчина и моложе собеседника, то можно сказать «хён». Однако такое обращение подразумевает близкие отношения: большой диапазон от дружбы до флирта. Сахён младше Еджуна, поэтому обращается к нему именно так.

Зрачки До Еджуна заметались со скоростью света. Будто не замечая этого, Чон Сахён безмятежно улыбался, сияя своей невозможной красотой.

— Все остальное не имеет значения. Мне нужен только ты, хён.

Всего 6 месяцев назад он был безумно влюблен в главную героиню Хан Сиён. И это продолжалось целых 3 года!

Но разве сердце человека может так измениться? До Еджун никак не мог его понять.

— Очевидно, все это время я был словно околдован, — продолжал Чон Сахён.

Ну да. Он же действовал по заданным настройкам, как главный герой. Хотя во второй части и превратился в злодея.

— До встречи с хёном я думал, что это и есть истинная любовь.

Тоже логично. Как главный герой, он не мог не любить главную героиню.

— А потом понял, что настоящее всегда было рядом.

А вот это уже нелогично.

Ты ошибаешься! Это все не иллюзия! До Еджун отчаянно смотрел на Чон Сахёна, вкладывая всю искренность в свой взгляд. Но тот уже погрузился в свой собственный мир и отвечал взглядом безумно влюбленного.

У До Еджуна закружилась голова.

— Как… как ты можешь быть так уверен в своих чувствах?

Этот отчаянный вопрос прозвучал для Чон Сахёна как милая мольба о подтверждении чувств. Он с нежностью посмотрел на До Еджуна, слегка сжал его щеку и сказал:

— Не волнуйся, я тебе все постепенно докажу.

Не волноваться? Он даже не представлял, насколько сильно До Еджун теперь волновался.

Натянуто улыбнувшись, До Еджун кивнул. Он двигался как сломанный робот.

— Ха-ха, да, с нетерпением жду… Слушай, у меня тут срочное дело, можно я пойду домой? Потом напишу!

Он поспешно схватил свои вещи и бросился к выходу, будто спасаясь бегством. Чон Сахён пристально проводил глазами суетливо удаляющуюся спину. Взгляд был тяжелым, почти осязаемым.

Едва переступив порог дома, До Еджун шумно выдохнул. Он никак не мог понять, когда все успело так запутаться.

— Фух… Чуть не влип.

Ему удалось сбежать, но… вечно прятаться не получится. В голове царил полный хаос.

Как ни крути, он сделал все, что должен был. Нет, даже больше, он справился блестяще!

Вернул испорченный сюжет в нужное русло и дал каждому из главных мужских персонажей любимых. Проблема была лишь в том, что одним из них оказался он сам…

Жаль, но это была ноша персонажа До Еджуна в будущем, а не его собственная. Скоро он покинет этот мир. По крайней мере, До Еджун остался жив. Если рассматривать подобное как плату за жизнь, то цена не так уж и велика…

Хотя нет. Даже если такова плата за жизнь, то Чон Сахён в качестве парня — это уже слишком. Но ничего не поделаешь, он ведь не планировал такого поворота событий. Это была чистой воды случайность.

Откуда ему было знать, что Чон Сахён западет на мужчину? Да еще и на До Еджуна?

— Аааа! — взвыл До Еджун, хватаясь за волосы, словно сумасшедший.

Он вспомнил поцелуй с Чон Сахёном, случившийся всего несколько дней назад.

Что на него нашло? Да и была ли у него тогда хоть капля здравого смысла? Он никак не мог поверить, что сделал это.

«Я и… Чон Сахён? Тот самый Чон Сахён? Этот чокнутый сталкер?» — До Еджун пытался отрицать очевидное, но воспоминания никуда не делись.

Но… тогда он был слишком пьян, взволнован тем, что главная пара вот-вот воссоединится, и… ему нужно было убедиться, что Чон Сахён полностью охладел к главной героине…

Он мог бы найти бесконечное количество оправданий.

Но факт оставался фактом…

До Еджун не оттолкнул Чон Сахёна.

— Нет, я все сделал правильно. Реально правильно. Все же наладилось, разве нет?

Его эмоции скакали туда-сюда по сто раз в секунду. Сейчас он пребывал в стадии самоуспокоения через самооправдание.

В этот момент пришло сообщение от Чон Сахёна с вопросом, добрался ли тот домой. До Еджун старательно отвел взгляд, делая вид, что не заметил уведомление.

«Ладно, главный пожар потушен…»

[Чон Сахён: Почему игнорируешь мои сообщения?]

Но стоило ему получить следующее сообщение с легким оттенком угрозы, как он поспешно схватил телефон.

[Обувь! Обувь снимал! Только что зашел!]

Даже ему самому оправдание показалось жалким, но ничего не поделаешь. Это уже вошло в привычку, после стольких угроз…

Вжжж, вжжж.

Звонок от Чон Сахёна. Если звонит сейчас — значит, проверяет: правда ли До Еджун дома или куда-то свернул по дороге.

До Еджун уже давно изучил его схемы поведения, поэтому легко разгадал мотив.

— А, ага. Чего? — ответил До Еджун, стараясь казаться беззаботным и ничего не подозревающим.

За три года в чужом теле он первым делом научился притворяться, что ничего не знает. Даже если на самом деле он все знал.

— Просто так. Волновался, хорошо ли ты добрался.

Волновался, как же. Позвонил, потому что не доверяет.

До Еджун проглотил свои мысли и мягко ответил:

— Конечно, нормально дошел. Я же каждый день по этой дороге хожу.

Он и правда мотался туда-сюда между домом Чон Сахёна и своим —  сотни, если не тысячи раз. Бывало, что и по два-три раза в день…

Вспомнив о своем прошлом в роли мальчика на побегушках, До Еджун стиснул зубы.

— Ну и отлично. На самом деле я просто хотел услышать твой голос.

— Мы же только что разошлись.

— 47 минут 16 секунд.

— …А?

— Шучу. Так, цифры из головы.

Ложь. Чон Сахён наверняка засек время сразу, стоило До Еджуну выйти за дверь.

Он знал, сколько в среднем занимает дорога, поэтому и позвонил в нужный момент, чтобы проверить.

До Еджун сглотнул. Перед Чон Сахёном нельзя давать слабину.

— Ну да, примерно столько и прошло… наверно. Ха-ха.

— Чем занимаешься?

— В смысле? Я же только что сказал, что пришел домой.

— Да, но чем занимаешься? Не мертвый же лежишь, раз разговариваешь со мной.

— …Просто сижу на диване.

— На том, что я тебе подарил?

— …Ага. Спасибо, пользуюсь с удовольствием.

— Не за что. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся. Честно говоря, я бы хотел, чтобы хён переехал ко мне.

— Н-нет, у меня же еще договор аренды не закончился…

Скоро у него не останется и этого предлога. До конца контракта оставалось всего 3 месяца.

Но этого должно хватить.

Он вернется в свое тело до этого момента. Обязательно должен вернуться.

— Три месяца… Долго, конечно, но ничего. Мы же проведем вместе всю жизнь, так что я потерплю.

Чон Сахён говорил так, словно делал ему великое одолжение. У До Еджуна внутри все сжалось от напряжения.

— Кстати, хочу увидеть твое лицо. Можно по видеосвязи?

Не было причин чувствовать себя неловко, но почему-то подчиняться Чон Сахёну казалось обидно для самолюбия. Поэтому До Еджун ответил слегка недовольным тоном:

— Я сейчас пойду мыться, так что не могу. Раздеваюсь уже.

— Тем более.

— …Что?

— Мы же встречаемся, так что в этом нет ничего такого. Все равно потом все увижу. Давай, включай камеру.

— С-совсем сдурел? Говорю же, раздеваюсь!

— А~

Чон Сахён тихо рассмеялся, услышав панику в его голосе.

— Стесняешься?

— …

Да что вообще творится у него в голове? До Еджун искренне не мог понять Чон Сахёна.

— Жаль. Ладно, пока потерплю, — он продолжал говорить так, будто держал все под контролем. В каждом слове так и сквозило спокойствие.

Нервничал и переживал только До Еджун.

Именно поэтому он не мог одержать верх. Проигрывал уже на старте.

— Ладно, я пошел. Мне холодно.

Говоря это, До Еджун стоял полностью одетый. Он солгал, чтобы поскорее закончить этот разговор.

Словно прочитав его мысли, Чон Сахён легко отступил.

— Хорошо. Позвони, как закончишь. Тогда можно будет созвониться по видео, да?

— Почему ты так хочешь по видеосвязи? — пробурчал До Еджун себе под нос.

Чон Сахён на другой стороне умиленно хихикнул.

— Потому что я соскучился. Что такого? Как будто только я скучаю. Хён же тоже скучает, разве нет?

Это была ловушка. По спине пробежал холодок, и До Еджун мигом подобрался.

— …Скучаю, да…

— Вот видишь.

— Ладно, позже напишу. Может, не скоро.

— Сколько нужно? 30 минут хватит?

— …Я люблю мыться долго.

Очередная отмазка. В среднем До Еджун укладывался в 15 минут. Тридцати было более чем достаточно.

Но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и подготовиться морально. До сих пор не получалось принять тот факт, что Чон Сахён считает его своим парнем.

Кроме того, стоило им начать разговор, как Чон Сахён не вешал трубку, пока До Еджун не засыпал.

Однажды случилось что-то срочное, и он бросил телефон, выбежав на улицу. После этого ему так досталось, что, сам того не заметив, он выдал учтивое «Простите» — несмотря на то, что был старше.

С тех пор До Еджун начал отвечать на звонки исключительно после того, как заканчивал все свои дела. Ведь как только он поднимал трубку, то уже не мог заниматься своими делами.

— Тогда час.

— …Хорошо.

— Иди мойся.

Эти слова прозвучали почти как разрешение. Наконец связь оборвалась. До Еджун тут же рванул в ванную.

Он уже намыливал голову шампунем, как вдруг замер.

— …Я что, рехнулся?

Чон Сахён его не видел, но он все равно делает то, что тот велел. От этой мысли стало жутко.

До Еджун переключил кран на холодную воду. Подумал, что ледяные струи помогут прийти в себя.

Приговаривая «Брр, холодно!», он принял душ за 10 минут. Затем быстро вытерся, вернулся в спальню и достал свой блокнот.

Там было записано все, что он помнил о романе «Лик ангела лишен улыбки», а также хронология событий до сегодняшнего дня.

Поскольку он писал по памяти, записи были сумбурными и хаотичными. До Еджун начал составлять таймлайн и методично разбирать события по порядку.

Нужно было убедиться, что он ничего не упустил…

3 года назад, сразу после вселения.

В то время До Еджун был аспирантом. Почему он выбрал именно этот путь, Пэк Юмин так и не понял. Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы освоить совершенно незнакомую специальность.

К счастью, он попал в тело До Еджуна на последнем курсе магистратуры. Диссертация была практически готова, так что Пэк Юмин, опираясь на наработки своего предшественника, кое-как смог получить хорошую оценку и закончить обучение.

На это ушло 6 месяцев.

Все это время он был настолько занят штудированием учебников, что совершенно забыл о главных героях.

Именно тогда Чон Сахён получил назначение в главный офис и внезапно появился в сюжете. До этого он работал генеральным директором в дочерней компании «Чонрён Групп» за границей.

Отношения между главными героями только начинали завязываться, так что особого повода для вмешательства не было.

Повод нашелся, когда Хан Сиён пришла к изможденному До Еджуну за советом.

Это был первый раз, когда он появился в качестве друга главной героини.

Чон Сахён еще не успел показать свое истинное лицо, поэтому разговор получился предсказуемым. С точки зрения измученного учебой студента, это была история о двух влюбленных, которым не дают покоя посторонние.

На протяжении всего рассказа о Чон Сахёне — мужчине, у которого есть все: он заботливый, внимательный, с хорошим чувством юмора и даже красивый, — глаза До Еджуна оставались пустыми.

Хан Сиён сформулировала свою проблему так: «У меня появился человек, который мне нравится, но он такой популярный, что я волнуюсь. Он действительно идеальный. А еще добрый со всеми… Неужели я ему действительно нравлюсь? Может, это самообман?»

До Еджуну хотелось крикнуть: «Да, самообман! Он чертов психопат, потом похитит тебя и запрет». Но вместо этого подавил свои истинные чувства и дал такой совет:

— В мире нет идеальных людей.

Он хотел сказать, что Чон Сахён просто носит маску, за которой скрывается его истинная натура.

— Если хочешь узнать чувства человека, посмотри ему в глаза.

На самом деле он имел в виду: «Даже если он притворяется нормальным, у этого ублюдка безумный взгляд, так что будь осторожна и держись от него подальше».

Однако эти советы не сработали. Отношения между двумя главными героями становились все крепче. Вскоре До Еджуна пригласили на общий ужин в качестве друга главной героини.

Это была первая встреча с «тем самым» Чон Сахёном, поэтому он несколько дней готовился со всей серьезностью.

И вот настал день Х — До Еджун приложил все усилия, чтобы испортить свидание. Это было самое начало истории, поэтому Чон Сахён еще не успел показать свой настоящий характер. Нужно было пользоваться моментом.

Ведь когда он превратится в злодея, будет поздно что-то делать.

До Еджун намеренно сел рядом с ним и начал вести себя как можно более невыносимо: задавал глупые вопросы, рассказывал небылицы о строгой семье Хан Сиён и о том, что ее парню нужно пройти проверку у лучшего друга. То есть у него, До Еджуна.

Однако…

Все старания с треском провалились. Он недооценил Чон Сахёна в режиме маски.

То, что этот человек был идеальным возлюбленным — всего лишь описание в романе. И До Еджун просто упустил этот момент.

Чон Сахён не менял свой характер во второй части, он скрывал его с самого начала.

В самый разгар ужина До Еджун извинился и поспешил в туалет. Он выпил слишком много алкоголя, пытаясь переиграть злодея.

Выйдя из уборной, он тут же столкнулся с Чон Сахёном.

Тот смотрел сверху вниз с ледяным выражением лица. Встретившись с ним взглядом, До Еджун рвано вздохнул.

— Не знаю, зачем ты это делаешь… — сказал Чон Сахён и оглядел До Еджуна с ног до головы. Было очевидно, что он раздражен.

Почувствовав угрозу, До Еджун инстинктивно опустил глаза на его руку. Атмосфера была такой холодной и пугающей, словно Чон Сахён держал нож. Однако в таком случае До Еджуна убили бы в мгновение ока.

К счастью, ладони оказались пустые. Вместо ножа До Еджун увидел белые, прямые пальцы. Костяшки были такими выпуклыми, что, казалось, от удара будет очень больно.

Он съежился, подчиняясь инстинкту самосохранения.

— Прекрати это делать. Моему терпению есть предел, — прошептал Чон Сахён ему на ухо.

Обычное предупреждение, но из его уст прозвучало как смертельная угроза.

До Еджун пошатнулся и едва сумел опереться о стену. Чон Сахён смотрел на него сверху вниз с равнодушным лицом.

— Как я и думал, ты сообразительный. Просто разыгрываешь дурачка, — добавил он.

Тогда До Еджун понял, что есть вещи пострашнее, чем написание диссертации.

Как он не осознал этого раньше? То, что Чон Сахён не снимает маску — всего лишь выдумка автора. Почему он не догадался, что есть история и за пределами романа?

Почему не задавался вопросом: как именно Чон Сахён узнаèт о каждом шаге Хан Сиён и подстраивает «случайные» встречи?

В тот день в телефоне До Еджуна появился новый номер. Одиннадцать цифр. Чон Сахён сам набрал их, одну за другой.

* * *

После этого До Еджун жил с постоянным ощущением, что ходит по лезвию ножа.

Казалось, будто он попал в мир постапокалипсиса, где стоит только оступиться — и его сожрет Чон Сахён. Монстр пострашнее любого зомби.

До Еджун по крупицам узнавал информацию о главной героине и сливал ее главному герою. Оправдания были такие: все ради собственного выживания.

Иногда по ночам его накрывало такое чувство вины, что он не спал до утра, обливаясь слезами.

Когда история перешла во вторую часть, Хан Сиён все чаще выглядела изможденной с каждым днем… До Еджун же почти полностью превратился в ходячий труп.

Случайно узнав о том, как Чон Сахён расправился с сотрудником, который пытался навредить Хан Сиён, он постепенно становился все более молчаливым. В нем будто что-то умерло.

В романе этот эпизод был описан всего одной фразой: «Чон Сахён не оставил это просто так». Но когда До Еджун услышал во всех подробностях, что именно произошло…

А потом узнал о «результате» — как тот сотрудник с разбитым в кашу лицом приполз к Хан Сиён и стал каяться на коленях.

А ведь когда-то он читал такие сцены не задумываясь — обычный «сайда»-момент* главного героя… Но оказавшись внутри романа, он понял: это настоящий триллер.

*От Сани. Сайда (사이다) — корейский сленг, буквально «газировка». Означает сцену, когда герой эффектно расправляется с обидчиком и читатель испытывает удовлетворение. Как от глотка холодной газировки в жару.

Наблюдая за тем, как и без того лысый мужик лишается еще и своего достоинства, До Еджун пересмотрел свое мнение о Чон Сахёне.

Тот предпочитал делать всю грязную работу лично, а не поручать другим. Многочисленные «помощники», похоже, существовали лишь для отвода глаз — на случай, если что-то пойдет не так, и придется отвечать перед законом.

В романе просто кратко описывались результаты. Предполагалось, что дела делали подчиненные. На самом же деле все проходило через руки и ноги самого Чон Сахёна.

Этот человек изначально никому не доверял. Даже тем, кто был рядом.

Как и подобает главному мужскому персонажу, Чон Сахён прошел через тяжелое детство и вырос в окружении врагов. Это сделало его типичным психопатом с низкой эмпатией.

И только любовь главной героини могла бы пробудить в нем человечность… Наверняка каждый, кто читал подобное, хоть раз думал: «Он же психопат? Как он может познать любовь? Разве его можно исправить?»

То, что красиво обходят благодаря литературным условностям — дыру в сюжете — До Еджун узнал на собственном опыте. Точнее, его вынудили узнать.

Короче говоря: людей не перевоспитаешь.

Обычно главный герой так сильно любит героиню, что всю жизнь прячет свою истинную натуру и играет роль идеального возлюбленного. Он не «исправляется» и не «становится другим человеком».

Люди, которые читали много романтики, скажут: «Так даже лучше». Мужчина, который надевает маску ради любимой — разве это не романтично?

Но что, если столкнуться с этим в реальной жизни? Если ты — не главная героиня, которая ни о чем не догадывается, а второстепенный персонаж, который знает всю правду?

До Еджун чувствовал себя как тот человек, который раскрыл секрет царя Мидаса*.

Он невольно узнал о прошлом Чон Сахёна и его врагах — о чем Хан Сиён и понятия не имела. Как так получилось? Лучше не спрашивать.

Скажем так, это произошло случайно.

*От Сани. Тут было выражение «у короля ослиные уши» (임금님 귀는 당나귀 귀) — это отсылка к корейской версии мифа о царе Мидасе. История такая: у короля были ослиные уши, которые он скрывал. Только парикмахер знал секрет, но ему было запрещено рассказывать под страхом смерти. Не в силах хранить секрет, парикмахер выкопал яму в горах и прошептал в нее: «У короля Кёнхви ослиные уши!» Затем он закопал яму и вернулся домой с облегчением. Спустя время на том месте вырос бамбук. Пастух сделал из него флейту, но когда заиграл на ней, флейта запела: «У короля Кёнхви ослиные уши!». Ну а дальше вы поняли)

Время шло, и в начале второй части романа в списке врагов Чон Сахёна появился еще один — Пэк Канхёк, новый главный герой. К счастью, он не лез в драку. Это был персонаж, который вырос в благополучной семье, честным и порядочным.

А вот Чон Сахён был окружен врагами со всех сторон. Настолько, что порой возникала мысль: может, автор изначально планировал написать что-то мрачное и жестокое?

Даже без вмешательства Пэк Канхёка у него хватало недоброжелателей.

Если начать с самого близкого окружения, то это был сводный брат — Чон Чжэмин.

Не такой умный и талантливый, но зато куда более жадный.

Он часто проигрывал Чон Сахёну в интеллектуальных схватках и играх на выдержку. Но при этом не сдавался и упорно лез на рожон. Такой настырности можно было только позавидовать.

Чон Чжэмин преследовал одну единственную цель: занять место Чон Сахёна, истинного наследника корпорации. И за его спиной стояла серьезная поддержка — родная мать. Для Чон Сахёна она стала мачехой.

Строго говоря, Чон Чжэмин был человеком со стороны. Он получил фамилию «Чон», лишь когда вошел в семью.

Это произошло после смерти биологической матери Чон Сахёна. Тогда глава «Чонрён Групп» женился во второй раз. Его новая супруга привела с собой родного сына, который и стал Чон Чжэмином в семейном реестре*.

*От Сани. Ходжок (호적) — официальный документ в Корее, фиксирующий всех членов семьи. Из-за внесения в реестр у сводного брата появилось право носить фамилию «Чон» и претендовать на наследство.

Над ними всеми стоял дедушка, председатель компании. Он был сторонником спартанского воспитания — тем самым человеком, который сбрасывает детенышей с обрыва.

Дед никогда не давал ничего просто так своему родному внуку. Наоборот, горячо приветствовал Чон Чжэмина, видя в нем конкурента для Чон Сахёна. И поначалу даже всячески поддерживал того в карьере, чтобы конкуренция была еще лучше.

Естественно, все это поставило под угрозу положение самого Чон Сахёна. В компании начали распространяться слухи, что председатель и директор благоволят Чон Чжэмину.

В итоге Чон Сахёна отправили в зарубежное дочернее предприятие, чтобы посмотреть, насколько он сможет подняться.

В отличие от него, Чон Чжэмин почти ничего не добился сам. Большая часть его достижений была создана искусственно.

Чон Сахёну же приходилось пробиваться наверх своими силами.

И он справился. На пустом месте увеличил продажи компании в несколько раз и даже начал экспортировать свои бизнес-идеи на корейский рынок.

Только после этого ему разрешили вернуться.

К тому времени Чон Чжэмин уже занимал должность исполнительного директора в корейском офисе. Чон Сахён получил позицию управляющего директора, чуть ниже рангом.

Их конфликты по вопросам управления и методам работы были бесконечными. Постепенно сотрудники начали выбирать себе сторону, присматриваясь и выжидая. И именно тогда в жизни уставшего от интриг Чон Сахёна появилась Хан Сиён, которая была в стороне от всех этих разборок.

Главная героиня, которая не примкнула ни к одной из сторон.

Более того, она была довольно способной. Несмотря на возраст и стаж, Хан Сиён быстро продвигалась по карьерной лестнице, демонстрируя отличные результаты как в индивидуальной работе, так и в команде.

А еще у нее была безупречная репутация среди коллег.

По слухам, даже Чон Чжэмин положил на нее глаз.

Неудивительно, что Чон Сахён не мог пройти мимо.

Это была та часть сюжета, которую не рассказали с точки зрения главной героини в первой части новеллы.

Если бы Чон Сахён остался главным героем, то эта линия, возможно, появилась бы во второй или третьей части как предыстория главного героя, но…

К сожалению, арка Чон Сахёна так и не была опубликована.

«Какого черта именно я должен это знать?»

Выяснив все детали, До Еджун окончательно увяз в паутине Чон Сахёна.

Ему было даже известно, что тот постоянно проходил различные психиатрические процедуры — от медикаментозного лечения до гипноза. Так Чон Сахён пытался избавиться от навязчивых состояний и бессонницы, от которой страдал почти 20 лет.

На том этапе До Еджун почти заменил ему личного секретаря.

Кстати, у Чон Сахёна на самом деле был официальный секретарь и личный помощник. О его существовании не знал никто, в том числе семья.

А вот До Еджун знал. Более того, они довольно часто общались.

«Ну почему все именно так!»

Он так старался делать вид, что не замечает, не слышит…!

Но было уже поздно — он зашел слишком далеко. Казалось, что Чон Сахён намеренно втягивал его в свой мир.

И это было правдой.

Тот не хотел выпускать До Еджуна из рук и расставил несколько идеальных ловушек. Разбросал наживку, мимо которой жертва никак не могла пройти.

В то время До Еджун на собственном опыте узнал, каково это — когда тебя ловят на крючок и водят за нос.

Как бы то ни было, у него была одна цель: добиться счастливого конца и благополучно вернуться в свой мир.

И вот, спустя три года, ему удалось выполнить первую часть плана — «добиться счастливого конца». Конечно, история еще не закончилась, и нельзя с уверенностью сказать, что все будет хорошо. Но именно этот момент казался решающим для концовки. Можно считать, что До Еджун справился со своей задачей.

По законам жанра после устранения злодея история должна закончиться словами: «И жили они долго и счастливо~».

Казалось, что Чон Сахён действительно потерял интерес к Хан Сиён. И та вместе с главным героем (Пэк Канхёком) вовсю готовилась к свадьбе.

В компании эти двое уже были известны как официальная пара. Благодаря этому Чон Сахён внезапно превратился в мужчину, которого отвергли.

Видимо, из-за ангельской внешности многие ему сочувствовали.

Официальный секретарь Чон Сахёна часто передавал ему слова утешения от людей, которые говорили, что скоро в его жизни появится хороший человек.

Впервые услышав это, До Еджун чуть не лопнул от возмущения.

В отличие от ситуации с Хан Сиён, Чон Сахён тщательно скрывал свои отношения с До Еджуном. Он прятал все: и то, что они знакомы, и то, что находятся в каких-то отношениях. Все их встречи держались в строжайшем секрете.

Он рано понял: стоит показать свою слабость или сокровище, и они тут же перестанут быть только твоими.

До Еджун об этом не знал, но Чон Сахён готовился к их встречам гораздо более основательно, чем можно было представить.

Даже своему психиатру, с которым выстраивал доверие больше 10 лет, он ни слова не сказал о До Еджуне.

На вопрос «В последнее время вы выглядите лучше, случилось что-то хорошее?» Чон Сахён лишь слегка улыбнулся: «Правда? Вроде все как обычно». А после сменил тему.

Он не хотел показывать свою уязвимость, выставляя напоказ личные дела.

* * *

— Ну вот и все! Получилось! — воскликнул До Еджун, ставя жирную точку в блокноте. Рядом он старательно нарисовал два сердечка.

Роман должен был закончиться здесь. Почему? Потому что есть негласные правила! Потому что так устроены романтические новеллы!

Что будет дальше, родятся ли у них дети и будут ли они жить долго и счастливо — это уже не его дело, пусть пишут спин-оффы.

— Что еще нужно сделать, чтобы это закончилось… Когда же меня отправят обратно…

До Еджун в отчаянии взъерошил волосы. В последнее время воспоминания о жизни до попадания в этот мир становились все более размытыми. И этот факт вдвое усиливал его тревогу.

Он не мог вспомнить, сколько ему было лет в том мире и свою профессию. А еще забыл человека, по чьей рекомендации начал читать этот роман.

До Еджун вернулся к первой странице блокнота.

<Не могу поверить, но блядь... Кажется, я каким-то образом попал в роман «Лик ангела лишен улыбки»>

Это было первое, что он записал. Дальше шли неразборчивые записи о сюжете и персонажах — вперемешку с матом.

В те дни До Еджун был настолько одержим идеей изменить ход истории, что не обращал внимания ни на что другое.

Он словно мчался на полной скорости к финалу, стараясь не упустить ни одной детали из жизни главных героев.

Записывал все и упускал из виду самого себя. Вначале он еще писал о том, как скучает по маме и папе — но чем дальше, тем меньше оставалось следов о личности Пэк Юмина.

В каком-то смысле блокнот стал отчаянной попыткой убедить себя, что путь назад еще возможен. Своего рода борьба для путешественника, которого забросили в чужой мир.

<Чон Сахён — ебанутый ублюдок. Лучше держаться от него подальше. Хотя, кажется, уже поздно. Он же меня не убьет?>

До Еджун горько усмехнулся, читая заметку двухлетней давности.

Заметка 2 года назад:

<Роман, не роман… плевать на все, лишь бы держаться подальше от Чон Сахёна. С ним реально что-то не так. Если буду рядом, точно во что-нибудь вляпаюсь. Как он вообще жил все это время?>

Примерно 8 месяцев назад:

<Чон Сахён спросил, почему я продолжаю дружить с Хан Сиён. Сказал, что если не хочу с ним связываться, то почему не брошу ее? Он даже допытывался, не влюблен ли я? Конечно, я отчаянно пытался все отрицать, но так и не смог назвать настоящую причину. Как тут вообще объяснить можно? Она просто главная героиня, вот и все!>

6 месяцев назад:

<Сегодня у Чон Сахёна опять началось. Я пропустил звонок и чуть не умер со страху, но тут же перезвонил. А он спрашивает: не слишком ли ты осмелел? Черт, да я трубку держу трясущимися руками, какое, нахрен, осмелел? Но что странно, сегодня он ни разу не спросил про Хан Сиён. Нужно понаблюдать за ситуацией.>

Тоже 6 месяцев назад:

<Частота моих звонков и встреч с Чон Сахёном резко увеличилась. Сегодня мы почти не говорили о Хан Сиён. Более того, когда я сам завел о ней разговор, он равнодушно сменил тему. Что происходит?>

5 месяцев назад:

<Пэк Канхёк ослушался Чон Сахёна и изменил рабочий процесс на свое усмотрение. Говорят, что результаты стали лучше, чем раньше. Ладно, допустим, это можно списать на бафф*. В конце концов, главный герой всегда круче второстепенного. Проблема в том, что об этом мне рассказал сам Чон Сахён. Какую реакцию я должен был изобразить? Вроде он не злился… или злился? Не могу понять, что у него на уме, поэтому не знаю, как реагировать. В общем, нужно узнать, жив ли вообще Пэк Канхёк. Мало ли, вдруг Чон Сахён решил тихонько убрать его…>

*От Сани. Бафф в играх — временное усиление героя из-за положения, заклинания и так далее.

4 месяца назад:

<Похоже, Пэк Канхёк все-таки выжил. И даже получил повышение. Он стал руководителем группы, но Чон Сахён никак на это не реагирует. Наоборот, выглядит так, будто его больше раздражает сводный брат Чон Чжэмин. Да, тот немного неприятный… но это же Пэк Канхёк! Он же главный герой?!>

3 месяца и 2 недели назад:

<Пэк Канхёк и Хан Сиён объявили о своих отношениях. Официальная пара в компании. Я рад. Но мне страшно. Очень страшно. Чон Сахён похож на бомбу замедленного действия. Молчит, но вот-вот взорвется. Что, если он похитит Хан Сиён? Черт, а ведь Пэк Канхёк скоро уезжает в командировку! Какое удачное стечение обстоятельств… Нужно быть начеку. Для начала придумаю какой-нибудь предлог и поживу у Хан Сиён.>

Тоже 3 месяца и 2 недели назад:

<Чон Сахён спросил, где я. Ответил, что живу у Хан Сиён. Он разозлился и спросил, почему я там нахожусь. Я соврал, что у меня отключили воду. Тогда он велел жить у него. Может, он воспринимает меня как соперника? Подумав так, я начал отчаянно оправдаться, но он просто снял номер в отеле и сказал отдыхать там. Если буду и дальше его провоцировать, моя жизнь закончится раньше, чем у Хан Сиён. Так что я согласился.>

Примерно в то же время:

<Живу в отеле, который забронировал Чон Сахён. Он приходит ко мне каждый день. Считаю удачей, что он сам приходит. Каждые 3 часа звоню Хан Сиён, чтобы убедиться, что ее не похитили. Хотя она, кажется, немного устала от меня. Это уже слишком! Кое-кто тут из кожи вон лезет, пытаясь спасти ее...>

И…

Запись 2 месяца назад:

<Я поцеловался с Чон Сахёном. Что? Он сказал, что я ему нравлюсь. Чего? И уже довольно давно. Что это за бред? Новый вид угроз? Или я слишком много выпил? Или он? Нет, быть не может… Он же сегодня вообще не пил? Может, у меня проблемы с мозгом?  Что происходит?!>

В общем, что-то явно пошло не так. Но благодаря тому, что Чон Сахён выбыл из романтической линии, Пэк Канхёк и Хан Сиён наконец обрели свое счастье.

До Еджун схватился за голову и долго сверлил взглядом страницы.

Запись о поцелуе с Чон Сахёном была сделана кривым, неразборчивым почерком — видно, что он тогда выпил. В каждой каракуле читалось смятение, которое он испытывал в тот момент.

И это смятение не покидало его до сих пор.

— Ладно, допустим. Чон Сахёну нравится До Еджун? Нет, конечно, это не укладывается в голове. Но раз он сказал, что нравится… А я, строго говоря, не До Еджун? И скоро вернусь обратно в свой мир? Тогда мы с Чон Сахёном вообще никак не связаны, верно? — бормотал под нос До Еджун, пытаясь убедить самого себя. — Так что мне просто нужно выбраться отсюда…

Вжжж, вжжж, вжжж.

В этот момент зазвонил телефон. Прошел ровно час.

Как только До Еджун ответил на звонок, в трубке раздался голос Чон Сахёна:

— Алло?

До Еджун сглотнул и ответил:

— Да.

— Подожди секунду, хён. Тебя плохо видно.

«А, точно» — он совершенно забыл, что они договорились созвониться с видео. Он отодвинул телефон от лица и повернул экран к себе.

— Забыл, что это видеозвонок.

— О, правда? Как мило, — засмеялся Чон Сахён, прикрыв рот рукой.

Он полулежал на диване, одетый в темно-синюю пижаму. Светло-каштановые волосы блестели даже на экране с плохим разрешением, а кожа была безупречно гладкой.

Чон Сахён был настолько красив, что сразу становилось ясно: вот каким должен быть главный герой любовного романа. И До Еджун с легким сердцем поставил бы ему сто баллов из ста за внешность.

В отличие от него, До Еджун был второстепенным персонажем с небольшим количеством сцен и обладал внешностью чуть выше среднего. Благодаря атмосфере романтической новеллы лицо у него было довольно симпатичным, но все остальное пребывало в полном хаосе.

Изначально автор задумала До Еджуна как неряшливого ботаника-аспиранта, который совершенно не умел за собой ухаживать. Когда Пэк Юмин впервые посмотрел на себя в зеркале в новом теле, то решил, что выглядит как какой-то затворник. Густые лохматые волосы полностью закрывали глаза.

Впрочем, образ жизни До Еджуна и правда напоминал затворнический.

В его гардеробе были лишь клетчатые рубашки и бесформенные футболки. Естественно, Пэк Юмин сразу же от них избавился.

Не сводя глаз с экрана, Чон Сахён склонил голову набок.

— Волосы не сушил? Торчат во все стороны.

— А, да, забыл, — смущенно улыбнулся До Еджун, пригладив непослушные пряди. Он так увлекся перечитыванием своих записей, что про фен просто вылетело из головы.

— Как только что вылупившийся вороненок. Милый.

Это комплимент или издевательство?..

— …Да? — с заминкой отреагировал До Еджун.

— Угу. Чем так увлекся? Вроде давно из душа вышел.

Внезапно взгляд Чон Сахёна изменился. До Еджун замер, словно его застукали на месте преступления.

— А…

— Почему сразу не позвонил? Я тут как дурак ждал, пока час пройдет. Хотелось бы, чтобы хён иногда первым набирал номер.

Случайный слушатель принял бы это за милое ворчание влюбленного. Но проблема была в том, что подобные слова говорил Чон Сахён, обращаясь к До Еджуну.

— М? Так чем занимался?

— А… П-посылка! Посылку получал. Хотел открыть еще до звонка, но мы разговаривали, а затем я пошел в душ. Вот, только сейчас занялся.

До Еджун с трудом выкрутился из этой ситуации. По спине пробежал холодок, волоски на коже встали дыбом.

— Да? И что за посылка?

— А?

— Что за посылка? Мне тоже интересно, расскажи.

Вот черт. Об этом он не подумал… Взгляд До Еджуна лихорадочно заметался по комнате.

Чон Сахён уже видел все вещи, которые здесь были.

— Она… Она в гостиной!

Это была маленькая однокомнатная квартира: комната плюс совмещенная гостиная с кухней. Но все же До Еджун вскочил и распахнул дверь.

Чон Сахён хихикнул, явно развлекаясь.

— Ого, даже немного укачивает.

— Да? А если так? — До Еджун поднял телефон повыше, стараясь найти удачный ракурс.

— Вот теперь отлично видно твое лицо.

— Но у меня рука устает.

— Тогда нехорошо. Нет ли какой-нибудь подставки, чтобы закрепить телефон?

— …Секунду.

До Еджун выдвинул откидной столик, прикрепленный к стене. Затем положил сверху перевернутую кастрюлю, которую оставил после мытья посуды, и прислонил к ней телефон.

Но закрепить никак не получалось, и телефон постоянно сползал вниз.

— Блин, не получается… Подожди немного.

Он начал суетиться, доставая разные вещи. Даже сходил в комнату и принес оттуда несколько учебников. Поставив их друг на друга, он, наконец, сумел зафиксировать телефон.

— Ну как, теперь нормально?

— Да.

— Сейчас принесу посылку.

Проблему с телефоном он решил. Теперь нужно было найти что-то, похожее на содержимое «вскрытой посылки». Последний раз Чон Сахён был у него дома всего неделю назад. До Еджун быстро забегал глазами по комнате — нужна вещь, купленная совсем недавно.

В этот момент за входной дверью послышался звук падающего тяжелого предмета.

«Неужели прямо сейчас что-то пришло?»

Лицо До Еджуна просияло. Не прошло и пары секунд, как на экране телефона высветилось уведомление о доставке.

Не в силах сдержать улыбку, он воскликнул:

— Уже несу!

И бросился к двери. За его спиной послышалось бормотание Чон Сахёна:

— Может, купить что-нибудь вроде камеры для наблюдения за питомцами...

Вернувшись с посылкой, До Еджун сел за стол.

— М? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего. Что там?

— Это? Рис быстрого приготовления.

Недавно он наткнулся на интернет-распродажу: готовый рис и полуфабрикаты со скидкой 47%. Устоять было невозможно.

Дома он ел нечасто, но такая комбинация была просто непреодолимой для человека, живущего самостоятельно.

До Еджун вскрыл коробку и начал с гордым видом выкладывать продукты один за другим.

— Я как-то пробовал это, очень вкусно. Поэтому взял сразу пять штук.

— Правда? Не похоже, что это полезно для здоровья...

— А это я заказал, чтобы есть вместе… Ну и рис, само собой, тоже нужен.

— Хён, у тебя же есть рисоварка.

Да, была. Ее подарила главная героиня Хан Сиён вскоре после того, как он снял эту квартиру.

— …Так вкуснее.

«Сварить рис? Пф, легкотня», — подумал тогда До Еджун и решил попробовать, но потерпел неудачу. Такого сухого и пригоревшего риса он в жизни не пробовал. Вроде четко следовал инструкции, но что-то явно пошло не так…

К тому же минимальный объем варки начинался с двух порций. Куда девать остатки? Запихнуть в морозилку на время, а потом все равно выбросить? Как-то глупо.

В общем, после пары попыток он раздал оставшийся рис через сайт бесплатных объявлений. А рисоварка превратилась в элемент интерьера.

— Разве не вкуснее готовить самому?

Хотелось взвыть от несправедливости. Казалось, тот получил все усиления, какие только полагаются главному герою любовного романа. Все, кроме хорошего характера.

— Ты сейчас неуважительно отзываешься о крупных компаниях? Знаешь, сколько умных людей собралось, чтобы создать этот рис быстрого приготовления? Знаешь, сколько лет эти великие люди потратили на создание оптимального рецепта?

Услышав это, Чон Сахён расхохотался.

— Да ну?

— …Что? Чего смеешься?

— И как только тебе в голову приходят такие милые мысли?

До Еджун нахмурился, не понимая, что тот имеет в виду.

— Кстати, хён.

— Да?

Разобрав коробку, До Еджун принялся убирать продукты. Он сновал между шкафами, раскладывая все по местам. Наблюдая за его спиной, Чон Сахён лениво произнес:

— Ты же сказал, что уже открывал посылку.

— Угу… А?

До Еджун замер на цыпочках, пытаясь засунуть рис на верхнюю полку. Затем медленно, словно заржавевший робот, обернулся. Экран телефона расплывчато мелькнул перед глазами.

— А эту только что принес, не так ли?

— …

Все пропало. До Еджун провел языком по пересохшим губам. Чон Сахён был слишком проницательным.

— Что делаешь завтра? Хочешь в кино?

— К-кино? С чего вдруг?

До Еджун ответил, заикаясь, словно сломанный механизм. Голова шла кругом от резкой смены темы.

— Помнишь, мы вместе трейлер смотрели? Фильм уже вышел.

— …А, да.

— Пойдешь?

— …Пойду.

Он попал в ловушку. Отказаться было невозможно. Чон Сахён мастерски умел создавать такие ситуации.

— Отлично. Раз завтра воскресенье, давай встретимся пораньше.  Посидим у меня дома, а потом вместе пойдем. Хорошо?

— А, д-да, как скажешь…

— Чтобы хён не заблудился, я заеду в десять.

До Еджун знал дорогу до его дома как свои пять пальцев. И все равно Чон Сахён нес бред про «чтобы не заблудился».

Это была чистой воды софистика. До Еджун прекрасно понимал подобные уловки, но возразить не мог. Прикусив губу, он выдохнул:

— Ладно.

Ощущение, что Чон Сахён вертит им как хочет, не отпускало. Но и дразнить его — эту бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент — тоже не хотелось.

— Тогда ложись спать. Хён же устает, если мало спит.

— Уже спать?..

Еще даже полночь не наступила. Обычно До Еджун ложился спать гораздо позже. Не обращая внимания на его замешательство, Чон Сахён кивнул.

— Да. А что, у тебя есть какие-то дела?

— Да нет… но…

— Тогда иди ложись.

В итоге До Еджуну пришлось подчиниться.

Он плюхнулся на кровать, натянул одеяло и пристроил телефон рядом с подушкой. Тем временем Чон Сахён открыл бутылку вина и положил свой телефон на стол.

— Опять не будешь спать?

— Я не особо устал.

— Да кто спит только тогда, когда устал? Люди просто ложатся, когда приходит время.

Человеческий организм нуждается в перезагрузке, он должен регулярно выключаться и включаться, как компьютер. Именно это хотел сказать До Еджун.

Чон Сахён лишь слегка улыбнулся в ответ.

Красное вино наполнило прозрачный бокал. Глядя, как он раз за разом пьет безо всякой закуски, До Еджун в очередной раз подумал: точно ненормальный.

«Неужели нужно быть настолько отмороженным, чтобы стать кандидатом на роль главного героя?»

Какое-то время До Еджун смотрел на экран, а затем медленно закрыл глаза. Был уверен, что не сможет уснуть, но стоило лечь в кровать, как мгновенно накатила сонливость.

— Кажется, ты уже клюешь носом. А ведь недавно возмущался, что еще рано спать.

— …Мм.

— Хён, ты хоть представляешь, сколько раз сегодня зевал? С обеда ходил с отсутствующим видом и даже не слышал мои слова.

— Разве?..

Он совершенно этого не помнил. Вроде день прошел как обычно.

Ну, может, тело немного ломило…

Может, и правда устал?

— Спокойной ночи, — сказал Чон Сахён.

— Угу, а ты… не засиживайся.

— Хорошо.

До Еджун напоследок сладко зевнул и мягко сомкнул веки. До него доносились звуки: как вино льется в бокал, как тот касается стола — все очень тихо, приглушенно.

Под эту негромкую мелодию он провалился в сон.

* * *

На следующее утро.

Как и договаривались, Чон Сахён появился у дома До Еджуна ровно в десять утра. Сначала он позвонил в дверь.

Подождал, но ответа не было. Тогда постучал.

Снова тишина.

— Я захожу?

Прекрасно зная, что ответа не будет, Чон Сахён набрал код и распахнул дверь.

До Еджун никогда не говорил ему код от своей квартиры.

Бесшумно войдя внутрь, Чон Сахён начал привычно осматривать прихожую.

Первым делом поправил разбросанную обувь, затем открыл шкафчик для обуви. Все то же самое, что и несколько дней назад — ничего нового.

Затем он взял зонт, прислоненный к дверце шкафа. Два дня назад шел дождь. Видимо, До Еджун оставил его сушиться. Чон Сахён аккуратно свернул зонт и убрал на полку.

Только после этого он разулся и прошел дальше.

Все выглядело точно так же, как и вчера во время видеозвонка. Вскрытая коробка от посылки валялась у дивана, стул был выдвинут из-под стола.

Чон Сахён убрал раскладной стол, задвинул стул. Коробку разобрал, аккуратно сложил и поставил у входной двери.

Все движения были отточены до автоматизма, словно он уже делал это тысячу раз.

Закончив со всеми делами, он осторожно открыл дверь в спальню. Первое, что бросилось в глаза — кровать с большим пухлым одеялом. До Еджун, похоже, совсем не чувствовал чужого присутствия — не ворочался и не бормотал во сне.

Чон Сахён беззвучно усмехнулся этой беспечности и подошел ближе.

Часы показывали 10:10. Он был из тех, кто соблюдает договоренности до секунды, а на работе не прощает даже минутных опозданий.

Но с тех пор, как переступил порог, Чон Сахён еще ни разу не взглянул на время. До Еджун всегда был исключением из всех правил.

Чон Сахён, который с пяти лет не выходил из дома без наручных часов, только рядом с ним начинал воспринимать время как что-то формальное и несущественное.

Долгое время он просто стоял и смотрел на спящее лицо, а затем мягко позвал:

— Хён.

— …

— Еджун-хён, просыпайся.

До Еджун провалился в такой глубокий сон, что никак не реагировал. Чон Сахён осторожно погладил растрепанные волосы, примятые подушкой.

— Мы уже опаздываем.

— Ммм…

Капризно промычав что-то, До Еджун натянул одеяло повыше. Чон Сахён перехватил его руку.

— Ты что, маленький? Полдня проспал.

Он уложил До Еджуна чуть позже одиннадцати, так что тот проспал почти ровно двенадцать часов. Чон Сахён тихонько цокнул языком, поражаясь. Даже если бы ему самому скормили смертельную дозу снотворного, он бы так не отключился.

Когда До Еджун наконец начал просыпаться, из пересохшего горла вырвался хриплый голос:

— …Что такое?

— Это я, Чон Сахён, — ответил тот и склонил голову набок.

Медленно моргнув, До Еджун вгляделся в его лицо, а затем вдруг резко вскочил с постели. При этом со всего маху врезался в чужой лоб.

— Ай! — вскрикнул он, а Чон Сахён лишь потер покрасневшую кожу. — Боже, напугал…! Когда пришел?

— Недавно.

— Фух… Уже десять?

— Да. Почему ты так долго спишь?

— Да я и не заметил…

До Еджун поднял голову, посмотрел на часы и ахнул. Он не мог поверить, что проспал без единого пробуждения и очнулся только сейчас.

— Блин, все лицо наверно опухло.

После двенадцати часов сна оно точно должно было распухнуть. Когда он начал ощупывать щеки, Чон Сахён внезапно приблизил свое лицо почти вплотную.

— Правда? Не вижу…

Вздрогнув от неожиданности, До Еджун отпрянул. Потом замахал рукой перед собой — мол, отодвинься.

— Я быстро умоюсь, подожди немного.

— Хорошо.

Пошатываясь, он встал и направился в ванную. Чон Сахён послушно кивнул ему вслед.

Едва раздался шум воды, Чон Сахён подошел к окну и раздвинул шторы, тихо напевая себе под нос. Плотная ткань отъехала в сторону, и в комнату хлынул яркий утренний свет.

Пока он проветривал, До Еджун наспех принял душ. Так торопился, что выскочил весь мокрый и с прилипшей к телу одеждой. Изо рта торчала зубная щетка.

— Угу угу угу?

— Что? — с улыбкой переспросил Чон Сахён.

До Еджун показал ладонь, прося подождать, затем вернулся в ванную, выплюнул пену и вышел снова.

— Ты купил билеты в кино?

— Да.

— Блин, тогда надо поторопиться, — пробормотал До Еджун и ускорил чистку зубов.

Чон Сахён молча привел в порядок смятую постель.

Умывшись и кое-как намазав лицо лосьоном, До Еджун натянул футболку и штаны. Одновременно с этим кивнул в сторону комода:

— Достань мне оттуда любые носки.

— Хорошо.

Чон Сахён сразу открыл третий ящик.

— Бросай.

Носки описали в воздухе дугу и приземлились прямо в руки До Еджуна. Он принялся торопливо натягивать их, пытаясь удержать равновесие.

— Идем?

— А, ага. Сейчас, только кошелек и телефон…

Когда он начал оглядываться по сторонам, Чон Сахён тут же достал из кармана его кошелек и телефон.

— Вот.

— А, спасибо. Тогда пошли.

До Еджун машинально взял свои вещи и направился к входной двери. Он и не подозревал, с каким интересом Чон Сахён наблюдает за его спиной.

* * *

Не прошло и трех минут с тех пор, как они выехали с парковки, как До Еджун спросил с ошарашенным видом:

— Что? Во сколько, говоришь?

— В два тридцать, — спокойно ответил Чон Сахён.

— Что?.. — выдохнул До Еджун. — …Ты шутишь? Надо было сразу сказать! Я же зря носился как угорелый.

— Ты не спрашивал, хён.

Услышав этот невозмутимый ответ, До Еджун чуть не взорвался от возмущения.

Он так разнервничался из-за времени сеанса. Думал, что билеты уже куплены, поэтому собирался в спешке. А оказалось, что сеанс в 14:30! Он потер глаза и перепроверил время — сейчас было только 10:40.

— Пообедаем и поедем, — сказал Чон Сахён, меняя тему. — Как насчет супа с говядиной?

— Суп? Суп подойдет. Нет, погоди, не в этом дело…

До Еджун попался.

— Хочешь послушать радио?

— Лучше музыку.

И снова попался.

— Мой телефон подключен к системе. Включай что хочешь.

Чон Сахён достал из кармана телефон и протянул До Еджуну. Тот как ни в чем не бывало взял его, потыкал в экран и открыл нужное приложение.

— О, мне нравится эта песня.

Он выбрал трек в начале плейлиста, и по салону полилась спокойная мелодия. До Еджун начал напевать себе под нос, а потом вдруг опомнился:

— А, блин, я опять повелся! Я же спрашивал, почему сеанс в два тридцать!

Чон Сахён не выдержал и расхохотался, услышав его обиженное ворчание. Под конец он даже опустил голову на руль, сотрясаясь от смеха. Хорошо еще, что машина остановилась на светофоре.

— Ты не спрашивал, вот я и не сказал. Если хочешь, в следующий раз скажу заранее.

— …Ладно.

Услышав обещание говорить заранее, До Еджун не мог продолжать злиться и быстро остыл. Чон Сахён сделал песню погромче, которую выбрал До Еджун.

Вскоре они добрались до ресторана, плотно поели, взяли по айс-американо на вынос в кафе и около половины второго добрались до кинотеатра.

— На каком этаже наш зал? — спросил До Еджун, остановившись перед лифтом.

— Секунду.

Чон Сахён встал позади него, пробежал глазами по надписям на стене и нажал кнопку 7 этажа. До Еджун без задней мысли последовал за ним, но атмосфера здесь заметно отличалась от обычных кинотеатров.

— …Точно сюда? Что-то здесь не так.

— Все верно.

Чон Сахён взял его за плечи и повел вглубь помещения. К ним быстрым шагом уже шел сотрудник кинотеатра.

— Добро пожаловать! Мы вас ждали, — вежливо поприветствовал он и проводил их в зал.

Войдя внутрь, До Еджун удивленно пробормотал:

— Это что, кинотеатр…?

Перед ним были то ли кровати, то ли кресла, расставленные на расстоянии друг от друга.

— Я хотел, чтобы мы посмотрели в тишине и комфорте.

Чон Сахён заказал у сотрудника два бокала красного вина и повернулся к До Еджуну.

— Где хочешь сесть?

— Ну… там, где забронировали?

— Да. Вот я и спрашиваю.

— …И где же наши места?

— Везде.

— …А, ну да. Понятно.

До Еджун потерял дар речи от такого количества вариантов. Оглядев пустой зал, он ткнул пальцем куда-то в дальний угол.

— Давай там.

— Хорошо.

Чон Сахёну, похоже, было все равно — он сразу же направился к указанному месту.

На столике появилось два бокала вина, и До Еджун облизал пересохшие губы. Темная и уединенная атмосфера почему-то вызывала смутную тревогу.

И еще больше пугало то, что они были одни.

— Фильм, наверное, интересный. Да?

Он начал нарочно болтать о том, как ждет фильм, как хорошо подобраны актеры на главные роли и все такое. Чон Сахён с улыбкой кивал в ответ.

Через несколько минут в зале погас свет, и начался фильм только для них двоих.

Вдруг кресло До Еджуна, которое уже было наполовину откинуто, резко опустилось еще ниже. В одно мгновение экран перед глазами сменился на потолок. До Еджун растерянно повернул голову.

И встретился взглядом с Чон Сахёном, который смотрел на него сверху вниз.

— Слушай, фильм начался… вообще-то.

— Знаю.

— Я… очень хотел его посмотреть…

— Да, это тоже знаю.

Короче, это значило «подвинься». Однако Чон Сахён то ли не понял, то ли притворился, что не понял. Он так и не сдвинулся с места.

До Еджун был почти уверен, что верно второе.

Страшно. Очень страшно. Кто знает, что тот может выкинуть? Во рту становилось все суше с каждой секундой.

«Зачем я вообще согласился на кино? Посмотрел бы потом дома, когда выложат. Дотерпел бы до стриминга», — с запоздалым сожалением подумал он.

Но как бы он ни жалел, факт оставался фактом: он был наедине с Чон Сахёном в темном помещении.

«Мы же в кинотеатре, вдруг нас увидят сотрудники… И тут наверняка есть камеры…»

Будто прочитав его мысли, Чон Сахён нанес упреждающий удар:

— Не волнуйся. Что бы мы тут ни делали, об этом никто не узнает.

Однако его слова лишь усилили беспокойство, а не наоборот. «Нет, это как-то еще опаснее. Кажется, я смогу выжить, только если эти люди где-то проболтаются».

До Еджун облизал пересохшие губы, и Чон Сахён тут же перевел взгляд на его рот. Словно пытаясь спрятаться, До Еджун отчаянно прикусил губу.

— Я тут подумал… — начал он.

— …

Чон Сахён протянул ладонь, и До Еджун инстинктивно обхватил себя за плечи. Однако чужая рука прошла мимо и потянулась к стоящему рядом столику. Чон Сахён взял бокал и сделал глоток.

— Вкус так себе, — сказал он и поставил обратно.

В воздухе разлился запах густого красного вина.

— Мы же не дети, — продолжил он, проведя пальцем по подбородку До Еджуна. — Тебе не кажется, что наш прогресс в физическом плане слишком медленный? Всего один поцелуй — это же смешно.

— …П-почему смешно? — спросил До Еджун дрожащим голосом.

Чон Сахён издал задумчивое «хм».

— Вряд ли, конечно, но мне кажется, что тот поцелуй был ошибкой.

«Неужели…»

— …Ч-что ты имеешь в виду?

— Ты ведь так и думаешь, хён. Разве нет?

Его раскусили.

До Еджун считал тот поцелуй одной из трех самых больших ошибок в своей жизни. И теперь его раскрыли. Он почувствовал, как задрожали губы.

Чон Сахён с наигранным сожалением опустил брови.

— Но так нельзя, верно? Мы же любим друг друга.

Впервые До Еджун порадовался, что в кинотеатре темно. Иначе Чон Сахён увидел бы его побледневшее лицо.

— Поэтому… если ты сейчас отстранишься, я очень разозлюсь.

После таких слов уклониться было невозможно. До Еджун зажмурился и позволил Чон Сахёну поцеловать себя.

Когда его коснулось не просто теплое, а обжигающее тепло, воспоминания тех дней, которые он так старательно хоронил, нахлынули как гром среди ясного неба.

Тело онемело, словно от укуса ядовитой змеи. До Еджун с трудом вдохнул — в воздухе смешались любимые духи Чон Сахёна и аромат вина.

Какое счастье, что он вообще смог вдохнуть. Потому что потом у него не было ни секунды на передышку.

Язык Чон Сахёна скользнул в его рот. Он нежно обхватил и втянул в себя неподвижный язык До Еджуна.

Их носы столкнулись, и Чон Сахён наклонил голову, чтобы проникнуть еще глубже — скользнул по нёбу и внутренним сторонам щек. Было так щекотно, что пальцы на ногах До Еджуна непроизвольно поджались, и обувь свободно соскользнула на пол.

Вместе с ней рухнул и его рассудок.

Он целуется с Чон Сахёном. На этот раз в трезвом уме, не выпив ни капли алкоголя.

Смешавшийся жар отдавал вкусом вина, в голове все больше мутилось, а сплетенные языки словно горели.

Одним словом, полный хаос.

Чон Сахён был главным героем этого романа и одновременно злодеем, а он сам всего лишь какой-то проходной персонаж… Нет, изначально он вообще не из этой истории.

Мысли путались, все вокруг кружилось.

Если мыслить логически, влюбленность Чон Сахёна была абсурдом. Это допущение вообще не должно было возникнуть.

Но сейчас оно вдруг стало реальностью, и он не мог ничего с этим поделать…

Подождите.

Что, если Чон Сахён действительно считает его своим возлюбленным?

Что, если это уже не исправить?

Можно ли еще что-то сделать?

Но как?

Почувствовав, что До Еджун отвлекся, Чон Сахён слегка прикусил его язык, будто наказывая. До Еджун вздрогнул.

— …Мм....

От нахлынувших ощущений из его горла непроизвольно вырвался стон — что-то вроде инстинкта. Удивленный собственным голосом, До Еджуна замер, и Чон Сахён тут же нежно обхватил его язык своим.

В этот момент Чон Сахён переживал кульминационный момент любовного романа, а До Еджун — триллера.

Два жанра вступили в напряженную борьбу за территорию.

Рука Чон Сахёна скользнула под футболку. Чаша весов склонилась в сторону романтики.

Когда прохладные пальцы коснулись кожи, по телу До Еджуна пробежали мурашки. В голове загорелся сигнал тревоги.

Если они продолжат, будет действительно опасно. Он уже пересек черту того, что мог вынести.

Рука прошлась по плоскому животу и скользнула к пояснице. Не выдержав, До Еджун резко толкнул его в плечо.

— Х-ха… Ха…

Тяжело дыша, он поднял взгляд на Чон Сахёна. В глазах, затуманенных страстью, было что-то пугающее.

Явно недовольный тем, что его прервали, Чон Сахён нахмурился и провел языком по покрасневшим губам.

— В чем дело?

Голос звучал властно. До Еджун с трудом вздохнул и сказал:

— М-мне нужно тебе кое-что сказать.

Почувствовав, что атмосфера разрушена, Чон Сахён цокнул языком и отстранился. До Еджун поправил одежду и вернул кресло в исходное положение.

Чон Сахён отпил вина, которое сам же назвал невкусным. Заметив взгляд До Еджуна, он поднял бокал и спросил:

— Хочешь?

На этот раз тон прозвучал спокойно. До Еджун покачал головой.

Он начал лихорадочно соображать. Что сказать в этой ситуации, чтобы все обошлось?

— Что за важный разговор, раз так тянешь?

Сердце бешено колотилось. Но как бы он ни напрягал мозг, никак не мог придумать, что сказать.

«Знаешь, я все обдумал и понял, что не люблю тебя?»

Во-первых, он никогда не говорил, что любит. А во-вторых, если он скажет это сейчас, тот, скорее всего, закопает его. Буквально. В землю. Это была худшая из возможных фраз, которую лучше не использовать даже в ссоре.

«Может, не будем заходить дальше поцелуев?»

До Еджун не хотел лишний раз испытывать его терпение. Для его же блага лучше вообще не говорить ничего на эту тему.

Ведь в оригинале маска Чон Сахёна начала трескаться именно в момент, когда главная героиня предложила сделать перерыв. Он был осторожен во всех своих отношениях и терпеть не мог, когда они заканчивались.

Вот почему в оригинале он хладнокровно убил главную героиню, которую так любил… Нельзя было мерить его обычными стандартами.

Сейчас До Еджуну нужно было сделать все, чтобы Чон Сахён не потерял контроль.

— …В общем…

Наконец собравшись с духом, До Еджун взял со стола свой бокал. И залпом опрокинул вино, к которому до этого даже не притронулся.

— А говорил, что не будешь.

Это действие противоречило его недавнему отказу. Терпкий вкус обжег горло, и До Еджун провел шершавым языком по нежной коже во рту.

Чон Сахён большим пальцем вытер следы с его губ. Движение было таким естественным, что До Еджун даже не заметил этого. Его собственные мысли волновали его куда больше.

Сделав глубокий вдох, он наконец заговорил:

— Ты… ты точно разлюбил Хан Сиён?

— Что?

Реакция Чон Сахёна была мгновенной и резкой. Мало того, что он прервал их поцелуй, так еще и заговорил о той женщине?

— Это и есть твой важный разговор?

Его голос стал ледяным. Нагретый воздух в одно мгновение остыл. Следя за его реакцией, До Еджун покачал головой.

— Не совсем, но… нужно было убедиться.

— Мне казалось, я уже достаточно убедительно показал это, — с усмешкой сказал Чон Сахён. — Ты думаешь, я из тех, кто целуется с кем попало?

— …Нет.

— Если нужны более веские доказательства, я могу показать и на деле.

— Нет, нет…! Я все понял, — До Еджун вздрогнул и испуганно выпрямился. И на всякий случай прикрыл рукой кнопку регулировки наклона кресла.

— Так вот, я хотел сказать…

Он не был уверен, что это правильно…

Да черт с ним, будь что будет!

— Я не из этого мира.

Он сказал это! Сказал и замер, крепко зажмурившись.

— Что?

Брови Чон Сахёна красиво сошлись на переносице. После этого недоуменного вопроса он больше ничего не сказал. До Еджун осторожно открыл глаза.

Чон Сахён смотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица.

Этот характерный безжизненный взгляд… До Еджун слишком хорошо знал, что он означает.

Чон Сахён обычно делал такое выражение лица, когда оценивал собеседника или просчитывал выгоду и убытки. Другими словами, он размышлял: «Несет ли этот ублюдок чушь или нет?»

До Еджун изо всех сил постарался сохранить невинное выражение лица. Хотелось, чтобы Чон Сахён поверил: в его словах нет ни капли лжи.

А заодно и с поцелуями бы… поумерил пыл…

И убрал романтику из этой истории.

— …Сложно, — пробормотал Чон Сахён себе под нос.

Он был мастером читать чужие мысли по выражению лица и манере речи. Но почему-то с До Еджуном было иначе: казалось, тот весь как на ладони — но вдруг в мгновение ока все вокруг заволакивала кромешная тьма, ничего не разглядеть.

Сейчас был как раз такой темный момент. Душа До Еджуна казалась такой же глубокой, как морская бездна.

Как вообще реагировать на эти нелепые слова?

— Что, хён хочет сказать, что он инопланетянин?

— …

В тот момент, когда прозвучало слово «инопланетянин», свет в глазах До Еджуна погас. Он сразу понял, что его слова неправильно поняли.

— Нет, я не инопланетянин, просто…

— Неважно. Говори, что хочешь. Мне все равно, инопланетянин ты или кто-то еще.

Казалось, что взаимопонимания достичь не удастся. То ли жар, то ли опьянение резко ударило в голову. Чувствуя головокружение, До Еджун откинулся на спинку кресла.

Чон Сахён ткнул в его щеку.

— Тогда что, это фальшивка? Если снять, там настоящий облик? Интересно… Может, попробовать снять?

Услышав это, До Еджун тут же схватил его за палец. Облизнув пересохшие губы, он отчетливо произнес:

— Это моя кожа. Если снимешь ее, я умру.

Чон Сахён расхохотался от этих слов, сказанных с такой искренностью. Запрокинув голову, он долго смеялся, а затем вытер уголки глаз и сказал:

— Я знаю.

— …

Видя недоверчивый взгляд До Еджуна, он вздохнул.

— Ладно-ладно. Не буду трогать, давай досмотрим фильм. Ты же этого хочешь?

— …

— В следующий раз не выдумывай глупостей, а просто скажи: «Сахён-а, давай продолжим дома».

— Это не то...

— Договорились?

— …Да.

Почувствовав давление в его улыбке, До Еджун вынужденно кивнул.

И только потом, обдумывая эти слова, пришел в ужас. «Сахён-а*, давай продолжим дома»?

*От Сани. В корейском языке есть суффиксы, которые добавляют к именам. -아 (-а), если оканчивается на согласную и -야 (-я), если на гласную. Эти суффиксы используются при близком, неформальном обращении — между друзьями, влюбленными, в семье. То есть «Сахён-а» звучит очень интимно и ласково.

До Еджун мог поклясться, что такое никогда не сорвется с его губ.

Как вообще он может так спокойно говорить подобное? Действительно страшный тип. Испуганный До Еджун содрогнулся.

В итоге он так и не увидел ни одной сцены из фильма, который хотел посмотреть. Выйдя из кинотеатра совершенно опустошенным, До Еджун смог вернуться домой только после ужина с Чон Сахёном в ближайшем ресторане.

В машине по дороге домой все тело ныло от напряжения. Он несколько раз покрутил плечами, чтобы размяться.

Только тогда онемевшие мышцы наконец-то начали расслабляться.

* * *

На следующее утро.

До Еджун насыпал растворимый кофе в кружку. Для человека, живущего в одиночестве, кофемашина была роскошью.

В кружке плавали комочки порошка, но он не сдался и бросил туда кубик льда.

Приготовив таким образом кофе, До Еджун сел на диван.

Вчера Чон Сахён не поверил, что он из другого мира. До Еджун решился на это признание с большим трудом, но в итоге услышал лишь какую-то чушь про инопланетян.

Впрочем, если бы кто-то из его знакомых вдруг сказал, что пришел из другого мира, он бы тоже воспринял это как дурацкую шутку. А ведь он тоже считал подобное выдумкой из книг, пока сам не попал в чью-то новеллу.

Как говорится, даже самая маловероятная возможность становится реальностью, если случается лично с тобой.

Так... что ему теперь делать?

Как вернуться домой?

Да и сможет ли он вернуться?

До Еджун попытался вспомнить свою жизнь в качестве Пэк Юмина.

— Имя… Пэк Юмин… Мне было двадцать… или сколько?

Воспоминания были туманны, словно окутаны пеленой.

Прошло уже 3 года с тех пор, как он попал в этот мир. Возможно, поначалу он и играл роль До Еджуна неумело, но сейчас жил полноценной жизнью этого человека.

— Вроде бы я окончил университет…

Он уже не мог отличить реальность от вымысла.

— Работа… не помню, какая была работа. Может, я искал ее?

Он не мог точно вспомнить, чем занимался. Возможно, подрабатывал в магазине или кафе…

Нет, стоп. Это воспоминания До Еджуна?

В какой-то момент память персонажа начала естественно проникать в его сознание. Словно его собственная.

Раньше он считал такую гибкость большой удачей. Но теперь понимал, что это не так уж и хорошо.

До Еджун больше не мог ничего вспомнить о Пэк Юмине. Скривившись, он с силой потер лицо.

— Так нельзя. Это же бред.  Как я мог все забыть?

Он начал нервно трясти ногой.

— Мне нужно выбраться из этой новеллы. Нельзя тут оставаться…

Мысли о том, что он потерял свою изначальную личность, пугали. Страх накатывал волнами: а вдруг он никогда не вернется в свой мир?

Что, если он застрянет здесь навсегда?

Что, если ему придется всю жизнь провести с Чон Сахёном…?

До Еджун встряхнул головой. Затем резко встал и уставился в потолок. Словно посылая сигнал SOS с необитаемого острова, он начал широко размахивать руками в пустоту.

— Как мне вернуться? Как…?! Все же закончилось! Уважаемый автор, я добился хэппи-энда! Так что выпусти меня отсюда! Дай мне выбраться!

Ничего не происходило, только глаза слезились от яркого света светодиодной лампочки. Может, его плохо видно? До Еджун открыл окно и высунулся наружу.

— Я хочу домой! — выкрикнул он наружу, словно моля о помощи.

Он даже притащил откуда-то белое полотенце и начал отчаянно размахивать им в воздухе.

Но ничего не менялось — лишь холодный воздух касался кожи. Случайный прохожий поднял голову на внезапный шум.

До Еджун встретился с ним взглядом, поспешно закрыл окно и осел на пол. Шторы с тихим шорохом опустились.

Тем временем Мун Сабин, личный секретарь Чон Сахёна, дежурил под домом и снимал на телефон это странное представление.

Вскоре он отправил видеозапись Чон Сахёну с такой подписью:

[Директор, До Еджун ведет себя странно. Что мне делать?]

* * *

Чон Сахён сидел за столом на утреннем совещании, с мрачным видом уставившись в монитор.

Сейчас головной офис пытался поднять дочерний филиал на новый уровень и включить его в группу компаний — тот самый филиал, который когда-то возглавлял Чон Сахён. Это был своего рода проект по расширению бизнеса.

После расширения планировалось создать единый центр управления всеми филиалами.

И сейчас на совете директоров обсуждался вопрос, кто возглавит этот центр. Точнее, все пытались решить, кто из двух братьев — Чон Сахён или Чон Чжэмин — больше подходит на эту роль.

Из-за ожесточенной борьбы за власть никто не хотел открыто высказывать свое мнение. Ведь решающее слово все равно будет за председателем.

Впрочем, это было не так уж и важно.

Чон Сахён уже привык к таким разборкам.

Раздражало лишь то, что его рабочая нагрузка выросла до неприличных размеров.

Тук-тук.

Длинные пальцы Чон Сахёна забарабанили по столу. Ровный ритм постепенно ускорялся, превращаясь в нервную дробь.

Один из сотрудников, отчитывающихся о результатах работы, вздрогнул. На самом деле все в этом конференц-зале были сосредоточены на каждом движении и вздохе Чон Сахёна.

После того как началось противостояние между Чон Сахёном и Чон Чжэмином, сотрудники тоже разделились на два лагеря.

Атмосфера внутри компании была подобна войне, разве что без ножей и пистолетов.

Особенно нервничал сотрудник, который докладывал о результатах. Именно этому проекту Чон Сахён уделял особое внимание с прошлого квартала.

И как назло, с тех пор как сотрудник взял проект на себя, восходящий график начал немного снижаться. Поэтому ему оставалось только продолжать доклад с чувством, будто он сует голову в пасть тигру.

— ...Хотя текущие результаты оставляют желать лучшего, мы четко определили области, нуждающиеся в улучшении. Если усилим работу в этих направлениях, сможем восстановить продажи.

Скептически склонив голову набок, Чон Сахён спросил:

— И какие области требуют улучшения?

— …Простите?

— Вы же сказали, что четко определили их?

Чон Сахён повторил слова сотрудника и уставился на него в упор.

Он спросил. Чон Сахён задал вопрос. Остальные сотрудники опустили головы и про себя выразили соболезнования бедняге.

— А, сейчас наша команда усердно…

Сотрудник, поймавший на себе пронзительный взгляд Чон Сахёна, обливался холодным потом. Он знал, что не несет полной ответственности за проблемы проекта, но в такие моменты ему хотелось пасть на колени и молить о прощении.

Во рту пересохло. Он нервно облизывал губы, когда вдруг…

Вжжж.

Откуда-то донесся тихий звук вибрации. Все сделали вид, что не слышали, мысленно осуждая бестактного владельца телефона.

Но тот принадлежал Чон Сахёну. Он слегка нахмурился и сказал:

— Десять минут перерыв, потом продолжим.

До конца собрания оставалось еще около 40 минут. Чон Сахён достал телефон из кармана, и сотрудник, которого только что отчитывали, обессиленно откинулся на спинку стула.

Коллега рядом предложил ему выйти и немного отдышаться, но у того не было сил даже встать.

Причина, по которой Чон Сахён прервал совещание, была проста. В такое время мало кто мог ему написать. А если кто-то связался с ним в рабочие часы, значит, дело было срочное. Или важное.

Сообщение пришло от Мун Сабина. Чон Сахён нахмурился.

— Тц.

Он же ясно предупреждал не беспокоить во время работы без особой причины…

Услышав, как он цокнул языком, отдыхающие сотрудники снова напряглись. Неужели в сообщении оказалось что-то серьезное?

Всевозможные догадки проносились в их головах. Некоторые опустили телефоны под стол и начали быстро переписываться.

Но вскоре лицо Чон Сахёна прояснилось, словно по волшебству.

[Мун Сабин: Директор, До Еджун ведет себя странно. Что мне делать?]

Все дело было в имени. Чон Сахён забыл, что находится в конференц-зале, и сразу же включил видео.

Это было что-то вроде условного рефлекса. Реагировать на имя До Еджуна.

Услышав негромкий звук, сотрудники навострили уши. Всем было любопытно, что же смотрит Чон Сахён.

Он же изучал видео с хищным вниманием, боясь упустить какую-то мелочь — словно изучал финансовый отчет.

До Еджун на экране что-то бормотал под нос, а затем стал размахивать руками в воздухе. В руке развевалось что-то белое.

А слова были еще забавнее: «Я хочу домой!»

Пфф! В итоге Чон Сахён рассмеялся. Глядя на эти нелепые барахтанья, он просто не смог сдержаться.

В тот же миг в переговорной воцарилась мертвая тишина — словно по команде. Никто не смел даже дышать.

Чон Сахён смеется? Да еще и во время совещания…?

Сотрудники обменялись многозначительными взглядами. Они никак не могли понять, хороший это знак или плохой.

Чон Сахён не был деспотичным начальником. Напротив, коллеги отзывались о нем довольно лестно.

Обычно он не ходил по компании с холодным выражением лица. Наоборот, отвечал на приветствия по утрам мягкой улыбкой. Именно поэтому новички, которые редко сталкивались с ним по работе, смотрели с таким восхищением.

Недаром его прозвали «Ангел-ним»*.

*От Сани. Игра слов: имя 천사현 (Чон Сахён) созвучно со словом 천사 (чонса) — «ангел». А суффикс «-ним» добавляется к должностям, титулам или именам и выражает глубокое уважение. Для корейцев такое прозвище звучит мило и немного восторженно.

Но его любезность распространялась только на вопросы, не связанные с работой. Как только дело касалось задач, Чон Сахён переставал быть ангелом.

Руководители команд называли его «Дьявол-хён» или «Демон-хён»*.

*От Сани. Тут «хён» это не обращение, а вторая часть имени Сахёна. То есть руководители не добавляют уважительный суффикс, а просто переделывают его имя. Для корейцев это конкретный человек, а не просто какой-то дьявол.

И вот этот человек сейчас смеялся посреди совещания. Конечно, это было во время перерыва, но все же…!

Сотрудники смотрели так, словно видели что-то невероятное. Теперь он прикрывал глаза одной рукой, а плечи тряслись от смеха.

— С ума сойти.

С этими словами Чон Сахён встал и вышел из конференц-зала, крепко сжимая телефон в руке.

— …Что это сейчас было? — ошеломленно спросил кто-то, и сидевший рядом ответил дрожащим голосом:

— Может, отчет, который мы только что отправили, был настолько нелепым, что он рассмеялся?

— Для этого он выглядел слишком… слишком довольным, нет?

Тогда кто-то другой осторожно произнес:

— …Девушка?

Все дружно зашикали.

— Да ладно, это уже слишком. Сколько времени прошло с тех пор... Ты что, не знаешь, что при директоре тема отношений — это табу? Человек и так страдает от неразделенной любви…

* * *

Быстро покинув конференц-зал, Чон Сахён не удержался и тут же позвонил До Еджуну.

Пошли гудки, затем раздался недовольный голос:

— Чего?

Всего одно слово, и уголки губ Чон Сахёна поднялись до ушей.

— Что делаешь?

— Что делаю... Просто валяюсь.

Его голос звучал немного подавленно. Неужели он устал от того, что недавно кричал в пустоту?

Чон Сахён невозмутимо начал разговор:

— Для того, кто просто валяется, ты довольно шумно себя ведешь.

— Что? Эй, погоди…

В телефоне послышалось шуршание, а затем До Еджун заныл:

— Ты приставил ко мне аджосси*?

Аджосси. Это относилось к Мун Сабину, фактическому секретарю Чон Сахёна.

*От Сани. Аджосси — это обращение ко взрослому мужчине, который не является родственником. Оно менее формально, чем «господин». Иногда переводят как «дядя», но это слово передает совсем другой тон. А ниже Сахён шутит, типа мун = луна.

Тот усмехнулся и ответил:

— Да. Подумал, тебе темно будет, вот и отправил луну.

— Ха…

Послышался вздох. Уголки губ Чон Сахёна поднялись еще выше.

— Ты же знаешь, что сейчас ярко светит солнце?

— Раньше ты говорил, что луна тебе нравится больше.

— Эй, какое это имеет отношение к… А, ладно… Почему ты звонишь, когда должен работать? Зарплату за просто так получаешь?

Чон Сахён прислонился к стене коридора. Проходивший мимо сотрудник, увидев его, испуганно замер и поспешил ретироваться.

Равнодушно проводив его взглядом, Чон Сахён отвернулся.

— Отличная идея. Раз уж все равно за просто так получаю, может, бросить все и приехать к тебе?

— Эй, я образно! Не говори так… Даже тебе так нельзя…!

Бормотание в трубке было приятно слушать. Чон Сахён глубоко вздохнул и ослабил галстук. Появилось ощущение, что дышать стало немного легче.

— И вообще, я знаю, что ты много работаешь. В последнее время совсем замотался, сам жаловался, как тяжело.

— …

— Я просто так сказал про зарплату. И ты впервые звонишь в это время.

— Да, знаю.

Чон Сахён тихо усмехнулся. Что же делать с До Еджуном?

Не в силах сдержать улыбку, он прикрыл рот рукой. К счастью, больше никто не проходил мимо.

— Мне все еще не верится.

— Что?

— Как в моей жизни появился такой человек, как ты?

— …

До Еджун на другом конце телефона долго молчал. Чон Сахён смотрел в окно в конце коридора.

Как и сказал До Еджун, солнечный свет был ослепительно ярким.

Через некоторое время тот пробормотал тихим голосом:

— Я тоже не могу понять, как ты оказался в моей жизни. Вернее, как я оказался в твоей?

— Что за милые слова? Новый способ признания? Мне нравится.

— Эй… думай, как хочешь.

— Хорошо. Я так и делаю.

Чон Сахён беззвучно рассмеялся. Тут же раздался ворчливый голос До Еджуна:

— Иди уже работай. В обед свяжемся, если что…

Он не сказал «не звони мне больше». Чон Сахён кивнул, хотя знал, что До Еджун этого не увидит.

— Что хочешь на обед?

— А что, закажешь, если скажу?

— Ага. Секретарь все передаст.

— Да уж, ты злоупотребляешь своим положением.

— Это называется «справедливое вознаграждение за труд». Если бы ты знал, сколько он получает…

— И сколько же?

— Услышишь и тоже захочешь на его место.

До Еджун долго молчал, а потом спросил:

— …Сколько он получает?

В его голосе звучал неподдельный интерес. Чон Сахён не выдержал и расхохотался.

— За все, что касается тебя, я плачу ему отдельное вознаграждение в знак благодарности. Так что не переживай.

— …Тогда я хочу рисовую лапшу.

— Тот, что в прошлый раз ели? Его?

— .…И побольше ростков.

— Хорошо, — с улыбкой ответил Чон Сахён.

Разговор закончился. Он сразу позвонил секретарю и попросил его доставить рисовую лапшу.

Он особо подчеркнул, чтобы добавили ростки. Ответ пришел мгновенно: «Понял».

Когда совещание закончилось, Чон Сахён снова проверил телефон. Там его ждала фотография чека от Мун Сабина с доказательством добавления ростков и сообщение от До Еджуна с благодарностью за еду.

Несколько дней спустя, в один солнечный день.

Сюрп.

До Еджун сделал большой глоток американо через трубочку и громко вздохнул.

— Что случилось?

На него с сочувствием смотрела единственная главная героиня этого романа — Хан Сиён. На её лице не было ни тени беспокойства — она наслаждалась своими отношениями.

А вот у До Еджуна под глазами лежали тёмные круги.

— Тяжело искать работу?

От неожиданного вопроса До Еджун вздрогнул и уткнулся лицом в стол.

— Я не хочу думать об этом ещё и здесь...

— Верно. Не стоит слишком торопиться.

Хан Сиён нашла работу сразу после университета, так что её слова прозвучали несколько лицемерно. До Еджун покачал головой и молча посмотрел на неё.

В её жизни, наконец, тоже забрезжил свет. Оглядываясь на прошлое, можно сказать, что жизнь Хан Сиён была довольно бурной, как и подобает главной героине любовного романа.

Долги отца из-за азартных игр, ушедшая из дома мать и единственный опекун — бабушка, страдающая деменцией…

Печальная история семьи, которую невозможно было слушать без слёз. На самом деле, в этом мире До Еджун был самым удачливым.

— Знаешь, я рад, что ты счастлива, — пробормотал он виноватым голосом, осознав, что не имеет права жаловаться.

Читая роман, он всегда был на стороне главной героини. Это было естественно. Никто не станет ненавидеть человека, который усердно трудится ради своей жизни.

В этом смысле До Еджун был рад, что Хан Сиён счастлива — как будто это было его собственное счастье.

Проблема была в другом. Том, кто должен был стать самым большим несчастьем Хан Сиён, превратился в его собственное несчастье и привязался к нему. Что это за злой дух такой…

— Может, у тебя не ладится с Чон Сахёном? — спросила Хан Сиён.

До Еджун резко выпрямился и посмотрел с обидой.

Она в ответ испуганно съёжилась:

— Что, что такое?..

— Нет, ты... Как ты можешь так спокойно говорить об этом?

Всего год назад она упоминала Чон Сахёна как объект своих любовных переживаний. А До Еджун был тем, кто её слушал.

И теперь так спокойно и небрежно спрашивает, всё ли у них хорошо?

До Еджун покачал головой, словно не понимая.

Потом, словно что-то вспомнив, вскинул голову.

— Подожди, у меня появилась идея.

— Какая…?

— Сиён-а, помоги мне, пожалуйста, — сказал До Еджун серьёзным голосом.

У него появился отличный способ, как избавиться от Чон Сахёна.

— Что случилось?

— Ты же вроде как была с Чон Сахёном…

Хан Сиён удивлённо открыла и закрыла рот, а затем сделала неловкое выражение лица.

— Ну… тебе могло так показаться. Поначалу было похоже, что он мне нравится, но после нескольких встреч я поняла. Ты же сам видел, что мы как-то... не подходим друг другу. Даже когда мы встречались втроём, ты разговаривал с ним гораздо больше, чем я.

— …Тогда зачем вы продолжали встречаться?

— Ну… нам было весело встречаться втроём. Как будто у нас появился новый друг. Да и ты встречался с нами только когда был Чон Сахён. Поэтому я специально старалась, чтобы мы встречались втроём. Честно говоря, тогда мне было немного обидно... Если ты его любил, почему не намекнул? У меня нет предрассудков в этом плане.

До Еджун застыл с растерянным выражением лица, услышав совершенно неожиданную историю. То есть, все его отчаянные попытки вмешаться между Хан Сиён и Чон Сахёном были напрасны...?

Он пытался привлечь внимание Чон Сахёна, занять место Хан Сиён и в итоге поцеловал его… Значит, всё это было не нужно?

До Еджуна охватило чувство предательства, хотя на самом деле его никто не предавал.

— Не переживай об этом. У нас с Чон Сахёном не было ничего особенного. Просто хорошие коллеги по работе, — добавила Хан Сиён, заметив, как мрачнеет его лицо.

Голос был полон беспокойства. Казалось, она искренне не хотела, чтобы у друга возникли проблемы в личной жизни.

— Я просто попрошу тебя напрямую.

— О чём?

— …Пойди к Чон Сахёну и разозлись на него, мол, как он мог полюбить твоего друга.

— …Это и есть твоя просьба?

Выражение лица Хан Сиён стало странным. До Еджун, украдкой наблюдая за её реакцией, кивнул:

— Да.

Только до этого момента она боялась, что между ними возникнет разлад из-за неё, а теперь До Еджун просил её разжечь пламя раздора. Хан Сиён была озадачена.

— Зачем…? Чем я помогу, если буду ругаться с Чон Сахёном?

— Очень поможешь! Пожалуйста, сделай это.

Если Хан Сиён как следует разозлится, то он сможет под предлогом дружбы сказать Чон Сахёну, чтобы тот дал ему немного времени или держался подальше.

Больше всего До Еджун надеялся на последнее — «держаться подальше». Его целью было физически отдалиться от Чон Сахёна.

— Хмм... И ты не можешь сказать причину? Это ваша личная проблема?

Хан Сиён, хоть и чувствовала себя неловко, не стала сразу отказывать в просьбе. Она верила, что До Еджун не стал бы просить без веской причины.

— Да…? Немного сложно об этом говорить.

Как он мог сказать главной героине прямо в лицо, что они находятся внутри романа? До Еджун покачал головой.

— Хорошо, я понимаю.

— Правда? Ты правда это сделаешь? А можешь сделать это там, где все увидят? Например, где собираются сотрудники компании, особенно те, кто любит распространять слухи. В столовой? Там много людей? Или во время совещания? Можно даже как бы невзначай намекнуть!

До Еджун взволнованно выпрямился и придвинулся ближе к Хан Сиён. Он так быстро говорил и приближался, что она отшатнулась.

— Подожди… Еджун, успокойся. Что ты такое несёшь? У вас с Чон Сахёном что-то случилось?

— У нас всё плохо. Абсолютно всё.

Ох, похоже, ситуация довольно серьёзная. Хан Сиён нахмурилась.

Она решила, что До Еджун и Чон Сахён поссорились из-за любви. А она просто оказалась между двух огней.

Но она любила и заботилась о своём друге, поэтому хотела сделать всё возможное, чтобы помочь решить эту проблему.

Только вот…

— Но я уже сказала ему, что вы хорошо подходите друг другу. И что было бы здорово, если бы вы полюбили друг друга…

— …Что?

От этих слов До Еджун застыл, словно человек, внезапно потерявший спасательный круг.

— ...Ну, ты же впервые с кем-то встречаешься. Поэтому…

До Еджун почувствовал, как у него заныло в затылке. Но он знал, что Хан Сиён сделала это ради него — поэтому не мог наброситься с вопросом, зачем она сделала такую ненужную вещь.

— Но если я вдруг начну на него кричать… не будет ли это странно?

До Еджун совсем упал духом.

— Будет странно. Очень странно…

Немного попричитав, До Еджун осторожно спросил:

— Но, может быть, не так уж и плохо побыть немного странным человеком?

Хан Сиён молча моргнула. Судя по всему, она была сбита с толку противоречивыми словами До Еджуна. Увидев это, он вздохнул.

— Забудь. Хочешь ещё кусочек торта? Говорят, здесь вкусный тирамису.

— А? Нет, спасибо. Скоро должен прийти Канхёк*.

*От Сани: Пэк Канхёк — нынешний главный герой, парень главной героини.

— Сюда?

— Да. Можешь идти, если тебе неудобно.

И вот, когда До Еджун, помешивая трубочкой почти растаявший лёд в американо, размышлял, как же ему победить Чон Сахёна…

— …Еджун.

— …

— Еджун!

— …А? Что? Что такое?

Он был так погружён в свои мысли, что даже не заметил, как Хан Сиён зовёт его.

— Что такое?

— Тебе звонят. Кажется, это Чон Сахён.

До Еджун перевёл взгляд на телефон, лежащий на столе. Как и сказала Хан Сиён, на экране светилось имя: «Чон Сахён».

— А…

— Всё в порядке. Просто ответь здесь, — сказала она и усадила До Еджуна обратно на стул. Он только начал неловко подниматься, собираясь отойти.

До Еджун неуверенно посмотрел на неё и ответил на звонок.

Если проигнорирует, Чон Сахён точно устроит скандал.

— Алло.

Почему-то из-за присутствия подруги он ответил более грубо, чем обычно. К счастью, Чон Сахён не стал цепляться к этому.

— Что делаешь?

— Я в кафе с другом.

— С другом? С каким другом? — недовольно спросил Чон Сахён.

— Ты его знаешь.

— А, с Хан Сиён?

— Да.

Стоило только упомянуть её, как голос Чон Сахёна снова стал мягким.

— Хм… Тогда ты, наверное, слишком занят, чтобы встречаться со мной?

Началось. Вот оно, фирменное запугивание от Чон Сахёна. До Еджун посмотрел на далёкие горы за окном. Хотя в центре Сеула, конечно, никаких гор видно не было.

Хан Сиён сказала, что её скоро заберёт Пэк Канхёк. Честно говоря, времени было предостаточно — но До Еджун понимал, что ложь ни к чему хорошему не приведет.

Он с трудом разомкнул губы:

— ...Нет, мы скоро разойдёмся.

— Правда? Отлично, — весело ответил Чон Сахён.

Затем послышался звук открывающейся машины.

— Я уже еду. Где ты?

До Еджун назвал первое попавшееся на глаза название станции метро за окном. Когда он сказал, что они в кафе напротив, Чон Сахён ответил, что будет через 30 минут.

— Не спеши, — сказал До Еджун и положил трубку.

Он искренне надеялся, что тот задержится. Хан Сиён наблюдала за ним с нескрываемым интересом.

— Ты что, не ссорился с Чон Сахёном?

— Да как я могу с ним поссориться?

Разница в боевой мощи слишком велика. Чтобы тягаться с ним, нужен как минимум Пэк Канхёк, а его он вырубит за секунду. И будет даже хорошо, если потом не закопает в землю.

— Ого, неужели великий До Еджун настолько влюблён, что готов во всём уступать? Но почему тогда ты попросил меня об этом?

— ...Забудь. Просто забудь об этом разговоре. Считай, что его не было. Я просто сказал наобум.

До Еджун отказался от всех надежд, которые возлагал на Хан Сиён. Он решил оставить при себе все секреты романа, о которых не знала главная героиня.

Постепенно До Еджун начал поглядывать на часы.

— Кстати, когда придёт твой Пэк Канхёк?

— Не знаю... Он недавно написал, что немного опаздывает... Но, наверное, скоро будет?

Его беспокоила мысль, что Пэк Канхёк и Чон Сахён могут столкнуться. Вроде бы он со всем разобрался, но встреча этих двоих казалась неуместной.

Ведь по законам жанра после того, как второстепенный персонаж или злодей выбывают из игры, их имена больше не упоминаются.

Хан Сиён, будучи немного наивной, могла не придать значения этой встрече, но...

Но вот главный герой, Пэк Канхёк, был другим делом. Он бы точно возненавидел Чон Сахёна. Потому что он — главный герой.

Пока он беспокоился, не появятся ли лишние проблемы, к их столику подошёл мужчина.

— Прошу прощения за ожидание. Я немного опоздал.

Это был Чон Сахён.

Он приехал всего через 20 минут после звонка. До Еджун был уверен, что Пэк Канхёк прибудет первым, но его ожидания не оправдались.

Чон Сахён с мягкой улыбкой посмотрел на До Еджуна сверху вниз и, не говоря ни слова, занял место рядом с ним.

— А, здравствуйте! — поспешно поздоровалась Хан Сиён.

Чон Сахён спокойно кивнул в ответ:

— Здравствуйте. Давно не виделись вне работы.

Даже его голос изменился, став каким-то неестественно мягким.

До Еджун с подозрением посмотрел на Чон Сахёна.

— Ты чего это так разговариваешь?

— Что? А как я разговариваю?

Чон Сахён сделал вид, что ничего не понимает. Хан Сиён, похоже, тоже не заметила ничего странного.

Только До Еджун с кислым лицом отодвинул стул, пытаясь отдалиться от Чон Сахёна. Конечно, это не имело смысла, так как тот просто придвинулся ближе.

— О чем болтали? Можно поинтересоваться?

Чон Сахён был сама вежливость и учтивость. До Еджун видел его таким впервые.

«Вот же придурок», — про себя ругался До Еджун, не в силах вымолвить и слова. В итоге он просто засунул в рот кусочки льда из американо.

Хрусть, хрусть. Когда он начал грызть лёд, Чон Сахён повернул голову.

— Заказать ещё что-нибудь?

С этими словами он взял стакан До Еджуна. Тот помотал головой, потянувшись губами вслед за трубочкой.

— Нет, мы скоро уйдем…

— Хорошо. Что хочешь на ужин?

Чон Сахён протянул руку и поправил растрепавшуюся челку До Еджуна. Движение было таким естественным, словно он делал это каждый день.

Хан Сиён пораженно наблюдала за происходящим — с ней он никогда не позволял таких прикосновений.

Чон Сахён избегал любого физического контакта, несмотря на то, что они были взрослыми людьми в отношениях. А ещё он не был из тех, кто любит проявлять заботу.

Он был вежлив, добр и приветлив, но в его поведении всегда сквозила какая-то искусственность.

Хан Сиён думала, что это из-за его происхождения, из-за того, что он наследник огромной корпорации…

Но теперь она понимала, что ошибалась.

— Не знаю. Я не голоден после кофе, — ответил До Еджун.

Чон Сахён положил руку ему на живот, и тот в ужасе оттолкнул его.

— Ты чего творишь?

— Хотел проверить, насколько ты сыт.

Чон Сахён шутит? Тот самый Чон Сахён?

Хан Сиён не могла сдержать удивления и распахнула рот.

Он всегда казался ей старше своих лет: серьезный, сдержанный…

А сейчас он выглядел на свой возраст. Даже моложе. Как ребёнок, который не может скрыть радости рядом с тем, кого любит. На его лице была улыбка.

Так вот какое у него лицо перед человеком, которого он действительно любит…

Хан Сиён только сейчас это поняла и тут же почувствовала облегчение — хорошо, что Чон Сахён встретил До Еджуна.

Она бы никогда не смогла вызвать у него такие эмоции.

— Сиён-а.

В этот момент позади них раздался голос. Это был Пэк Канхёк.

До Еджун так увлёкся перепалкой с Чон Сахёном, что совсем забыл про него, и теперь побледнел от страха.

— А… э…

— Здравствуй, давно не виделись.

Пэк Канхёк улыбнулся ошарашенному До Еджуну и протянул руку. Но прежде чем тот успел ответить на рукопожатие, Чон Сахён перехватил его ладонь и небрежно пожал.

— Да, давно не виделись.

— Кажется, я видел господина директора только вчера... Ха-ха, — неловко рассмеялся Пэк Канхёк, высвобождая руку.

Чон Сахён ответил ему неизменной мягкой улыбкой.

Это выражение лица словно говорило: «И что с того?». Хорошо, что этого никто не заметил, кроме До Еджуна.

Он внутренне горячо молился, чтобы огонь не перекинулся на него. Чувствовал себя жалким существом, зажатым между тигром и драконом. Даже сравнение с кроликом или оленем было бы роскошью.

На кролика больше походила наивная Хан Сиён, которая ни о чем не подозревала.

А он был всего лишь мышью — и то полевой, известной своими маленькими размерами.

— Вы теперь официально встречаетесь? — спросил Пэк Канхёк.

«Теперь» явно относилось к тому дню, когда Чон Сахён заявил, что они сами разберутся*.

*От Сани. 1 глава, когда Чон Сахён сказал «Мы тоже будем счастливы».

Хотя, если уж говорить точно, они целовались до этого… Но официально отношения не начинали.

— Да, как видите, — без малейшего колебания ответил Чон Сахён.

До Еджун не смог издать ни звука.

— А, вот как. Поздравляю. Вы хорошо смотритесь вместе.

Неприятно. Почему-то было неприятно это слышать.

Они хорошо смотрятся вместе? До Еджун не смог скрыть недовольства. Что бы ни имелось в виду, ничего хорошего это не сулило.

В ответ Чон Сахён просто кивнул, как будто это было само собой разумеющимся. И добавил:

— Спасибо. Вы двое тоже хорошо смотритесь вместе.

Выражение лица До Еджуна стало ещё более кислым.

«Что они творят? Это нормально? Разве так общаются главный герой и злодей? И почему главная героиня сидит рядом и умилённо смотрит?» — думал он.

Тем временем Пэк Канхёк и Чон Сахён продолжали светскую беседу.

— В компании ходят разговоры о том, что вы двое готовитесь к свадьбе, — сказал Чон Сахён.

— Вы слышали, — ответил Пэк Канхёк и смущенно почесал затылок. — Мы не собирались распространять слухи, но... Ну, мы и не готовимся тайно, так что неудивительно, что об этом говорят. Ха-ха.

До Еджун украдкой взглянул на Чон Сахёна.

Как же отреагирует Чон Сахён на новость о свадьбе этих двоих? До Еджун напряженно наблюдал за выражением его лица.

— Когда будете проводить церемонию, позовите и нас, — произнес Чон Сахён.

Удивительно было не только то, что он произнес такие неожиданные слова. В этот момент Чон Сахён не носил маску.

Разница была незначительной, другие бы даже не заметили. Но До Еджун знал, какое выражение лица он принимает, когда пытается изобразить фальшивые эмоции.

Сейчас Чон Сахён был абсолютно искренен, он выражал свои истинные чувства на все сто процентов.

То есть, он действительно хочет пойти на их свадьбу...

— Мы будем очень рады, если вы придёте. Как только будут готовы приглашения, мы обязательно свяжемся с вами, — вежливо ответил Пэк Канхёк, принимая его предложение. Хан Сиён радостно захлопала в ладоши.

Казалось, только До Еджун не мог приспособиться к этой атмосфере. В то же время он вдруг осознал, что сам создал эту ситуацию. Что он полностью перевернул оригинальный сюжет.

Неужели... в этом и была проблема?

Может, он слишком сильно исказил историю?

— Хён.

— …

— Хён?

— …

— Еджун-хён.

— А? Да, что?

Погруженный в свои мысли До Еджун вздрогнул и очнулся. Ощущая странную пустоту, он огляделся и заметил, что Пэк Канхёк и Хан Сиён уже ушли.

— Пойдём поужинаем.

— А, да, конечно…

До Еджун неуклюже поднялся из-за стола.

***

— Ну что, теперь ты доволен?

— А? Чем?

— Ты ведь спрашивал, перестала ли мне нравиться Хан Сиён.

Тогда До Еджун спросил это, чтобы просто выйти из неловкой ситуации. Конечно, ему хотелось прояснить этот момент, но... он и представить не мог, что Чон Сахён будет держать это в голове. Да и вообще — было удивительно, что ему есть дело до чьего-то мнения.

— Может, мне поймать букет на их свадьбе?

— Что?

Что за бред он несёт? До Еджун с ужасом посмотрел на Чон Сахёна. Тот же, глядя прямо в глаза, произнес серьезным голосом:

— Я действительно могу это сделать, если захочешь.

— Нет, я не хочу! Мне это совершенно не нужно. Никогда не думай об этом, даже во сне не смей!

— Тогда и ты больше никогда не говори подобного.

Взгляд Чон Сахёна стал ледяным. Похоже, те слова сильно его задели. До Еджун нервно сглотнул.

— …

— Честно говоря, говорить такое во время поцелуя — значит полностью испортить момент.

Он уже вернулся к своему обычному тону, будто и не было этой вспышки гнева.

— Мы приехали. Как насчёт самгёпсаля*? Ты же его любишь.

*От Сани. Самгёпсаль — это грудинка, нарезанная тонкими ломтиками. Её обычно жарят и едят со всякими листочками и соусами. Заворачивают в листья периллы или салата, добавляют кимчи и маринованные овощи.

С этими словами Чон Сахён ловко припарковал машину и открыл дверцу со стороны пассажира. Он даже дважды постучал по стеклу, чтобы привести в чувство все ещё ошеломленного До Еджуна.

— Ты выходишь?

— А? Ага, иду.

До Еджун вышел, и Чон Сахён с хлопком закрыл за ним дверь. Они приехали в ресторанчик, где часто бывали вместе.

***

Позволив вести себя, До Еджун очнулся, уже сидя за столиком с шипящим на гриле самгёпсалем и в красном фартуке.

Наблюдая за тем, как Чон Сахён сосредоточенно переворачивает мясо щипцами, До Еджун чувствовал, как в его голове сталкиваются два несовместимых образа.

В романе Чон Сахён всегда был элегантен: он нарезал стейки, ел пасту... Поэтому сам факт нахождения в этом шумном месте, пропитанном запахом угля и соджу, казался До Еджуну чем-то невероятным.

Поначалу он привел его сюда, чтобы подразнить — ведь тот терпеть не мог людные места. Ну и, конечно, чтобы побаловать свой бедный желудок студента.

Тогда Чон Сахён явно чувствовал себя некомфортно. До Еджун прекрасно помнил тот день…

Тот день.

— …И зачем нужно было встречаться именно в таком месте? — язвительно спросил Чон Сахён.

Но До Еджун уже был поглощен видом мяса и не обратил на это особого внимания.

Он выбрал это место, чтобы позлить Чон Сахёна. Но, оказавшись здесь, уже не мог устоять перед давно забытым запахом жареного мяса.

— Потому что здесь принимают заказы только от двух человек.

Чон Сахён посмотрел на него так, будто увидел какое-то неведомое существо. Заметив, как нахмурились его брови, До Еджун взял щипцы.

Со звуком «чиик» куски сырого мяса один за другим легли на раскаленную поверхность гриля.

— Я когда-то работал в ресторане с самгёпсалем. Так что умею готовить его просто божественно.

До Еджун продолжал болтать о своей философии приготовления мяса. Чон Сахён даже не кивал в ответ.

Поджарив мясо до румяной корочки, До Еджун положил кусок на чужую тарелку, а затем отправил в свой рот кусок вдвое больше — вместе с горстью зеленого лука. Наблюдая за тем, как тот жует, набив рот до отказа, Чон Сахён слегка нахмурился.

— Вы серьезно подумали, что я пришел сюда за едой*?

*От Сани. Сахён использует формальную форму окончания «어요/아요» (ё/аё). Что-то вроде обращения на «вы» в русском языке. Однако можно говорить с такими окончаниями и при этом звучать грубо — всё зависит от тона. Например, все его фразы короткие и прямые, а ещё иногда он использует «그쪽» (кыджок) вместо имени — это создает ощущение дистанции. Так что аналог «вы» может быть не совсем точным. Однако здесь я буду использовать «вы», чтобы был понятен этот немного высокомерный и раздраженный тон.

До Еджун пожал плечами. Прожевав и проглотив мясо, он ответил:

— Я тоже не особо горел желанием есть с вами, Чон Сахён. Просто здесь не принимают заказы от одного человека. Если бы я пришёл один, меня бы не пустили на порог.

В тот момент До Еджун был слишком увлечен мясом. Даже увидев едкую улыбку Чон Сахёна, он лишь безмятежно подумал о том, что хочет жареного риса. Возможно, он просто был измотан тяжелой аспирантской жизнью. К тому же, до важных событий в сюжете ещё было время, да и Хан Сиён, ключевого персонажа, здесь не было, так что он расслабился.

Какое-то время До Еджун продолжал усердно есть в одиночку, пока Чон Сахён сидел напротив с каменным выражением лица. В конце концов тот лишь цокнул языком.

— Неужели это настолько вкусно?

Он явно был недоволен, но До Еджун спокойно кивнул.

— Да. Почему вы не едите? Я же всё равно не смогу столько съесть. Мне ещё нужно оставить место для жареного риса.

Именно с этого момента отношение Чон Сахёна немного изменилось. Он тихо усмехнулся и взял палочки.

Когда он впервые услышал от Хан Сиён, что До Еджун — её лучший друг, то первым делом решил проверить его. Поэтому он и пригласил До Еджуна на ужин.

Тогда он так надоел ему своими выходками, что Чон Сахён не выдержал и пригрозил ему. На самом деле, это было даже не предупреждение, но До Еджун сразу же испугался и поджал хвост.

После этого Чон Сахён взял у него номер телефона, решив, что тот может ему пригодиться. Нужно было проверить, действительно ли тот дружит с Хан Сиён или у него есть какие-то другие мотивы*.

*От Сани. Речь про 3 главу, где они втроем пошли кушать. Тогда Сахён стал угрожать ему около туалета и впервые снял свою маску.

Нынешний ужин тоже был частью этого плана. Правда, Чон Сахён не ожидал, что всё обернется именно так.

Должно быть, До Еджун понятия не имел, зачем он здесь. Иначе он бы не сидел сейчас так спокойно и не уплетал еду за обе щеки.

Чон Сахён положил в рот кусочек мяса и медленно прожевал. Конечно, он и раньше ел самгёпсаль.

Просто не в таких условиях.

— Как вы познакомились с Хан Сиён?

— С Сиён? Да как-то само собой получилось... Мы учились в одном классе в старшей школе, — ответил До Еджун, вспоминая содержание романа. Там об этом упоминалось вскользь, так что он не был уверен в деталях.

— Не все одноклассники становятся друзьями.

— Ну, наверное, так и есть? — спокойно парировал До Еджун.

«Что с этим человеком?» — подумал Чон Сахён и облизнул губы.

— Хан Сиён много о вас рассказывала.

На самом деле Хан Сиён упоминала До Еджуна всего два раза. И то лишь потому, что попалась на провокационный вопрос и призналась, что тот — её лучший друг.

Второй раз она упомянула его, когда они согласовывали расписание из-за желания Чон Сахёна встретиться втроём.

Чон Сахён наблюдал за реакцией До Еджуна. Интересно, смутится ли он или отнесется к этому равнодушно?

— Обо мне? Вам?

Первой реакцией было удивление. А затем на его лице явно отразилось замешательство.

— Почему?

Взгляд Чон Сахёна стал острым. До Еджун, без тени сомнения проглотивший наживку, открыл рот с растерянным выражением лица.

— А, может, она рассказала, как я недавно потерял кошелёк в автобусе? Это действительно было несправедливо!

— Что? О чём вы… — нахмурился Чон Сахён. — Нет, не об этом.

Ответ оказался совершенно неожиданным и нелепым.

— Не об этом? Тогда о чём же? Неужели она рассказала о том, как меня обманули на сайте подержанных вещей? Хотя нет, это тот ублюдок первый...!

— …Вас обманули?

— Я же говорю, я тщательно всё проверил! Я и подумать не мог, что там будет подделка! Кто бы мог знал, что мошенники могут быть такими старательными. Или, может, они и есть мошенники именно потому, что такие старательные?

— И что… что вы хотели купить?

Брови Чон Сахёна сдвинулись ещё сильнее. Казалось, он и сам не понимает, зачем задает этот вопрос.

До Еджун, переворачивая мясо щипцами, ответил со вздохом:

— Тостер.

— …Тостер?

— Да. Подумал, что покупать его по полной цене не стоит, да и пользоваться им буду редко… Но если всё-таки буду, то пригодится. В итоге заказал, а пришёл кирпич. Я думал, такое только в интернете бывает, не может же быть, чтобы в реальной жизни…

Почему в мире новеллы вообще существуют интернет-мошенники? Снова захлестнули эмоции, и До Еджун резко поднял руку.

— Хозяин! Ещё бутылку соджу, пожалуйста!

— Уже несу!

Ловким движением руки До Еджун разлил соджу по рюмкам — себе и Чон Сахёну. Прозрачная жидкость наполнила их до краёв.

— Поверхностное натяжение, — сказал он.

— Что это?

— Не знаете? Вот смотрите, если поставить рюмку на уровне глаз, то соджу не переливается, а выпячивается. Это очень сложная технология.

Щебеча без умолку, До Еджун поднял свою рюмку. Выпуклая поверхность тут же прогнулась, и жидкость полилась через край.

— Какой в этом смысл, если всё равно выливается? — с недоумением прокомментировал Чон Сахён.

Тем временем До Еджун залпом опрокинул рюмку. Затем бахнул рюмку на стол и, вытирая рот тыльной стороной ладони, сказал:

— Так вкуснее.

Чон Сахён потерял всякое желание продолжать расспросы. Он просто наблюдал, как До Еджун, сморозив очередную непонятную чушь, продолжает уплетать мясо.

Не нужно было и гадать, вывод напрашивался сам собой.

«Да он просто дурак».

Но несмотря на это, он не мог отвести от него глаз на протяжении всего ужина.

***

И вот, настоящее время.

Перед нами разворачивалась совершенно иная картина. На этот раз Чон Сахён сам заказал три бутылки соджу.

Две себе, одну До Еджуну. Чон Сахён уже знал, сколько тот может выпить.

Пиво — максимум две банки, потому что потом живот полный. Соджу — одна бутылка. Вино — два бокала. Рисовое вино не любит.

Зелёные бутылки выстроились на столе, и Чон Сахён как ни в чём не бывало разлил соджу по рюмкам. До Еджун принял бокал с привычным видом.

— Чин-чин.

Чон Сахён чокнулся своей рюмкой о рюмку До Еджуна. Они одновременно опрокинули содержимое в рот.

— Кхх, давно не пил, что-то горчит, — поморщился До Еджун и покачал головой. Чон Сахён положил ему на тарелку несколько кусочков мяса.

До Еджун взял лист салата и принялся старательно заворачивать в него мясо и рис. Наблюдая за ним, Чон Сахён спросил:

— Тебе не интересно, чем я сегодня занимался?

До Еджун поднял голову.

— А?

— Я спрашиваю, тебе не интересно, чем я сегодня занимался?

— …Ты же говорил, что у тебя какие-то дела? Поэтому мы и не должны были увидеться.

И все же он пришёл, предложив встретиться.

До Еджун не стал глубоко задумываться над этим. Ведь перед ним был именно Чон Сахён.

— Да, и поэтому тебе не интересно?

— Интересно… наверное…

До Еджун ответил уклончиво, тоном, который говорил об обратном. Чон Сахён, словно только этого и ждал, открыл рот:

— Я встречался с семьей.

Семья. Это слово было сродни запретному заклинанию. Стоило кому-то лишь упомянуть его семью, как лицо Чон Сахёна мгновенно каменело.

— Сказали собраться за ужином, давно не виделись. Но у меня не было аппетита, поэтому я ушёл, не притронувшись к еде.

Поэтому он и позвал в ресторан самгёпсаля?

До Еджун, украдкой наблюдая за ним, протянул сверток с мясом (ссам*), который изначально завернул для себя.

*От Сани. 쌈 (ссам) — когда разные ингредиенты типа кусочков мяса, риса, соуса и так далее заворачивают в лист салата или другую зелень (например, периллы).

— …Сильно проголодался?

Чон Сахён не стал брать его руками, а просто открыл рот, чтобы принять еду.

— Вкусно?

Чон Сахён кивнул, не особо задумываясь.

— Но я заговорил об этом не из-за голода.

— …А почему?

До Еджун тут пожалел, что отдал ему свой сверток.

— Ты очень странный, хён.

— Почему?

— Как только я заговариваю о семье, ты начинаешь суетиться. Хотя я ничего плохого ещё не сделал.

— …Разве я так делаю?

«Зная всю твою семейную историю, как не суетиться?» — мысленно возмутился До Еджун, но виду старался не подавать и только вопросительно склонил голову набок.

— Разве я когда-нибудь говорил, что ненавижу свою семью?

— …Ну… нет, но… все богачи такие, да? В дорамах показывают, как они дерутся за наследство…

Голос До Еджуна становился всё тише и тише.

«Прокатило? Вроде неплохо объяснил?» — подумал он.

— Хм…

Чон Сахён издал задумчивый звук. Затем кивнул.

— Да, пожалуй, ты прав. Похоже на дораму.

— Правда? Я просто предположил, удивительно, что попал в точку, — сказал До Еджун с неловкой интонацией.

— Ты ведь говорил, что Пэк Канхёк и Хан Сиён собираются пожениться?

— А, да…

К чему он завёл разговор о свадьбе, когда речь шла о семье? До Еджуна охватило дурное предчувствие.

— Похоже, все вокруг женятся в это время года, — сказал Чон Сахён.

— Не все, конечно, но… в среднем…

Говорят, что после тридцати пора задуматься о семье. Так что в том, что вокруг то и дело слышны новости о чьей-то свадьбе, не было ничего удивительного.

Вот только для До Еджуна это было словно история из далёкой страны. У него и в мыслях не было жениться, да и нормальной работы пока не было.

Если он сунется на брачный рынок, то его вряд ли кто-то купит, разве что мухи облепят. Единственное, на что можно было посмотреть — это на его симпатичное личико, но на одном лице далеко не уедешь.

А вот Чон Сахён…

До Еджун смерил Чон Сахёна оценивающим взглядом.

Парень, который сошёл со страниц любовного романа, вряд ли столкнётся с какими-либо трудностями. Не считая, конечно, его отвратительного характера, но это уже детали. Ведь будущая жена об этом знать не будет.

Если Чон Сахён заявит о себе на брачном рынке, то он станет настоящим бедствием в этой экосистеме. Словно сом среди вьюнов*.

*От Сани. «Сом среди вьюнов» — это корейская идиома, которая описывает ситуацию, когда кто-то сильно превосходит окружающих или нарушает установленный порядок.

Разница в весовых категориях была настолько очевидна, что До Еджун даже не чувствовал зависти.

Честно говоря, Чон Сахёну было бы даже невыгодно не жениться...

— Дедушка сказал мне жениться.

— А?

— Сказал, что пора бы уже, и очень настаивал.

...Невыгодно, но это не значит, что нужно жениться прямо сейчас.

Хотя, если подумать, то в этом не было ничего плохого. Если Чон Сахён встретит кого-то и женится, то их отношения естественным образом закончатся.

— Правда? Ну… у тебя хорошая работа, есть свой дом и машина, так что почему бы и нет. Рановато, конечно, но если встретишь хорошего человека, то всё будет хорошо.

Уголки губ Чон Сахёна медленно поползли вверх.

— Ты правда так думаешь?

Неужели он переживает, что До Еджун к нему неравнодушен?

Тот энергично закивал, показывая, что волноваться не о чём:

— Конечно, естественно!

Лицо Чон Сахёна просияло.

— Это хорошо. Свадьбу, наверное, придётся провести в другой стране?

— Ну, если тебе нравится за границей…

Чон Сахён понимающе кивнул и добавил:

— Дедушка, наверное, удивится… Надеюсь, он не сляжет с сердечным приступом от такой новости.

— А? …Почему он должен удивиться?

Только сейчас До Еджун осознал, что что-то идёт не так. Он попытался сделать вид, что не понимает.

— Он ещё не знает, что мне нравятся мужчины. Если я скажу, что собираюсь жениться на мужчине... это точно вызовет у него гипертонию.

Как он может говорить такие вещи так спокойно? Тело До Еджуна окаменело, стоило ему осознать эти слова.

— ...То есть, этот человек... это председатель, верно?

— Да.

— Нужно позаботиться о его здоровье. Ох, он уже в почтенном возрасте, нельзя его так шокировать, — мгновенно изменил своё отношение До Еджун. На его лице отразился ужас.

Глаза Чон Сахёна заискрились весельем.

— Почему? Ты же только что сказал, что если встречу хорошего человека, то всё будет хорошо. И когда это ты успел назвать себя хорошим человеком и начал изображать милашку?

До Еджун точно, абсолютно точно, не имел в виду ничего нарциссического, когда говорил это. Он просто предполагал, что Чон Сахён, как и другие богатые люди, может найти другого «хорошего человека» через сватовство или что-то подобное.

— Нет, я не это имел в виду…

— Да? Тогда что ты имел в виду, говоря, что если жениться на хорошем человеке, то всё будет в порядке?

— А?

— Что ты имел в виду?

Чон Сахён явно не собирался отступать. На его губах играла улыбка, но глаза при этом оставались холодными. Он смотрел на До Еджуна так, словно видел его насквозь. Тот не выдержал его взгляд и опустил глаза.

— Хороший человек — это, конечно, про тебя, хён? Не мог же ты иметь в виду кого-то другого.

— Ну... Просто в последнее время я занимаюсь проектом по самолюбви... Поэтому я думаю о себе как о хорошем человеке... Что-то вроде этого…

Чем больше он говорил, тем более жалким становился. Но раз уж начал, то не мог остановиться. После этого До Еджун долго бормотал о том, какой он хороший и достойный человек.

Более того, Чон Сахён кивал и активно реагировал, из-за чего До Еджун не мог прерваться на полпути.

Чон Сахён наблюдал за До Еджуном с умилением, пока тот продолжал болтать. Будто родитель на выступлении своего ребенка в детском саду.

В тот момент, когда их взгляды встретились, До Еджуна накрыло глубокое чувство стыда. Он резко замолчал и запихнул в рот наполовину сгоревший на гриле кусок мяса. Затем залпом выпил две рюмки соджу.

Глубоко вздохнув, До Еджун с трудом открыл рот:

— Слушай… Сахён-а? Брак — это не то, что нужно решать впопыхах. Не говоря уже о председателе, но даже мои родители ещё ничего не знают…

На самом деле, он и не собирался рассказывать родителям. Если он сделает каминг-аут и их отношения испортятся…

От одной мысли об этом становилось жутко. Он не хотел, чтобы настоящий До Еджун, который вернется в это тело позже, винил его.

Семья До Еджуна была на удивление дружной и любящей.

Поначалу было так непривычно полностью принимать их любовь. Казалось, он никогда не сможет к этому привыкнуть, поэтому часто избегал общения, притворяясь занятым...

Но вопреки всем усилиям отстраниться, их любовь была бесконечной — До Еджуну ничего не оставалось, как сдаться и принять.

За три года стена между ними постепенно рухнула. Теперь он с лёгкостью называл их «мамой» и «папой». И хотя порой у него возникало чувство, будто он совершает преступление… В этом чужом мире, где не на кого было положиться, родители были единственными людьми, с которыми он мог чувствовать себя спокойно.

Конечно, Хан Сиён была хорошим другом, но она также была главной героиней этого романа. Любое взаимодействие с ней, большое или маленькое, неизбежно влияло на сюжет.

А вот родители ни разу не упоминались в романе, они были персонажами «извне».

Наблюдая за их обыденной жизнью, До Еджун наконец осознал, что этот мир не так уж и отличается от его собственного.

Примерно тогда же улеглось и смятение. Прошел период, когда он страдал и плакал каждое утро.

Но вместо этого он стал забывать о своей прошлой жизни. Начиная с самых незначительных деталей, настолько незаметно...

Как будто это было чем-то обыденным, словно одежда, намокающая под моросящим дождем.

— То есть ты не хочешь торопиться, верно?

— …Да.

На самом деле До Еджун вообще не хотел этого делать — ни медленно, ни быстро. Но ему пришлось ответить скрепя сердце.

Если это поможет выиграть время, то и хорошо.

— Ладно, давай закажем жареный рис.

Услышав вздох До Еджуна, Чон Сахён не стал углубляться в тему. Он просто кивнул и заказал жареный рис. Но когда хозяин собирался подтвердить заказ, До Еджун вмешался:

— И ещё три бутылки соджу, пожалуйста.

— Три бутылки*? Хён, ты и так уже достаточно выпил…

*От Сани. Как мы помним из 14 главы, ему обычно хватает 1 бутылки соджу.

Чпок. До Еджун открыл новую бутылку и начал наливать в перевернутый стакан для воды.

— Да, просто хочу напиться до смерти.

Он решил сбежать от реальности. Казалось, что лучше быть не в себе, чем сталкиваться с этой ситуацией.

До Еджун сделал большой глоток соджу. Горький вкус сменился лёгкой сладостью.

С этого момента он начал пить без остановки, словно сорвавшись с цепи. Время от времени Чон Сахён незаметно подливал ему в стакан воду, но опьянённый До Еджун этого даже не замечал.

Так До Еджун постепенно напивался всё сильнее.

***

На следующее утро.

До Еджун открыл глаза от жуткой головной боли, словно его ударила молния. Зрение прояснилось, и головная боль стала ещё сильнее, чем во сне.

— Мммм…

Невольно вырвался стон. Схватившись за голову, До Еджун уставился в потолок.

Знакомая обстановка.

Но это не то, что он должен был увидеть сразу после пробуждения.

До Еджун резко сел. И в этот момент его рука коснулась…

— Ох!

…это был Чон Сахён. До Еджун в панике отдёрнул руку.

— Что он здесь делает?..

Тут до него дошло, и он поправил себя:

— Нет, что я здесь делаю?..

Потому что это была квартира Чон Сахёна.

Не успел он удивиться, как головная боль, словно напоминая о событиях прошлого вечера, снова пронзила его. До Еджун схватился за голову и упал лицом вперёд.

Когда боль немного утихла, он повернул голову и посмотрел на Чон Сахёна.

Конечно, от этого человек не исчезнет.

До Еджун лихорадочно ощупал себя.

К счастью…

На нём была одежда.

— …

Хотя нет, не к счастью.

Ведь это была не его одежда.

На нём была явно большая футболка, рукава которой свисали до локтей. «Неужели?..» — подумал он и посмотрел вниз.

— Блять…

Он был без штанов, только в нижнем белье. Вдруг у него вдруг появилась неизвестная ранее склонность к эксгибиционизму? Как бы он ни старался игнорировать реальность…

До Еджун никогда не понимал мужчин, которые разгуливали по дому в одних трусах.

Значит, он не мог добровольно снять штаны и уснуть в нижнем белье.

Тогда кто же его переодел?..

Взгляд До Еджуна снова упал на Чон Сахёна.

— …

Он беззвучно закричал. Спокойно спящий Чон Сахён, как всегда, выглядел безупречно.

До Еджун зажмурился и прикусил язык. Было больно, но ничего не менялось.

Он в отчаянии взъерошил волосы. Сделав глубокий вдох, осторожно сполз с кровати, стараясь не разбудить Чон Сахёна.

Как только его ноги коснулись пола…

Шлёп.

Ноги подкосились, и он рухнул на пол. Вернее, ноги просто отказались его держать.

Может, так чувствует себя новорожденный жираф? До Еджун был настолько шокирован своим непослушным телом, что не знал, что делать.

Он с трудом поднялся, ухватившись за кровать. На этот раз приготовился и твёрдо поставил ноги на пол.

Внезапно его пронзила острая боль — невыносимо жгло копчик. Спину ломило. До Еджун инстинктивно схватился за поясницу и застонал.

Что это такое?..

Всё тело болело так, словно его избили. Боль, которую он не чувствовал во сне, нахлынула с новой силой, будто проснулись все клетки его тела.

До Еджун не мог даже вскрикнуть — просто расплакался.

Он снова забрался на кровать. У него не было сил идти по этому ужасному полу.

Удобно устроившись, До Еджун попытался восстановить в памяти события прошлого вечера. Его разум был пуст, словно кто-то проделал в нём дыру, и это сводило с ума.

Сердце сжималось от дурного предчувствия. И тут в его голове промелькнул смутный образ.

До Еджун с пунцовым лицом обнимает Чон Сахёна за шею и плачет.

«Мне больно… Мне так больно…»

Чон Сахён успокаивающе похлопал его по ягодицам.

«Тише, тише, всё хорошо. Ты просто испугался, всё хорошо».

Стоп, что это за воспоминание?

До Еджун резко поднял голову. Ему показалось, что он увидел то, чего не должно было быть.

Что это, чёрт возьми?..

Из-за алкоголя и сна всё вокруг плыло, воспоминания были нечёткими, но этот диалог он помнил очень хорошо.

С бледным лицом До Еджун подполз к Чон Сахёну и начал его будить.

— Эй… Эй… Проснись.

Чон Сахён лениво открыл глаза. От его неторопливых движений у До Еджуна всё сжалось внутри.

— Быстрее проснись, слышишь? Быстрее!

— Что… Что случилось?

Чон Сахён медленно сел. На его безупречном лице не было ни следа сна, что раздражало ещё больше.

— Скажи, что это не то, о чём я думаю.

— …О чём?

— Неважно о чём. Просто скажи, что это не то, о чём я думаю, прошу!

До Еджун умоляюще смотрел, сжимая его руку. Чон Сахён, похоже, ещё не до конца понял ситуацию и просто рассеянно смотрел на их сцепленные руки.

А потом вдруг обнял До Еджуна и повалил на кровать. Тот попытался вырваться, но безуспешно.

— Это ведь не сон, правда? — спросил он.

— Прекрати нести чушь и...!

До Еджун изо всех сил пытался толкнуть чужую грудь.

— Вау… Я что, действительно проспал до рассвета?..

Чон Сахён, казалось, был поглощён собственными мыслями. Мало того, что он увидел очаровательного До Еджуна в своей одежде сразу после пробуждения, так ещё и проснулся в такое позднее время!

Его рука скользнула под свободную футболку До Еджуна. Это было так же естественно, как обнимать подушку во сне.

До Еджун вздрогнул и в панике начал отбиваться кулаками.

Он был уже взрослым мужчиной, так что удары были довольно сильными, но Чон Сахён даже не поморщился.

— Не капризничай и лежи спокойно.

— Ты что, думаешь, это каприз? А?

В этот момент Чон Сахён понял, что с До Еджуном что-то не так. Их взгляды встретились.

Лицо До Еджуна было ярко-красным. Черты лица было искажены. Казалось, он вот-вот взорвётся. Нет, словно он вот-вот заплачет.

— Что-то случилось?

Причиной этого «что-то случилось» был Чон Сахён, который спрашивал с таким видом, будто совершенно ничего не понимает. От этого у До Еджуна внутри всё перевернулось.

— Ты издеваешься?! Что случилось? Конечно, что-то случилось! Прошлой ночью!

— Прошлой ночью…? — склонил голову набок Чон Сахён.

До Еджун сполз вниз и выскользнул из его объятий. Затем, встрёпанный, высунулся из-под одеяла.

Он был похож на кота с взъерошенной шерстью.

Чон Сахён даже в такой момент подумал, что это выглядит очень мило.

— Ты! Что ты со мной вчера сделал? — резким голосом заговорил До Еджун.

Делая вид, что задумался, Чон Сахён приподнялся на кровати и потер подбородок.

— Что сделал...

До Еджун решительно подполз к нему на коленях и, указав на своё тело, спросил:

— Это что такое?

— Что именно?

— Эта одежда! Что это за одежда!

— …Моя?

До Еджун в отчаянии сжал кулаки и потряс ими в воздухе. Чон Сахён наблюдал за ним, откинувшись на спинку кровати.

«Может, правда запереть его где-нибудь?», — подумал он.

У него возникло чувство, что даже наблюдай он за ним целыми днями, то не почувствовал бы скуку.

— Почему я в этом?!

— Не помнишь?

— …

— Ого, похоже, и правда не помнишь.

Оценив ситуацию, Чон Сахён непринуждённо скрестил руки на груди. От этого До Еджун занервничал ещё больше.

— Что... что произошло... что случилось....

Нет, не может быть? Правда же? Не может быть?

Глядя на дрожащего от беспокойства До Еджуна, уголки губ Чон Сахёна медленно поползли вверх.

— Если я расскажу, ты сможешь это принять? Боюсь, будет тяжело…

Он покачал головой и прищурился. До Еджун подполз ещё ближе.

Его настрой полностью изменился по сравнению с тем, что было раньше.

— Что? Неужели это правда? Мы правда…

Мы это сделали?

До Еджун не смог произнести окончание фразы вслух и проглотил слова. Казалось, если он это скажет, то нанесёт себе критический урон, от которого уже не оправится.

В нём сосуществовали противоречивые чувства: желание узнать правду и одновременно никогда её не узнавать.

— Ха, мне так обидно, что ты это забыл. Грустно, и как ты мог так поступить, хён... — сказал Чон Сахён, отворачиваясь и делая вид, что расстроен.

Губы До Еджуна пересохли. Внутри всё сжималось от непонятного чувства.

— Нет? Ведь нет же... Пожалуйста, Сахён-а. Ведь нет же...

До Еджун умоляюще посмотрел на него. Тогда Чон Сахён глубоко вздохнул и сказал:

— Да...

— …

— Хён, ты вчера блевал.

— …Что?

Словно получив удар молотком по голове, До Еджун переспросил с глупым выражением лица:

— Что ты сказал?

— Как только мы пришли ко мне домой, тебя стошнило. Так что у меня не было выбора.

Какое-то время До Еджун молчал. Затем, украдкой кидая взгляды, пробормотал тихим голосом:

— Прости...

— Всё в порядке. Зато я увидел кое-что хорошее.

— Хорошее? Что хорошего... А.

Проследив за чужим взглядом и посмотрев на своё тело, его лицо скривилось.

— Чёрт…

Поспешно натянув одеяло, он прикрыл голые ноги.

— Нет, спасибо, конечно, что переодел! Но мог бы и штаны надеть, нет?

— Зачем?

— …

От такого самоуверенного ответа До Еджун разинул рот.

«Нет, он правда псих?»

Прочитав это выражение на его лице, Чон Сахён рассмеялся.

— Шучу, просто мои штаны тебе не подошли, хён. Сползали. Поэтому я их просто снял.

При слове «снял» До Еджун судорожно вздохнул.

— Подожди, так вчера было только это? То, что я блеванул?

— А что? Должно было быть что-то ещё?

— Нет, если ничего не было, то это хорошо...

Он нервно прикусил нижнюю губу. Было бы здорово, если бы всё так и осталось, будто ничего не произошло, но...

Самое шокирующее воспоминание всё ещё оставалось нераскрытой тайной.

— У меня вот тут болит...

— Где? В попе?

— Ай! Не говори так! Тут немного... болит…

До Еджун робко глянул на Чон Сахёна. Тот улыбался с непроницаемым выражением лица.

— Чего улыбаешься...?

— Хм. А как ты думаешь, почему я улыбаюсь?

Он просто отразил вопрос обратно.

До Еджун уже представил себе самые страшные сценарии, поэтому этот вопрос испугал его больше любого ответа.

— …

Когда он уже был готов расплакаться, Чон Сахён наконец заговорил:

— Вчера ты упал. Там, у входа. Я сказал посидеть немного, пока разуваюсь, но ты начал упрямиться и шлепнулся прямо на задницу. Очень грациозно.

— …

И в этот раз причиной его позора стал алкоголь. До Еджун почувствовал облегчение, но всё ещё не мог поднять головы от стыда.

— ...Тяжело тебе пришлось.

— Всё в порядке. Наверное, там синяк остался, давай посмотрю.

Чон Сахён сел повыше и потянулся к нему. До Еджун в ужасе отшатнулся.

— Ч-что значит посмотришь...! А-а-а!

Поскользнувшись на одеяле, он чуть не свалился с кровати — но Чон Сахён в последний момент успел его поймать.

— Ни на секунду нельзя глаз отвести.

— …Прости.

До Еджун с трудом забрался обратно на кровать.

— Я прекрасно вижу, о чём ты беспокоишься, но не волнуйся. Мы ещё не делали этого, — сказал Чон Сахён, поправляя его одежду. — Или ты на что-то надеялся?

— Что? Я? Надеялся? Нет! Конечно, нет!

До Еджун замахал руками, до подозрительного сильно протестуя.

— Если бы мы это сделали, ты бы сейчас не смог встать с кровати.

Сказав это, Чон Сахён направился в ванную. До Еджун же остался сидеть на кровати, словно прибитый гвоздями.

«Что… Что он только что сказал? Он что, с ума сошёл?»

До Еджун вспомнил…

…ключевые слова, которыми описывали Чон Сахёна в романе «Лик ангела лишён улыбки».

Богатый наследник, манипулятор, собственник... и ненасытный.

Стоило ему вспомнить, как сразу захотелось отмыть свой мозг. Он был готов проклинать себя за то, что эти ключевые слова всплыли именно сейчас.

И почему так сильно болит копчик, который, как выяснилось, он ушиб при падении?

«Почему я вообще так подумал? Если бы мы это сделали, то болели бы не кости...!»

Бам!

До Еджун стукнул себя кулаком по голове. Его мысли снова уплывали куда-то не туда. Скривившись, он пробормотал себе под нос:

— У меня мозги, что ли, атрофировались… Нет, это всё он виноват.

Было стыдно, что он так распсиховался и нафантазировал себе всякого из-за какой-то мелочи, просто потому что слишком зациклился на этих мыслях.

Интересно, насколько смешным он казался Чон Сахёну? Устроил истерику, разбудил его, допытывался, что случилось…

А на самом деле всё, что он сделал вчера ночью — это проблевался и упал.

А Чон Сахён переодел в свою одежду и уложил в кровать.

Он чуть не набросился на невинного человека.

И ещё хуже то, что он сболтнул лишнего… и спровоцировал Чон Сахёна.

До Еджун стукнулся головой о спинку кровати.

А тем временем Чон Сахён, зайдя в ванную, вспомнил о том, что случилось прошлой ночью и что стёрлось из памяти До Еджуна.

***

Вечер был в самом разгаре и пьяного До Еджуна начало качать из стороны в сторону. Чон Сахён лениво наблюдал за ним.

— Хён.

— Что?

— Почему ты тогда так поступил?

— О чём ты?

— Ну, когда кричал из окна своей квартиры, что уходишь и всё такое.

До Еджун с грохотом поставил стакан на стол и тяжело вздохнул. Это был вид абсолютно пьяного человека. Чон Сахён подумал, что сейчас самое подходящее время узнать, что у того на душе. Он осторожно спросил:

— Ты тогда напился вина и поэтому так себя вёл?

— …Ну, трезвым я точно не был, но до беспамятства не напивался.

— Ты ещё тряс какой-то белой тряпкой.

— …Ты что, слежку за мной устроил? Не похоже, что ты просто услышал это от господина Муна.

— Мне прислали видео.

— Что?! Да ты с ума сошёл? Нарушение частной жизни, не иначе! Давай его сюда!

Чон Сахён смотрел, как До Еджун неуклюже тянет к нему руки. То ли от алкоголя, то ли от смущения его лицо покраснело. Край футболки опасно проехался по жаровне. Чон Сахён протянул руку, чтобы остановить До Еджуна, который пытался перелезть через стол.

— Что ты делаешь? Опасно же! — резко сказал он.

Только тогда До Еджун, умерив пыл, надул губы и сел на место.

— Нет, зачем вообще такое снимать и отправлять? Это разве не нарушение личной жизни?

— Какая у тебя личная жизнь, хён.

До Еджун с глупым выражением лица поднял глаза на Чон Сахёна. Тот, глядя на него сверху вниз, слегка нахмурился.

— Какие большие мечты, — пробормотал он с лёгкой усмешкой в голосе.

В его голосе не было и капли угрозы. Он произнёс это так, будто констатировал очевидный факт.

— И все-таки, почему ты так поступил? — продолжал допытываться Чон Сахён.

Устав от его расспросов, До Еджун лишь тяжело вздохнул.

— Я же тебе говорил. Я не из этого мира. Просто хочу вернуться в свой.

— В свой мир? На ту самую планету, о которой ты говорил?

— Нет. Там такая же Земля, как и эта. Просто… другая.

Такая же Земля, но другая? Чон Сахён мысленно повторил его слова. Он все еще не понимал, что это значит. Было бессмысленно требовать логических объяснений от пьяного человека, поэтому он только мимолетно улыбнулся

— Мне все равно, веришь или нет. Это правда. Я и сам не думал, что буду говорить об этом вот так…

— …

— Однажды я уйду отсюда.

От этого бормотания взгляд Чон Сахёна мгновенно стал острым. Он спросил холодным, почти издевательским тоном:

— Кто тебе позволит?

— …Я сам себе позволю.

— Ты хочешь меня бросить?

— А что поделать? Ты же живешь в этом мире.

Чон Сахёну совсем не понравился его ответ. Его терпение постепенно истощалось, но До Еджун, потерявший всякую осторожность из-за алкоголя, продолжал говорить:

— Просто… заранее предупреждаю, чтобы ты потом не удивлялся. Настоящий До Еджун тебя не знает.

— Ха.

Услышав короткую усмешку, он облизал сухие губы.

— Я не До Еджун.

Чон Сахён отодвинулся от стола, к которому до этого тесно прижимался.

— Тогда?..

— …

— Кто же ты? Скажи мне.

Прислонившись к стене, он начал уговаривать и успокаивать До Еджуна. Похоже, это подействовало — глядя прямо в глаза тот начал четко произносить свое имя.

— Пэк… Ю… Мин.

Чон Сахён затаил дыхание. И переспросил, словно желая убедиться:

— Пэк Юмин?

— Да. Пэк Юмин.

— Красивое имя.

Он пробормотал это как что-то незначительное, но его мысли уже были полностью заняты этим незнакомым именем — «Пэк Юмин».

***

Что же это все-таки было?

Можно ли списать на простой пьяный бред?

Стоя под горячим душем, Чон Сахён погрузился в раздумья

Только кажется, что все понимаешь — и тут же превращаешься в полного идиота, который ничего не знает. Такого чувства он не испытывал ни разу за всю жизнь.

Наверное, До Еджун думает, что это он находится во власти Чон Сахёна, но на самом деле все было совсем наоборот.

Скрываясь за маской спокойствия, Чон Сахён внимательно вслушивался в каждое его слово. И то, что даже во время работы он погружался в личные мысли — все это было виной До Еджуна.

Он был непредвиденным событием, переменной. То есть тем, что Чон Сахён ненавидел больше всего.

До сих пор он устранял все переменные, появлявшиеся перед ним. Он ненавидел всё, что нельзя было предсказать — будь то искажение планов или существа, которые по своей прихоти вмешивались в его жизнь.

Среди этих существ были и люди, с которыми Чон Сахён довольно долго общался. Он был беспощаден.

Никогда не проявлял милосердия к тем, кто говорил, что это была всего лишь одна ошибка и что больше такого не повторится. Он никогда не прощал и не ждал.

И люди тоже не ожидали от Чон Сахёна ничего подобного.

Но До Еджун?

Чон Сахён бесчисленное количество раз его прощал. Хотя, возможно, сам До Еджун и не думал, что совершил что-то, требующее прощения.

Кажется, именно поэтому было так легко его прощать. Глядя, как он суетится, пытаясь угадать чужое настроение, гнев Чон Сахёна утихал до абсурдного быстро.

До Еджун не был хитрым. И именно поэтому и нравился. Потому что не пытался использовать симпатию, которую к нему проявляли.

На самом деле Чон Сахён довольно спокойно относился к тому, что другие пытались его использовать. Ведь он и сам так поступал.

Как и все бизнесмены, прежде всего он просчитывал прибыль и убытки. Всегда выбирал то, что принесет хоть какую-то выгоду, и старался всегда избегать потерь.

С этой точки зрения До Еджун был худшим вариантом.

Он был существом, которое совершенно не приносило выгоды. Скорее, наоборот — мог стать слабостью. До Еджун, только что закончивший аспирантуру, казался наивным, неопытным и порой даже глупым.

Но в то же время он был добрым и милым. А когда смотришь на то, что он делает — становится смешно.

Как щенок.

Непослушный щенок, который еще не прошел дрессировку. Который не знает, что значит «дай лапу» и только склоняет голову набок. Который не может понять команду «жди» и сразу набрасывается на угощение — вот такой щенок.

Если уж на то пошло, обычно Чон Сахён предпочитал уже обученных, прошедших через чужие руки собак, но...

В этот раз ему захотелось обучить самому.

— Пэк Юмин…

Чон Сахён пробормотал это странное имя, которое услышал прошлой ночью.

Он вспомнил лицо До Еджуна, когда тот сказал, что вернется в свой мир. Хотя многое оставалось непонятным, он чувствовал, что это имя нельзя просто проигнорировать.

Ведь До Еджун был тем, кто приносил покой его ночам даже лучше, чем вино или снотворное.

Чон Сахён не собирался его отпускать.

Он закрыл кран и вытерся полотенцем. Выйдя из ванной, кивнул До Еджуну, который сидел на кровати с рассеянным видом.

— Проголодался? Поедем поедим.

Первое правило хорошего хозяина — не морить голодом своего питомца.

***

Позавтракав в ресторане с супом хэджангук*, До Еджун быстро вернулся домой. Он сказал Чон Сахёну, что очень устал.

*От Сани. Это такой наваристый суп от похмелья.

Тот обеспокоенно вручил ему какие-то таблетки для восстановления.

До Еджун почувствовал легкое чувство вины, но не стал отказываться.

Только убедившись через окно своей квартиры, что машина Чон Сахёна уехала, он снова начал собираться на выход.

Все из-за того шокирующего события этим утром, которое вызвало серьезные перемены в его душевном состоянии.

Он решил более активно искать способ выбраться из этого мира.

Похоже, одних его собственных сил было недостаточно, нужно было искать помощь со стороны.

Например...

— Добро пожаловать.

…обратиться к шаманам.

Это место было домом известной шаманки, о которой он узнал от Хан Сиён. Раз уж это была рекомендация главной героини, то можно было довериться почти на все 100%.

Он вошел в старый дом с деревянной вывеской и увидел женщину в ярко-розовом ханбоке. Она пристально смотрела на него своими чистыми глазами.

— Что вы хотите узнать?

— А? Разве это не вы должны знать? — в замешательстве переспросил До Еджун.

Женщина кашлянула и взяла в руки связку разноцветных флажков. Она начала размахивать ими, и маленькие колокольчики зазвенели.

Через несколько секунд ее* взгляд изменился.

— Кто здесь?

— Что?

*От Сани. В оригинале здесь 선녀 (seonnyeo/соннё) — «небесная дева» или «небесная фея» в корейской мифологии. Это такой персонаж, обладающий магическими силами. В корейском шаманизме считается, что шаманка может служить проводником для разных духов. Автор чередует 2 термина, показывая, когда говорит сама женщина, а когда через нее — сам дух. Для ясности я буду использовать только слово «шаманка», чтобы вас не путать. Фея появится в сюжете позже.

Внезапно прозвучал совершенно другой голос, не похожий на тот, которым его встретили. Женщина широко раскрыла глаза и начала разглядывать До Еджуна со всех сторон.

Она даже раскачивалась из стороны в сторону, чтобы разглядеть его получше. До Еджун съежился под пристальным взглядом.

— Кто это? — спросила она и вдруг наклонилась вперед. А затем начала принюхиваться. — Как странно. Почему он там находится?

Женщина наклонила голову. На ее лице причудливо смешались удивление и возбуждение. До Еджун слегка отодвинулся назад.

— Хмм… Простите, но я не смогу вам помочь.

— Что? Почему?

Шаманка надула губы и покачала головой.

— Не вижу. Совсем ничего не вижу. Настоящее видно, а будущее нет. Зато прошлое двойное.

До Еджун был удивлен ее способностями даже больше, чем ожидал. Наверное, она видит два прошлых — До Еджуна и Пэк Юмина.

Но почему она говорит, что будущего нет? До Еджун осторожно спросил:

— Что значит «будущего нет»? Я... умру?

— Что? Когда это я говорила, что ты умрешь? Я сказала, что не вижу будущего, — спокойно ответила она.

До Еджун вздохнул с облегчением. Сердце колотилось как сумасшедшее.

— Странно, тело и душа совсем не прилегают друг к другу. Кажется, вот-вот отделятся. Но…

Женщина нахмурилась. Долго вглядывалась в пространство вокруг него, а затем многозначительно произнесла:

— Есть еще и невероятно крепкая веревка, которая все это удерживает.

До Еджун быстро осмотрелся, следуя за ее взглядом. Но, конечно, его глаза не могли увидеть ничего особенного.

— Что за веревка?

Шаманка прищурилась и снова принялась тщательно его разглядывать. Но вскоре схватилась за голову, как будто испытывая боль.

— Ах, голова!

Пока До Еджун в растерянности наблюдал за этой неожиданной ситуацией, ее взгляд потерял силу.

— …Она говорит, что больше не может смотреть. Говорит, что болит голова…

Это снова была та самая женщина, которая встретила До Еджуна вначале.

Что, вот так все и закончится?

До Еджун схватил шаманку за руку и начал тараторить:

— А? Тогда как же мне… Может, амулет какой-нибудь… Или ритуал не нужно провести?

— Она говорит не делать глупостей.

— …Это она сказала? Та, другая?

— Да. Говорит, что все бесполезно. Просто…

Женщина украдкой взглянула на До Еджуна, словно ей было неловко это говорить.

Не выдержав напряжения, он произнес:

— Что такое? Все нормально, говорите.

— Говорит жить как получится...

— ...Что?

— Велит ничего не предпринимать.

В этот момент ее взгляд снова изменился, и вдруг прозвучал капризный детский голос:

— Ух, как же бесит! Просто живи как пух одуванчика на ветру! Такова твоя судьба!

Увидев его расстроенное лицо, женщина смягчилась, тяжело вздохнула и добавила:

— Эх… Мне тебя жалко, так что скажу одну вещь — остерегайся мужчин.

— Мужчин?…

В голове До Еджуна сразу возник образ того мужчины, которого ему следовало опасаться больше всего. Конечно же, это был Чон Сахён.

Сейчас именно он представлял наибольшую опасность.

— Да. Берегись мужчин по ночам.

— …

До Еджуна бросило в дрожь. Интересно, насколько много она знает? Что именно она видит?

Неужели… про него и Чон Сахёна, про то самое…

Несмотря на накатившее чувство стыда, он подумал, что это может быть шансом. Раз она и так все знает, не придется объяснять самому...!

— Вообще-то я как раз из-за этого мужчины и пришел. Правда ничего нельзя сделать? Нет способа прогнать его? — спросил До Еджун умоляющим голосом.

Женщина цокнула языком.

— Чего прогонять-то? Как ты живого человека прогонишь? И вообще, тебе нужно не прогонять, а крепко держаться.

— …За что?

— За что угодно. За разум, за душу, за силу.

От таких решительных слов До Еджун поник.

— В общем, тебе просто нужно остерегаться мужчин. А теперь иди.

Как это — остерегаться, но без объяснений как именно? И это все?

Пришел избавиться от проблемы, а ушел только с неприятным осадком. Держаться за кого-то и жить как пух одуванчика…

Совершенно бесполезные советы.

Бурча себе под нос, До Еджун вышел из переулка.

***

Несколько минут спустя.

Кто-то вошел в гадальную. Женщина, которая только спокойно уселась, вдруг резко вскочила.

— Ох...!

Она схватилась за грудь и рухнула на пол. Голову словно придавило огромным камнем, появилась тупая боль. Дышать стало тяжело, будто легкие наполнились водой.

Хрип-хрип. Пока она судорожно хватала ртом воздух, стоявший перед ней Чон Сахён протянул руку. Движение было изящным, без лишней суеты.

— Вы в порядке? — спросил он равнодушным тоном.

Шаманка не осмелилась взять его руку и с трудом поднялась, опираясь о землю.

Затем, ухватившись за стоявший перед ней столик, произнесла:

— С к-какой целью...

Даже эти слова дались ей с огромным трудом. По спине струился холодный пот, а в голове непрерывно звучало предупреждение.

Кто же этот мужчина? Ее глаза беспомощно забегали.

Когда он только вошел, на какое-то мгновение шаманка приняла его за посланника загробного мира. Хотя мужчина не был одет во все черное и не имел устрашающего вида, одна только его аура и присутствие вызывали невероятное давление.

Женщина не могла даже прямо взглянуть на него. Вместо этого уставилась на свой столик.

— Мне любопытно, зачем приходил мужчина, который только что отсюда вышел, — тихо сказал Чон Сахён безразличным голосом.

Неужели это мужчина, которого нужно остерегаться?..

Хоть она была всего лишь простым человеческим сосудом и многого не понимала, но было ясно: тот парень со слабой и кроткой аурой не сможет противостоять этому человеку.

— Я-я… я не могу разглашать информацию о других клиентах, — она виновато склонила голову.

Впервые кто-то так подавлял ее энергию. Голос женщины совсем не был слышен.

Как в густом тумане беззвездной ночи, все перед глазами расплывалось.

— Хм… Ничего особенного, просто беспокоюсь. Может, у него какие-то проблемы, раз он пришел в такое место. Вы понимаете, о чем я? — сказал Чон Сахён с милой улыбкой.

Женщина медленно выдохнула задержанный воздух и внезапно выпалила:

— Хозяин… веревки.

— …Что? — нахмурился Чон Сахён.

Из-за расплывчатой метафоры было сложно понять смысл слов.

— Неудивительно, что сила такая необычная…

— О чем вы вообще…

— У вас нет врожденной судьбы.

Странные слова — не формальные, но и не совсем неформальные. Не вежливо и не грубо.

Женщина пристально вглядывалась в глаза Чон Сахёна. Хоть его сила и пыталась оттолкнуть, но он был всего лишь человеком.

Она выпучила глаза, стараясь не поддаться его давлению.

И тогда начала смутно что-то различать.

— Как человек может обладать такой силой…? — прошептала она.

Бровь Чон Сахёна дернулась.

— Но судьба сама пришла к вам. У вас есть способность ее удержать, и это родство душ. Нет, не так… Раз не небеса соединили вас, нельзя назвать это небесным родством.

— …

Видя, что мужчина все еще не понимает, женщина отчетливо произнесла, делая упор на каждом слове:

— Тот мужчина — ваша судьба. Поэтому держите крепко, чтобы не улетел. Стоит ослабить хватку, как он тут же упорхнет.

— …Упорхнет?

— Да. Знаешь сказку про небесную деву и дровосека?

— Вы про народную сказку?

— Да. Небесная дева — существо, которое простой человек не может желать. Но дровосек возжелал. Более того, она даже родила ему детей.

Она погладила рукав ханбока кончиками пальцев.

— А потом в момент слабости он вернул ей волшебную одежду. В этом проблема людей. Уж если злой, так будь злым до конца. Я не понимаю этой логики. Конечно, если бы не вернул, его бы сурово наказали.

— …

— На самом деле его и так наказали, ведь любимый человек ушел. Как думаешь, как жил дровосек после этого?

Она словно прощупывала реакцию — как и ожидалось, лицо Чон Сахёна окаменело.

Было очевидно, что он проецирует эту историю на кого-то. И этот кто-то наверняка тот мужчина, который приходил перед ним.

Женщина кивнула.

— Кажется, ты и без слов все понимаешь.

— И что?

— Раз не собираешься отпускать и не боишься наказания, то держи крепче. Небеса все еще ищут свою потерянную деву.

— …

— На этом все. Вознаграждение за гадание оставь щедрое. А то расскажу небесной деве, где ее одежда. И я не взяла денег с того мужчины, который приходил перед тобой.

Что за шаманка такая, которая занимается шантажом? Чон Сахён посмотрел на нее с недоумением, но перед ним была не человек, а иная сущность, поэтому она даже не моргнула.

Он вздохнул и понимающе кивнул.

— Тогда задам последний вопрос.

***

— У вас что-то случилось? — спросил секретарь Ким Джунхван.

Он как раз проводил брифинг по сегодняшнему расписанию, но вдруг заметил, что директор погружен в свои мысли.

Постукивая пальцами по столу и глядя в пустоту, Чон Сахён произнес:

— Секретарь Ким, что вы думаете о шаманах?

— …Простите?

От совершенно неожиданной темы Ким Джунхван только растерянно заморгал.

— Это же суеверия, разве нет?

— ...Наверное, да?

— Как думаете, им можно верить?

— Я не очень в этом разбираюсь… хотя в семье моей жены есть традиция.

Чон Сахён с интересом посмотрел на него.

— Правда?

— Да... У жены по материнской линии есть родственница-шаманка, поэтому жена довольно сильно в это верит. Хотя я сам не особо.

— Хм… Получается, пятьдесят на пятьдесят?

— Да. Так и есть... Но я считаю, что если предостерегают от чего-то, то лучше прислушаться на всякий случай. Стараюсь слушать жену.

— Мудрое решение, — кивнул Чон Сахён. — На встречу сегодня я поеду один. Можете идти домой сразу после работы. А, и скажите маркетинговому отделу, чтобы не приходили с отчетом лично, пусть пришлют документы. Я потом просмотрю.

— …Хорошо, директор.

Хоть и казалось, что он не особо слушал, Чон Сахён четко распределил расписание. Ким Джунхван мысленно покачал головой и быстро записал его слова в блокнот.

Дождавшись, пока секретарь выйдет из кабинета, Чон Сахён достал телефон.

До Еджун вертел в руках амулет, который дала ему шаманка. Перед самым уходом она внезапно остановила его и чуть ли не силой впихнула амулет в карман, но не объяснила, для чего.

«Думаешь, я дала что-то плохое? Если так сделаю, то всё зло ко мне вернется. А это хоть немного поможет с тем, о чем ты беспокоишься. Оплату не возьму. Всё равно сегодня большие деньги придут».

С этими словами она даже отказалась от вознаграждения, которое он специально приготовил в красивом конверте... Разве шаманы отказываются от денег, даже если им предстоит получить крупную сумму?

До Еджун глубоко задумался, а потом вдруг хлопнул в ладоши, словно его озарило.

— Большие деньги? Ох, неужели выигрыш в лотерею? Вау... Если так, надо было спросить выигрышные номера! Ах, почему я вчера об этом не подумал?

Он схватился за голову, жалея о воображаемых деньгах. В этот момент позвонил Чон Сахён.

— А, этот опять не работает, а звонит, — проворчал До Еджун, но тут же ответил на звонок. — Алло?

— Что делаешь?

Сразу же допрос, ну конечно. Он что, детектив или следователь? До Еджун покачал головой и ответил:

— Да так, ничего.

— Как это ничего?

В голосе Чон Сахёна слышалось поддразнивание.

— …

Когда в ответ не последовало ни слова, он пробормотал, будто бы разочарованно:

— Нечестно. Ты всё знаешь, а я — нет.

— О чём ты? Что тут нечестного?

— Я тоже хочу видеть До Еджуна, а ты один смотришь на него. Это нечестно.

— …Придурок.

До Еджун не выдержал и выругался вслух. Это уже было выше его сил.

«Он что, с каждым днем всё больше сходит с ума? С ним точно всё в порядке?» — подумал он.

— Как сегодня До Еджун? Красивый?

— Откуда мне знать?

— Значит, некрасивый.

— Вовсе нет! — возмущенно подскочил До Еджун.

— Лицо опухло?

До Еджун машинально потрогал свои щеки и обиженно произнес:

— Нет! Вообще не опухли.

— А круги под глазами?

— Говорю же, нет, — упрямо сказал До Еджун, стиснув зубы.

— Тогда он, наверное, очень красивый.

— …

— Покажи мне свое лицо. Сегодня вечером. Раньше не получится, часов в семь.

И как у него получается так естественно всё провернуть? До Еджун уже и сам не заметил, как попался.

— Я заеду. Забрать тебя из дома?

Судя по всему, даже если небо упадет на землю, Чон Сахён всё равно приедет. Хотя До Еджун и ворчал про себя, мол, даже если он безработный, это уже слишком, но всё же послушно ответил:

— Нет, не из дома. Мне нужно кое-куда съездить.

— Куда?

— По делам. Точный адрес сам ещё не знаю. Узнаю, когда доберусь.

— Хм… Хорошо. Напиши мне, как освободишься.

— Ага.

До Еджун положил трубку и начал одеваться.

***

— Говорите, не месячную аренду, а годовой депозит? Сейчас мало таких вариантов... — сказал риэлтор, листая папку с документами.

До Еджун сделал глоток кофе и кивнул.

— Можно и помесячную аренду с высоким депозитом.

— Тогда вариантов станет в два раза больше*.

*От Сани. Давайте объясню, что тут происходит. В Корее есть 3 типа аренды: чонсе, вольсе и что-то между (пол-чонсе). Чонсе — это когда арендатор вносит огромный депозит (обычно 50-80% от стоимости жилья) и не платит аренду. Вольсе — небольшой депозит + ежемесячная плата. Что-то между (пол-чонсе) — высокий депозит + уменьшенная ежемесячная плата. Сначала Еджун хотел чонсе, но таких вариантов мало. Тогда он предлагает что-то между. Это важная деталь, показывающая его финансовое положение. Видимо, у него есть накопления, но он хочет снизить ежемесячные расходы, так как пока не работает.

Лицо риелтора просветлело. Он взял со стола ключи от машины.

— Что тут сидеть, давайте сразу поедем смотреть?

— Хорошо.

Это уже было третье агентство недвижимости, которое он нашел. Объездив несколько районов Сеула и посмотрев множество вариантов, он так и не смог найти то, что ему по душе.

Если что-то одно было хорошо, то другое обязательно не устраивало.

Чон Сахёну он об этом не говорил. Тот бы сразу предложил переехать к нему, к тому же...

Просто на всякий случай не говорил.

Хотя риелтор рядом уже рассказывал что-то о квартире, До Еджун рассеянно смотрел в окно.

Было странно, что он живет так, словно это его настоящая реальность. До конца аренды оставалось всего 3 месяца, а он всё равно думал о будущем в этом мире и готовился к нему.

При этом всё ещё хотелось вернуться в свой мир. Даже ему самому это казалось крайне противоречивым.

До Еджун снова и снова прокручивал в голове слова шаманки о том, что его будущего не видно.

Может, она сказала так просто потому, что он не принадлежит этому миру? Или...

Потому что он исчезнет из этого мира — будь то смерть или растворение, в какой бы то ни было форме?

Если бы прямо сейчас появилась возможность вернуться в свой мир…

Он бы согласился без раздумий?

— Приехали. Выходим, — сказал риэлтор.

До Еджун отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.

Как ни крути, причин для колебаний не было.

Он мечтал об этом моменте все 3 года. Это было самой большой целью и движущей силой, которая позволяла ему жить как До Еджун в чужом мире.

Надежда на то, что если будет счастливый конец, если эта новелла закончится — то он просто вернется домой.

Он смотрел только на эту цель.

До Еджун отбросил лишние мысли и последовал за риелтором в незнакомое здание.

***

Возвращаясь в офис после обеда, Чон Сахён случайно столкнулся с Хан Сиён в кафе на первом этаже.

— Здравствуйте, господин директор, — вежливо поклонилась она.

Чон Сахён тоже поклонился в ответ.

— Вкусно пообедали?

— Да, спасибо. С коллегами по команде.

Они разговаривали так непринужденно, что окружающие начали потихоньку расходиться, бросая на них взгляды.

Впрочем, они не уходили далеко, а словно окружали их, наблюдая. В отличие от ничего не подозревающей Хан Сиён, Чон Сахён прекрасно чувствовал эту атмосферу.

Он мягко улыбнулся.

— Если хотите кофе, я угощаю. И ваших коллег тоже.

— Ох, не стоит…!

— Не отказывайтесь. Я всё равно хотел обратиться к вам за помощью.

— …За помощью?

Разве обычно предупреждают о просьбе? Хан Сиён склонила голову набок.

Чон Сахён, глядя на меню кафе, сказал:

— Ничего особенного. Просто хочу кое о чем спросить.

— О чем...?

Пока она снова растерянно переспрашивала, Чон Сахён уже заказал её любимый ванильный латте со льдом и американо для коллег.

Сотрудник кафе забрал его карту, и Чон Сахён повернулся обратно.

— Это касается Еджун-хёна.

— А…! — наконец поняла Хан Сиён.

Вжжж-жжж — шумела кофе-машина. Голос Чон Сахёна в шуме могла слышать только стоявшая рядом Хан Сиён.

— Вы же давно его знаете?

— Да, верно.

— Он случайно не менял имя?

— Что? Еджун? Не думаю... Насколько я знаю, нет. Его родители обратились в дорогое бюро имен, чтобы выбрать хорошее.

Хан Сиён было любопытно, почему он задает такой неожиданный вопрос, но по выражению его лица ничего нельзя было понять.

— А что? Еджун сказал, что менял имя?

— Нет, он такого не говорил...Тогда, может, вы знаете человека по имени Пэк Юмин?

— Пэк Юмин… Первый раз слышу.

— Хм, понятно. Спасибо, что рассказали.

— …Не за что. Хотя я сомневаюсь, что смогла вам помочь…

— Нет, вы очень помогли.

К этому времени напитки были готовы и их поставили в подставки. Хан Сиён осторожно взяла по подставке в каждую руку.

— А, кстати, Еджун-хён, кажется, готовится к переезду. Он вам ничего не говорил? — спросила она. — Хочет переехать в другой район, но пока не нашел ничего подходящего.

Чон Сахён так естественно подхватил её слова, словно уже знал об этом:

— Да, я предлагал ему переехать ко мне, но он говорит, что там слишком дорого искать жилье. А жить у меня не хочет... И когда я предложил купить квартиру, тоже отказался.

— Ну да, в этом весь Еджун. Он вообще не любит быть кому-то обязанным. Ой! Я не имею в виду, что вы для него чужой...

— Я понимаю, — мягко улыбнулся Чон Сахён. — Наверное, ему не нравится, что я всё время лезу со своими советами. Он ничего не хочет мне рассказывать, говорит, что сам разберется.

— А…

— Сейчас столько мошенничества с арендой... — Чон Сахён изобразил грусть, опустив брови и наблюдая за реакцией Хан Сиён. — Может, хён говорил вам ещё что-нибудь о переезде...

— Если Еджун что-то расскажет, я тайком сообщу вам! — перебила Хан Сиён, сверкая глазами.

Чон Сахён лишь широко улыбнулся.

В итоге ни один из вариантов ему не подошел. До Еджун не хотел быть таким придирчивым перед увлеченным риелтором, но если не складывается — значит, так тому и быть.

Он даже подумал, что при таком раскладе лучше вернуться жить в родительский дом.

Не то чтобы ему было неловко жить с чужими родителями. Наоборот — довольно комфортно.

До сих пор До Еджун настаивал на съемной квартире исключительно из-за учебы.

Но теперь он закончил университет, и срок аренды подходил к концу... Не было причин не вернуться.

До Еджун добавил родительский дом в список потенциальных вариантов. Затем он, как обычно, сделал скриншот карты со своим местоположением и отправил Чон Сахёну.

Это было проще, чем объяснять, в каком именно здании он находится.

Похоже, Чон Сахёну этот способ тоже больше нравился.

Его машина остановилась точно в том месте, которое До Еджун отметил на карте — без малейшей погрешности.

Привычно усевшись на переднее сиденье, До Еджун сразу же начал суетливо пристегиваться. Чон Сахён, облокотившись на руль и наблюдая за его действиями, вдруг произнес:

— Ты закончил? Посмотри на меня.

— Зачем?

До Еджун с недоумением повернул голову. Как только их взгляды встретились, Чон Сахён мягко прищурился.

— Наконец-то вижу твое лицо.

— …

На мгновение До Еджун потерял дар речи — его лицо показалось таким прекрасным, словно нарисованным.

Точно, вот каким был Чон Сахён.

Видимо, он так привык к его внешности, что успел позабыть о красоте.

До Еджун медленно окинул взглядом Чон Сахёна в строгом офисном костюме. Хоть он только что ушел с работы, но не выглядел ни измотанным, ни уставшим — будто сошел со страниц модного журнала, настолько безупречным он был.

До такой степени, что в нем не чувствовалось ничего человеческого.

— Что ты так смотришь? Я тебя смущаю?

До Еджун подумал — и кто тут должен испытывать волнение? Он весь день мотался по городу в поисках жилья, промок от пота и едва держался на ногах от усталости.

Как ни посмотри, в нем самом не было ничего, что могло бы заставить сердце биться чаще. До Еджун был очень объективен в собственной самооценке.

Но Чон Сахён, казалось, потерял всякую объективность.

— Ты что, не знаешь, как ты выглядишь?

— ...Это в каком смысле?

До Еджун бросил на него недоверчивый взгляд. Чон Сахён в ответ пожал плечами, словно не понимая, в чем проблема.

— Как же ты бесишь… — цокнул языком До Еджун.

Чон Сахён, видимо, только сейчас сообразил и ухмыльнулся.

— А, ты имеешь в виду, что я красивый?

— …

— Что такое? Волнуешься, когда смотришь на мое лицо?

С этими словами он резко придвинулся ближе, и До Еджун в панике оттолкнул его в плечо.

— Псих...! Смотри вперед, на дорогу!

Машина, конечно же, стояла на месте — горел красный свет — но До Еджун всё равно занервничал. Он изо всех сил старался не дать Чон Сахёну посмотреть в свою сторону.

Как бы ни обидно это было признавать, но его сердце действительно забилось чаще, стоило только взглянуть на его лицо.

— И каково это — быть таким красивым? — он сам не заметил, как задал этот вопрос.

Услышав такой искренний интерес, Чон Сахён расхохотался.

— Что это за вопрос такой?

— …

— Тебе правда интересно?

— …Забудь.

— Хм, неплохо? Всё-таки с такой внешностью гораздо проще заслужить чью-то любовь.

— Что за странный ответ? Не то что люди хорошо относятся, а «проще заслужить любовь»? — удивленно спросил До Еджун.

Чон Сахён достал из кармана конфету и протянул ему. До Еджун неохотно взял.

— Ты ведь сам на меня постоянно смотрел, хотя и пытался этого не показывать, — сказал Чон Сахён.

— Кто?

— Ты, хён.

— Я? На тебя?

— Когда мы впервые встретились, ты меня избегал, хён. Был весь на взводе, а сам постоянно пялился исподтишка. Думал, не замечу?

— …Дело не в том, что я думал, что ты не заметишь — я сам не знал... Я правда так делал? Точно? Тебе не показалось? — переспросил До Еджун.

Чон Сахён уверенно кивнул и сказал:

— Я похож на того, кто будет выдумывать? Зачем мне это?

От этих слов уровень доверия резко возрос. И правда, такому человеку как Чон Сахён вряд ли свойственна мания величия. Разве что звездная болезнь.

— Ладно, что уж там. Честно говоря, я действительно был поражен.

Была какая-то радость от встречи с тем, кто был практически главным персонажем этого романа. Да и когда они впервые встретились взглядами во время приветствия, он был потрясен, увидев его лицо.

В тот момент он сразу понял, почему Чон Сахёна назвали именно так — без каких-либо объяснений было очевидно, почему в его имени есть слог «чон»*.

*От Сани. То есть «ангел».

— Это прозвучало так, будто ты влюбился с первого взгляда.

До Еджун молча развернул конфету, осторожно отделяя хрустящую обертку, положил в рот и начал старательно разжевывать. Во рту разлился сладкий яблочный аромат. Чон Сахён весело рассмеялся.

— Какой же ты милый.

Несмотря на приятный вкус конфеты, До Еджун скривился, словно жевал что-то противное.

А Чон Сахён, похоже, от этого веселился ещё больше.

***

Машина Чон Сахёна остановилась не где-нибудь, а возле его дома. До Еджун потер свой впалый живот и пожаловался:

— Эй, почему мы приехали к тебе? Разве мы не собирались поужинать? Я голодный.

— Я собираюсь приготовить ужин.

— …Ты?

До Еджун недоверчиво посмотрел на него. Чон Сахён в ответ только пожал плечами, будто не понимая, в чем проблема.

— Да, я.

Оказавшись дома, Чон Сахён помыл руки, повязал фартук и начал доставать продукты из холодильника, аккуратно выкладывая их на стол по порядку. Он с привычной ловкостью расставлял посуду на барной стойке — несмотря на то, что выглядел как молодой господин из богатой семьи, который в жизни не готовил.

— Я купил пижаму твоего размера. Переоденься, — сказал он.

— Правда? Тогда я схожу в душ. Где она?

— Сейчас принесу.

Чон Сахён зашел в гардеробную и вернулся с пижамой. Это была опрятная хлопковая пижама темно-синего цвета.

— Неплохая.

До Еджуну, похоже, понравилось — он внимательно осмотрел пижаму со всех сторон, повертел в руках, прижал к груди и направился в ванную.

Проводив его взглядом, Чон Сахён улыбнулся и вернулся к приготовлению ужина.

Когда До Еджун вышел из душа, на столе уже стояла паста, стейк и вино. А рядом Чон Сахён неторопливо нарезал багет.

До Еджун замер с полотенцем в руках при виде этой сцены. Она была словно из дорамы.

По его рукам пробежали мурашки.

— Это что такое..?

— О, вышел как раз вовремя. На.

Чон Сахён естественным движением положил кусочек багета До Еджуну в рот. Тот начал неловко жевать.

Смочив пересохшее горло вином, он недоуменно спросил:

— Что за атмосфера такая, что хоть свечи зажигай?

— Зажечь? У меня есть подарочные свечи.

— Не надо! Реально мурашки… — До Еджун поморщился и вздрогнул.

Чон Сахён, похоже, совершенно не понимал, что не так.

Он что, правда считает это свиданием?..

От этой мысли До Еджун застыл.

Нет, погодите. Он же наверняка считает это настоящим свиданием...?

Украдкой взглянув на него, До Еджун сел за стол. Чон Сахён снял фартук и сел напротив, начав разливать вино по бокалам.

— Ешь давай.

— А? А, да... Приятного аппетита.

До Еджун неловко взял в руки вилку и нож. Не считая тех случаев, когда он ел тонкацу*, он уже и не помнил, когда в последний раз пользовался ими. Движения казались непривычными.

*От Сани. Тонкацу — это японская котлета из свинины в панировке, обжаренная во фритюре. Популярно в Японии и Корее. Обычно подают с соусом, капустой и рисом.

Чон Сахён наблюдал за его неловкими движениями и потягивал вино. Потом он встал из-за стола.

— Давай я.

Он забрал у До Еджуна приборы и начал аккуратно разрезать идеально прожаренный стейк. Движения были четкими, без лишней суеты.

Как будто он делал это всю жизнь. Совсем не похоже на то, как он вел себя, когда они впервые пошли есть самгёпсаль.

До Еджун в очередной раз осознал, что они из разных миров. Он взял протянутую вилку.

Ручка была теплой от его прикосновений. До Еджун задумчиво посмотрел на нее и вдруг безо всякой задней мысли спросил:

— Ты и Сиён так же делал?

Ох.

Только произнеся эти слова, До Еджун осознал, что сказал. Он попытался прикусить язык, но сказанного уже было не вернуть.

Он правда спросил это не подумав, но теперь переживал, что Чон Сахён мог воспринять это иначе.

Ведь раньше ему не нравилось, когда упоминали Хан Сиён.

До Еджун поднял голову — и встретился взглядом с Чон Сахёном, который пристально смотрел на него.

Он не мог ни отвернуться, ни пошевелиться, словно пойманный этим взглядом.

Чон Сахён смотрел с каменным выражением на лице. Без малейшего намека на недовольство.

Хотя на этот раз До Еджун явно ошибся.

Чон Сахён медленно выдохнул, словно из него разом вышел весь воздух.

— Нет, — ответил наконец Чон Сахён.

— ...

— Не знаю, насколько важен этот вопрос в данной ситуации...

Поскольку уже нельзя было взять слова обратно, До Еджуну оставалось только молча слушать.

— Да, мне действительно нравилась она как человек. И до сих пор нравится. Она же твоя подруга, хён.

— ...

— Но почему этого не понимают? Я ни разу не говорил, что люблю её.

Его взгляд был решительным. До Еджуну стало казаться глупым то, как он всё это время был уверен, что Чон Сахён любил Хан Сиён.

Он даже как-то растерялся.

Чон Сахён был кандидатом на роль главного героя — в оригинале истории он любил главную героиню. Настолько сильно, что эта любовь переросла в одержимость.

Но Чон Сахён, который сейчас перед ним?

Можно ли сказать, что этот мужчина — тот же самый персонаж из романа?

Можно ли называть его Чон Сахёном, если он лишился главного сюжетного элемента — любви к Хан Сиён?

Дзинь!

В этот момент раздался резкий звук разбитого стекла.

До Еджун выронил бокал с вином. Стекло разбилось вдребезги, и красное вино растеклось по полу.

Когда растерянный До Еджун попытался встать со стула, Чон Сахён протянул руку, останавливая его.

— Не двигайся.

Затем он принес полотенце и быстро собрал вино и осколки. Белое полотенце мгновенно стало красным.

Тщательно проверив несколько раз, не осталось ли даже самых маленьких осколков, Чон Сахён поднялся с колен. До Еджун, глядя на него сверху вниз, невольно отвел взгляд.

И в этот момент Чон Сахён схватил его за подбородок и поцеловал.

Мягко поглаживая застывшие плечи До Еджуна, он проникал языком всё глубже.

Это было влажно, тягуче и настойчиво — но не торопливо. Чон Сахён оставлял достаточно пространства, чтобы До Еджун мог ответить.

Давал время, чтобы вдохнуть, чтобы почувствовать жаркое тепло и ощутить прикосновения его рук.

По сравнению с прошлым разом, До Еджун начал реагировать гораздо чувствительнее.

— Ммм...

Издав стон, он оттолкнул Чон Сахёна. Тот отстранился без сопротивления.

Находясь на таком близком расстоянии, что их губы почти соприкасались, он смотрел на До Еджуна снизу вверх. Тот тяжело дышал, закрыв глаза.

Стоило ему сделать глубокий вздох, как Чон Сахён снова поцеловал его.

Тело До Еджуна было честным. Когда Чон Сахён нежно щекотал его нёбо или когда их языки соприкасались, он крепко сжимал чужую одежду. Так крепко, что на руках проступали вены.

Чон Сахён углубил поцелуй и крепко обхватил голову До Еджуна, чтобы тот не сбежал.

Тогда До Еджун начал слегка перебирать ногами, пытаясь его оттолкнуть. На этот раз Чон Сахён упрямо держал его дольше, не давая отстраниться.

Пока из горла До Еджуна не вырвался стон.

Оказавшись наконец на свободе, До Еджун отвернулся и тяжело задышал — его грудь быстро вздымалась и опадала.

Чон Сахён взял его за плечи и снова повернул к себе. А затем рукой вытер влажные губы.

— Только с тобой, хён.

Предложение с пропущенным дополнением. В это пустое место, оставленное Чон Сахёном, можно было вставить любое слово.

И его готовку, и слова о любви, и этот поцелуй.

До Еджун молча прикусил нижнюю губу.

— Еда остыла. Давай быстрее поедим, ты же говорил, что голоден. Или разогреть?

— А? Нет, я так поем.

Чон Сахён кивнул и вернулся на свое место.

Наблюдая за ним, До Еджун неуверенно положил в рот кусочек стейка. Тот немного остыл, но это было нормально.

Нет, было даже вкусно.

Настолько вкусно, что даже До Еджун оценил — хотя он не особо любил западную кухню. Мясо было нежным, и в нем чувствовался какой-то сладкий и ароматный привкус.

Это было идеальное блюдо, которое не нуждалось в дополнительных соусах.

— Недавно научился у знакомого шеф-повара. Чтобы приготовить тебе, хён.

Эти слова не оставляли ни малейших сомнений в ответе на недавний вопрос. До Еджун кивнул.

— Да, вкусно.

Вся остальная еда тоже была вкусной, и вино прекрасно сочеталось, но ему всё равно было некомфортно.

До Еджун продолжал есть, словно робот, выполняющий команды. Он даже не заметил, что Чон Сахён почти не ест, а просто пристально смотрит на него.

— Говорят, у нас хорошая совместимость?

От внезапного вопроса До Еджун поднял голову.

— А?

— Сказали, что мы предназначены друг другу судьбой.

— Что ты вдруг такое говоришь? — с недоумением спросил До Еджун.

Чон Сахён издал задумчивый звук и взял помидор черри, который был подан в качестве гарнира.

Легко оторвав плодоножку, он положил его в рот. Раздался хруст — помидор черри лопнул.

Глаза До Еджуна забегали. Чон Сахён, словно давая достаточно времени подумать, медленно заговорил:

— Ты же ходил туда узнать именно это, не так ли?

— О чем ты...

— Когда ходил к шаманке.

— ...

До Еджун облизнул пересохшие губы. Этого было недостаточно, и он попытался смочить горло вином, но от этого стало ещё суше.

— Что же так интересовало моего хёна?

До Еджун вспомнил слова шаманки, которая велела ему остерегаться мужчин по ночам. Может, сейчас как раз тот самый момент?

Если так, то уже слишком поздно быть осторожным.

Чон Сахён усмехнулся.

— Ну, конечно же, ты спрашивал о нашей совместимости. Разве нет?

— ...

— Еджун-хён, в такие моменты просто кивай. Или хочешь, чтобы я загнал тебя в угол, пока не начнешь говорить правду?

На эти слова До Еджун отчаянно закивал — даже не понимая, с чем именно соглашается.

После этого Чон Сахён действительно больше ни о чем не спрашивал. Просто спокойно продолжил есть. Глядя, как он изящно ест салат, До Еджун осторожно спросил:

— А она правда сказала, что мы предназначены друг другу судьбой?

— Что, интересно? Ты же уже слышал.

— ...

Лицо До Еджуна снова застыло. Чон Сахён сморщил нос и улыбнулся.

— Это ложь.

— Эй, зачем тебе такая ложь…!

— Она сказала, что мы не созданы друг для друга, потому что небеса не соединили нас. Не знаю, что это значит.

Сказав это, Чхон Сахён пожал плечами. Небеса не соединили нас.

Эти слова можно было истолковать двояко.

Во-первых, что небеса могли не соединить их, потому что он не принадлежит этому миру. Во-вторых, это не судьба, предначертанная небесами, потому что он изменил оригинальную историю.

— А, может, потому что ты инопланетянин?

До Еджун не смог улыбнуться шутливой фразе Чон Сахёна.

— В любом случае, даже если мы не созданы друг для друга, у нас всё равно есть связь, верно?

— ...Это не ложь?

Ведь ему сказали остерегаться мужчин по ночам?

Может ли это быть «связью» с точки зрения одного из них?

До Еджун был в замешательстве.

— Ты хочешь, чтобы это было ложью? — отразил вопрос Чон Сахён и прищурился.

— Нет... мне тоже нравится… — сдался До Еджун.

Взяв свою тарелку, Чон Сахён встал из-за стола.

— Тогда оставайся на ночь.

До Еджун не смог найти слов для отказа и упустил момент. Тем временем Чон Сахён начал аккуратно убирать со стола.

Неловко поднявшись, До Еджун отнес посуду к раковине.

— Сиди.

В итоге его выгнали из кухни. Сидя на диване, он украдкой поглядывал на спину Чон Сахёна.

Телевизор был включен, но До Еджун ничего не видел. Шло развлекательное шоу, в котором воссоединялись давно расставшиеся пары.

Девушка, рассказывая о своей прошлой любви, расплакалась от нахлынувших чувств. До Еджун на мгновение задержал взгляд на ее лице.

Это было лицо влюбленного человека. Хоть в нем и читались глубокое сожаление и тоска, но самым явным чувством была любовь.

Для До Еджуна любовь существовала только в историях. В новеллах, дорамах или фильмах.

Что же это за чувство?

Он знал о любви других, но никогда не думал о своей собственной. До Еджун обдумывал слова шаманки, которая назвала его и Чон Сахёна созданными друг для друга — нет, связанными друг с другом.

Была ли это правда?

Или просто ложь Чон Сахёна?

— Интересно?

В этот момент Чон Сахён, закончив мыть посуду, подошел к дивану. Его взгляд равнодушно скользнул по телевизору и тут же вернулся к До Еджуну.

Казалось, ему было всё равно, что показывают. Ему был интересен только тот, кто сидел на диване и смотрел.

— Ну…

До Еджун зачем-то начал переключать каналы пультом.

Чон Сахён, поглаживая его взъерошенные волосы, сказал:

— Подожди меня в спальне, я пока пойду в душ.

После того, как Чон Сахён скрылся в ванной, До Еджун не сводил глаз с входной двери.

Может, уйти? Вот прямо сейчас?

Каждая клеточка его мозга начала вести ожесточенную борьбу. Главный вопрос был в том, сможет ли он остаться в живых, если уйдет.

Чон Сахён определенно сказал ему ждать. И остаться на ночь. Это звучало как предложение, но на самом деле было приказом.

К тому же, он уже достаточно разозлил его своими действиями, так что дальше провоцировать было опасно.

До сих пор Чон Сахён ни разу по-настоящему не злился на До Еджуна. Но он знал по роману, что бывает, когда тот действительно злится.

— ...Пожалуй, лучше послушно остаться, — пришел он к предварительному решению.

Можно сказать, что решение было принято ещё раньше — ведь он ни разу не двинулся с места после ухода Чон Сахёна.

До Еджун со вздохом поднялся и направился в спальню, бесцельно оглядываясь по сторонам.

Он открыл несколько ящиков и разглядел дорогие предметы интерьера, на которые раньше только мельком бросал взгляд.

Конечно, по таким поверхностным вещам невозможно было узнать Чон Сахёна. Ведь его жизнь была выстроена как идеальная картина.

До Еджун быстро потерял интерес и сел на кровать.

И чуть позже…

— Ты... что это? — он застыл, увидев вышедшего из душа Чон Сахёна.

— А что?

На нем была точно такая же пижама, как у До Еджуна.

Он посмотрел на себя. Потом снова на Чон Сахёна. Переводя взгляд туда-сюда, он тихо пробормотал:

— Псих…*

*От Сани. В оригинале используется слово «미친» (мичин) — одно из самых распространенных корейских ругательств. Буквально означает «сумасшедший», но в современном языке часто используется как восклицание удивления или возмущения, примерно как русское «псих» или «чокнутый». Это слово настолько часто используется в повседневной речи, что уже практически потеряло свою оскорбительную составляющую и стало языковым клише для выражения эмоций.

Значит, когда он говорил, что купил новую пижаму и просил переодеться — всё было ради этого момента.

— Красиво, правда?

— ...Да, — смирился До Еджун после недолгого шока.

В конце концов, ему же не придется выходить на улицу в этой одежде, так что, наверное, всё в порядке.

— ...А где я буду спать?

Когда Чон Сахён предложил остаться на ночь, До Еджун как-то не подумал об одной важной детали: в квартире была только одна кровать.

Конечно, она была размера «king-size», так что двум взрослым мужчинам хватило бы места, но...

— А что?

— Спать вместе... не рановато?..

Он хотел спросить, не странно ли это — спать вместе, но резко передумал. Потому что увидел, как каменеет лицо Чон Сахёна.

Инстинкт самосохранения До Еджуна сработал мгновенно.

— Мы же уже спали вместе.

— Тогда! Тогда я был пьяный...

— Раз уже спали один раз, почему не можем второй?

До Еджун хотел решительно возразить, что это совсем другое, но, посмотрев в глаза Чон Сахёна, понял, что уже поздно его убеждать.

— Тогда я просто на диване...

Он решил выбраться из спальни другим способом. Но Чон Сахён оказался быстрее — просто обхватил его за талию.

— А-а-а! — оказавшись в чужих объятьях, До Еджун испуганно вскрикнул.

Его тело безвольно, до обидного легко поддалось, и он внезапно очутился между ног Чон Сахёна.

Если бы он откинулся назад, то прижался бы прямо к его груди, поэтому До Еджун сидел с неестественно прямой спиной, словно деревянный.

Тогда Чон Сахён сам наклонился вперед и прижался к нему. Уткнувшись носом в его шею, он глубоко вдохнул.

— От хёна пахнет так же, как от меня.

— ...Ну, мы же одним и тем же мылись, — ответил До Еджун, почти задыхаясь. Голос Чон Сахёна отдавался вибрацией по всему телу.

— Это так приятно. Тебе тоже?

— А? А... ну... запах и правда приятный.

— Да? Значит, ты всегда думал, что от меня хорошо пахнет?

— ...Ага.

Не было смысла лгать, поэтому До Еджун ответил честно. У Чон Сахёна действительно был врожденный вкус во всём.

О его приятном запахе часто упоминалось в романе, и это было первое, что интуитивно чувствовалось при встрече с ним в этом мире.

— Подарю тебе такой же набор. Тогда от нас всегда будет одинаково пахнуть.

— ...Мне кажется, мне не подойдет.

До Еджун особо не задумывался о том, как от него пахнет. Покупая средства для душа или парфюм, он просто выбирал те, от которых не болела голова.

Но одно он знал точно — духи Чон Сахёна ему не подойдут.

Он был человеком, которому удобно в джинсах и худи, а Чон Сахён носил свитера и брюки.

Хотя после встречи с Чон Сахёном он, будучи старше, купил несколько свитеров, чтобы выглядеть взрослее.

А Чон Сахён, наоборот, купил несколько худи пастельных тонов.

Несколько раз они встречались, одетые в стиле друг друга, и каждый раз До Еджун отмечал...

Что Чон Сахёну идет абсолютно всё, а сам он выглядит так, будто надел чужую одежду.

— Что за глупости. Хёну очень идет.

— ...Ты даже если я мешок надену, скажешь, что идет.

Что касается До Еджуна, то Чон Сахён давно потерял всякую объективность. Не в силах возразить, он потёрся лицом о его шею, меняя тему разговора.

— Можно укусить?

Но проблема была в том, что он перевел разговор в совершенно неправильное русло.

— Что?..

Не дождавшись ответа, Чон Сахён впился зубами в чужую шею.

— Ай!

От неожиданно сильного укуса До Еджун вздрогнул. По всему телу побежали мурашки. Не успел он оттолкнуть Чон Сахёна, как почувствовал на шее горячий язык.

— Псих...! Ты зачем лижешь! — в панике дернулся До Еджун.

Чон Сахён с ухмылкой отстранился.

— Просто интересно, какой ты на вкус.

— …

Почему эти слова прозвучали так жутко?

Если тигр лижет тигра — это забота о сородиче, но если тигр лижет кролика — это уже охота.

До Еджун почувствовал себя добычей. В его голове билась одна мысль: «Меня съедят».

Он прикрыл шею руками, боясь, что снова укусят. Его отчаянный вид рассмешил Чон Сахёна. Рука медленно скользнула под пижамную рубашку До Еджуна.

— Хгх..!

Из горла До Еджуна вырвался странный звук. Он изо всех сил тянул чужое запястье от своей талии — но рука была такой сильной, что он мог только тихонько скулить.

— Живот болит? Почему скулишь, как больной щенок? — Чон Сахён воспользовался моментом, чтобы прижаться ещё ближе.

— Н-не болит..!

До Еджун отчаянно пытался оттолкнуть его руку, отрицательно мотая головой. Но Чон Сахён, не обращая внимания на его жалкие попытки, сказал:

— Ты знаешь, какая у тебя нежная кожа? Так приятно.

— ...А мне неприятно...

— Правда?

Услышав это, Чон Сахён резко развернул его лицом к себе. Неожиданно для себя они оказались сидящими друг напротив друга, и Чон Сахён схватил руку До Еджуна, засовывая её под свою одежду.

Почувствовав под ладонью твердые и гладкие мышцы, До Еджун в панике сжал кулак. Чон Сахён весело рассмеялся.

— Что такое? Хочешь меня ударить?

— Нет, ну…! Отпусти…!

— Нечестно, что только я трогаю. Поэтому я позволю тебе тоже потрогать.

Это было совсем не нечестно, но Чон Сахён продолжал настаивать. Запястье начало болеть, и До Еджуну пришлось разжать кулак.

Он тут же ощутил под ладонью тепло кожи. Одновременно с этим четко почувствовал рельеф мышц.

«И имея такое, он говорит, что ему приятно трогать мой плоский живот?» — подумал он.

Поскольку у него самого никогда не было пресса, До Еджун впервые в жизни трогал такие мышцы. Возможно поэтому, сам того не осознавая, он начал водить пальцами по линиям между мышцами, очерчивая их.

Почему-то от этого они становились ещё тверже. Хватка на запястье ослабла, и Чон Сахён издал низкий звук.

До Еджун опомнился и отдернул руку.

— А, я просто потрогал, потому что интересно. У меня же таких нет, вот и… — начал он оправдываться, хотя его никто об этом не спрашивал.

Чон Сахён уткнулся лбом в его плечо и покачал головой. Его растрепанные волосы щекотали шею До Еджуна.

— А... хотел сделать приятно хёну, а в итоге приятно мне, — прошептал он.

До Еджун почувствовал, как волоски по всему телу встают дыбом.

Его тело начало напрягаться совсем по-другому.

Хотя раньше живот не болел, теперь внутри всё словно скручивалось.

Чон Сахён обхватил его затылок и нежно погладил. Совсем как гладят любимого щенка.

— Можешь потрогать ещё.

Рука До Еджуна всё ещё находилась под чужой рубашкой, хотя он и убрал ладонь с пресса.

Он только сейчас это осознал и попытался вытащить руку, но Чон Сахён остановил его. Подняв голову с плеча, он встретился взглядом с До Еджуном.

Сердце До Еджуна ухнуло вниз.

В полуприкрытых глазах Чон Сахёна читалось совсем другое желание — более глубокое.

Это был сигнал тревоги.

До Еджун был уверен — на этот раз Чон Сахён просто так не отступит.

В горле пересохло.

Когда До Еджун облизнул сухие губы, взгляд Чон Сахёна жадно проследил за движением его языка.

Казалось, каждый его вдох и выдох находится под наблюдением. До Еджун даже дышать нормально не мог.

Напряжение нарастало, хотя они не произнесли ни слова.

— Я... я сейчас, только воды попью.

До Еджун не выдержал гнетущей тишины и встал. Двигался он быстрее обычного, чтобы бы Чон Сахён не успел поймать.

Выскользнув из кровати, словно вьюн*, он в спешке выбежал из комнаты и добрался до кухни. Пить и правда хотелось, так что он достал кружку и поставил под кулер.

*От Сани. В оригинале используется слово «미꾸라지» (миккураджи) — рыба вьюн, которая известна своей юркостью и способностью выскальзывать.

Пока наливалась вода, До Еджун прислонился к полке и глубоко вздохнул.

Уф... чуть не попался.

Видимо, его бросило в жар — когда он приложил ладонь к щеке, она была горячей. Залпом выпив холодной воды, он прижал прохладную кружку к лицу.

Только тогда жар немного спал. До Еджун напряженно выглянул в сторону спальни, опасаясь, что Чон Сахён последует за ним, но, к счастью, никакого движения не заметил.

Воспользовавшись моментом, он попытался успокоить колотящееся сердце.

Чуть не потерял свою невинность… Для До Еджуна это всё ещё был неизведанный мир. И он пока не был готов в этот мир вступить.

Более того, чтобы он и Чон Сахён занимались этим?

Это было невозможно даже в каких-нибудь фантазиях.

Честно говоря, даже поцелуи он позволял лишь потому, что его заставали врасплох — иначе бы всячески избегал их.

Но почему теперь он так спокойно принимает поцелуи Чон Сахёна? Сам не мог понять. Хотя… На самом деле он знал ответ.

После долгого общения с Чон Сахёном он усвоил простую истину — «если сдашься, будет легче».

Иногда лучше пожертвовать малым, чтобы сохранить большее.

До Еджун использовал поцелуи как отвлекающий маневр, чтобы избежать более близкого контакта.

Однако он упустил один важный момент — в физической близости существует такое понятие как «прогресс».

И в этом прогрессе есть только движение вперед, назад пути нет. А значит, остается только...

— Нет... нет. Это невозможно, — До Еджун в ужасе замотал головой. Что угодно, только не это — это нужно было сохранить.

Пока ещё был путь назад, но если они зайдут так далеко... тогда он точно не сможет выпутаться из отношений с Чон Сахёном…!

— Надо просто немного поддаться, а потом притвориться спящим. Не станет же он что-то делать со спящим человеком...

План был ненадежным, но для До Еджуна он был как спасительная соломинка.

Глубоко вздохнув, он поставил кружку и вернулся в спальню. Стоило ему открыть дверь, как Чон Сахён, сидевший на кровати, сказал:

— Достань, пожалуйста, то, что лежит в верхнем ящике комода у двери.

До Еджун машинально посмотрел на комод. Даже на вид он был дорогим. Он часто видел, как Чон Сахён достает оттуда лекарства.

И знал, что на ночь тот принимает снотворное.

Поэтому он решил, что речь идет о лекарствах — и без задней мысли открыл ящик.

И…

Увидел разноцветные коробки презервативов.

— А-а!

Бам!

От неожиданности До Еджун с криком захлопнул ящик. Комод задрожал так, будто вот-вот развалится.

Позади раздался смех Чон Сахёна. Для До Еджуна он прозвучал как дьявольский хохот.

— Ах, эта реакция. Такой милый.

Чон Сахён смеялся чуть ли не до слез. Поняв, что над ним издеваются, До Еджун залился краской.

Напрасно он ходил охлаждаться — всё впустую.

Только что успокоившееся сердце снова заколотилось как безумное. В голове не осталось ни одной мысли, только мелькали образы этих разноцветных коробок.

До Еджун в панике затряс головой, хотя это никак не могло помочь вытрясти мысли.

— Ты... ты..!

До Еджун потерял дар речи и бросил на Чон Сахёна обвиняющий взгляд. Тот даже не пытался скрыть улыбку.

— А кто просил убегать?

— ...

Чон Сахён понял, что До Еджун сбежал под предлогом попить воды. Впрочем, было бы странно, если бы не понял.

Учитывая, какой он проницательный...

Но зачем же так издеваться?

— Ой, что-то сердце болит… — сказал До Еджун, хватаясь за бешено колотящееся сердце. Он всё ещё не оправился от шока.

— Что ты как ребенок, пугаешься таких вещей?

— Да разве только ребенок может испугаться такого? У тебя видел, сколько их там... Зачем... зачем так много...

Они занимали весь ящик, плотно уложенные. Без единого просвета. И даже рассортированы по цветам.

Прямо как на витрине в секс-шопе.

— Всё равно всё используем. Разве не лучше, чем покупать понемногу? Будет проблема, если не окажется под рукой в нужный момент.

— ...У кого?

Чон Сахён молча указал сначала на себя, потом на До Еджуна. Тот зажал рот рукой.

Если использовать всё это, можно и умереть от истощения.

— Если тебе больше нравится без них, то я подстроюсь.

— ...Что?

— Я читал, что без защиты вредно для здоровья, поэтому специально для хёна купил много, — Чон Сахён явно ждал похвалы. Ну да, если уж делать это, то лучше с защитой, чем без неё, но...

Нет! Неправильно.

— Не знал твои предпочтения, поэтому взял разные. Выбирай, какие нравятся.

— Что выбирать! Не буду! — До Еджун отскочил от комода, как ошпаренный.

Увидев это, Чон Сахён вздохнул и встал. Сделав несколько шагов своими длинными ногами, он открыл ящик.

До Еджун не осмелился снова взглянуть туда и отвел взгляд. Чон Сахён, даже не заглядывая внутрь, взял первую попавшуюся коробку и потянул До Еджуна за руку.

Тот рухнул на кровать — Чон Сахён едва толкнул его.

Придя в себя, До Еджун попытался сесть, но Чон Сахён мягко надавил, не давая подняться.

До Еджун в отчаянии схватил Чон Сахёна за плечи.

— Нет, Сахён-а. Давай подумаем об этом разумно, а?

— Я сейчас изо всех сил стараюсь быть разумным, так что не провоцируй меня, — его голос был похож на рычание.

Чувствуя себя дрессировщиком, До Еджун спокойно сказал:

— ...Я не провоцирую... Смотри. Я же просто лежу?

В знак невиновности он показал ладони. Тогда Чон Сахён поцеловал его ладонь.

Кожа была влажной от холодного пота, но Чон Сахён даже облизал её языком. От этого странного щекочущего ощущения До Еджун издал задыхающийся звук.

— Подожди, Сахён-а... Сахён-а? Сахён-а, мы...

— Да, я здесь, — ответил сладким голосом Чон Сахён, когда тот в беспамятстве начал повторять его имя.

И тут До Еджун понял — Чон Сахён полностью потерял контроль.

Нужно было остановить его до того, как совсем слетит с катушек.

До Еджун забегал глазами в поисках пути к отступлению. Тем временем рука Чон Сахёна двинулась к его талии.

Нет, даже ниже…

— Ах...!

В какой-то момент их бедра соприкоснулись. Почувствовав через ткань одежды его тяжесть, До Еджун перестал дышать.

Он... что он делает?

До Еджун не осмеливался даже взглянуть вниз. Чон Сахён навалился всем телом, продолжая двигаться ниже.

От постепенно усиливающегося давления До Еджун крепко вцепился в край одеяла и выгнул тело.

— П-подожди...!

— Если подожду, снова убежишь?

— Нет, не в этом дело...!

На самом деле именно в этом. Но До Еджун отчаянно делал вид, что нет. Хотя было понятно, что Чон Сахён не купится на это.

В этот момент До Еджун вспомнил свой недавний план.

«Притвориться спящим».

Но разве не странно будет внезапно уснуть в такой ситуации? Он же не страдает нарколепсией*?

*От Сани. Нарколепсия — редкое неврологическое заболевание, при котором человек может внезапно заснуть в любой момент.

Всё пропало.

План был, но исчез. В этот момент Чон Сахён начал тереться бедрами. От откровенных прикосновений До Еджун издал протяжный стон:

— Ммм...

— Сахён-а, послушай. Помнишь, я недавно говорил, что не из этого мира? — решил привлечь чужое внимание До Еджун.

Как он и предполагал, Чон Сахён замер и посмотрел на него.

По глазам невозможно было прочитать, о чем он думает. Но было видно, что ждет продолжения.

— Да.

— Прости, что не сказал раньше, но я правда скоро исчезну отсюда. Это не мое тело, оно останется как есть... Понимаешь? Потому что я не До Еджун… — начал он объяснять, но Чон Сахён перебил его:

— Когда?

— …?

Неужели поверил?

— Когда ты исчезнешь?

В глазах Чон Сахёна мелькнуло недовольство. Но До Еджун проигнорировал это и воспринял вопрос как хороший знак. По крайней мере, похоже, он поверил.

Проблема была в том, что сам До Еджун не знал, когда именно покинет этот мир.

— Эм... когда… — он забегал глазами. И тут заметил часы на стене.

Секундная стрелка двигалась размеренно: тик-так, тик-так.

Сейчас 11:58.

— В 12! В полночь! Сегодня в полночь! Осталось 2 минуты! — выпалил До Еджун. Он начал извиваться, пытаясь выбраться из-под нависшего над ним Чон Сахёна.

Уже 11:59.

От его барахтанья одеяло, на котором он лежал, начало соскальзывать.

И тут...

Бах!

До Еджун упал с кровати. К счастью, вместе с одеялом, но так как он ударился головой, получилось довольно громко.

— Ты в порядке? — спросил Чон Сахён, бросившись к нему.

Честно говоря, было больше шума, чем боли. Но стыд оказался сильнее, поэтому До Еджун крепко зажмурился.

Он решил вернуться к своему первоначальному плану.

«Притвориться спящим».

Да. До Еджун выбрал идеальный момент для этого.

Сейчас ровно 12:00. Полночь.

— ...Хён? — Чон Сахён потряс его за плечо. Тот отчаянно продолжал притворяться. Даже дыхание задержал.

Чон Сахён глубоко вздохнул:

— Хаа…

А затем сказал своим обычным монотонным голосом:

— Ладно, хватит, вставай. Еджун-хён.

— …

— Еджун-хён.

Но До Еджун уже упустил момент, когда можно было «проснуться».

— До Еджун, вставай.

Только когда в голосе Чон Сахёна появилась сила, он осторожно открыл глаза.

— Ты правда собираешься так себя вести? — спросил Чон Сахён раздражённо, а До Еджун только нервно прикусил язык.

Похоже, тот действительно разозлился.

Встретившись с его ледяным взглядом, До Еджун почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Кажется, он перешел черту.

Из глаз Чон Сахёна исчезли все эмоции. Он смотрел так, словно видел перед собой незнакомца. Холодно.

Страх и ужас достигли предела.

В голове пронеслись сцены из романа. Вспомнились описания того, насколько Чон Сахён был жесток и беспощаден.

Неужели он сейчас лишится жизни, хотя хотел просто сохранить невинность?

Пытался выбраться из могилы, а в итоге вырыл её ещё глубже?

— До Еджун.

Услышав этот голос, похожий на зов смерти, До Еджун встрепенулся и, бросив всякую надежду, закричал:

— К-кто вы?

Только сейчас он понял, что человек в экстремальной ситуации не способен мыслить рационально.

Это был худший вариант.

Но этого хватило, чтобы в глазах Чон Сахёна появились эмоции.

Возможно, не такой уж и плохой вариант в итоге.

…Ну, хотя бы не самый худший?

Как бы то ни было, даже Чон Сахён не станет закапывать в горах человека с потерей памяти...

— Что? — на его лице отразилось недоумение. Он нахмурился, словно услышал что-то нелепое. — Что ты сейчас сказал?

В этой ситуации До Еджун мог только продолжать играть свою роль.

Раз уж он это сказал, то решил притвориться, что вернулся в свой мир, а До Еджун потерял память.

— К-кто... кто вы...?

Чон Сахён глубоко выдохнул и провел рукой по волосам. В его глазах читалось желание убивать.

До Еджун съежился, делая вид, что испуган.

Хотя, если честно, ему не нужно было притворяться.

Он и правда трясся от страха.

Чон Сахён издал недоверчивый смешок и посмотрел на До Еджуна. Потом снова усмехнулся, словно не мог поверить в происходящее.

— А это забавно.

— …

Не поверил?

Конечно, как он мог поверить в такое…

Когда До Еджун открыл рот, чтобы что-то сказать…

— Поднимайся и ложись на кровать.

До Еджун осторожно отступил назад. Чон Сахён раздраженно выдохнул:

— Хаа…. Просто дам тебе поспать, так что залезай.

Услышав это, До Еджун нерешительно встал. И, продолжая следить за настроением Чон Сахёна, начал собирать одеяло.

Когда он неуклюже забрался на кровать, Чон Сахён взял у него одеяло. Видимо, его позабавило, что тот даже сейчас слушается его — его напряженное лицо немного расслабилось.

Правда, До Еджун этого не видел, так как лежал к нему спиной.

Чон Сахён выключил свет. Когда погасла даже ночная лампа, в комнате мгновенно стало темно.

От этого До Еджун сильно напрягся.

— Спрашиваешь, кто я, но при этом спокойно ложишься рядом с незнакомцем? — прозвучал в темноте голос Чон Сахёна.

До Еджун замер.

— Ладно. Просто спи.

Когда он лег, Чон Сахён накинул сверху одеяло. До Еджун застыл как мумия, сложив руки на груди и не шевелясь.

— Исчезнуть в полночь... Прямо Золушка какая-то,— пробормотал Чон Сахён низким голосом. До Еджун промолчал, не зная, что сказать.

Тогда Чон Сахён вздохнул и сказал:

— Спокойной ночи.

***

Тик-так. Тик-так.

Слушая звук часов, До Еджун всё глубже погружался в свои тревоги. Рядом слышалось тихое, размеренное дыхание.

Похоже, Чон Сахён уснул.

«И что это такое? Вроде бы страдал бессонницей, когда успел вылечиться?» — мысленно проворчал До Еджун, стараясь дышать как можно тише, чтобы не разбудить его.

Вечно так продолжаться не могло.

Когда небо начало светлеть и тьма постепенно окрасилась в синий цвет, До Еджун принял решение.

Он больше не мог справляться с этим.

Это было выше его сил. До Еджун признал свои пределы.

Сегодняшний шок был слишком силен. Если раньше он просто чувствовал угрозу, то сегодня ощутил, как будто к его горлу приставили нож.

У него было предчувствие, что долго он так не продержится.

Он понял, что невозможно вернуть их отношения, которые неизвестно когда успели так измениться.

Теперь остался только один способ отдалиться от Чон Сахёна.

До Еджун рассеянно уставился в окно.

***

Чон Сахён проснулся рано утром — на рассвете. Проснувшись без единого звука, он посмотрел на пустое место рядом с собой.

Его вид совершенно не напоминал человека, который только что спал — ни следа сонливости.

Он сел на кровати и позвал:

— Хён.

Но ответа не последовало.

Неужели До Еджун ушел, пока он спал? Лицо Чон Сахёна исказилось.

Он тут же встал с кровати и начал обходить весь дом. Хоть он и понимал, что тот вряд ли спрятался в шкафу, но всё равно тщательно проверил каждый уголок.

Настолько трудно было принять тот факт, что До Еджун ушел. Нет, он просто не хотел этого принимать.

Это было связано с детской травмой Чон Сахёна и причиной его бессонницы.

Когда он был совсем маленьким и едва мог считать до ста, его родная мать ушла точно так же.

Дыхание Чон Сахёна стало прерывистым. Он остановился и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

И тут заметил записку на столе.

Аккуратным почерком было написано короткое сообщение:

[Сахён-а, не ищи меня и живи хорошо. Прости. Прощай.]

Раз уж он назвал его Золушкой прошлой ночью, тот, видимо, решил, что и правда стал ею. Чон Сахён недоверчиво усмехнулся.

Сначала притворялся потерявшим память с помощью очевидной лжи, теперь вот сбежал.

Убрав записку в карман, Чон Сахён спокойно начал готовиться к работе. Уже перевалило за восемь — он потратил много времени на поиски по дому.

В его глазах До Еджун был очень пугливым. Даже чересчур.

Он не любил незнакомое и в целом настороженно относился к людям.

В отличие от него самого, который просто не любил людей, До Еджун их боялся.

Поэтому, наверное, он до сих пор боялся и его.

Иногда это помогало усмирить непослушного До Еджуна, но порой и мешало.

Сейчас был как раз такой момент.

Чон Сахён постучал по рулю.

Он думал о том, как бы ему наказать До Еджуна, который оставил такую нелепую записку и сбежал.

У Чон Сахёна изначально не было такого варианта, как отпустить его.

До Еджун приехал на вокзал ещё до рассвета и поспешно сел на первый поезд. Как только он расслабился, его тут же накрыла волна сонливости.

К счастью, он проснулся как раз перед своей станцией и успел выйти вовремя.

Давно он не бывал в этих местах. Пусть это и не был его родной город из прежней жизни, но почему-то место казалось родным и знакомым.

До Еджун взял такси на стоянке перед станцией. Назвав адрес, он удобно откинулся на спинку сиденья.

Сегодня небо было особенно ясным и чистым.

А его телефон всё ещё молчал. Может, Чон Сахён пока не прочитал записку? Хотя он уже должен быть на работе. Видимо, не заметил бумажку на столе.

Было бы легче, если бы от него сыпались сообщения — тогда можно было бы просто игнорировать их. Но полное молчание пугало сильнее, ведь теперь он не мог даже предположить, в каком Чон Сахён состоянии. Дрожа от неизвестного страха, До Еджун сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

И почему он продолжает думать о нем, если сбежал?

Вскоре такси прибыло на место. До Еджун коротко поблагодарил водителя, вышел и уверенно зашагал к дому, катя за собой чемодан.

Остановившись перед знакомой дверью, он набрал код.

Пи-и!

Что?

Услышав сигнал ошибки, До Еджун тщательно проверил каждую цифру и попробовал ввести код снова. Но безуспешно...

Пи-и!

— Почему...?

Неужели код поменяли? Пока он в растерянности топтался перед дверью, та осторожно открылась.

— Код поменя... ли?

Он ожидал увидеть маму или папу, но дверь открыл совершенно незнакомый человек. Судя по всему, тот только проснулся — протирая сонные глаза, он раздраженно спросил:

— ...Вы кто?

До Еджун хотел задать точно такой же вопрос. Он растерянно осмотрелся вокруг — но нет, ошибки быть не могло: и этаж, и номер квартиры были верными.

Может, перепутал здание?

— Это же 105-й дом?

— …Да, верно. Вы доставщик? Но я ничего не заказывал…

Мужчина подозрительно оглядел До Еджуна. В руках у того был только чемодан, никаких посылок.

До Еджун, оценив ситуацию, поспешно поклонился.

— А, извините.

Спустившись на лифте, он вышел на улицу и ещё раз внимательно осмотрел здание. Но сомнений не было — это точно был тот самый дом.

Совершенно точно. Всего год назад…

На последние праздники он не приезжал, потому что писал диплом...

До Еджун растерянно смотрел на здание, как вдруг его осенило.

— Неужели я вернулся?

Он начал ощупывать свое тело и лицо.

— Может, я вернулся в свой мир, пока спал в поезде?

Сердце бешено заколотилось. Внезапно знакомый район стал казаться чужим. До Еджун быстро зашагал прочь из жилого комплекса, катя за собой чемодан.

— Тогда мне нужно в настоящий дом…! — решил он, но вдруг остановился. — …А где мой настоящий дом?

Его охватило смятение. Он совершенно не помнил, где жил в своем мире.

До Еджун опустился на землю. И пока он сидел, схватившись за голову...

Позвонил Чон Сахён.

До Еджун словно очнулся от сна — просто тупо смотрел на имя «Чон Сахён» на экране телефона.

Он не вернулся.

Нет, он не смог вернуться.

До Еджун сидел в оцепенении, пока звонок не прекратился.

Спустя какое-то время он пришел в себя и, пошатываясь, поднялся. Затем пролистал контакты и позвонил маме.

Послышались гудки, и вскоре раздался знакомый голос:

— О, Еджун-а.

Это был её обычный, ласковый голос. До Еджун почему-то почувствовал облегчение.

— Алло?

— Да. Что такое?

На заднем фоне слышался какой-то шум. Видимо, она была в ресторане.

Родители До Еджуна держали небольшой ресторанчик с лапшой. Их фирменным блюдом был суп с ростками бобов. То, что До Еджун любил супы, тоже было во многом влиянием родителей.

— Ты в ресторане?

— Конечно, где же ещё.

— Я сейчас приеду.

— Что? Сюда?

Издалека послышался голос отца: «Это Еджун?» Мама ответила: «Да, говорит, что приедет в ресторан», а отец сказал: «Правда? С чего вдруг? Скажи, пусть быстрее приезжает».

Слушая этот разговор, До Еджун кивнул:

— Скоро буду.

И когда он добрался по знакомой дороге до ресторана...

— …Что за?

До Еджуну пришлось столкнуться со вторым потрясением. Как и дом, ресторан тоже исчез.

На нужном месте теперь стоял большой круглосуточный магазин. До Еджун долго смотрел на знакомый логотип бренда и озирался по сторонам.

Всё было на месте. Кроме ресторана его родителей.

До Еджуну показалось, что весь мир издевается над ним.

— О, это же Еджун!

В этот момент хозяин соседнего ресторана с лапшой, таща большую коробку с продуктами, заметил растерянно стоящего До Еджуна.

— Давно не виделись, как поживаешь?

— А, здравствуйте, дядя.

До Еджун, несмотря на замешательство, вежливо поклонился. Мужчина приветливо улыбнулся и сказал:

— А ты чего здесь? Вы же давно переехали.

— Что...? Ресторан... переехал?

— Ого? Видимо, не знал? Твои родители перенесли ресторан. Туда, в оживленный район.

Мужчина указал подбородком в сторону торгового района. До Еджун растерянно спросил:

— К-когда?

Видя его ошеломленное лицо, мужчина цокнул языком.

— Ты правда не знал? Иди по той большой улице. Сразу увидишь.

В этот момент снова зазвонил телефон До Еджуна. Это была мама.

— Мама?

— Да, сынок. Ты где? Едешь?

— Нет, я уже пришел, но...

— Что? Приехал? Ты на первом этаже?

— Какой первый этаж...

Изначально ресторан был одноэтажным. Так что не было причин говорить про первый этаж.

— Мама, вы переехали? Когда?

— Что за глупости? Мы же в позапрошлом месяце переехали. Что с тобой? Не знал? Мы же тогда и переезжали все вместе.

Что-то было не так с этим разговором. Он ничего об этом не слышал, но мама говорила так, будто он уже всё знал.

Он совершенно не понимал, что происходит.

— Я не знал… Куда вы переехали?

— Иди прямо по главной улице… Там, где много больниц, знаешь? Прямо рядом с тем зданием.

— Хорошо, скоро буду.

Он определил местоположение ресторана и повесил трубку, но неприятное чувство не проходило. До Еджун поспешно направился в указанном направлении — ему нужно было торопиться.

И действительно, как только он вышел на главную улицу…

То увидел знакомую вывеску ресторана. Она стала в два раза больше прежней. И, конечно, здание под этой вывеской тоже было в два раза больше прежнего ресторана.

— ...Двухэтажное?

Теперь он понял, почему в разговоре упоминался первый этаж. Ресторан работал аж на двух этажах. Более того, несмотря на раннее время, внутри было полно посетителей. До Еджун вошел в шумный ресторан. Заметившая его сотрудница приветливо улыбнулась и подошла.

— Вы один?

— Что? Да…

Раньше в ресторане работали только родители, без сотрудников, поэтому он не ожидал увидеть здесь незнакомых людей. До Еджун растерянно кивнул, и приветливая сотрудница провела его к столику на двоих.

Ещё до того, как он успел заказать, на стол поставили воду и стакан.

— Что будете заказывать?

До Еджун, словно в трансе, заказал суп с ростками бобов. Он всё ещё не видел родителей.

Сколько бы он ни осматривал просторный первый этаж, родителей нигде не было. Он даже засомневался, действительно ли это их ресторан.

Пока он растерянно озирался по сторонам, как сурикат, сотрудница принесла поднос, полный закусок.

Увидев их, До Еджун сразу понял. Это точно ресторан его родителей.

— Еджун-а!

И как раз в этот момент появилась его мама. С радостным лицом она быстро спустилась по лестнице и раскрыла объятия.

До Еджун неловко встал и обнял маму. Это не было неприятно, но иногда их безусловная любовь казалась слишком неподъемной.

— Почему ты так похудел? — спросила она, поглаживая его по щеке. Типичный вопрос от родителя, который давно не видел своего ребенка.

До Еджун неловко улыбнулся.

— Я хорошо питаюсь…

— Питайся ещё лучше.

— Ох, как давно не виделись! — появился отец, прерывая эти причитания.

— Совсем не звонишь... Я думал, ты уже в Америку уехал, — в его шутливом тоне сквозила легкая обида.

— Ладно, ладно. Молодежь сейчас такая занятая. Мы же даже на выпускной в аспирантуре не пришли, чего уж там.

— ...Зачем вам идти на выпускной в аспирантуре?

— А что в этом такого? Ты сделал заказ?

— Да, заказал суп с ростками. А сколько у вас сотрудников?

— Когда расширили ресторан, рук не хватало, так что... Семь человек?

Пока отец осматривал ресторан, мама перебила его:

— Нет. Восемь! Недавно ещё одного наняли.

— А, точно. Было дело.

— Восемь? Целых восемь человек?

Когда До Еджун удивленно рассмеялся, родители с гордостью пожали плечами:

— И то не хватает. Бизнес очень хорошо идет.

— Даже если хорошо, но всё же...

Он и раньше знал, что родительский ресторан процветает. С 6 утра, когда они открывались, и до 11 вечера, когда закрывались, там всегда было полно посетителей. В часы пик даже приходилось устраивать перерыв, чтобы немного передохнуть.

Хоть они и делали доставку по району, но это всё равно был маленький ресторанчик, где едва помещалось 10 столиков.

Неужели их ресторан, известный на весь район, так вырос?

— А где вы взяли деньги?

До Еджун знал, что владелец прежнего здания постоянно повышал арендную плату, из-за чего родители очень переживали. Поэтому иногда и заходил разговор о другом арендаторе.

Так что сам факт переезда был понятен.

Но это здание явно стоило раз в пять дороже того обшарпанного помещения. К тому же здесь, на оживленной улице, из-за большого потока людей цены на аренду должны быть ещё выше.

— Нам сделали скидку, вот мы и переехали. Что ты спрашиваешь?

— Да. Если бы не это, мы бы не смогли переехать.

Похоже, родители были на тысячу процентов довольны переездом. До Еджун решил, что они сами знают, что делают.

— Ваш суп с ростками, — вернулась та самая приветливая сотрудница с дымящейся глиняной миской.

— О, директор…?

— Да. Сухе-я, это наш сын.

— А…! Здравствуйте.

Сотрудница вежливо поклонилась До Еджуну. В ответ на такой почтительный поклон он тоже наклонился.

— Здравствуйте…

— Много о вас слышала. Приятного аппетита.

Она, видимо, была очень занята — поставив суп на стол, сразу исчезла.

— Она так хорошо работает, — сказала мама, с удовольствием наблюдая за сотрудницей. — А ты что вдруг приехал? После выпуска ни слуху ни духу.

До Еджун замер, только собравшись зачерпнуть первую ложку.

В глазах родителей читалось беспокойство. Конечно, они были рады видеть сына после долгой разлуки, но их волновала причина его внезапного появления. До Еджун, заметив их взгляды, сказал:

— Просто... Хочу немного пожить здесь.

— Ничего не случилось? — сразу спросил отец, когда До Еджун попытался уклониться от ответа.

Мама, сидевшая рядом, толкнула отца локтем.

— Нет. Я же закончил аспирантуру, теперь надо искать работу... Хочу немного отдохнуть.

— Да, отдых важен. Поешь и иди домой отдыхать. Адрес знаешь? Скину тебе сообщением. Нам с папой нужно подняться на второй этаж, а ты ешь спокойно.

Мама погладила До Еджуна по голове и увела отца.

Было очевидно, что они беспокоятся, как бы сын не переживал. Глядя на это, он почувствовал укол совести. Стресс от поиска работы был просто самым удобным предлогом, на самом деле он сбежал от мужчины, который сам за ним бегал...

«Но как я могу такое сказать...!!»

Он точно не сможет рассказать. До Еджун, качая головой, начал торопливо заталкивать в рот суп. Лучше быстрее поесть и уйти. А потом дома продержаться несколько дней...

Но что делать, если Чон Сахён придет за ним?

Нужно убежать до этого...

Хрум-хрум. Он жевал ростки все медленнее. Фирменный родительский суп постепенно терял вкус. И всё из-за Чон Сахёна.

До Еджун тяжело вздохнул.

***

Чон Сахён пришел на работу как обычно и безупречно выполнял свои обязанности, словно ничего не случилось.

Он проверял новые планы и отчеты сотрудников, участвовал в совещаниях. Даже его личный секретарь Ким Джунхван не заметил никаких изменений в его поведении.

Поэтому было особенно удивительно, когда во время обеда Чон Сахён внезапно отменил все послеобеденные встречи.

— На встречу после обеда поедете без меня. Возьмите начальника отдела Пака и ещё одного сотрудника из его команды.

В принципе, начальника Пака было достаточно. Хотя встречу назначили из-за настойчивого желания той стороны увидеться с Чон Сахёном, его отсутствие не должно было сказаться на рабочих вопросах.

— ...Хорошо.

Ким Джунхван не стал уточнять и просто вычеркнул послеобеденное расписание из блокнота.

После этого до самого вечера Чон Сахён больше ничего не говорил. Он молча делал свою работу. Глядя на плотно закрытую дверь его кабинета, Ким Джунхван надеялся, что сегодня хотя бы обойдется без сверхурочных. Обычно Чон Сахён отменял встречи по двум причинам: чтобы уйти пораньше или потому что дел было так много, что не хватало времени даже на встречи.

Если судить по ситуации, сейчас был скорее второй случай. В последнее время работы навалилось столько, что даже смотреть страшно. Возможно, это были самые тяжелые дни с тех пор, как Чон Сахён пришел в компанию.

Поэтому Ким Джунхван понимал, что его надежды напрасны, но ничего не мог с собой поделать. Как любой офисный работник, он просто отчаянно мечтал уйти домой.

И вот, около 6 вечера...

Наконец дверь кабинета открылась, и вышел Чон Сахён. Ким Джунхван встал.

— Я ухожу. Ким-сси, вы тоже идите домой.

— …Да! До свидания!

Ким Джунхван с радостным лицом поклонился. Чон Сахён поправил галстук и пошел по коридору.

— …У вас назначена встреча?

Чон Сахён выглядел почти так же, как утром. Волосы, которые немного растрепались к обеду, снова были аккуратно зачесаны.

С конца коридора донесся звук его разговора с кем-то по телефону:

— Давно не виделись. Как вы поживаете?

Обычно он ни с кем так не разговаривал. Вежливая форма речи, вопрос о том, как дела...

Всё это было совершенно нехарактерно для Чон Сахёна.

Даже с председателем компании, своим дедом, он не говорил так почтительно и тепло.

«С кем же он разговаривает, раз так вежлив?» — подумал Ким Джунхван.

Не в силах сдержать любопытство, он вытянул шею и заглянул в коридор, где Чон Сахён ждал лифт.

У того на лице играла легкая улыбка.

***

После еды До Еджун благополучно добрался до нового дома, зашел в свою комнату, глубоко вздохнул и тут же плюхнулся на кровать.

Его накрыла волна сонливости, которую он сдерживал всё это время. Похоже, короткого сна в поезде было недостаточно.

Он смотрел в потолок, медленно моргая. И даже не заметил, как провалился в сон.

— М… ммм…

Похоже, ему снился кошмар — До Еджун стонал во сне, не в силах пошевелиться. Его тело было словно парализовано.

Словно что-то давило сверху.

Тем временем за окном закатное небо сменилось фиолетовыми сумерками.

— Ха..! — До Еджун резко открыл глаза. Его лоб был мокрым от холодного пота.

Кажется, ему приснился абсурдный сон. Внезапно началось землетрясение, дом рушился, но на самом деле его топтал гигантский Чон Сахён. Какой-то совершенно нелепый кошмар.

До Еджун горько усмехнулся. Надо же, даже здесь ему снится Чон Сахён...

Но почему-то...

— ...Почему всё ещё так тяжело?

До Еджун чувствовал, что что-то давит ему на грудь. Что-то тяжелое, весом примерно как человеческая рука...

— ...Не может быть.

Он отодвинул одеяло, закрывающее обзор. И увидел то, что лежало на груди.

На груди у До Еджуна лежала кошка. Она спокойно спала, растянувшись, словно на кровати.

— А-а! — вскрикнул До Еджун от неожиданности.

Дверь тут же распахнулась.

— Что такое?!

Это была мама. Испуганная криком кошка резко открыла глаза и тут же умчалась, спрятавшись за мамины ноги.

— Ох, Бори, так ты здесь была? Зачем напугал ребенка! — начала она отругать До Еджуна.

— Бо-Бори?..*

*От Сани. Бори (보리) переводится как «ячмень». Популярная кличка для домашних животных в Корее.

Когда До Еджун произнес это имя, рыже-белая кошка мяукнула: «Мяу». Возможно, это только показалось, но До Еджуну послышалось недовольство в ее голосе.

— Да, Бори.

Мама присела на корточки и почесала Бори под подбородком. От удовольствия та прищурила глаза и заурчала, прижав уши к голове.

Они выглядели как близкие родственники.

— У нас появилась кошка? Когда?

— Она постоянно мяукала у ресторана. Мы с папой несколько раз покормили ее... А потом как-то пошел сильный дождь, и я так переживала, что не могла уснуть. Вот и забрали домой.

До Еджун слушал эту историю с растерянным видом.

— И не ложись на кровать в уличной одежде. Быстро переоденься, — мама словно ждала этого момента и сразу начала читать ему нотации. До Еджун почесал затылок и встал с кровати.

Цокнув языком, мама вышла из комнаты, а он открыл шкаф и начал искать пижаму.

— ...А где моя одежда?

До Еджун обернулся, но мамы уже не было. Дверь была закрыта. Рядом сдела Бори и тщательно умывалась, облизывая переднюю лапу.

В шкафу была только одежда не по сезону. До Еджун практически заполз внутрь между тяжелыми пуховиками и пальто в поисках чего-нибудь подходящего.

— ...Эх, — тяжело вздохнув, он выкопал из дальнего угла мятую школьную спортивную форму.

Она сидела так же идеально, как будто он носил ее вчера. Было горько осознавать, что хоть время и прошло, он не вырос ни на сантиметр.

— Бори, да?

Услышав свое имя, кошка подняла голову. И посмотрела на До Еджуна, забавно наклонив голову.

— И что это за кошка такая, которая спит на незнакомом человеке...

Он где-то слышал, что кошки обычно очень осторожны с чужаками. Но Бори, похоже, не только не боялась его — она вообще не обращала на него никакого внимания.

Даже сейчас она посмотрела на До Еджуна как на что-то странное, резко отвернулась и начала вышагивать с высоко поднятым хвостом.

С такой важной походкой она выглядела полноправной хозяйкой этой комнаты.

— Хаа... Хорошо хоть, что это была кошка. А то я сначала подумал, что это Чон Сахён…

Может, из-за странного сна… Но когда он почувствовал ту тяжесть на груди, то сразу подумал, что это Чон Сахён обнимает его.

— Да, даже для Чон Сахёна это было бы слишком... Как бы он нашел дом, о котором даже я не знал.

До Еджун пожал плечами, смеясь над своим чрезмерным воображением.

— Правда?

Он попытался получить подтверждение у Бори, но та даже не взглянула на него. Просто запрыгнула на кровать, сладко зевнула, потянулась и начала мять лапками одеяло.

— ...Это твоя кровать? — растерянно пробормотал До Еджун, у которого внезапно отобрали кровать. Похоже, пока его не было, кошка уже успела занять его место.

Покачав головой, он открыл дверь и вышел. Начал медленно спускаться по лестнице, когда с первого этажа донеслись громкие смешки.

Время от времени слышались голоса родителей. Остальной шум, видимо, был от телевизора.

— И что же такое веселое они смотрят?

До Еджун ускорил шаг. В конце он почти бежал, спускаясь по лестнице и мчась по коридору до гостиной.

Как истинные корейцы, родители сидели на полу, хотя в комнате был отличный диван. До Еджун заметил большую корзину. Она была доверху наполнена ростками сои.

Видимо, родители чистили ростки для завтрашней работы. До Еджун поспешил к ним, чтобы помочь.

— Мам, я помогу…

Но что-то было не так с количеством затылков, которые он видел.

Раз, два... три.

На один больше.

Да нет, это же не фильм ужасов.

До Еджун потер глаза, думая, что не до конца проснулся. И снова пересчитал.

Один, два, три…

И тут все три затылка одновременно повернулись к нему.

— Ааа! — закричал До Еджун.

Между родителями сидел Чон Сахён.

— Что такое, чего орешь? Как маленький! Меня таким не напугаешь, — фыркнул отец, качая головой.

Мама, схватившись за сердце, отругала До Еджуна:

— Ох... Я аж испугалась. Если делать нечего, иди помоги.

— Н-нет... Мам, а он... он что здесь делает?..

До Еджун отступил назад, дрожащей рукой указывая на Чон Сахёна.

Тот мягко улыбался, глядя на До Еджуна.

— Сахён? Он же сразу после работы примчался, потому что волновался за тебя. Разве не мило?

— ...Что?

Что, простите? Мозг До Еджуна отказывался понимать эти слова.

Видя его ошарашенное лицо, мама тяжело вздохнула.

— Еджун-а, ты же потерял память?

— ...Что?

— Вроде временная амнезия... Ты даже Сахёна сначала не узнал, представляешь, как он переживал.

— ...

Что происходит?

До Еджун ущипнул себя за щеку. Может, он все еще спит? Щека заболела так сильно, что на глаза навернулись слезы.

Чон Сахён всё так же молча улыбался, а родители уже смотрели на него с жалостью.

— Сахён сказал, что надо пожить дома — привычная обстановка поможет вспомнить. Мог бы так и сказать нам... Эх, даже если не нравится наша забота, разве можно молчать!

В конце концов мама даже прослезилась. Чон Сахён тут же начал ее успокаивать, естественно произнося: «Не плачьте, мама».

— Хорошо хоть, что рядом есть такой хороший человек, как Сахён…

— Да уж, сынок. Я-то думал, почему ты не помнишь ни про переезд ресторана, ни про новый дом... А ты, оказывается, память потерял. Спасибо хоть, что родителей вспомнил и нашел… — добавил отец печальным голосом.

До Еджун застыл, потеряв дар речи. Он молча посмотрел на Чон Сахёна, требуя объяснений.

— Хорошо поспал?

Но тот лишь нагло спросил, хорошо ли он спал.

— Мяу.

За спиной До Еджуна послышалось мяуканье Бори. Она важно прошла мимо прямо к Чон Сахёну.

Потерлась о его ноги и устроилась на коленях.

«Вот блять».

Только сейчас До Еджун осознал, что ситуация серьезно вышла из-под контроля.

Казалось, он открыл ящик Пандоры.

— Случайно... записку на столе не видел? — осторожно спросил он. Может, Чон Сахён что-то путает?

— Записку? Какую записку?

Тот сделал вид, будто впервые об этом слышит. До Еджун тяжело вздохнул.

— ...Нам надо поговорить.

Сначала нужно было обсудить ситуацию. Казалось, голова вот-вот взорвется от беспорядочных мыслей.

До Еджун привел Чон Сахёна в свою комнату. Тот быстро огляделся и как ни в чем не бывало сел за письменный стол.

На столешнице всё ещё виднелись следы школьных лет — мотивационные фразы и клятвы, написанные маркером. Так сильно он хотел поступить в Сеульский национальный университет.

Взгляд Чон Сахёна на мгновение задержался на них. До Еджун плотно закрыл дверь. На случай, если родители вдруг услышат их разговор.

Когда он встал перед Чон Сахёном, тот поднял голову, оторвавшись от разглядывания стола.

— Что такое?

— ...Что такое? Что тако-ое?

До Еджуну было настолько дико, что он даже не мог смеяться. Но Чон Сахён только наклонил голову, словно действительно не понимая, в чем проблема.

— Что-то не так?

— Не так? Да тут всё не так! Просто ужас сколько всего не так! Для начала, я вообще не понимаю нынешнюю ситуацию…

— А что непонятного? Хён вчера упал с кровати и ударился головой, из-за чего получил временную потерю памяти. Поэтому приехал домой, чтобы восстановить память и поправиться, — сказал Чон Сахён так убедительно, что До Еджун чуть не поверил ему.

Он был настолько ошеломлен тем, как откровенно Чон Сахён врет, что мог только восхищенно бормотать: «Хе, вау, правда...»

— Я так волновался, что сразу после работы прибежал.

Тот факт, что До Еджун оставил записку и сам сбежал, был словно стерт из реальности.

До Еджун на мгновение усомнился в собственной памяти.

— Ты правда не видел записку? Я же оставил ее на столе… — он попытался найти главное доказательство этой ситуации — саму записку.

— Какую записку? — спросил Чон Сахён. — Я ничего не видел. Что там было написано?

Но как же так... Может, она упала со стола?

— Нет... забудь. Ничего особенного. Просто написал, что ухожу домой… — ответил До Еджун с растерянным лицом. Сейчас было как-то неловко признаваться, что он хотел сбежать.

Это было похоже на игру в прятки, только он играл сам с собой…

Он думал, что водит Чон Сахён, а оказалось, что водящего вообще не было. От этой абсурдной ситуации До Еджуну стало пусто на душе.

— А что за внезапная потеря памяти? Как ты нашел этот дом? И откуда знаешь моих родителей?

Но даже без игры в прятки оставалось ещё много вопросов. До Еджун решил спросить всё сразу.

— Хён, похоже, ты не помнишь из-за амнезии. Вчера ночью ты упал с кровати. Это случилось, когда мы делали это*. Ты слишком возбудился.

*От Сани. В оригинале используется 그거 하다가 (буквально «делая это») — эвфемизм для интимных отношений.

— Что за бред!

Кроме падения с кровати всё остальное было ложью. Они с Чон Сахёном никогда не занимались этим, и он не возбуждался.

Ну, если считать то возбуждение возбуждением, то можно... Но смысл же другой! Совсем другой!

— Вот это да… Похоже, ты действительно ничего не помнишь. Когда ты вчера ненадолго потерял сознание и очнулся, то даже спросил меня: «Кто вы?»

— …

На это ответить было нечего. До Еджун кивнул, словно прося продолжать.

— Я был в шоке. Как ты мог забыть меня… Сейчас хотя бы помнишь, как меня зовут?

— ...Чон Сахён.

Чон Сахён с большим облегчением провел рукой по груди.

— Слава богу… Хотя бы имя помнишь... Я буду очень помогать тебе, хён. Тебе ведь, наверное, тяжело.

Глаза До Еджуна забегали. Чон Сахён выглядел искренне обеспокоенным — это читалось во взгляде.

— Я всё тебе расскажу, не волнуйся. Мама с папой тоже сказали, что так будет лучше.

— ...Мама с папой?

— Да. Я хотел называть их тестем и тещей, но они сказали, что это пока звучит неловко. Они такие же милые, как и ты, хён.

— ...С каких пор мои родители…

Когда они успели стать родителями и для Чон Сахёна?

До Еджун на мгновение подумал, что попал в какой-то неправильный мир. Иначе эту абсурдную ситуацию невозможно было объяснить.

— Ты же не смог приехать на прошлые праздники, потому что был занят. Вот я и пришел вместо тебя поздороваться.

— …

От этих шокирующих слов До Еджун раскрыл рот. Подумать только, когда он был невнимателен к родному дому, Чон Сахён приходил и здоровался с его родителями.

— Почему ты мне не сказал?

— …Хаа, хён, у тебя же сейчас амнезия. Конечно, ты не помнишь. Беда…

Чон Сахён с беспокойством приложил ладонь к его лбу. Тепло от его горячей руки сразу передалось До Еджуну.

Он схватил и оттолкнул руку. Выражение лица Чон Сахёна на мгновение стало напряженным.

— Я правда не понимаю. Это же бред какой-то! Сейчас...!

— Да, спрашивай обо всем, чего не знаешь. Я всё помню, так что расскажу.

Хоть они и разговаривали, но казалось, что на разных языках — настолько не понимали друг друга. Чем больше До Еджун слушал слова Чон Сахёна, тем глубже погружался в трясину вопросов вместо того, чтобы получать ответы.

Он покусал губу и сказал:

— У меня нет амнезии.

Чон Сахён тяжело вздохнул.

— Доктор сказал, что будет сильное отрицание.

— Какой доктор? О чем ты? Я даже в больницу не ходил...!

— Хаа... хён, мне так больно. Что же нам делать… — Чон Сахён закрыл лицо руками и затрясся. Его голос дрожал так, будто он вот-вот разрыдается.

«А может, у меня и правда амнезия?»

До Еджун побледнел. Чон Сахён говорил с такой уверенностью, что он начал сомневаться в собственной памяти.

— У тебя амнезия. Иначе зачем бы ты спрашивал, кто я? Да ещё и в такой важный момент…

Казалось, во взгляде Чон Сахёна таилось множество слов. До Еджун судорожно сглотнул. В горле словно застрял ком, мешая дышать.

А что, если сказать, что он солгал в тот момент...?

— Надеюсь, ты не соврал? — спросил Чон Сахён, словно прочитав его мысли.

— А?

— Ты же знаешь, как я ненавижу ложь.

— ...

— Ты бы не стал так поступать. Ах да, кстати, мы с тобой любим друг друга. Это ты помнишь?

— …

До Еджун не мог вымолвить ни слова. Он понял, что попался в собственную ловушку.

Отступать было некуда. Он давно пропустил момент, когда ещё можно было всё исправить.

Если бы он не сбежал сюда, может, смог бы уладить всё до того, как ситуация стала такой?

Но теперь было поздно об этом жалеть — До Еджун ничего не мог сделать.

Чон Сахён был зол. Хотя на его лице не было ни тени гнева.

Он неторопливо наблюдал за меняющимся выражением лица До Еджуна, а затем протянул руку. До Еджун вздрогнул и попытался увернуться от его руки. Но, увидев, как резко помрачнело лицо Чон Сахёна, сразу вернулся в прежнее положение.

Тот мягко погладил его по щеке.

— И ты называл меня «ёбо». Даже если ты потерял память, я бы хотел, чтобы ты продолжал так делать... Сможешь?

*От Сани. Ёбо (여보) — корейское ласковое обращение к супругу/супруге, что-то вроде «дорогой/дорогая». Используется только в браке, поэтому звучит очень интимно. Далее буду заменять на «дорогой», но просто знайте: так не назовешь парня, только супруга.

То, что показывали в романе, было лишь верхушкой айсберга по имени Чон Сахён.

До Еджун мог только беспомощно наблюдать, как его жизнь в реальном времени идет под откос. Всё рушилось очень гладко.

— Дорогой…? — повторил До Еджун с недоверием. Он бы никогда не назвал Чон Сахёна таким нелепым словом.

Нет, он вообще никогда не произносил слово «ёбо» — разве что в виде «ёбосэё», когда отвечал на звонки*.

*От Сани. Есть два разных слова: 여보 (ёбо) — ласковое обращение и 여보세요 (ёбосэё) — стандартное приветствие при ответе на телефон. Они пишутся похоже.

Даже сейчас, произнеся это слово всего один раз, он почувствовал странное ощущение во рту — будто выросли колючки. Собственный голос показался чужим.

Но Чон Сахён сладко улыбнулся и ответил:

— Да.

Не преувеличивая, не показывая радости. Будто До Еджун и правда всегда называл его так.

Чон Сахён поманил рукой, и До Еджун невольно подошел ближе. В следующее мгновение его схватили за запястье и притянул к себе.

В мгновение ока До Еджун оказался на чужих коленях. Сильные руки крепко обхватили его талию. До Еджун попытался вырваться, но безуспешно.

— Что за одежда такая? Мило.

— ...

— Может, ты потерял все воспоминания после совершеннолетия? Надеюсь, ты не думаешь, что всё ещё старшеклассник? Это было бы проблематично… — сказал Чон Сахён и погладил нашивку на спортивной форме.

— ...Мне нечего было надеть.

— А, ты, наверное, не знаешь.

Чон Сахён отпустил До Еджуна. Тот сразу же встал, словно только этого и ждал. И неуклюже последовал за ведущим его Чон Сахёном.

Они прошли по коридору второго этажа до самой дальней комнаты. В гостевой комнате стояли кровать и большой шкаф. Чон Сахён открыл ящик в шкафу.

— Когда я приезжал на прошлые праздники, то разложил твою одежду. А после смены сезона не смог приехать.

— ...Ты это сделал?

— Да. Вот, держи.

Чон Сахён ловко достал пижаму До Еджуна. Тот растерянно взял ее и, поглядывая по сторонам, зашел в ванную за дверью.

И когда он переоделся и вышел...

— О, вот ты где. Спроси у Сахёна, будет ли он пить вино. Ещё осталось то, что он дарил в прошлый раз. Он же плохо спит... Говорят, только выпив вина может уснуть… — затараторила мама, которая поднялась на второй этаж. Откуда она знает такие вещи?

Чон Сахён не любил, когда другие узнавали его слабости, и никогда не рассказывал о таком...

— Мама, всё в порядке. Я подарил его вам, чтобы вы с папой выпили вдвоем. Когда я рядом с хёном, почему-то чувствую спокойствие и хорошо сплю.

— Ох, правда? Хорошо, тогда спите вместе, — сказала мама, и До Еджун ошарашенно посмотрел на нее.

Что?

— Я просто поднялась проверить, как вы. Больше не буду беспокоить, отдыхайте. Сахён-и, ты завтра рано уходишь? — спросила мама.

*От Сани. Суффикс -и часто добавляется к именам при обращении к близким людям. Это характерно для корейских родителей и старших при обращении к младшим, которых они считают близкими.

— Да. Мне нужно на работу, так что уйду рано утром. Перед уходом зайду в ресторан попрощаться.

— Да что ты, не нужно. Утром и так будет много дел, зачем специально... Мы же всё равно увидимся вечером, — мама замахала руками, и Чон Сахён добродушно улыбнулся.

— Хорошо.

Мама взяла До Еджуна за руку и сказала:

— Еджун-а, сейчас тебе, наверное, тяжело, но Сахён-и будет рядом и во всем поможет. Он же так о тебе заботится... Поэтому доверься и положись на него. И если что-то вспомнишь, сразу говори, хорошо?

— Не волнуйтесь так, мама. Доктор сказал, что ничего серьезного, так что скоро память восстановится.

— Что бы я без тебя делала... Спасибо.

У До Еджуна голова шла кругом. Хотя разговор шел о нем, он чувствовал себя совершенно отстраненным от ситуации. Мама ушла на первый этаж, тепло попрощавшись с Чон Сахёном.

— ...Что значит «увидимся вечером»? — спросил До Еджун.

— Я решил пока ездить на работу отсюда.

— ...Что?

— Мама и папа попросили меня побыть рядом с тобой.

— Д-до каких пор?

Чон Сахён промычал «хмм» и ласково ответил:

— Пока ты не вспомнишь.

***

До Еджун лежал на кровати с Чон Сахёном. Хотя место изменилось, ситуация осталась прежней.

Нет, стало даже хуже — кровать была меньше. Приходилось лежать вплотную, касаясь плечами.

Разве это нормально...?

До Еджун отчаянно старался не смотреть в сторону Чон Сахёна и только пялился в потолок.

— Слушай... Может, подвинешься немного?

— Хочешь, чтобы я упал с кровати? А если тоже потеряю память, как ты?

Зря вообще заговорил об этом.

— Нет, забудь... лежи так.

— Хорошо.

Чон Сахён заворочался и придвинулся ещё ближе. Казалось, что До Еджун вот-вот окажется в ловушке между ним и стеной, не в силах пошевелиться. Хотя он и так практически был в этой самой ловушке.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Ты же слышал. Я сказал тебе приехать сюда отдохнуть.

— …

— Разве есть что-то, чего я не знаю?

Да, конечно... Это же Чон Сахён...

До Еджун признал свою ошибку. Он был слишком наивен, думая, что тот не найдет его, ведь он никогда не упоминал ни местоположение родительского дома, ни родной город.

Ведь в романе даже не было информации о его родном доме...

Нет, почему он вообще преследует за пределами романа?! Разве это не ошибка в настройках? Чон Сахён же никогда не покидал Сеул!

До Еджун чувствовал себя обиженным. Даже когда Чон Сахён собирался убить их в романе, он сделал это на окраине Сеула. Видимо, его не пугали современные камеры видеонаблюдения. Или может, такими были настройки, заданные автором...

Каждый раз, приезжая домой, До Еджун чувствовал, что ненадолго отделяется от сюжета новеллы.

Ведь здесь не было ни главной героини, ни главного героя.

Это было пространство, где ничего нельзя было предсказать, потому что ничего не было описано. Другими словами, здесь была обычная жизнь.

Он приезжал сюда, чтобы перевести дух, а потом возвращался в Сеул с решимостью создать счастливый конец для главных героев.

Но теперь здесь был Чон Сахён.

В его пространстве.

До Еджун был потрясен — словно вымышленный персонаж легко пересек границу и вошел в реальное пространство.

Точно. В конце концов, и это место тоже было частью романа. От этого внезапного осознания До Еджун почувствовал себя чужаком в знакомом пространстве.

— Не устал?

Когда он тихо спросил об этом, Чон Сахён повернулся к нему, подперев голову рукой. До Еджун скосил глаза, чтобы посмотреть на него.

— Утром был уставшим, но сейчас нормально.

— …

Он намекает, что разозлился из-за побега?

До Еджун пожалел, что вообще спросил. Отвернувшись к потолку, плотно сжал губы.

Тогда Чон Сахён взял его за руку под одеялом. До Еджун дернулся, когда чужие пальцы защекотали ладонь, пытаясь переплестись с его пальцами.

Но в итоге Чон Сахёну удалось крепко сжать его руку.

— Не думай слишком много. Не нужно так напрягаться.

Эти слова напомнили ему о шаманке, которая велела жить как пух одуванчика.

Неужели действительно нет другого пути? Тогда что, нужно продолжать притворяться потерявшим память...?

В такой ситуации притворяться казалось бессмысленным. К тому же, Чон Сахён сказал, что останется здесь только до тех пор, пока не вернется память.

Значит, когда память вернется, он уйдет?

Поразмыслив, До Еджун осторожно спросил:

— Слушай, а... что будет, когда память вернется?

— Ну... Для начала вернемся в наш супружеский дом…

Чон Сахён словно ждал этого вопроса и начал говорить, но До Еджун в ужасе перебил его, услышав эти немыслимые слова:

— Супружеский дом?

— Да, — твердо ответил Чон Сахён.

— ...У нас есть супружеский дом?

Это было что-то новенькое. Какой супружеский дом, если они даже не женаты?

— Ты не помнишь из-за амнезии... Ничего страшного. Я всё помню.

Чон Сахён начал диктовать адрес, который До Еджун слышал впервые. Он думал, что тот назовет адрес своей квартиры, но нет.

— Когда память вернется, ты всё вспомнишь.

Похоже, он искренне в это верил. До Еджун был в замешательстве.

— И ещё перед сном ты всегда целовал меня на ночь, — Чон Сахён бросил на него откровенно ожидающий взгляд.

До Еджун хотел возмутиться, мол, когда это он такое делал, но понимал — тот снова скажет что-то про амнезию.

— Если я это сделаю, можно будет спать?

— Конечно.

— Просто поцелуй в губы, да?

— Да. Поцелуй. Давай быстрее.

До Еджун устал. Ему отчаянно хотелось поскорее забыть обо всем этом и уснуть.

«Ладно, чем раньше начнешь, тем раньше закончишь».

Он осторожно приподнялся и приблизился к лицу Чон Сахёна. Тот с предвкушением закрыл глаза и лег на спину. До Еджун недоверчиво сжал его одежду. Со стороны это выглядело так, словно он хватает его за грудки.

Сглотнув, До Еджун прижался к его губам. Он целовал долго, чтобы тот не упрекнул его в том, что поцелуй был слишком коротким — так, чтобы это точно можно было назвать поцелуем на ночь!

В этот момент руки Чон Сахёна обвили его тело и уложили на себя. До Еджун, лежа на нем, почувствовал, как его схватили за затылок.

«Блин, попался!»

Конечно, Чон Сахён не собирался ограничиваться простым поцелуем. До Еджун задрожал от чувства предательства, а Чон Сахён проник языком в его рот.

— ...ха!

Но вопреки ожиданиям, поцелуй быстро закончился. Чон Сахён просто раз скользнул языком по его рту изнутри и отпустил.

До Еджун тяжело дышал, будто только что вынырнул из воды, а Чон Сахён с удовольствием наблюдал за ним.

Поцелуй закончился, но руки всё ещё крепко обнимали До Еджуна. Он оттолкнулся от чужой груди, пытаясь отстраниться. Было странно чувствовать, как их животы и бедра плотно прижимаются друг к другу.

— Тяжело же... Быстро отпусти, — сказал До Еджун и попытался оттолкнуть, придумывая отговорки.

— Не тяжело, — покачал головой Чон Сахён. А потом сказал нечто невероятное: — Дети так спят. Говорят, от этого чувствуешь себя в безопасности.

— ...То есть ты хочешь, чтобы я так спал?

— Да.

Он что, совсем больной? С ума сошел?

До Еджун чуть не разразился ругательствами, но с трудом успокоился и сказал:

— Очень жаль, но я не ребенок. Я взрослый человек.

— И что?

— ...Значит, такая поза не даст мне чувства безопасности.

— Понятно, — сказал Чон Сахён, но руки не разжал.

— Нет, но... Почему! Не отпускаешь...!

До Еджун отчаянно попытался вырваться, но от этих движений их тела начали тереться друг о друга слишком смущающе, так что он перестал.

— Потому что мне так спокойно.

— …

Псих. Как и ожидалось, он не подвел ожидания — настоящий псих. До Еджуну пришлось ещё раз отказаться от попыток понять Чон Сахёна, от которых он и так отказывался уже десятки раз.

— Ладно. Но в такой позе я точно не смогу уснуть.

— Почему*?

*От Сани. Напоминаю, он лежит сверху на Сахёне, на животе.

До Еджун попытался придумать, как убедить непробиваемого Чон Сахёна.

Было очевидно — сколько бы он ни объяснял, насколько эта поза неловкая и неудобная, тот не уступит. Нужен другой подход.

И До Еджун выбрал такой:

— Когда я сплю на животе, мне снятся кошмары.

Довольно нелепый предлог. Сработает ли? До Еджун с надеждой следил за реакцией Чон Сахёна. Тот издал задумчивое «хм» и сказал:

— Правда? Я не знал.

И тут же перевернул До Еджуна на бок лицом к себе, по-прежнему крепко обнимая.

— Так лучше?

— ...Да.

Что ж, и на том спасибо. До Еджун решил, что легко отделался. Когда он поерзал, устраиваясь поудобнее, Чон Сахён естественным движением подложил свою руку ему под голову. И как-то само собой появилось чувство уюта. До Еджун закрыл глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Он думал, что не сможет уснуть в такой позе, но стоило закрыть глаза, как он провалился в сон. Чон Сахён беззвучно рассмеялся, слушая его ровное дыхание.

— Спишь без задних ног... Даже не догадываешься, что я могу с тобой сделать.

— …

— Могу прямо сейчас забрать тебя отсюда и запереть. Никто даже не узнает, — сказал Чон Сахён и нежно погладил До Еджуна по голове.

*

Прошло какое-то время, и До Еджун проснулся от шороха.

— Проснулся?

Он увидел Чон Сахёна — тот был в безупречно отглаженном костюме. Как всегда, идеальный внешний вид без единого изъяна.

— Спи дальше.

— ...Ты на работу?

Голос До Еджуна был хриплым со сна.

— Да, скоро вернусь.

До Еджун машинально ответил:

— Возвращайся скорее*.

*От Сани. В оригинале была очень домашняя, интимная фраза, которую обычно говорят близкие люди друг другу при расставании, особенно супруги или родители детям.

Чон Сахён усмехнулся. Затем наклонился и поцеловал До Еджуна в лоб.

— Какой же ты милый.

Тот снова провалился в сон под звук его голоса.

*

После этого Чон Сахён действительно начал каждый день ездить на работу из родительского дома До Еджуна. Надежда на то, что он прекратит через несколько дней из-за большого расстояния, с легкостью улетучилась.

Каждый вечер родители суетились, накрывая богатый ужин к его возвращению с работы.

До Еджуну приходилось помогать им, чтобы стол ломился от еды для Чон Сахёна.

Он делал это только из-за просьбы родителей — и при этом всё равно не понимал, зачем.

Днем он проводил время с кошкой Бори, которая его игнорировала. Когда он пытался играть с ней игрушечной мышкой, Бори нападала не на игрушку, а на его руку.

А вот с Чон Сахёном она так себя не вела...

Каждый раз До Еджун чувствовал себя обиженным. Казалось, весь мир сговорился против него.

«За что? За то, что просил выпустить меня отсюда? Так ведь не выпустили!»

До Еджун тайком смахнул слезу, намазывая мазь на царапины. А потом немного устыдился того, что взрослый человек плачет из-за таких ранок, которые даже не кровоточили.

В тот день Чон Сахён после работы заехал сначала в ресторан. Он наблюдал, как До Еджун недовольно расставляет закуски на столе, и вдруг, что-то заметив, схватил его за запястье.

— Что с рукой?

Он единственный обратил внимание на маленькую царапину, которую все игнорировали.

— …Это Бори.

До Еджун невольно прикусил губу, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Чон Сахён нахмурился:

— Наверное, больно. Обработал рану? Шрам может остаться... Надеюсь, ты не мыл посуду?

Мытье посуды было обязанностью сотрудников, а не До Еджуна. Он покачал головой. Чон Сахён тихо вздохнул:

— Когда придем домой, обработаю ещё раз.

До Еджун сам не понимал, почему ищет утешения у Чон Сахёна — ведь именно из-за него всё это и случилось. Но всё же он был в сто раз благодарнее ему, чем маме, которая сказала: «Брось, заживет от слюны», или папе, который обвинил его в том, что он сам дразнил Бори.

Немного повеселев, До Еджун указал на яичный рулет перед Чон Сахёном:

— Это я приготовил.

— А, так вот почему... Думал, какая странная форма.

Вот ублюдок, он же только что сказал что-то хорошее! До Еджун раздраженно выдохнул.

— ...Эй, не хочешь, не ешь, — сказал он и попытался забрать тарелку с яичным рулетом, но Чон Сахён оказался быстрее.

Ловко подхватив весь рулет палочками, он переложил его в тарелку с рисом.

До Еджун растерянно смотрел на пустую тарелку в своих руках. Чон Сахён довольно улыбнулся, глядя на рис, полностью скрытый под яичным рулетом.

— Спасибо за еду.

— ...Ешь, не ешь, мне всё равно.

— И не «эй», а «дорогой»*.

*От Сани. Тот самый «ёбо», который только между супругами. Смотрите сноски в 28 главе. Простите, но я не могу везде оставить ёбо, мне слишком смешно от этого. Будет дорогой!

— …

До Еджун промолчал и хотел уйти на кухню, но Чон Сахён поймал его.

— Ты поел?

— Когда постоянно чувствуешь запах еды, аппетит пропадает.

До Еджун и раньше, помогая в ресторане, почти не ел — только перекусывал. От запахов еды есть совершенно не хотелось.

— ...Ты всё это время не ел нормально?

Проницательный Чон Сахён сразу понял по его словам, что тот пренебрегал едой. Мама, которая как раз принесла целую гору фруктов на десерт, добавила:

— Эх, и не говори. Говорю ему поесть, а он не хочет. Предлагаю сходить в другой ресторан — тоже не хочет.

— Мама…!

Она выдала его Чон Сахёну, будто тот был кем-то важным. То есть... будто он действительно был ее зятем. И конечно, Чон Сахён тут же начал отчитывать До Еджуна вместо мамы.

— Садись рядом.

— Не хочу... Ешь сам.

— Сам*?

Чон Сахён снова зацепился за неправильное обращение. До Еджун посмотрел на него и осторожно сел рядом.

*От Сани. Сахён требует, чтобы Еджун называл его не просто «ты», а дорогой/ёбо. Здесь Еджун использует просто фамильярное «ты» вместо «дорогой», за что Чон Сахён его и одергивает. Типа должно быть так: «Ешь сам, дорогой».

— Правильное решение, — Чон Сахён довольно улыбнулся и погладил До Еджуна по голове. У того просто не было выбора.

Если бы не сел, то пришлось бы назвать Чон Сахёна «дорогим». Единственный способ избежать этого — послушно сесть.

— Приятного аппетита. А, яичный рулет не трогай, я сам съем.

— ...Я и не хотел.

На самом деле причина, по которой До Еджун хотел сбежать подальше от стола, была в другом. Он «случайно» добавил слишком много соли в яичный рулет.

«Нельзя просто так выбрасывать еду», — с этой мыслью он доделал рулет и подал его Чон Сахёну.

Когда тот поднял один кусочек палочками, всё остальное потянулось следом, не желая разделяться.

— ...Какие дружные кусочки.

До Еджун старательно делал вид, что ничего не слышит. И молча наблюдал, как Чон Сахён кладет рулет в рот. До Еджун пытался предугадать его реакцию.

«Просто скажет, что невкусно? Нет, наверное, всё равно похвалит. Не станет же он выплевывать то, что я приготовил».

Маленькая месть До Еджуна тихо свершалась. Он ждал, что Чон Сахён либо в ужасе отшатнется, либо будет через силу делать вид, что вкусно, но...

Выражение лица Чон Сахёна, который медленно жевал рулет, оставалось безмятежным.

— Я давно думал об этом, и теперь точно уверен...

— …

— Похоже, кулинарные способности не передаются по наследству.

— ...Что?

— Ничего страшного. Зато ты очень милый.

С этими словами Чон Сахён взял второй кусочек. Того самого рулета, который было трудно проглотить даже запивая водой!

Когда До Еджун сам пробовал его, вкус был просто божественным — настолько божественный, что можно было сразу отправляться на небеса. Как же так?

— Неправда! Вообще-то я отлично готовлю яичный рулет! — возмутился До Еджун.

— Да? — небрежно переспросил Чон Сахён таким тоном, будто совсем не верил. Но этого было достаточно, чтобы спровоцировать До Еджуна.

— Вау… ты серьёзно думаешь, что это мой уровень?

— М? Ты же сказал, что сам приготовил.

— Да, я приготовил! Но...

— ...Но?

До Еджун посмотрел в глаза Чон Сахёну и почувствовал, как у него перехватило горло. Чтобы доказать свои кулинарные способности, нужно было признаться, что он специально насыпал много соли, чтобы подшутить над ним. До Еджун мысленно стукнул себя по голове, сокрушаясь о собственной глупости.

— …Я могу лучше, — сказал он в итоге упавшим голосом и снова сел.

Чон Сахён положил в рот третий кусочек и ответил:

— Буду ждать с нетерпением.

Это конец. Поражение было таким сокрушительным, что даже оправдываться было нечем. До Еджун молча затолкал в рот овощную закуску.

Мамины закуски были невероятно вкусными. До Еджун никогда бы не смог приготовить такое, даже если бы умер и воскрес. Как бы ни было обидно, но пришлось признать — кулинарные способности действительно не передаются по наследству.

К тому же он ведь даже не был их настоящим сыном... Хотя у него и остались смутные воспоминания о том, как в детстве неумело учился готовить, подражая родителям.

Чон Сахён с улыбкой наблюдал за молча евшим До Еджуном и пододвинул к нему часть закусок. В результате перед До Еджуном остались только те, которые он любил больше всего. Впрочем, он даже не заметил этого, увлеченный тем, как бы получше положить кимчи на жареный тофу.

— Большое спасибо за еду. Было очень вкусно, — поблагодарил Чон Сахён и поднялся на второй этаж, чтобы поблагодарить родителей До Еджуна.

Родители наотрез отказались от помощи Чон Сахёна и выпроводили их обоих из ресторана. До Еджун, которого так внезапно отправили домой, оглянулся на ресторан и заворчал:

— Когда я сам хотел уйти, не пускали...

— Они волновались за тебя. У тебя же проблемы с памятью.

До Еджун резко повернул голову, услышав эти слова Чон Сахёна.

«Да что он заладил с этой памятью? Разве он не притворялся из-за того, что я сбежал?»

— М? Что так смотришь?

Но самым непонятным было то, что... внешне он действительно казался искренне убежденным в этой потере памяти. До Еджун пристально смотрел на него, и Чон Сахён лукаво спросил:

— Почему ты так мило смотришь? Хм... Может, поцелуешь?

— Т-ты что такое говоришь!

До Еджун в панике огляделся по сторонам, боясь, что кто-то мог услышать. Даже если была ночь, говорить такое посреди оживленной улицы — просто безумие.

— Не хочешь — не надо. Я понимаю. Хён ведь ещё не помнит, что у нас была такая возвышенная и трепетная любовь...

— Что? У нас была что?

— А, оговорился. У нас была горячая и страстная любовь в постели?

До Еджун крепко зажмурился. А затем процедил сквозь стиснутые зубы:

— Давай останемся на первом варианте…

Пусть будет возвышенная или что там... Его голос звучал обессиленно и измученно*.

— Хорошо, — сказал Чон Сахён и весело улыбнулся.

*От Сани. Сначала Сахён говорит про драматичную любовь, как в дорамах. А затем якобы оговаривается и называет их отношения горячими/сексуальными. Фактически он предлагает Еджуну выбрать, какие же у них были отношения перед потерей памяти. И да, тут нет варианта без любви.

***

— Готово. В следующий раз будь осторожнее.

Чон Сахён тщательно обработал царапину на тыльной стороне ладони До Еджуна и наклеил откуда-то взявшийся милый пластырь.

— ...Обязательно было клеить именно этот?

До Еджун слегка поморщился, глядя на желтый пластырь с нарисованным котом.

— Не нравится?

— Нет… не то чтобы не нравится.

До Еджун посмотрел на Бори, которая разлеглась на подоконнике — выглядела точь-в-точь как буханка хлеба. Она казалась такой спокойной и расслабленной, словно забыла о том, как царапала его недавно.

— Когда ты успел подружиться с Бори?

— С Бори? На прошлых праздниках.

Что же такого случилось на тех праздниках? Как он умудрился сделать так, что родители и Бори приняли его как нечто само собой разумеющееся?

До Еджуну эти праздники казались ящиком Пандоры. Словно там скрывалось что-то, чего он не должен был знать. У него было мрачное предчувствие, что после того, как он узнает правду, уже не сможет вернуться к прежней жизни.

— Кстати, посылки сегодня не приходили? — спросил Чон Сахён, оглядываясь по сторонам.

И правда, днем же была какая-то посылка.

— Так это было твое?

— Да, ты получил?

— Подумал, что это для мамы, и оставил у ее комнаты…

Не успел он договорить, как Чон Сахён встал и принес коробку.

— Бори, — позвал Чон Сахён, и кошка приоткрыла глаза.

— Зачем ты ее зовешь?

— Это для нее.

— Правда? Что-то вкусное?

До Еджун не смог сдержать любопытство и придвинулся ближе к Чон Сахёну. Тот разрезал скотч и открыл коробку, а внутри...

— Игрушка?

— Нет, камера для питомцев.

— Камера?

— Да. Мама и папа почти весь день проводят в ресторане. Они волнуются, что Бори скучает дома одна, поэтому я заказал камеру.

— Ваа~, правда?

До Еджун слышал о таких камерах, но видел впервые, поэтому был очень заинтригован. Он с горящими глазами схватил инструкцию из коробки.

— Ого, тут есть распознавание движения через ИИ! О, и даже можно разговаривать через динамик? Вау, как круто!

Разглядывая устройство, До Еджун сам установил приложение на телефон.

— Давай, подключай скорее, — поторапливал Чон Сахён. Затем он встал, неловко улыбнувшись. — Куда поставим?

И правда, куда же ее поставить? До Еджун начал осматривать дом вместе с Чон Сахёном.

— Раз купили следить за Бори, может, поставим там, где она чаще всего бывает?

На лице Чон Сахёна тут же расцвела улыбка, словно он только этого и ждал.

— Точно, так и сделаем?

— Что, что... в чем дело? Почему ты так...?

До Еджун почувствовал тревогу от этого выражения лица и засеменил следом за Чон Сахёном. Тот широко зашагал на второй этаж своими длинными ногами.

И распахнул дверь в комнату До Еджуна.

— Что? Ох, почему моя комната? Кхе, подожди! — запыхавшись, До Еджун еле поднялся по лестнице.

Когда он вошел в комнату, Чон Сахён уже нашел розетку и подключал камеру. Он прикрепил ее к стене над столом До Еджуна.

— Как ты и сказал, здесь Бори бывает чаще всего.

Возразить было нечего. Это была правда.

По какой-то непонятной причине Бори жила в комнате До Еджуна как в своей собственной. Иногда она пользовалась кошачьим домиком в гостиной на первом этаже, но большую часть времени проводила на втором этаже — на кровати в его комнате. И вот из-за необдуманных слов До Еджун внезапно оказался в комнате с камерой.

— Как-то не по себе, словно камера наблюдения…

— Мы же установили ее не чтобы следить за тобой, а чтобы наблюдать за Бори. Тебе не о чем беспокоиться.

Слова Чон Сахёна были убедительными. Ведь изначально не было цели следить за ним…

— ...Это да, — с неохотой согласился До Еджун, хоть и чувствовал себя неуютно.

Внезапно рядом появилась Бори, величественно прошла мимо них и запрыгнула на кровать.

— Видишь? — спросил Чон Сахён.

До Еджун вздохнул, глядя на ее привычные, даже слишком естественные движения.

— Она ложится на меня, когда я сплю.

Как и в тот первый раз, когда он приехал сюда — стоило До Еджуну задремать днем, как Бори непременно забиралась ему на грудь. Может, ей и правда было спокойнее прижиматься к нему, как говорил Чон Сахён...

В любом случае, после этого До Еджуну каждый раз снился кошмар, в котором его что-то давило.

— Но ночью же так не делает?

— Ночью вместо Бори меня давишь ты...

— Хмм… значит, это судьба.

— ...Нет, почему ты не можешь просто перестать меня давить? — возмущенно вопросил До Еджун.

Он чувствовал несправедливость от того, что его давят и днем и ночью. Но Чон Сахён не обратил внимания на его слова.

— Хочешь лечь сверху на меня?

— ...Нет.

— Почему? Можешь отомстить. Думаю, это будет эффективнее яичного рулета.

— …

Черт, так он знал? А До Еджун думал, что у него вкус отключился от усталости... Он отвел взгляд, притворяясь, что ничего не знает. И попытался сменить тему, тыкая в приложение для камеры:

— Ого, как интересно.

— Ого, как интересно, — повторил за ним роботоподобный голос из динамика камеры.

Так До Еджун начал неловкое сожительство с Бори, камерой и Чон Сахёном.

***

В тот день прямо перед сном Чон Сахён тихо сказал:

— Кстати, хён.

— М…? — сонно ответил До Еджун. Его голос был таким тихим, что его едва можно было расслышать.

— Почему ты не называешь меня «дорогой»?

— ...

— Перед потерей памяти ты всегда так делал.

До Еджун отчаянно затаил дыхание, притворяясь спящим. Тогда Чон Сахён чмокнул его в губы. На мгновение спокойствие До Еджуна сильно пошатнулось, но он смог взять себя в руки.

Он пытался сохранять спокойствие, мысленно читая буддистские сутры, но поцелуи Чон Сахёна продолжались. В итоге До Еджун упустил момент, когда нужно было дышать:

— Х-ха! Я же дышать не могу!

— А кто просил притворяться спящим?

— ...Я не притворялся. Правда, случайно задремал. Честно.

Оправдание было неубедительным, но Чон Сахён кивнул — либо правда поверил, либо просто сделал вид.

— Скажи это.

— ...Что? — До Еджун старательно делал вид, что не понимает.

Чон Сахён, даже не фыркнув, любезно ответил:

— До-ро-гой.

Он преувеличенно четко произнес это слово, двигая губами, словно учил ребенка. Это явно было слово «дорогой»*.

*От Сани. Ну то есть «ёбо», с которым обращаются только к супругу/супруге и только в браке.

Чон Сахён смотрел на До Еджуна с явным ожиданием.

— У нас же была возвышенная и трепетная любовь. Ты сам это сказал, зачем теперь разочаровываешь? — спросил он.

В одно мгновение на его лице появилось обиженное выражение. До Еджун застонал:

— Я правда не могу, это так неловко.

— Почему? Раньше же ты легко это делал.

— Когда это я...! Нет, не в этом дело... Может, прежний я и делал так... Но нынешний я... не могу…

До Еджун сначала вспылил, но, увидев, как мрачнеет лицо Чон Сахёна, тут же понизил голос:

— Дай мне время морально подготовиться.

— Сколько?

— ...Я должен сказать прямо сейчас?

— Да. Точно скажи, сколько тебе нужно?

До Еджун задумался и показал три пальца.

— 3 секунды?

— Что? Нет!

Три секунды — это всё равно что ничего. Он же не стометровку бежит...

— Тогда 3 минуты?

— Чуть больше…

— Хорошо. 3 часа.

— …

На самом деле До Еджун думал о 3 годах. Он понимал, что это бессовестно долгий срок, но ничего не мог поделать.

У него просто язык не поворачивался.

Как он может произнести такое слово своим ртом...!

Ха, от одной мысли об этом мурашки бежали по коже.

Но при этом он не мог нагло просить три года после того, как Чон Сахён милостиво предложил три часа.

До Еджун скрепя сердце согласился на три часа.

Проблема была в том, что сейчас они собирались спать, а трех часов До Еджуну было более чем достаточно, чтобы уснуть.

Так наступил рассвет, и когда До Еджун уже полностью погрузился в сон, Чон Сахён начал осторожно его будить. У него не было ни малейшего намерения давать поблажки. Он знал — если хоть раз позволить До Еджуну так увильнуть, тот и дальше будет пытаться избежать этого любым способом.

Нужно было с самого начала дать ему понять. С того момента, как он сбежал сюда, время уступок закончилось.

— Хён, проснись.

— Ммм… — До Еджун недовольно поерзал, пытаясь увернуться от руки Чон Сахёна.

— 3 часа прошло.

— ...Угу, — послушно ответил До Еджун. Было очевидно, что он совершенно не осознает, что слышит и что говорит.

— Ты морально готов?

— ...Угу.

— Тогда скажи.

До Еджун продолжал мычать одно и то же, как растянутая пленка. Это едва ли можно было назвать словами — скорее, просто горловой звук.

— Давай же.

До Еджун неуклюже попытался повторить за Чон Сахёном. Тот медленно произнес:

— До-ро-гой.

— ...До... рогой…

Глаза До Еджуна приоткрылись, и их взгляды встретились. Чон Сахён нежно провел большим пальцем по его векам. Словно принимая его прикосновение, До Еджун медленно закрыл и открыл глаза.

Раньше он терпеть не мог прикосновения, а теперь так естественно позволял касаться себя. На губах Чон Сахёна появилась улыбка.

— Я люблю тебя, — прошептал Чон Сахён, и До Еджун моргнул.

Казалось, он всё ещё спал.

— Ты тоже должен сказать.

— ...Угу.

— Я люблю тебя.

— Ммм… люблю тебя.

Наконец услышав желанные слова, Чон Сахён не удержался и глубоко поцеловал До Еджуна. Из-за этого тот частично проснулся и подумал:

«Что такое, чего он вдруг...»

При этом он наполовину смирился, думая, что это скоро закончится, и позволил себе расслабиться. До Еджун совершенно не помнил, что сказал.

***

В тот же день До Еджун почувствовал, что что-то не так. Как раз после того, как Чон Сахён вернулся с работы.

— Ты правда будешь приходить и на выходных?

— …

— М?

— …

— Чон Сахён? Сахён-а?

— …

— Ты серьёзно?

По какой-то непонятной причине Чон Сахён перестал отвечать, если До Еджун не называл его «дорогим».

«Неужели он так протестует из-за того, что я вчера уснул?»

До Еджун помахал рукой перед лицом Чон Сахёна. Тот просто пристально смотрел на него сверху вниз.

— …

Видя его упрямо сжатые губы, До Еджун с трудом выдавил из себя:

— Хаа, до... рогой?

— Да, буду приходить и на выходных.

Как только До Еджун произнес это слово, Чон Сахён тут же ответил, словно только этого и ждал. До Еджун был в шаге от помешательства. Он бы с удовольствием стукнул Чон Сахёна по лбу, будь у него такая возможность.

— Почему ты так зациклился на этом слове? — возмутился До Еджун.

Чон Сахён спокойно ответил:

— Ты же вчера ночью хорошо справился, а теперь строишь из себя недотрогу.

— Когда это я!

— Вчера ночью назвал меня «дорогим» и сказал, что любишь.

До Еджун в ужасе замотал головой. Он был железно уверен, что такого не могло быть.

— Что за чушь! Тебе, наверное, приснилось. Я точно такого не делал!

— …

— Ты же врешь?

— …

Когда Чон Сахён снова замолчал. До Еджун глубоко выдохнул, пытаясь сдержать гнев. А затем с вызовом сказал:

— Ладно, дорогой. Дорогой, тоже мне*! Тебе точно всё приснилось. Клянусь, я такого не делал!

*От Сани. В оригинале тут грубая фраза 여보 같은 놈, где 놈 (ном) — пренебрежительное обращение к мужчине. Еджун пытается показать свое недовольство хотя бы так. Буквальный перевод: «тип/мужик, который как ёбо».

Нет, ну правда, это уже слишком. Как он мог сказать Чон Сахёну, что тот «дорогой» или что он его любит...!

До Еджун был в таком шоке, что готов был упасть в обморок. Но Чон Сахён тем же невозмутимым тоном твердо сказал:

— Дорогой, ты правда так сказал.

— Не может быть! Сколько ни думаю, я точно не говорил дорогому таких вещей! Может, дорогому просто показалось?

— Дорогой так сказал, а теперь отпирается… Мне обидно.

— Ох, этот дорогой просто с ума сводит…

Посреди этой безумной перепалки дверь вдруг открылась — мама принесла фрукты. Услышав их разговор, она в ужасе бросила: «О господи...» и тут же закрыла дверь.

До Еджун рухнул лицом в матрас. От отдачи его голова стукнулась с глухим звуком. Закрыв лицо руками, он пробормотал:

— Ха... хочу умереть.

***

Чон Сахён сидел в своем кабинете и то и дело фыркал от смеха, просматривая рабочие документы.

Стоявший рядом секретарь Ким Джунхван был в растерянности. Совсем недавно на еженедельном совещании атмосфера вокруг Чон Сахёна была настолько холодной и резкой, что к нему было страшно даже обратиться. Тогда он решил, что на сегодня с работой покончено, но...

Поэтому он в спешке купил дорогой кофе и принес ему. Чон Сахён небрежно велел поставить его на стол, а сам продолжал смотреть в монитор ноутбука и загадочно посмеиваться.

Ким Джунхван, думая, что тот смотрит на что-то забавное, тихонько зашел за его стол.

— …

Но увидев на экране только рабочие отчеты, он тихо вернулся на свое место.

Похоже, господин директор немного не в себе. Он и раньше был слегка сумасшедшим, но... В последнее время его безумие словно приняло другое направление.

Раньше он был определенно похож на социопата, а теперь будто страдал манией...

В любом случае, это пугало одинаково. Ким Джунхван, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, уставился в окно. Из-за сильного смога даже горы, которые обычно виднелись вдалеке, были затянуты серой дымкой.

— Кхм…

Ким Джунхван демонстративно кашлянул, но Чон Сахён даже не шелохнулся.

— Эм... Господин директор? У вас что-то хорошее случилось? — не выдержав, спросил Ким Джунхван.

Чон Сахён наконец повернулся к нему:

— Я выгляжу счастливым?

Ким Джунхван задал вопрос, а в ответ получил встречный вопрос. Он растерянно ответил:

— А? Да... немного?

— Значит, наверное, так и есть.

Что это вообще за ответ? Чон Сахён говорил о своем настроении так, будто оно было чужое.

— Не стойте здесь просто так, а то ноги устанут. Можете идти.

Хоть он и выразился вежливо, но это явно был приказ. У секретаря и правда не было никаких дел, поэтому он поклонился и вышел из кабинета. Чон Сахён отпил кофе, который принес Ким Джунхван.

Похоже, «инцидент с дорогим» стал для До Еджуна настоящим потрясением — он отчаянно пытался не называть Чон Сахёна этим словом. И, конечно же, Чон Сахён изо всех сил старался заставить его произнести его.

На самом деле истинный смысл давно потерялся. Для До Еджуна это была битва за гордость, а для Чон Сахёна — просто развлечение, способ подразнить его. В действительности эти обращения не имели особого значения. Чон Сахён искренне наслаждался тем, как До Еджун мучается.

Когда тот, всем своим видом показывая недовольство, стискивал зубы и звал его так — Чон Сахён испытывал необъяснимое удовольствие. Настолько сильное, что хотелось тут же его укусить.

До Еджун был как конфета — знаешь, что нужно медленно рассасывать, чтобы дольше чувствовать сладость, но всё равно не можешь удержаться и кусаешь.

«Что же делать, если он исчезнет без следа?» — последнее время Чон Сахён часто беспокоился такими бессмысленными вещами.

Хоть он и понимал, что это невозможно, но когда дело касалось До Еджуна, в голову сами собой лезли иррациональные мысли. Похоже, даже его мышление было захвачено До Еджуном.

— Наверное, ещё спит.

Чон Сахён отложил отчет и запустил приложение камеры для питомцев. После загрузки появилось знакомое изображение комнаты. Он расслабленно откинулся на спинку кресла.

Было ещё рано. Как он и предполагал, До Еджун пока спал. Отчетливо виднелся выпуклый бугорок под одеялом. И рядом, прижавшись к нему спиной, спала Бори. Чон Сахён цокнул языком. На мгновение стало противно от того, что он ревнует к маленькому зверьку.

— Интересно, когда проснется...

Перед сном он просил До Еджуна позвонить сразу после пробуждения. Тот только неловко кивнул в ответ. Чон Сахёну было любопытно, насколько хорошо он выполнит его просьбу.

Через сколько минут позвонит?

Через 10? Или 30?

Он как раз думал, что тот может позвонить только перед уходом в ресторан родителей, как вдруг одеяло зашевелилось, и показалась взъерошенная черноволосая макушка. До Еджун сел на кровати и сонно уставился в пустоту.

Уголки губ Чон Сахёна сами собой поползли вверх.

Время пробуждения: 10:37.

До Еджун протяжно зевнул и огляделся по сторонам. Затем погладил Бори по спине и снова впал в оцепенение. Бессознательно поглаживая кошачью шерсть, он почесал щеку и начал шарить по кровати. Сунув руку под подушку, вытащил что-то — это был телефон.

Глаза Чон Сахёна сузились. Казалось, До Еджун проверял время, а затем взял телефон обеими руками и начал быстро печатать.

Текущее время: 10:40.

Дзинь-дзинь.

Зазвонил телефон Чон Сахёна. Он тут же ответил и не стал сдерживать смешок. Когда он продолжал тихо смеяться, из телефона раздался недовольный голос До Еджуна:

— ...Что? Чего смеешься?

Его голос был таким сонным, что Чон Сахён снова рассмеялся.

— Дорогой, только проснулся?

— Ага… аах, как спать хочется, — До Еджун снова зевнул.

На мониторе было видно, как он плюхнулся обратно на кровать.

— Ай! — когда он попытался обнять Бори, та испугалась, лягнула его задними лапами и убежала. — Ох... больно.

До Еджун потер грудь, куда его пнула Бори.

— Это Бори?

— Да… кажется, она меня не любит.

— Если бы не любила, не спала бы с тобой.

— Думаешь? А, точно. Сегодня она меня не расплющила во сне. Может, она услышала наш прошлый разговор?

Конечно, кошка не могла понять человеческую речь. Но Чон Сахён с удовольствием подыграл До Еджуну:

— Наверное.

— А... не хочу идти на работу. Может, позвонишь маме и скажешь, что я болею? — пробормотал До Еджун.

Чон Сахён усмехнулся и сказал:

— Ты что, школьник младших классов?

— Какой ещё школьник?

— Который не хочет идти в школу и просит кого-нибудь позвонить и сказать, что он заболел.

— Хаа… хочу быть школьником…

— Ты же магистр.

— А-а! Блин, мурашки по коже.

Видимо, его и правда передернуло — на мониторе было видно, как До Еджун резко сел и начал тереть руки.

— Почему? — спросил Чон Сахён с улыбкой, и До Еджун с отвращением ответил:

— Ууу... То, что я магистр. Этот мир сошел с ума.

— Ты же умный магистр.

— Как я вообще стал магистром… не знаю, просто открыл глаза — и я уже в магистратуре. Просто… так получилось. Я не хотел быть магистром! Но и бросить просто так тоже не мог… — До Еджун продолжал жаловаться, а потом вдруг спросил: — Слушай, а ты в начальной школе тоже придумывал отговорки, чтобы не ходить на дополнительные занятия?

— Я?

— Да.

Чон Сахён рассмеялся. Было забавно, что разговор вдруг перескочил на другую тему.

— Почему ты вдруг спросил об этом?

— Просто... забавно представить. Как Чон Сахён врет, что болеет, чтобы не ходить на занятия.

Видимо, одна мысль об этом казалась До Еджуну смешной — он то и дело фыркал от смеха.

— Я никогда не ходил на дополнительные занятия.

— А, как скучно... Значит, был гением-элитой с детства? Хотя да, это больше похоже на правду.

— Нет. С детства у меня был домашний учитель, который жил в доме. В школу и из школы я ходил с телохранителем, которого приставил отец. Не было возможности придумать отговорки или соврать.

— ...Вот это да, — голос До Еджуна стал тихим.

— Обычная жизнь наследника в третьем поколении, — сказал с иронией Чон Сахён. Он вспомнил, как До Еджун часто рассказывал ему о «жизни богатого наследника»*.

*От Сани. В Корее существует целая индустрия дополнительного образования (хагвоны). После школы дети ходят на занятия по разным предметам, и это считается нормой. Чон Сахён же, как наследник крупной корпорации в третьем поколении (то есть его дед основал компанию), получал элитное домашнее образование. В богатых семьях часто нанимают личных учителей вместо групповых занятий в хагвонах. А ещё таких детей обычно строго контролируют и охраняют, так как они могут стать целью преступников.

— Как сурово.

— Да нет... Мне всегда говорили, что это нормально…

— А я думал, ты просто с неба свалился.

— ...Что? Я?

— Ага. Думал, ты родился сразу как «Чон Сахён», вот так.

Чон Сахён хрипло рассмеялся от этих слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Правда. Я не могу поверить, что ты когда-то был ребенком. Не могу представить, что ли? Ууу, только что представил и как-то странно.

— ...Что ты представил?

— Твое нынешнее лицо на детском теле.

— Зачем ты такое представляешь?

— Потому что не могу предположить, как ты выглядел в детстве.

— Потом покажу.

До Еджун, кажется, окончательно проснулся и встал с кровати.

— Мне надо умыться и идти в ресторан. Вообще-то мама говорила прийти до 11, потому что в обед много людей... А уже 11. Всё пропало.

Хоть они и болтали о какой-то ерунде, время пролетело незаметно. Чон Сахён бросил взгляд на часы и с сожалением цокнул языком.

— Тогда не ходи.

— Что за бред? Мама будет ругаться, если не приду.

— Сделаю так, чтобы не ругалась.

— ...И как же?

— Ты же просил меня соврать, что болеешь.

— Что? Эй, это я просто так сказал...!

До Еджун что-то ещё говорил, но Чон Сахён безжалостно сбросил звонок. И сразу же набрал номер, подписанный как «Мама».

***

— Эй...! Эй! Чон Сахён, эй!

После того, как звонок внезапно оборвался, До Еджун стал бесполезно кричать в пустоту. Глядя на экран телефона, он обреченно вздохнул.

— Что задумал этот псих…

Он должен был помнить, что нужно следить за каждым словом при Чон Сахёне...

— Нет, я же просто так сказал...! Кто воспринимает такое всерьез! Думаешь, мама поверит...

Казалось невероятным, что мама поверит, будто он внезапно заболел, хотя вечером был в полном порядке. К тому же, Чон Сахён сейчас в офисе — как он может знать о его состоянии? Скорее всего, сразу после звонка мама примчится домой и отругает. Очевидно, что она будет ругать его за то, что втянул ни в чем не повинного Чон Сахёна в эту ложь.

— И кто тут настоящий сын...

До Еджун схватился за голову и поспешно набрал маму. Но тут же услышал автоответчик: «Абонент разговаривает, пожалуйста, перезвоните позже…».

— Он что, с ума сошел?

Пока До Еджун корил себя за то, что опоздал, зазвонил его телефон. Это была мама.

— Фух… — сделав глубокий вдох, он осторожно нажал кнопку. Зажмурился, готовясь к шквалу упреков, но...

— Еджун-а? — голос мамы был совершенно спокойным.

Что? Неужели сработало? Эта детская отмазка про болезнь?

— Сахён-и только что звонил.

— ...А, мам, это…

До Еджун хотел сказать, что тот всё выдумал, и что он сейчас же придет в ресторан.

— Сахён-и сказал, что оставил дома важную вещь. Говорит, она понадобится для сегодняшнего совещания!

— ...А?

— Поэтому попросил тебя принести. Сказал, что ты сегодня не сможешь прийти в ресторан. Зачем ты просишь его звонить мне? Мог бы и сам сказать… В общем, поторопись. Что, если у него будут проблемы на работе?

— ...А?

Что за бред? До Еджун остолбенел, ошеломленный совершенно неожиданным поворотом событий.

— Клиент зовет. Мама занята*, надо идти, — сказала мама и повесила трубку.

До Еджун остался стоять с открытым ртом.

*От Сани. Корейские родители часто говорят о себе в третьем лице («мама/папа» вместо «я»), особенно при общении с детьми. Это считается проявлением близости.

— ...Что? — только и смог он пробормотать, но отвечать уже было некому.

— Вау… Чон Сахён реально псих...

До Еджун только покачал головой, восхищаясь тем, как тот в очередной раз превзошел все ожидания.

Но благодаря ему у До Еджуна появился неожиданный выходной. Он с удовольствием принял душ и вышел из ванной, тихо насвистывая. А потом чуть не упал в обморок, увидев 10 пропущенных звонков на телефоне. Все от Чон Сахёна.

— Да он с ума сошел!

Дзинь-дзинь. В этот момент раздался одиннадцатый звонок. До Еджун в панике схватил трубку:

— Чего названиваешь?

— А ты почему трубку не берешь?

— Я в душе был… что случилось?

— Подумал, что тебе будет сложно добраться до нашей компании самому, поэтому отправил машину.

— Что? Зачем мне ехать в твою компанию?

— Как зачем? Мама разве не сказала?

— Сказала... ты что-то забыл?

— Да. И ты должен привезти это мне.

До Еджун был в шоке. Он всегда считал Чон Сахёна психом, но умным психом*. А он, оказывается, просто растяпа?

*От Сани. Слово «псих» (мичинном/мичин) часто используется как разговорное выражение для описания крайне нелогичного, странного или экстремального поведения.

— То есть это не было отмазкой, чтобы я не ходил в ресторан? Ты правда что-то забыл?

В трубке послышался тихий смех Чон Сахёна — его явно забавляла растерянность До Еджуна.

— Да.

— Что ты забыл? Где оно?

До Еджун заметался по комнате, услышав, что Чон Сахён действительно что-то оставил. Он не знал всех деталей, но понимал, что тот занимает очень важную должность в компании.

А ещё знал, что там полно людей, которые ждут ошибки и хотят занять его место.

— Хмм…

— Во сколько там совещание, говоришь?

— В три.

— Так где эта вещь? Надо же успеть.

До Еджун начал торопливо переодеваться.

— В комнате...

— В какой? В моей? Где именно?

До Еджун осмотрел стол, заглянул под него и даже проверил под кроватью.

— Да вот же.

— Где? Где именно? — растерянно спросил До Еджун.

— Это ты, хён. Я буду ждать, так что приходи быстрее.

— ...

Вот же псих…

До Еджун не успел даже выругаться, как тот повесил трубку.

— А-а-а! — До Еджун в ярости замахал кулаками в воздухе. — Думаешь, я так легко примчусь? Не смеши меня!

Дзинь.

[Чон Сахён: Если хён не придет, мне ничего не останется, кроме как рассказать маме, что ты попросил меня соврать ㅠㅠ Придешь же?]

Получив это расчетливое сообщение, До Еджуну ничего не оставалось, как послушно поехать в компанию.

Стоило ему выйти из дома, как он увидел знакомую машину. Мун Сабин, сидевший за рулем, заметил его и тут же вышел. А затем низко поклонился До Еджуну.

Они всегда просто обменивались легкими приветствиями, поэтому До Еджун был сбит с толку такой внезапной формальностью и неловко поклонился в ответ.

— По-почему… почему… — он хотел спросить, почему тот так с ним поздоровался, но тут Мун Сабин издал удивленное «а».

— Меня зовут Мун Сабин, работаю на директора Чон Сахёна. Я слышал, что у вас сейчас кратковременная потеря памяти. Сделаю всё, чтобы вам было максимально комфортно, так что не волнуйтесь..

— ...Что?

— Прошу сюда.

Не дожидаясь ответа, Мун Сабин открыл заднюю дверь. До Еджун послушно сел в машину, повинуясь его взгляду. Он уже совершенно не понимал, как далеко зашла эта история с потерей памяти.

«Нет, он что, реально так серьезно к этому подошел?»

— Пожалуйста, пристегните ремень безопасности, и мы поедем.

Услышав это, До Еджун поспешно пристегнулся. Их взгляды встретились в зеркале заднего вида. Мун Сабин мягко улыбнулся и плавно тронулся с места.

До Еджун не знал, что именно наговорил Чон Сахён, поэтому не мог вести себя как обычно. Ему оставалось только терпеть неловкое молчание и смотреть в окно.

Спустя какое-то время он осторожно спросил:

— Эм... скажите, Чон Сахён правда что-то забыл?

Хоть это и казалось маловероятным, но вдруг он действительно оставил что-то важное. Мун Сабин мягко ответил:

— Нет. Единственным указанием было доставить вас в целости и сохранности.

— ...Хорошо, — тихо ответил До Еджун. Так тихо, что едва было слышно. В гнетущей тишине он стал следить даже за своим дыханием.

— Эм... если можно, включите радио?..

— Да.

Мун Сабин включил радио, и из колонок полилась веселая реклама средства от грибка ног, которое якобы убирает всё за один раз. Хоть у До Еджуна и не было никакого грибка, он сделал вид, что с интересом слушает. Затем началась реклама слабительного.

«Да что не так с этой рекламой...»

До Еджун крепко зажмурился. А потом с трудом решился заговорить:

— Эм... господин секретарь?

— Да.

— Вообще-то у меня нет потери памяти.

Мун Сабин на мгновение замялся, бросил взгляд в зеркало и кивнул.

— Да, конечно.

Было очевидно, что он ни на грамм не поверил.

— Нет, правда… я всё помню!

— Да, я верю вам. Вы же ещё не завтракали? Наверное, голодны, но директор сказал, что хочет пообедать вместе с вами. Хотите шоколадку?

Как и подобает секретарю Чон Сахёна, он также мастерски умел менять тему.

— Не нужно. Лучше воды, — сдавшись, пробормотал До Еджун.

— Хорошо.

Мун Сабин достал бутылку воды из бардачка и протянул назад.

— Спасибо.

До Еджун быстро сделал глоток, смачивая пересохшее горло.

— Ехать ещё долго, можете поспать.

После этих слов Мун Сабин перестал разговаривать, и До Еджун заснул под сводку дорожного движения по радио. Мун Сабин убавил звук и позвонил Чон Сахёну.

— Забрали его?

— Да. Сейчас спит.

— Позаботьтесь о его безопасности.

— Хорошо. И, как вы и сказали, он утверждает, что у него нет амнезии.

— И что вы ответили?

— Сказал, что понимаю, и сменил тему.

— Хорошо справились.

Мун Сабин бросил взгляд в зеркало заднего вида. До Еджун всё ещё безмятежно спал.

Какой же странный человек. Если бы он был просто бесстрашным и беспечным по природе, это можно было бы понять. Но нет — он переживал и боялся как обычный человек, и при этом умудрился так крепко заснуть. Хоть прямо сейчас похищай.

Мун Сабин часто наблюдал за До Еджуном — возможно, потому что раньше не встречал таких людей. Сначала он думал, что у Чон Сахёна просто проснулись старые замашки и он издевается над невинным человеком…

Но он был потрясен, когда тот вдруг попросил: «Проследите за окружением До Еджуна».

Мун Сабину пришлось несколько раз переспросить: «За окружением, а не за ним самим?» Ведь всего несколько месяцев назад Чон Сахён просил следить именно за До Еджуном.

Тогда Мун Сабин почти месяц наблюдал за ним и пришел к неутешительному выводу, что До Еджун — самый обычный человек. К тому же он был таким рассеянным, что за те несколько дней Мун Сабин нашел его кошелек, зонт, учебник по специальности и даже телефон.

Чон Сахён приказал не вступать в прямой контакт и не попадаться на глаза, поэтому кошелек и зонт Мун Сабин передавал через прохожих. Но когда До Еджун в третий раз потерял учебник, поблизости не оказалось никого подходящего, и пришлось отдать лично.

Он ошибся, думая, что До Еджун не узнает его из-за своей рассеянности.

Едва увидев его, тот спросил: «О, вы же секретарь Чон Сахёна, верно?»

В четвертый раз, когда До Еджун потерял телефон, Мун Сабин хотел положить его в почтовый ящик. Но как назло, именно в этот момент До Еджун вышел выбросить мусор.

Пока Мун Сабин стоял как вкопанный, тот подошел к нему со словами:

— Здравствуйте, господин секретарь. А что вы тут делаете? — спросил он. Затем заметил телефон в его руках и просиял: — О, это же мой телефон! Я его недавно купил, ещё даже рассрочку не выплатил!

И чуть ли не плача забрал телефон.

Пока ошарашенный Мун Сабин стоял молча, До Еджун продолжал благодарить:

— Ха, как хорошо, что есть такой секретарь... А я-то думал, мне просто везет, что потерянные вещи возвращаются. А это всё вы. Правда, спасибо. Просто я сейчас пишу диплом, поэтому такой рассеянный.

Именно тогда Мун Сабин понял, что До Еджун такой же странный, как и Чон Сахён.

Мун Сабин тщательно проверил всё о До Еджуне. Но обнаружил только то, что тот был сыном владельцев известного ресторана.

Он собрал всю информацию, которую удалось узнать — из слов До Еджуна и его прошлого. И когда доложил Чон Сахёну, глаза того заблестели. Словно у ребенка, увидевшего подарок. На его лице появилось выражение, которого никогда не было в детстве. Сломанная шестеренка вдруг зацепилась за упавший камень и снова начала крутиться.

Вопреки первоначальным опасениям Мун Сабина, Чон Сахён не сломал До Еджуна. Хотя и держал его в своих руках, словно ребенок, впервые взявший цыпленка и не желающий отпускать.

Для Мун Сабина это было огромной переменой, сравнимой с бурей. Казалось, в До Еджуне было что-то особенное. Мун Сабин остановил машину в переулке недалеко от здания компании.

— Мы приехали. К сожалению, я не могу сопровождать вас дальше. Вам нужно будет пойти одному. Компания находится в той стороне.

Пока сонный До Еджун пытался прийти в себя, Мун Сабин закончил говорить и быстро уехал.

— ...А?

Растерянно оглядываясь по сторонам, До Еджун моргал опухшими со сна глазами. Прохожие странно косились на него, застывшего посреди улицы. Он в замешательстве осмотрелся и направился в сторону компании Чон Сахёна.

***

— ...Вау, как же сложно туда попасть...

Стоя перед зданием, он почувствовал себя неуютно. Как-то раз он видел здание мельком — когда приезжал на встречу с Хан Сиён. Но тогда он не зашел внутрь, поэтому не чувствовал такого давления.

Сейчас здание выглядело как неприступная крепость. Оно было таким огромным, что приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть верхушку.

Теперь понятно, как выглядят крупные компании.

— То есть где-то там офис Чон Сахёна?

Глядя на плотные ряды окон, он даже представить не мог, где находится его кабинет. Подавленный этой неприступной атмосферой, До Еджун кружил перед зданием компании около 10 минут. В какой-то момент к нему медленно приблизился один из охранников.

— Извините... У вас здесь какое-то дело?

Видимо, его подозрительное хождение перед зданием привлекло внимание. До Еджун испуганно вздрогнул и отчаянно попытался доказать, что он не подозрительная личность:

— А, я... это! У меня здесь друг работает, мы договорились встретиться...!

Пока он мысленно переживал, что будет, если его сочтут подозрительным… Задержат или просто выгонят?

— А, вот как. Тогда я провожу вас внутрь.

Но неожиданно охранник просто любезно провел До Еджуна в здание. Хоть и выглядело так, будто его тащат силой, но присутствие сопровождающего придало его походке немного уверенности.

Охранник передал его сотруднице на ресепшене.

— Чем могу помочь? — с улыбкой спросила приветливая девушка.

— А, мне нужно встретиться с человеком...

— Да, откуда вы прибыли?

— ...Что? — растерянно переспросил До Еджун.

Сотрудница, решив, что он новичок в деловом мире, любезно объяснила:

— Если вы скажете, откуда прибыли, мы быстро проверим и поможем вам.

— ...Я пришел из дома...

Хотя он прекрасно понимал, что спрашивают не об этом, но действительно не знал, что сказать. В итоге ответил как маленький ребенок.

По лицу сотрудницы промелькнуло замешательство от его тихого ответа.

— А, вот как.

Сотрудница переглянулась с охранником. Тот сразу же направился к До Еджуну.

Чувствуя, что его окружают, До Еджун нервно отступил назад, а охранник с напряженным лицом спросил:

— Можно проверить ваши документы?

— ...До Еджун? — в этот момент раздался спасительный голос.

Услышав свое имя, До Еджун резко обернулся и встретился взглядом с Хан Сиён. Она стояла неподалеку с кофе в руке.

— Хан Сиён!

— Ты почему здесь...?

Охранник и сотрудница, увидев пропуск Хан Сиён, немного расслабились и стали наблюдать за ними.

Хан Сиён быстро подошла ближе и спросила у сотрудницы, что случилось. Та спокойно объяснила ситуацию.

Услышав это, Хан Сиён расхохоталась.

— Ох, с ума сойти. «Из дома», серьезно?

— Я растерялся...!

— Пф-ф, но не до такой же степени!

Пока До Еджун обиженно хмурился, Хан Сиён наклонилась к сотруднице и прошептала:

— Это гость директора Чон Сахёна. Можете позвонить ему и проверить.

— А...! Да, сейчас проверю.

Сотрудница удивленно вскинула брови и поспешно набрала номер кабинета Чон Сахёна.

Звонок длился меньше 10 секунд. Сотрудница, положив трубку, мгновенно сменила выражение лица и приветливо улыбнулась До Еджуну.

— Всё подтверждено. Вот ваш гостевой пропуск.

— Спасибо.

До Еджун повесил на шею пропуск с надписью «Посетитель» и пошел следом за Хан Сиён.

— Здесь садись на лифт сразу на 13 этаж.

— Угу.

— Когда выйдешь, иди по левому коридору до конца, там будет стойка, за ней сидит секретарь.

— Угу.

— Скажешь, что пришел к Чон Сахёну, и тебя проведут в кабинет.

— Угу, — усердно кивал До Еджун, слушая инструкции.

— Мне нужно идти. Сам найдешь дорогу?

От такого явного обращения как с ребенком брови До Еджуна дернулись.

— Конечно. Иди уже.

Проводив Хан Сиён, До Еджун нажал кнопку лифта и стал ждать, пока тот спустится на первый этаж.

В этот момент кто-то встал рядом. До Еджун украдкой посмотрел вбок.

Это были двое мужчин в костюмах. Они мельком взглянули на гостевой бейдж До Еджуна, но тут же потеряли интерес и отвели взгляд.

Затем начали переговариваться между собой. До Еджун неловко стоял рядом, пока не приехал лифт. Как только двери открылись, сразу же зашел внутрь.

Как и сказала Хан Сиён, он нажал кнопку 13 этажа и стал ждать. Почему-то взгляды двух мужчин стали ещё пристальнее, чем раньше. До Еджун изо всех сил старался делать вид, что не замечает их, но те даже прекратили разговор и принялись сосредоточенно его разглядывать.

В итоге До Еджун слегка повернулся и вежливо поклонился им.

— Здравствуйте...

— А, да. Здравствуйте.

Хотя он поприветствовал обоих, ответил только один. Более того, тот, кто проигнорировал приветствие, был младше. Когда До Еджун повернулся, тот стал ещё более откровенно разглядывать его с ног до головы.

«И чего он так пялится?»

До Еджун отвернулся к стене и скривился.

Вскоре лифт остановился на 13 этаже, и До Еджун вышел. Как только двери закрылись за ним, мужчина, который так неприятно его разглядывал, заговорил:

— Гость Чон Сахёна?

— Похоже на то.

— Впервые вижу, новый партнер?

— Не знаю.

— Что значит не знаешь? Если не знаешь, немедленно выясни. На вид ничего особенного, но этот ублюдок Чон Сахён может втайне что-то замышлять.

Человек, который скрежетал зубами, был не кто иной, как сводный брат Чон Сахёна — Чон Чжэмин. До Еджун не смог этого понять, ведь он только слышал его имя, но никогда не видел.

— Да. Я сразу же проверю и доложу.

Но даже после слов секретаря раздражение Чон Чжэмина не утихло. Наоборот, он ещё сильнее нахмурился и повысил голос:

— Сколько ни копай, от этого ублюдка Чон Сахёна ничего не добьешься. Ты точно хорошо искал?

— ...Исправлюсь, — пожилой мужчина вежливо поклонился.

— Не исправляйся, а принеси результаты. Ты вообще сделал то, что я говорил?

— Да. Всё сделано, как вы сказали.

— Внимательно следи за реакцией Чон Сахёна.

Раздраженно вздохнув, Чон Чжэмин ушел в свой кабинет.

***

Как и сказала Хан Сиён, До Еджун сразу после выхода из лифта пошел по левому коридору. И вскоре увидел мужчину, который, видимо, был секретарем Чон Сахёна.

— Мы вас ждали.

— ...А, да. Здравствуйте.

До Еджун неловко поклонился. Ким Джунхван мягко улыбнулся и сказал:

— Кабинет директора в этой стороне.

— Да...

До Еджун, чувствуя себя подавленным, сжался и последовал за Ким Джунхваном. В отличие от него, одетого в безупречный костюм, До Еджун был всего лишь в голубой рубашке и черных брюках.

Он специально выбирал одежду — думал, что нужно прилично одеться для посещения такой компании. Всё же он не мог прийти в своей обычной небрежной одежде.

Но почему-то он чувствовал себя только более жалким. Ему казалось, что все старания выглядеть прилично совершенно незаметны.

Тук-тук.

Ким Джунхван дважды постучал в темную деревянную дверь. До Еджун прислушался, ожидая ответа, но в кабинете было тихо.

— Можете войти, — сказал Ким Джунхван.

— ...Но ведь никто не ответил?

— Это значит, что можно войти.

— ...А?

До Еджун совершенно не понимал, что происходит. Ким Джунхван открыл дверь и мягко подтолкнул его в спину.

Оказавшись в кабинете, До Еджун испугался от одного только вида этой деловой обстановки. Он застыл как вкопанный, словно попал в место, куда ему категорически нельзя было заходить.

Если бы за большим столом не сидел Чон Сахён, До Еджун, возможно, тут же сбежал бы.

— ...Чон Сахён?

Но даже его присутствие не сильно успокаивало. Чон Сахён выглядел совсем не так, как обычно.

Он перевел взгляд с монитора на До Еджуна. Встретившись с неожиданно холодным взглядом, тот вздрогнул.

— Ты… носишь очки?

Чон Сахён издал тихое «а» и снял тонкие серебряные очки. Потом размял шею, описав головой большой круг.

— То есть увидев меня таким, ты можешь сказать только про очки... Как романтично, хён.

Это явно была ирония. Он что, издевается? До Еджун с глупым выражением лица слушал его слова, а потом нахмурился:

— Только не говори, что ты специально позировал?

В ответ на этот осторожный вопрос Чон Сахён растянул губы в ухмылке.

— А зачем ещё мне хмуриться перед твоим приходом?

— Вот же ты...

— Знаю. Что я и без позирования красивый.

До Еджун был ошарашен такой наглостью, но Чон Сахён как ни в чем не бывало встал, убрав всё со стола. Затем указал на диван для посетителей рядом.

— Садись. Из-за кое-кого мой обед задерживается, а после него сразу совещание.

— ...Надеюсь, этот «кое-кто» — не я?

— А кто ещё? Я же не какой-то распутник, который изменяет.

Каждое его слово было невероятным. До Еджун покачал головой, оставил попытки продолжить диалог и сел. Затем перевел взгляд на ланч-бокс на столе.

— О, суши.

— Ты вчера сказал, что хочешь их. И что устал всё время есть только суп.

— Ого, ты это запомнил?

До Еджун даже сам не помнил, что говорил такое. Увидев красиво уложенные суши, он впервые за долгое время почувствовал аппетит и быстро разломал деревянные палочки. Чон Сахён подвинул ланч-бокс поближе к нему, чтобы было удобнее есть.

— Я помню всё за тебя. У хёна же амнезия.

— ...Ты даже секретарю рассказал?

— Как я мог не рассказать? Я же волнуюсь.

До Еджун прищурился. При этом его рот активно работал, пережевывая суши.

— Ты сейчас был похож на жадного хомячка.

— ...Что?

Услышав это, До Еджун перестал жевать и уставился на Чон Сахёна. Похоже, у него пропал аппетит — он положил палочки обратно на стол. Чон Сахён с усмешкой поднял их и вложил в его руку.

— Ешь побольше. Приятно видеть, что ты наконец-то ешь с аппетитом.

И снова тема разговора изменилась. До Еджун забыл, о чем хотел расспросить, и сосредоточился на еде. Чон Сахён едва притрагивался к своей порции, больше занятый тем, чтобы ухаживать за До Еджуном. Хотя в этом не было никакой необходимости.

Скорее, эта забота даже раздражала.

— Да хватит! Дай нормально поесть! У меня тоже есть руки!

Несмотря на недовольные слова, Чон Сахён только молча улыбался и продолжал делать по-своему. До Еджун закончил есть с сердитым лицом.

— Наелся? Давай ещё.

— Ты что, не видишь, как я объелся?

И правда — До Еджун полулежал на диване и грыз соломинку от кофе. Чон Сахён тихо рассмеялся.

— Тогда я пойду на совещание, а ты хорошенько посторожи кабинет.

— У тебя что, такая слабая охрана, что даже сторожить нужно?

— Видимо, да. Похоже, завелась мышь.

— Что? Мышь? Ты сказал, мышь?

До Еджун начал оглядываться по сторонам. Интерьер выглядел так, словно сюда перенесли кабинет из дома Чон Сахёна. Черная мебель и обои, даже освещение было тусклым. Казалось, что после захода солнца здесь будет не просто жутко, а даже зловеще. Удивительно, как тут вообще можно работать.

— Вроде не похоже, чтобы тут были мыши...

В таком месте даже пылинки не найдешь, откуда тут быть мышам? Чон Сахён быстро убрал остатки еды и начал собирать документы со стола.

— Я тоже пока не видел. Но что-то постоянно пропадает... Было бы хорошо, если бы хён последил.

— Н-нет... я не смогу. Я же точно проиграю...?

Если здесь живет мышь, то он точно не сможет ее победить. В голове До Еджуна возник образ сильной городской мыши, которая выжила в этих условиях. Видя, как искажается его лицо, Чон Сахён рассмеялся.

— О чем ты думаешь? Иногда я правда хочу открыть твою голову и посмотреть, что там внутри.

— ...Если откроешь голову, я умру.

— Поэтому и не открываю. В том ящике есть снеки от партнеров, можешь взять. Если захочешь что-то другое, спроси у секретаря Кима. Я их не ел, берег для тебя.

— Хорошо. Иди давай, а то опоздаешь на совещание.

— Ага.

Чон Сахён легко помахал рукой и вышел из кабинета. Оставшись один в чужом пространстве, До Еджун начал осторожно осматриваться. Находиться одному в этом помещении было крайне неловко. Он посмотрел в окно. Повсюду были только высокие здания с синеватым отливом.

На стенах виднелись логотипы известных компаний. Наверное, и со стороны того здания тоже видно огромный логотип компании. После этих бесполезных мыслей До Еджун открыл ящик, о котором говорил Чон Сахён. Внутри было полно дорогих снеков с надписями на иностранных языках.

— Вау… И он просто держит это здесь?

Заинтригованный, До Еджун засунул руку поглубже, чтобы проверить, сколько там всего. И обнаружил древности с истекшим сроком годности.

— О, надо же... Во всем остальном такой педантичный, а тут совсем не следит.

Хотя Чон Сахён любил, чтобы дома всё было идеально убрано и организовано, похоже, за снеками в офисе он не особо следил. Почему-то До Еджун обрадовался, обнаружив эту человеческую черту.

Напевая, он достал все просроченные снеки и разложил на столе, а затем выбрал из оставшихся один с подходящим сроком годности. Это оказалось круглое печенье с шоколадом. Оно нежно крошилось во рту, и чувствовался богатый аромат сливочного масла.

— Нужно запить это кофе.

До Еджун посмотрел на свой пустой стакан, а затем взял нетронутый стакан Чон Сахёна. Лед уже растаял, и по поверхности стекали капли воды. Вытерев стакан салфеткой со стола, До Еджун начал наслаждаться чаепитием. И тут ему в голову пришла идея.

— Надо порыться.

А именно — обыскать кабинет. Он бросил взгляд на плотно закрытую дверь и тихонько подошел к столу Чон Сахёна.

А затем быстрыми движениями стал обыскивать ящики.

Резко выдвинув первый ящик, он увидел, как покатилась дорогая на вид черная перьевая ручка с золотой полосой. Больше там ничего не было.

— ...Серьезно?

До Еджун нахмурился и открыл следующий ящик. И следующий, и последний...

Кроме перьевой ручки он ничего не нашел. Порылся в аккуратно разложенных на столе документах, но там были только какие-то непонятные деловые бумаги.

— Похоже, он правда приходит сюда только работать...

До Еджун присвистнул от удивления. На всякий случай проверил все видимые отделения для хранения, но нашел только запасной костюм и зонт.

В итоге он вернулся к месту Чон Сахёна и рухнул в кресло.

— Ого?… — удивился он, насколько оказалось удобно.

Откинувшись на спинку, он поерзал. Кресло мягко пружинило.

После нескольких попыток качания До Еджун заскучал. Развалившись на кресле, открыл ноутбук.

Конечно же, на экране появился запрос пароля. И никаких подсказок.

А ведь настоящий До Еджун установил бы в качестве пароля дату своего рождения…

Вспоминая события трехлетней давности, он пристально смотрел на заблокированный экран ноутбука.

— 0000?

Конечно же, нет.

— 1234?

И снова нет. Если бы Чон Сахён поставил такой простой пароль, До Еджун первым бы посмеялся над ним.

Тяжело вздохнув, он начал наугад вводить разные комбинации, включая «천사현 바보»* и даже «1004»* — самый очевидный вариант по его мнению. Но всё было неверно.

*От Сани. Это «Чон Сахён дурак»

*От Сани. 1004 по-корейски читается как «чхонса» — «ангел». Это распространенный пароль из-за такого созвучия. А ещё в имени Сахёна первые два слога означают «ангел», и название романа «Лик ангела лишен улыбки» тоже содержит это слово.

На всякий случай он написал Чон Сахёну:

[какой пароль от ноутбука?]

Ответ пришел почти мгновенно:

[Чон Сахён: 0719♥]

— Что?

До Еджун вскочил, не веря своим глазам. Он не ожидал, что тот просто возьмет и скажет пароль.

— И это 0719?

Номер 0719 был не чем иным, как днем рождения До Еджуна. И что ещё за сердечко рядом?

Скривившись, До Еджун всё же послушно набрал 0719. Затем долго искал, как ввести сердечко, и снова написал Чон Сахёну:

[а как сердечко нажать?]

[Чон Сахён: сердечко просто так, от меня. в пароле его нет]

[ㅗ]*

*От Сани. ㅗ — это буква корейского алфавита, которая в интернет-общении используется как аналог фака из-за схожей формы.

[Чон Сахён: ?]

[а, ошибся]

[извини]

[удачи на совещании~]

В какой-то момент его истинные чувства вырвались наружу. До Еджун сделал вид, что ничего не было, и нажал Enter. Дзинь — с этим чистым звуком блокировка была снята. И на экране он увидел... Свою комнату.

Причем в реальном времени.

На кровати явно виднелась спящая Бори. До Еджун был потрясен.

— Так он что, притворялся, что работает, а сам смотрел на это?

Он вспомнил, как Чон Сахён сидел в очках и с нахмуренным лицом пялился в экран, когда До Еджун только пришел в офис. От этого воспоминания стало ещё более дико.

— И почему ему так нравится Бори?

Всё, что она делает — это ест, ходит в туалет, играет и спит. Зачем постоянно на это смотреть... До Еджун скрестил руки на груди и уставился в экран.

Бори каталась по его кровати, как по своей собственной. Затем облизала передние лапы, умылась и неторопливо зевнула.

— …А, теперь понимаю, почему он смотрит. Как-то затягивает…

Сам того не заметив, До Еджун оказался очарован и как загипнотизированный наблюдал за Бори. Когда она заинтересовалась камерой для питомцев и подошла поближе, он быстро достал телефон и сделал фото.

А затем отправил его Чон Сахёну.

[милая, правда?]

[Чон Сахён: где именно?]

До Еджун в недоумении посмотрел на сообщение, пришедшее через мгновение.

— Он там совещание проводит или как...

Даже если До Еджун написал ему, не нужно же так сразу отвечать...

[не видишь? это же Бори]

И снова быстрый ответ:

[Чон Сахён: если повернуть камеру, будет ещё милее]

— Что он несет?

В недоумении До Еджун открыл приложение камеры и начал тыкать во все кнопки.

[Чон Сахён: попробуй снять не на заднюю камеру, а на фронтальную]

Ворча себе под нос, До Еджун послушно переключил на фронтальную камеру. Увидев свое лицо, заполнившее весь экран, он вздрогнул от неожиданности, а затем кое-как извернул запястье, пытаясь снять экран ноутбука.

— Да зачем так сложно фотографировать?

Когда он уже начал раздражаться от непонятных предпочтений Чон Сахёна, пришло новое сообщение:

[Чон Сахён: опять делаешь что-то странное?]

— Что странного? Стараюсь сделать так, как ты сказал…

[Чон Сахён: если хочешь показать что-то милое, просто пришли селфи]

— …

[Чон Сахён: теперь не могу отвечать]

[Чон Сахён: но если пришлешь свое фото, отвечу]

[Чон Сахён: если есть что сказать, обязательно отправляй вместе с фото ^^]

Увидев эти сообщения, До Еджун перевернул телефон экраном вниз. Он решил, что больше никогда не будет писать Чон Сахёну. Подумав, что этого недостаточно, он и вовсе выключил телефон. На лице застыло выражение крайнего отвращения.

— ...Погоди-ка, так получается, он смотрел через камеру не на Бори, а на меня?

До Еджун с подозрением уставился на кровать, где лежала Бори.

Тук-тук.

В этот момент снаружи раздался стук. До Еджун подпрыгнул от испуга, словно вор, и поспешно засуетился. Он почти заполз под стол, когда вспомнил, что вообще-то пришел как гость. Почувствовав неловкость, он начал вылезать обратно.

— ...Что вы делаете? — Ким Джунхван, который зашел сам, когда никто не ответил, с недоумением посмотрел на До Еджуна. Тот замер в неловкой позе у стола.

— Что-то упало на пол... — смущенно ответил До Еджун.

— А, понятно... Директор попросил принести закуски.

На столе появились тарталетки размером с ладонь.

— Это?..

— Да. Утром подарили.

До Еджуну стало немного завидно — неужели Чон Сахён всегда получает такие вещи? Совсем чуть-чуть завидно.

— А, но я сейчас не голоден...

— Вот как.

— Если хотите, давайте вместе поедим.

Ким Джунхван сначала отказывался, но после настойчивых уговоров всё же сел. И начал есть тарталетки с куда большим аппетитом, чем ожидал До Еджун. Набив рот яичным тартом, он поднял большой палец, показывая, как вкусно.

— Ешьте помедленнее...

До Еджун переживал, как бы тот не подавился. Он пододвинул ближе зеленый чай, который Ким Джунхван принес специально для него.

Ким Джунхван проглотил тарталетку и с благодарностью начал пить чай. За это время До Еджун, съевший всего половинку, осторожно спросил:

— ...А мне можно и дальше сидеть здесь?

Наверное, это запрещено. Ким Джунхван ответил, беря шоколадную тарталетку:

— Конечно, нельзя.

— ...Что? Нельзя?

Пока До Еджун в замешательстве ерзал на месте, не зная, что делать, Ким Джунхван одним махом засунул в рот оставшуюся тарталетку и ловко сложил коробку.

— Обычно нельзя, но вы можете остаться. Не знаю, какие у вас отношения с директором...

Ким Джунхван оглядел До Еджуна.

— Раз вы угостили меня тарталетками, я закрою на это глаза.

— ...

— Шучу. Хотя про тарталетки не шучу. Спасибо за угощение.

Когда он поклонился, До Еджун тоже поспешно поклонился в ответ.

— Директор впервые пригласил гостя.

Ким Джунхван смотрел на него как на диковинное существо — от такого взгляда было довольно неловко.

— Я думал, он только работает целыми днями… А он, оказывается, и обычной жизнью живет.

«Живет обычной жизнью»... Такая оценка Чон Сахёна казалась слишком резкой, но с другой стороны — точной.

В последнее время он стал немного мягче. Когда они только встретились, До Еджун удивлялся, как тот вообще умудряется жить. Толком не ест, толком не спит, работает круглые сутки... И даже после работы запирается дома и снова работает.

Смотришь на такое и думаешь — неужели это и есть жизнь главного героя любовного романа? Но Чон Сахён вел такую жизнь как нечто само собой разумеющееся, и До Еджуну было его жалко.

— Ну, пока вы не разглашаете коммерческую тайну, можете оставаться... Надеюсь, вы ничего не искали?

От этих слов До Еджун сильно вздрогнул.

— ...Нет, — солгал он дрожащим голосом.

Ким Джунхван не стал допытываться. До Еджун мысленно начал перебирать документы, которые успел посмотреть — вдруг там была важная тайна? Кажется, он видел что-то про проекты и какие-то планы…

Он не работал в этой сфере, так что даже если и видел, всё равно ничего не понял — одни сложные слова.

«И всё же я это видел, а вдруг меня из-за этого арестуют...»

В этот момент дверь офиса резко распахнулась.

— А!… — До Еджун подскочил на месте — у него был вид вора, который боится разоблачения.

— …Что такое?

Вошедший Чон Сахён на мгновение замер, увидев, как До Еджун трепыхается, словно только что пойманная рыба.

— Я пойду.

Ким Джунхван, будто только этого и ждал, встал, вежливо поклонился и вышел из кабинета. Чон Сахён с подозрительным взглядом подошел к До Еджуну.

— Что вы тут делали? Чего так испугался?

— А, ничего не делали!

Глаза До Еджуна задрожали не потому, что они что-то делали вместе, а потому что он кое-что делал сам. Чон Сахён сразу же заметил это дрожание и склонил голову набок. Он слегка улыбнулся одним уголком рта.

— Похоже, что-то делал.

— ...Ничего я не делал.

— Тогда докажи.

— ...

Когда До Еджун плотно сжал губы, Чон Сахён вздохнул.

— Не знал, что секретарь Ким в твоем вкусе.

— Что? О чем ты?

— Даже тарталетками, которые я прислал, поделился...

— ...Секретарь Ким тебе сказал?

«Странно, когда бы он успел? Вроде при мне он даже телефон не доставал», — подумал До Еджун.

Чон Сахён криво приподнял уголок рта. На его лице явно читалось раздражение.

— А как иначе? Секретарь Ким не стал бы здесь находиться до моего прихода. Я его об этом не просил. К тому же на столе лежит пустая коробка из-под тарталеток, а я знаю, что хён не из тех, кто может съесть четыре штуки за раз.

— Вау... Слушай, да из тебя получился бы отличный детектив.

На эти простодушные слова Чон Сахён слегка улыбнулся. Но конечно, это была не радостная улыбка.

— Спасибо за комплимент. Но это был неправильный ответ.

— ...А был правильный? — осторожно спросил До Еджун, пытаясь понять настроение Чон Сахёна. Тот медленно кивнул.

— Да. Хочешь ещё одну попытку?

До Еджун растерялся от внезапно начавшейся викторины и спросил:

— Есть ограничение по времени?

Чон Сахён рассмеялся, будто не мог поверить своим ушам.

— А сколько тебе нужно?

— Эм... 3 минуты?

Когда До Еджун наугад назвал время, Чон Сахён кивнул и начал смотреть на наручные часы. От этого До Еджун занервничал ещё больше и забегал глазами.

Внезапно он осознал нечто странное.

— Стой, а в чем вообще вопрос?

— Ты не знаешь?

— ...Не помню. Что там было?

Глядя на искреннее недоумение на лице До Еджуна, Чон Сахён прикусил губу, сдерживая смех.

— Я правда не знаю…

Когда До Еджун чуть не заплакал, Чон Сахён наконец расхохотался.

— Конечно не знаешь. Я же не задавал вопрос.

— Вот же ты...

— Но правильный ответ всё равно есть.

— Да блин! Какой может быть правильный ответ без вопроса? — недовольно спросил До Еджун.

Чон Сахён пожал плечами и обхватил его за щеки.

— Даже так не понимаешь?

До Еджун, кажется, уловил намек и тихо пробормотал:

— Не хочу понимать...

Чон Сахён только хмыкнул и поцеловал его.

Чмок. После этого легкого звука он отстранился и, опустив глаза, начал осторожно поглаживать щеки. Затем руки скользнули в сторону и стали трогать уши. От этого странного ощущения До Еджун вздрогнул всем телом.

— Если мы сделаем это здесь, секретарь Ким всё услышит, да?

— Ч-что сделаем? — спросил До Еджун и посмотрел глазами, полными страха.

— То, что мы собирались сделать до того, как ты потерял память.

До Еджун резко втянул воздух. Он посмотрел в глаза Чон Сахёну, пытаясь понять его настоящие намерения.

Закрытое пространство, секретарь за дверью. Ситуация была гораздо хуже, чем тогда. До Еджун начал бледнеть. Чон Сахён смотрел на него непроницаемым взглядом, в котором было трудно прочитать настоящие чувства.

Пока длилось это напряженное противостояние, он вдруг сказал:

— А, точно. Ты же потерял память, поэтому, конечно, не помнишь, что мы собирались делать.

Его тон был явно наигранным. Но До Еджун всё равно смог вздохнуть с облегчением.

— Наверное, тебе любопытно, но я расскажу в следующий раз. Если скажу сейчас, боюсь, ты снова потеряешь память.

Гулк. До Еджун шумно сглотнул и послушно сел на диван. Чон Сахён с мягкой улыбкой погладил его по голове.

После этого До Еджун сидел тихо как мышь, пока тот не закончил работу. Боясь помешать, он даже кашлянуть не смел. Чон Сахён лишь изредка бросал на него взгляды, но не заговаривал. Поэтому у До Еджуна было достаточно времени, чтобы понаблюдать со стороны.

На самом деле он отчасти не мог ничего делать из-за того, что чувствовал себя неуютно. Потому что это был не тот Чон Сахён, которого он знал. Можно сказать, его взгляд на него расширился. До Еджун подумал, что наблюдать за молчаливо работающим Чон Сахёном было довольно неплохо.

Если честно, он просто не мог оторвать глаз — как будто смотрел фотосессию. Подумал, что если бы он был главной героиней, то было бы трудно не влюбиться.

За 3 часа концентрация Чон Сахёна ни разу не ослабла. Конечно, не было времени расслабиться или отвлечься. До Еджуну казалось, будто между ними стоит огромная прозрачная стена. Он находился здесь, а Чон Сахён — где-то далеко.

Чем больше До Еджун узнавал его, тем сильнее чувствовал, что отдаляется. Иногда было ощущение, что это совершенно разные люди: персонаж из романа и человек перед ним. Прямо как сейчас.

Тук.

6 часов. Когда минутная и часовая стрелки выстроились в одну линию, Чон Сахён закрыл папку. Затем отложил перьевую ручки и встал с места.

— Поедем домой? — спросил он и посмотрел на До Еджуна.

Поскольку тот всё это время не отводил взгляд, они сразу же посмотрели друг другу в глаза.

Но Чон Сахён отреагировал спокойно — словно знал, что тот пристально смотрит. Наоборот, смутился как раз До Еджун. Как человек, которого застукали за подглядыванием, он забегал глазами и неловко улыбнулся:

— Ты так усердно работал.

— Конечно, это же работа. К тому же моя должность требует усердия.

Чон Сахён ответил так, будто это очевидно, а затем кивнул головой в сторону двери. До Еджун поспешно встал и подошел ближе.

Когда они вышли из кабинета, Ким Джунхван украдкой кинул взгляд, делая вид, что не смотрит.

— Я пойду первым, — сказал он.

Чон Сахён с улыбкой попрощался:

— А, да. Хорошего вечера.

Ким Джунхван неловко поклонился, До Еджун молча кивнул. Затем Чон Сахён обнял его за плечи и направился к лифту.

— Что будешь на ужин?

— Да без разницы...

— Всё равно нужно поесть.

Вытянув шею, Ким Джунхван наблюдал, как они идут по коридору. В кабинете он сомневался, но теперь было очевидно — между ними явно что-то есть.

— ...Похоже, это связано с тем человеком, которому директор тогда звонил, — пробормотал он.

В его памяти наложились друг на друга два образа: почтительно говорящий по телефону и ласково воркующий Чон Сахён.

***

Сдав пропуска на ресепшене, они спустились на подземную парковку и сели в машину.

— Если нет особых предпочтений насчет еды, давай по дороге домой заедем на станцию отдыха?

— Хорошо.

— Но перед этим нужно ещё кое-куда заехать.

— Куда?

Чон Сахён непринужденно повел машину. Вскоре До Еджун понял, куда они направляются.

— К тебе домой?

— Да. Мне не хватает сменной одежды.

— ...Ты что, правда собираешься жить у нас?

— Конечно. Ты же ещё не восстановил память.

У До Еджуна было много возражений, но он сдержался. Потому что наконец понял — спорить об этом бессмысленно, будет только хуже.

— Кстати, ты нашел то, что искал?

— А? Что?

Когда До Еджун растерянно посмотрел на него, не понимая, о чем речь, Чон Сахён повернул голову.

— Я же просил присмотреть за мышью в офисе... А оказалось, что сам доверил офис мыши.

— ...Это ты обо мне?

— Да. Ты так старательно всё обыскивал.

По спине До Еджуна пробежал холодный пот. Он думал, что Чон Сахён не заметил, раз ничего не говорил. К тому же в его кабинете и искать было нечего. Он просто открыл и закрыл ящики...

— Как ты узнал? Ты что, правда детектив?

— Хён, ты же делал это прямо у меня на глазах. И ещё спрашивал пароль от ноутбука...

— А.

— Если бы ты лучше поискал в ноутбуке, а не в других местах, может, нашел бы то, что хотел.

— ...А что там было?

Он обыскивал офис Чон Сахёна без какой-то особой цели. Просто надеялся найти что-нибудь интересное. Если говорить конкретнее... может, какую-нибудь слабость?

До Еджун вспомнил ноутбук, где было открыто приложение камеры для питомцев. Под ней был запущен Excel и другие программы, но он не стал их открывать. Глядя на погруженного в раздумья До Еджуна, Чон Сахён загадочно улыбнулся.

— Думаешь, там что-то было?

— ...Слушай, а ты случайно не занимаешься махинациями? Ну там растрата и всё такое? С твоими-то мозгами наверняка смог бы... Ох, точно! Это оно!

Сначала он говорил неуверенно, но потом его голос наполнился убежденностью. До Еджун хлопнул в ладоши, словно сделал важное открытие.

— Эй, не волнуйся. Я никому не скажу. Честно говоря, я тоже не могу сказать, что совсем чист — ты же меня столько угощал...

До Еджун окинул взглядом машину Чон Сахёна. Явно дорогая иномарка. Неужели он купил ее на украденные деньги?

От этой мысли ему вдруг стало неуютно сидеть. Будто он сам превратился в соучастника. Пока До Еджун паниковал, лицо Чон Сахёна становилось всё более недоумевающим.

— О чем ты вообще думаешь, хён?

— ...Нет?

— Нет, конечно. Как ты такое вообще придумал?

— Ну, в дорамах часто показывают...

Поскольку это был популярный сюжет и в новеллах тоже, он подумал, что злодей вроде Чон Сахёна вполне мог бы так поступить. Услышав его слова, тот тяжело вздохнул.

— Это всего лишь дорамы. Ты же сам видел, как я работаю.

— А, точно. Ты и правда много работал.

Было бы странно, если бы мошенник оказался трудоголиком. До Еджун смущенно почесал затылок и снова откинулся на сиденье.

— Из хёна вышел бы плохой детектив. Твое агентство бы точно разорилось.

— …Я и не собирался им становиться.

До Еджун слегка обиделся, что его признали негодным для профессии, о которой он даже не думал. Но возразить было нечего. Правда, гордость все же осталась, поэтому он надул губы.

— …Но ты ведь смотрел на меня во время работы.

— …

— Через камеру для питомцев. Ты же не за Бори наблюдал?

— Тебе неприятно? — спросил Чон Сахёна.

Его голос стал тише. Машина постепенно замедлилась, за окном замигал красный свет.

— Не то чтобы неприятно... Слушай, а у меня нет каких-нибудь странных привычек во сне?

— Что?

— Ну, зачем ты смотришь, как человек спит? Это же неловко.

Чон Сахён издал звук, похожий то ли на вздох, то ли на смешок.

— У хёна нет привычек. Ты спишь спокойно.

— Правда? Ну, я тоже так думал, но ведь сам себя не вижу...

До Еджун с облегчением выдохнул. Хорошо, что он не делает во сне ничего постыдного.

— А, но иногда ты прижимаешься ко мне.

Нахмурившись, До Еджун глянул на Чон Сахёна.

— Врешь? — уверенно спросил он.

Тот пожал плечами.

— Кто знает. Что бы я ни сказал, ты всё равно не узнаешь, где правда.

— Вау, да ты прямо Пиноккио!

— Впервые слышу такое. Обычно говорят, что у меня высокий нос*.

*От Сани. У Пиноккио нос рос от вранья. Сахён делает вид, что не понимает намек, и говорит про комплименты своему носу. У корейцев «высокий нос» означает красивый прямой нос.

До Еджун невольно посмотрел на его прямой нос. Действительно, отрицать было нельзя — нос и правда красивый. Впрочем, это неудивительно. В лице Чон Сахёна не было ни единого изъяна. Наверное, даже его враги были вынуждены это признать.

Вдруг До Еджун нахмурился, словно что-то вспомнив:

— Точно. Из-за твоего высокого носа неудобно целоваться, всё время сталкиваем... Блядь.

Он не договорил и зажал рот рукой. Чон Сахён, внимательно слушавший его, расхохотался.

— Слушай, это я сейчас устал, поэтому не в себе… Всякая чушь сама вылетает, без моего желания, — торопливо стал оправдаться До Еджун.

Чон Сахён, похоже, уже ничего не слышал. Он даже не заметил, что загорелся зеленый, пока не услышал гудок машины сзади.

— Эй, скорее поезжай! Быстрее!

Когда До Еджун в панике замахал руками, Чон Сахён со смешком тронулся с места.

— И всё-таки какой же ты милый. В следующий раз постараюсь, чтобы было удобно.

Уши До Еджуна покраснели от обиды и стыда.

Вскоре они приехали к дому Чон Сахёна. Остановившись на подземной парковке, он сказал:

— Я схожу один, подожди здесь.

До Еджун молча кивнул. Он боялся открывать рот, чтобы снова не сказать лишнего. Чон Сахён с улыбкой легонько ткнул пальцем в его щеку. И прежде чем До Еджун успел метнуть на него гневный взгляд, выскочил из машины и исчез вдали. Пока До Еджун сверлил взглядом его спину, появился кто-то знакомый.

— О!

Это был один из двух мужчин, которых он встретил днем в лифте компании.

— ...Он тоже здесь живет?

***

Щелк.

Когда Чон Сахён впервые за долгое время открыл дверь своей квартиры, он сразу почувствовал что-то неладное. Атмосфера явно отличалась от обычной. Прихожая была безупречно чистой, без единого намека на обувь, но на полу едва заметно виднелись чьи-то следы.

Он бы никогда не оставил такие следы.

Чон Сахён медленно снял обувь и вошел в квартиру. То, что открылось его взгляду, когда он прошел по коридору в гостиную, было ужасающим. Комната выглядела так, будто сюда забрались грабители — вещи были разбросаны повсюду. Диван сдвинут с места, окно наполовину открыто, шторы сорваны.

Он даже не усмехнулся. Просто безэмоционально осмотрел разгромленную квартиру. И не только гостиная была в таком состоянии. Спальня и кабинет, которыми он чаще всего пользовался, пострадали ещё сильнее.

Среди этого хаоса он не заметил пропажи вещей. Всё так же сохраняя бесстрастное выражение лица, Чон Сахён обошел разбросанные по полу вещи и направился в гардеробную. Там царил такой же беспорядок. Среди этого хаоса он собрал несколько комплектов одежды и сложил в пустую сумку.

Когда закончил, взгляд зацепился за витрину с часами. В отличие от остальных вещей, она выглядела аккуратно — внутри всё было аккуратно разложено, как обычно.

Единственное отличие — пропали часы из угла. Те самые, которые подарил дед на совершеннолетие. В его памяти всплыло лицо человека, который смотрел на этот подарок как гиена, когда часы дарили в дорогом корейском ресторане.

С того момента, как он увидел беспорядок в квартире, он уже догадывался. Это дело рук Чон Чжэмина.

Своего рода шантаж и проявление агрессии. Судя по тому, как демонстративно всё было разгромлено, он явно пытался вывести его из себя. Этот человек бесцеремонно вторгся в его личное пространство, показывая, что у него есть такая возможность и что он может в любой момент снова обчистить квартиру.

Очень в духе Чон Чжэмина. И то, что он украл именно эти часы, которые достались только Чон Сахёну как родному внуку — тоже было очень похоже на него.

С тех пор как Чон Сахён получил подарок, он разу их не надевал. Чон Чжэмин, видимо, решил, что причина в том, что они «дороги» ему, но всё было как раз наоборот. Чон Сахён просто засунул часы в угол — он не знал, что с ними делать.

Взяв сумку с одеждой, он позвонил адвокату. Часы его не особо волновали. Затем зашел в кабинет и начал отслеживать следы грабителя. Важные документы он здесь не хранил, так что особо переживать было не о чем, но всё же стоило проверить.

— Алло? Господин директор?

— Да, это я. Давно не виделись.

— Да... но почему вы вдруг...

— В мою квартиру забрались воры.

— Что?

В телефоне раздался грохот. Видимо, от неожиданности адвокат что-то уронил. Послышалось болезненное «ой-ой-ой».

— Какие воры?

— Похоже, они пытались украсть коммерческую тайну. И пропала одна ценная вещь.

— Да, да... Я сейчас же приеду.

— А, мне нужно срочно уйти, так что если вы не против, я оставлю код от входной двери в сообщении?

— А, да-да! Если вы не против... А насчет заявления как...

— Пока не надо. Похоже, это кто-то из знакомых. Но буду благодарен, если подготовите иск заранее. Может пригодиться.

— Да. Подготовлю.

Чон Сахён повесил трубку и вышел из квартиры. Вдалеке через пассажирское окно его машины виднелся силуэт До Еджуна. Чон Сахён ускорил шаг.

Сев в машину, Чон Сахён забросил сумку на заднее сиденье. До Еджун задумчиво посмотрел на это и сказал:

— Что-то ты долго.

— Да, пока выбирал красивую одежду, не заметил, как пролетело время.

— Красивую одежду?

— Нужно ведь красиво выглядеть для хёна.

Услышав это, До Еджун скривился:

— Что за бред. Не надо.

— Тогда нужно красиво выглядеть для мамы с папой.

— Это тем более не надо! — возмутился До Еджун.

Чон Сахён со смехом завел машину. Будто ничего и не было. До Еджун даже не заметил в его поведении ничего необычного.

На станции отдыха они купили легкие закуски. Хотя Чон Сахён несколько раз предлагал поесть нормально, До Еджун упрямо настоял на сосисках в тесте. Вытирая соус с его губ, Чон Сахён вздохнул:

— Такое чувство, что я ребенка воспитываю...

До Еджун сердито посмотрел на него и выхватил салфетку, чтобы самому вытереть рот. Видя его обиженное лицо, Чон Сахён примирительно улыбнулся и придвинулся ближе:

— Дай хоть кусочек попробовать.

— Не хочу. Ты же говорил, зачем такое есть?

Похоже, он уже успел это запомнить. Чон Сахён, сдерживая смех, жалобным голосом повторил:

— Ну хоть кусочек.

До Еджун с недовольным лицом всё же протянул сосиску. Чон Сахён откусил кусочек. Тогда До Еджун, словно только этого и ждал, начал яростно вытирать салфеткой его рот.

— Эх, теперь я воспитываю ребенка! — воскликнул он.

Чон Сахён со смешком позволял ему это делать. До Еджун тер так сильно, что губы покраснели и припухли.

— Вкусно?

— Да, вкусно.

— Вот видишь, я же говорил.

Довольный своей местью, До Еджун протянул оставшуюся половину сосиски Чон Сахёну:

— Раз вкусно, можешь доесть.

— ...Это потому что ты наелся, да?

— Нет? Я из добрых побуждений делюсь!

Чон Сахён с видом «ничего не поделаешь» взял сосиску и начал с трудом доедать. Каждый раз, когда соус пачкал его губы, До Еджун старательно вытирал всё салфеткой. Когда те закончились, он даже начал вытирать тыльной стороной ладони. Его движения были такими резкими, что сложно было понять — бьет он или вытирает.

— Всё, я доел. Хватит.

Чон Сахён остановил его и забрал салфетку, чтобы выбросить вместе с палочкой в мусорку. До Еджун убежал в туалет, сказав, что пойдет помыть руки. Со стороны это выглядело как побег — он явно боялся последствий. Но Чон Сахён не стал его останавливать.

***

На следующий день.

Закончив собираться рано утром, Чон Сахён повернулся к До Еджуну, который сидел на кровати и тер сонные глаза.

— Сегодня я задержусь, — осторожно сказал он.

— Поужинаешь и придешь?

Он спросил так естественно, что Чон Сахён, завязывавший галстук, остановился и посмотрел на него:

— Ого... Мы сейчас были прямо как настоящая семейная пара. Разве нет? Не хватило только «дорогой» в начале…

— …

— Когда память вернется, я верю, что хён снова будет называть меня «дорогим». Просто сейчас тебе, наверное, непривычно?

Чон Сахён говорил таким печальным голосом, что даже До Еджун почти поддался. Наверное, именно поэтому и существует поговорка «средь бела дня нос отрежут»*.

*От Сани. В оригинале используется корейская поговорка «нун тхыго ко пеинда» — буквально «с открытыми глазами нос отрезать». Означает «быть обманутым, хотя всё происходит прямо на глазах». Я не смогла придумать норм аналог, поэтому будет про нос)

Чон Сахён погладил его по голове и сказал:

— Я поем перед возвращением. Ты тоже обязательно поешь, хорошо?

— ...Хорошо.

Сегодня у Чон Сахёна был семейный ужин. Он как-то вскользь упоминал об этом, поэтому До Еджун понял, что сегодня тот самый день — даже без лишних объяснений.

Он знал, что тот не любит свою семью и всегда становится мрачным в такие дни, поэтому невольно переживал. Словно прочитав его мысли, Чон Сахён как ни в чем не бывало улыбнулся:

— Постараюсь вернуться пораньше, но если задержусь — не жди. Хаа... Так хочется прогулять работу и остаться с хёном... Но ничего не поделаешь, так что ты тоже не расстраивайся сильно.

В обычной ситуации До Еджун бы отшутился, сказав, что с чего это он должен расстраиваться, но...

— Ладно... Удачи.

…сегодня он не смог так ответить. Видя такие вялые проводы, Чон Сахён с улыбкой сказал:

— Что это ты сегодня такой милый и послушный?

— ...

— Беда… Похоже, весь день буду думать только о хёне.

Чон Сахён легонько ущипнул его за щеку. До Еджун попытался сердито посмотреть на него, но не смог и тут же сдался:

— Ну и думай обо мне...

В этом бормотании было спрятано утешение в стиле До Еджуна. Чон Сахён усмехнулся, поцеловал его в щеку и ушел.

***

Чон Сахён откинулся на спинку кресла. Время уже перевалило за шесть вечера.

Обычно это был самый долгожданный час, но только не сегодня.

Он медленно вздохнул и ослабил галстук. Расстегнул верхнюю пуговицу. Если не сделать хотя бы этого, тяжесть на душе станет совсем невыносимой.

Тук-тук.

После аккуратного стука появился Ким Джунхван:

— Не... пойдете домой?

С портфелем в руках он выглядел полностью готовым к выходу. Чон Сахён выпрямился в кресле и проверил телефон:

— Идите первым. У меня сегодня ужин, так что я выйду ближе к назначенному времени.

— Да, тогда я пойду. До завтра.

Ким Джунхван вежливо поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Взгляд Чон Сахёна не отрывался от телефона. Как назло, от До Еджуна не пришло ни одного сообщения. Наверняка даже не думает о нем, просто валяется дома с Бори. Ведь он всегда придумывал способы избежать работы в ресторане, когда наступало время ужина.

Чон Сахёну особенно нравилась эта его черта. То, как он пытается хитрить, хотя всё видно насквозь. Невольно улыбнувшись, он открыл сообщения. Если До Еджун не пишет, можно написать самому.

[не пропускай ужин и не забудь принять лекарства. потом проверю]

На самом деле способа проверить особо не было, но если не сказать так, До Еджун наверняка попытается увильнуть. И хотя он такой неряшливый, своевольный и постоянно доставляет хлопоты...

— Почему же он мне не надоедает?

Не просто не надоедает — хочется постоянно держать его рядом. Это было непонятно даже самому Чон Сахёну. Он покачал головой и встал. Пора выходить, чтобы приехать вовремя.

Как и планировал, он немного опоздал на семейный ужин.

Все знали, что он всегда приходит вовремя. При этом на семейные ужины он неизменно опаздывал и делал вид, что это вышло случайно.

— О, все уже здесь. Прошу прощения за опоздание.

Бесстыдно появившийся Чон Сахён даже не извинился толком. Но никто не стал его упрекать. Он неторопливо прошел мимо стола, где сидела вся семья, и сел на свое обычное место.

Его порция уже стояла на столе. Чон Сахён для начала смочил горло вином. Если в этих семейных ужинах и было что-то хорошее, так это вино. Когда семья собиралась вместе, его дед, председатель Чон, всегда доставал старое выдержанные вино.

И сегодня тоже букет вина был безупречным. Слишком хорошим для этой обстановки.

— Ну что ж, раз Сахён-и тоже пришел, давайте есть.

Председатель Чон не начинал есть, пока не придет Чон Сахён. Когда он взял палочки, остальные члены семьи тоже начали есть. Чон Сахён даже не пытался следить за атмосферой, полностью сосредоточившись на вине. Чон Чжэмин, сидевший напротив, пронзил его острым взглядом:

— Вечно строит из себя главного. Ни разу не пришел вовремя. И в прошлый Новый год тоже…

Его язвительный голос разнесся над столом. Чон Сахён наконец обратил на него внимание:

— Нужно было закончить некоторые дела.

Он солгал, даже не моргнув.

— Зная о семейном ужине, нужно было закончить заранее. Тут все работают, почему только ты постоянно опаздываешь?

Слушая Чон Чжэмина, Чон Сахён неторопливо покрутил бокал с вином. Красная жидкость гладкой волной прокатилась по стенкам, рисуя изящные линии.

— Хм... Может быть, для меня семейные ужины просто менее важны, чем работа.

Он пробормотал это так, будто говорил о ком-то другом. А затем с безразличным видом положил в рот кусочек идеально прожаренного мяса.

Наверняка его приготовил знакомый шеф-повар старым способом. Но сейчас стейк казался хуже испорченного яичного рулета До Еджуна. Чон Сахён жевал первоклассное мясо, словно кусок бумажной салфетки.

— Кхм.

Председатель Чон, который до этого молча слушал разговор, прокашлялся. Мать Чон Чжэмина тут же всполошилась:

— Вы в порядке, отец?

— Всё нормально, не беспокойся.

— Да…

Может, из-за До Еджуна, который всегда упоминал сериалы про богатых наследников? Внезапно эта сцена показалась типичной — словно из дорамы про чеболей. Раньше находиться здесь было невыносимо, но уместно. А сегодня Чон Сахён особенно остро ощущал странное отчуждение от своей семьи.

Его взгляд упал на Чон Чжэмина. Когда того только вписали в семейный реестр, он казался чужаком, отчаянно жаждущим стать частью семьи. А сейчас вполне подходил под определение родственника.

Теперь атмосфера вокруг него стала такой же, как у остальных членов семьи.

Чон Сахён усмехнулся. Было жутко думать, что до недавнего времени он сам распространял такую же атмосферу. Единственным утешением было то, что сейчас от него пахло так же, как от До Еджуна. Он уже думал поскорее закончить ужин и вернуться домой, как вдруг что-то раздражающе замаячило перед глазами. В итоге он поднял голову и увидел, как Чон Чжэмин демонстративно размахивает запястьем в воздухе.

На его руке были те самые часы, которые недавно пропали. Он так напоказ их демонстрировал… Судя по всему, не собирался скрывать, что это его рук дело. Впрочем, это было очевидно с самого начала. Квартира была оставлена в таком беспорядке явно не ради кражи — он хотел что-то продемонстрировать.

Чон Сахён молча наблюдал — желал узнать, как далеко тот зайдет. Эта беззвучная демонстрация явно была нацелена на него, но привлекла внимание и председателя Чона.

— Это новые часы?

Движения Чон Чжэмина резко прекратились. Чон Сахён продолжал смотреть на него без каких-либо эмоций. На председателя он даже не взглянул.

— …Да, вроде того, — соврал Чон Чжэмин, неловко растянув губы в улыбке.

Он думал, что уже вписался в эту семью, но судя по тому, как неумело врал — до этого было ещё далеко. Если он хотел спровоцировать, то должен был давно перерасти такой детский уровень. Каждое его действие лишь показывало слабые места.

Власть и деньги. Ни того, ни другого он так и не смог заполучить, поэтому с каждым днем всё сильнее нервничал — это было очевидно. Чон Сахён откинулся на спинку стула. Чон Чжэмин прожигал его взглядом и делал вид, что не понял намек.

— Хорошо смотрятся. Эти часы, — бросил небрежно Чон Сахён.

В этот момент Чон Чжэмин вздрогнул, как вор, которого поймали за руку, и посмотрел на председателя.

— С каждым днем всё больше тратишь... В кого только такой вышел.

Изначально здесь был только один человек, на которого он мог быть похож. Председатель Чон откровенно посмотрел на его мать. Та с невозмутимым видом продолжала есть, словно ничего не слышала.

Видимо, именно благодаря такой толстокожести она и смогла выжить в этой семье.

У Чон Сахёна не было к ней никаких негативных чувств. По правде говоря, вообще никаких чувств. С самого начала она не стоила его времени и эмоций.

Когда взгляд председателя Чона снова упал на запястье Чон Чжэмина...

Тот нервно сглотнул. Вдруг узнает? Честно говоря, какая-то часть его даже хотела этого. Ведь председатель всегда держался на расстоянии, словно наблюдая со стороны.

Сначала он старался быть хорошим внуком, чтобы понравиться. Но его представления о хорошем внуке сильно отличались от представлений председателя, и тот даже дома не удостаивал его взглядом.

А потом Чон Сахён внезапно уехал по работе в Италию. После его исчезновения атмосфера в доме изменилась в непонятную сторону. Чон Чжэмину казалось, что сейчас самое время вытащить этот застрявший камень*, поэтому он начал подражать Чон Сахёну.

*От Сани. Есть поговорка «прикатившийся камень вытесняет застрявший камень». Что-то вроде «новая метла по-новому метет».

Но чем больше он старался, тем сильнее их сравнивали. Тогда председатель сказал так: «Раз уж решился войти в этот мир, то должен привлечь мое внимание любым способом».

После этого Чон Чжэмин продолжал прилагать усилия, чтобы привлечь внимание. И когда перед ним появилась должность исполнительного вице-президента, он поверил, что всё идет как по маслу. Что наконец-то пришло его время сиять. Что прикатившийся камень станет новым застрявшим камнем.

Его положение в компании тоже было неплохим. Благодаря тому, что он прочно закрепил за собой образ будущего преемника, его группа поддержки становилась всё более влиятельной. Настолько сильной, что даже если вернется Чон Сахён, с ним можно будет конкурировать.

И действительно, даже после возвращения Чон Сахёна он довольно успешно сохранял свою позицию. Некоторые говорили, что именно родной внук должен стать наследником. Но были и те, кто считал, что Чон Чжэмин на должности вице-президента имел куда больше шансов.

Показатели компании и стоимость акций стабильно росли. На всех корпоративных встречах и приемах, которые пропускал Чон Сахён, Чон Чжэмин делал всё по-своему. Но почему-то он всё равно чувствовал тревогу.

Боялся, что проект провалится?

Нет, дело было не только в этом. Наоборот, всё шло гладко. В последнее время его нервировало равнодушие председателя, который безразлично реагировал на любые его достижения.

По ночам ему вспоминались слова о том, что нужно привлечь внимание любым способом. Чон Чжэмин нервно прикусил нижнюю губу. Раз председателю так дорог Чон Сахён, то Чон Чжэмин собирался наглядно показать ему. Показать, что готов отнять у того всё. Всё то, что председатель хотел дать своему родному внуку.

Часы были лишь первой пуговицей*. Те самые часы, которые, казалось, он никогда не сможет получить. Дело было не просто в стоимости. Эти часы были символом. И он пришел сюда в часах Чон Сахёна, чтобы полностью разбить эту символичность.

*От Сани. «Первая пуговица» — это идиома, означающая «первый шаг» или «начало действий». Считается, что если неправильно застегнуть первую пуговицу, то вся одежда будет застегнута криво.

Даже когда взгляд председателя Чона задержался на нем, Чон Чжэмин не опустил руку и не попытался спрятать часы. Председатель Чон медленно произнес:

— Выпьем чаю.

Услышав это, Чон Чжэмин повернулся к председателю. А Чон Сахён усмехнулся, словно так и знал.

— ...Зачем? — спросил Чон Чжэмин.

Председатель Чон покачал головой и сказал:

— Сегодня еда совсем не лезет.

После этих слов из кухни выбежал шеф-повар, низко поклонился и начал извиняться. Председатель едва ли слушал его извинения.

Он знал, что вкус был таким же, как обычно, просто у него самого не было аппетита. Из-за этого инцидента шеф-повара не уволят и не накажут.

И всё же не признаваться в своих капризах — таков был жестокий стиль общения председателя. Чон Сахён привычно молчал, а мать Чон Чжэмина в панике начала отчитывать шеф-повара:

— Ну почему вы не постарались? Отец такой великодушный человек, а вы даже угодить ему не можете?

— Кхм.

Председатель Чон кашлянул, но она не сдавалась. Чон Чжэмин, похоже, всё ещё был в замешательстве от этой ситуации. Он же явно увидел часы на запястье, почему же ничего не говорит? Или он уже что-то сказал? Может, нужно было догадаться?

Увидев его растерянность, Чон Сахён приподнял уголок губ.

— От чая откажусь. У меня ещё есть дела.

Наконец пришло время закончить этот утомительный и бессмысленный ужин. Чон Сахён встал. И когда он шел к выходу, то остановился прямо за спиной Чон Чжэмина.

— Если уж собрался носить эти часы, мог бы хотя бы стереть мои следы.

— Что?..

— Дедушка ведь так любит везде оставлять имена.

Услышав это, Чон Чжэмин начал рассматривать часы со всех сторон. И когда перевернул их, то увидел маленькую гравировку с именем Чон Сахёна.

— Не пытайся так неумело подражать мне с какими-то часами, лучше сразу смени имя на мое. Скоро день рождения дедушки, будет отличный сюрприз.

Оставив эти слова, Чон Сахён ушел без всякого сожаления. У него не было намерения злить его.

Наоборот, это был самый искренний совет. Его дедушка обратит внимание, только если выкинуть что-то по-настоящему безумное.

Как выглядят часы, какой мастер их делал... Нет, председатель даже не помнил, что за подарок был и был ли он вообще. Даже если бы он целый день разглядывал эти часы, то всё равно не узнал бы.

Неизвестно, какой смысл Чон Чжэмин нашел в этих часах, но для председателя и Чон Сахёна они не имели никакого значения и ценности. С каждым шагом к выходу из особняка походка Чон Сахёна становилась всё более торопливой.

Чон Сахён вышел из особняка и дошел до большой дороги.

— Вы пришли?* — спросил Мун Сабин.

Он заранее получил сообщение и уже ждал снаружи.

*От Сани. В Корее принято задавать очевидные вопросы в качестве приветствия, например: «Ты пришел?», когда видят входящего человека, или «Ты ешь?», когда видят кого-то за едой. Это форма вежливости, показывающая внимание к собеседнику, даже если ответ очевиден.

Чон Сахён никогда не парковал машину у родительского дома. Отчасти потому, что не хотел раскрывать существование Мун Сабина, но в основном просто не хотел этого делать. Ему было противно даже самому заходить в этот дом.

— Да, поехали.

Машина плавно тронулась. Мун Сабин не стал расспрашивать, как прошел ужин — по одному только выражению лица всё было понятно. От Чон Сахёна пахло терпким вином.

Прямо перед отъездом он позвонил До Еджуну.

— Алло.

Голос на той стороне прозвучал немного недовольно и вяло. Хотя сам он всё это время думал только о нем, До Еджун, похоже, совсем не был рад его звонку. Чон Сахён слегка заворчал:

— Это твой дорогой.

— …

В ответ тишина. Наверняка опять сидит с глупым лицом и недоумевающим взглядом. Сразу же захотелось поцеловать его. А потом проникнуть в плотно сжатый рот, дразняще лизнуть, пока он беспомощно не раскроет губы…

— Дорогой?

— ...Ты где?

А вот и оно. Типичная попытка До Еджуна сменить тему. Он постоянно так делал, когда слышал что-то неловкое. Чон Сахён всегда подыгрывал, хоть и видел его насквозь.

— Только выехал. Ты поел?

— ...Да.

Пауза перед ответом была слишком долгой. Чон Сахён тихо сказал:

— Значит, не поел.

— …

Как можно быть таким беспомощным во лжи и при этом настолько очаровательным? В то время как уголки его губ поползли вверх, голос оставался строгим:

— Я же говорил не пропускать ужин и принимать лекарства.

— Я-я ел.

— Помнишь, что я сказал про проверку?

— ...Как ты собираешься проверять?

— Хм... Интересно?

Чон Сахён посмотрел в окно. До дома оставалось ещё 40 минут. К счастью, родительский дом находился по пути к дому родителей До Еджуна. Если бы пришлось ехать дольше обычного, Чон Сахён не смог бы так спокойно закончить семейный ужин.

— ...Ладно, поем. Когда приедешь?

— Почти приехал.

В трубке послышался грохот.

— Правда?

— Вру. Меньше часа осталось.

— Ох, напугал... Зря выглянул.

Похоже, он действительно посмотрел в окно, услышав «почти приехал». Чон Сахён тихо рассмеялся. Как можно быть таким милым?

— Хён, — тихо позвал Чон Сахён.

До Еджун ответил безжизненным голосом:

— Что...

— Я хочу на ужин яичный рулет.

— Яичный рулет? Почему вдруг? — удивленно переспросил До Еджун.

— Ты же в прошлый раз сказал, что можешь сделать лучше. Хочу попробовать твой улучшенный яичный рулет.

— С чего это вдруг....

— Сделаешь?

— Ладно. Это всё?

— Да.

— Приготовлю. Езжай осторожно*.

— Хорошо.

На этом разговор закончился. Одного только звука его голоса хватило, чтобы успокоиться.

*От Сани. Это стандартная фраза-пожелание, которую говорят уходящему/уезжающему человеку. Буквально означает «приходи/приезжай осторожно».

***

После звонка До Еджун осмотрел переполненный посетителями ресторан. В самый разгар ужина и зал, и кухня были заняты. Он топтался на пороге кухни, поглядывая по сторонам, пока его не заметила мама:

— Чего ты там мельтешишь? Если делать нечего, иди хоть приборы разбери.

До Еджун тут же выпалил, словно только этого и ждал:

— Мне надо приготовить еду для Чон Сахёна, я занят.

— Для Сахён-и? А зачем готовить для него?

Мама посмотрела так, словно совершенно не понимала. До Еджун надул губы. Перед ветераном с тридцатилетним опытом работы в ресторане он чувствовал себя птенцом.

— Он сам сказал, что хочет мой яичный рулет..!

— ...Надо же, такой солидный с виду, а вкусы странные.

— В каком смысле?

— В прямом. Ладно уж, иди готовь свой яичный рулет.

— Ага.

Получив разрешение, До Еджун с радостным видом пробрался на кухню.

Пока все были заняты своими делами, он начал неторопливо взбивать яйца. Добавил мелко нарезанную морковь, лук, зеленый лук и ветчину. Кусочки получились разного размера, но это было не страшно — всё равно после смешивания разницы не будет видно.

Соли на всякий случай щепотку... А, может, маловато? Положил вторую щепотку... Нет, наверное, надо ещё, и добавил третью.

Пробовать яичную смесь он не мог, так что оставалось положиться на судьбу. Масса приземлилась на разогретую сковороду. Под звуки шипящего масла рулет отправился навстречу своей судьбе.

Оставалось ещё 30 минут. Хотя только что пришло сообщение о пробках, так что может и больше.

Накрыв яичный рулет тарелкой, чтобы не остыл, До Еджун вышел из ресторана. Сказал, что встретит Чон Сахёна — и сбежал из переполненного зала.

Он устроился у окна в ближайшем кафе с чашкой американо. Чон Сахён всегда возвращался через этот переулок, так что его легко можно будет заметить.

[я в кафе рядом с рестораном]

На всякий случай отправил сообщение. Ответа не было, но Чон Сахён наверняка прочитал. До Еджун рассеянно наблюдал за прохожими.

После целого дня среди запахов еды, грохота кухонной утвари и громких разговоров, он чувствовал себя совершенно измотанным. Но сейчас оказался словно в раю — сидел в тишине, вдыхая аромат кофе и слушая спокойную музыку.

Он расслабленно сидел какое-то время. Когда лед в американо наполовину растаял, кто-то встал рядом.

— Извините…

Голос был тихим и робким. До Еджун, до этого рассеянно смотревший в окно, повернул голову на звук и встретился взглядом с девушкой.

— Э... да? — растерянно переспросил он.

Девушка слегка улыбнулась и осторожно спросила:

— Вы... вы же работаете в том ресторане с супом?

— А? Откуда вы узнали?

Неужели от него пахнет супом? До Еджун уже собирался принюхаться, как вдруг девушка застенчиво указала на его одежду:

— Фартук…

— …А, ох!

До Еджун проследил за ее пальцем и только сейчас заметил, что всё ещё в рабочем фартуке. На темно-синей ткани большими буквами было написано название ресторана.

Неудивительно, что все знали, откуда он — с такой явной рекламой. До Еджун торопливо снял фартук. Лицо и шея горели от смущения.

— А, спасибо, что сказали. Я совсем забыл.

Он поблагодарил девушку, но, похоже, у неё было ещё что-то.

— Да... но дело не в фартуке...

— Что?

— Вообще-то я уже несколько недель наблюдаю... Я каждый вечер прихожу в ваш ресторан поесть. Не помните?

Девушка указала на своё лицо. До Еджун посмотрел на нее, но во время работы он редко обращал внимание на лица посетителей, так что не помнил. Он неловко улыбнулся:

— А, простите. Я плохо запоминаю людей.

Он соврал. Не то чтобы плохо запоминал — просто не помнил тех, кем не интересовался. Но он не хотел обижать девушку, которая могла быть постоянной клиенткой родительского ресторана. Та тут же замахала руками:

— Нет-нет, всё в порядке. У вас же так много посетителей...

В неловкой атмосфере До Еджун отвел взгляд, а девушка почесала щеку. Затем, похоже, набралась смелости — глубоко вздохнула и протянула телефон.

— Вы мне понравились... Можно ваш номер?

В отличие от смелого начала, к концу ее голос становился всё тише и тише, пока не стал почти незаметным. Но До Еджун прекрасно понял, что она имела в виду.

Он часто заморгал из-за такого неожиданного поворота событий.

— ...Мой номер?

— Да... Я ходила в ресторан только чтобы увидеть вас...

Девушка слегка подняла голову и посмотрела на До Еджуна. Только сейчас он заметил, что ее лицо покраснело.

— Э... ну... Ого. то есть...

До Еджун издавал только неопределенные звуки, словно сломанная игрушка. Девушка, видимо, почувствовала намек на отказ и погрустнела.

— Если вам неудобно, можете отказать...

В итоге она первая нарушила молчание, и До Еджун с виноватым видом опустил брови:

— Простите...

— Что вы, это я должна извиняться. Не переживайте.

Девушка низко поклонилась и вышла из кафе. До Еджун с чувством вины проводил ее взглядом, как вдруг...

Тук-тук.

Кто-то постучал в окно, и когда он машинально повернул голову…

— Ох!

То встретился взглядом с Чон Сахёном, стоявшим за стеклом.

С непонятным выражением лица Чон Сахён развернулся и широкими шагами зашел в кафе. Сначала сел напротив До Еджуна, но, видимо, чем-то остался недоволен — встал и сел рядом. Хоть это и был диван на двоих, но из-за того, что рядом уселся такой крупный человек, До Еджуну пришлось вжаться в окно.

— …Тесно, — пожаловался он, не в силах даже пошевелиться

Но Чон Сахён сделал вид, что не слышит.

— …Как съездил? — неловко спросил До Еджун.

Было неудобно от мысли, что тот всё видел.

— …

Чон Сахён молчал. Когда До Еджун осторожно повернул голову, чтобы проверить его настроение, тот резко развернулся к нему.

— Э…

До Еджун испуганно отпрянул и стукнулся затылком о стекло.

Чон Сахён пристально разглядывал его. Внимательно изучал каждую деталь — от бровей до подбородка. До Еджуну хотелось провалиться сквозь землю.

С того момента, как Чон Сахён вошел в кафе, на них то и дело бросали любопытные взгляды. Неудивительно — если даже в центре Сеула такой красавец привлекал внимание, то что говорить о маленьком городке. Поэтому До Еджун старался не появляться с ним за пределами района.

Но тот даже не обращал внимание на взгляды — либо привык, либо просто не замечал. До Еджун, который был вынужден находиться рядом, никак не мог к этому адаптироваться. Даже сейчас он невольно смотрел на незнакомых людей за спиной Чон Сахёна и чувствовал себя крайне неуютно.

— …Эй, что с тобой?

До Еджун прошептал так тихо, чтобы только Чон Сахён мог услышать. Тот склонил голову набок и сказал:

— Почему ты милый даже в чужих глазах*?

— …С чего бы? Наверное, только тебе так кажется?

*От Сани. Есть четкое разделение для описания женской и мужской внешности: «еппыда» — милая/красивая и «чальсэнгида» — симпатичный/красивый. Сахён намеренно использует женское слово, чем и вызывает протест Еджуна.

До Еджун возразил, потому что это было уже слишком. За всю жизнь его называли милым только родители и Чон Сахён. Скорее, он был просто симпатичным. Не то чтобы у него были мягкие черты или нежный образ — просто аккуратная внешность с правильными чертами лица. Хан Сиён как-то определила его внешность как «гарантированно пройдет знакомство с родителями».

Но Чон Сахён, казалось, вообще не слышал возражений — только задумчиво цокал языком и качал головой.

— Нет, я же говорю, что просто симпатичный! — возмутился До Еджун.

Чон Сахён усмехнулся одним уголком рта, словно услышал что-то забавное:

— Что ты сказал?

От этих слов уверенность До Еджуна начала стремительно таять.

— Слушай, ты, наверное, всю жизнь видел только свое лицо, вот и не понимаешь... Я довольно си... в смысле, приятной внешности!

В итоге он понизил самооценку с «симпатичного» до «приятной внешности». Это была его последняя линия обороны. Если спуститься ещё ниже, он не собирался это терпеть.

— Даже не понимаешь, какой ты милый, а тут просят номер телефона? Если ты им нравишься, то насколько красивым они тебя видят? Ах, прости. Ты же сказал «симпатичный». Или, «приятной внешности»?

До Еджун потерял всякое желание спорить. У Чон Сахёна были необычные стандарты. Он был далеко не в себе. До такой степени, что можно отравиться, если не так воспримешь*. Когда До Еджун просто махнул рукой — мол, делай что хочешь — Чон Сахён кивнул.

*От Сани. В оригинале использована игра слов с выражением «маси када» — дословно «вкус ушел», что означает «сойти с ума». Автор развивает эту пищевую метафору, говоря дальше про отравление.

— Ладно, забудем об этом. Часто такое случается?

Если честно, то в аспирантуре было раза три-четыре, а потом ещё пару раз.

А, если считать до недавнего времени, то раза три. Если добавить тех, кто предлагал устроить свидание вслепую, то больше десяти раз.

Конечно, он всем отказывал. У него не было времени наслаждаться такими вещами, как свидания — нужно было как можно скорее создать счастливый конец и сбежать из этого мира. А в итоге... попался злодею и оказался втянут в эти странные отношения.

До Еджун посмотрел на выражение лица Чон Сахёна. Он достаточно хорошо разбирался в ситуации, чтобы понять — сейчас лучше не говорить правду.

— Не очень часто... — уклончиво ответил он, хоть это и задело его гордость.

Чон Сахён протянул задумчивое «хм» и вдруг спросил:

— Есть что-нибудь, чем хочешь заняться?

— Чем заняться?

— Да. Работа, карьера — что-то такое.

— С чего вдруг?.. Даже не знаю. Сейчас вроде ничего особо нет...

Хоть вопрос и был неожиданным, До Еджун ответил честно. Чон Сахён мягко улыбнулся:

— Отлично.

— …Что?

— Значит, если тебя где-то запереть, это не будет проблемой.

— …Кого запереть?

— Тебя, хён.

— …Где?

— Этого я не могу сказать.

До Еджун почувствовал, что всё идет совсем не туда, и поспешно сказал:

— Эй, эй... Я не могу отсюда уйти. Как бы... А, точно! Я маменькин сынок. Поэтому не могу быть вдали от мамы. Умру.

Какие красивые слова для того, кто даже не появился на прошлых праздниках. Глядя на то, как До Еджун отчаянно врет, Чон Сахён рассмеялся:

— Маменькин сынок?

— ...Д-да, точно...

— Папа будет расстроен.

Чон Сахён говорил с усмешкой в голосе. До Еджун прикусил нижнюю губу.

— И мне тоже немного обидно. Разве не я был ближе всех к тебе в последние несколько месяцев?

— …

— Хм... раз есть маменькины сынки и папенькины сынки...

Чон Сахён потер подбородок и сказал, словно ему в голову пришла отличная идея:

— Как насчет сасабой*? О, мило. Идеально. Очень подходит.

До Еджун чуть не спросил вслух, не имеет ли он в виду иероглиф «са» (死), но с трудом сдержался.

*От Сани. Игра слов. 사사 (саса) можно прочитать как два иероглифа 死死 (саса), означающих «смерть-смерть». То есть «сахёновский мальчик» или «мальчик, которому хана».

— …Я оставил тебе яичный рулет, пойдем есть.

До Еджун сделал вид, что ничего не слышал, и встал. Чон Сахён со смехом последовал за ним.

— Почему? Ведь правда хорошо звучит. Сасабой. Разве не мило?

— …В этот раз у меня яичный рулет действительно получился, сам удивишься.

Они говорили каждый о своем, словно находились в разных пространствах. Вскоре они добрались до ресторана. Чон Сахён первым делом потянулся к яичному рулету.

— Ну как...?

Хоть До Еджун и пытался казаться равнодушным, в его глазах явно читалось ожидание. Чон Сахён изо всех сил сдерживал улыбку и с серьезным видом жевал.

— Невкусно...?

Видя такую необычную реакцию, лицо До Еджуна сразу помрачнело.

Тук. Чон Сахён положил палочки. До Еджун уже был готов расплакаться. Как человек может так искренне показывать свои эмоции? Чон Сахён мягко улыбнулся:

— Вкусно. Значит, ты не соврал, когда сказал, что хорошо готовишь?

— …Правда? Правда вкусно?

— Да.

— Вот видишь, я же говорил, что умею!

Хотя только что с подозрением переспрашивал, До Еджун тут же задрал нос и заговорил громко. Чон Сахён тихонько рассмеялся и снова взялся за палочки.

На самом деле яичный рулет был немного недожарен внутри. Но соль была в самый раз, так что на этот раз точно можно считать успехом. Так решил Чон Сахён и снова съел весь рулет до последнего кусочка.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что приготовил яичный рулет.

«За то, что успокоил мое беспокойство». Чон Сахён проглотил истинные слова и произнес лишь поверхностную благодарность.

— Если захочешь, только скажи.

До Еджун широко улыбнулся с довольным видом. Когда они закончили ужин и вернулись домой, Чон Сахён почему-то выглядел серьезным.

— Что такое? Что случилось? — обеспокоенно спросил До Еджун.

— Хён.

— М?

— Тебе точно нужен телефон?

— Мой телефон?..

— Да.

До Еджун не понимал, к чему этот вопрос.

— Конечно, нужен...?

— Нет. Подумай ещё раз.

— …Даже если подумать ещё раз, всё равно нужен.

Отобрать телефон у современного человека — всё равно что вырвать сердце. До Еджун с недоумением уставился на Чон Сахёна.

— Что на тебя нашло?

— Хён, ты же всё равно общаешься только со мной.

До Еджун вздрогнул.

— Эй, неправда! У меня много знакомых!

Пусть он и не особо общительный, но у него тоже есть социальные связи. Когда он возмутился, бровь Чон Сахёна изогнулась:

— Кто?

— Мама и папа...

— Вы же живете вместе.

— У меня есть друзья...

— Хан Сиён?

— …

— И кто ещё?

До Еджун снова задумался о своем узком круге общения. Как бы ни хотелось признавать, но в последнее время он действительно общался в основном с Чон Сахёном.

— Чольсу…*

— Чольсу?

— Ёнхи…

— Ёнхи.

Каждый раз, когда он называл случайное имя, Чон Сахён повторял за ним. До Еджун сердито посмотрел на него и сжал губы — Чон Сахён лишь улыбнулся.

*От Сани. Чольсу и Ёнхи — стандартные корейские имена, которые часто используются в учебниках и примерах, аналогично «Ване» и «Маше» в русском языке.

— Продолжай. Ты же ещё и с Бори общаешься. Уже шестеро. Нет, если со мной, то семеро?

— Эй...! Не надо так. Это оскорбление личности, понял*?

*От Сани. Еджун возмущается, потому что Сахён считает кошку за полноценного собеседника, тем самым намекая на его узкий круг общения. В корейской культуре намеки на социальную изоляцию могут восприниматься как оскорбление.

До Еджун, чьи скромные связи с людьми внезапно были раскрыты, в ярости ударил по кровати. Чон Сахён облизнул губы и продолжил дразнить:

— А с Джихе не общаешься? Тогда уже восемь. Ещё двое — и будет десять.

— Джихе? Какая ещё Джихе...?* — в замешательстве переспросил До Еджун, услышав незнакомое имя.

*От Сани. Просто запомните имя)

Чон Сахён усмехнулся и пожал плечами:

— Ладно, забудь. Хотя немного обидно. Я-то общаюсь только с хёном.

— ...Не ври. Ты же и с секретарем общаешься, и со всеми остальными.

— Попался.

Вау... Может, ударить его?

До Еджун стиснул зубы и сжал кулак. Тогда Чон Сахён тихонько рассмеялся и сказал:

— Но лично общаюсь только с хёном. Остальное — рабочие контакты.

— …

— В общем, понял. Не буду отбирать телефон.

— …Ты правда хотел отобрать? Почему? Боишься, что сбегу?

— Нет. Боюсь, что кто-нибудь возьмет твой номер.

Так вот в чем дело — всё из-за того случая в кафе. До Еджун недоверчиво хмыкнул:

— Ты что, не видел? Я же не дал номер.

— Видел.

Чон Сахён пару раз погладил До Еджуна по голове.

— Молодец. Ай, хорошо сделал.

Но такая реакция тоже раздражала, поэтому До Еджун оттолкнул его руку:

— Не обращайся со мной как с ребенком.

— Я обращаюсь с тобой как с любимым.

— …

И как он может такое говорить...

Потеряв всякое желание сражаться, До Еджун плюхнулся на кровать. Чон Сахён, словно только этого и ждал, подсунул руку ему под шею. Когда До Еджун вопросительно посмотрел на него, тот широко улыбнулся и сказал:

— Как с любимым.

— Ладно…. Делай, что хочешь, — отрешенно пробормотал До Еджун.

Решив не упускать момент, Чон Сахён приподнялся и навис над ним.

— Ч-что ты делаешь…?

— Ты же просил обращаться как с любимым.

— …Когда это я?

— Даже с амнезией нельзя забывать то, что сказал секунду назад.

До Еджун только сейчас понял, что сам вырыл себе яму. Видя, как он бледнеет, Чон Сахён расплылся в широкой улыбке. Затем медленно опустил голову и остановился прямо перед его носом. Их взгляды встретились, когда они соприкоснулись кончиками носов.

И почему у него такой высокий нос...

До Еджун вспомнил, как недавно жаловался, что из-за высокого носа неудобно целоваться. Лицо тут же вспыхнуло, словно его обожгли огнем.

— О чем думаешь?

— …Ни о чем.

Он ни в коем случае не должен выдать свои мысли. Когда До Еджун попытался сделать невинное лицо, глаза Чон Сахёна сузились:

— Правда? А мне кажется, мы думаем об одном и том же.

Чон Сахён слегка потерся носом о его нос, а затем повернул голову и поцеловал. Хоть До Еджун и понимал, что тот приставал к нему из-за поцелуя, но всё равно сердце забилось чаще: а вдруг он смог прочитать его мысли?

Оторвавшись от его губ, Чон Сахён посмотрел сверху вниз с такого близкого расстояния, что До Еджун мог разглядеть каждый блик в его глазах. На мгновение стало интересно — а как он сам отражается в глазах Чон Сахёна?

Тихое дыхание наполнило уши, и уголки губ Чон Сахёна медленно изогнулись, словно рисуя линию. Как всегда, он выглядел невероятно красиво. Эта улыбка была прекраснее любой другой.

— Дыши.

До Еджун только сейчас понял, что слышал не свое дыхание. Как только он сделал вдох и выдох, Чон Сахён снова захватил его губы — будто только этого и ждал.

Горячее дыхание проникло между губ. Уже после нескольких раз До Еджун научился быстро подстраиваться под чужой ритм. Когда движения становились слишком напористыми, он напрягал кончик языка, и тогда Чон Сахён успокаивающе облизывал его.

Тот медленно наслаждался поцелуем, словно приручая До Еджуна — и только через долгое время оторвался от его рта. Губы До Еджуна были влажными и ярко-красными. Чон Сахён медленно облизнулся с довольной улыбкой.

До Еджун сонно смотрел на него расфокусированным взглядом. Чон Сахёну очень нравились эти глаза, в которых не было ни единой мысли.

«Хорошо бы он и в повседневной жизни так себя вел».

Но тут же отбросил эту мысль — послушный До Еджун не был бы До Еджуном. Ведь в глазах Чон Сахёна даже его очевидные уловки, ложь и хитрости казались милыми.

Поэтому его устраивало всё, что тот делал, лишь бы оставался рядом. Это было единственным желанием Чон Сахёна.

— Сегодня будешь спать на моей руке.

— …Неудобно.

— Если не хочешь, есть ещё вариант крепко обниматься.

Тогда До Еджун молча уткнулся головой в его руку и начал ворочаться, пытаясь найти удобное положение. Чон Сахён, не в силах сдержать умиления, поцеловал его в лоб.

До Еджун недовольно сощурился и потер лоб пальцем:

— У тебя губы мокрые.

— Это потому что мы только что сосались с языком.

— …

Надувшись, До Еджун быстро закрыл глаза. Видимо, решил сбежать в сон. Чон Сахён тихо хихикнул и поправил позу, чтобы было удобнее спать. Затем начал поглаживать его по груди. И хоть он никого раньше не гладил так, его неловкие движения всё равно были бесконечно осторожными и нежными.

— Спокойной ночи.

Словно это была волшебная фраза — До Еджун тут же погрузился в сон.

***

Выходной день. По выходным До Еджун не ходил помогать родителям в ресторане. Точнее, родители не звали его. Это была своего рода забота — чтобы он мог проводить время с Чон Сахёном. К тому же они искренне надеялись, что к До Еджуну скоро вернется память.

Чон Сахён постоянно успокаивал их, говоря, что память постепенно возвращается. И одновременно с этим утверждал, что она ещё не вернулась полностью — тем самым закрепляя свое место рядом с До Еджуном.

— Будешь кофе?

— Ага.

Чон Сахён пошел на кухню и включил кофемашину. Она тоже появилась здесь благодаря ему. Родители, которые всю жизнь считали растворимый кофе лучшим и даже не смотрели в сторону зерен, теперь не могли жить без капсульного кофе. Мама даже брала его с собой в термосе, когда шла в ресторан.

Более того, Чон Сахён принес в дом сушилку, измельчитель пищевых отходов, посудомоечную машину и даже стайлер. И хотя поначалу родители говорили: «Ох, зачем всё это. Мы не умеем пользоваться такими вещами», теперь они не могли жить без всех этих вещей.

Чон Сахён открыто играл роль зятя в этой семье. И никто, похоже, не видел в этом ничего странного.

Даже он сам, непосредственный участник, не мог определить эти отношения! Какой-то совершенно посторонний мужчина пришел и прилепился к их сыну, но никто даже не задавался никакими вопросами.

Хотя если быть точным — никто, кроме него самого.

Чон Сахён очень естественно влился в семью. Словно он всегда был ее частью. Теперь, если его не было видно, родители первыми начинали интересоваться, где он. Между ними существовала какая-то невидимая связь, о которой не знал даже До Еджун.

— Держи.

Перед До Еджуном появился американо со льдом. Он посмотрел на Чон Сахёна настороженным взглядом. Нужно быть начеку, иначе он тоже попадется в сети.

Достав из чашку шкафа, Чон Сахён налил эспрессо. Себе он не добавил ни льда, ни воды.

Правда псих, что ли…

До Еджун мысленно покачал головой и спросил:

— Не горький?

— Это?

— Ага.

— Хочешь попробовать?

До Еджун посмотрел на двойной эспрессо. Черная непрозрачная жидкость плескалась в чашке. Как будто это не кофе, а яд…

— …Нет, пей сам.

Когда он с отвращением отказался, Чон Сахён пожал плечами и забрал чашку.

— Мама сказала, что хорошо бы сегодня постирать постельное белье.

— …Наша мама?

— Да. Сказала, чтобы мы сходили в прачечную*, раз погода хорошая.

*От Сани. В Корее даже если есть стиралка дома, объемные вещи несут в прачечные самообслуживания. Всё из-за того, что нет места для сушки и очень влажно. А в прачечных есть промышленные стиралки и сушилки большого объема, которые позволяют всё сделать за пару часов.

Мама даже такие вещи обсуждает с Чон Сахёном? Лицо До Еджуна стало сложным. Казалось, что этот человек действительно стал частью его семьи.

Ва-а... Надо и правда взять себя в руки.

До Еджун уставился на Чон Сахёна выпученными глазами. Тот просто свежо улыбался, не понимая смысла этого взгляда.

— Почему ты так смотришь? Это эгьё*?

Но он понял его намерения совершенно иначе.

*От Сани. Aegyo (эгьё/эгё) — корейское понятие, обозначающее милое или детское поведение, часто наигранное. Считается привлекательной чертой, особенно у молодых людей. У нас бы такое считалось кринжом.

Пол гостиной был полностью застелен газетами, на которых сидели Чон Сахён и До Еджун.

Перед ними стоял большой красный таз, до краев наполненный луком. Мама дала им особое задание — почистить лук для ресторана.

Хотя поначалу родители стеснялись нагружать работой Чон Сахёна, но увидев, как охотно и даже идеально он справляется, они начали исподтишка... нет, уже открыто давать ему задания.

До Еджун до сих пор не мог поверить, что тот без лишних слов выполняет такую работу, и более того — даже демонстрирует к ней талант.

Нет, может, именно потому что это Чон Сахён, он и справляется идеально даже с такими мелкими и незначительными делами?

В любом случае, это было ужасно.

Пока До Еджун медленно и неторопливо чистил лук, в стальном тазу Чон Сахёна аккуратными рядами росла горка блестящих белых луковиц.

Едкий запах щипал нос. До Еджун со слезами на глазах посмотрел на Чон Сахёна и спросил:

— …Почему ты даже в этом хорош?

— Хочу понравиться маме.

— По-моему, ты и так ей достаточно нравишься…

Казалось, будто мама уже готова усыновить его.

— Правда? Она сказала, что я милый?

Когда он придвинулся ближе, До Еджун испуганно отпрянул.

— Нет, ну... она прямо такого не говорила, но… — неуверенно пробормотал он.

Чон Сахён тем временем добавил ещё одну очищенную луковицу к горке. До Еджун всё ещё боролся с тонкой кожицей, которая никак не хотела отделяться.

— Знаешь, как отреагировали твои родители, когда впервые меня увидели?

— Конечно, не знаю. Я сам чуть в обморок не упал, когда ты вдруг оказался в нашей гостиной.

До Еджун вздрогнул, вспомнив тот жуткий момент. Чон Сахён умилённо рассмеялся.

— Когда мы впервые встретились, они тоже чуть в обморок не упали.

— Родители?

— Да.

— Почему? Неужели... ты сразу сказал что-то вроде «отдайте мне вашего сына»?

Хоть это и казалось невероятным, но для Чон Сахёна такой сценарий был вполне возможен. Тот посмотрел на До Еджуна так, словно услышал что-то абсурдное.

— Я просто обычно поздоровался.

Смутившись, До Еджун шмыгнул носом и спросил:

— И как же ты поздоровался?

— Сказал, что мы с хёном встречаемся с намерением пожениться.

— …И что тут обычного?

Это было настолько из ряда вон выходящее приветствие, что у До Еджуна перехватило дыхание*.

*От Сани. В Корее первая встреча с родителями партнера — это очень важный и формальный момент, который обычно тщательно планируется обоими партнерами. Прийти без предупреждения и сразу заявить о намерении пожениться — это крайне необычно и может быть воспринято как неуважение. К тому же однополые отношения до сих пор не признаются официально и часто скрываются от родителей. Поэтому такое прямолинейное заявление от Сахёна было действительно шокирующим.

***

Дело было в первый день прошлых новогодних праздников, когда До Еджун под разными предлогами не приезжал домой. Чон Сахён к тому времени уже знал не только его домашний адрес, но и то, что его родители держат свой ресторан. И даже его местоположение.

Он не собирался с самого начала действовать так коварно. Для Чон Сахёна сбор информации был обычным делом.

Это было необходимо по многим причинам: с какой целью человек приблизился, не принесет ли вред его присутствие рядом? И если вдруг возникнут проблемы, какие слабости можно будет использовать?

Когда он впервые получил информацию о До Еджуне, то подумал, что она не пригодится. Тот не был человеком, которого стоило бы опасаться. К тому же он был недостаточно хитрым, чтобы приблизиться ради выгоды.

Если уж говорить откровенно, он просто не был настолько умным.

Машина Чон Сахёна остановилась перед домом До Еджуна. Выйдя из машины, он прикрыл глаза от солнца и осмотрел здание.

Динь.

Послышался звук прибывшего лифта, и вот он уже стоит перед квартирой 1103 — домом До Еджуна.

На самом деле он уже встречался с его родителями. Хоть они и не помнили об этом, но Чон Сахён вместе со своим секретарем обедал в их ресторане.

Люди, одновременно похожие и непохожие на До Еджуна.

Тук-тук-тук.

Мягкий, осторожный стук эхом разнесся по коридору. Вскоре послышался щелчок замка, и дверь открылась.

— …Кто там?

Женщина средних лет, которую он видел в ресторане, посмотрела на него с недоумением. Чон Сахён с присущей ему доброжелательной улыбкой вежливо поклонился:

— Здравствуйте.

— …Да, а вы…?

Из приоткрытой двери доносился запах праздничной еды. Похоже, они как раз готовились к чхарё*.

*От Сани. Чхарё — традиционный ритуал поминовения предков, который проводится в главные праздники, особенно в Соллаль (корейский Новый год по лунному календарю).

— Я Чон Сахён.

Он без всякого вступления назвал свое имя. Дверь всё ещё оставалась приоткрытой, словно защищая хозяев.

Но после следующей фразы дверь распахнулась настежь.

— Новый владелец здания.

Войдя в квартиру вслед за мамой До Еджуна, Чон Сахён быстро осмотрел помещение. Похоже, они действительно были семьей — в обстановке было что-то неуловимо похожее на съемную квартиру До Еджуна.

Цвет мебели, расстановка...

И даже кружка перед ним была точно такого же дизайна, как в квартире До Еджуна.

— Спасибо.

Чон Сахён с лучезарной улыбкой поклонился, хотя ему предложили только воду.

— ...Простите, а почему владелец здания вдруг…

Родители сидели перед Чон Сахёном словно провинившиеся дети. Они уже успели порядком испугаться — ведь сами недавно слышали, что владелец здания сменился.

Риелтор говорил, что новый владелец хочет лично встретиться. Поэтому они знали, что он придет, но не ожидали, что он вот так без предупреждения явится прямо домой.

— …А откуда вы знаете наш адрес?

Чон Сахён молча улыбнулся и сделал глоток воды. Затем по очереди выложил на стол то, что держал в руках.

— Это скромный подарок от меня.

Вопреки словам о скромности, гора подарков не просто заполнила стол, но даже загородила обзор.

— Ой… Зачем же так много…

Отец До Еджуна сначала растерялся — но тут заметил в щели между расшитыми золотом узелками дорогую женьшеневую настойку. Его лицо мгновенно просияло.

— Большое... спасибо.

— Что вы, это такая мелочь.

Чон Сахён замахал руками, изображая скромность. Несмотря на взгляды мамы, отец быстро перетащил подарки на пол рядом с собой. Когда гора подарков исчезла, снова показалось светлое лицо Чон Сахёна.

«Разве владелец здания может быть таким красивым?» — мама вдруг залюбовалась его прекрасным лицом.

— Прошу прощения, что так внезапно пришел накануне праздника.

Говорят, извиняться нужно материально. Отец уже был готов простить ему что угодно.

— Кхм... ну, может, у вас только в праздники время нашлось...

Похоже, он был готов принять любое объяснение Чон Сахёна. Тот с добрым лицом сказал:

— Я специально выбрал праздник.

— …Что?

— Позвольте представиться ещё раз. Меня зовут Чон Сахён, и я встречаюсь с хёном До Еджуном с намерением пожениться.

Бум!

С громким звуком отец опрокинулся назад вместе со стулом. Падая на пол, он увидел прямо перед собой золотистый узелок с женьшеневой настойкой, которую так радостно принял. Он просто попался на приманку.

Полученный подарок уже нельзя вернуть — жалеть о своем решении бесполезно.

— …Ох, — мама же тихонько ахнула и прикрыла рот рукой.

— Вы в порядке, отец?

Чон Сахён быстро подошел и помог ему подняться. Даже полностью опираясь на него из-за ослабевших ног, отец растерянно бормотал:

— О-отец...

— Похоже, вы сильно удивились, — невозмутимо сказал Чон Сахён.

Отец едва успел сесть и уже был готов снова упасть назад.

Неудивительно, что он чуть не перевернулся — его сын, который сказал, что сегодня занят и не придет, вдруг прислал домой своего парня.

— …С, с каких пор…? — с трудом взяв себя в руки, спросила мама.

Чон Сахён задумчиво протянул «хм» и ответил:

— Всего несколько месяцев назад.

На самом деле в то время До Еджун был одержим тем, чтобы отдалить Чон Сахёна от своей подруги Хан Сиён. Поэтому даже не подозревал, что тот смотрит на него такими глазами.

— Тогда… наш Еджун…

— Он испугался говорить вам лично, поэтому сегодня я вынужден был прийти один.

— А…

— Я готов выслушать всё, что вы скажете. Но, пожалуйста, относитесь к хёну как обычно.

Мама схватилась за пульсирующую голову. Помимо шока было ещё кое-что. Она знала своего сына — тот вполне мог испугаться и отправить своего парня первым.

Без присутствия самого До Еджуна они не могли говорить опрометчиво или грубо требовать от незнакомца расстаться с их сыном. Поэтому ей оставалось лишь тяжело кивнуть:

— Хорошо, хорошо… поговорим в следующий раз. В следующий раз.

Вместо этого мама решила выпроводить виновника всего этого — Чон Сахёна. Тот не стал упрямиться, тут же встал, вежливо поклонился и вышел из квартиры.

И это было лишь началом того, что задумал Чон Сахён. Сразу после первого знакомства с родителями До Еджуна он направился к его квартире. Тот в это время беззаботно спал — и даже не подозревал о переполохе в родительском доме.

Чон Сахён привычно набрал код от входной двери, который До Еджун никогда ему не говорил. Затем вошел в квартиру.

Когда он так сделал в первый раз, то просто хотел напугать До Еджуна. Обычно люди приходили в ужас от одной мысли, что их личная информация кому-то известна.

Поэтому он специально тогда позвонил ему и демонстративно набрал код прямо во время разговора. Когда дверь открылась, их взгляды встретились — До Еджун как раз сидел на корточках у входа, завязывая шнурки. Чон Сахён ожидал увидеть испуг или ужас…

Но тот лишь цокнул языком и сказал:

— Ва... И ты не смог потерпеть, пока я сам выйду? Я же сказал, что уже иду. Видишь, не вру же?

Он словно не замечал, что кто-то просто так вошел в его дом — его мысли были заняты совсем другим.

От такой равнодушной реакции Чон Сахён рассмеялся, а До Еджун продолжал ворчать и завязывать шнурки. Только когда получился красивый бантик, он наконец встал.

Чон Сахён никогда не встречал такого типа людей. До Еджун только потом испугался — когда услышал смех Чон Сахёна. Он просто не понимал, что его так рассмешило.

После того случая Чон Сахён начал более смело его испытывать. Казалось, что тот полностью в его власти, но иногда его неожиданные реакции вызывали непонятные чувства.

Всё остальное давно перестало его волновать. Занять место рядом с До Еджуном оказалось до странного легко. Его мир оказался очень простым — и он воспринимал присутствие Чон Сахёна как должное. Весь его распорядок дня теперь вращался вокруг него.

Это было странно. До Еджун был...

Словно человек без собственной жизни. Он спокойно относился к вещам, которые обычно вызывают у людей беспокойство. И не удивлялся ничему, что бы Чон Сахён ни делал.

Сначала он даже заподозрил, что это Чон Чжэмин подослал До Еджуна. Но для этого он был слишком простодушен, да и явно боялся его.

Чон Сахён долго думал, к какой категории своих отношений отнести До Еджуна. В итоге, не найдя подходящей, создал для него отдельное название.

И вот сегодня озвучил его — не До Еджуну, а его родителям.

— Проснись.

До Еджун открыл глаза и медленно моргнул. Его лицо опухло от долгого сна. Чон Сахён ткнул пальцем в щеку, похожую на пирожок. Обычно к обеду его щеки становились плоскими, словно их и не было, но сразу после пробуждения они всегда были пухлыми. Поэтому Чон Сахён любил До Еджуна таким — когда тот был самым беззащитным, самым безобидным и самым...

— Что такое…

…милым.

Люди обычно не любят показывать свои слабости другим. Они скорее покажут клыки или когти. До Еджун же делал совсем наоборот — словно подставлял живот со словами «забирайте меня». Чон Сахён поднял одеяло, которое тот сбросил во сне.

— Как усердно ты спал, что даже одеяло упало на пол?

До Еджун с пустым лицом покачал головой:

— Не знаю…

Широко зевнув, он почесал голову и спросил:

— Когда пришел?

— Сейчас.

— Зачем?

— Повидать хёна.

До Еджун нахмурился и уставился на него. После долгой и непонятной битвы взглядов он вздохнул, перевернулся и лег спиной к Чон Сахёну.

— Тогда смотри сколько хочешь и уходи…

Он дал совершенно неожиданный ответ и тут же закрыл глаза. А потом и правда уснул.

— За всю жизнь я не встречал никого похожего на хёна, — изумленно сказал Чон Сахён.

До Еджун лишь что-то невнятно пробормотал в ответ. Вроде бы говорил, что тоже таких не встречал.

Чон Сахён не стал больше будить его и просто ждал. В итоге тот проспал ещё 2 часа. Когда открыл глаза, солнце уже садилось и наступал вечер. Неторопливо приняв душ, он появился свежий и сел за стол — за это время Чон Сахён успел приготовить ужин.

— Приятного аппетита, — сказал До Еджун и с блеском в глазах взял палочки.

Он зачерпнул большую ложку риса и отправил в рот. В его действиях не было ни малейшего сомнения. Чон Сахён с усмешкой покачал головой:

— Приятного аппетита.

— Угу. Вкусно.

Жуя пулькоги, До Еджун принес телефон из комнаты. Пришли сообщения от Хан Сиён с пожеланием хорошо провести праздники. Ответив тем же, он проверил сообщение от мамы.

[мама: Еджун-а, мама всегда на твоей стороне ты же знаешь? давай в следующий раз поговорим лично. приходи домой когда будешь готов]

— …Что это? — До Еджун склонил голову набок.

— Что такое?

— Не понимаю. Мама вдруг прислала сообщение…

До Еджун никогда раньше не получал от нее таких сообщений, поэтому не мог понять, в чем дело. Но вдруг его осенило.

— А, точно! Завтра же Соллаль*.

*От Сани. Соллаль — корейский Новый год по лунному календарю, один из важнейших традиционных праздников в Корее. В этот день семьи собираются вместе, проводят церемонию поминовения предков, совершают традиционные поклоны старшим родственникам и готовят праздничные блюда.

Завтра был Новый год по лунному календарю. И если об этом подумать, всё становилось понятно. До сих пор он почти все праздники проводил с семьей, поэтому его отсутствие было довольно неожиданным.

Возможно, они думали, что он не приходит из-за работы или давления по поводу женитьбы. Он же в общих чертах отговорился тем, что занят. На самом деле занято было не тело, а душа. И причиной, конечно же, был этот мужчина, сидевший рядом.

До Еджун отправил ответ:

[спасибо, обязательно приду в следующий раз]

Даже не представляя, какие последствия вызовет это сообщение.

***

На следующий день, в праздник Соллаль.

Чон Сахён снова пришел к дому родителей До Еджуна. В 3 часа ночи. До Еджун как-то рассказывал, что они готовят всю праздничную еду накануне, а рано утром выезжают к бабушке.

И правда — около половины четвертого двое людей вышли из общего подъезда, нагруженные тяжелыми сумками. Чон Сахён быстро подошел ближе и естественным движением забрал сумки.

Мама До Еджуна, чьи руки внезапно опустели, в испуге обернулась — и увидела Чон Сахёна, который приветливо улыбался. Его щёки и нос покраснели от холода. Из-за этого он выглядел немного трогательно.

— А, нет…

Она так растерялась, что не могла вымолвить ни слова. Чон Сахён, подхватив все сумки, направился к своей машине. Мама засеменила следом.

Отец До Еджуна вдруг заметил, что его жена куда-то исчезла. Он обернулся и с удивлением увидел того самого парня, из-за которого вчера упал со стула.

— Отец, идите сюда, — беззастенчиво позвал Чон Сахён.

Тот поспешно направился к нему. У него не было выбора, ведь жена и все вещи уже были там.

— Что здесь происходит? — резко спросил отец настороженным голосом.

Уложив вещи в багажник, Чон Сахён ответил:

— Вы, наверное, устали, так что сегодня я побуду вашим водителем. Устраивайтесь на заднем сиденье.

Из-за сильного снегопада прошлой ночью все дороги обледенели. Вождение в таких условиях было утомительным и неприятным делом для любого водителя.

И отец До Еджуна не был исключением. Он ещё с утра начал ныть, что не хочет садиться за руль.

— Ой, это как-то неудобно… — сказала мама.

Получив вчера благодарное сообщение от До Еджуна, она стала относиться к ситуации немного мягче.

Всю ночь у нее жутко болела голова — даже пришлось выпить две таблетки. Но как следует всё обдумав, она решила, что счастье сына важнее всего. К тому же это была его жизнь, и она не имела права вмешиваться.

А ещё она знала характер До Еджуна — сколько же он переживал, прежде чем рассказать об этом? Обычно должно было случиться что-то очень серьезное, чтобы он решился поговорить с ними.

В ушах звучали слова Чон Сахёна о том, что они «встречаются с намерением пожениться». Конечно, двое мужчин не могут пожениться по-настоящему, но одних этих слов было достаточно, чтобы понять серьезность их отношений.

Она не хотела упрекать сына, который уже испугался и спрятался. Поэтому решила при следующей встрече обязательно отнестись к ним обоим с добротой.

Конечно, она не думала, что встретит Чон Сахёна так скоро… Но всё же взяла себя в руки и улыбнулась ему.

Чон Сахён улыбнулся в ответ.

— Всё в порядке. Я просто довезу вас и подожду снаружи, так что не беспокойтесь.

После таких слов было бы невежливо отказываться*. К тому же это могло выглядеть так, будто они против отношений этих двоих...

*От Сани. Отказ от искренней помощи (особенно от потенциального зятя) может быть воспринят как проявление неприязни. Настойчивый отказ считается невежливым, поскольку предлагающий помощь теряет лицо. А потеря лица в Корее это ☠️

Мама До Еджуна какое-то время мялась, но всё же села в машину, дверь которой держал Чон Сахён.

— Дорогая..! — окликнул ее отец, но она уже была внутри.

Пришлось и ему сесть следом. В салоне их встретил прогретый воздух из печки и теплые сиденья с подогревом. Мама даже сняла толстый пуховик и расслабленно откинулась на спинку.

Отец До Еджуна тяжело вздохнул и сказал:

— Тогда, пожалуйста, позаботьтесь о нас.

Его мягкий характер был проблемой.

Чон Сахён прекрасно справился с ролью водителя, как и обещал. Он не говорил ничего лишнего, лишь вежливо отвечал на вопросы. И даже под натиском расспросов сохранял непринужденность.

Благодаря этому родители До Еджуна узнали, что Чон Сахён из богатой семьи и работает на хорошей должности.

Чем больше они узнавали, тем мягче становилось их отношение. Если сначала они думали: «Как он смеет претендовать на нашего сына?», то теперь их мысли изменились на: «Почему такой человек заинтересовался нашим сыном?».

Более того, он был настолько вежлив и тактичен, что предугадывал их потребности, даже когда они ничего не говорили*.

*От Сани. В корейской культуре высоко ценится «нунчи» — это способность считывать ситуацию без слов. Человек, обладающий хорошим «нунчи», замечает невысказанные потребности других и действует соответственно.

— Кхм... наш Еджун-и, несмотря на возраст, порой ведет себя немного… инфантильно... — осторожно начал отец.

— Наверное, именно это в нем особенно мило, — ловко парировал Чон Сахён. — Он часто теряет кошелек и разные вещи, но я стараюсь присматривать за ним.

— А ещё он очень привередлив в еде… — с беспокойством добавила мама.

— Да, он постоянно пропускает приемы пищи, говорит, что лень. Я особенно слежу за этим. Но когда я готовлю то, что ему нравится, он с удовольствием ест.

Этот ответ свидетельствовал о том, что он прекрасно заботится о До Еджуне, и их беспокойство напрасно.

— Вы сами готовите?

— Да. С детства интересовался кулинарией и многому научился у знакомого шеф-повара.

Родители До Еджуна молча переглянулись. Как ни неприятно было признавать, но Чон Сахён был безупречен во всем.

За два часа дороги он ни разу не показал усталости или напряжения, сохраняя свою обычную невозмутимость.

— Тут поблизости особо нечем заняться... вы точно будете в порядке один? — спросила мама.

— Конечно.

— Но всё же…

— Позвольте просто помочь вам донести вещи.

Чон Сахён двинулся вперед, не дожидаясь дальнейших возражений. Доставив вещи и родителей к дому бабушки, он вежливо поклонился и направился обратно.

Сев в машину, он сразу же позвонил До Еджуну.

— Чего?

И хотя он даже не надеялся на теплое приветствие, но первый же вопрос прозвучал слишком настороженно.

— Что делаешь?

— …Просто лежу.

— Валяешь в постели?

— Ага…

— Значит, на сегодня запланировано просто лежать?

— Когда ты так говоришь, я кажусь каким-то ленивым.

— Разве нет?

— Ну, есть такое… Эй!

Чон Сахён живо представил, как недовольно хмурится До Еджун. Он тихо рассмеялся.

— Ты правда не поедешь к родителям?

— …Почему вдруг спрашиваешь?

— Просто интересно, праздник же, — легко ответил Чон Сахён, словно отмахнувшись от подозрительного тона До Еджуна.

— А ты навестил своих?

— Не совсем, но... Да, с родственниками встретился.

— …Правда?

Голос До Еджуна слегка изменился. Удивительно — Чон Сахён никогда не рассказывал ему о своей семье, но тот всегда реагировал так, будто что-то знает.

— Да.

Чон Сахён давно заметил — всякий раз, когда он упоминал семью, поведение До Еджуна становилось странно мягким.

— Ну… хорошо тебе провести время.

— Спасибо. Могу я заехать вечером?

И он также знал, что когда притворяется слабым и беззащитным, До Еджун тут же сдается.

— …Делай, что хочешь.

— Спасибо.

— …Давай поужинаем вместе, мясо поедим.

— В том ресторанчике с самгёпсалем?

— Ага.

— Хорошо. Я заеду за тобой.

— Угу. Позвони перед приездом.

— Конечно.

Повесив трубку, Чон Сахён начал напевать песню, звучавшую по радио. Ту самую, от которой До Еджун недавно был в восторге и включал каждый раз, когда они ехали вместе.

Раньше Чон Сахён не слушал радио или музыку за рулем. Не то чтобы это сильно отвлекало, но ему не нравились посторонние звуки. Он предпочитал тишину.

Однако с тех пор, как в его машине начали появляться следы присутствия До Еджуна, а пассажирское сиденье стало практически его личным местом, Чон Сахён незаметно для себя привык включать ту музыку, которые они слушали вместе — даже когда ездил один.

***

На следующий день Чон Сахён снова посетил дом родителей До Еджуна. Поскольку это была уже третья встреча за три дня, они встретили его довольно привычно. Войдя в дом, Чон Сахён заметил кошку.

— У вас есть кот?

— А, это Бори. Она была бездомной и часто приходила к нашему ресторану... Мы подкармливали ее, а потом однажды пошел сильный дождь, и я так переживала, что решила забрать.

— Понятно. Милая.

— Правда ведь?

Мама До Еджуна с нежностью на лице начала показывать фотографии Бори на своем телефоне.

— Вот такой малышкой она была вначале. Это когда она впервые пришла к ресторану. Тогда она была котенком, но ещё и недоедала, поэтому была совсем худая...

Чон Сахён искренне реагировал на каждую историю, и рассказ о Бори продолжался уже более получаса.

— Она так похожа на Еджуна, такая же привередливая. Никогда не ест то, что ей не нравится.

Чон Сахён не смог сдержать смех.

— Да, у хёна есть такая черта.

— Вот-вот! С самого детства с ним было столько проблем из-за еды. Как хорошо, что я сохранила…

Внезапно вскочив с места, она ушла в комнату До Еджуна и вернулась с большой коробкой.

— Смотрите.

В коробке хранились фотографии и вещи из детства.

— Это наш Еджун-и в детстве, правда худенький?

— Да, действительно.

— Я так переживала, что он не вырастет... К счастью, сейчас у него нормальный рост. Но до средней школы он был намного ниже девочек-ровесниц, я так волновалась.

В ее глазах, смотрящих на детские фотографии, светилась откровенная любовь. Чон Сахён перевел взгляд на фото.

Действительно, маленький До Еджун был очень милым. Круглые щечки с румянцем, улыбка до ушей, наивный знак «V» пальцами. Пристрастно или беспристрастно — До Еджун всегда был красивым, и тогда, и сейчас. Если даже ему он казался таким, то как же он выглядел в глазах других?

— Хён был популярен в детстве?

— Еджун-и?

— Да.

Мама смущенно улыбнулась и замахала руками.

— Ну, популярным-то был... но он был таким застенчивым, что мало с кем дружил. Общался только с несколькими близкими друзьями.

— Удивительно. Хён такой добрый и приятный в общении, я думал, у него было много друзей. И что он много встречался… Вообще-то я был настолько занят всю жизнь, что Еджун-хён — мой первый романтический опыт… — неловко пробормотал Чон Сахён тихим голосом.

Мама удивленно подняла брови.

— Правда? Я думала, что у вас было много поклонников… А наш Еджун-и только учебу любил, постоянно сидел в библиотеке. Многие считали его странным… И хоть он не из тех, кто много рассказывает о себе, но за всю жизнь я ни разу не слышала, чтобы он с кем-то встречался…

— Правда?

— Хотя есть один друг.

— Да?

— Вы знаете Сиён-и? Одноклассница из старшей школы, они до сих пор очень близки.

— А… Хан Сиён? Конечно, знаю. Она работает в нашей компании.

— Точно, я и забыла. В общем, сначала я думала, что они встречаются, но оба категорически отрицали. Мне казалось, что у него просто нет интереса к отношениям, но, возможно, уже тогда...

Она замолчала на полуслове, словно поняв, что сболтнула лишнего. Затем неловко улыбнулась Чон Сахёну.

— Ладно… хотите мандаринку? Родственники подарили, очень вкусные, — сменив тему разговора, она встала и направилась к балконной двери.

Чон Сахён заглянул в коробку. Там было много всего: медаль с соревнований по тхэквондо в начальной школе, сертификат с конкурса хорового пения, трофей с конкурса пианистов.

Вдруг его взгляд привлекла маленькая коробочка размером с ладонь, полная писем.

«Для Еджуна♥»

Розовый конверт с нарисованным сердечком. А ниже подпись:

«От Джихе»*

Это явно было женское имя.

*От Сани. А вот и имя из 44 главы

Чон Сахён сразу открыл конверт. Внутри был аккуратно сложенный лист розовой бумаги. В правом верхнем углу пушистый кролик держал сердце с надписью «I ♥ U». Буквы были стройные, написанные с нажимом — будто каждая имела особое значение.

С бесстрастным лицом Чон Сахён пробежал глазами письмо. Это было любовное письмо, замаскированное под поздравление с пятнадцатым днем рождения До Еджуна.

Он понимал, что ревновать к записке пятнадцатилетней девочки — это глупо. Но просто не мог не завидовать тому, что кто-то видел юного До Еджуна с той дурацкой стрижкой «под горшок», которую он видел на фото. Но больше всего ему было интересно, почему это письмо хранилось с такой заботой. Неужели эта Джихе — его первая любовь?

Глаза Чон Сахёна сузились. Сидя в гостиной и поедая мандарины, он перешел к главному разговору.

— Как я уже говорил в прошлый раз, я приобрел это здание, — сказал он.

Мама До Еджуна посмотрела на него, а его отец, который в это время переключал каналы телевизора, вдруг замер.

— Поэтому я подумал, что вам стоит перенести ресторан...

— Пе… Перенести ресторан?

Атмосфера мгновенно изменилась и стала напряженной. Мама незаметно отодвинулась от Чон Сахёна.

— Да.

Чон Сахён что-то поискал в телефоне и показал им экран.

— У меня есть ещё одно здание рядом с оживленным районом недалеко от вашего ресторана.

— …Да?

— Если учитывать выручку и расположение, то после расширения и переезда ожидаемая прибыль должна значительно вырасти. К тому же вам вдвоем, наверное, тяжело справляться, так что стоит нанять сотрудников.

— …

— В нынешнем здании проблемы с протечками, а ещё газовые трубы старые, поэтому часто возникают проблемы. Новое здание только построено, так что таких забот точно не будет.

— Кхм.

Отец До Еджуна кашлянул. Всё, что говорил Чон Сахён, было абсолютной правдой.

Они и сами думали о переезде. Более того, все перечисленные причины как раз и заставляли их об этом задуматься. Но обстоятельства и условия — вещи такие, что не всегда подчиняются желаниям...

В последнее время в районе строился новый жилой комплекс. Из-за этого ходили слухи о появлении кинотеатра и переносе автовокзала. Все стали повышать цены на землю и аренду — так что о переезде даже думать было страшно.

Зимой из-за морозов лопались трубы, а летом из-за плохой вентиляции появлялась плесень. Пока они колебались, не решаясь заговорить об этом, Чон Сахён протянул им конверт с документами. Это были бумаги о переносе ресторана.

Отец начал внимательно изучать документы, а мама обеспокоенно спросила:

— Но можно ли нам принять такую помощь…?

— Не беспокойтесь об этом, считайте, что я инвестирую в ваш ресторан. Было бы ложью сказать, что здесь нет личного интереса, но я много думал, прежде чем сделать это предложение.

Мама испытывала неловкость, принимая его предложение просто так. Она понимала, что Чон Сахён старается произвести хорошее впечатление и получить их одобрение, но...

— Послушайте... если это из-за нашего Еджуна, не нужно так стараться.

Хоть они родители, но при этом — отдельные от До Еджуна люди. Им не хотелось, чтобы к их сыну относились как к объекту, из-за которого нужно делать такие подарки.

— Еджун-хён очень о вас беспокоится. А я хочу, чтобы он был счастлив и не волновался.

Другими словами, всё было сделано только ради До Еджуна.

Эти слова успокоили их больше, чем любые другие*.

*От Сани. Родители переживали, что Сахён пытается «купить» их благосклонность, используя отношения с сыном. Но после его слов успокоились: он помогал не для того, чтобы произвести впечатление, а потому что забота о них — это забота о благополучии Еджуна.

— …Ты, похоже, очень его любишь.

— Да, — без колебаний ответил Чон Сахён и улыбнулся.

С этого дня переезд ресторана прошел очень быстро. У До Еджуна даже не было шанса вмешаться. Его родители теперь настолько привыкли к Чон Сахёну, что стали воспринимать его как должное.

Так прошло полгода, и только До Еджун не знал, что происходило всё это время.

***

И снова настоящее. Они всё ещё чистили лук.

— Ай! Слезы!

До Еджун крепко зажмурился. Глаза так жгло, что он не решался их открыть. Повернувшись к Чон Сахёну, он протянул руку.

— Салфетку, дай салфетку!

Он махал рукой в воздухе, но салфетка всё не появлялась — лишь доносился тихий смех.

— Эй, не смейся, дай салфетку…!

Когда по щекам До Еджуна потекли слезы, Чон Сахён наконец встал.

— Ладно, ладно. Подожди немного. Сейчас вымою руки и принесу.

— Быстрее!

— Да.

Тщательно вымыв руки с мылом, Чон Сахён вернулся с салфеткой.

— Дай посмотрю.

Он осторожно вытер слезы — сначала под подбородком, потом вокруг глаз. Только после этого До Еджун смог открыть глаза. Его веки покраснели и опухли, а глаза были полны слез. Вид, который мог растрогать кого угодно.

До Еджун заметил, как помутнел взгляд Чон Сахёна.

— Нет.

В голове тут же сработал сигнал опасности, и слова вырвались быстрее мысли.

— Что нет? — тихо переспросил Чон Сахён.

До Еджун быстро замотал головой.

— Нет на то, о чем ты думаешь.

Он продолжал мотать головой, и не до конца вытертые слезы потекли по щекам. Поморщившись, он инстинктивно потянулся рукой…

— Ай!

Но протерев глаза руками, которыми только что чистил лук, До Еджун с воплем покатился по полу:

— А-а-а!

Чон Сахён схватил его на руки и бросился в ванную. Включив воду, начал умывать лицо До Еджуна холодной водой. Тот, не думая о стыде, корчился от боли и плакал. Из его рта вырывалось непонятное бормотание — кажется, жаловался на боль и несправедливость.

— Тише, тише. Не три глаза. Убери руки. Я сам всё сделаю, закрой глаза.

Чон Сахён изо всех сил старался его успокоить. Но из-за того, что До Еджун постоянно дергался от боли, было сложно поддерживать его одной рукой. К счастью, тот инстинктивно обхватил Чон Сахёна за шею, чтобы не упасть.

Почти лежа на раковине, До Еджун продолжал лить слезы. Теперь не только глаза, но и всё лицо покраснело. От долгого плача даже кончик носа и губы стали красными.

— Это… из-за тебя…! — даже в такой ситуации До Еджун нашел в себе силы скинуть всё на Чон Сахёна.

И хоть тот и не знал, в чем именно его вина, но извинился и мягко вытер мокрое лицо новым полотенцем.

— …Отпусти меня, — тихо пробормотал До Еджун, почувствовав запоздалый стыд.

Чон Сахён посадил его на край ванны.

— Дай посмотреть.

Он наклонился ближе к лицу До Еджуна. У того лопнули все капилляры, и глаза стали ярко-красными. От этого вида сердце Чон Сахёна сжалось. Он подул на лицо, и ресницы мягко затрепетали. Шмыгнув носом, До Еджун искоса глянул в ответ.

— Мне уже лучше, так что выйди...

Ему было стыдно смотреть прямо после того, как он катался по полу и громко плакал от боли. Чон Сахён неохотно вышел, решив дать ему время успокоиться.

До Еджун глубоко вздохнул и принялся тщательно мыть с мылом руки, из-за которых разыгралась вся эта драма. Слезы всё ещё капали, а веки горели огнем. В его возрасте плакать из-за лука...

Ему было и смешно, и стыдно. А Чон Сахён ещё подхватил его на руки и принес в ванную. Вспоминая это, он снова почувствовал неловкость.

Приведя себя в порядок, До Еджун ещё несколько раз умылся холодной водой, вытер лицо насухо и вышел. Прямо за дверью стоял Чон Сахён с обеспокоенным выражением лица.

— Может, к офтальмологу поедем?

Судя по всему, он готов был немедленно сесть за руль. До Еджун покачал головой.

— Всё нормально. Не настолько плохо.

— А если повреждение сетчатки? Это может быть серьезно.

Чон Сахён шел вплотную за До Еджуном.

— Всё в порядке, я же вижу твое лицо.

Тот широко раскрыл глаза и посмотрел на Чон Сахёна, чтобы показать, что всё нормально. Чон Сахён внимательно осмотрел его покрасневшие глаза и нахмурился.

— Больше никакого лука. Я сам закончу, а ты отдыхай.

— …Правда?

До Еджун ответил с задержкой, чтобы не выдать своего желания. Честно говоря, после нескольких часов чистки лука у него болело всё тело, а глаза горели. Он испытывал одновременно отвращение и раздражение.

Видя, как он пытается скрыть истинные чувства, Чон Сахён почувствовал умиление. Он слегка почесал его под подбородком и сказал:

— Да, я дочищу, иди наверх. Я принесу теплое полотенце.

До Еджун бросил взгляд на разбросанный по гостиной лук, сделал вид, что ничего не заметил, и поспешил наверх.

Он пролежал на кровати всего несколько минут, и вот уже Чон Сахён появился с теплым полотенцем.

— Приложи к глазам. Говорят, если они слезятся, лучше просто дать слезам течь.

— Угу.

Когда что-то теплое коснулось его глаз, До Еджун почувствовал приятную расслабленность. Как же хорошо… Он полностью расслабился и обмяк.

— Мне нравится, что с хёном столько хлопот, — сказал Чон Сахён.

«Что это? Он меня оскорбляет? Или издевается, что я веду себя как ребенок?»

До Еджун на мгновение задумался, как толковать эти слова. И одновременно немного погрустнел от осознания, что не может с ними поспорить.

«Как я докатился до такого?..»

Он сам не понимал, почему перед Чон Сахёном постоянно совершает глупые ошибки. Рядом с ним его энергия словно истощалась, и он чувствовал слабость. Чон Сахён нежно погладил молчаливого До Еджуна по волосам и тихо прошептал:

— Кажется, ты без меня не выживешь.

— С чего это мне без тебя не выжить? — обиженно возразил До Еджун.

Чон Сахён ничего не ответил. Просто играл с его челкой, перебирая волосы в разные стороны.

— Я и сам прекрасно справляюсь, между прочим!

— Раньше, может, и так. Но сейчас вряд ли.

— …Что?

— Говорят, человек не замечает, когда кто-то есть рядом, но сразу чувствует, когда его нет. Без меня тебе было бы грустно, одиноко и тяжело.

До Еджун не понимал, откуда столько самоуверенности. Эти бесстыдные слова не вызвали даже усмешки.

— А сам-то? Без меня разве проживешь? — парировал он, ожидая немедленного ответа.

Но...

— …

…ответа не последовало.

— Эй, ты куда пропал? — позвал До Еджун, так как ничего не видел с закрытыми глазами.

Чон Сахён ответил тихим, приглушенным голосом:

— …И правда. Что же мне делать?

Последние слова прозвучали совсем тихо. Рука Чон Сахёна медленно опустилась со лба и погладила До Еджуна по щеке.

А затем, словно очерчивая линию, скользнула по нежной коже и остановилась на губах. Большой палец проник между губ — показался алый язык. До Еджуну стало неудобно от принудительно раскрытого рта, и он невольно облизал губы.

Чон Сахён, словно только этого и ждал, поймал его язык и начал целовать. Было тяжело справиться с таким Чон Сахёном, который набросился без предупреждения. До Еджун не успевал даже нормально вдохнуть и лишь жадно хватал воздух, когда появлялась возможность.

— Мммм... — вырвался тихий стон сквозь поцелуй.

Рука медленно проникла под одежду. Прошлась по плоскому животу, по мягко изгибающимся бокам, добралась до ребер. Кончики пальцев обвели каждое ребро, и от непривычной щекотки До Еджун начал ерзать.

С трудом оттолкнув Чон Сахёна за плечи, он повернул голову в сторону и быстро выпалил, боясь, что его рот снова будет захвачен:

— Н-не трогай…

— Почему? Из-за потери памяти ты ещё не готов меня принять?

— …

— Хаа… И как долго ты собираешься притворяться, что потерял память?

Это был не вопрос о том, когда память вернется. Чон Сахён спрашивал, до каких пор он собирается притворяться.

До Еджун закусил губу.

— Я считаю, что достаточно себя сдерживал.

Так и не ответив, До Еджун просто покачал головой.

— А вдруг так и память вернется? — спросил Чон Сахён и криво улыбнулся.

Его терпение было на исходе. Увидев это лицо, До Еджун интуитивно понял:

«Сегодня он не отступит так легко».

— Не знаю, как это прозвучит, но я сдерживаюсь с самого начала.

— …

— Ты слишком красиво плачешь, хён, — сказал Чон Сахён.

Затем он взял руку До Еджуна и приложил к своему паху. Тот замер, не в силах ни разжать, ни сжать ладонь. Его рука касалась чего-то тяжелого и горячего.

— Я-я же плакал из-за лука…

Вот и всё, что он смог сказать в ответ — про лук. Но До Еджун действительно не мог сказать ничего другого. Он ведь на самом деле плакал только из-за жгучего лука. Он понятия не имел, как это могло стать сексуальным стимулом…

Честно говоря, Чон Сахён был просто извращенцем.

— Тогда теперь ты будешь плакать из-за меня.

— …

— Не волнуйся, я хорошо тебя успокою.

Это звучало особенно извращенно. Волоски на теле встали дыбом. Когда он задрожал от мурашек, Чон Сахён начал медленно гладить его грудь.

— Мм…!

Ставшее чувствительным тело воспринимало даже легкие прикосновения как стимуляцию. Словно умиляясь такой откровенной реакции, Чон Сахён поцеловал его в щеку.

А затем одним движением забрался в штаны и схватил его член. До Еджун распахнул глаза, словно испуганный кролик. Рука медленно прошлась вдоль кожи, следуя контурам.

Не в силах даже вскрикнуть, До Еджун просто застыл. Казалось, он не мог поверить в происходящее. Чон Сахён постепенно ослабил хватку и начал массировать его член.

— П-подожди! — До Еджун поспешно схватил его за предплечье.

На напряженной руке Чон Сахёна вздулись вены.

Поняв, что своими силами ему не справиться, До Еджун начал умолять:

— Лучше я сделаю это тебе. Хорошо?

Ради своего психического здоровья он предпочел бы сам касаться члена Чон Сахёна, чем позволять трогать себя.

— Мне не нужно, чтобы ты трогал меня. Я и так возбужден.

Судя по его состоянию ранее, это было правдой. Но отступать было нельзя. Стоит немного отвлечься — и его полностью сожрут. Говорят, что даже оказавшись в логове тигра, можно выжить, если сохранять ясный ум. До Еджун собрал всю свою решимость.

Но он упустил одну вещь: его способность действовать в критических ситуациях стала значительно хуже.

Он считал себя изобретательным, но его импровизации всегда приводили к не самым лучшим результатам.

И сейчас тоже.

— Я-я хорошо дрочу!

До Еджун выпалил худшую возможную фразу. Движения Чон Сахёна остановились, словно кто-то нажал на тормоза. До Еджун должен был понять, что это негативный сигнал, но решил, что это его шанс, и ещё настойчивее заявил:

— Я правда хорошо это делаю.

— Что именно?

Голос Чон Сахёна звучал зловеще. Полотенце, закрывавшее глаза До Еджуна, было снято. Он судорожно вдохнул — взгляд напротив казался смертельным*.

*От Сани. Корейская коммуникация часто строится на намеках и подтексте. Открытые разговоры о сексуальном опыте считаются неприличными. Здесь фраза Еджуна может восприниматься как признание, что он кому-то дрочил.

— …А?

— Что ты хорошо делаешь? — с издевательской интонацией повторил Чон Сахён.

— Ай!

До Еджун вскрикнул и свернулся клубком. Чон Сахён сжал его член в своей руке.

На глазах мгновенно выступили слезы.

— М? Что именно ты хорошо делаешь?

— Н-не знаю… Ах!

— Почему не отвечаешь? Сам же первый сказал, что хорошо делаешь.

— Нет, это не так. Не делаю…

До Еджун отчаянно пытался всё отрицать, но было уже слишком поздно.

— Больно… Больно, Сахён-а…

В итоге ему пришлось умолять. Когда губы, произносившие только ложь, наконец произнесли правду, настроение Чон Сахёна смягчилось. Ослабив хватку, он нежно погладил его член, словно успокаивая. Грудь До Еджуна поднялась и опустилась.

Их взгляды встретились, и возникла пауза. По щеке До Еджуна скатилась слеза, но Чон Сахён не стал ее вытирать.

Холодный взгляд окинул До Еджуна. В такие моменты тот чувствовал, что сходит с ума. Он не мог привыкнуть ни к тому, что Чон Сахён вел себя будто настоящий возлюбленным, ни к таким бесчувственным взглядам. В такие моменты...

Сердце будто проваливалось вниз, и в груди становилось холодно.

— Хаа… — вздохнул Чон Сахён. — И ты так пугаешься из-за такой мелочи.

Несмотря на все старания, член До Еджуна снова стал мягким. Чон Сахён несколько раз сжал и встряхнул его, а потом переместил руку на бедро.

— Я хочу делать с хёном только приятные вещи. Говорить только хорошие слова, показывать только хорошее.

— …

— Но почему мне кажется, что хён думает иначе?

До Еджун осторожно отвёл взгляд. Чон Сахён криво усмехнулся. Механизм избегания начал работать. Каждый раз, когда заходила речь об отношениях, До Еджун отчаянно делал вид, что ничего не понимает. Иногда это казалось милым, а иногда раздражало до невозможности...

— Чего ты вдруг смущаешься? Раньше мы часто трахались до потери памяти.

Ему захотелось побыть жестоким.

— …Что?

Взгляд До Еджуна снова вернулся к нему. Чон Сахён довольно улыбнулся.

— Ты принимал мой член до самого основания и плакал, говоря, как тебе хорошо.

Чон Сахён ткнул указательным пальцем возле пупка До Еджуна. Прикосновение было совсем легким, но снизу поднялась искрящаяся волна, и мышцы живота невольно дернулись.

— Нет, н-ничего такого не было.

— Кто знает? В любом случае, хён же потерял память и не помнит.

— ...

— Каждый день только я помню. Это несправедливо.

В одно мгновение роли поменялись. Чон Сахён продолжил с печальным выражением лица:

— Хён, тебе же нравится, когда я здесь сосу.

Он грубо сжал внутреннюю сторону бедра До Еджуна. Тот рефлекторно попытался сжать ноги, но Чон Сахён не позволил.

— Ах…!

Чон Сахён наклонился и начал посасывать нежную кожу. Он слегка покусывал ее зубами, старательно оставляя свои следы. С удовлетворением рассматривая покрасневшие синячки, он медленно провел по ним языком.

Лицо До Еджуна пылало от стыда.

— Ну? Тебе же нравится.

— …Нет, ничего такого не было.

— Видимо, память всё ещё не вернулась.

Чон Сахён цокнул языком. До Еджун сам упустил свой шанс. Теперь пощады не будет.

— Не помнишь, как кончал сверху или снизу?

— …Что?

— Может, мне помочь тебе вспомнить...

— …

— Иногда я бывал слишком настойчив, и тогда ты терял сознание.

Эти слова прозвучали для До Еджуна как предупреждение: сейчас его будут доводить до потери сознания.

— Поэтому я старался сдерживаться…

— …

— Но, думаю, для шоковой терапии нужен более сильный стимул?

— …

— Ложись на живот.

До Еджун попытался сглотнуть, но в его пересохшем рту не было даже слюны. Кадык дергался, хотя проглотить было нечего.

— Я сказал, ложись на живот.

Оставался только один выход. Загнанный в угол, До Еджун отчаянно воскликнул срывающимся голосом:

— Я вспомнил! Вспомнил, вспомнил. Так что не нужно ничего делать…

— Правда? Как хорошо, — Чон Сахён тут же отодвинулся и убрал руки. — Тогда вернемся к тому, что было раньше.

— …Да.

— Зови меня «дорогой».

— …Что? — переспросил До Еджун.

Чон Сахён ласково улыбнулся и погладил его по голове.

— Ты же сказал, что вспомнил.

Только тогда До Еджун понял, что значение фразы «память вернулась» совершенно отличалось от того, что он думал.

— Вообще-то я не из тех, кто зацикливается на таких вещах...

— …

— Но когда вижу, как твои родители называют друг друга «дорогой» и «дорогая»… Это выглядит так мило, как настоящая любовь. Поэтому я хочу, чтобы ты тоже называл меня так. Раньше я думал, такое бывает только в дорамах.

Это было неловкое, но полное любви обращение, которого он никогда не видел в своей семье. Выслушав Чон Сахёна, До Еджун неуверенно открыл рот:

— …Да, дорогой.

— …Похоже, память действительно вернулась. Молодец.

Чон Сахён радостно улыбнулся и поцеловал его в губы.

— Дорогой… тогда мы… то, что делали…

— Что? Хочешь продолжить? Я не против.

— Нет, нет…!

— Да? Сегодня мы столько всего сделали, и ты, наверное, устал. Отдыхай.

Чон Сахён сказал это таким мягким голосом, словно и не было его недавней упертости.

До Еджун с облегчением выдохнул и натянул улыбку.

— А, и ты ведь теперь помнишь, как мы целовались на ночь?

— А?

— Вот.

Чон Сахён наклонился к нему, вытянув губы. До Еджун растерянно посмотрел на него, а затем крепко зажмурился и прижался губами. Это должен был быть легкий поцелуй…

Но Чон Сахён мгновенно углубил его. После долгого, влажного поцелуя, от которого помутилось в голове, До Еджун растерянно посмотрел в ответ.

— Спокойной ночи.

Определение поцелуя на ночь явно изменилось. Этот поцелуй был настолько страстным, что мог разбудить даже спящего.

Оставив ошеломленного До Еджуна, Чон Сахён спустился по лестнице, чтобы закончить свои дела.

Слушая его шаги, До Еджун с трудом закрыл глаза, но его беспокойные мысли никак не успокаивались. Сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, а в голове всё кружилось, словно после выпивки.

Казалось, будто рука всё ещё касается его внизу. Это теплое и сухое ощущение было очень явным. Почему-то внутренняя сторона бедра, которую укусил Чон Сахён, горела.

До Еджун пытался отвлечься другими мыслями, чтобы избавиться от этого ощущения. Хотя особого эффекта это не принесло.

***

С того дня Чон Сахён начал намеренно манипулировать его воспоминаниями.

Фраза «до потери памяти» стала универсальной картой. Из-за нее До Еджун был вынужден подчиняться всем требованиям.

— Раньше ты всегда целовал меня перед работой.

Да, утренний поцелуй — не такая уж большая проблема. Учитывая, что они делали и более интимные вещи, подумаешь — поцелуй. В конце концов, их губы сталкивались уже десятки раз, так что ещё один поцелуй ничего не изменит. Однако просыпаться каждое утро было немного утомительно. Но даже к этому он привык настолько, что теперь просыпался сам без помощи Чон Сахёна.

До Еджун рассеянно моргнул и медленно сел. Когда он сладко зевнул, появился уже причесанный Чон Сахён с довольной улыбкой на лице. Казалось, ему очень нравилось, что его провожают на работу.

А ещё он совершенно не замечал, что у До Еджуна пониженное давление и он чувствует себя разбитым.

— …Счастливого пути…

— Ага.

На самом деле, утренний поцелуй был скорее односторонним. Губы Чон Сахёна с характерным звуком прижались к губам До Еджуна и отстранились. Тот рухнул обратно на кровать, словно его подстрелили. Поправив галстук и проверив время, Чон Сахён ущипнул его за щеку.

— Ай…

Это было раздражающе и больно, но в голосе До Еджуна совсем не было сил. Чон Сахён обхватил его щеки обеими руками и начал мять, как тесто для хлеба или рисовых пирожков. Только когда он остался доволен, то вышел из дома.

До Еджун держался за покрасневшие щеки и бормотал жалобы, но никто уже не мог их услышать.

Позже он встал в обед, с растрепанными волосами спустился на первый этаж и налил молоко в хлопья. Затем позвонил Чон Сахёну по видеосвязи.

Это тоже было одним из достижений Чон Сахёна благодаря фразе «до потери памяти».

— …Хаа.

Как только тот ответил на звонок, До Еджун без всякого приветствия вздохнул.

— Посмотри на свои волосы, такой милый. Только проснулся?

— Как будто ты и так не видел…

Недавно он своими глазами убедился, что Чон Сахён в перерывах между работой смотрит за ним через камеру наблюдения для домашних животных. Чон Сахён рассмеялся в ответ.

— Но я хочу услышать это от тебя.

— Угу.

До Еджун сильно зажмурил опухшие глаза, а потом открыл их.

— Приготовил обед?

— Нет… аппетита нет.

Он поднял телефон и показал хлопья.

— Слишком мало.

— А ты что ешь, дорогой?

До Еджун подпер подбородок рукой и уставился в телефон. На экране был салат. С куриной грудкой.

— Кто бы говорил про «мало».

По мнению До Еджуна, хлопья и салат — это одно и то же.

— Приятного аппетита.

— И тебе, дорогой.

Сказав это, До Еджун даже не взял ложку, а просто смотрел на экран. Чон Сахён спокойно ел свой салат без соуса.

— Почему не ешь? — спросил он, глядя на До Еджуна, который словно совершал какой-то ритуал перед едой.

— Я люблю размокшие хлопья.

— …То есть ты сейчас ждешь, пока они размокнут?

— Ага.

До Еджун взял ложку и помешал хлопья. Они всё ещё казались хрустящими.

— Ещё не готовы.

— Вау, ты действительно милый*.

*От Сани. Тут снова эгьё (в понимании Сахёна) — милое, по-детски непосредственное поведение. В корейской культуре эгьё считается милым проявлением индивидуальности, особенно в контексте романтических отношений.

Это были слова, полные искренности. Чон Сахён сказал их, даже не думая — и теперь просто смотрел с широкой улыбкой. До Еджун, уже привыкший к комплиментам, безучастно смотрел в ответ.

«И что тут милого?»

Но такая реакция была ещё приятной. Многие любят поучать, что хлопья нужно есть хрустящими. А затем спрашивают, зачем он вообще их ест, если не любит хрустящие. Так что До Еджун, потирая сонные глаза, ждал, пока хлопья размокнут до нужной консистенции. И только после этого начал есть.

— Спасибо за еду.

Доев хлопья, он положил ложку. Чон Сахён, давно закончивший свой салат, потратил всё оставшееся обеденное время на то, чтобы смотреть на До Еджуна.

— Пойду в ресторан. У тебя совещание, да?

Обычно у Чон Сахёна были совещания после обеда, так что, скорее всего, и сегодня так будет. Он проверил время на часах.

— Да, пора. Увидимся дома.

— Угу.

— …Сахён-а.

— …

— То есть дорогой.

— Да, что такое?

Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что Чон Сахён отвечает только когда его называли «дорогим»

— Я… мне в туалет надо.

До Еджун сидел на коленях у Чон Сахёна. Конечно, не по своей воле. Просто тот заявил, что смотреть телевизор можно только сидя у него на коленях. Пришлось сдаться.

Но и в комнате оставаться тоже было нельзя — там его ждали другие странные правила, так что открытая гостиная казалась лучшим вариантом. Родители, проходя мимо, только бросали взгляды, но ничего не говорили. Лишь понимающе улыбались.

Если бы мама или папа хоть что-то сказали, До Еджун мог бы использовать это как предлог. Но они лишь молча наблюдали за этой сценой, и на этом всё. Так что его надежды разбились вдребезги. В итоге даже для похода в туалет приходилось спрашивать разрешения.

— Конечно, иди.

Чон Сахён ослабил руки, обвивавшие талию До Еджуна. Тот, словно только этого и ждал, вырвался из объятий и побежал в ванную. В туалет ему было не срочно — он просто жаждал свободы. Только зайдя в ванную, он смог наконец-то перевести дух.

— Так дальше продолжаться не может…

Он полностью играл по правилам Чон Сахёна. До Еджун чувствовал тревогу.

Потеря памяти уже не могла служить оправданием. Наоборот, для Чон Сахёна она стала своего рода волшебным заклинанием. Стоило ему упомянуть об этом, и До Еджун был вынужден подчиняться.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале и сказал:

— Соберись, До Еджун. Нельзя сдаваться.

Попытался придать взгляду решительности, но даже по его собственному мнению лицо выглядело... совсем не угрожающе. Может, из-за мягких черт, но какое бы выражение он ни пытался изобразить, в нем не было ни намека на холодность.

До Еджун покачал головой и вздохнул. Для начала нужно было пересмотреть план. А для этого найти блокнот…

— Точно! Блокнот!

Он вдруг осознал, что не видел блокнот уже очень давно.

— …Куда я его положил?

Воспоминания были расплывчатыми. Неужели потерял? До Еджун выбежал из ванной, бросился на второй этаж и начал рыться в ящиках комода.

— Почему его нигде нет?

Сначала он бегло осмотрел пару ящиков, но чем дольше искал, тем бледнее становилось его лицо. Вскоре он уже перетряхивал всю одежду, которую недавно носил.

— Нет… нет.

В панике перевернул одеяло, заглянул под стол, вытряхнул сумку, с которой обычно ходил. Оттуда выпал только чек из кафе с наполовину стершиеся буквами.

— Нет… не может быть.

До Еджун отказывался верить, что блокнот исчез. Он быстро замотал головой и сделал глубокий вдох. Наверняка он просто положил его куда-то и не помнит об этом. Но он точно помнил, что взял блокнот с собой, когда сбегал.

Проблема была в том, что после этого воспоминаний о блокноте не было. Вернувшись домой, он почувствовал облегчение и небрежно разложил вещи...

В тот момент он определенно положил вместе кошелек, телефон и блокнот.

— …На стол! — внезапно воскликнул До Еджун.

Он вспомнил последний момент, когда видел блокнот. Поспешно осмотрел стол — но блокнота там, конечно, не было.

— С ума сойти... Как я мог забыть?

Он вспомнил, что просто бросил вещи и сразу уснул, а когда проснулся, на столе остались только телефон и кошелек. Почему не заметил тогда?

Потому что встретил Чон Сахёна. Человека, кого никак не ожидал здесь увидеть.

В его голове начали складываться кусочки головоломки. Момент, когда он потерял блокнот, совпадал с появлением Чон Сахёна в этом доме. После этого До Еджун больше не видел и не искал блокнот.

С тех пор, как оказался здесь, он всё время проводил с Чон Сахёном. Не было ни времени, ни возможности вспомнить о блокноте.

— Что-то ищешь?

В этот момент Чон Сахён вдруг открыл дверь в комнату. До Еджун, делая вид, что ничего не произошло, схватил чистую пижаму и сказал.

— Я… я сейчас переоденусь.

И поспешно вышел. Он отчаянно игнорировал голос Чон Сахёна, который говорил, что можно переодеться и здесь.

Зайдя в гостевую комнату, До Еджун быстро запер дверь. Потом бросил пижаму на пол и сел на кровать.

— …

С пустым лицом он вздохнул и провел руками по лицу. А затем сразу же сделал жалобное выражение. Он наконец понял всю серьезность ситуации.

Неужели Чон Сахён взял блокнот? Конечно, если это был он, то всё становилось более чем логично. Нет, если блокнот попался ему на глаза, то он точно его взял.

А если забрал, то видел всё содержимое? Всё, что писал До Еджун?

— Блять… — выругался он. — Нет, не может быть. Нужно мыслить рационально...

До Еджун изо всех сил пытался сохранять спокойствие. Нет никаких физических доказательств того, что Чон Сахён взял блокнот. И даже косвенных нет. Если бы он нашел блокнот и прочитал содержимое, то обязательно бы что-нибудь сказал.

Он бы не стал молчать. Эта мысль немного успокоила До Еджуна.

— Точно, если бы он увидел, то сказал бы что-то. Зачем ему молчать?

Для начала нужно выяснить, забрал Чон Сахён блокнот или нет.

До Еджун резко встал. К счастью, в шкафу гостевой комнаты была одежда Чон Сахёна. Шкаф в комнате уже был полон, поэтому его вещи пришлось положить сюда. До Еджун надеялся, что по этой причине тот будет спать в гостевой комнате, но Чон Сахён упрямо втискивался своим большим телом в узкую кровать.

Он начал обыскивать карманы верхней одежды, висевшей на вешалках. Вскоре пальцы нащупали какую-то бумажку. Неужели у Чон Сахёна тоже, как и у него, в карманах чеки? До Еджун тут же вытащил бумажку.

— …

И беззвучно ахнул. Это была та самая записка, которую он оставил перед уходом. Именно та, о которой Чон Сахён сказал, что никогда не видел. Записка была написана его почерком, и слова были те же.

— И после этого он говорил, что ничего не видел?

Вот же жуткий ублюдок.

Если бы он хотел разоблачить До Еджуна, было бы гораздо эффективнее разозлиться из-за слов в записке. Зная характер Чон Сахёна, тот бы выбрал эффективный и прямой метод. Но вместо этого он потратил столько усилий, чтобы создать целую легенду о временной потере памяти. Обычный человек до такого бы не додумался.

А это значит, что его побег настолько разозлил Чон Сахёна, что тот решил полностью стереть это событие. Как будто его и не было. Мурашки пробежали по позвоночнику До Еджуна и поднялись до самой макушки.

Он почувствовал, как его охватила дрожь.

— Стоп, значит, Чон Сахён мог увидеть мой блокнот и ничего не сказать?

До Еджун прижал ладони к щекам и издал беззвучный крик. Его тело накренилось в сторону, и он упал на кровать.

Тук-тук-тук.

— Что-то случилось? Почему так долго? — внезапно раздался голос Чон Сахёна из-за двери.

Щелк-щелк.

Вскоре он начал поворачивать дверную ручку.

— Закрыто?

Вопрос был задан ровным, бесстрастным тоном, но До Еджун застыл от напряжения.

— Почему? — спокойно спросил Чон Сахён.

К счастью, в его голосе было больше любопытства, чем гнева. До Еджун поспешно встал и засунул записку обратно в карман одежды.

Тук-тук-тук-тук.

Чон Сахён продолжал стучать. До Еджун, задержав дыхание, открыл замок.

Бах.

В тот же момент Чон Сахён распахнул дверь шире и вошел. Как только дверь открылась, он сразу осмотрел До Еджуна с головы до ног. Тот сглотнул, глядя на бесстрастное лицо.

— Ты даже не переоделся.

— …А.

Только тогда До Еджун вспомнил, что пришел сюда под предлогом переодеться в пижаму. От сильного шока он совершенно забыл об этом. Когда он глупо открыл рот, одна бровь Чон Сахёна поползла вверх.

— Помочь тебе переодеться?

— А, нет… я сам.

Ощутив холодную атмосферу, До Еджун торопливо попытался снять футболку. Чон Сахён вздохнул и закрыл дверь.

— Тогда переодевайся и выходи.

— Угу…

И вот так просто он отступил. До Еджун схватился за грудь и глубоко вздохнул. Он так нервничал, что сердце колотилось до боли.

Опасаясь, что любое промедление вызовет гнев, он быстро переоделся. Затем бросил взгляд на шкаф и вышел из комнаты.

Чон Сахён играл с Бори в гостиной на втором этаже, дразня ее игрушкой в виде травинки. Кошка с энтузиазмом прыгала — с До Еджуном она так никогда не играла.

Быстро взглянув на него, Чон Сахён снова сосредоточился на Бори. До Еджун неловко топтался рядом, не зная, что делать.

Когда он подошел ближе, Бори убежала вниз по лестнице — словно чего-то испугалась. Чон Сахён продолжал бессмысленно махать игрушкой в воздухе.

— Пойдем спать?

— …Угу.

До Еджун послушно последовал в спальню. Как обычно, лег в кровать первым, а Чон Сахён выключил свет. Когда тот приблизился к кровати, До Еджун привычно потянулся и поцеловал его в губы.

Это был их обычный поцелуй на ночь. И конечно, Чон Сахён не отпустил его сразу — провел языком по губам и только потом отстранился. До Еджун еле слышно прошептал:

— Спокойной ночи…

— И тебе.

К счастью, он не спросил, чем До Еджун занимался в гостевой комнате. Но это не уменьшило его беспокойства. К тому же, он всё ещё не нашел свой блокнот…

До Еджун подавил вздох и погрузился в свои мысли. Большинство из них касались его судьбы. И, конечно, ее вершителем был Чон Сахён.

Он был так напряжен, что о сне не могло быть и речи.

Было непонятно, сколько времени прошло. Когда за окном начало светать, До Еджун неловко повернулся на другой бок.

… и встретился взглядом с Чон Сахёном, который смотрел прямо на него.

— А!

До Еджун с криком вскочил с кровати. Он так резко дернулся, что ударился головой об изголовье.

— Ай!

На этот раз он застонал от боли, схватившись за голову.

— Дай посмотреть.

Чон Сахён приподнялся и мягко потянул его к себе. Практически обняв, осмотрел голову. Пальцы осторожно ощупали место удара.

— Кажется, будет шишка…

— Очень сильно ударился… — пробормотал До Еджун, чуть не плача.

— Зачем так кричать и пугаться? Кошмар приснился?

До Еджун не смог признаться, что настоящим кошмаром было внезапно встретиться глазами с Чон Сахёном посреди ночи. Поэтому он просто кивнул.

— Такой взрослый, а плачешь из-за кошмаров.

— Не издевайся. Кто тут плачет!

Хотя он и огрызнулся, но в уголках глаз уже блестели слезы. Конечно, это были физиологические слезы из-за боли.

— Дорогой, а ты почему не спишь? — резко спросил До Еджун.

Чон Сахён спокойно ответил:

— У меня бессонница.

— …Что за чушь? Дорогой, ты же всегда хорошо спишь со мной.

— Да, но с тех пор, как мы здесь, я ни разу не спал.

Глаза До Еджуна дрогнули. Ни разу не спал с тех пор, как они здесь?

А ведь действительно, он никогда не видел Чон Сахёна спящим.

Он думал, что это просто потому, что тот рано уходит на работу...

Погодите, но даже по выходным он всегда рано вставал и помогал родителям.

— Правда… правда?

— Да.

— …П-почему? Ты же перестал пить вино… и таблетки не пьешь…

Он думал, что Чон Сахён спит хорошо, поэтому не нуждается ни в вине, ни в таблетках. Однажды тот говорил, что без этих двух вещей не сможет пережить ночь. Тогда До Еджун подумал, что у и него могут быть нелегкие времена...

— Ты, кажется, всё подмечаешь, — Чон Сахён слегка улыбнулся и погладил До Еджуна по голове.

Затем осторожно дотронулся до ушиба и пробормотал:

— Уже шишка появилась…

— Нет, дело не в этом. Ты же говорил, что со мной хорошо спишь. Ты соврал?

— Это не было ложью. Так действительно было.

— …Значит, сейчас не так?

— Да.

— Почему?

— Хмм… интересно, почему.

До Еджун немного подумал, а затем неуверенно спросил:

— Это… из-за меня…?

Он действительно оставил ту записку. Но тогда он думал, что больше не увидит Чон Сахёна.

До Еджун и представить не мог, что Чон Сахён заявится к нему домой. Он должен был остаться в мире романа и его сеттинге, а дом родителей даже не упоминался в тексте.

Когда он снова встретил его здесь, то был даже рад, что тот не видел записку. Если им предстояло некоторое время быть вместе, он не хотел раздражать Чон Сахёна. Кто знает, когда тот станет безумным, как в оригинальном романе.

— …

Чон Сахён молча смотрел на До Еджуна. В этом молчании звучал утвердительный ответ.

Он не спал всю ночь — боялся, что До Еджун снова исчезнет. Сбежит, пока он спит. Глаза Чон Сахёна казались холодными в темноте рассвета, но До Еджуну стало его жаль. Почему он так переживает из-за него?

— Пойдем со мной, — сказал До Еджун и встал с кровати.

Ему всё равно не удалось бы заснуть этой ночью.

Удивленный Чон Сахён пошел следом. До Еджун прижал палец к губам и прошипел «шшш». У мамы был чуткий сон — она просыпалась от любого шороха.

Так они тихонько спустились по лестнице и добрались до кухни на первом этаже. Когда До Еджун открыл холодильник, вокруг стало немного светлее. Он уверенно достал молоко. Чон Сахён стоял рядом, молча наблюдая.

До Еджун налил молоко в две кружки и достал банку с медом, которую отец получил от знакомого пчеловода из деревни. Он собирался добавить по две ложки меда в каждую, но в итоге положил две ложки только в свою, а в кружку Чон Сахёна — одну. Затем осторожно поставил их в микроволновку и включил.

Чтобы микроволновка не издала громкий звук, он остановил ее через 20 секунд и открыл дверцу. Его движения были уверенными, словно он делал это уже много раз.

Осторожно проверив ручки — не слишком ли горячие — До Еджун довольно кивнул и протянул черную кружку Чон Сахёну. Затем взял свою белую. Чон Сахён принял кружку с некоторым удивлением.

— Пойдем наверх пить.

Оглядываясь на спальню родителей, До Еджун снова тихонько поднялся по лестнице. Следуя за ним, Чон Сахён невольно улыбнулся.

— Фух, чуть маму не разбудили, — с облегчением вздохнул До Еджун, включая свет в комнате.

Он сел на кровать, а Чон Сахён — на стул у стола.

— Что это?

— Молоко с медом.

— Я вижу. Зачем ты мне это дал?

— Когда я… в детстве не мог заснуть, мама мне такое давала…

До Еджун говорил не задумываясь, но вдруг остановился. Он не мог вспомнить, было ли это воспоминание о молоке с медом воспоминанием До Еджуна или Пэк Юмина. Но точно чьим-то из них.

— А почему ты не мог заснуть?

— Что?

— Ты же обычно засыпаешь мгновенно.

— …Не настолько уж и мгновенно.

— Именно так.

До Еджун хотел возразить, но не смог. Для Чон Сахёна, который спал в среднем меньше 3 часов в сутки, он действительно мог казаться соней.

— Ты не спал или не мог заснуть?

— …Не мог заснуть.

— Почему?

Чон Сахёна беспокоило, что До Еджун не спал. Он думал, о чем тот размышлял один. А ещё его молчание обычно предвещало что-то нехорошее, поэтому Чон Сахён был настороже.

— Просто… думал о разном. Так бывает. Когда много думаешь, не можешь заснуть…

— …Ты?

— …Думаешь, у меня нет никаких забот?

До Еджун нахмурился. Он не мог сказать, что беспокоился о том, видел ли тот его блокнот.

В конце концов, если Чон Сахён действительно его видел, это было бы всё равно что открыть ящик Пандоры. А если нет, то он наверняка начал бы выпытывать: «А что это ты написал в блокноте?»

— Дорогой… хочешь мне что-то сказать?

Поэтому До Еджун придумал новую стратегию. Он решил прощупать почву.

Для Чон Сахёна это был абсолютно неожиданный вопрос. С чего вдруг спрашивать такое?

Сначала он задумался: какой смысл До Еджун вкладывает в этот вопрос. Что именно скрывается за фразой «что-то сказать»?

— Что-то? — склонив голову набок, переспросил Чон Сахён.

До Еджун, напряженный до предела, просто кивнул в ответ.

— Хм... — протянул Чон Сахён, изображая задумчивость. — Интересно, что же мой дорогой хочет от меня услышать?

Вместо ответа он перенаправил вопрос обратно. До Еджун заметно занервничал, его взгляд забегал. От волнения он снова облизнул пересохшие губы.

— Может, я не пожелал тебе спокойной ночи?

До Еджун почувствовал что-то неладное.

— ...Ты думаешь, я не мог заснуть, потому что не услышал от тебя «спокойной ночи»?

— Нет?

До Еджун насмешливо фыркнул, словно не веря своим ушам. Чон Сахён беззастенчиво пожал плечами.

— …Ладно, забудь, — сказал До Еджун.

Возможно, похититель блокнота — вовсе не Чон Сахён. Если так, то это большая удача. До Еджун решил прекратить попытки его раскусить. Он беспокоился, что может сболтнуть лишнего. Тем более что последняя оговорка до сих пор не давала ему покоя.

Когда он встал, чтобы отнести кружки, Чон Сахён вдруг спросил:

— А, кстати, ты нашел записку?

— …

До Еджун замер на месте. От неожиданности он чуть не выронил кружку, но в последний момент успел ее удержать.

— Ты ведь ее искал в той комнате?

— Ты...

— У моего дорогого всё на лице написано.

До Еджун прикусил нижнюю губу.

— Тогда почему соврал?

— О чем?

— Ты говорил, что не видел записку. Которую я оставил.

— А-а, — протянул Чон Сахён. — Я не соврал. Я действительно не видел записку от До Еджуна.

— …Что ты имеешь в виду?

— Ее же оставил Пэк Юмин.

Бум!

До Еджун все-таки уронил кружку. Он не ожидал услышать это имя и просто застыл как вкопанный.

— Осторожно. Иди сюда.

Чон Сахён оттащил его и усадил на кровать, а сам принялся собирать осколки разбитой кружки. Пока он убирал, До Еджун не мог пошевелиться. Закончив с уборкой и вернувшись в комнату, Чон Сахён посмотрел на оцепеневшего До Еджуна и щелкнул языком.

— Что с тобой? Неужели это так удивительно?

По его взгляду До Еджун сразу понял, кто забрал блокнот. Он видел записанное там имя, и всё остальное тоже...

А значит…

«Он видел все оскорбления, которые я там написал?»

Из всего, что было в блокноте — будь то сюжет оригинального романа или что-то еще — больше всего До Еджун не хотел, чтобы Чон Сахён нашел его жалобы, ругательства и прочие гадости, которые он писал на уголках страниц...

Всё пропало.

Нет, даже хуже.

Полный пиздец.

По спине потоком хлынул холодный пот. Тело До Еджуна словно окаменело.

— К-когда ты...

— Разве это важно? Сейчас ты — мой дорогой. Иди сюда. И не ной завтра, что устал и не выспался.

До Еджун, словно загипнотизированный, лег на кровать, повинуясь жесту Чон Сахёна. Тот заключил его в свои объятия, поцеловал в макушку и начал поглаживать по спине.

В воцарившейся тишине До Еджун мог только дрожать от беспокойства.

***

На следующий день.

Как только Чон Сахён ушел на работу, До Еджун тут же начал обыскивать всю комнату в поисках своего блокнота. Он даже проверил те места, где уже искал, и открыл все ящики с вещами Чон Сахёна. Но кроме беспорядка в комнате это ни к чему не привело — блокнот как сквозь землю провалился.

— Да где же он... Надо быстрее найти.

Ему срочно нужен был блокнот, чтобы хоть как-то действовать, но найти его никак не удавалось. Это было ужасно досадно. До Еджун в отчаянии топнул ногой и обратил внимание на аккуратно сложенные у шкафа сумки. Он достал их все и начал тщательно проверять, засовывая руку даже во внутренние карманы. Рядом с ним росла гора всякого мусора — чеков и других бумажек.

Покусывая нижнюю губу, До Еджун взялся за чемодан, стоявший дальше всех. Это был тот самый чемодан, с которым он приехал к родителям.

— …Неужели здесь?

Его движения стали более торопливыми. Если вдруг, чисто гипотетически, Чон Сахён ещё не нашел блокнот, то вероятность обнаружить его в чемодане была очень высока.

Он торопливо чемодан и начал рыться внутри, переворачивая всё вверх дном, когда вдруг...

— Что ты делаешь?

Откуда-то раздался голос Чон Сахёна.

— А-а-а! — вскрикнул До Еджун, озираясь по сторонам.

Он проверил свой телефон, но там был только экран блокировки.

— Что ты затеял?

До Еджун подумал, что у него слуховые галлюцинации. Но когда голос Чон Сахёна снова откуда-то прозвучал, он вдруг осознал, что звук идет из камеры для наблюдения за домашними питомцами.

И в ту же секунду зазвонил его телефон. Звонил, конечно же, Чон Сахён.

— Алло? Что такое? — спросил До Еджун, пытаясь успокоиться.

— Что такое?

Но Чон Сахён просто повторил его слова, и в его голосе явно слышалась злость. До Еджун напрягся.

Чон Сахён выдохнул, словно пытаясь сдержать гнев.

— До Еджун, я спрашиваю, что ты делаешь?

Услышав свое полное имя, До Еджуну захотелось плакать. Обычно тот называл его «хён», а в последнее время, когда был в хорошем настроении — «дорогой».

— Эй... чего ты вдруг… — испуганно спросил он.

— Что ты сейчас делал?

До Еджун огляделся вокруг. Только теперь он заметил, в каком беспорядке была комната. Видимо, его уже полностью раскрыли.

— Прости...

— Прости? Ты сейчас сказал «прости»?

Голос Сахёна стал громче. Хоть его и не было рядом, До Еджун невольно съежился.

— Почему ты снова и снова создаешь ситуации, в которых приходится извиняться?

Хоть это и прозвучало как бормотание себе под нос, До Еджун почувствовал в этих словах невероятную угрозу.

— …П-прости, я сейчас всё уберу.

— Уберешь?

— Да. Я не хотел ничего делать с твоими вещами... просто что-то искал и не мог найти...

До Еджун осторожно начал собирать разбросанные по полу вещи Чон Сахёна.

Наверное, если бы кто-то без спроса трогал его вещи и разбрасывал их, он бы тоже разозлился.

— Я хотел быстро найти и убрать... Нет, конечно, я не должен был трогать без разрешения…

Растерянный До Еджун продолжал бессвязно оправдываться. Казалось, что с каждым словом становится только хуже. Видимо, лучше было вообще молчать.

— Подожди-ка.

— А?

До Еджун замер на месте, наклонившись, чтобы поднять вещи.

— Нет, я не говорил тебе останавливаться.

— Ага.

Он тут же выпрямил спину. От внезапного напряжения всё тело начало болеть.

— Ты что-то искал?

— Да...

— И не пытался сбежать?

— Сбежать? С чего вдруг... А.

До Еджун наконец понял, почему он разозлился. И когда огляделся вокруг, то сразу осознал, как это могло выглядеть со стороны.

— Видимо, и правда нет.

— Конечно, нет.

— И что же ты искал, раз даже в чемодан залез?

До Еджуну было обидно, что его напрасно заподозрили, но он не мог выразить свое возмущение. Ведь тогда пришлось бы рассказать, что именно он искал.

— Да так...

— Что? Паспорт?

— Зачем мне паспорт?

— Ну, он нужен, чтобы сбежать. В Корее от меня всё равно не спрячешься.

— …Я не собираюсь никуда бежать, — слегка дрожащим голосом ответил До Еджун.

Хотя он так говорил, но не был полностью искренним, поэтому голос звучал неуверенно.

— Хочу сразу предупредить, чтобы ты не тратил зря силы — твой паспорт у меня.

— Что? Почему...

— На всякий случай.

Паспорт, который он считал просто потерянным где-то в своей квартире, на самом деле был у Чон Сахёна...

До Еджун почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Только сейчас он полностью осознал, насколько Чон Сахён был расчетливым и пугающим. А ещё он понял, как беспечно вел себя все это время. До Еджун обессиленно опустился на кровать.

— Я не хочу, чтобы ты заставлял меня волноваться.

— ...

— Я же говорил. Хочу делать с тобой только хорошие вещи. Я действительно этого хочу.

Эти слова прозвучали как предупреждение, словно из-за До Еджуна это становится невозможным. Тот слегка кивнул.

— Ага...

— Паспорт я отдам, когда мы вместе поедем в путешествие.

— Ладно…

— Может, сегодня поужинаем где-нибудь? Давно не ходили.

— Ага.

— Отлично. Тогда я заеду за тобой после работы, будь готов.

— Понял.

До Еджун покорно отвечал на все слова. На этом звонок закончился. Он так и не смог найти свой блокнот.

Вместо поиска блокнота До Еджун решил серьезно подойти к проекту «Побег из этого мира».

Если бы он знал, как попал сюда, то мог бы найти подсказку, как выбраться. Проблема в том, что он совершенно не помнил, как оказался в этом мире. Без единой зацепки он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Но он не мог просто сидеть сложа руки и ждать, поэтому решил хоть что-то попробовать. Например, использовать свой опыт чтения самых разных книг.

Так он стал ждать приглашения из волшебной школы, которая могла существовать где-то за границей.

Конечно, он понимал, что это бессмысленно. Но разве попадание в книгу имеет больше смысла? Одна фантазия стоила другой. До Еджун решил, что нелогичные действия имеют даже больше шансов на успех, чем логичные.

Если бы перемещение между мирами было возможно обычным способом, десятки миллионов людей на Земле уже давно исчезли бы в других мирах. Поэтому если способ перемещения действительно существует, он должен быть по-настоящему необычным.

Конечно, даже при таком подходе ждать приглашения из волшебной школы было глупо. Поэтому для начала он написал письмо с просьбой прислать приглашение. Самая известная школа магии находилась слишком далеко, поэтому он выбрал школу в азиатском регионе и написал ее название огромными буквами на конверте.

*От Сани. Вероятно, речь про Махотокоро — японскую школу магии из вселенной Гарри Поттера. Это одна из нескольких магических школ за пределами Европы из допматериалов.

— Пожалуйста!..

С такими искренними надеждами он оставил письмо на подоконнике, но его принес не филин и не заросший волосами великан, а Чон Сахён.

— Хён, что это? Нашел снаружи.

— А... Это!

До Еджун потянулся, чтобы выхватить письмо, но Чон Сахён оказался быстрее. Нахмурившись, он открыл конверт. По мере чтения его выражение лица становилось всё более странным.

— …Недавно смотрел фильм?

До Еджуну даже нечего было сказать в свое оправдание, поэтому он просто кивнул. Чон Сахён издал короткий смешок, словно услышал что-то нелепое.

— Похоже, тебе понравилось, — сказал он и положил письмо себе в карман.

— Эй, зачем ты его забираешь…

— Ты похож на ребенка, который пишет письмо Санта-Клаусу с просьбой о подарке на Рождество. Так мило, что я хочу оставить себе. Можно?

— …Да, забирай.

В любом случае, этот план провалился. До Еджун решил отбросить сожаления и сразу перейти к следующему плану.

Для второго плана требовались особые условия. И поскольку такие условия не возникали в любое время, ему пришлось ждать. В ожидании идеального дня До Еджун начал составлять список из всевозможных романов о перемещении между мирами. Он планировал пробовать всё по очереди.

До Еджун предположил так: поскольку это был мир новеллы, то законы художественной литературы здесь главнее, чем законы реальности.

— Почему ты в последнее время постоянно смотришь новости? — спросил Чон Сахён, с любопытством глядя на До Еджуна.

Теперь тот каждое утро смотрел утренние новости. Конечно, Чон Сахёну это нравилось — они могли проводить время вместе перед его уходом на работу.

Уже было странно, что До Еджун рано вставал пару дней. Когда же это длилось на протяжении недели, Чон Сахён начал подозревать что-то необычное.

— …Что-то изменилось в твоих мыслях?

— Просто... Интересуюсь погодой.

— Погодой? Но ты же всё равно не выходишь на улицу.

От этих слов До Еджун вспыхнул.

— Говоришь так, будто я какой-то затворник.

— …А разве нет?

— Нет!

Чон Сахён подошел к нему и погладил по голове. Затем наклонился и чмокнул в лоб, который виднелся между растрепанными прядями.

— А! — До Еджун дернулся и с недовольным лицом потер лоб.

Чон Сахён довольно хихикнул.

— Так куда ты собираешься, что так интересуешься погодой? В какое-то хорошее место? Без меня?

До Еджун украдкой отвел взгляд. Глаза Чон Сахёна сузились. Интересно, что опять задумала эта маленькая голова?

— Поздно уже. Не пора на работу?

Чон Сахён взглянул на часы. Было совсем не поздно. Он в принципе никогда не упускал такие детали.

— Хм... — протянул он задумчиво, но пока решил не расспрашивать. — Сегодня вернусь пораньше.

— Хорошо.

Тон был такой, будто ему всё равно. Это не понравилось Чон Сахёну, уголок его рта дернулся.

— Не проводишь меня?

Его голос внезапно стал резким. До Еджун наконец поднял взгляд, оценивая его настроение. Медленно поднявшись, он подошел ближе.

— Во второй половине дня обещают дождь.

Сказав это, он порылся в шкафчике в прихожей и протянул зонт. Чон Сахён молча взял его.

— …Хорошего дня.

— Спасибо.

Когда Чон Сахён ушел, До Еджун выключил телевизор. В доме мгновенно стало тихо. Лениво потягиваясь, к нему подошла Бори — словно просила кушать.

— Проголодалась? Ладно, сейчас покормлю.

Он открыл шкаф с кормом и лакомствами, но отделение с утренними консервами оказалось пустым.

— …Закончились?

Бори мяукнула в ответ и потерлась мордочкой о его ногу, выпрашивая еду. До Еджун несколько раз погладил ее по голове.

— Сейчас хён принесет тебе еды. Подожди немного.

Несмотря на прогноз о дожде после полудня, утреннее небо было не просто голубым, а кристально ясным. Под лучами яркого солнца До Еджун поспешил в магазин.

***

На следующий день и день после До Еджун продолжал смотреть прогноз погоды. И только на третий день он наконец обнаружил те условия, которые искал.

— Вот оно!

Услышав его радостный возглас, Чон Сахён, который как раз надевал часы, поднял голову.

— Что такое?

— А?

— Что «вот оно»?

— Ничего…

До Еджун попытался замять тему. Чон Сахён посмотрел на него с подозрением, но тот не собирался ничего объяснять. Вместо этого вложил длинный зонт в руки Чон Сахёна и пожелал хорошего дня.

Поскольку время поджимало, Чон Сахёну пришлось уйти, но странное беспокойство не отпускало. Началось еженедельное рабочее совещание, но его брови никак не разглаживались. Сотрудники то и дело бросали на него обеспокоенные взгляды.

Тук-тук.

Пальцы Чон Сахёна постукивали по столу. Сотрудник, который как раз докладывал о результатах, съежился.

В удушающей атмосфере напряжения совещание подошло к концу. Вопреки ожиданиям сотрудников, которые напряженно ждали критики за просевшие показатели, Чон Сахён просто сказал формальное «спасибо за работу» и «рассчитываю на вас в будущем».

Что происходит? Коллеги быстро переглядывались, делая страшные глаза. Как только совещание закончилось, Чон Сахён поднялся со своего места. Его настроение всё ещё казалось мрачным.

В этот момент один из сотрудников, убирая свои бумаги, как бы между прочим сказал:

— Говорят, сегодня вечером будет тайфун.

— Да. Надеюсь, он быстро пройдет… У меня родители живут в провинции внизу. Там всегда подтапливает, когда тайфун приходит…

Разговор продолжался — остальные тоже начали обсуждать погоду. Одни говорили, что взяли зонты, другие — что оставили окна открытыми… Новости, ущерб для урожая, наводнения, погода, ветер…

Слушая все эти разговоры, Чон Сахён вышел из конференц-зала и отправил До Еджуну сообщение:

[говорят, сегодня будет тайфун, так что не выходи никуда. лучше посиди дома]

Его беспокоило утреннее «вот оно». До Еджун явно что-то затевал. Хотя до сих пор все его выходки и странности были достаточно безобидными. Чон Сахён думал, что и на этот раз всё будет в пределах нормы.

К тому же, он предупредил о тайфуне... Что бы там До Еджун ни планировал, это точно не должно случиться сегодня.

И все эти предположения Чон Сахёна оказались совершенно неверными.

***

Придя в ресторан помогать родителям, До Еджун постоянно крутился у окон. Он всё время вытягивал шею и смотрел на улицу.

— Что такое, у тебя сегодня гость? Почему ты всё время смотришь на улицу? Как будто ждешь кого-то, — сказала мама, проходя мимо.

До Еджун сделал вид, что просто протирает столик. Хотя тот уже был вытерт несколько раз и блестел, До Еджун продолжал бессмысленно водить тряпкой. И при этом то и дело поглядывал в окно.

— Так и будешь весь день стол протирать? Иди лучше на кухню и разложи закуски по тарелкам!

В итоге До Еджуну, который возился с тряпкой, прилетело от мамы. С явным сожалением он поплелся на кухню. И пока механически перекладывал закуски в тарелки…

Грррр... БАХ!

Раздался оглушительный гром, перекрывающий даже шум кухни. До Еджун резко поднял голову.

— Ого… вы это слышали? — испуганно спросил один из подрабатывающих студентов, широко раскрыв глаза.

Послышался звон стекол. Ветер был настолько сильным, что даже распахнул закрытую дверь ресторана.

До Еджун выглянул из кухни — хотел проверить, что там такое. У вошедшего посетителя волосы были в полном беспорядке.

— Ох, что за ветер такой?

— Айщ, новая одежда была… Всё испортилось.

До Еджун видел, как мама встречает посетителей. Он повернулся к отцу:

— Сегодня пораньше закроемся, да?

— Похоже на то… В такую погоду вряд ли кто-то придет.

— Тогда я пойду домой.

До Еджун произнес это так, будто только этого и ждал. Не дожидаясь ответа, он сорвал фартук и выбежал из ресторана.

— Эй, ты куда? — крикнула мама вслед, но До Еджун слышал только свист ветра.

Раскрыв черный зонт, он побежал по улице.

— Тайфун пришел!

Именно так.

Это было то, чего До Еджун ждал с таким нетерпением — тайфун. Тот самый, который унес Дороти в страну Оз.

Может быть, тайфун сможет вернуть его в родной мир. Или в это время где-нибудь откроется портал. Ведь именно так обычно и происходит — невероятные события случаются только в такие дни.

И почему-то ему казалось, что в тот день, когда он попал сюда, с неба тоже что-то падало. У него не было четких воспоминаний, просто… Было такое чувство. Терять было нечего, так что лучше что-то сделать, чем просто сидеть. Поэтому он побежал туда, где ветер дул сильнее всего.

***

Ту-ту–, ту-ту–, ту-ту–

Однообразный звук гудков не прекращался. Это была уже как минимум пятая попытка. Чон Сахён взглянул на часы. Почти полседьмого — обычно в это время в ресторане был наплыв посетителей. Но До Еджун никогда не пропускал его звонки…

Чон Сахён как раз выходил из кабинета, когда к нему подошел Ким Джунхван.

— Уже уходите? — приветливо спросил он.

— Да. Вы тоже идите домой пораньше, секретарь Ким.

— Закончу с этим и пойду. Сейчас на улице сильный ветер и дождь, будьте осторожны за рулем.

— Спасибо за заботу. Вы тоже возвращайтесь осторожно.

— Да.

Как только Чон Сахён отвернулся, улыбка исчезла с его лица. Он нажал кнопку завершения вызова, выслушав сообщение о невозможности соединения. До Еджун всё ещё был недоступен. Тогда Чон Сахён сменил тактику и позвонил его маме.

— Алло?

— Мама, это Сахён-и.

— Знаю. Что-то случилось?

— Просто хотел узнать, не у вас ли сейчас Еджун-хён? Не могу до него дозвониться.

— Еджун-и? Он вышел, когда начался тайфун… Наверное, уже дома?

— А, тогда он, должно быть, спит. Спасибо, увидимся позже.

— Хорошо. Будь осторожен на мокрой дороге.

— Да.

Чон Сахён надеялся, что До Еджун дома. Но почему-то у него было предчувствие, что его там нет.

***

И в эту темную безлунную ночь До Еджун шел по мокрому асфальту — как и предполагал Чон Сахён. То ли от холода, то ли от чего-то ещё, но по его рукам бежали мурашки, а кончик носа замерз. До Еджун направлялся прямиком в круглосуточный магазин.

— Добро пожаловать, — прозвучал безразличный и монотонный голос продавца.

До Еджун слегка кивнул и сразу направился к холодильнику с алкоголем. Взял привычное пиво, два онигири, рамен и положил всё на кассу.

Бип, бип, бип, бип.

Прозвучал сканер, и До Еджун небрежно вставил дебетовую карту в терминал. Затем повесил пакет из магазина на запястье и вышел.

Снаружи было темно. За угловым столиком кто-то ел рамен, а за углом курили. Сзади послышалось:

— Спасибо. Приходите ещё.

Ноги, идущие по асфальту, постепенно замерзали. Вдруг на кончик носа приземлилась белая снежинка. Наблюдая, как она мгновенно тает, До Еджун поднял голову. С черного неба медленно падали белые снежинки.

С такой крошечной массой они едва подчинялись силе тяжести, падая на него. Это было странно. Хотя погода и стала прохладной, сейчас всё ещё была осень. И тут вдруг снег, а не град. Наверное, это из-за глобального потепления…

До Еджун открыл глаза. Перед ним был потолок его комнаты. Только тогда он понял, что снег ему приснился. Подумав, что приснилась какая-то ерунда, он хотел встать, но тело не слушалось.

— Кхе-кхе!

Тут же из горла вырвался кашель — словно тело только этого и ждало. В горле першило и саднило. Он попытался что-то сказать, но вышел только какой-то хриплый звук.

До Еджун запаниковал. Он не мог двигаться, продолжал кашлять, и теперь ещё начала болеть голова. Озноб и бессилие, как будто не просто так ему приснился сон со снегом…

Это явно была простуда с лихорадкой.

— Сильно болит?

Чувства настолько притупились, что он даже не заметил чужого присутствия. До Еджун с трудом повернул голову. Сухая рука Чон Сахёна коснулась его лба. От прохлады по коже пробежали мурашки.

— Очень высокая температура… — пробормотал Чон Сахён низким голосом и наклеил охлаждающий пластырь.

Мгновенно пришла прохлада, и головная боль отступила.

— Лучше?

До Еджун слабо кивнул в ответ. Чон Сахён несколько раз погладил его по голове, а затем больно ущипнул за переносицу.

До Еджун даже не смог издать звук — только нахмурился, глядя на Чон Сахёна.

— Я же говорил не выходить и оставаться дома.

— …

— Ты специально решил заболеть, да? — спросил он строгим голосом.

В этот момент До Еджун смутно вспомнил события прошлой ночи.

***

Когда он уже начал надеяться, что сможет вернуться в свой мир с помощью тайфуна, какой-то большой предмет пролетел мимо него.

— А! Ч-чуть не попало!

К счастью, оно просто пронеслось рядом, а затем упало куда-то в траву. Из-за шума дождя и ветра других звуков не было слышно. Если бы не фары проезжающих машин, было бы трудно разглядеть что-то даже на метр вперед.

До Еджун подумал, что если так пойдет и дальше, то он может оказаться не в родном мире, а на том свете. Поэтому он решил повернуть обратно.

Но до дома было слишком далеко. Он промок до нитки, а шаги становились всё медленнее. Зонт уже не помогал от такого сильного дождя.

В этот момент ветер дунул так сильно, что зонт полностью вывернулся наизнанку.

— Ой…

А затем и вовсе вырвался из рук и улетел вдаль. Оставшись один, До Еджун только беспомощно смотрел вслед улетевшему зонту. Постояв так какое-то время, он уныло двинулся дальше.

Укрывшись под навесом закрытого магазина, он начал лихорадочно вытирать лицо рукавом. Эффект был ужасным — непонятно, вытирал он влагу или размазывал. До Еджун, мокрый как мышь, жалко смотрел в пустоту. Казалось, будто в небе образовалась дыра — дождь лил без остановки.

Ветер был такой сильный, что дождь шел не прямо вниз, а по диагонали. Из-за этого даже под навесом невозможно было полностью укрыться. До Еджун не был уверен, что сможет пробраться через этот яростный ливень. И пока он думал, что делать...

— До Еджун.

Послышался знакомый голос. Повернув голову, он увидел Чон Сахёна. Такого же промокшего насквозь.

— …Чон Сахён? — растерянно спросил До Еджун.

Чон Сахён посмотрел на него и зачесал назад мокрые волосы.

Пиджак, который он надел утром, висел на одной руке. Белая рубашка полностью промокла и теперь просвечивала. В руках не было зонта. Как будто он долго бродил под дождем.

Чон Сахён медленно подошел ближе.

— Ты глупый или просто упрямый? Куда ты дел зонт и зачем стоишь один под дождем? Почему не отвечаешь на звонки?

Его голос звучал подавленно, будто он сдерживал гнев. До Еджун отступил назад и с грохотом ударился о закрытую штору магазина. Чон Сахён глубоко вздохнул.

— Иди сюда.

— ...

— Быстро.

Осторожно оценив ситуацию, До Еджун медленно сделал шаг. Чон Сахён тут же схватил его за руку.

Рука, которую он держал, была горячей. Только тогда До Еджун заметил, что Чон Сахён тяжело дышит. Словно человек, который только что бежал — его тело было горячим даже под этим проливным дождем. До Еджун прикусил нижнюю губу.

— Хён, ты выглядишь так, будто сейчас умрешь. И лицо такое бледное, знаешь?

В голосе Чон Сахёна смешались упрек и беспокойство. До Еджун внезапно почувствовал непонятное чувство обиды, подступающее к горлу. Он не ответил, только молча кивнул. Чон Сахён крепче сжал его руку и широкими шагами двинулся вперед.

До Еджун даже не помнил, как они дошли до дома. Он просто смотрел вниз, с трудом переставляя ноги, и вдруг оказался у входной двери.

— Принесу полотенце.

Чон Сахён первым снял обувь и вошел внутрь. Глядя на следы от мокрых ног, До Еджун внезапно потерял сознание.

***

И вот теперь, после 18 часов беспамятства, он наконец-то очнулся. Вспомнив всё, До Еджун неловко усмехнулся — это было так нелепо.

— Что смешного?

— …Я такой глупый.

— …Похоже, хотя бы это понимаешь.

Сначала Чон Сахён злился, но услышав хриплый голос До Еджуна, тут же смягчился. Тяжело вздохнув, он коснулся его потрескавшихся губ.

— Я принес теплой воды. Сможешь выпить?

Горло сильно пересохло, поэтому До Еджун сразу кивнул. С помощью Чон Сахёна он с трудом приподнялся. Словно погруженный глубоко под воду, он чувствовал себя оглушенным — в ушах шумело и кружилась голова. Казалось, будто он проваливается сквозь кровать.

— Вот, держи.

До Еджун попытался взять кружку, но руки совсем не слушались — он только беспомощно хватал воздух. В итоге Чон Сахён сам поднес кружку к его губам. Слегка наклонив голову, До Еджун начал жадно глотать воду.

Капли, стекавшие по подбородку, Чон Сахён вытирал тыльной стороной ладони.

— Совсем как маленький. Мама приготовила кашу перед уходом, сможешь поесть?

Аппетита совсем не было. До Еджун покачал головой, и брови Чон Сахёна поползли вверх. Но затем он подумал, что злиться на больного бессмысленно.

— Ладно. Тогда хотя бы выпей жаропонижающее. Нехорошо, когда температура держится так долго.

Глотать что-либо было настоящей пыткой, но отказаться от лекарства он не мог. До Еджун проглотил таблетку и снова лег. Чон Сахён подтянул одеяло до самого его подбородка.

— Понятия не имею, что ты там искал под таким дождем, но больше никогда так не делай.

— …Ладно.

Он и сам собирался отказаться от этого плана. Ему казалось, что стихийные бедствия в произведениях часто служат проводниками в фантастические миры, поэтому решил попытать счастья…

Думал, что всё равно ничего не потеряет, но в итоге только проиграл. Похоже, способ выбраться отсюда нужно искать в чем-то другом. На некоторое время он решил отложить безрассудные методы и попробовать что-то менее опасное. Но сначала нужно было выздороветь.

До Еджун с трудом выдохнул горячий воздух. Он давно не болел настолько серьезно и не знал, что делать. Тело ломило, голова болела, но заснуть не получалось.

— Не можешь уснуть? — тихо спросил Чон Сахён, который быстро заметил его состояние.

— Да, почему-то не спится.

До Еджун слегка приоткрыл глаза.

— Хм… Может, потому что слишком долго спал?

После короткого раздумья Чон Сахён забрался на кровать и лег рядом. Он начал спокойно поглаживать До Еджуна по груди — тот удивленно посмотрел на него.

— Что?

— Нет… ничего.

То ли из-за жара от простуды, то ли по какой-то другой причине, но внутри всё переворачивалось.

— Какой же ты бестолковый.

Послышался приятный смех Чон Сахёна. До Еджун не хотел ни о чем думать. Он попытался очистить голову от всех мыслей и медленно выдохнул.

— Голова не болит? — ласково спросил Чон Сахён.

Благодаря жаропонижающему и охлаждающему пластырю, головная боль заметно утихла. До Еджун помотал головой.

— Хорошо. Вообще-то я хотел отвезти тебя в больницу… но из-за тайфуна не хватало машин скорой помощи.

По одним этим словам можно было представить, насколько плохой была погода прошлой ночью. Хотя До Еджун и возлагал надежды на такую погоду, но в итоге только заставил всех волноваться. Ему было стыдно.

— Я слышал от твоей мамы. Она сказала, что ты обычно не болеешь, но когда заболеваешь, то всегда серьезно.

Правда? Вроде бы так и было… Мысли До Еджуна текли медленно, словно в тумане.

— И что в такие моменты ты по несколько дней не встаешь с постели. Поэтому я взял отпуск на 2 дня.

Услышав это, До Еджун широко раскрыл глаза.

— …Что?

— Говорю, я взял отпуск.

Отпуск. Взгляд До Еджуна беспокойно заметался. Теперь он вспомнил, что вчера был понедельник. Значит, сегодня вторник…

И уже далеко за полдень, а Чон Сахён был рядом с ним, а не на работе. Головная боль, которая только начала отступать, снова усилилась.

— Почему ты не на работе…

Ему казалось странным, что его болезнь стала причиной пропуска работы. Если честно, он не понимал, почему Чон Сахён так о нем заботится. Брать отпуск и пропускать работу из-за кого-то — это было совсем не в его стиле.

Такого сценария просто не могло быть в оригинальном романе. Границы истории начали размываться. Что-то шло не так.

«Спокойно… Надо подумать.»

Да, главным персонажем этой истории была Хан Сиён. Все события, все сюжетные линии, все декорации существовали только для нее. Поэтому он старательно выполнял свою роль второстепенного персонажа рядом с ней.

Но сейчас он был далеко. Они почти не общались. Другими словами, он отдалился от центра истории. Это было пространство До Еджуна, второстепенного персонажа. Пространство за пределами истории.

Место, не являющееся фоном для романа. Место, не созданное для Хан Сиён.

Место только для него. И Чон Сахён рядом с ним. Один из трех важнейших персонажей истории.

В этот момент в его голове словно прозвенел звонок. Возможно, история не заканчивается именно потому, что Чон Сахён находится рядом с ним. Хотя и не так сильно, как Хан Сиён, но Чон Сахён тоже был одним из важнейших персонажей в этой истории.

Находясь рядом с ним, роль До Еджуна как второстепенного персонажа не могла закончиться. Так что это пространство стало частью истории с того момента, как сюда вторгся Чон Сахён.

Это было словно внезапное озарение. Поскольку До Еджун был рядом с Чон Сахёном, его состояние явно оказывало большое влияние. Человек, который даже не успевал использовать свой ежеквартальный отпуск, взял выходной только потому, что он заболел…

«Так с чего нужно было начать? Как исправить историю?»

Может, нужно было позволить Хан Сиён и Пэк Канхёку умереть? Были ли его попытки спасти их бесполезными? И поэтому этот мир насильно удерживает его…

Теперь он вспомнил, что читал подобные истории в других романах о вселении. Истории, где оригинальный сюжет был как нерушимый закон, и чем больше пытаешься его изменить, тем больше всё идет не так.

Возможно, незавершенность истории — это наказание за то, что он исказил финал. Ведь Чон Сахён сильно отклонился от своего первоначального пути.

До Еджун рассматривал два возможных объяснения текущей ситуации. Либо история продолжается, потому что счастливый конец ещё не полностью достигнут. Либо она не заканчивается, потому что вмешался посторонний.

Он молча смотрел на Чон Сахёна. В его взгляде читались только любовь и беспокойство, и До Еджун чувствовал странное волнение. Кто бы мог подумать, что Чон Сахён из оригинального романа станет таким человеком? Уж точно не он.

Он действовал и говорил вопреки характеру, который был присвоен его персонажу.

«Почему ты так на меня смотришь?»

До Еджун был растерян.

— Интересно, о чем думает мой хён, глядя на меня таким взглядом?

Это скорее он хотел бы спросить. До Еджун молча смотрел на Чон Сахёна. Тот легко провел пальцами по его щеке.

— Если скажу, что хочу поцеловать тебя, буду выглядеть как сумасшедший?

До Еджун моргнул, пытаясь осмыслить его слова. То есть, он сейчас… хочет его поцеловать?

Фактически, он уже сказал это. Когда До Еджун нахмурился, Чон Сахён слегка улыбнулся.

— Не буду. Хён ведь болеет.

Рука Чон Сахёна переместилась на переносицу. Он нежно погладил большим пальцем морщинку между бровями.

— Поэтому не хмурься.

Когда морщинка разгладились, Чон Сахён легонько щелкнул его по носу.

— Если не собираешься спать, может, поедим? Можешь есть медленно.

Погруженный в свои мысли До Еджун медлил с ответом. Хоть желудок и был пустой и уже начинал ныть, но сейчас ему совсем не хотелось ничего есть. Не только жевать, но и глотать казалось настоящей пыткой…

— Если съешь всю кашу, сделаю тебе медовую воду. И грушу на пару.

Его тон был точь-в-точь как у взрослого, который подкупает ребенка конфетой, чтобы тот согласился пойти к врачу.

— …Откуда ты знаешь?

До Еджун всегда просил медовую воду*, когда болел. А ещё родители обязательно готовили запаренную грушу с медом и имбирем.

*От Сани. Посмотреть на грушу можно в тг: https://t.me/sanya_bl_novel/540

Возможно, из-за этих воспоминаний До Еджун всегда по привычке просил эти две вещи, когда болел. Даже если из-за отсутствия аппетита он не мог есть всё остальное, эти два блюда всегда съедал с удовольствием.

— Я уже всё о тебе выучил. Можешь честно меня похвалить.

На такую самоуверенность До Еджун смог лишь слабо улыбнуться.

— Поем.

— Хороший выбор. Сейчас разогрею и принесу.

Чон Сахён встал. С трудом подняв туловище, До Еджун сел. Перед ним появилась простая рисовая каша с яйцом, без других добавок. Для До Еджуна, у которого не было сил даже жевать, это было настоящим спасением.

Задумчиво глядя на дымящуюся кашу, До Еджун кое-как поднял ложку. Но та вдруг выскользнула — словно не хотела оставаться в руке. Чон Сахён подхватил ее до того, как она успела коснуться одеяла.

— Так не пойдет. Я тебя покормлю.

До Еджун не стал упрямиться и сразу кивнул. Чон Сахён начал осторожно кормить его кашей.

На то, чтобы съесть половину, ушло больше часа. До Еджун старался ради Чон Сахёна, но в конце концов сдался. Чон Сахён похвалил его и убрал миску.

— Теперь лекарство. Сможешь?

До Еджун кивнул и протянул ладонь за таблеткой. Затем с трудом проглотил ее, сделав три попытки.

— Чтобы переварить, не ложись пока, даже если тяжело. Посиди немного.

Когда Чон Сахён уже собирался встать с грязной посудой, До Еджун медленно заговорил:

— …А медовая вода?

— Что?

— Я же всю кашу съел…

Хоть он и произнес это тихо, но сразу же пожалел. Неужели из-за болезни в нем проснулись детские капризы? Даже ему самому это показалось бесстыдным. Он уже собирался сказать, что это ничего, не обращай внимания, но Чон Сахён оказался быстрее.

— Сейчас принесу.

В его голосе звучал смех. До Еджун, чтобы скрыть лицо, покрасневшее от жара и смущения, натянул на себя одеяло. Чон Сахён быстро вернулся с медовой водой.

— Горячо, держи за ручку.

— Угу.

До Еджун осторожно взялся за ручку, подул и медленно отпил.

— И груша уже готовится, так что немного подожди. Как раз лекарство усвоится.

— Угу. Спасибо…

— Не за что.

Медовая вода, которую приготовил Чон Сахён, была недостаточно сладкой. Запаренная груша тоже оказалась недоваренной. Но До Еджун съел всё до последней капли, не оставил ни крошки и ни разу не пожаловался.

Забота Чон Сахёна в целом была неумелой. Хоть он и старался не показывать этого, До Еджун замечал все его промахи. Честно говоря, даже ему самому казалось странным, что Чон Сахён ухаживает за кем-то. И что объектом этой заботы является именно он, а не кто-то другой.

Сколько времени прошло с того момента? С полным желудком и согретой спиной его быстро сморил сон. До Еджун даже не понял, когда заснул — и только спустя долгое время открыл глаза.

Было уже далеко за полдень, поздний вечер. Рассеянно моргая и глядя в потолок, До Еджун понял, что проснулся. Он глубоко вздохнул.

Кажется, ему что-то снилось? Или нет… Тем не менее, он чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Отек в горле спал — больше не было этой разрывающей боли. И глотать стало легче. До Еджун пошарил рукой в изголовье в поисках телефона.

20:47

Увидев время на экране, он посмотрел на окно с задернутыми шторами. Света не было. Хотя было ясно, что даже если открыть шторы, разницы особой не будет.

В отличие от темной комнаты, в коридоре мелькал свет. Увидев его через щель в двери, До Еджун медленно сел. Он потер опухшие веки и размял шею. Затем снял со лба охлаждающий пластырь, который уже потерял свою эффективность.

Раньше он не замечал этого, но все тело казалось липким и грязным из-за холодного пота, который пропитал одежду.

«Нужно принять душ».

До Еджун с трудом встал и, пошатываясь, пошел в ванную. Даже сам душ был тяжелым испытанием — он несколько раз промахивался, пытаясь нажать на дозатор шампуня. В конце концов, ему стало смешно от собственной беспомощности, и он тихонько захихикал.

Даже высушить волосы было трудно, поэтому он просто положил полотенце на голову и закончил с душем. Сидя на кровати в оцепенении, ему вдруг стало интересно, что происходит в ярко освещенном коридоре. Да и пить хотелось.

Он поднялся, чтобы налить себе воды. Лестница, по которой он обычно спускался без труда, сегодня казалась опасной — он спускался очень осторожно, держась за перила.

Чем ближе подходил к гостиной, тем отчетливее слышал знакомые голоса. Мягкий баритон Чон Сахёна и голос его мамы смешивались в веселой беседе. Его имя несколько раз упоминалось в разговоре. Движимый любопытством, До Еджун сел на середине лестницы.

— Я была так удивлена, когда Сахён-и впервые пришел к нам домой.

— Да, тогда я пришел без предупреждения. Извините.

— Ничего страшного. Ты же уже извинялся.

— Всё равно чувствую себя неловко. Кажется, я произвел ужасное первое впечатление…

— Что ты такое говоришь! Ты же принес тогда столько подарков. И папа Еджун-и был так рад. Он до сих пор бережет ту женьшеневую настойку, прячет ее.

Слушая их разговор, До Еджун смутно представил, как Чон Сахён пришел к его родителям. Тот самый день, когда он якобы сказал, что они «встречаются с намерением жениться».

«Не может же такого быть на самом деле?» — думал он, но оказалось, что так всё и было. До Еджун мысленно цокнул языком.

— Хорошо, что отец любит алкоголь.

До Еджун вспомнил бар в маленькой комнате на первом этаже. Отец и раньше любил выпить, но никогда не коллекционировал алкоголь. Когда До Еджун увидел этот шкаф, заставленный яркими бутылками, он был просто потрясен. И оказалось, что всё это — подарки от Чон Сахёна!

Он почти злился на родителей, которые так легко оказались подкуплены материальными ценностями.

— Только не приноси слишком много. В прошлый раз он напился тем виски, что ты принес, и два дня не выходил на работу.

— Правда?

— Говорю тебе! Я так расстроилась тогда…

— Слава богу, что всё обошлось. Учитывая его возраст, возможно, в следующий раз стоит принести в подарок женьшень.

— Женьшень? Он будет счастлив, можешь не сомневаться.

Они оба рассмеялись. До Еджун обиженно надул губы.

— А, точно. Недавно в ресторане…

Мама понизила голос, словно собиралась рассказать какой-то секрет. Это выглядело странно, учитывая, что она была у себя дома и никто их не мог подслушать. А истории о муже она только что рассказывала громким голосом. До Еджун прилип к перилам, навострив уши.

— Еджун-и, он…

Ну конечно, он знал, что услышит свое имя. Глаза До Еджуна сузились.

— …знаешь, что он сказал мне, когда вернулся после твоего звонка?

— Что же?

Чон Сахён отреагировал с таким энтузиазмом, словно слушал очень интересную историю. Даже по одному голосу можно было понять, как он счастлив. Брови До Еджуна сошлись на переносице.

Он попытался вспомнить, что говорил маме, вернувшись после разговора с Чон Сахёном. Но как ни старался, ничего не приходило в голову. Судя по тому, что он не мог этого вспомнить, вряд ли это было что-то особенное…

— Кхм… кхм-кхм.

Мама несколько раз кашлянула и понизила голос, словно пытаясь изобразить его:

— Представляешь, он сказал: «Дорогой сейчас приедет, так что мне пора идти. Мы договорились поесть самгёпсаль вместе». Вот так!

Это был явно преувеличенный тон — слишком милый. Не мог же он говорить таким сюсюкающим голосом. До Еджун скривился от негодования.

— Правда?

— Говорю же! Я краем уха слышала… вы называете друг друга «ёбо»?

Услышав этот вопрос, До Еджун наконец понял, почему она начала этот разговор. В пересказе с имитацией его голоса он совершенно не обратил внимания, что назвал Чон Сахёна «дорогим». Похоже, это обращение уже стало привычкой. До Еджун с ужасом коснулся своих губ.

Ему хотелось отшлепать себя по губам за это. Зачем он это сделал? Но он не мог шуметь, ведь подслушивал чужой разговор.

— Ха... если Еджун-хён узнает, то будет очень смущен.

Чон Сахён не подтвердил и не опроверг ее слова. Но его ответ с нотками смеха был всё равно что подтверждением, что они используют обращение «дорогой». Мама тихонько ахнула: «Ох, боже мой». До Еджун в отчаянии обхватил голову руками.

— Я сказала ему тогда: «Не дразни его, и хорошо проведите время».

— Нужно сохранить это в секрете от Еджун-хёна.

— Каждый раз, когда вижу, как вы ладите, мне так хорошо. Хотя к тому, что мой сын делает такие смущающие вещи, ещё не привыкла... но это так мило.

— Еджун-хён определенно… очарователен.

Услышав эти бесстыдные слова, мама тихонько вскрикнула.

— Если присмотреться, Сахён-и, ты даже романтичнее.

— Потому что я люблю его сильнее.

— Ох, как же ты умеешь говорить такие вещи! Папа Еджун-и даже в молодости не говорил такого... В нашей семье не принято открыто выражать чувства. Поэтому я так рада, что ты такой человек.

Маме просто нравилось, что ее сын был искренне любим кем-то. Сначала она была очень удивлена, что партнером оказался мужчина. Было бы ложью сказать, что она не испытывала отторжения. Но сейчас это не имело никакого значения.

Самое главное, что рядом с ним ее сын стал живее, разговорчивее и чаще улыбался. Хоть он ворчал и дразнился, но то, как они были неразлучны днем и ночью — это выглядело как пара влюбленных, у которых всё хорошо.

Глядя на них, она точно поняла, что несмотря ни на что, счастье ее сына — самое главное.

— Не знаю, можно ли спрашивать такое… — начала она говорить тихим голосом. В ее тоне звучало явное ожидание.

— Да, говорите, — нежно ответил Чон Сахён.

Смутившись, мама слегка улыбнулась и осторожно спросила:

— Это... Сахён-и, что тебе нравится в нашем Еджуне? И когда ты начал его любить?

Мама! До Еджун, всё ещё сидевший на лестнице, зажал рот рукой и мысленно издал крик. Послышался смех Чон Сахёна, и До Еджуну захотелось прикусить язык. Ради какого богатства и славы он сидел на этой лестнице? Может, стоит подняться прямо сейчас?

— Еджун-хён…

Но стоило ему услышать голос Чон Сахёна, как тело словно заколдованное замерло на месте.

Глотая сухую слюну, До Еджун замер. Через мгновение ответ Чон Сахёна был…

— Мне нравится, что он непредсказуемый.

Это были совершенно непонятные слова.

***

Влюбленность Чон Сахёна не возникла за один или два дня. Это был результат многочисленных усилий До Еджуна. Хотя, конечно, тот совсем не это имел в виду.

В любом случае, поначалу Чон Сахён считал его надоедливым и раздражающим. Ведь изначально он интересовался именно Хан Сиён. Она вела обычную жизнь, и ему приходилось проявлять терпение во многих вещах. И больше всего его терпение испытывал именно До Еджун.

После первой встречи за ужином и второй личной встречи Чон Сахён узнал о нем почти всё, что нужно. Он выяснил, что тот аспирант, узнал о школе, из которой он выпустился вместе с Хан Сиён, о его родном доме и даже о том, что его родители владеют рестораном. Он узнал всё, что можно было узнать. Другими словами, в нем не было ничего особенного.

После этого исследования До Еджун должен был выпасть из круга его интересов. Чон Сахён думал, что их отношения на этом закончатся. Но До Еджун оказался совсем другим человеком.

— Здравствуйте.

В день, когда у него было свидание с Хан Сиён, рядом с ней появился До Еджун.

— …До Еджун-сси?

Чон Сахён произнес его имя с недовольным выражением лица. До Еджун, пытаясь прочитать ситуацию, неловко улыбнулся и помахал рукой.

— Можно мне сегодня с вами?

Это был такой детский вопрос. Хан Сиён стояла рядом с растерянным лицом.

— Простите. Я забыла, что договорилась встретиться сегодня с Еджун-и. Он сказал, что может пойти с нами…

Хан Сиён продолжала говорить, словно оправдываясь. Чон Сахёну это не понравилось, но он не мог прогнать ее друга публично. Поэтому просто сделал вид, что согласен, и кивнул.

— Конечно. Всё в порядке.

Это была идеальная улыбка, за которой никто не смог бы заметить дискомфорт. Но До Еджун, словно что-то почувствовав, слегка вздрогнул. Глаза Чон Сахёна сузились.

— Ещё прохладно, да? Может, выпьем что-нибудь теплое? — спросил он, глядя прямо на До Еджуна.

Несмотря на свою смелость присоединиться к ним, До Еджун лишь робко кивнул. Чон Сахён повел их в изысканный ресторан, где заранее забронировал столик.

Хотя количество человек для бронирования изменилось, персонал узнал Чон Сахёна как VIP-клиента и сразу проводил к круглому столу на четверых.

— Сейчас подготовим для вас стол.

Официант даже извинился за то, что стол не был готов, хотя на самом деле всё было нормально. Столовые приборы, бокалы для вина и всё остальное было аккуратно расставлено на четверых.

Но перед ними был Чон Сахён — человек, которого нельзя раздражать. Официант вернулся с вазой и ведром для вина, которые стояли на столе для двоих.

В каждый бокал налили красное вино. Официант вежливо и почтительно вручил меню, а затем отошел от стола. Чон Сахён передал меню Хан Сиён. До Еджун, получивший собственное меню от официанта, неловко оглядывался вокруг. Уже одна обложка с изысканной английской каллиграфией заставила его почувствовать себя неуверенно.

Открыв меню, он увидел аккуратно написанные названия блюд. Хотя текст был на корейском, это был парад слов, смысл которых он совершенно не понимал. Нахмурившись, словно перед непонятным иностранным языком, До Еджун всё же выделил знакомые слова — «паста» и «ризотто». Он не особо хотел есть что-то сливочное или жирное, но вынужденно выбрал пасту. Это было единственное блюдо, которое он опознал.

До Еджун решил посмотреть на Хан Сиён — она ведь жила такой же жизнью, как и он, потому наверняка тоже не разобралась в меню. Поднял глаза и увидел, что Чон Сахён сидит рядом с ней и заботливо объясняет каждое блюдо.

Внутренне потрясенный, До Еджун снова задумался, зачем он вообще сюда пришел. Он хотел разрушить отношения между этими двумя, одним словом — помешать им. Так что ему нельзя было отвлекаться. Нужно внимательно наблюдать.

— Сиён-а, здесь ещё коктейли есть, — сказал До Еджун.

— Правда?

Хан Сиён с блеском в глазах повернулась к нему. Это было возможно благодаря круглой форме стола.

Они сидели так близко, что соприкасались плечами. Вместе открыли страницу с коктейлями и начали разговор. В основном обсуждали странные названия напитков, пытаясь догадаться, как они могут выглядеть и какие у них вкусы. На лице Хан Сиён постепенно появилась расслабленная улыбка.

В отличие от нее, с лица Чон Сахёна улыбка исчезла. Он смотрел на них равнодушным взглядом, полным скуки. Выглядел так, будто смотрит неинтересный фильм.

— На самом деле я плохо переношу вино. Можно мне вместо него коктейль?..

Когда Хан Сиён повернулась к Чон Сахёну, его лицо мгновенно расслабилось.

— Да, конечно. Похоже, я должен извиниться, что не подумал об этом сразу.

Чон Сахён отодвинул бокал с вином подальше от Хан Сиён. Она виновато посмотрела на него.

Затем он поднял голову, и официант тут же быстро подошел — всё это время он наблюдал за столом. До Еджун и Хан Сиён с блеском в глазах одновременно посмотрели на Чон Сахёна.

Было смешно, что они так явно перекладывали на него ответственность. Чон Сахён быстро сделал заказ. Как только сотрудник ушел, оба расслабились и откинулись на спинки стульев.

Они выглядели измотанными, хотя даже не делали заказ сами. До Еджун с отсутствующим видом слушал незнакомую классическую музыку.

Если честно, он очень хотел вернуться домой. Он ведь не для своего удовольствия здесь находился. Зная истинную натуру Чон Сахёна, он не хотел сталкиваться с ним без крайней необходимости.

Однако…

До Еджун украдкой взглянул на Чон Сахёна — и в тот же миг их взгляды встретились. Похоже, у этого человека был какой-то особый орган, способный улавливать чужие взгляды. Удивительно, как он это замечал. Растерявшись, До Еджун заметно вздрогнул и отвернулся. Бровь Чон Сахёна поползла вверх.

Вскоре начали подавать заказанные блюда. С каждой новой тарелкой До Еджун и Хан Сиён не могли сдержать восхищенных возгласов. Еда была идеальной — будто даже капли соуса располагались с микроскопической точностью. Всё выглядело как муляж для рекламы или какое-нибудь произведение искусства.

Если бы не аппетитный запах, было бы трудно поверить, что это вообще съедобно. До Еджун начал испытывать некоторые угрызения совести. Ему предстояло насладиться роскошью, которой он никогда не видел раньше. Из-за этого он чувствовал некоторую неловкость перед Чон Сахёном.

Сам же Чон Сахён совершенно не придавал этому значения. Он не каждый день обедал в таких дорогих ресторанах, но и не считал это чем-то необычным.

Ему было всё равно, возьмет ли До Еджун лишнюю ложку или закажет целую гору еды словно какой-нибудь фуд-файтер*. Его беспокоило лишь то, что До Еджун постоянно вклинивался в разговор между ним и Хан Сиён.

*От Сани. Отсылка на «мокпан» — когда блогеры едят огромные порции блюд перед камерой.

Обычно в разговорах с другими Чон Сахён не стремился доминировать. И сейчас, как всегда, выбрал позицию внимательного слушателя. Он изящно смаковал вино, планируя подходящим образом реагировать на слова Хан Сиён и кивать, но…

— Точно! Я тоже помню! Тогда же было то самое!

Стоило ей начать какую-нибудь историю, как До Еджун тут же встревал со своими комментариями. Планы Чон Сахёна постепенно разрушались. Внезапно он оказался в роли простого зрителя. Пока эти двое с энтузиазмом обсуждали события своего прошлого, Чон Сахён лишь натянуто улыбался.

Еда давно отошла на второй план. Голодная Хан Сиён начала пробовать разные блюда, но в руках остальных ничего не было. Чон Сахён посмотрел на тарелку с пастой перед До Еджуном. Было неясно, притронулся ли он к ней вообще. В бокале с коктейлем тоже оставалось больше половины.

— Кажется, До Еджун-сси недоволен вкусом, — сказал Чон Сахён, искусственно придав своему голосу заботливые нотки.

До Еджун неловко улыбнулся, будто чувствуя себя виноватым.

— А… просто у меня не очень хороший аппетит.

— Вот как.

Чон Сахён улыбнулся, но на самом деле ему было всё равно, что говорил До Еджун. Слова о плохом аппетите лишь скользнули мимо его ушей, не задерживаясь в сознании. Разве что ему пришла мысль о том, что тот просто привередничает.

— А что вы любите, Еджун-сси? — спросил Чон Сахён с той же вежливой улыбкой.

Независимо от своего истинного отношения, он мастерски играл роль приятного человека. Словно действительно интересовался.

После секундного замешательства До Еджун удивленно ответил:

— Корейскую еду… что-то вроде домашней кухни…

Чон Сахён слегка улыбнулся.

— Если представится возможность, давайте в следующий раз встретимся в корейском ресторане.

Конечно, это была пустая вежливость. В словаре Чон Сахёна фраза «если представится возможность» означала, что следующего раза точно не будет.

***

— Здравствуйте!

Но До Еджун сам создал возможность, которую Чон Сахён не собирался предоставлять.

— Я слышал, вы собираетесь на выставку… Я тоже очень хотел ее посмотреть, поэтому бессовестно напросился с вами!

Чон Сахён не мог понять, почему До Еджун продолжал вклиниваться — ведь тот наверняка понимал, что эта встреча была чем-то вроде свидания. Самым вероятным объяснением было то, что он влюблен в Хан Сиён…

Чон Сахён посмотрел на нее. О чем думала эта женщина, приведя с собой друга? Может, ей было неловко встречаться с ним наедине, и потому она привела кого-то ещё?

Он считал, что проявил достаточно доброты и внимательности. Но, возможно, этого было недостаточно.

Почувствовав его взгляд, Хан Сиён подняла голову и посмотрела на него. А затем сказала с сияющим лицом:

— Мне показалось, что вы хотите поближе познакомиться с Еджун-и.

— …Я?

— Да. В прошлый раз вы сказали, что хотите встретиться снова, и ещё… спрашивали о его вкусах и всё такое.

Хаа. Чон Сахён издал звук, будто из него выпустили воздух. Всё это время он гадал о причинах, а оказалось, что она просто не умеет читать между строк… Это было просто нелепо.

— Ведь когда собирается больше людей, становится веселее, правда?

В то же время До Еджун внимательно следил за его реакцией. Чон Сахён понял, что он гораздо наблюдательнее Хан Сиён.

— Да, конечно. Не думал, что мы так скоро увидимся снова… Рад встрече, Еджун-сси.

В ответ тот неловко улыбнулся. Он говорил, что давно мечтал посетить эту выставку — но стоило войти в зал, как его взгляд начал беспорядочно метаться из стороны в сторону.

Казалось, он не слышал, что говорили остальные. Просто растерянно бродил туда-сюда, ошеломленный галереей. Чон Сахён предпочел бы оставить его в покое, но почему-то это его раздражало. Поэтому он схватил До Еджуна за руку.

— Осмотр начинается отсюда.

— А, да-да.

Растерявшись и едва не столкнувшись с другими посетителями из-за неверного направления, До Еджун поспешно прижался к Чон Сахёну.

Выставочный зал был запутанным, как лабиринт. Само по себе незнакомое пространство заставляло До Еджуна нервничать. К тому же странно тусклое освещение создавало жуткую атмосферу. Поэтому он провел все 40 минут осмотра, плотно прижавшись к Чон Сахёну, даже не осознавая этого.

Эта выставка была особенной — с произведениями, взятыми взаймы из зарубежных музеев. Чон Сахён уже видел эти работы лично за границей, поэтому не особо фокусировался на них.

Вместо этого его взгляд всё чаще падал на До Еджуна.

Он не делал этого специально. Скорее наоборот — именно потому, что не специально, взгляд сам перемещался на До Еджуна. Тот постоянно тихо суетился. Казалось, он совсем потерялся — пытался следить одновременно за экспонатами, людьми, Хан Сиён и самим Чон Сахёном.

Взгляд Чон Сахёна постоянно притягивался к этому человеку, который крутил головой как сурикат. Будто у него было слишком много поводов для беспокойства.

Когда они вышли с выставки, Хан Сиён ненадолго отлучилась в туалет. Расстояние между оставшимися двумя составляло всего несколько сантиметров. До Еджун не замечал этого, пока…

— Ну как, вам понравилась выставка?

До Еджун вздрогнул от приятного голоса, раздавшегося прямо над его головой. Он тут же отпрянул. Когда расстояние между ними увеличилось, он смог лучше рассмотреть лицо Чон Сахёна.

Открыв рот, До Еджун замер — словно потерял дар речи. «Он и вправду красивый», — подумал он, восхищаясь чужой внешностью. Хоть он уже несколько раз видел его раньше, это удивительное лицо всё ещё было непривычным.

Чон Сахён нахмурился. До Еджун не отвечал на его вопрос и просто смотрел с пустым выражением лица. Он уже собирался что-то сказать, когда тот будто в трансе произнес:

— Вау, правда красивый…

Услышав это, Чон Сахён расправил нахмуренные брови и слегка усмехнулся. А он-то думал, о чем размышляет До Еджун? А тот просто занят такими детскими мыслями.

Казалось, он даже не осознавал, что сказал это вслух. Просто стоял с отсутствующим выражением лица, увлеченный созерцанием Чон Сахёна. Тот тоже рассматривал лицо напротив. Вдруг он заметил ресничку, упавшую на щеку — и легко смахнул ее большим пальцем.

Из-за внезапного прикосновения До Еджун вздрогнул всем телом и пришел в себя.

— Мне кажется, вы рассматриваете мое лицо усерднее, чем выставку, — сказал Чон Сахён, намеренно делая свою улыбку ещё красивее.

До Еджун отвел взгляд и уставился в пол.

— Что ты делаешь? — спросила вернувшаяся Хан Сиён, озадаченная видом До Еджуна, глубоко склонившего голову.

Но он не смог дать ей никакого ответа.

***

— Снова видимся, — сказал Чон Сахён.

И на следующей встрече…

— И... снова встретились?

И ещё...

— Опять... видимся.

И на второй, и на третьей, и на четвертой встрече До Еджун продолжал упорно мешать свиданиям с Хан Сиён. К этому моменту Чон Сахёну стало интересно, как далеко тот зайдет. Однажды во время пьянки До Еджун вышел «подышать свежим воздухом». Чон Сахён последовал за ним.

— Хотите зайти в магазин за чем-нибудь от похмелья?

До Еджун был похож на сильно опьяневшего человека: лицо покраснело, а затуманенные глаза медленно моргали. Он выпил всё, что наливал Чон Сахён.

— Мгм… — промычал он что-то невнятное. То ли соглашался, то ли бредил.

Оставив позади этот непонятный ответ, Чон Сахён пошел вперед. До Еджун какое-то время рассеянно смотрел ему вслед. Затем, пошатываясь, сделал шаг — но в тот момент потерял равновесие и начал падать.

Если бы Чон Сахён не поддержал его, он бы с размаху упал на землю. Но в своем пьяном состоянии он даже не осознавал, в какой опасной ситуации оказался.

— Вы, кажется, перебрали.

— …Угхх…

Хоть Чон Сахён и специально спаивал его, чтобы поиздеваться, но делать таким невменяемым не собирался. Он раздраженно цокнул языком.

— Не можешь стоять на ногах?

Его речь уже стала гораздо менее формальной. До Еджун даже не заметил этого и с растерянным лицом просто переспросил:

— М-м?

— Хочешь, понесу на спине?

— Н-н-нет…

Даже в таком состоянии он замотал головой, отказываясь. Чон Сахён вздохнул и закинул его руку себе на плечо.

— Тогда хотя бы выпрямись.

— …Угу.

До Еджун послушно выпрямил согнувшееся тело. Лучше от этого не стало, но он хотя бы перестал сползать на землю.

Чон Сахён довел его до ближайшего магазина и бесцеремонно усадил на ступеньки. Затем вошел внутрь, спросил у продавца самое эффективное средство от похмелья и купил его.

— Вот.

Он протянул лекарство, но До Еджун просто тупо уставился на него, не двигаясь. Раздраженный Чон Сахён схватил его за руку и вложил пакетик в ладонь. Но До Еджун с недовольным лицом только пробормотал:

— …Шоколадное молоко…

— Что?

— …Хочу шоколадное молоко.

— Ха. Ну и чудак.

Чон Сахён рассмеялся и снова зашел в магазин. А когда вернулся, в руке у него было шоколадное молоко. Открыв пакет, он вставил трубочку. До Еджун тут же жадно схватил ее губами и начал пить.

Всё произошло так быстро, что Чон Сахён не успел убрать руку — теплые губы До Еджуна коснулись его пальцев.

Он быстро отдернул руку и покачал головой, глядя на До Еджуна. Тот с трубочкой во рту что-то пробормотал, похожее на «спасибо».

— Надо же, хоть спасибо говоришь.

— Угу…

До Еджун сосредоточенно пил шоколадное молоко, пока не послышался характерный звук пустой упаковки. Чон Сахён некоторое время смотрел на него, а потом спросил:

— Она тебе нравится?

— …А?

— Хан Сиён, нравится? Поэтому постоянно ходишь за нами?

Глаза До Еджуна расширились от этого вопроса. Но вскоре веки опустились, и взгляд снова стал мутным. Он покачал головой, как будто танцуя. Его тело тоже раскачивалось из стороны в сторону.

Казалось, он снова вот-вот упадет. Чон Сахён обхватил его за плечи, крепко удерживая. Голова До Еджуна безвольно упала ему на плечо. Со стороны это выглядело как нежные объятия, но на самом деле просто пьяный человек и тот, кто невольно оказался рядом.

— Сиён-и хорошая… Хороший друг… Я должен ее спасти…

Хотя последняя часть фразы была неразборчивой, всё же из его слов было понятно: Хан Сиён была не больше, чем просто другом.

Тогда почему?

— Но зачем ты постоянно мешаешь, а? Почему всё время вклиниваешься?

— …Из-за тебя.

До Еджун резко поднял голову — их носы почти соприкоснулись. Чон Сахён быстро отстранился. Прищурившись, До Еджун посмотрел на него.

— Что?

— Из-за тебя-а… — протянул он вполне внятно, хоть и с заплетающимся языком. А затем слабо ткнул пальцем Чон Сахёна в грудь.

— Из-за меня?

Тот был настолько удивлен этим объяснением, что не знал, как реагировать. Он не понимал, с какой целью До Еджун говорит такое…

«Значит, из-за меня?»

До Еджун упорно мешал всем встречам, хотя и поглядывал на него с опаской. Он боялся Чон Сахёна, но всё равно упрямо сидел рядом. Смущенно отводил глаза, когда их взгляды пересекались. Даже пил, не умея этого делать — и напивался до беспамятства. И всё это из-за него?

То ли он сам начал пьянеть, то ли ещё что-то, но голова уже гудела. Он залпом выпил то самое средство от похмелья, которое купил для До Еджуна. Лицо невольно скривилось от горечи. Головная боль не отступала. Чон Сахён усмехнулся и вздохнул.

— Правда из-за меня? — переспросил он.

Хотел убедиться, что это не пьяный бред. Обычно он не верил словам пьяных людей.

Но и не игнорировал их полностью. Иногда именно в таком состоянии человек говорил правду — уродливую и неприятную, которую никогда не скажет вслух.

— Да!

Похоже, До Еджуну надоело отвечать на один и тот же вопрос, и он раздраженно крикнул:

— Из-за тебя, говорю. Ты, ты…

Он схватил Чон Сахёна за одежду и начал трясти. Конечно, тот даже не покачнулся. Наоборот — это До Еджун шатался туда-сюда от усилий, поэтому Чон Сахён обхватил его за талию. В этот момент До Еджун прослезился, словно от обиды.

— Тц… Я реально… из кожи вон лезу…! Я тоже не хочу, не хочу вмешиваться-а. Но это из-за тебя!

Смысл этих слов был совершенно непонятен. Чон Сахён потрогал его лоб. Тело горело от жара, словно он и не выходил на свежий воздух.

— Ладно, вставай. Отвезу тебя домой.

Он посадил Хан Сиён в такси, а До Еджуна — в свою машину. За рулем был его секретарь, Мун Сабин. Тот думал, что на заднее сидение сядет девушка. Поэтому был удивлен, увидев там почти распластавшегося До Еджуна.

— Это… Этот человек? — спросил он.

— Да. Он устал, так что поезжайте как можно быстрее.

— …Хорошо.

Мун Сабин больше ничего не спрашивал и сразу поехал к дому До Еджуна. В его съемную квартиру, адрес которой он не сообщал.

***

До Еджун проснулся только спустя долгое время. Медленно заморгал и задумался. Вроде не помнил, как вернулся домой… Но тут заметил, что аккуратно лежит в своей квартире, в кровати, без верхней одежды и обуви. Значит, сам как-то добрался. До Еджун решил не задумываться дальше.

Он даже немного гордился собой. Всё-таки с возрастом приходит опыт — даже в пьяном состоянии смог это сделать… Может, это и есть инстинкт возвращения домой? Пока он лениво зевал и гладил ноющий живот, решил проверить телефон. В этот момент его глаза широко распахнулись. Было 1 новое сообщение — от Чон Сахёна.

[Чон Сахён: Как проснетесь, напишите]

Почему просит написать? Может, вчера что-то случилось…?

— О боже… Меня что, вчера вырвало на Чон Сахёна?

До Еджун потер виски. Но голова только пульсировала от боли, а воспоминания о прошлой ночи не возвращались.

Отсутствие воспоминаний лишь усиливало страх. Обливаясь холодным потом, До Еджун смотрел на телефон. Он даже забыл о желании принять душ и просто пялился на 11 цифр в своей адресной книге. В какой-то момент закрыл глаза, но цифры всё ещё мелькали перед веками.

Так прошло несколько минут.

Дзинь, дзинь.

Внезапно зазвонил телефон. До Еджун вздрогнул и начал неловко перекидывать его из руки в руку, будто это была горячая картошка — и в конце-концов уронил на пол.

Бух!

Услышав звук падения, он в панике наклонился за телефоном. К счастью, тот не сломался — хоть звук и был громким. Только он вздохнул с облегчением, как звонок оборвался.

— Фух… Слава богу.

Но не успел перевести дух, как телефон снова начал вибрировать.

— А!

До Еджун задрожал, затем крепко зажмурился и ответил на звонок. Он знал, что этого просто не получится избежать.

— А, алло…?

— Я думал, вы ещё спите. Проснулись?

— А… Да.

— Я же просил написать, как проснетесь…

— Я-я только что проснулся! Из-за звонка…

Оправдание было неуклюжее. Стало стыдно из-за того, что он так заикается. Но с другой стороны — перед Чон Сахёном кто угодно начал бы мямлить и выглядеть по-дурацки. Именно так успокаивал себя До Еджун.

— Вот как. Значит, это я вас разбудил?

— …Не совсем… — невнятно пробормотал До Еджун. Его неумение лгать было очевидным.

— Как самочувствие? Вчера вы много выпили.

— …Нормально, — ответил До Еджун.

На самом деле было плохо, но не стоило жаловаться Чон Сахёну.

— Хорошо. Вы ведь помните, что это я отвез вас домой?

— Да, да. Конечно. Спасибо…

В действительности он ничего такого не помнил. При этих словах лицо До Еджуна смертельно побледнело, но он все же ответил и даже низко поклонился — хотя во время звонка его всё равно не было видно.

Так Чон Сахён его отвез? Тот самый Чон Сахён…?

Он думал, что тот скорее бросит его на улице, чем позаботится…

К тому же он сам постоянно мешал на свиданиях. Каждый раз Чон Сахён был недоволен. Хоть явно и не показывал этого, но До Еджун знал из романа — тот всегда прикасался к брови в таких случаях.

И когда они были вместе, он почти всегда трогал бровь. В эти моменты у До Еджуна сердце екало от страха. Он был уверен, что Чон Сахён точно не испытывал к нему добрых чувств.

До Еджун поспешно ощупал свое тело. Вдруг тот избил его прошлой ночью, а он не помнит? Но его тело было подозрительно целым. Разве что мышцы болели.

Да, даже Чон Сахён не стал бы бить пьяного человека, верно…?

Хотя если бы он напился до такого состояния, До Еджун бы точно его ударил.

«Да он же… бесит. Стоит только вспомнить, как я из-за него мучаюсь…!»

— Я тут подумал над вашими словами…

— …Да, — с опозданием ответил До Еджун.

Какие ещё «слова»?

— В следующий раз было бы хорошо, если бы вы тоже подстроили свое расписание.

— А? Да…

Глаза До Еджуна растерянно заметались. О чем речь?

— Вы свободны в эти выходные?

— Что? Ну… как всегда…

На самом деле его расписание крутилось вокруг Хан Сиён — и это не было преувеличением. Сейчас был критический момент сюжета. Если он не оторвет Чон Сахёна от главной героини, то они пройдут поворотный момент. В таком случае он уже не сможет изменить оригинал.

— Отлично. Тогда о точном времени я сообщу позже.

— …Да.

— Хорошего дня.

— …Вам тоже, Чон Сахён-сси… — невольно ответил До Еджун.

Как он мог пожелать хорошего дня злодею! Сам не мог поверить в это. Будто тот забрал его душу — разум был в полном тумане.

После этого он долго сидел с отключенным телефоном в руках. А когда очнулся, почувствовал резкую боль в желудке. Надо было привести себя в чувство, поэтому он пошел в ванну и умылся холодной водой.

***

И вот, настал день, когда они договорились встретиться втроем. Официально, а не как обычно — когда До Еджун внезапно навязывался.

День не задался с самого начала — всё началось с того, что он проспал.

Отчаянно пытаясь пригладить взъерошенные волосы, он забежал в ванную и схватил душ. Но тут из него полилась такая холодная вода, что он вскрикнул.

До Еджун хотел выдавить шампунь, но по ошибке выдавил гель для душа. А затем чуть не положил в рот пенку для умывания, приняв ее за зубную пасту. А ещё он трижды едва не поскользнулся на плитке и ударил палец о порог.

«Вау, сегодня просто лучший день…»

Это выглядело как божественное откровение не выходить на улицу — настолько всё было ужасно. Но он не мог позволить Хан Сиён и Чон Сахёну встретиться без него.

Что, если он воспользуется его отсутствием!

Преисполненный решимости, До Еджун закончил сборы и вышел из дома. Когда спустился на первый этаж и автоматические двери открылись…

Шшшаааа.

Его встретил ливень. Он так торопился, что забыл посмотреть в окно.

— Будь проклят этот мир… — проворчал со злостью До Еджун и взглянул на небо.

Затем, раздраженно топая, вернулся домой за зонтом. А когда писал сообщение с извинениями за опоздание, то почувствовал, что готов расплакаться от абсурдности ситуации.

Сжимая в руке кошелек и чуть не плача, он изменил свой план — вместо метро и автобуса сел в такси. И конечно же, в такую погоду были пробки. Машины ползли, как черепахи.

В этот момент зазвонил телефон. Это был Чон Сахён.

— А, я сейчас в такси. Извините!

До Еджун сразу начал с извинений. По ту сторону слышался безжалостный шум дождя. Чон Сахён, видимо, ждал его на месте встречи у станции метро.

— В такую погоду не торопитесь, езжайте спокойно.

— Да… Спасибо. Скоро буду!

В этот момент он показался настоящим ангелом. Все мысли о нем как о злодее отошли на задний план, осталась только искренняя благодарность.

Как только такси прибыло на место, До Еджун раскрыл зонт и побежал. Но зонт раскрылся с опозданием, и тщательно высушенные волосы снова промокли.

Вдалеке показалась высокая фигура. Это был Чон Сахён. Добежав до него, До Еджун жадно хватанул ртом воздух.

— Хаа… изв… хаа… ните…

Его затрясло от кашля. Чон Сахён мягко похлопал его по спине и сказал:

— Я же говорил, не торопитесь…

В его голосе звучало искреннее сожаление. Немного успокоившись, До Еджун поднял голову. И почувствовал, что что-то не так.

— …А где Сиён-и?

Ее нигде не было видно. Учитывая, что он опоздал на 40 минут, она должна была уже приехать. Обычно Хан Сиён никогда не опаздывала без предупреждения. Наоборот, всегда приходила раньше назначенного времени.

Чон Сахён тихо вздохнул и ответил:

— Хан Сиён-сси сказала, что сегодня плохо себя чувствует и не сможет прийти.

— …Что? Она мне ничего не говорила…

До Еджун посмотрел телефон, но сообщений от нее не было.

— Судя по голосу, ей было очень плохо, поэтому я пообещал вам передать… Но, видимо, забыл.

«Ложь. Это на 100% ложь», — подумал До Еджун, глядя в глаза Чон Сахёна. Он только зря промок, как собака. Но опоздавший не имеет права жаловаться.

Он был уверен, что Чон Сахён решил проучить его за постоянное вмешательство в свидания. Действительно страшный человек.

После всех испытаний До Еджун только заскрипел зубами от злости, но стерпел.

— …Ну что ж, ничего не поделаешь, — сказал он, выдавливая из себя улыбку. Его губы дрожали. — Тогда…

При мысли о возвращении домой стало ещё тоскливее. На обратном пути нужно ехать на метро, а не на такси. Думая о деньгах, потраченных на такси, он не мог не вздыхать. Неловко попрощавшись, уже собирался было пойти к метро, как вдруг Чон Сахён сделал шаг и загородил дорогу.

До Еджун поднял голову. Чон Сахён смотрел сверху вниз и улыбался.

— Сначала поедим?

— …Что? — тупо переспросил До Еджун.

Что это значит? Без Хан Сиён, главной героини, встреча должна была отмениться…

— Я как раз забронировал столик в корейском ресторане.

— …

— Спросил у Хан Сиён-сси, и она сказала, что вы любите конънамульгукпап*.

*От Сани. Конънамульгукпап (콩나물국밥) — суп на основе бульона с ростками бобов, часто подается с рисом. Популярно кушать в холодную или дождливую погоду.

И действительно, рядом был ресторан с супом, который До Еджун любил больше всего после ресторана родителей. Он слегка заколебался. В дождливый день суп был идеальным блюдом. Но он совершенно не понимал, почему должен идти туда с Чон Сахёном.

— Просто так уйти будет жаль.

— …Мне?

— Да, вам.

Ну… Конечно, было бы обидно возвращаться домой, после всех приложенных усилий…

Но каким бы разочарованным До Еджун ни был, он всё равно не хотел есть суп наедине с Чон Сахёном.

— Вы же приходите специально, чтобы меня увидеть.

— …Я?

— Да, вы.

Разговор продолжался — словно кто-то копировал и вставлял прошлые фразы. До Еджун с ошеломленным лицом указал на себя.

— Разве не так? — спросил Чон Сахён.

Услышав этот вопрос, До Еджун инстинктивно почувствовал: если ответит отрицательно, случится что-то ужасное.

— Н-ну… да… так-то конечно…

В любом случае, его вмешательство в их свидания на 80%, нет, на 90% — вина Чон Сахёна. Так что это было не совсем ложью. Когда До Еджун растерянно кивнул, на лице Чон Сахёна появилась улыбка.

— Тогда пойдемте поедим?

— …Да.

Так До Еджун неожиданно оказался на свидании. Такой Чон Сахён определенно отличался от Чон Сахёна в компании Хан Сиён. Сложно сказать, в чем конкретно была разница. Но она точно была.

Чон Сахёна поставил стакан воды перед До Еджуном, пока тот пристально его разглядывал.

— Что вы так смотрите? Снова восхищаетесь моей красотой?

— Что…?

Вот именно, такие вещи. Хан Сиён он такого никогда не говорил. Когда они встречались втроем, всегда чувствовалась некая дистанция — несмотря на приятную атмосферу со смехом и шутками. А сейчас Чон Сахён был...

Совсем другим. Словно совершенно незнакомый человек. До Еджун знал, что тот умеет общаться и манипулировать людьми, но…

— Нет, я всегда красивый.

«…настолько наглый?»

— Не так ли?

И более того, он даже требовал подтвердить свои слова…! До Еджун чуть не лишился дара речи. Только благодаря огромным усилиям он держал рот закрытым, иначе его челюсть уже давно проломила бы стол.

— …Да, Сахён-сси, вы красивый.

Как бы абсурдно это ни звучало, но он не мог не согласиться.

В конце концов, Чон Сахён был известен как мужчина, у которого было все, за исключением человечности. У него не было недостатков… Да, кроме характера.

Чон Сахёну, похоже, очень понравился ответ. До Еджун посмотрел на тарелки и столовые приборы перед собой и не смог скрыть печаль. Неужели он действительно будет есть суп с ростками бобов, сидя напротив Чон Сахёна… В глазах потемнело*.

*От Сани. Еджун очень любит этот суп. Сейчас ему приходится есть с человеком, которого он считает опасным. Поэтому это вызывает грусть-печаль — он просто не сможет расслабиться и насладиться едой.

Когда перед ним поставили суп, лицо затуманилось паром. До Еджун решил сдаться перед этим соблазном. Раз уж так получилось, он внезапно почувствовал странное желание — насладиться супом по максимуму. Поэтому для начала положил рис в суп, где мягко пузырился яичный белок.

В последнее время, преследуя этих двоих, он вынужден был есть нелюбимую западную еду. Поэтому успел изголодаться по привычной еде. Первая же ложка горячего супа словно вдохнула в него жизнь — он сразу почувствовал, как кровь живо течет по всему телу.

В прошлый раз До Еджун ел без особого аппетита. Тогда Чон Сахён подумал, что ему было некомфортно.

Честно говоря, это даже задевало. Поэтому он специально искал рестораны получше. Выбирал те, где использовали только самые лучшие ингредиенты. Но До Еджун только больше нервничал и почти не прикасался к еде.

И вот сейчас он ел с удовольствием. Видимо, дело было не в компании — просто еда не соответствовала его вкусам. Это было нелепо, но Чон Сахёну нравилось смотреть, как он ест. Надо было сразу привести его сюда.

До Еджун внезапно смутился и отложил ложку. Подумал, что слишком увлекся едой. Хотя если честно, он уже наелся — желудок был полностью растянут. В тарелке с супом почти ничего не осталось.

Он поднял голову и тут же встретился взглядом с Чон Сахёном. Тот будто ждал этого момента. До Еджун вздрогнул от неожиданности.

«Неужели… нет, не может быть».

Решив, что это просто его воображение, он перевел взгляд. Еда перед Чон Сахёном была почти не тронута.

— …Вам не нравится? — До Еджун невольно повторил вопрос, который сам слышал раньше.

Ему было немного стыдно, что он один обедает с таким удовольствием.

— Нет, вкусно. Но я сейчас не голоден, — мягко улыбнувшись, ответил Чон Сахён.

В его тоне не чувствовалось лжи, поэтому До Еджун с облегчением взял стакан воды.

— Приятно видеть, как вкусно ест Еджун-хён.

— Пффф!

До Еджун брызнул водой изо рта. Хорошо, что повернул голову, и вода попала на пол, а не на лицо Чон Сахёна. Представив, что могло бы случиться, он схватился за грудь.

От неожиданного обращения «хён»* его крошечное сердце словно провалилось в ад, а потом резко взмыло вверх. В горле не хватало дыхания.

*От Сани. Обращение «хён» используют мужчины младше по отношению к мужчинам старше. Это признак близких отношений. Такое резкое изменение в обращении — большое шаг к сокращению дистанции. Это пугает Еджуна, который старается держаться подальше от главного злодея. А ещё Сахён раньше использовал полностью вежливый стиль речи, а теперь стал более неформальным. Он как бы обращается на «ты», но с вежливыми окончаниями.

— Да. Ты же старше меня, — совершенно невозмутимо ответил Чон Сахён, будто не сказал ничего странного. — Теперь и ты зови меня неформально: «Сахён-а».

— …

На мгновение До Еджун не поверил своим ушам. Как он должен его называть? Он засомневался: в своем ли уме Чон Сахён? И вообще, действительно ли перед ним тот самый Чон Сахён?

— Тебе неудобно?

— …нет, не то чтобы…

Когда тон стал холодным, До Еджун рефлекторно замотал головой. Благодаря его быстрой реакции на лице Чон Сахёна снова появилась мягкая улыбка.

До Еджун вспомнил название оригинального романа и вздрогнул, глядя на эту маску*.

*От Сани. Напоминаю название: «Лик ангела лишен улыбки».

— Тогда попробуй, скажи: «Сахён-а».

— М-м… С-са… Сахён-а…

Казалось, дрожат не только уголки губ, но и вся область под носом. Когда он с трудом это выговорил, Чон Сахён красиво улыбнулся, прищурив глаза.

***

С того дня отношения между ними сильно изменились. С точки зрения До Еджуна эти перемены были совсем не радостные. Чон Сахён постоянно писал и звонил ему, называя «Еджун-хён» своим особенным тоном.

Он словно оказался на поводке — метался туда-сюда по чужой указке. И даже когда не пытался вклиниться специально, все равно оказывался между Чон Сахёном и Хан Сиён. Казалось, что они встречаются втроем.

Отношения между этими двумя тоже претерпели некоторые изменения…

А именно…

Хан Сиён стала воспринимать его как хорошего начальника и милого младшего коллегу*.

*От Сани. Это важный поворот в сюжете. Изначально в романе Сахён должен был стать парнем героини, а затем превратиться в одержимого злодея и убить ее. План Еджуна сработал настолько хорошо, что Хан Сиён теперь видит в Сахёне просто хорошего знакомого. Причем в оригинале с ее стороны есть слово «донсэн» — человек младше, к которому испытывают теплые, покровительственные чувства.

Возможно, попытки помешать их свиданиям наконец увенчались успехом. Теперь Хан Сиён действительно стала чувствовать себя комфортно в компании Чон Сахёна.

Более того, она даже радовалась, когда тот дружелюбно общался с До Еджуном. Гордилась тем, что у ее застенчивого друга появился новый знакомый. До Еджун не знал, хорошо это или плохо.

Все шло точно так, как он хотел. Но почему-то совсем не было ощущения успеха. И когда он это осознал, было уже слишком поздно.

Чон Сахён постоянно вызывал к себе До Еджуна. Конечно, бóльшая часть разговоров касалась Хан Сиён. Но он все равно злился — его будто сделали каким-то подчиненным. При этом из-за страха он всегда послушно отвечал на все вопросы.

Это все была территория Чон Сахёна. И для второстепенного персонажа тот был слишком большим боссом. Конечно, До Еджун не говорил всей правды. На самом деле, ложь составляла примерно 80%. Он менял местами то, что Хан Сиён нравилось и не нравилось, придумывал несуществующие свидания и отменял существующие.

Он выдумывал поддельные свидания, чтобы Хан Сиён не встречалась с Чон Сахёном. А существующие отменял, чтобы тот оставался ни с чем. Но До Еджуна вызывали в любом случае — когда графики совпадали и когда не совпадали.

Так или иначе, он всегда приходил к Чон Сахёну.

Однажды, ворча, До Еджун шел к месту встречи и вдруг почувствовал что-то странное. Но его тело послушно вышло на станции метро и направилось дальше. Чон Сахён встретил его с неизменной улыбкой на губах.

Теперь между ними почти не было дистанции. Чон Сахён естественно обнимал его за плечи и не стеснялся прикасаться — на улице, в ресторане, где угодно.

Стеснялся только До Еджун. Он не только вздрагивал от каждого прикосновения, но и подпрыгивал как сурикат всякий раз, когда тот подходил слишком близко. В такие моменты чужое дыхание обжигало кожу.

Чон Сахён то ли делал это нарочно, то ли не понимал — но постоянно подходил ближе под разными предлогами. В тот день, когда они снова пошли в ресторан с самгёпсалем, До Еджун, слегка опьянев, спросил:

— Ты… тебе нравится Сиён-и?

До Еджун хотел узнать, как продвигается его план. Честно говоря, он совершенно не разбирался в романтических отношениях — не понимал, через какие взаимодействия люди становятся парой.

Даже наблюдая за этими двумя, он никак не мог понять, что происходит. Они встречались минимум раз в неделю, просто шли в хорошие места, вкусно ели и расходились. На этом все. Было совершенно непонятно, как развиваются их отношения.

А еще он всегда был рядом, поэтому трудно было уловить тонкую динамику отношений между мужчиной и женщиной. Но и оставить их наедине он тоже не мог. Его и так беспокоило, о чем они разговаривают в офисе, пока его нет рядом...

Хан Сиён всегда говорила, что в офисе не было ничего особенного. А Чон Сахёна он просто не решался спрашивать. Поэтому беспокойство До Еджуна росло с каждым днем. И вот, под действием алкоголя, он не выдержал:

— Ты… тебе нравится Сиён-и?

В тот момент Чон Сахён подумал, что До Еджун прощупывает почву. Вне контекста этот вопрос мог прозвучать весьма двусмысленно. Ведь До Еджун совсем недавно говорил, что мучается из-за него…

Чон Сахён был уверен, что тот просто ревнует.

«Не ожидал, что он будет таким откровенным…»

Честно говоря, Чон Сахён никогда не рассматривал До Еджуна как объект романтического интереса. Просто его реакции казались забавными. А еще он дружил с Хан Сиён — было логично держать такого человека при себе.

Чувства других людей не имели для Чон Сахёна никакого значения. Наоборот, чем больше До Еджун к нему расположен, тем проще было им манипулировать. И зная его характер, тот скорее всего никогда бы не выразил чувства напрямую.

Поскольку в прошлый раз До Еджун нес пьяный бред, Чон Сахён отнесся к этому легкомысленно. Он неловко улыбнулся и провел пальцем по брови.

— Похоже, хён становится очень откровенным, когда выпьет.

До Еджун молча моргнул. Чон Сахён наполнил его стакан водой и спросил:

— Интересно?

— …Угу, — кивнул До Еджун.

Чон Сахён повторил движение, словно передразнивая его.

— Вот как.

Несмотря на дружелюбный тон, Чон Сахён не собирался делиться своими настоящими чувствами.

Хан Сиён? Если честно, он до сих пор считал ее неплохим вариантом. Когда думал о будущей жене, она была именно тем человеком, который мог бы достаточно раздражать его деда. Но не настолько, чтобы тот открыто выступал против.

Дед рассматривал брак как сделку. Результатом одной из таких сделок были его родители. Но тот фиктивный брак оказался неудачным. Потому что мать ушла, а в процессе этого разрыва он оказался брошенным.

Но когда Чон Сахён вырос, то понял позицию матери.

Она не получала никакой выгоды от этого брака, поэтому решила его разорвать. Отказ от сына — побочного продукта этой сделки — был неизбежным следствием.

Это не имело никакого отношения к его собственным чувствам.

Позже он узнал, что у матери был любимый человек… Чон Сахён не мог понять такую причину для разрыва. Но, видимо, любовь оказалась гораздо более ценной, чем брак с его отцом.

И эта любовь стоила больше, чем существование сына. Чон Сахёну потребовалось много времени, чтобы понять это. Когда он наконец принял этот факт, то пришел к выводу, что его мать была нерациональным человеком.

Он, как сын, должен был принести огромную ожидаемую прибыль. Фактически он стал человеком, способности которого превосходили способности отца. Но она не увидела этого потенциала и сделала недальновидный выбор в пользу развода.

Примерно в то же время дед навязал отцу вторую сделку. В результате в дом пришли новые лица: мачеха и Чон Чжэмин. Отец не собирался противостоять воле своего отца, а Чон Сахён просто подсчитал свою выгоду.

Он не хотел жениться по расчету, как хотел дед. А еще стремился избежать нерациональных решений, как его мать.

Поэтому пришел к выводу, что должен жениться на человеке с относительно скромным происхождением, но с хорошей репутацией. На том, кто живет обычной жизнью и не имеет странностей. На простом человеке.

Для него не существовало варианта не жениться вообще. Если бы он добился такого успеха без своего происхождения, то мог бы жить один. Но если человек из такой семьи не женится, это влечет за собой слухи. Обязательно бы заговорили, что он недостаточно хорош или со странностями.

Чон Сахён не мог позволить повесить на себя такой ярлык*.

*От Сани. В корейском обществе существует сильное социальное давление в отношении брака, особенно для людей из высших слоев общества и элитных семей. Отсутствие брака воспринимается как признак серьезного недостатка — психического, физического или морального. Это может повредить не только личной репутации, но и престижу всей семьи, что особенно критично в бизнес-кругах, где семейные связи играют огромную роль.

Хан Сиён соответствовала всем его требованиям. Она не устраивала его деда, но брак с ней не вызвал бы никаких вопросов. Чон Сахён планировал стать хорошим мужем, если все пойдет по плану. Он был уверен, что сможет скрыть свои настоящие чувства. Это тоже было частью стратегии.

Думая об этом, он понимал — До Еджун определенно мешает его планам.

Чон Сахён покрутил в руках рюмку с соджу. Он совершенно не представлял, почему люди пьют этот безвкусный напиток с неприятным запахом спирта. И все же без колебаний поднял рюмку и выпил залпом, даже не поморщившись

Затем посмотрел на До Еджуна, который пьяно моргал, ожидая ответа. Он был довольно раздражающим человеком. Чон Сахён понятия не имел, почему сидит напротив, ест нелюбимый самгёпсаль и пьет соджу.

Чон Сахён пристально взглянул на До Еджуна и облизнул губы. Тот украдкой отвел взгляд и опустил голову. Чон Сахён тихо рассмеялся.

— Да, нравится. Как человек.

Он дал худший из возможных ответов. Конечно, он сделал это намеренно. До Еджун тяжело вздохнул. В его взгляде мелькнула обида. Чон Сахён с интересом наблюдал за ним.

— Пора идти. Если хён еще выпьет, то снова потеряет сознание.

Чон Сахён первым собрался и встал. Глядя на его удаляющуюся спину, До Еджун с трудом поднялся из-за стола.

Когда они вышли из ресторана, прямо напротив на обочине стояла машина. А перед ней — знакомый мужчина. Это был Мун Сабин.

До Еджун вежливо поклонился. А когда поднимал голову, внезапно покачнулся — повело от алкоголя. Вышедший следом Чон Сахён естественным движением поддержал его за талию.

— Поехали.

Мун Сабин низко поклонился обоим и сел за руль. Чон Сахён, поддерживая До Еджуна, помог ему сесть на заднее сиденье и сказал:

— Едем к дому Еджун-хёна.

Его рука все еще лежала на талии До Еджуна. Тот поднял голову и посмотрел на Чон Сахёна, который сидел вплотную к нему.

— …Я разве говорил свой адрес?

Он всегда был настороже и вряд ли сообщил бы адрес своего дома. Однажды уже испытал немалый страх, просто передав Чон Сахёну свой номер телефона. Так зачем же добровольно сообщать свой домашний адрес? Вдруг что-то случится? До Еджун почувствовал, как алкоголь внезапно испарился из его организма.

Чон Сахён повернул голову, посмотрел прямо в глаза и сказал:

— Нет.

Никаких объяснений или оправданий не последовало. До Еджун молча закрыл рот, а Чон Сахён просто улыбнулся.

— …

Эта ситуация была неловкой, но не удивляла. До Еджун думал, что слежка — непозволительная роскошь для второстепенного персонажа… но Чон Сахён, похоже, был куда более дотошным в таких вопросах.

Холодная рука на его талии была острой, как лезвие ножа.

Всю дорогу до дома До Еджун молчал. Он так и не спросил, как и для чего Чон Сахён узнал его домашний адрес. И это молчание стало еще одной причиной, почему Чон Сахён так сильно заинтересовался До Еджуном.

После этого Чон Сахён стал действовать еще смелее. Он начал часто заходить к До Еджуну домой. Тот не мог отказать и скрепя сердце встречал его с улыбкой.

Тук-тук-тук.

Каждый раз, слыша этот аккуратный стук, До Еджуну хотелось плакать. И так каждые выходные — то, что другие ждали с радостью, для него превратилось в настоящий ад.

Сегодня он хотел сбежать из дома в ближайшее кафе, но в итоге проспал.

Его разбудил стук. Кажется, дело плохо. До Еджун лежал на кровати, сжимая колотящееся сердце и тяжело дыша. Подумать только, он был настолько напряжен, что не услышал звонок будильника в 8 утра. Но при этом сразу проснулся от тихого стука.

До Еджун неуклюже попытался встать с кровати, но внезапно подумал: «Погодите… Мне ведь не обязательно выходить. Можно же сделать вид, что меня нет дома».

Он быстро лег обратно.

«Меня нет дома. Нет дома. До Еджун сейчас в кафе напротив, пьет кофе и бездельничает».

Тук-тук-тук.

Снова раздался стук. Сердце забилось еще быстрее.

Дзззз, дзззз.

Теперь завибрировал телефон. До Еджун мысленно закричал и натянул одеяло до самой макушки. Хотя от кровати до входной двери было приличное расстояние, да еще и толстая входная дверь стояла между ними… Но он все равно затаился — боялся, что Чон Сахён услышит его дыхание.

Наконец вибрация прекратилась.

«Он ушел?..»

До Еджун с замиранием сердцем уцепился за эту надежду. Он предвкушал спокойные выходные, которых не было уже несколько недель.

Тем временем Чон Сахён за дверью на мгновение задумался. На экране его телефона был номер До Еджуна, а перед носом — входная дверь. Чон Сахён дважды постучал и дважды позвонил, давая шанс. До Еджун не воспользовался ни одним из них, и Чон Сахён быстро принял решение.

Пип, пип, пип, пип.

Чон Сахён начал набирать код от входной двери. До Еджуну показалось, что это мелодия из преисподней. Он чуть не вскрикнул от ужаса. Запихнув одеяло в рот, начал думать со скоростью 10 мыслей в секунду. Его мозг работал на пределе возможностей — даже интенсивнее, чем когда он писал дипломную работу.

Тем временем Чон Сахён закончил набирать код. Глупый замок, который не мог отличить владельца от чужака, радостно пиликнул и открылся.

Щелк. Входная дверь распахнулась, и защитный барьер До Еджуна исчез. Ему хотелось просто потерять сознание.

— …Спишь?

Спустя три секунды До Еджуну действительно пришлось притвориться. Он затаил дыхание и попытался медитировать, чтобы максимально успокоиться.

На самом деле, он никогда не медитировал. Только слышал от Хан Сиён, что она увлекается таким хобби. Но в данной ситуации нужно было делать хоть что-то.

«Наму-амитабуль… Квансеум-босаль… А, блин… Это не то»*.

Его мысли были в полном беспорядке.

*От Сани. Еджун зачем-то произносит буддийские мантры: «Наму-амитабуль» — корейский вариант для «Наму Амида Буцу», что означает «Поклоняюсь Будде Амитабхе», а «Квансеум-босаль» — это корейское имя бодхисаттвы Авалокитешвары. Эти фразы часто используются в корейском буддизме как молитвы, а не как медитативные мантры.

В этот момент над его телом нависла огромная тень. Чон Сахён наклонился, вглядываясь в До Еджуна. Когда дыхание коснулось уха, волоски на теле встали дыбом. Но он продолжал задерживать дыхание, призывая Квансеум-босаль.

— Апноэ сна…? — серьезно пробормотал Чон Сахён.

Затем поднес палец к чужому носу.

*От Сани. Апноэ сна — это когда во время сна временно останавливается дыхание.

Прошло секунд десять. Но До Еджуну казалось, что прошла целая вечность. Из-за напряжения легкие будто онемели, и он больше не мог держать дыхание. Когда он наконец глубоко вздохнул, рука Чон Сахёна отстранилась.

— Думал, ты умер, — тихо сказал Чон Сахён.

Слова показались какими-то жуткими. Веки До Еджуна задрожали. В голосе Чон Сахёна не было никаких эмоций, поэтому совершенно непонятно — рад ли он или разочарован, что тот жив.

От этого стало еще страшнее. До Еджун снова осознал, что еще не готов сорвать маску с Чон Сахёна. Нужно быть осторожнее.

Он умолял про себя: «Пожалуйста, уходи. Просто уходи. Ты же видел, что я сплю, теперь уходи...»

В этот момент Чон Сахён отошел. Тень тоже отступила. Но До Еджун все еще не мог открыть глаза. Шаги остановились где-то рядом — звука открывающейся входной двери не было.

Чон Сахён по прежнему находился рядом. Он стоит или уже сидит?

Не имея возможности проверить лично, До Еджун отдался бесполезным фантазиям. В его воображении Чон Сахён превратился почти в преступника.

В реальности же тот молча смотрел на свой телефон. Он проверил сообщение от Мун Сабина и ответил Хан Сиён. Она писала, что на следующей неделе встречается с другим человеком, поэтому будет трудно увидеться. Обычно он бы сразу нахмурился, но сейчас лицо оставалось непроницаемым.

Без каких-либо эмоций он написал, что все в порядке и не стоит беспокоиться. А про себя подумал: чем бы заняться с До Еджуном в следующие выходные?

В последнее время Хан Сиён стала проводить много времени с сотрудником-мужчиной из ее отдела. На первый взгляд они казались обычными коллегами, но Чон Сахён быстро уловил даже малейшие изменения. Он отлично читал людей.

Похоже, что она пока не испытывала к этому сотруднику особых чувств, но с его стороны все было иначе. Пэк Канхёк не скрывал своей симпатии*.

*От Сани. Наверно, все уже забыли, что за Пэк Канхёк. Это новый главный герой, который появляется во второй части оригинальной новеллы и становится парнем Хан Сиён. Из-за него автор сделала Сахёна злодеем.

Он тайком приносил ей кофе и сладости, задавал вопросы по работе, хотя она не была его непосредственным начальником. А потом, приговаривая «О, уже время...», находил повод пообедать вместе. Чон Сахён несколько раз обращал внимание на такие очевидные уловки.

Некоторые смышленые сотрудники тоже уловили искру между ними и начали болтать. Одновременно стали говорить и о Чон Сахёне — его статус в качестве претендента на руку Хан Сиён внезапно пошатнулся*. Появился еще один раздражающий конкурент.

*От Сани. В корейских компаниях репутация играет огромную роль. Когда коллеги видят, что девушка, которой интересовался высокопоставленный сотрудник (Сахён), начинает сближаться с кем-то другим, это может восприниматься как «поражение» и влиять на авторитет человека. В офисном мире важны иерархия и социальный статус. Такие личные неудачи могут отразиться на профессиональном восприятии.

Но Чон Сахён пока никак не реагировал. В ожидании любовного треугольника все постепенно теряли интерес, но он по-прежнему не проявлял эмоций. Не было нужды подкармливать сплетни. Тем более, он уже давно собрал всю информацию о Пэк Канхёке.

— …

Он пробежался глазами по переписке с Хан Сиён. Так было лучше видно изменения в ее поведении. Сообщения, которые вначале были застенчивыми и осторожными, теперь стали легкими и дружелюбными.

В романтических отношениях должна быть некая напряженность. Похоже, их отношения уже зашли в тупик. Оставалось надеяться, что она из тех женщин, которые ориентируются только на статус. Но Чон Сахён никогда не рассматривал таких кандидаток, поэтому пришлось отказаться от этой мысли.

Он холодно оценил ситуацию. Если не учитывать положение в обществе, кого она выберет — его или Пэк Канхёка?

Ответ был очевиден. Каким бы идеальным возлюбленным он ни притворялся, Хан Сиён выберет Пэк Канхёка. Это было странно. Он должен был злиться, но сердце почему-то оставалось спокойным.

Его стратегия впервые рушилась, а дед давил с женитьбой. Но вместо того, чтобы идти на организованное дедом свидание вслепую, он стоял в квартире До Еджуна. Этого ничем не примечательного парня.

И не только сейчас… Каждые выходные он проводил с До Еджуном, который сидит безвылазно дома, ничего не делает по плану, спит допоздна, пока солнце не поднимется высоко… Он был буквально воплощением всего того, что Чон Сахён считал жалким.

Раньше До Еджун казался забавным, но сейчас было не до смеха. Потому что его собственная ситуация казалась еще более нелепой.

— М-м-м…

До Еджун сонно заворчал и заворочался. Затем медленно открыл глаза. Чон Сахён выключил телефон и убрал в карман.

— Проснулся? — спокойно спросил он.

Словно совершенно забыл о том, что вломился в чужую квартиру без разрешения.

— …Угу.

Потрясенный его наглостью, До Еджун не смог даже спросить, почему тот здесь. В итоге он выдал самый дурацкий ответ — простое «да». Мысленно обругав себя, он спросил дрожащим от неловкости голосом:

— А… что случилось? Ты даже… в дом зашел.

Не решаясь смотреть прямо в глаза Чон Сахёну, До Еджун лишь поглядывал украдкой и отводил взгляд.

Тот на мгновение задумался, а затем ответил:

— Хмм… Новоселье*?

До Еджун никуда не переезжал, а Чон Сахён был с пустыми руками. Но До Еджун промолчать — так и не не смог ничего сказать.

*От Сани. В корейской культуре на новоселье принято приходить с подарками. Шутка в том, что ни одно условие не соблюдено — Еджун не переезжал, а Сахён без подарка. Это показывает, насколько тот расслаблен и как мало заботится о приличиях, когда дело касается Еджуна.

Вначале Чон Сахён словно прощупывал границы. А теперь уже полностью обосновался на чужой территории.

До Еджун, как кот, у которого отобрали личное пространство, стал подавленным и раздражительным. При этом он даже не мог возражать Чон Сахёну, который расхаживал по его дому как по своему собственному. Оставалось только следить за чужим настроением и молча страдать.

Чон Сахён говорил, что До Еджун может в любое время приходить к нему домой. Но та территория тоже принадлежала ему, поэтому было одинаково неуютно. Нет, пожалуй, даже хуже — ведь она полностью касалась Чон Сахёна. К тому же, хоть До Еджун и не был уверен, но все вещи казались ужасно дорогими. Даже просто сидеть на диване было невыносимо из-за волнения.

Когда Чон Сахён без малейшего беспокойства сидел на диване и давал ему фрукты, До Еджун машинально сползал на пол. Он боялся случайно испачкать дорогую мебель. А ведь в доме Чон Сахёна нельзя было найти ни волоска, ни пылинки.

Поначалу До Еджун думал, что у него мизофобия*. Это была типичная болезнь мужского персонажа в любовном романе. А если добавить еще и обсессивно-компульсивное расстройство, то образ был бы идеальным. Но судя по тому, как он вел себя с ним…

— Что такое? — спросил Чон Сахён.

…это совсем не было похоже на мизофобию. До Еджун невольно посмотрел на руку Чон Сахёна на своей талии.

*От Сани. Мизофобия = мания чистоты. А тут Сахён без проблем дотрагивается до другого человека.

На просторном диване, который мог спокойно вместить трех, а то и четырех человек, они сидели до нелепости близко друг к другу. Словно боялись занять лишнее место. Рука Чон Сахёна непринужденно лежала на его талии.

— ...Ничего, — ответил До Еджун.

Он уже привык к тому, что они общаются на «ты». Но это не означало, что стало комфортно, поэтому он тихо отвел взгляд. Телевизор в доме Чон Сахёна был настолько огромным, что занимал почти всю стену. Такой большой, что даже непонятно, куда именно надо смотреть.

Сейчас они включили популярную дораму — с самого начала и до конца.

Для До Еджуна, который не пропускал ни одной романтической дорамы, это была бы идеальная обстановка… если бы не тот факт, что он находился в доме Чон Сахёна и сидел рядом с ним.

«И почему он… смотрит это со мной? Нет, почему я смотрю это с ним здесь?»

К концу 13-й серии атмосфера достигла пика. Главные герои, глядя друг другу в глаза, медленно приблизились и…!

Да, они начали целоваться.

Такие сцены неловко смотреть даже с семьей, не говоря уже о друзьях. А тут рядом сидел Чон Сахён. Было так странно, что хотелось удариться головой о стену и потерять сознание. И все же любопытство оказалось сильнее, и он аккуратно повернул голову…

«Блядь».

Чон Сахён неотрывно пялился в экран. До этого момента он едва ли вообще смотрел дораму. А теперь даже не моргал, будто хотел запомнить каждый кадр страстного поцелуя.

До Еджун подумал, что эта сцена почему-то выглядела страшнее любого кадра из фильма ужасов. Серьезно… он был похож на психа.

Пока он размышлял об этом, Чон Сахён повернулся. Совершенно не готовый к этому, До Еджун встретился с ним глазами и вскрикнул вслух:

— А!

Чон Сахён нахмурился.

— …Чего кричишь?

— Э? А, нет… п-просто вдруг су-судорога в ноге.

Не решаясь сказать «потому что твой взгляд охуеть какой жуткий», он схватился за совершенно здоровую ногу и начал разыгрывать спектакль.

— Больно? Дай посмотрю.

Чон Сахён без колебаний придвинулся к До Еджуну. Затем взял его ногу и положил себе на колени.

— …А?

Это не то! До Еджун растерянно застонал, но Чон Сахён не обратил внимание и начал массировать мышцы.

— Больно?

Было не столько больно, сколько щекотно. До Еджун вдруг испугался, что тот может просто раздавить ногу.

Но, к счастью, хватка Чон Сахёна была не такой сильной. Прикосновения действительно напоминали массаж при судороге*, отчего До Еджуну стало как-то не по себе.

*От Сани. Судороги ног считаются довольно распространенной проблемой. В дорамах часто встречаются сцены, когда один персонаж помогает другому справиться с внезапной судорогой. Это настолько обычное явление, что даже существуют специальные техники для массажа.

До Еджун рефлекторно сжал и разжал пальцы ног. Его пальцы усердно двигались в белых носках. Удовлетворенный этим, Чон Сахён еще несколько раз помял икру и спросил:

— Теперь лучше?

— …Ага, спасибо.

— Попробуй подвигать ногой.

До Еджун хотел показать, что с ногой уже все в порядке. Но, видимо, поза оказалась неудачной — в этот момент у него и правда свело мышцы.

— А-а-а!

На этот раз он закричал по-настоящему. Схватился за бедро и откинулся назад, не в силах пошевелиться. Он почти распластался на диване, когда Чон Сахён снова взялся за его ногу.

— Похоже, все серьезно.

Рука проникла под свободные спортивные штаны До Еджуна. Начиная от лодыжки, Чон Сахён медленно закатал штанину. А затем также неспешно провел ладонью по обнаженной коже.

— Н-нет… зачем штаны?!

— Так эффективнее, чем через одежду. Хотя может, вообще штаны снять?

Когда Чон Сахён взялся за пояс его штанов, До Еджун в ужасе подтянул их обратно. А затем, словно уступая, сам закатал штанину до бедра.

— В-вот…!

Он подумал, что еще повезло — штанины были свободного кроя и легко подворачивались. Иначе пришлось бы демонстрировать Чон Сахёну свои трусы.

Мысленно аплодируя себе за спасение трусов, До Еджун покорно отдал ногу Чон Сахёну.

Руки мягко коснулись лодыжки, плавно скользнули вверх по коже и остановились на икре. Одна рука нежно разминала напряженную мышцу, а другая устроилась выше — в ямке под коленом.

Когда сухие пальцы коснулись чувствительной кожи, До Еджун вздрогнул и согнул ногу. Но Чон Сахён настойчиво продолжал массировать это место, надавливая пальцами.

— Ммм…

В итоге с губ До Еджуна сорвался странный стон. Он поспешно зажал рот рукой, но уже не мог вернуть звук обратно.

Лицо стало ярко-красным. Желая провалиться сквозь землю, До Еджун закрыл щеки руками, пытаясь хотя бы спрятать стыд. Но этот жест лишь сильнее раззадорил Чон Сахёна.

У него не было намерения как-то сексуально трогать До Еджуна. Просто нравилось, как тот подпрыгивает от каждого касания.

Но сейчас появилось и другое чувство. Сложно было точно определить, но захотелось увидеть До Еджуна еще более смущенным.

Прикосновения Чон Сахёна стали более интимными. Он начал ощупывать мышцы кончиками пальцев. Нога До Еджуна заметно дрожала. Пальцы на ней поджались — это было видно даже через белый носок.

— Хва-хватит уже… — выдавил До Еджун и с трудом поднялся.

Он взял ногу обеими руками и попытался стянуть с колен Чон Сахёна. При этом она соскользнула на пол — он еле сдержал крик. Но даже терпеть судорогу казалось лучше, чем продолжать все это.

Чон Сахён с сожалением цокнул языком, глядя, как До Еджун торопливо опускает штанину. Сцена с поцелуем в дораме уже давно закончилась — началась следующая серия.

Став парой после одного поцелуя, герои смело демонстрировали свои чувства и обменивались смущающими репликами. Глядя на них, можно было действительно поверить в любовь — настолько сладкими казались актеры. Чрезмерно вовлеченные зрители даже распускали слухи, что они встречаются в реальной жизни.

Забавно. Нелепые фантазии людей, которые не понимали, как легко изобразить любовь. Мир не так прекрасен и романтичен. А любовь — почти иллюзия, мимолетное чувство.

Чон Сахён верил, что люди более честны в своей похоти, чем в любви. Он пристально посмотрел на До Еджуна. Тот осторожно массировал ноющую ногу.

Разговоры о любви глупы. И среди всех людей, которых встречал Чон Сахён, До Еджун был одним из самых глупых. Он подумал, что, возможно, сам стал глупее из-за долгого общения с ним. Ведь сейчас ему казалось, что было бы неплохо поцеловать До Еджуна.

Разумное ли это решение? Рациональное ли? Чон Сахён ненадолго задумался. И вскоре пришел к ответу. Без малейших сомнений, это было неразумное и нерациональное решение.

Но несмотря на это, он поцеловал До Еджуна. Из-за импульса — чувства, которое он больше всего ненавидел.

Чон Сахён никогда не жалел о своих поступках. И никогда не оправдывался. Глядя в широко распахнутые глаза До Еджуна, он прикрыл свои с улыбкой.

Исследуя языком горячий рот, Чон Сахён чувствовал, что выбор был верным. И одновременно понимал, насколько глупым и безрассудным был этот поступок.

Он обхватил затылок До Еджуна. Шея была напряженной, будто застывшей. Чтобы расслабить, он начал легко массировать мышцы. Когда немного отстранился и открыл глаза, До Еджун все еще был в шоке. Приоткрытые губы влажно блестели от слюны.

Чон Сахён опустил на них взгляд и уголки его рта изогнулись в улыбке. Как только До Еджун наконец опомнился и попытался закрыть рот, Чон Сахён снова прижался к его губам.

Мозг До Еджуна лихорадочно работал, пытаясь осознать происходящее. В голове было пусто, словно что-то замкнуло все мыслительные цепи. Вопросительные и восклицательные знаки то появлялись одновременно, то всплывали по очереди и исчезали. А потом они начали яростно разрывать его разум, словно граблями. Это был полный хаос.

«...Я сейчас целуюсь с Чон Сахёном?»

Сколько ушло на то, чтобы прийти к этой мысли? Все это время его губы были полностью во власти Чон Сахёна. Даже когда его язык покинул рот, ощущения все еще оставались яркими. Как и жар на языке.

До Еджун понял, что и после осознания реальности мозг может отказываться ее принимать — слишком тяжелая. Ведь даже когда Чон Сахён во второй раз накрыл его губы своими, он как дурак ничего не смог сделать.

Чон Сахён провел большим пальцем по его губам, стирая слюну. Нижняя уже припухла и покраснела от укусов и посасываний. Чтобы вернуть До Еджуну дар речи, он мягко похлопал его по щеке.

— А...

Как по волшебству, из горла До Еджуна вырвался восклицательный звук.

— Пришел в себя? Выглядел так, будто душа уже покинула тело.

Чон Сахён со смехом помахал рукой перед его лицом. До Еджун с запозданием проследили за этим легким движением.

— Видимо, еще нет, — цокнул языком Чон Сахён.

Затем мягко погладил щеку, провел рукой дальше и коснулся уха. Будто рисуя, пальцы прошлись по круглой ушной раковине и в конце игриво потянули за мочку.

— Уши такие горячие. Будто температура.

До Еджун не заметил, что тон стал странно мягче и нежнее обычного. Он был слишком занят, пытаясь поймать свой разум — тот словно сбежал куда-то.

Спустя долгое время он наконец открыл рот:

— Э… это, то есть…

Терпеливо ждавший Чон Сахён ответил взглядом и слегка кивнул. Это был знак, что можно говорить.

— ...Ты меня поцеловал? Только что, меня?

— Да.

— Э... то есть Чон Сахён поцеловал меня?

— Да. Ведь я и есть Чон Сахён.

— Верно. Ты Чон Сахён… а я До Еджун…?

На внезапный поиск себя можно было бы отреагировать с недоумением, но Чон Сахён по-прежнему добродушно улыбался и кивал.

— Почему… почему…? — потерянно спросил До Еджун.

— Просто так? Потому что захотелось.

Этот ответ был абсолютно непостижим для его разума.

— …Понятно. Тебе захотелось.

Поэтому он мог лишь повторять слова Чон Сахёна, как попугай. Он с трудом выдавил неловким голосом:

— Можно я сейчас просто пойду домой?

Чон Сахён решительно ответил с улыбкой:

— Нет.

— …Понятно. Мне нельзя… — уныло пробормотал До Еджун.

Он выглядел совершенно подавленным.

— Хён, ты же меня любишь.

— …Я?

— Да.

— Я тебя…?

— Да.

После этих слов До Еджун почувствовал головокружение. Конечно, Чон Сахён говорил на корейском, но он не мог понять ни слова. Когда все пошло не так? Его зрачки задрожали, как при землетрясении, и он быстро заморгал.

— Что-то в глаз попало?

Чон Сахён приблизился вплотную и подул на глаза*. Веки До Еджуна затрепетали.

*От Сани. В Корее принято легонько дуть на глаза, чтобы помочь убрать соринку или пылинку. Это обычный способ оказать помощь.

— А, нет… ничего не попало, — сказал До Еджун и поспешно оттолкнул Чон Сахёна за плечи.

Видимо, он неосознанно приложил слишком много силы — раздался глухой звук удара. Они оба застыли. Улыбка, все это время не сходившая с губ Чон Сахёна, бесследно исчезла.

«Ой… мне конец».

Чон Сахён вздохнул.

— Тебе было неприятно?

К счастью, в его голосе не было гнева. Наоборот — он был спокойным и ровным. До Еджун оценил ситуацию и отрицательно покачал головой. Как бы вежливо ни прозвучал вопрос, у него не было мужества сказать «да».

— Тогда почему ты ведешь себя так, будто не нравится?

— Эм… Сахён-а, а ты не мог бы сказать, когда именно я говорил, что люблю тебя? — спросил До Еджун с максимально безобидной улыбкой.

— Когда был пьян.

— …пьян?

— Да. Я спросил, почему ты мешаешь моим встречам с Хан Сиён. Ты ясно сказал, что делаешь это не из-за нее, а из-за меня.

Он совершенно не помнил этого, но не мог отрицать слова Чон Сахёна, поскольку они частично могли быть правдой. Возможно, он действительно сказал что-то такое…

— После этого я сам связался с тобой и начал планировать встречи для двоих. Чтобы тебе не нужно было вмешиваться.

— А…

В памяти До Еджуна всплыло смутное воспоминание о том дне. Тогда утром пришло сообщение с просьбой связаться после пробуждения.

Видимо, Чон Сахён говорил о дне до этого — когда они пили.

— Я думал, что ты относишься ко мне настороженно из-за чувств к Хан Сиён, но оказалось наоборот… Странно, но я не почувствовал отвращения.

— …То есть это и означает признание в любви?

Между словами «я люблю тебя» и тем, что он на самом деле сказал, была значительная смысловая разница. Какой должна быть логика, чтобы прийти к такому нелепому заблуждению? До Еджун все никак не мог уловить связь.

— Да. Если это не так… то зачем тебе было мешать встречам с Хан Сиён?

— …

— Разве не так? — уверенно спросил Чон Сахён.

У До Еджуна не хватило смелости сказать: «Я просто боялся, что ты убьешь мою подругу, поэтому сказал такое по пьяни. У меня никогда не было таких… чувств к тебе. На самом деле я не из этого мира. Всё вокруг — это всего лишь вселенная романа, который я читал. А ты — злодей, сошедший с ума от неразделенной любви. Мы с подругой должны сильно пострадать из-за этого, так что я бы не смог полюбить тебя в здравом уме».

В таком случае он мог бы собственными глазами увидеть, как Чон Сахён превращается в безумного злодея. До Еджун быстро прокручивал варианты в голове. Тот факт, что его поцеловали, сильно исказил оригинальный сюжет. Но как говорится — цель оправдывает средства. Если он потерял интерес к Хан Сиён… это тоже было довольно неплохо.

Если Чон Сахён выйдет из любовной линии, а Хан Сиён встретит Пэк Канхёка и получит счастливый конец… До Еджун все равно достигнет своей цели. И тогда он наконец сможет выбраться из этого мира — если сюжет и дальше будет двигаться к счастливому концу.

«Так, может, это даже хорошо…?»

Закончив размышлять, До Еджун сказал дрожащим голосом:

— Верно… да, верно. Наверное, так и есть…?

Так До Еджун и оказался в полной власти Чон Сахёна.

***

А теперь — возвращаемся в настоящее.

Мама До Еджуна удивленно склонила голову, услышав слова Чон Сахёна.

— Тебе нравится, что он непредсказуемый?*

— Да. Когда смотрю на Еджун-хёна, мне никогда не бывает скучно. Поэтому сам не замечаю, что постоянно наблюдаю за ним.

*От Сани. Такое было в самом начале флешбека — в 58 главе.

Чон Сахён вспомнил момент, когда впервые импульсивно поцеловал До Еджуна. Даже сейчас он считал, что это было совсем на него не похоже. К тому же теперь он играл роль зятя, которой никогда не было в планах. Всё это вызывало новые чувства. Интересно, до какой степени До Еджун собирается менять его жизнь…

— И в этот раз промок до нитки под дождем. Честное слово… Стоит отвести взгляд хоть на минуту, и я места себе не нахожу от беспокойства, — Чон Сахён сказал это игривым тоном, словно шутливо жалуясь.

Мама До Еджуна тяжело вздохнула.

— Хоть он и мой сын, но иногда даже я не понимаю, о чем он думает. Интересно, когда наконец повзрослеет… Сахён-и, тебе, должно быть, нелегко.

В ее сочувственном взгляде читалась искренность. Она своими глазами видела, как старательно он ухаживал за больным До Еджуном.

Ей стало даже стыдно за то, что когда-то сомневалась, действительно ли Чон Сахён хорошо относится к ее сыну. Он всю ночь суетился — даже не успел переодеться. Постоянно бегал между кухней на первом этаже и комнатой на втором. В какой-то момент она даже испугалась и отправила его в ванную, чтобы он помылся в теплой воде.

— Пойду проверю хёна.

Чон Сахён посмотрел на часы и встал с места. Мама тоже неловко поднялась.

— А, да…

— Я присмотрю за хёном. Ложитесь спать.

— …Но все же… сегодня я могла бы…

— Все в порядке, я все сделаю.

Он вежливо поклонился и направился к лестнице.

Щелк.

Дверь осторожно открылась, и Чон Сахён вошел в комнату. До Еджун спокойно лежал в постели.

— Похоже, еще не проснулся, — пробормотал Чон Сахён.

До Еджун, который слышал эти слова, почувствовал укол совести, но упрямо продолжал притворяться спящим. Он сидел на лестнице и подслушивал разговор этих двоих, а потом сбежал в комнату*. Ему почему-то стало неловко слушать, как Чон Сахён рассказывает о причинах своей любви к нему.

*От Сани. Это также было перед флешбеком — в 57 главе.

Теплая рука легла на лоб До Еджуна. Застыла на какое-то время, проверяя температуру. Затем переместилась на щеку и шею. Его прикосновения были простыми, словно Чон Сахён действительно всего лишь проверял температуру.

— Жар сильно спал.

И выражение лица, и пылающие щеки — все стало намного лучше. Чон Сахён с облегчением вздохнул. Он беспокоился два дня подряд — а что, если жар останется? К счастью, все обошлось.

— …Хм?

В этот момент он почувствовал запах, который немного отличался от обычного запаха До Еджуна. Чон Сахён прижался носом к его шее.

Тело До Еджуна вздрогнуло. От шеи пахло чем-то знакомым… Чон Сахён провел рукой по его волосам — их было сложно разглядеть в темноте. Они оказались слегка влажными.

— Хён, ты мылся?

Он заговорил так естественно, словно уже знал, что тот не спит. До Еджун потихоньку открыл зажмуренные глаза и робко кивнул.

— Да...

— Не тяжело было?

— Нет. Просто я сильно вспотел, и стало неприятно…

Хотя Чон Сахён его ни в чем не обвинял, До Еджун продолжал оправдываться, растягивая слова*.

*От Сани. Когда человек чувствует себя неловко, он может «растягивать» конец фразы, делая интонацию более протяжной. Это характерный признак смущения или попытки объясниться.

— В следующий раз просто скажи мне.

— …Зачем?

— Я помогу помыться.

— …Нет, не надо. Я могу сам, — сказал До Еджун и отчаянно замотал головой.

Чон Сахён коротко улыбнулся, словно ожидая такой реакции. Обхватив рукой спину До Еджуна, он помог ему сесть.

— Волосы нужно как следует высушить. Разве можно лежать с мокрой головой, когда болеешь?

— …У меня не было сил.

— Значит, я могу сделать это за тебя?

До Еджун ненадолго задумался, а затем медленно кивнул.

— …Да.

Чон Сахён погладил его по голове, ушел и вернулся с феном. Вскоре волосы стали теплыми и пушистыми. От ласковых прикосновений тело расслабилось, и До Еджун начал клевать носом, сидя на краю кровати.

Через какое-то время его тело покачнулось и упало в объятия Чон Сахёна. Тот отложил фен и с удовольствием обнял прильнувшего к нему До Еджуна. Разомлевшее тело полностью отдавало свой вес. Чон Сахён обнял его сзади и уткнулся лицом в шею.

Он никогда даже представить не мог, что просто держать кого-то в объятиях может приносить такое чувство удовлетворения и полноты. Чон Сахён начал по очереди целовать плечи, шею и уши. Опьяненный сном До Еджун не открывал глаза даже от настойчивых прикосновений. Только когда Чон Сахён почти взял в рот его ухо и начал его посасывать, он сонно открыл глаза.

— …Что такое… — сонно пробормотал До Еджун и инстинктивно потянулся рукой к уху.

Но вместо него ладонь коснулась щеки Чон Сахёна. Вздрогнув от неожиданности, До Еджун повернул голову, и тут же губы Чон Сахёна с громким чмоканьем прижались к его щеке.

Затем он игриво прикусил мочку и сразу отпустил. До Еджун зажал ухо рукой и посмотрел на Чон Сахёна недоверчивым взглядом.

Чувствуя странное ощущение в ухе, До Еджун издавал звук «ы-ы» и начал яростно тереть его ладонью. Видя это недовольство, Чон Сахён рассмеялся и пригладил его волосы пальцами.

— Сам виноват, нечего было засыпать сидя.

— Я не знал, что задремал, — нахмурился До Еджун.

Он выглядел искренне обиженным. Чон Сахён снова обнял его за талию и завалился всем весом набок.

Не успел До Еджун и пикнуть, как они оба рухнули на кровать.

— Что! что такое…

— Теперь можно спать.

Рука Чон Сахёна мягко погладила его живот.

— Как я смогу заснуть в таком положении…!

— Почему нет? Только что ты прекрасно спал в моих объятиях.

— …Нет, это…!

— Баю-баюшки, наш хён-а. Сладко спит мой хён~…

Чон Сахён начал напевать бессмысленную колыбельную, поглаживая его живот. Постепенно рука поднималась выше и в итоге остановилась на груди До Еджуна. От осознания, что ладонь лежит прямо на груди, сердцебиение стало казаться еще громче.

Пока он волновался, что Чон Сахён может услышать этот громкий стук, нежная колыбельная продолжалась. Благодаря теплу чужого тела за спиной он в конце концов полностью провалился в сон.

***

Через несколько дней До Еджун полностью восстановил свои силы. Это была заслуга тщательного ухода Чон Сахёна.

Словно понимая свою вину, До Еджун стал вести себя немного расслабленно.

Теперь он всегда выходил проводить Чон Сахёна, потирая сонные глаза. И даже без напоминаний использовал обращение «дорогой».

— Дорогой, удачного дня~

Возможно, благодаря этому атмосфера вокруг Чон Сахёна стала мягче и теплее. В компании даже поползли слухи, что у него появилась девушка.

Хотя голос До Еджуна звучал сухо, Чон Сахён улыбался так, будто слушал признание в любви.

— Да.

До Еджун лениво зевнул и помахал рукой*.

*От Сани. Такое поведение Еджуна (капризность, нетерпеливость, фамильярность) считается проявлением «эгьё» — игривости в романтических отношениях. Он позволяет себе такое поведение с Сахёном, которого раньше боялся. А Сахён теперь реагирует положительно на все его капризы. Это показывает значительное развитие в их отношениях — в позитивном смысле. Ураган и забота их сильно сблизили.

— Ты еще не полностью выздоровел, так что не выходи на улицу просто так.

— …Хорошо.

— Тот женьшень, что я недавно купил — пей его, даже если невкусно, ради своего здоровья. Когда вернусь, проверю.

— …

— И даже если ты дома, не ходи в одной футболке и шортах. Надень хотя бы свитер.

— Ладно…

На бесконечные нотации До Еджун отвечал измученным голосом, без особого энтузиазма.

— И не забывай есть.

— ...Ты когда уже уйдешь?

До Еджун с тоской посмотрел на входную дверь.

— Позвони мне во время обеда.

— Я правда буду хорошо питаться, обещаю.

До Еджун широко раскрыл блестящие глаза и протянул мизинец, пытаясь вызвать максимальное доверие. Но Чон Сахён лишь смотрел на руку, но не протягивал свою. В итоге До Еджун сам взял его за пальцы, насильно сцепил мизинцы и поставил печать*.

*От Сани. В Корее обещание скрепляют мизинцами, а затем прижимают большие пальцы друг к другу — это называется «поставить печать». К такому жесту относятся довольно серьезно в бытовой жизни, особенно дети и молодежь.

— Обещание, видишь? Раз мы договорились, можно не звонить, да?

— …Хах.

— Быстрее на работу, быстрее. А то опоздаешь.

До Еджун прекрасно знал, что Чон Сахён никогда не опаздывает на работу. Но он специально поднял панику, словно случилось что-то серьезное, и начал подталкивать его к выходу. А потом любезно открыл входную дверь. Даже собака из школы конфуцианства через 3 года начинает цитировать стихи — так и До Еджун постепенно понимал, как нужно общаться с Чон Сахёном.

*От Сани. Пословица «서당개 삼 년이면 풍월을 읊는다» буквально означает «Даже собака, проведшая 3 года в конфуцианской школе, начинает декламировать стихи». Смысл такой: можно многому научиться, просто находясь рядом и не участвуя напрямую. То есть Еджун научился, как «правильно» взаимодействовать с Сахёном.

— Пока, дорогой. Заработай много денег!

— Ха, ну правда…

Чон Сахён издал смешок, словно не мог поверить в происходящее. И все же его взгляд был полон любви.

— Я пошел.

— Ага!

Под натиском До Еджуна он наконец ушел. Безусловно, ему нравилось, когда тот вел себя так мило. И при этом совсем не нравилось, когда пытался что-то скрыть.

Чон Сахён до сих пор не выяснил, почему До Еджун проигнорировал его слова в день тайфуна, вышел на улицу и насквозь промок.

Как только об этом заходил разговор, До Еджун сразу менял тему или вообще плотно закрывал рот. Можно было давить день или два, но постоянные пререкания ни к чему не приводили. Даже Чон Сахён в какой-то степени сдался.

Обычно До Еджун быстро пугался от малейшего давления и подчинялся — но на этот раз упорно избегал ответа. Похоже, он не собирался легко раскрывать причину.

В итоге Чон Сахёну оставалось только наблюдать за ним и строить предположения. Почему он решил выйти под дождь в тот день?

Из-за этого Чон Сахён стал следить за каждым движением До Еджуна еще более внимательно, чем обычно. И в результате обнаружил, что тот тайком что-то делает за его спиной. Родители подтвердили, что он практически не появлялся в ресторане, ссылаясь на какие-то важные дела.

Даже через камеру для животных можно было разглядеть только Бори, удобно устроившуюся на кровати. Но самого До Еджуна нигде не было видно.

Когда Чон Сахён звонил, из телефона доносился только шум — гул машин или музыка. Каждый раз он спрашивал:

— Хён, ты сейчас где?

И каждый раз ответы До Еджуна были разными.

Даже сегодня — сказал, что не будет звонить во время обеда. Явно просто предлог, чтобы незаметно улизнуть на улицу.

Стоило только подумать, что удалось поймать в ловушку, как он находил способ вырваться. Чон Сахён думал, что уже знает все привычки До Еджуна — и вдруг тот делал что-то совершенно неожиданное. Из-за него Чон Сахён постоянно ломал голову. Что же с ним делать?..

Чон Сахён задумчиво постукивал пальцами по столу. До самого конца рабочего дня он так и не смог найти решение своей проблемы. А когда вернулся домой поздно вечером, сразу взбежал по лестнице. В его шагах чувствовалась тревога — он так и не мог связаться с До Еджуном.

Начиная с последних минут перед уходом с работы, он продолжал набирать номер, но в ответ получал лишь бесконечные гудки. Перед тем как вернуться домой, Чон Сахён заглянул в ресторан. Но и там До Еджуна не оказалось. Более того — родители сказали, что сегодня вообще его не видели.

Совсем недавно он без предупреждения вышел под тайфун и серьезно заболел. Именно поэтому Чон Сахён был немного зол. Скорее всего, тот снова куда-то ушел и занимался странными вещами.

Бум!

Чон Сахён распахнул дверь в спальню До Еджуна.

— Хаа…

Комната была пуста. На кровати лежала Бори — мягким животиком вверх. Сонно моргая, она узнала Чон Сахёна и мяукнула в знак приветствия.

Он подошел к кровати, почесал кошку под подбородком и спросил:

— Бори, ты не видела хёна?

Бори лишь тянула подбородок и мурлыкала. Чон Сахён еще несколько раз погладил ее, а затем начал осматривать комнату.

И тут его взгляд упал на…

— …Телефон?

На кровати лежал мобильный До Еджуна.

— Он ушел просто так?

До Еджун никогда не выходил без него из дома. Он не был настолько смелым, чтобы игнорировать десятки, если не сотни звонков от Чон Сахёна.

Даже когда сбежал в родительский дом, не забыл прихватить его с собой… Чон Сахён с холодным выражением лица взял телефон. В тот же момент тот завибрировал — кто-то звонил. На экране появилось имя: «Хозяин квартиры». Видимо, это был владелец съемной квартиры До Еджуна. Чон Сахён вышел из комнаты и ответил на звонок.

— Алло?

— Алло, это арендатор? Студент До Еджун?

Называть студентом человека с высшим образованием и аспирантурой было неуместно. Но когда дело касалось До Еджуна, это казалось вполне понятным*.

*От Сани. Обращение «студент» (학생/хаксэн) часто используют по отношению к молодо выглядящим людям, даже если они уже не учатся. Еджун выглядит и ведет себя так, что окружающие воспринимают его как студента.

— Я знакомый Еджун-хёна. Сейчас его нет рядом.

— А, вот как? Дело в том, что срок аренды скоро истекает, и мы собираемся выставить квартиру на продажу…

Выслушав собеседника, Чон Сахён немного подумал и сказал:

— Тогда освободим квартиру и свяжемся с вами. Мы уже нашли новое жилье.

— Правда?

В голосе собеседника сразу послышалось оживление.

— Тогда, пожалуйста, сообщите, когда освободите квартиру.

— Хорошо.

Чон Сахён сохранил номер у себя, а затем стер историю звонков в телефоне До Еджуна.

Когда вернулся в комнату, Бори внезапно начала царапать дверцу шкафа. Обычно она не портила мебель или стены, поэтому Чон Сахён тут же подошел ближе.

— Что со шкафом?

— Мяу, — коротко мяукнула Бори.

Чон Сахён открыл дверцу.

— …

Внутри спал До Еджун, свернувшись калачиком. Чон Сахён не знал, как реагировать на эту абсурдную картину.

Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. До Еджун крепко спал в явно неудобной позе, с изогнутой шеей. Глядя на его тихое дыхание и равномерно поднимающуюся грудь, Чон Сахён не мог сдержать смешок — настолько безмятежным тот выглядел.

— Почему ты спишь здесь? — пробормотал он.

Затем подхватил До Еджуна под шею и колени. Погруженное в сон тело было совершенно расслабленным. Чон Сахён осторожно перенес его на кровать.

Как ни посмотри, До Еджун казался невероятно странным существом. Что творилось в его маленькой головке? Чон Сахён хотел заглянуть внутрь, чтобы проверить. Он понятия не имел, откуда вообще могла взяться идея спать в шкафу.

— Хён, проснись, — сказал он и потряс До Еджуна.

В обычной ситуации он мог бы оставить его спать и дальше. Но сейчас нужно было разбудить и выяснить причину.

— Еджун-хён.

— …Ммм.

— Дорогой.

— …М?

До Еджун слегка приоткрыл глаза. Затуманенный взгляд упал на Чон Сахёна, а затем он отвернулся.

— Что такое… хочу спать…

Похоже, его совершенно не смутил Чон Сахён рядом. Тот рассмеялся и начал легонько тыкать пальцем в его щеку. До Еджун лениво отмахнулся, словно прогонял надоедливую муху.

Чон Сахён перехватил его руку.

— Ай, ну чего… — невнятно промычал До Еджун, выражая свое недовольство.

— Почему ты спал в шкафу? И не отвечал на звонки.

— …А? В шкафу?

До Еджун с трудом приподнялся и огляделся. Увидев открытый шкаф, он коротко произнес: «А».

— Просто… были дела…

— В шкафу?

— …Ага.

— Ты искал одежду? Хотя нет. Для этого не нужно залезать в шкаф.

— …Это неважно.

— А мне интересно. Расскажи, — упрямо настаивал Чон Сахён.

Сонный До Еджун потер веки свободной рукой и сказал:

— Это секрет…

— Почему ты постоянно заводишь секреты за моей спиной? Мне обидно.

— Какая может быть обида, если я один знаю секрет? Не то чтобы все знали, кроме тебя… знаю только я…

— Вот именно. Муж и жена — одно целое, а ты все время меня исключаешь, — невозмутимо излагал свои доводы Чон Сахён.

— …С каких это пор мы муж и жена?

В этот момент До Еджун проснулся окончательно. Чон Сахён ответил так, будто вопрос был совершенно очевидным:

— С того момента, как хён назвал меня «дорогой».

— …

— «Дорогой» — это обращение между супругами. Если называешь меня так, значит, уже принял как мужа.

— Нет, погоди, что за чушь. Это все ты…!

— Что я?

До Еджун медленно отвел взгляд. Обращение «дорогой» было своего рода соглашением между ним и Чон Сахёном. Все началось с его импровизации — он солгал, что память вернулась, когда Чон Сахён угрожал применить «шоковую терапию»*.

*От Сани. Это было в 50 главе, там прямо есть слова «шоковая терапия».

До Еджун был вынужден называть его «дорогим» и делать вид, будто помнит те фальшивые моменты, которые тот придумал. А теперь он не мог рассказать правду. Кто знает, что он выкинет, если узнает.

— Хён, — мягко Чон Сахён.

— …

— Думаю, что сегодня не смогу оставить это просто так. Из-за того, что хён не отвечал на звонки, я переживал весь вечер.

— …Прости, но я правда случайно заснул. Я не игнорировал тебя специально…

До Еджун отчаянно следил за выражением его лица Чон Сахёна. Его глаза быстро двигались, пытаясь определить, насколько тот сердится.

— …Ты поел?

Затем ни с того ни с сего попытался сменить тему. Чон Сахён, словно понимая его уловку, твердо ответил:

— Да.

До Еджун понял, что путь к отступлению отрезан, поэтому попытался пробить дыру рядом с этим препятствием.

— …А я нет.

— Я же говорил тебе обязательно поесть, а ты меня не послушал?

Но эта дыра оказалась обрывом. До Еджун понял, что выкопал не проход, а могилу.

— Так не пойдет.

— А, что… что ты собираешься делать? — с тревогой спросил До Еджун

Чон Сахён спокойно посмотрел на него, а затем улыбнулся.

— Тебе интересно?

— …Да.

— Правда? Но раз ты постоянно заводишь секреты, мне тоже не хочется ничего рассказывать.

— …

До Еджун промолчал. Конечно… Он не мог признаться, что вспомнил историю из прочитанной в детстве книги, где главный герой попадает в другой мир через шкаф. В итоге он тоже решил попробовать — вдруг и с ним произойдет что-то подобное?

Честно говоря, ему было стыдно. План провалился, и, ко всему прочему, его застукал Чон Сахён.

— Может, если хён меня поцелует, я расскажу…?

Чон Сахён как будто проверял реакцию До Еджуна. Как только прозвучало слово «поцелуй», лицо До Еджуна автоматически сморщилось. Увидев это недовольное выражение, Чон Сахён приподнял уголки губ.

— …Мне обязательно нужно это знать?

— Сложно сказать.

Он загадочно улыбнулся и пожал плечами. От этого раздражающего поведения глаза До Еджуна сузились.

— Так что, будешь целовать или нет? — спросил Чон Сахён.

До Еджун погрузился в раздумья. Легко передав право выбора, Чон Сахён скрестил руки на груди и уставился на него.

Он еще ничего не сказал, но До Еджун уже ощущал непонятное давление — даже начал покусывать губы.

Выгодно ли знать, что задумал Чон Сахён? Или лучше оставаться в неведении? Но одно было ясно: когда знаешь, за что тебя бьют — это совсем не то же самое, что получать удары вслепую.

Ладно. До Еджун принял решение.

— Буду.

— Да?

— …Буду?

— Да-а.

— Я правда это сделаю! — решительно воскликнул До Еджун, словно готовился к поединку.

Когда его странные заявления прозвучали три раза, Чон Сахён изумленно рассмеялся. Казалось, это было объявление войны.

— И когда ты это сделаешь?

Эти слова разожгли в До Еджуне какой-то азарт — он внезапно подался вперед и прижался к чужому рту. Словно хваля его, Чон Сахён нежно обхватил затылок. Инициатива поцелуя принадлежала До Еджуну, но вести дальше предстояло Чон Сахёну.

Он несколько раз мягко прихватил губы, слегка посасывая и отпуская — будто поощряя двигаться дальше. Когда губы стали влажными и горячими, Чон Сахён облизал их языком. Он подался вперед, и До Еджун тут же схватился за шею, пытаясь удержать равновесие. Чон Сахён уложил его на кровать — словно только этого и ждал.

Не успев толком удержаться, До Еджун плюхнулся на одеяло. Все это время Чон Сахён мучал его язык. Наконец оторвавшись от чужих губ, он склонился к уху и прошептал:

— Сейчас я расскажу, что мы будем делать…

Глоть.

До Еджун нервно сглотнул скопившуюся слюну.

— Похоже, хён плохо понимает, чем занимаются супруги. Так что я решил как следует научить.

В голове До Еджуна вдруг стало пусто, словно его окатили ледяной водой. Жар от недавнего поцелуя мгновенно спал. Он смотрел на плечи Чон Сахёна, который теперь нависал сверху. Его волосы щекотно касались уха.

Повернув голову, он взглянул на До Еджуна. Кончик носа коснулся щеки. Казалось, хищник прижал горло добычи — До Еджун застыл и лишь едва дышал. Он чувствовал чужое дыхание на своей коже. Чон Сахён лениво моргал, будто изучая его.

— Я дам тебе шанс.

— …

— Объясни, почему не послушал меня и вышел в тайфун в тот день. И почему сегодня спал в шкафу. Если расскажешь, я не буду настаивать.

— …

Честно говоря, предложение было заманчивым. Но До Еджун понимал — если признается, что делал это все ради побега из этого мира… То Чон Сахён может запереть его в каком-нибудь подвале.

Нет, он был в этом уверен. Чон Сахён был именно таким человеком и уже не раз намекал на что-то подобное.

Он был особенно чувствителен к его побегам. Честность могла помочь избежать текущей опасности, но вскоре создала бы еще более неприятную ситуацию.

В итоге До Еджун покачал головой. Словно ожидая этого, Чон Сахён уткнулся лицом в его плечо и ласково потерся. Его волосы касались глаз, щек и губ До Еджуна. Затем он придвинулся ближе и начал легонько покусывать шею.

Из-за мягких укусов кожа стала горячей. Чон Сахён облизнулся и провел по ней языком.

Не привыкший к таким действиям, До Еджун слабо застонал.

Потребовалось много времени, чтобы адаптироваться к поцелуям — он просто не мог вот так сразу осознать такие интимные прикосновения. До Еджун хотел, чтобы это горячее, влажное и незнакомое ощущение поскорее исчезло.

— Ммм… это… странно.

— Что именно странно? — спросил Чон Сахён, не отрывая губ от его шеи.

До Еджун почти плакал, дрожа всем телом.

— Мурашки… жарко и мокро.

— Беда… дальше будет еще жарче и мокрее…

Рука Чон Сахёна скользнула в его штаны. До Еджун издал высокий звук и быстро поджал ноги.

Зажатая между бедрами рука не отступила — наоборот, начала проталкиваться еще глубже. И вскоре пальцы обхватили что-то мягкое.

— Раз мы супруги, нужно быть честными и ничего не скрывать.

С этими словами пижамные штаны и нижнее белье До Еджуна были стянуты одним движением. Все произошло так быстро, что он даже не успел за них ухватиться. От обиды плакать захотелось еще сильнее. Чон Сахён слегка надавил, и ноги До Еджуна безвольно раздвинулись.

Он перестал сопротивляться, когда Чон Сахён начал расстегивать свой ремень. Просто тупо смотрел на нижнюю часть тела перед собой. Когда брюки сползли до колен, он увидел под бельем очертания чего-то огромного.

До Еджун был шокирован не только угрожающим размером, но и тем, как спокойно Чон Сахён демонстрировал все это.

«Он что, правда хочет заняться со мной сексом?» — искренне хотелось задать такой вопрос.

Неужели у него действительно возникло такое желание — даже глядя на нижнюю часть До Еджуна?

До этого момента все можно было считать злой шуткой или розыгрышем, но уж точно не сейчас. Ведь член Чон Сахёна заметно окреп. Вопрос так и не был озвучен. Можно сказать, До Еджун увидел ответ своими глазами.

Чон Сахён спустил туго натянутое нижнее белье, и багровый член выскочил наружу с упругим звуком. Даже это короткое движение позволяло ощутить, насколько он тяжелый.

Он обхватил свой член одной рукой, а другой взял член До Еджуна и начал дрочить.

После такого визуального и слухового шока у того просто не могла возникнуть эрекция. Поняв, что его действия не приносят результата, Чон Сахён сменил тактику.

Он обвел головку указательным пальцем — словно рисуя круг. Затем провел по уретре. От резкого и острого ощущения До Еджун шумно втянул воздух.

— Тебе когда-нибудь сосали?

— Что…?

— Я спрашиваю, тебе когда-нибудь сосали здесь?

Чон Сахён щелкнул пальцем по члену, который слегка увеличился от недавней стимуляции. Пока тот покачивался из стороны в сторону, До Еджун стиснул зубы и покачал головой.

Чон Сахён улыбнулся — то ли с удовлетворением, то ли с чем-то похожим — и сказал:

— Я тоже никогда не сосал.

Он только договорил — и в следующий момент уже наклонился и обхватил член До Еджуна. Тот попытался приподняться, чтобы остановить его, но член уже исчез во рту. Протянутая рука лишь взлохматила чужие волосы.

Чон Сахён опустился ниже, чтобы было удобнее, и поднял взгляд на До Еджуна.

«Что… что я сейчас вижу…?»

Оказавшись в горячем влажном рту, член начал твердеть от жара. Хотя До Еджун не хотел этого и не имел таких намерений, кровь все равно приливала туда. Даже ноги напряглись от этих ощущений.

Словно успокаивая, Чон Сахён мягко погладил его бедра ладонью. Язык широко развернулся и начал лизать ствол, согревая член До Еджуна.

Когда он стал тверже, Чон Сахён опустил голову еще ниже и протолкнул член глубже. Напряженная головка ткнулась в нежное небо. Он поморщился и прикрыл один глаз.

До Еджун крепко зажмурился с побледневшим лицом. Было ощущение, словно вся кровь ушла в нижнюю часть тела. В руках он сжимал одеяло — так сильно, что ткань собралась в глубокие складки.

Это были ощущения, которые он никогда прежде не испытывал. Хоть и пытался максимально сдерживаться, но член все равно становился тверже. Это было неизбежно. Вскоре он стал горячее, чем рот Чон Сахёна.

В голове разливалась пустота. Сам факт того, что тот держал его член во рту, был настолько шокирующим, что До Еджун не мог думать ни о чем другом. Чон Сахён двигал головой вверх-вниз и в какой-то момент внезапно принял член глубоко в горло. Изо рта До Еджуна тут же вырвался судорожный вздох.

Он резко приподнялся и запустил руку в его волосы. Пальцы сильно дрожали. Казалось, вся кровь ушла вниз, отчего пальцы на руках и ногах стали бледными и холодными.

— М… ммг...

В глазах собрался жар — словно вот-вот польются слезы. Вокруг все побелело.

— А! — вскрикнул До Еджун.

Запрокинув голову, он не мог даже издать стон — только кадык дергался вверх-вниз. Чон Сахён еще раз раскрыл горло и опустил голову.

В животе всё плавилось. Наслаждение и боль пришли одновременно. Желание кончить прямо сейчас яростно боролось с разумом, который требовал сдержаться. До Еджун покачал головой с покрасневшими глазами и забился, пытаясь отодвинуться от Чон Сахёна.

Вскоре тот схватил его лодыжки, и До Еджуну пришлось спустить всю сперму прямо в рот. Стыд и слабость тяжело придавили сверху. Всхлипывая, До Еджун периодически вздрагивал всем телом.

Еще немного, и он расплачется. Было видно, как белесая жидкость вытекает между губ Чон Сахёна. Когда язык коснулся чувствительного члена, запоздалое удовольствие прокатилось по коже. До Еджун почти ненавидел его за то, что заставил испытать такие ощущения.

Наконец тот отстранился, и До Еджун жадно вдохнул. Сердце безумно колотилось, как после марафона, а грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе.

Чон Сахён раскрыл ладонь и выплюнул сперму. Глядя на стекающую жидкость, До Еджун крепко зажмурился. Ему хотелось просто потерять сознание в этот момент.

В этот раз отклик был честнее и ярче. Вены четко виднелись вдоль ствола. Чон Сахён нежно провел кончиками пальцев по этим неровностям. От острого ощущения До Еджун запрокинул голову и задрожал.

— Ты на удивление честен в своих реакциях. Так понравилось, как я сосал?

— …Нннг, — отчаянно замотал головой До Еджун.

Чон Сахён даже не улыбнулся на такой ответ.

— Я сам удивился, что не почувствовал отвращения. Похоже, действительно сошел с ума. Держал член во рту, а мне даже не противно. Более того, было приятно чувствовать, как ты реагируешь.

До Еджун ничего не ответил — только тяжело дышал.

— Думаю, я мог бы даже проглотить это.

С этими словами Чон Сахён поднес к До Еджуну руку с тем, что только что выплюнул. Тот в ужасе отпрянул, а Чон Сахён весело рассмеялся.

— Впервые вижу человека, который боится собственной спермы. Ты что, никогда не дрочил?

От этого потока непристойностей До Еджун никак не мог собраться с мыслями.

— Кстати, о мастурбации. Мне стало интересно, как это делает хён. Покажешь мне потом… А сейчас давай разберемся с этим.

Чон Сахён указал на свою промежность. Его член стал вдвое больше, чем раньше.

— Я и не думал, что буду так возбуждаться, беря в рот член… — сказал он и тихо рассмеялся.

Затем начал ласкать себя влажной от спермы рукой. Сухая кожа быстро стала мокрой от белой жидкости. До Еджун просто не мог смотреть на это откровенное зрелище и начал бегать глазами по сторонам.

Тц. Чтобы привлечь внимание, Чон Сахён щелкнул языком. Взгляд До Еджуна невольно вернулся к нему.

— Смотри на меня.

Хотя в его тоне не было ни угрозы, ни принуждения, но почему-то было трудно ослушаться. До Еджун смотрел с таким выражением лица, будто вот-вот расплачется. Не отводя взгляд, Чон Сахён продолжал двигать рукой. Вскоре по комнате начали разноситься влажные звуки — это смешалась его смазка и сперма До Еджуна.

Словно под гипнозом, тот опустил взгляд. Было что-то странное в том, как длинные изящные белые пальцы Чон Сахёна обхватывали толстый красный ствол.

Его глаза внимательно изучали До Еджуна. Он смотрел то на укрытую пижамой грудь, то на обнаженные бедра — и так по кругу. Затем слегка приподнял уголок губ. В этот момент глаза затуманились, и…

— А.

— …

— Ха…

Когда сперма начала стекать вниз по стволу, Чон Сахён остановил движения рукой. Его голос стал низким и тяжелым, как у только что проснувшегося человека. Схватив До Еджуна за лодыжку, он резко дернул на себя. Тот даже понять ничего не успел, как оказался полностью в его власти.

— Извини, но я не говорил, что на этом все закончится.

До Еджун просто растерянно смотрел в ответ.

— Не бойся. Иначе мне действительно захочется стать плохим.

— …

— Я не буду идти до конца. Просто повторим еще разок.

Чон Сахён прижался своими бедрами вплотную, взял в руки оба члена и сказал:

— Руки заняты, разденешься сам до конца?

В обычной ситуации До Еджун давно бы сбежал, но сейчас просто послушно потянулся к своей рубашке. Причиной тому было сильное удовольствие, которое он только что испытал. До Еджун был настолько погружен в глубокое послевкусие, что даже засомневался — неужели он настолько чувствителен к стимуляции?

Он никогда прежде не испытывал подобных ощущений. Самостоятельные движения ладонью не приносили такого наслаждения. Мозг придумывал всевозможные оправдания для рационализации происходящего:

…Рука Чон Сахёна, сжимающая его член, слишком сильная. Если сопротивляться, он может просто раздавить. А еще он обещал закончить после одного раза.

Закончив размышлять, До Еджун начал расстегивать пуговицы рубашки. Но они не поддавались — то ли из-за того, что одежда была почти новой, то ли потому, что это была дорогая брендовая вещь, которую он никогда раньше не носил.

Чон Сахён с расслабленным видом наблюдал, как он возится с одной пуговицей. Чувствуя еще больше давления от его взгляда, До Еджун в итоге расстегнул до середины и сдался. Тогда Чон Сахён закатал пижаму вверх и поднес к его губам.

— Возьми в рот.

До Еджун слабо возразил взглядом. Разумеется, это не подействовало — Чон Сахён осторожно вложил ткань в его приоткрытый рот. Затем, целуя обнаженную кожу и спускаясь вниз, взял обе лодыжки и прошептал:

— Не волнуйся, я снова сделаю приятно.

Эти слова безошибочно попали в самую суть. Задетый за живое, До Еджун глубоко вздохнул.

— Только тихо. За дверью твои родители.

Его словно окатило холодной водой — он дернулся и задрожал, внезапно осознав реальность. Дверь в комнату была лишь слегка приоткрыта.

Стоило открыть рот, как Чон Сахён тут же остановил его.

— Ш-ш, не двигайся. Это поможет не издавать звуков, — нежно объяснил он и мягко погладил щеку. — Поэтому крепко держи во рту. Если нас поймают… будет довольно неловко, правда?

Казалось, сам Чон Сахён совершенно не беспокоился о том, поймают их или нет. Нет, скорее он выглядел так, будто ему даже нравилась эта ситуация. Страх испытывал только До Еджун.

Он послушно кивнул — чувствовал, что случится что-то ужасное, если ослушается. Словно потеряв контроль над происходящим, он мгновенно стал покорным. А затем вдруг вспомнил что-то важное и промычал в рубашку.

Чон Сахён вытащил зажатую во рту ткань.

— …Ты ведь не сделаешь больно?

Словно умиляясь, Чон Сахён слегка улыбнулся и кивнул. Как можно спрашивать такое в подобной ситуации?

— Не сделаю больно. По крайней мере, пока.

— …Можешь пообещать?

— Хочешь клятву на мизинчиках?

На этот раз Чон Сахён первым протянул мизинец. До Еджун ухватился за него, как за спасительную соломинку. Даже если это была ложь, ему оставалось только верить. Он умоляюще посмотрел в ответ.

К несчастью, этот взгляд что-то пробудил в Чон Сахёне — он резко выпрямился и отстранился.

Вскоре До Еджуна положили на бок, ноги согнули и прижали друг к другу. Чон Сахён крепко держал его за колени, слегка надавливая. Другая рука ласкала член До Еджуна, выступающий над бедрами. Жар продолжал нарастать, но стимуляция была нерегулярной, поэтому он мог только терпеть в постоянном возбуждении.

Лучше бы член просто опал. Но каждый раз, когда это почти происходило, Чон Сахён идеально касался его — словно по волшебству. В какой-то момент он надавил большим пальцем между бедер, пытаясь раздвинуть их. В образовавшемся просвете виднелась округлая промежность.

Чон Сахён взял свой член и пару раз постучал по этому месту. Плечи До Еджуна вздрогнули.

Вскоре он протиснулся в щель между бедрами и расположился прямо под членом До Еджуна. Когда головка проехалась по стволу, он сглотнул стон.

— Посмотри на это.

Стоя на коленях, Чон Сахён наклонился вперед и уставился на их прижатые друг к другу члены. Затем, словно находя это милым, несколько раз коснулся чужой головки. Скользкая жидкость растянулась паутинкой вслед за пальцами.

— Как пошло.

— Мм-мх, — До Еджун зажмурился и подавил звук, похожий на всхлип.

— Сейчас мы и правда похожи на супругов.

Чон Сахён, рассуждающий о супружестве в такой момент, казался совершенно сумасшедшим. До Еджун отчаянно вцепился в одеяло, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны.

Честно говоря, это всё было слишком возбуждающим для него. Поскольку он никогда не думал, что будет заниматься чем-то подобным в этом теле, то не мог не реагировать так остро на действия Чон Сахёна.

Тот медленно отвел бедра, а затем толкнулся вперед. Член До Еджуна упруго подскочил вслед за движением. С этого момента Чон Сахён начал двигаться по-настоящему, с силой. Каждый раз, когда его член скользил между ног, в животе поднималась непонятная волна жара.

До Еджун думал, что это просто от трения — но не только оно было причиной. Незаметно они оба перешли только на горячее, прерывистое дыхание.

Тяжело дыша, он отпустил одеяло и, сам того не осознавая, потянул руку вниз.

Трение продолжалось, но его интенсивности не хватало для достижения оргазма. Член едва выделял смазку — До Еджун балансировал на самой грани.

Это умеренное наслаждение казалось настоящим ядом. Хотелось уже просто кончить побыстрее и освободиться. Когда он со стоном попытался обхватить свой член, Чон Сахён оттолкнул его руку.

— А!..

До Еджун открыл рот, выпустив влажную от слюны ткань.

— Как бы супруг ни торопился, так нельзя. Разве ты не знаешь, что муж и жена — это одно целое?

До Еджун посмотрел на Чон Сахёна с обидой. Тот явно намекал, что они должны кончить вместе. Он взглянул на его член, который плотно прижимался к его собственному. Так твердо стоял… Будто мог взорваться в любой момент. Возможно, именно из-за такого размера ему требовалось больше времени для кульминации.

Он сможет кончить только тогда, когда кончит Чон Сахён.

Когда До Еджун осознал это, то схватился уже не за свой, а за его член. Он не испытывал никакого отвращения. Интересно, Чон Сахён чувствовал то же самое, когда брал в рот?

Глаза Чон Сахёна загорелись интересом — видимо, он и представить не мог, что До Еджун возьмет в руки его член. Тот начал неловко мять его, лежа в неудобной позе.

Движения были неумелыми — казалось, такая неопытная стимуляция не принесет никакого удовольствия. Но одно лишь осознание того, что это делает До Еджун, произвело эффект. Член Чон Сахёна стал еще больше.

«Еще больше? Серьезно?» — До Еджун в ужасе ощутил, как эрекция увеличивается в его руках. Кожа казалась такой каменной, что даже при сжатии не прогибалась под пальцами. В итоге До Еджун просто сложил руку кольцом, создав что-то вроде туннеля.

Чон Сахён усилил толчки, проходя между бедер — и затем сразу в его пальцы. Эхо влажных шлепков разносились по комнате. От этих звуков лицо До Еджуна горело, словно Чон Сахён действительно входил в него. Шея и уши покраснели от стыда.

Чтобы избавиться от странного ощущения, До Еджун неосознанно сжал ладонь сильнее. Когда он крепко стиснул член, Чон Сахён издал низкий стон. Не от боли — наоборот, эта сладкая мука была приятной. В этом давлении он почувствовал приближение оргазма и протянул руку, чтобы обхватить член До Еджуна.

Это был момент, которого тот ждал больше всего. Момент, когда можно выпустить сдерживаемое желание.

Обхватив его член, Чон Сахён начал быстро дрочить. Затем вдруг надавил большим пальцем на отверстие уретры. До Еджун задрожал всем телом и толкнулся вперед. Колени чуть разогнулись, а бедра напряглись — и в какой-то момент сперма хаотично разбрызгалась по одеялу. Почти в тот же миг по его ладони растеклось тепло — Чон Сахён тоже достиг оргазма.

Как и хотел Чон Сахён, они кончили почти одновременно. До Еджун обмяк, будто растерял все силы. Выпрямив ноги, он принял более удобное положение.

Теперь ему было совершенно безразлично, видно его интимные места или нет. В конце концов, он уже все показал — больше не было смысла прятаться.

Чон Сахён все еще сжимал его член, будто пытаясь выдавить последние капли. С головки медленно стекала беловатая жидкость — прямо по тонким венам вниз. Чон Сахён собрал ее пальцами. До Еджун тут же дернулся и свел ноги вместе.

— Хватит… перестань трогать…

После оргазма чувствительность сильно обострилась. Прикосновения казались болезненными, а не возбуждающими. Когда До Еджун отчаянно замотал головой, Чон Сахён аккуратно отстранился. Затем мягко убрал с его лба влажные от пота волосы.

— Как известно, супруги всегда моются вместе, — пробормотал он низким голосом и поднял До Еджуна на руки.

Тот даже не сопротивлялся — был слишком измотан после того, как изо всех сил кусал пижаму, чтобы не шуметь.

Он попытался оттолкнуть Чон Сахёна слабыми руками, но тот лишь тихо рассмеялся — никакого эффекта от этого не было. Вскоре До Еджуна опустили в ванну. Холодное прикосновение к голой коже заставило его вздрогнуть.

— Ай, холодно!

Чон Сахён включил воду. И только когда вода стала подходящей температуры, направил струю на До Еджуна.

Тот поспешно выхватил душ из его рук. Затем робко произнес:

— Я… я сам помоюсь…

В комнате не горел свет, поэтому было терпимо. Но в ванной освещение казалось особенно ярким — еще и отражалось от белых плиток на стенах, полностью освещая его наготу. Кое-где на коже засохли капли спермы, и этого было достаточно для абсолютного стыда.

Глядя на До Еджуна, который даже не мог поднять глаза и бормотал что-то себе под нос, Чон Сахён слегка улыбнулся и погладил его по голове.

— Хорошо. Сегодня ты постарался, поэтому я уступлю.

— …Спасибо.

Как только послышался щелчок закрывающейся двери, До Еджун отложил душ, закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. Он думал, что никогда не испытывал к Чон Сахёну никаких особых чувств, но сегодня кончил от его руки.

Только сейчас ему стало невыносимо стыдно, что он стонал под ним. В тот момент он просто следовал инстинктам, и это лишь усиливало психологический удар.

«Кажется, у меня серьезные проблемы».

Хотя обычно он винил во всех своих бедах Чон Сахёна, на этот раз источником неприятностей был он сам.

***

Видимо, события того дня сильно потрясли До Еджуна — он начал откровенно избегать Чон Сахёна. Даже вставал намного раньше обычного и исчезал в ресторане. Говорил, что будет помогать родителям.

Эта забавная история произошла, пока Чон Сахён принимал душ.

[Еджун-хён: я сгодня с ро дтелями на работу пойду1! хрошего дня!]

Разглядывая опечатки, Чон Сахён не мог сдержать смех. Насколько же он торопился, что отправил такой неряшливый текст?

Хотя было очевидно, что он пытается его избежать, но даже это казалось Чон Сахёну милой уловкой. Может, проблема в нем самом?

Вытерев мокрые волосы, он надел рубашку.

Странное поведение До Еджуна на этом не закончилось. Мало того, что он сбегал, так теперь еще и часто прятался в шкафу. Возвращаясь с работы и не обнаруживая его в комнате, Чон Сахён просто открывал дверцу шкафа.

Иногда он спал там, а иногда просто дремал. Почему он вообще забирался в такое тесное место, было совершенно непонятно. Но поскольку действия До Еджуна редко поддавались логическому объяснению, Чон Сахён считал это очередной причудой.

Бывало и такое, что он что-то искал, тщательно осматривая каждый угол комнаты. Чон Сахён видел все через камеру для животных. До Еджун поднимал уже проверенное одеяло, перебирал наволочки, суетливо шарил по углам, а потом хватался за голову.

К этому моменту Чон Сахён действительно начал думать, что До Еджун может быть инопланетянином. Он же сам говорил раньше, что не из этого мира. И словно пытаясь доказать свои слова, совершал непонятные поступки, что приводило Чон Сахёна в замешательство.

И все же он не мог отвести от До Еджуна глаз. Наблюдать за ним было все равно что смотреть на животное, с которым невозможно найти общий язык. Даже настоящую кошку Бори можно понять — достаточно взглянуть в ее глаза, посмотреть на движения и послушать мяуканье. С До Еджуном даже это не работало.

Говорят, сейчас появились технологии, переводящие звуки домашних животных — Чон Сахён хотел бы купить переводчик с языка До Еджуна, если бы такой существовал.

Сегодня он снова не отвечал на звонки. Вернувшись домой, Чон Сахён думал, что До Еджун опять спрятался в шкафу — но он спокойно спал на кровати. Рядом валялись какие-то книги.

— Это еще что?

Чон Сахён поднял книгу, которая лежала на самом краю кровати. Увидев обложку, он не смог скрыть изумления.

<Любовь, расцветшая в постели>.

Забавно было видеть, что До Еджун читает такие вещи — ведь после того дня он вздрагивал даже от легких прикосновений пальцев. Название на ярко-розовой обложке говорило само за себя, а на обороте красовалась надпись: «Эротический роман, покоривший весь мир!»

Описание начиналось со слов «Романтическая история двух незнакомцев после случайной ночи…». Читая это, Чон Сахён посмотрел на другие книги.

Все они оказались любовными романами. «Жизнь — это романтика», «Люби меня и сегодня, пожалуйста», «В ночи, когда я жажду тебя»…

Просматривая названия одно за другим, Чон Сахён издал недоверчивый смешок и аккуратно сложил все книги на стол.

Он совершенно не понимал, зачем До Еджун вдруг начал читать такое. Заинтересовавшись содержанием, сел в кресло и пролистал несколько страниц.

— Так вот что ему нравится…

Хотя это и было трудно понять, но если До Еджуну нравились такие книги, стоит принять к сведению. Чон Сахён легко перелистывал страницы. Вдруг его взгляд зацепился за реплику персонажа, который, видимо, был главным героем.

«Я искренне люблю вас».

Он прочитал эту фразу вслух. Голос, взгляд, скользящий по строчкам — все было совершенно безразличным.

— Любовь… любовь, значит…

То есть До Еджун хочет любить? Или хочет, чтобы любили его? Пусть Чон Сахён и не вел себя как герои этих книг, но он определенно дарил достаточно любви. Неужели ему было мало?

Чон Сахён погрузился в размышления. Потирая подбородок, он смотрел на спящего До Еджуна. Возможно… Он иногда бывает недалеким, поэтому нужно напрямую говорить о своих чувствах. Только так он поймет.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, До Еджун заворочался и открыл глаза. И вздрогнул от испуга, увидев огромную фигуру у своих ног.

— Т-ты чего там… напугал…

— Я люблю вас.

— …А?

— Я искренне люблю вас.

При чтении фраза звучала безжизненно, но сейчас вдруг обрела совсем другое звучание. Глядя на До Еджуна, он вложил столько эмоций, что даже стало смешно от такой перемены.

— Что… что с тобой... страшно.

— Я искренне люблю вас, — еще раз четко произнес Чон Сахён.

Тогда До Еджун с серьезным выражением лица спросил:

— Ты что… ударился головой? Или тоже потерял память? Что случилось? И с чего вдруг «вас»… Может, с работой что-то?

Он резко сел и поспешно приблизился, обхватив голову Чон Сахёна руками. Опасаясь, что может найти какую-нибудь шишку или вмятину, начал внимательно перебирать чужие волосы.

Чон Сахён обнял До Еджуна за талию. Даже оказавшись зажатым между его ног, тот продолжал трогать лоб и проверять температуру.

— Я не болен.

— …Точно? Тебя словно подменили… Или проблема во мне? Может, это мой сон? Хотя нет, какой еще сон… — бормотал До Еджун, щипая себя за щеку.

Острая боль была доказательством, что это реальность.

— Тебе такое нравится?

Чон Сахён поднял книгу, которую держал в руке. Увидев обложку, До Еджун обессиленно выдохнул «а».

— Так вот в чем дело?

— Да. Она валялась на кровати.

— Видимо, уснул во время чтения…

До Еджун протянул руку, чтобы забрать книгу — но Чон Сахён ловко отвел ее в сторону.

— Что такое?

Каждый раз, когда До Еджун пытался дотянуться, книга ускользала. Наконец, он схватил запястье и выхватил ее. Затем собрал все остальные и запихнул в шкаф, где они чаще всего и лежали.

— Может, выбросить этот шкаф?

Услышав эти слова, До Еджун замер. Голос Чон Сахёна звучал мрачно и низко. Стоило ему заговорить таким тоном — и слова обычно превращались в действия.

Хотя шкаф был лишь посредником и не такой уж важной вещью, у До Еджун не хватило смелости согласиться*. Вместо этого он стал осторожно наблюдать за его реакцией.

*От Сани. Он боится давать четкий ответ, когда Сахён в таком настроении. Не хочет провоцировать на действия.

В итоге Чон Сахён пришел к довольно разумному выводу:

— У тебя что, позднее половое созревание началось?

Желание уединиться в каком-нибудь укромном месте, интерес к любви, постоянные тайны…

Кто угодно увидел бы в этом типичные признаки подросткового возраста. Однако учитывая возраст До Еджуна, оно наступило с огромным опозданием.

— Что? Какое еще созревание? Сколько мне лет…

— Глядя на поведение хёна, очень похоже.

— …Что я такого делаю?

Чон Сахён осмотрел его с головы до ног — словно говоря, что слова не нужны. До Еджун ответил недовольным взглядом. Но если бы кто-то спросил, кто из них больше похож на взрослого… Пришлось бы честно признать, что это Чон Сахён.

До Еджун прижал руку ко лбу и вздохнул. Он вдруг почувствовал себя по-настоящему жалким.

— Это… я просто читал, потому что хотел кое-что узнать.

На этот раз он накупил кучу любовных романов, потому что подумал — если он попал в мир одной книги, может быть, сможет попасть и в мир другой?

Поэтому специально выбирал только те новеллы, где такие ситуации не происходят — самые мирные. И чтобы кроме главной героини и главного героя не было значимых персонажей. И тем более злодеев. Из-за такого отбора он нашел только произведения с минимумом событий и особенно насыщенной романтикой, но…

Он не ожидал, что Чон Сахён найдет эти книги.

До Еджун планировал прочитать все тайком и аккуратно спрятать. Однако он так долго избегал букв после окончания аспирантуры… Стоило открыть книгу, как его сразу одолевала сонливость.

Все это время он только подозревал, но теперь был уверен — после окончания учебы его интеллект действительно снизился на два уровня. Будто мозг решил больше не думать и объявил забастовку.

— Если тебе хочется романтики, можешь заниматься ею со мной. Не читай такое. Мне что, ревновать к бумажным персонажам? — спросил Чон Сахён с недоверчивой усмешкой. Словно сам не верил в то, что говорит.

«Ну… с моей точки зрения ты такой же герой из бумаги…»

До Еджун проглотил эти мысли, не решаясь произнести вслух.

— А, так вот почему ты сказал те странные слова?

— Какие? Это было искреннее признание в любви.

— …

Он не имел в виду, что сами слова странные. Странно было то, что они прозвучали из уст Чон Сахёна. Но и этого До Еджун не решился сказать вслух.

— В общем… ты меня напугал. Я правда подумал, что ты сошел с ума.

— Да, я тоже.

— Что?

Он широко раскрыл глаза — не ожидал, что Чон Сахён так легко с ним согласится. Тот лишь слегка улыбнулся и промолчал.

***

Впервые за долгое время они сидели на диване в гостиной первого этажа. Шшш… Из открытой банки пива поднялась пена. До Еджун сразу сделал два глотка. По телевизору шел повтор популярной сейчас дорамы. Это была уже 4 серия, но поскольку ни один из них не видел предыдущие… Они просто смотрели в экран, не следя за сюжетом.

Безразлично глядя на актера, До Еджун спросил:

— Тебе не трудно здесь жить?

В романе Чон Сахён описывался как человек, который больше всего ценил одиночество. Поэтому он очень не любил пускать кого-то в свой дом или даже офис. Вместо этого назначал встречи в чужих офисах или где-то за пределами личного пространства.

Но этот Чон Сахён постоянно приглашал его к себе домой. Более того, он даже хотел жить вместе. И часто заходил в его съемную квартиру, а теперь жил здесь — в доме, который не принадлежал ни одному из них.

Поэтому До Еджун думал, что тот просто терпит все это. Что вынужден оставаться здесь, потому что До Еджун когда-то сбежал. Честно говоря, он даже немного беспокоился. Мог ли Чон Сахён чувствовать себя комфортно в этом пространстве, где не было никакой личной жизни?

Сегодня До Еджун планировал хорошенько успокоить его и отправить обратно домой. Как раз для этого разговора он и попросил купить алкоголь — это была такая подготовка. Если бы он заговорил как обычно, Чон Сахён мог просто отшутиться и перевести тему.

До Еджун знал, что это был такой способ взаимодействия с миром. Своего рода защитный механизм, чтобы скрыть свои слабости и истинные чувства. Если бы он не знал этого факта, то просто не обратил бы внимания. Но теперь ему было известно так много… До Еджун уже не мог делать вид, что не замечает.

Чон Сахён пристально смотрел на него. Словно пытался понять, откуда возник такой вопрос.

— Мне совсем не трудно. Почему? Я выгляжу так, будто мне неудобно?

Чон Сахён ответил без малейшего колебания. В его голосе не было ни капли лжи. Немного растерявшись от такой неожиданной реакции, До Еджун ответил:

— А? Нет…

— Мне ни разу не было неудобно рядом с хёном. А тебе?

Хотелось сказать, что он сам почти каждый раз чувствует неловкость, но До Еджун лишь выдавил натянутую улыбку и покачал головой.

— И мне… тоже.

— Хотя хён скорее боялся меня, чем чувствовал дискомфорт.

Услышав эти слова, До Еджун затаил дыхание.

«Чон Сахён знал об этом…?»

Сейчас страх уже был не таким сильным, как раньше. Но при первой встрече образ Чон Сахёна оказался настолько ярким, что он боялся — вдруг тот начнет вести себя как сумасшедший? Прямо как в оригинальном романе.

Честно говоря, в самом начале знакомства До Еджун переживал, что Чон Сахён может закопать его где-нибудь в горах.

Конечно, сейчас он уже так не думал.

Просто… иногда казалось, будто Чон Сахён может запереть его в каком-нибудь подвале, о котором никто не знает. Но теперь он хотя бы не боялся, что тот может просто убить.

До Еджун повернул голову, украдкой наблюдая за Чон Сахёном. Тот безучастно смотрел в телевизор.

Видимо, прошлые слова он сказал просто так — не придавая особого значения. До Еджун с облегчением потянулся за пивом, как вдруг…

— Ты такой трусливый, да?

Чон Сахён повернул голову. Неожиданно встретившись с ним взглядом, До Еджун поперхнулся и закашлялся. Не задумываясь, Чон Сахён подставил ладонь и поймал капли пива, которые вылетели из его рта.

— Ты в порядке? Ох, все пролил.

А потом даже вытер тыльной стороной ладони его губы. Наблюдая, как Чон Сахён встает и идет в ванную мыть руки, До Еджун оцепенел. Это выглядело так, будто тот действительно был его парнем.

Сначал он вернулся с парой салфеток, а затем и вовсе принес целую коробку.

— Горло не болит? Из-за газов может быть больно.

В ответ на такую естественную заботу До Еджун только растерянно покачал головой и сказал, что все в порядке.

— Не пей так быстро.

— Ага… спасибо.

— Не за что.

Чон Сахён как ни в чем не бывало сел обратно на диван и начал доставать снеки. Затем аккуратно разложил чипсы и вяленое мясо — все, что любил До Еджун.

— Я всегда делил людей на две категории.

— Две?

— Да. Как думаешь, на какие?

Как он их разделял? До Еджун искоса взглянул на Чон Сахёна. Учитывая его происхождение и обстоятельства, ответ был очевиден.

— …На выгодных и тех, кто приносит убыток?

Чон Сахён рассмеялся, словно это было забавно.

— Ты так думаешь?

— Разве нет? — почти уверенно переспросил До Еджун.

Чон Сахён, которого он знал, был именно таким. Он не понимал, почему человек, который всегда хладнокровно просчитывал выгоду, играет с ним в бесполезную любовь…

— Нет, не так.

До Еджун нахмурился.

— Тогда как?

— Я.

Чон Сахён указал пальцем на себя.

— И все, кто не я.

Это было нелепо. Такая классификация была примитивной и однобокой, как у маленьких детей. До Еджун сдулся, словно из него вышел весь воздух.

— И что это за классификация такая?

— Это правда, — серьезным тоном продолжил Чон Сахён. — Мне больше ничего не требовалось. Кроме меня остальные — чужие. В конечном счете важен только я.

— …Ясно.

В каком-то смысле это было похоже на Чон Сахёна.

До Еджун кивнул, думая: «Ну, конечно».

— Но сейчас я так не думаю.

— …А?

— Сейчас…

Улыбнувшись какой-то непонятной улыбкой, Чон Сахён положил в рот чипс. Раздался хруст, когда картофельная пластинка разломилась.

— И как же ты думаешь сейчас? — спросил До Еджун, не сдержав любопытства.

Чон Сахён посмотрел с таким умилением, будто тот проглотил брошенную наживку.

— Тебе интересно?

— …Нет, не то чтобы очень…

— Тогда не скажу, — сказал Чон Сахён и покачал головой, растягивая губы в улыбке.

До Еджун угрюмо спросил:

— А если скажу, что интересно, расскажешь?

— Нет.

Чувствуя себя полностью одураченным, До Еджун разочарованно хмыкнул и стал жадно пить пиво. При этом он изо всех сил старался испепелить Чон Сахёна взглядом. Но тот смотрел в ответ прямо и твердо — и даже не моргал.

Раньше он совершенно не знал, каково это — иметь место, куда можно вернуться, и человека, который тебя ждет.

Кажется, ему хотелось чего-то подобного детстве. Но немного повзрослев, он перестал даже думать об этом. Любые ожидания казались бессмысленной тратой энергии. А потом даже сами эмоции стали какими-то ненужными.

С тех пор жизнь Чон Сахёна была сплошной скукой. Повседневность превратилась в инерцию. И когда в эту повседневность добавился всего один человек — До Еджун — жизнь внезапно изменилась.

Нет, это было словно создание нового мира.

Мира, где он живет как другие люди: просыпается утром, ворчит, что не хочет на работу, ждет окончания рабочего дня, по пути домой думает о ком-то и покупает что-то вкусное, болтает с этим человеком о всяком и засыпает рядом.

Словно падая, Чон Сахён резко опустил лоб на плечо До Еджуна. Тот вздрогнул от неожиданного прикосновения.

— Давай так посидим немного. Совсем чуть-чуть.

— …Хорошо.

Голос Чон Сахёна звучал непривычно тяжело. Словно вата, пропитанная водой.

До Еджун неловко поднял руку и похлопал его по спине. Он не знал, что случилось, но точно видел, что тот устал. А До Еджун не был настолько бессердечным, чтобы оттолкнуть уставшего человека.

Чон Сахён все больше наваливался сверху, прижимаясь к груди. Это было тяжело, но До Еджун все равно изо всех сил старался выдержать его вес…

— …Ух!

Но в итоге не справился и завалился назад. Словно так и было задумано, под затылок скользнула чужая рука — чтобы избежать удара. Внезапно оказавшись на полу в гостиной, До Еджун заметался, пытаясь подняться. Воспользовавшись моментом, Чон Сахён прижался ближе и обнял его.

— Уф, тяжелый…! — с трудом выдавил До Еджун.

Чон Сахён напряг руки, чтобы поддерживать свой вес.

— Твои родители сегодня точно не вернутся?

Из-за этого вопроса глаза До Еджуна забегали.

— …Почему ты спрашиваешь? — стараясь скрыть дрожь в голосе, как можно спокойнее спросил он. Но даже при таких усилиях голос заметно дрожал.

— Хочу всю ночь играть с хёном в сесесе*.

— …

*От Сани. Сесесе (쎄쎄쎄) — популярная корейская детская игра, в которой игроки по очереди выполняют простые движения руками (типа «камень-ножницы-бумага»), при этом напевая «се-се-се». Здесь есть двусмысленность из-за созвучия с корейским произношением слова «секс» (섹스/сексы).

На мгновение До Еджуну показалось, что он услышал совсем другое слово — похожее по звучанию. А когда все понял, посмотрел на Чон Сахёна с крайне озадаченным выражением. Тот легко рассмеялся и ткнул пальцем в его щеку.

— Шучу. Но куда они уехали? Я не совсем понял.

Чон Сахён отодвинулся. Затем взял До Еджуна за руку и помог ему сесть. Тот тут же отполз подальше, настороженно поглядывая — нужно было обеспечить безопасную дистанцию.

— У них встреча выпускников старшей школы…

— И они вместе пошли? Учились в одной школе?

— Ага…

— Вау… похоже, они действительно созданы друг для друга.

Чон Сахён не скрывал восхищения. Он думал, что такие истории бывают только в сказках. Все известные ему пары были больше похожи на деловых партнеров. Фиктивные браки, основанные на выгоде между компаниями или семьями.

Супружеские отношения были лишь формальностью, а любовь — иллюзией, за которой гонялись только глупцы. По крайней мере, именно такой урок вынес Чон Сахён из своей жизни.

До Еджун как бы между прочим начал рассказывать:

— Изначально в старшей школе они были просто хорошими друзьями, но потом случайно устроились в одну компанию и начали встречаться. После свадьбы мама первая уволилась, пробовала разные занятия, начала бизнес. Он оказался очень успешным, и папа тоже уволился, чтобы работать вместе с ней.

Внезапно он встал, словно что-то вспомнив.

— Ты куда?

— Моя старшая школа и старшая школа родителей — одна и та же. У меня есть фотографии, где мы в одинаковой школьной форме.

— Хочешь показать?

— Ага. Дизайн с тех пор не менялся, поэтому форма казалась реально старомодной.

Голос До Еджуна становился все тише, пока он шел к спальне. Какое-то время оттуда доносился грохот, а затем он появился с чем-то тяжелым в руках.

Это были два альбома: один выглядел потрепанным от времени, а другой — с более современным и чистым дизайном.

Естественно, Чон Сахён заинтересовался вторым — там были школьные фото До Еджуна. Пока искал его на на страницах, До Еджун начал листать выпускной альбом родителей.

— Нашел…!

— Я тоже.

Они сказали это почти одновременно.

— Вау… не могу на это смотреть. Почему я такой некрасивый…

В шоке от своего внешнего вида, До Еджун прикрыл фото рукой. Но Чон Сахён уже успел внимательно рассмотреть снимок и запомнить все детали.

— Почему? Милый же.

— Прическа ужасная…

— Не ужасная. Как у птенца*.

— …Это и значит, что ужасная.

*От Сани. В оригинале здесь «новорожденная сорока». У молодых восточных сорок часто взъерошенные перья, особенно на голове, что выглядит забавно.

До Еджун недоверчиво посмотрел на Чон Сахёна, а тот с абсолютно серьезным выражением лица покачал головой.

— Тогда я заберу эту фотографию.

— …Зачем? Не отдам.

— Хён сам сказал, что ему не нравится. А мне нравится. Так что правильно будет, если она достанется мне, разве нет?

— …Это как вообще работает? Права на изображение принадлежат мне, вообще-то.

До Еджун потянул альбом к себе. Чон Сахён не хотел уступать и потянул обратно. Пока продолжалась эта детская возня, родительский альбом оказался совсем забыт и постепенно сдвигался в сторону.

— Ладно, ладно. Тогда я просто гляну, что там.

Прищурившись, До Еджун недовольно поджал губы. Но вскоре кивнул и разжал пальцы.

В итоге Чон Сахён заполучил альбом и тут же перевернул страницу. Сначала были фото по плечи, но потом открылся разворот с людьми в полный рост в разных позах. Чон Сахён мгновенно нашел До Еджуна среди множества учеников.

— …Кому это сердечко предназначалось? — спросил он.

— Сердечко? Где?

У До Еджуна было такое выражение лица, словно он действительно ничего не помнил. Он вплотную придвинулся к плечу Чон Сахёна. Щеки́ коснулись его волосы, но До Еджун не отстранился.

— А, это. Фотограф сам предложил такую позу…

При взгляде на страницу всплыло смутное воспоминание. Тогда он неловко мялся, не зная, какую позу принять. Фотограф лично показал, как нужно встать.

В итоге получилась самая обычная выпускная фотография — он скованно стоял, сложив руки сердечком. Хотя со стороны это могло напомнить актера на презентации фильма, который посылал всем сердечки…

До Еджун получился максимально неловко, делая неуклюжее сердечко и пытаясь улыбаться.

Любому было очевидно, что оно не предназначалось кому-то конкретному, в нем не было ни капли души. Но Чон Сахёна раздражал сам факт того, что тот принял эту позу на фотографии, которую увидят все.

— Это же не фото для меня, зачем делать сердечко в каком-то выпускном альбоме?

— …Что за бред…? В то время я даже не был с тобой знаком.

— Нужно было заранее думать о будущем, когда встретишь меня.

Что за чушь он несет… До Еджун уставился на него с выражением, будто не мог поверить своим ушам.

— Эй, а почему тогда ты не пришел на мой первый день рождения? Тебе следовало предвидеть будущее!

— Меня тогда даже не существовало в этом мире.

— А. — До Еджун осознал, что сказал глупость, но продолжил: — Тогда почему ты не пришел на мой 13-й день рождения? Мы с друзьями отмечали в ресторане, где подают тонкацу*.

— Ты праздновал в ресторане с тонкацу?

— Ага.

— Вау, даже в мыслях это очень мило. А фото есть?

— Конечно. Должны быть в той же коробке, где выпускной альбом… Нет, стоп, это не важно. Как я вообще мог предвидеть, что встречу тебя…

*От Сани. Тонкацу — панированная свиная отбивная. Это очень типичный способ отпраздновать день рождения в подростковом возрасте.

До Еджун замолчал на полуслове. Он вдруг вспомнил, что не принадлежит этому миру.

По телу пробежали мурашки. Только что он так естественно говорил о прошлом, словно действительно пережил эти события. Но ведь таких эпизодов не упоминалось в книге. Изначально До Еджун не был настолько значимым второстепенным персонажем, чтобы его прошлое описывалось так подробно.

Но… откуда он знает все эти детали?

Это было не просто получение воспоминаний из этого тела. Казалось, будто он сам прожил целую жизнь как До Еджун.

— Все равно обидно. Ладно, так ты покажешь фотографии с тонкацу?

Голос Чон Сахёна звучал приглушенно — словно сквозь вату. Растерявшись окончательно, До Еджун уже не слышал ни слова. Сердце начало бешено и неровно колотиться. Словно оно не принадлежало ему. Внезапно все тело стало казаться чужим.

Моргание и дыхание — все эти естественные процессы вдруг начали ощущаться искусственными. Все воспоминания смешались и закружились в хаотичном вихре, словно он оказался в эпицентре урагана.

— Хён?

— …А?

До Еджун ответил с заметным опозданием. Взгляд Чон Сахёна остановился на его ошеломленном лице.

— Что с тобой вдруг? Голова кружится?

Он коснулся его лба. Кожа была теплой, без жара.

— Или опьянел?

— …Наверное. Кажется, я пьян.

— Тогда фотографии потом посмотрим.

Встревоженный его состоянием, Чон Сахён не стал настаивать. У До Еджуна не осталось даже сил притвориться, что с ним все в порядке. Пошатываясь, он поднялся по лестнице на второй этаж.

***

Местонахождение блокнота по-прежнему оставалось загадкой. Движимый отчаянной надеждой, До Еджун снова всё обыскал, но блокнот как сквозь землю провалился.

Чон Сахён уже ушел на работу, а родители должны были вернуться только к вечеру. В пустом доме необъяснимая тревога становилась лишь сильнее.

Словно чувствуя его беспокойство, Бори не решалась подойти ближе — держалась на расстоянии, настороженно наблюдая.

— Фух…

До Еджун глубоко вздохнул. На рассвете он притворялся спящим, но на самом деле не спал всю ночь. Тело было уставшим, а разум — в смятении.

Сначала он не мог вспомнить свое настоящее имя, и это привело его в настоящий ужас. Терзая себя, он долго напрягал память, пока наконец не вспомнил заветные слоги — Пэк Юмин. До Еджун решил, что проблема в том, что он слишком долго находился в этом мире. После этого он впервые испытал настоящий экзистенциальный кризис.

Это был явный сигнал, что нужно срочно выбираться. Если он упустит этот момент, то рискует навсегда забыть свое имя.

Несколько дней спустя от Хан Сиён пришло приглашение на свадьбу. Как и ожидалось, в качестве жениха было указано имя Пэк Канхёк. Главные герои полюбили друг друга, поэтому брак был логичным завершением истории.

Но удивительным было то, что приглашение принёс Чон Сахён.

— Сначала они оба хотели увидеться с тобой и лично вручить приглашение. Но я подумал, что тебе будет лень ехать в Сеул ради встречи, поэтому забрал сам.

Главные герои уже стали для Чон Сахёна просто «они». Это означало, что он полностью отпустил свои чувства. До Еджун в растерянности принял протянутое приглашение. На аккуратном белоснежном конверте красовалась голубая лента.

Недавно он разговаривал с Хан Сиён по телефону. Она рассказывала, что ходила знакомиться с родителями жениха. Переживала*, что не может представить его своим родителями, так как их не было в живых, а бабушка находилась в доме престарелых из-за деменции.

*От Сани. В Корее знакомство с родителями перед свадьбой имеет огромное значение. Этот этап называется «санконнори» (상견례) — официальное знакомство семей. Если невозможно представить родителей, то это может восприниматься как неполноценная часть брачного процесса. Будет дисбаланс в отношениях между семьями.

К счастью, Пэк Канхёк и его семья оказались хорошими людьми и с уважением отнеслись к ее ситуации. Вопреки всем опасениям Хан Сиён, знакомство прошло в теплой и приятной атмосфере. Она даже с восторгом рассказывала, что они уже обсуждали детали свадьбы.

— Не ожидал, что они так быстро назначат дату…

— Сказали, что нет причин откладывать, поэтому решили все быстро. Я слышал, что они уже даже нашли квартиру для молодоженов и полностью закончили с ремонтом.

Чон Сахён говорил об этом так, словно пересказывал совершенно неинтересные новости.

— Даже квартиру? Быстро…

До Еджун больше всех поддерживал их брак, но получив приглашение, почувствовал странное смятение в душе. Неужели это действительно конец? Все закончится на этом?

Вспоминая счастливый голос подруги, он должен был испытывать облегчение и гордость, но почему-то не мог. И сам не понимал, почему.

История явно приближалась к развязке, но жизни героев не заканчивались. И этот мир тоже не исчезал.

А что насчет него? Сможет ли он вернуться?

Чон Сахён спросил:

— Пойдешь?

— Конечно.

До Еджун посмотрел на дату свадьбы. Почему-то у него возникло тревожное предчувствие, что если он пропустит этот день, то навсегда потеряет шанс вернуться в свой мир.

Перед тем как отправиться на свадьбу двух главных героев, До Еджун решил снова посетить ту самую шаманку. Естественно, Чон Сахён об этом не знал.

Отмазался невнятным объяснением — сказал, что хочет поздравить и заодно встретиться с Хан Сиён, которую давно не видел. Отговорка оказалась довольно убедительной, поэтому Чон Сахён не стал расспрашивать и просто пожелал хорошо провести день.

До Еджун впервые за долгое время сел на поезд до Сеула. А Чон Сахён как раз вернулся с обеда в офис и столкнулся в холле с Хан Сиён.

— Здравствуйте, — непринужденно поздоровался он.

Заметив его, Хан Сиён обернулась и радостно ответила:

— О, здравствуйте.

— Я передал хёну ваше приглашение.

— Спасибо вам.

— Мы обязательно придем поздравить.

— Мне так неловко, что отвлекаю вас в такое время*.

*От Сани. Выражение сожаления за «беспокойство» собеседника — стандартная форма вежливости, особенно когда обращаются к человеку высокого статуса или в трудный рабочий период. Такой обмен любезностями очень типичен для делового общения.

На ее лице появилось виноватое выражение. Все сотрудники знали, что Чон Сахён сейчас переживает очень напряженный период.

Проект был на грани запуска, и в высших кругах компании царило беспокойство. Хотя многие скептически относились к новой инициативе, все члены совета директоров и крупные акционеры были заодно с его дедушкой. Именно за счет этого дело быстро двигалось вперед, несмотря на возражения рядовых сотрудников.

Чон Сахён оказался в самом сердце урагана. Но даже находясь в самом эпицентре, он оставался удивительно спокойным. Глядя на него, можно было подумать, что он просто проживает обычные будни и не имеет никакого отношения к проекту.

Однако никто по-настоящему не верил, что с ним все в порядке. Взять хотя бы Чон Чжэмина, находившегося в той же позиции, что и он. Тот вел себя так чувствительно, словно все проблемы мира свалились на его плечи.

Все качали головами, списывая это на изначально неустойчивый характер Чон Чжэмина. Но в то же время удивлялись и поражались самообладанию Чон Сахёна: «Что с ним? Какой у него должен быть склад ума, чтобы так улыбаться на работе…?».

И даже сейчас, общаясь с Хан Сиён, на его лице не было ни единого признака усталости.

— Как бы я ни был занят, на такое радостное событие обязательно нужно прийти. Ведь у нас с вами есть связь.

Хан Сиён натянуто улыбнулась, явно чувствуя себя неловко.

— А…

— Вы же практически единственный друг Еджун-хёна.

— А, Еджун… Да, верно. Все-таки он довольно замкнутый и сторонится людей.

Недопонимание полностью рассеялось*. Лицо Хан Сиён просияло.

*От Сани. Она смутилась, потому что фраза про связь прозвучала двусмысленно. Затем он уточнил, что имеет в виду связь через Еджуна.

— Хорошо, что рядом с Еджуном есть такой хороший человек, как Чон Сахён-сси. Говорят, что когда друзья женятся, иногда чувствуешь себя одиноко.

— Правда?

— Да. К тому же, Еджун довольно чувствительный, поэтому я немного переживала… Но теперь, думаю, все будет хорошо.

Хан Сиён улыбнулась, глядя на Чон Сахёна. Она испытывала к нему лишь благодарность.

— Я об этом даже не задумывался… Нужно будет уделить ему больше внимания. Спасибо, что сказали.

— Да что вы.

— Кстати, сегодня вы, кажется, должны были встретиться с Еджун-хёном?

— …Я?

Словно услышав об этом впервые, она указала на себя пальцем и удивленно распахнула глаза. В этот момент Чон Сахён понял, что что-то не так.

— …Да. Хён сказал, что вы встречаетесь сегодня после работы…

— Мы разговаривали вчера по телефону, но о встрече ничего не было…

Хан Сиён проверила телефон на случай, если что-то пропустила, но последний разговор действительно был вчера вечером. Никаких новых сообщений после этого не приходило.

— Может быть, вы что-то не так поняли или перепутали…? — осторожно спросила она.

Чон Сахён застыл на мгновение с напряженным лицом — но тут же придал ему мягкость.

— Видимо, так и есть. Он говорил об этом сегодня утром, но я собирался на работу. Похоже, все перепутал.

— Может, на всякий случай мне стоит ему позвонить?

Когда обеспокоенная Хан Сиён уже собиралась нажать на значок телефонной трубки, Чон Сахён остановил ее.

— Не нужно. Думаю, это точно моя ошибка.

— А… да?

— Да. Простите, что напугал. Раз уж мы заговорили об этом, давайте обязательно поужинаем вместе в следующий раз. Втроем.

Чон Сахён специально подчеркнул, что втроем. Он имел в виду Хан Сиён, До Еджуна и себя.

Он исключил Пэк Канхёка не из-за какой-то неприязни, а потому, что не хотел сводить его с До Еджуном.

Тот обычно чувствовал себя неуютно с незнакомцами. А еще раздражало, когда круг общения До Еджуна расширялся без его участия.

До Еджун был склонен выстраивать высокие стены вокруг себя. Но если эти стены однажды рушились, он принимал людей без какой-либо защиты.

Честно говоря, именно так Чон Сахён и занял место рядом с ним. Поэтому был особо чувствителен к этому вопросу.

Он знал, как До Еджун подпускает к себе людей. И понимал, насколько мягким становится его сердце, когда кто-то оказывается рядом.

Стоило надавить, и он просто сдавался. Если бы действительно не любил Чон Сахёна, уже давно бы выгнал его из родительского дома. Но вместо этого еще и спрашивал, удобно ли оставаться там.

Чон Сахён не хотел видеть, как До Еджун становится таким же податливым с другими — мягкий, словно спелая хурма*.

*От Сани. 홍시 (хонгси) — хурма, которая обычно очень нежная и легко мнется.

— Я всегда рада!

Хан Сиён радостно захлопала в ладоши, не заметив скрытого смысла в его словах. Она не особо реагировала на подобные вещи.

Сохраняя доброжелательную улыбку до самого конца, Чон Сахён попрощался и ушел.

А затем сразу же позвонил До Еджуну. Который снова солгал ему.

Терпение Чон Сахёна подходило к концу.

***

В то время как его ложь раскрывалась, До Еджун скромно сидел перед той самой шаманкой, с которой встречался ранее. Сложив руки в умоляющем жесте, он задал свой вопрос.

Прищурившись, женщина пристально смотрела на До Еджуна. Она выглядела недовольной.

— Снова пришел, снова пришел.

До Еджун почувствовал себя несправедливо обиженным — словно он уже надоел, хотя это был всего лишь второй визит.

— Я всего лишь второй раз пришел…

— Разве в прошлый было недостаточно?

Конечно, слова и без того робкого До Еджуна не могли подействовать на шаманку. Она ответила так, будто даже не слышала его возражений.

— …Не то чтобы недостаточно, просто я не понял…

— Чего ты не понял?

— Ну… всего? — сказал До Еджун и неуверенно наклонил голову.

Шаманка цокнула языком.

— Тц-тц. Насколько проще нужно объяснить?

— …

— К тому же, сама мысль о том, что человек может полностью понять слова небес — это просто высокомерие!

От внезапного крика До Еджун вздрогнул.

— Я же сказала тебе ничего не делать. Только хуже будет.

— …Говорили. Жить как пух одуванчика… — недовольно пробормотал он. — Но как я могу просто ничего не делать? Это же моя жизнь…! На кону…

Точнее, на кону была жизнь Пэк Юмина, а не До Еджуна.

— Да, твоя жизнь.

— …Нет. Это не моя жизнь.

Он решительно покачал головой, отрицая ее слова. Шаманка тяжело вздохнула.

— Говорила тебе при первой встрече. Я вижу только этот мир, другие мне неведомы.

— Что? Как такое возможно…? — с недоверием спросил До Еджун.

Его доверие к ней стремительно падало. Когда он уже начал думать, что зря пришел, шаманка вдруг стукнула его по голове красным флажком, который держала в руках.

— Ай!

— Как в этом мире есть свой порядок, так и в высших мирах есть свой. Если бездумно вмешиваться во все подряд, естественно, порядок нарушится и случится беда. Когда в мире хаос, злые силы чуют запах и слетаются отовсюду, — зловещим тоном бормотала она, сверкая глазами.

До Еджун замер, чувствуя мурашки по спине.

— Поэтому я не знала. Когда впервые увидела тебя, твоя душа выглядела очень странно. Она не принадлежала этому миру, но и не была душой мертвеца.

— …Что? Что это значит?

— Наложение*.

— …

— Душа словно покрыта чем-то. Будто что-то надели сверху, но это явно не из нашего мира.

— …

— Не знаю, как ты сюда попал. Но раз уж ты здесь, значит, принадлежишь этому миру. Это и есть твоя жизнь.

*От Сани. Слово 덧씌워진 (тотссыводжин) означает «наложенный сверху», «покрытый». Однако в некоторых контекстах, особенно связанных с мистическими явлениями, может подразумевать что-то близкое к «вселение», «наваждение».

От слов шаманки лицо До Еджуна тут же скривилось.

— Как это может быть моей жизнью? Это чужое тело. Я даже не знаю, куда делся настоящий хозяин…

«Что же делать с этим недалеким глупцом?»

Не имея возможности раскрыть небесные тайны, шаманка в отчаянии ударила себя в грудь*. Зачем этот сложный и запутанный человек пришел и морочит ей голову?

— Какой еще настоящий хозяин!

Это было все, что она могла сказать.

*От Сани. Этот жест часто используется, когда человек чувствует сильное разочарование, бессилие или досаду. Это не идиома — она реально бьет себя по груди.

— Сейчас небеса гневаются из-за того, что ты уже нарушил порядок своими поступками! Гневаются!

До Еджун понял, что шаманка имеет в виду его вмешательство в отношения Чон Сахёна и Хан Сиён. Это было самое большое изменение, которое он внес в оригинальный сюжет.

— …Из-за их гнева я не могу вернуться?

— Нет, совсем наоборот.

— Что?

— Ты можешь вернуться. Но… точно хочешь этого?

— Как я могу вернуться? — спросил До Еджун вместо того, чтобы ответить на вопрос шаманки.

Он словно ничего больше не слышал — только то, что может вернуться домой. Туда, куда так долго искал путь.

Глядя ему в глаза, шаманка сказала:

— Полностью накрыло. Поэтому сейчас ты ничего не видишь.

Тц-тц. Она с сожалением цокнула языком.

— Шанс будет только один. В тот день, о котором ты уже знаешь, наступит единственный момент. Точно такой же, как тогда.

Услышав эти слова, До Еджун сразу вспомнил дату свадьбы с приглашения. Больше ничего не приходило на ум, так что, наверное, это было оно.

— С датой понятно, но что значит «такой же, как тогда»?

— Тот самый момент, когда ты попал сюда.

— …Я не помню…

— Этого я сказать не могу.

Отсутствие воспоминания — тоже воля богов. Шаманка смотрела на До Еджуна с жалостью. На него наложилась не душа. Это были сожаления и воспоминания из прошлой жизни.

Из-за этого наслоения события нынешней жизни едва ли могли пробиться. В такой ситуации помочь было невозможно.

Нельзя было давать и советы. Оставалось лишь надеяться, что он сам все поймет.

Поэтому шаманка рассказала о величайшей возможности для этого озарения. Как ей воспользоваться — целиком и полностью ответственность До Еджуна.

***

Выйдя из гадального салона, До Еджун чувствовал неприятный осадок. Словно услышал что-то полезное, но сказанное непонятными словами. Он не знал, как это все интерпретировать.

Надо возвращаться домой. Подумав об этом, он достал телефон и с ужасом обнаружил десятки пропущенных звонков. Пока был у шаманки, поставил на беззвучный режим…

Лицо До Еджуна исказилось от растерянности. Еще даже не конец рабочего дня — только начало вечера.

У Чон Сахёна не было причин звонить так много раз. Ведь До Еджун сказал, что сегодня встречается с Хан Сиён. Так что даже если его не было дома или в ресторане, это не повод для поисков.

Но если Чон Сахён так названивал, это значит…

Он все понял. Что слова о встрече были ложью.

— Черт, я попал… — простонал в отчаянии До Еджун.

В этот момент телефон зазвонил снова. Хорошо, что стоял беззвучный режим, иначе он бы выронил его от испуга.

Сделав глубокий вдох, До Еджун ответил на звонок.

— А… алло…?

— Ты где?

Голос Чон Сахёна был на удивление не злым. Скорее, спокойным.

— Я? Я… э…

До Еджун огляделся по сторонам и замялся.

— Просто на улице… — еле слышно ответил он, так и не найдя подходящего объяснения.

В телефоне послышался вздох.

— …На улице?

В голосе звучала горькая ирония. До Еджун облизал пересохшие губы.

— Просто вышел ненадолго.

— А, ненадолго?

— …Угу.

— И куда теперь направляешься?

— А?

— Куда идешь?

— Просто… домой…

— Домой?

— Ага…

— Зачем? Ты же говорил, что сегодня будет встреча с Хан Сиён. Почему идешь домой?

До Еджун крепко зажмурился. Стало еще очевиднее, что Чон Сахён все знает. По одному тону было понятно, как сильно он сдерживался.

— …Прости, что соврал.

До Еджун знал: если начнет неуклюже выкручиваться, то только усугубит ситуацию.

Поэтому он не стал ничего придумывать и признался. Извинения, разумеется, шли вместе с признанием.

— Еджуни-хён… Еджуни-хён, Еджуни-хён… — с тяжелым вздохом трижды произнес Чон Сахён.

Это было не настоящее обращение, а скорее что-то вроде восклицания*.

*От Сани. Обычно имена с суффиксами (здесь теплый -이/-и) — это всегда обращение к кому-то. Поэтому автор поясняет, что это было больше похоже на восклицание типа «Ох, Еджун-и…».

— …Да, — послушно отозвался До Еджун.

Он чувствовал себя виноватым.

— Почему ты такой непослушный? Я что, выгляжу смешным?

— …Нет.

— Или тебе нравится моя злость? Это твой фетиш? Нужно было сразу сказать.

— Нет…

— Тогда почему ты постоянно врешь, хотя очевидно, что попадешься? Если уж начал, то делай это нормально.

Существует ли вообще идеальная ложь, способная обмануть Чон Сахёна?

В этот момент рядом остановилась знакомая машина. До Еджун с замиранием сердца повернул голову. А когда услышал щелчок — пассажирская дверь разблокировалась — понял, кто это.

Бежать было некуда.

— Садись.

Не дожидаясь окончания фразы, он сразу открыл дверь и залез внутрь.

— Ремень.

От резко брошенного слова До Еджун торопливо пристегнулся. Убедившись в этом, Чон Сахён с холодным лицом тронулся с места.

— …Э-э, как ты меня нашел? — осторожно спросил До Еджун.

Ответа не последовало. В этой тишине он мог только беспокойно переводить взгляд с одного места на другое.

Спустя некоторое время снова набрался смелости и спросил:

— Но куда мы едем…?

Чон Сахён молча остановил машину перед каким-то зданием. И наконец заговорил:

— Я закончу встречу и вернусь, так что даже не думай никуда уходить. Сиди тихо и жди.

Он процедил слова сквозь зубы, словно какое-то зловещее предупреждение. До Еджун весь съежился и лишь молча кивнул. В этот момент он выглядел точь-в-точь как испуганная добыча перед хищником.

Будто приговоренный к казни, он с бледным лицом смотрел вслед Чон Сахёну, который направился к зданию.

***

До Еджун сидел и прокручивал в голове слова, которые услышал от шаманки.

Она сказала, что не может все рассказать. Но, видимо, пожалела отчаявшегося До Еджуна и долго звенела своими колокольчиками*.

*От Сани. 방울 (бангуль) — небольшие колокольчики, которые корейские шаманы используют во время ритуалов. Считается, что их звон привлекает духов, очищает пространство и помогает войти в транс.

Вот так выглядят бангуль, внешне могут быть очень разными:

На лбу шаманки появлялись всё более глубокие морщины. Голоса богов беспорядочно проносились в ее голове, и перед глазами начинало что-то смутно вырисовываться.

До Еджун был самым сложным клиентом из всех, кого она встречала. Существо, которое словно мерцало на грани видимости — вроде бы видно, но не разглядеть; вроде бы понятно, но все равно загадка.

Существо, которое жило неизвестно где: в прошлом, настоящем или будущем.

Шаманка вдруг широко открыла глаза. И сказала, что видела яркий белый свет. И что нужно его найти.

— Белый свет…

Слишком расплывчатая фраза. До Еджун размышлял, верить этому или нет. Но если не поверит, то зацепок совсем не останется. Так что выбора не было.

Оставалось только правильно расшифровать эти туманные слова и найти дверь, через которую можно выйти отсюда.

Белый свет, белый свет.

— Разве почти весь свет не белый?

Но в голову по-прежнему ничего не приходило.

— А-а-а, — застонал До Еджун и взъерошил волосы.

Учитывая, что он солгал Чон Сахёну и проделал весь этот путь, было бы слишком обидно остаться без какого-то результата.

«Как я вообще сюда попал!»

К тому же теперь ему предстояло ждать своего наказания в его машине.

— Не убьет же он меня…?

Хоть он и сказал так, но уголки губ все равно дрожали. Лицо Чон Сахёна, когда он оставлял его и входил в здание, выглядело по-настоящему жутко.

Это было не то странное ощущение нечеловечности, что он иногда демонстрировал. А скорее настоящая ярость, которую он сдерживал изо всех сил.

Как будто его действительно предали.

Может, поэтому До Еджун чувствовал скорее вину, чем страх перед возмездием? Казалось, он нанес глубокую рану.

Это было странно. Ведь еще совсем недавно он тщательно готовился, чтобы Чон Сахён ничего не узнал. И обманывал его без малейших угрызений совести.

Он даже не думал, что это всё ранит Чон Сахёна — скорее ожидал просто злость в ответ.

До Еджун был в смятении. Словно впервые увидел обратную сторону луны.

Прошло какое-то время, и встреча закончилась. Чон Сахён появился у входа в здание. Его высокая фигура быстрыми шагами направлялась к машине.

Сначала Чон Сахён открыл пассажирскую, а не водительскую дверь. Взглянув на До Еджуна, который послушно сидел с пристегнутым ремнем безопасности, он с облегчением вздохнул.

— Почему не отвечал на звонки?

— …Ты звонил? — запоздало отреагировал До Еджун

Вид у него был растерянный. На лбу Чон Сахёна виднелись капельки пота, словно он бежал вниз по лестнице.

До Еджун достал телефон из кармана. И действительно, там было несколько сообщений с вопросом: сидит ли он на месте?

— Не видел…

Поскольку в данной ситуации виновным, очевидно, был он сам, До Еджун извинился подавленным голосом.

Чон Сахён вздохнул и закрыл пассажирскую дверь. Он не прилагал особых усилий, но До Еджун все равно вздрогнул, когда дверь захлопнулась.

Сев за руль, Чон Сахён долго молчал. Не похоже, что он ждал от него каких-то слов — скорее просто погрузился в свои мысли.

Пока он постукивал пальцами по рулю, До Еджун нервно наблюдал и терзал свои руки.

Заусенец на указательном пальце сильно раздражал. Он попытался оторвать его, но в итоге пошла кровь.

«Ай». Мысленно застонав, До Еджун поднял голову. В этот момент Чон Сахён вдруг протянул руку и взял его за ладонь, давая понять, чтобы он прекратил.

До Еджун и не думал, что тот наблюдает со стороны. Он почувствовал, как горят уши.

Наверное, сначала надо извиниться. А потом…

В этот момент тишину нарушил вопрос Чон Сахёна:

— Ты не ел?

— А? — глупо переспросил До Еджун.

Тот повернулся и посмотрел на него.

— Голоден?

— …Э-э, нет. Да…

На самом деле он забыл. В такой ситуации просто физически невозможно испытывать чувство голода.

Но он не хотел снова погружаться в неловкое молчание, поэтому неуверенно кивнул. Наконец, Чон Сахён завел машину.

***

Они молча сидели друг напротив друга. Рядом с местом встречи Чон Сахёна не было знакомых ресторанов, поэтому пришлось зайти в новое место.

Заказали тонкацу. Чон Сахён помнил, как До Еджун рассказывал о вечеринке в честь дня рождения в ресторане с тонкацу.

В тот день ему подали блюдо в западном стиле: плоская котлета на большой тарелке, салат из капусты, консервированные фрукты и круглый рис. Сейчас же перед ними лежал японский вариант: толстый кусок мяса в хрустящей панировке, который нужно макать в соус.

Салат был не с кетчупом и майонезом, а с кунжутной заправкой. До Еджун перемешал его палочками. Казалось, в животе уже началось несварение, хотя он еще ничего не съел.

Чон Сахён молча наблюдал за ним. До Еджун взял немного салата, положил в рот и начал жевать.

Он не чувствовал вкуса. Во рту просто стало сухо. В конце концов, До Еджун отодвинул тарелку с салатом.

Сполоснув рот глотком воды, он взялся за тонкацу. Откусил кусочек и украдкой взглянул на Чон Сахёна. Еще откусил, снова взглянул. При каждом укусе он тайком бросал взгляды.

Еда перед Чон Сахёном оставалась нетронутой вот уже 30 минут.

Зачем он вообще предложил поесть, если сам не собирался? Задаваясь этим вопросом, До Еджун с трудом проглотил кусок и спросил:

— Почему… не ешь?

— Не обращай внимания.

Как можно не обращать внимания, когда он сидит напротив и так ведет себя? Слова почти сорвались с языка, но До Еджун проглотил их и положил палочки.

— Прости.

И наконец-то выдавил из себя запоздалое извинение. Одна бровь Чон Сахёна дернулась вверх. Он слегка кивнул, как бы говоря «продолжай».

До Еджун, словно только этого и ждал, заговорил:

— Нужно было сказать, прежде чем уходить, но… показалось, что ты не разрешишь…

Хотя он начал с извинений, продолжение стало больше похоже на оправдание. Лицо Чон Сахёна не выражало никаких эмоций, поэтому До Еджун в итоге замолчал.

— …Интересно, сколько еще это будет продолжаться? — вдруг тихо пробормотал Чон Сахён.

Голос был едва слышен, но До Еджун все равно четко понял слова. В этот момент он прислушивался к каждому звуку.

Чон Сахён медленно провел пальцем по надбровной дуге. Он всегда так делал, когда был чем-то недоволен.

— Я совершенно не понимаю, о чем думает хён.

— …

— Уже не знаю, какой из двух вариантов искренний.

До Еджун быстро заморгал. Он не понял, что тот имел в виду.

— Человек, который целует утром на прощание…

Он не договорил. Ему самому стало горько от того, что он собирался сказать. Однако смысл его слов, похоже, дошел до До Еджуна — его лицо помрачнело.

Чон Сахён спросил, наелся ли он. Тот кивнул.

На этом их обед закончился.

По дороге домой в машине До Еджун не клевал носом и не засыпал — в отличие от обычного своего поведения. Он был слишком занят тем, что следил за реакцией Чон Сахёна. Обычно тому нравилось, когда До Еджун нервничал и смотрел на него, как щенок, который хочет в туалет. Но сейчас радости не было. Наоборот, настроение стремительно падало вниз.

Пока ехали по шоссе, Чон Сахён, казалось, полностью погрузился в раздумья. Внезапно он заговорил тихим голосом:

— Я сделаю вид, что ничего не было.

— …А? — растерянно переспросил До Еджун.

Он не ожидал таких слов. Чон Сахён продолжил, не глядя в его сторону:

— Я сказал, что забуду о том, что случилось сегодня.

— …Правда? Почему?

— Ну… — бросив с пустой усмешкой, Чон Сахён тихо продолжил: — Видимо, я слишком сильно люблю хёна.

Если смотреть только на слова, это была невероятно романтичная фраза. Но его тон был настолько ровным… Совершенно безэмоциональным.

До Еджун не знал, как реагировать. Только беззвучно открывал и закрывал рот.

Но Чон Сахён, похоже, действительно решил забыть этот инцидент — он уже вернулся к своему обычному поведению.

— Сегодня снова будешь спать в шкафу?

— Что? Нет… Просто в кровати…

Теперь, когда он узнал от шаманки о времени открытия двери в другой мир, ему больше не нужно было искать другие пути.

— Вот как? Хорошо. Если бы хён снова решил спать там, я бы разобрал его и выбросил.

— …Шкаф?

— Да.

Неужели кто-то действительно мог всерьез разобрать шкаф из-за такого? Но почему-то казалось, что Чон Сахён и правда мог это сделать. До Еджун мысленно вздохнул с облегчением.

— Хён, твой парень — это я, а не шкаф. Но ты все время спишь в его объятиях. Конечно, я буду злиться.

Что за чушь? До Еджуну потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов.

Кто… в чьих объятиях спит?

— Ты… ревнуешь меня к шкафу? — недоверчиво переспросил он.

Чон Сахён кивнул, словно это было само собой разумеющимся.

— Да. Поэтому сегодня ты спишь в моих объятиях.

В обычное время он бы отказался и даже поворчал в знак протеста. Но сегодня на это не хватило смелости.

— …Хорошо, — покорно согласился До Еджун.

Чон Сахён наконец улыбнулся.

***

Однако ему все же не стоило так легкомысленно относиться к словам Чон Сахёна о том, что он «забудет об этом».

— …Дорогой, почему ты не идешь на работу?

— С сегодняшнего дня я буду работать из дома.

Потому что со следующего дня тот начал работать удаленно.

— Что… работаешь? Из дома?

До Еджун отреагировал так, словно впервые в жизни услышал о таком понятии, как «работа из дома».

Этим утром он встал, чтобы как всегда проводить Чон Сахёна на работу. Однако тот уже сидел на диване в гостиной в своем обычном деловом костюме.

Он спокойно спросил у До Еджуна, хорошо ли тот спал, и сказал, что приготовил завтрак.

До Еджун подумал, что он, возможно, перепутал время. Проверил часы в гостиной, часы в спальне и наконец время на своем телефоне.

Ошибки не было — все часы показывали одно и то же время. То самое, когда Чон Сахён обычно уходил.

Однако сейчас он почему-то не вставал с дивана. А когда До Еджун сел за стол, устроился напротив.

И вот, До Еджун спросил, почему он никуда не уходит. В ответ прозвучало то самое абсурдное заявление про работу из дома.

— Внезапно? Работа из дома…?

— Да.

Улыбаясь, Чон Сахён придвинул тарелку поближе к До Еджуну. Это был омлет-рулет — желтый и пышный, приготовленный до идеального состояния.

Ни одного подгоревшего места, все гладко и ровно — совершенно не похоже на обычную домашнюю готовку родителей.

До Еджун с недоверием коснулся омлета палочками и спросил:

— Это ты сделал, дорогой?

— Да.

«Ты умеешь готовить такой безупречный яичный рулет… и все равно просил меня?»

Ему стало стыдно за то, как он хвастался своими кулинарными способностями. Кроме того, этот омлет оказался еще и отлично приправлен.

Жуя завтрак, До Еджун осторожно поинтересовался:

— …Может быть, ты решил из дома… из-за меня?

Вчера Чон Сахён ясно сказал, что забудет обо всем. Но раз он так неожиданно решил не идти на работу, появилось логичное подозрение.

Тот ничего не ответил, только улыбнулся.

«Ну конечно, это был твой план с самого начала». До Еджун больше не стал расспрашивать и тихо продолжил есть. Думал о том, что сегодня он снова собственноручно вырыл себе могилу.

Похоже, Чон Сахён получал огромное удовольствие, наблюдая за его утренними делами. Он даже последовал в ванную, когда тот пошел чистить зубы.

— Почему… — неловко спросил До Еджун с зубной щеткой во рту.

Чон Сахён только лучезарно улыбнулся и покачал головой.

— Чисти зубы.

И даже кивнул — мол, не обращай внимание. Поскольку паста уже начинала жечь, До Еджуну пришлось начать чистить зубы под его пристальным взглядом.

Шик-шик — только звук от зубной щетки нарушал тишину. Чон Сахён продолжал наблюдать, словно за чем-то увлекательным. Когда До Еджун прополоскал рот и отложил щетку, тот сказал:

— Уверен, что хорошо прополоскал?

— А? Да, я все сделал.

— Но еще осталась пена.

До Еджун нахмурился и придвинулся к зеркалу. Но сколько бы он ни смотрел, никаких следов не было.

— О чем ты говоришь? Нет ничего.

— Нет, есть. Посмотри на меня.

Он послушно подошел ближе и подставил лицо.

В этот момент Чон Сахён вдруг схватил его за затылок и глубоко поцеловал.

«Этот засранец только этого и ждал!»

До Еджун мысленно ахнул и безвольно поддался. Чем глубже становился поцелуй, тем ярче разливался прохладный мятный вкус.

Его язык был холодным после чистки зубов, а язык Чон Сахёна — горячим. Только когда тот тщательно изучил рот, температура почти сравнялась. До Еджуна наконец отпустили.

Он жадно вдохнул — не успел подготовиться к поцелую, поэтому задержал дыхание. Чон Сахён произнес спокойным голосом:

— Теперь пены нет.

Скорее всего, никакой пены и не было. До Еджун посмотрел на него возмущенным взглядом.

— Что теперь будешь делать?

— В смысле?

— Делай все как обычно. Мне интересно, чем хён занимается, пока я на работе, — сказал Чон Сахён с блеском в глазах.

До Еджун глубоко вздохнул и отодвинул его, стоящего в дверях ванной.

— Я собираюсь принять душ, выйди.

— Стесняешься меня?

— Какое еще… Я же говорю, что пойду в душ!

— Ну и что? Почему ты говоришь так, словно я не должен видеть, как ты моешься?

«Что за чушь собачья?» До Еджун смотрел с таким изумлением, будто потерял дар речи. Но взгляд Чон Сахёна был полон искренности — и это делало ситуацию еще более абсурдной.

— Зачем… тебе смотреть на это?

— Ну, очевидно… потому что хочу?

Он ответил с такой невероятной наглостью, что До Еджуну тут же захотелось забыть об обещании называть его «дорогой», которое он добросовестно выполнял из-за чувства вины за вчерашнее.

— Тогда я не буду мыться… — заявил в итоге До Еджун.

Брови Чон Сахёна изогнулись.

— Почему?

— …Я вчера помылся перед сном.

Это была правда — он действительно принял душ вечером. Вчера Чон Сахён не делал таких бесстыдных предложений.

— Хорошо, можно помыться и потом. Мне нравится запах твоего тела.

После этих слов До Еджун невольно поднес запястье к носу, чтобы понюхать себя. Конечно, он ничего не почувствовал.

— Я… мне нужно выйти.

Он посмотрел на Чон Сахёна, который стоял в дверях ванной, словно стражник. Тот кивнул. Его вид говорил: «И в чем проблема?»

— Ну… ты загораживаешь проход, я не могу выйти.

— Поцелуешь — пропущу.

— …Мы только что целовались.

— Это я тебя поцеловал. А не ты меня.

Похоже, утренние поцелуи были в расписании независимо от того, идет Чон Сахён на работу или нет. Не особо сопротивляясь, До Еджун поднял голову и поцеловал его.

Он беспокоился, что поцелуй снова станет глубже — но тот спокойно стоял, пока До Еджун не отстранился.

А потом действительно отошел, освобождая проход.

— Сегодня тебе не нужно идти в ресторан.

— А? Почему?

— Я уже договорился. Сказал, что ты будешь со мной.

План «воспользоваться моментом и тайком сбежать в ресторан» был пресечен заранее. Когда он успел все спланировать?

До Еджун знал, что Чон Сахён — предусмотрительный, но сейчас его продуманность во всем ошеломляла.

— До начала рабочего дня всего 30 минут.

***

До Еджун беспокоился, что в оставшееся время он опять что-нибудь выкинет… Но Чон Сахён всего лишь занялся домашними делами.

Помыл посуду, пропылесосил, запустил стирку*. Просто смотреть на это было как-то неловко, поэтому До Еджун стал активно помогать — убрал посуду, протер пол, разобрал высохшее белье. Даже аккуратно сложил полотенца и отнес на полку в ванной.

*От Сани. В традиционном корейском обществе домашние дела обычно считаются женской обязанностью. То, что Чон Сахён готовит завтрак и делает домашнюю работу, может показаться необычным для корейского контекста. Особенно учитывая, что он представлен как успешный и занятой руководитель.

Обычно До Еджун откладывал домашние дела, а потом делал все разом. Сегодняшняя активность с раннего утра была для него в новинку.

Казалось, после пробуждения прошло уже много времени — а на деле не было даже девяти часов. Он как раз раскладывал одежду, когда Чон Сахён подошел сзади и обнял.

— Что такое?

— Пора на работу.

Тело До Еджуна безвольно взлетело вверх. Казалось странным, что его так легко поднимают — хотя он тоже был взрослым и крепким мужчиной. Тем не менее он не сопротивлялся, опасаясь упасть головой вниз. Просто застыл в напряжении и даже не дышал толком.

Увидев его окаменевшее лицо, Чон Сахён тихо рассмеялся. А затем широкими шагами направился в маленькую комнату на втором этаже.

— Нет, если идешь на работу, почему и меня…!

— А что? Чем собираешься заниматься, пока я работаю?

В этот момент его голос стал заметно ниже. До Еджун лишь нервно сглотнул — он все еще находился на чужих руках. Боялся, что его могут уронить.

— Я не просто работаю из дома.

— …

— Я слежу за тобой.

Хотя он и так это подозревал, но услышать прямо из уст Чон Сахёна — совсем другое дело. Заявить в открытую, что следит за ним!

Раньше он всегда придумывал отговорки или как-то обходил тему. Сейчас все было совсем иначе. Это прозвучало как объявление войны.

До Еджуну оставалось только послушно сесть на стул, который принес Чон Сахён. Тот как раз умело настраивал ноутбук.

Расположение предметов на столе было точно таким же, как и в офисе. До Еджун покачал головой, думая о том, что даже в таких мелочах проявляется его извращенная сторона.

Но настоящая странность последовала позже.

— Целевой показатель за этот квартал…

Ровно в 10 часов началась видеоконференция. Хотя До Еджун не видел экран, Чон Сахён в беспроводных наушниках выглядел так, словно действительно участвовал в совещании.

Нахмуренные брови, кивки, руки, перелистывающие документы… Казалось, он внимательно слушал кого-то.

До Еджун спокойно сидел и наблюдал за работающим Чон Сахёном. Сейчас тот и правда казался совершенно другим человеком.

Сколько он так рассматривал его? Чужой взгляд, прикованный к экрану, внезапно переместился прямо на До Еджуна.

Их глаза случайно встретились, и Чон Сахён прищурился. Это была не его обычная улыбка, а какая-то странная усмешка, словно он что-то замышлял. Но губы при этом совсем не улыбались.

До Еджун с тревогой беззвучно спросил:

«Что?»

Чон Сахён протянул руку так, чтобы ее не было видно на камере, и поманил пальцем.

С явной неохотой До Еджун подчинился, придвинув стул поближе. Теперь они сидели за столом, лицом к лицу.

Он нервно поглядывал на заднюю часть ни в чем не повинного ноутбука. Внезапно Чон Сахён слегка приоткрыл губы и указал на него. «Он хочет, чтобы я открыл рот? Сейчас?» Бросив недоверчивый взгляд, До Еджун осторожно приоткрыл рот...

— Мпф…!

И Чон Сахён сразу же вставил туда свои пальцы.

Чон Сахён участвовал в совещании, поэтому До Еджун не мог закричать — лишь тихо стонал, хватаясь за его запястье.

Каждый раз, когда язык беспомощно дергался, горло сжималось, словно вот-вот проглотит чужую руку. Не отрывая взгляда от экрана, Чон Сахён продолжал безжалостно исследовать пальцами его рот.

С силой надавил на язык, потом согнул пальцы и слегка провел по небу. А затем принялся просто беспорядочно гладить внутри.

Слюна До Еджуна обильно стекала по его руке. В уголках глаз показались слезы.

— Тогда давайте сделаем короткий перерыв.

Одновременно с этими словами Чон Сахён несколько раз щелкнул мышкой. Видимо, отключил камеру и звук. До Еджун наконец повернул голову и разразился хриплым кашлем.

Он никак не мог прийти в себя от этой неожиданной выходки.

— Ч-что… ты делаешь…?

— Я заметил еще во время поцелуев, но у хёна действительно маленький рот. Может, поэтому так мало ешь?

Чон Сахён спокойно говорил подобные вещи, даже не думая вытирать мокрую от слюны руку.

— Насчет вчерашнего. Я передумал — не буду делать вид, что ничего не было.

Что? Из-за такой внезапной перемены настроения глаза До Еджуна расширились. Его взгляд был полон обиды. Увидев это, Чон Сахён надавил влажным пальцем на его губы.

— Подумал спокойно и понял, что так не пойдет.

— …

— Если просто так это оставить, хён может снова выкинуть что-нибудь подобное. Думаю, лучше как следует наказать, чтобы исправить поведение.

Что за исправление поведения? Он что, пятилетний ребенок, чтобы выслушивать такое? До Еджун смотрел на Чон Сахёна с ошеломленным выражением лица.

Однако вскоре он оказался под столом, сидя на коленях. Все потому, что у Чон Сахёна возникла эрекция, пока он лапал его рот.

Как вообще можно возбудиться, засовывая туда пальцы? Это явно какое-то извращение. До Еджун осторожно огляделся и потихоньку отодвинул стул.

А затем выждал момент и предпринял попытку к бегству. Но несмотря на громкий шум, все оказалось тщетным — Чон Сахён поймал его на лестнице.

Ему даже связали руки и ноги. Теперь любое сопротивление было бесполезным.

— Нет, дорогой…! Давай поговорим. Просто поговорим, хорошо? Сахён-а, милый! — отчаянно умолял он, но Чон Сахён, казалось, уже все решил и не собирался отступать.

Стоя на коленях, До Еджун то и дело невольно натыкался взглядом на выпуклость в брюках, поэтому в какой-то момент просто зажмурился изо всех сил.

То, что ждало его впереди, было столь же беспросветным, как и темнота перед закрытыми глазами. Одним словом — мрачное будущее.

— Не трать зря силы, давай покончим с этим сразу. Если будешь послушным, я еще могу проявить снисхождение.

Чон Сахён взял его за подбородок и приподнял лицо. От напряжения на шее проступили вены.

До Еджун умоляюще посмотрел в ответ. Но его отчаянный взгляд лишь сильнее возбуждал Чон Сахёна — с момента своего возбуждения он думал только о том, как бы поскорее его трахнуть.

— Помнишь, как я делал в прошлый раз?

Лицо До Еджуна побледнело. Он не просто помнил — ощущения были настолько яркими, что в какой-то момент это стало настоящей проблемой. Лучше бы он действительно терял память в такие моменты…

Прежде чем он успел солгать, что не помнит, Чон Сахён прочитал выражение его лица и прошептал:

— Значит, помнишь.

— …

До Еджун неохотно кивнул.

— Вчера хён поцеловал меня и сказал, что любит, а потом ударил в спину. Из-за этого у меня появилось недоверие к твоим чувствам.

— …Угу, — невнятно ответил До Еджун.

— Теперь словесных признаний недостаточно, чтобы я поверил. Очень жаль, не правда ли?

Чон Сахён опустил брови, делая вид, что ему действительно грустно. Но глаза при этом хищно сверкали, будто он вот-вот набросится на До Еджуна.

Словно загнанная в угол добыча, тот лишь наклонил голову.

— Поэтому мне бы хотелось, чтобы хён показал.

— …

— Насколько сильно ты меня любишь.

Если он скажет сейчас, что не любит, случится что-то страшное. До Еджун чувствовал скрытую угрозу в этом мягком голосе.

Чон Сахён расставил ловушку, разложил на ней убедительную приманку* и теперь испытывал его.

*От Сани. Приманка здесь — это возможность избежать наказания или получить более мягкое обращение, если Еджун покажет свою любовь определенным образом.

Испытывал в том, какое наказание назначить.

И суть этого испытания…

— Соси как следует, без зубов.

Сидя на коленях под столом, До Еджун сглотнул. Во рту стало сухо, как в пустыне.

Перерыв в совещании закончился. Чон Сахён, как ни в чем не бывало, снова показал в камеру свое безупречное лицо. Он надел наушники и уставился в экран.

При этом его рука опустилась под стол и начала ласково поглаживать голову и уши До Еджуна. Это было явным приказом — давай, чего ты ждешь? Тот просто в оцепенении смотрел на угрожающе вздымающийся перед ним член.

Сама ситуация казалась нереальной. Чон Сахён, участвующий в видеоконференции с сотрудниками, и До Еджун, который должен был сосать ему под столом.

Руки были связаны галстуком — Чон Сахён снял его специально для этой цели. Изначально ноги тоже были связаны, но До Еджун плохо передвигался на коленях и постоянно падал, поэтому Чон Сахён со вздохом освободил их.

Он сделал это с таким видом, словно оказал огромную милость — поэтому До Еджун мог только пробормотать слова благодарности. На тот момент он решил, что будет разумнее не злить его.

«Ладно, один раз». Возможно, если он сделает это, Чон Сахён снова простит, как будто ничего не было. От этой мысли внезапно нахлынуло горькое чувство обиды. Захотелось все бросить и просто вернуться домой. Но это было невозможно, поэтому он смирился и открыл рот.

Горячий твердый член коснулся сухих губ. Хотя во рту было жарко, член казался еще горячее. До Еджун с трудом открыл рот пошире и едва смог обхватить головку.

Из-за непривычного ощущения накатила тошнота. До Еджун замер с членом во рту, долго не двигаясь.

Когда наконец немного привык, начал медленно опускать голову. Член все глубже проникал в его горло.

Ему вспомнилось, как это делал Чон Сахён — без малейших колебаний, несмотря первый раз. Более того, он делал это с такой жадностью, словно хотел проглотить целиком.

До Еджун попытался повторить его действия, но не смог. Он просто застыл с огромным куском плоти во рту. С подбородка капала слюна.

В этот момент рука Чон Сахёна зарылась в его волосы. От этого жуткого ощущения он весь съежился.

Тук-тук. Кончики пальцев легонько постучали по затылку. Это был совсем не грубый и не агрессивный приказ, но До Еджун все равно задрожал.

Протолкнуть член глубже было физически невозможно, поэтому он решил хотя бы пошевелить языком и попытаться сосать.

Стараясь не задеть зубами — как и велел Чон Сахён — он начал осторожно двигаться. Однако член заполнял рот настолько плотно, что облизывать его было почти невозможно.

Несколько раз качнув головой взад-вперед, До Еджун в конце концов выпустил член изо рта. Тот выскочил с характерным звуком и ударил прямо по щеке. Прижимая ствол к своему лицу, До Еджун тяжело и прерывисто дышал.

Затем высунул язык и начал его лизать. Глядя на него сверху вниз, Чон Сахён подумал:

«Он что, специально это делает? Знает, как сексуально сейчас выглядит?»

В этот момент плотно закрытые веки открылись — До Еджун поднял затуманенный, расфокусированный взгляд. Чон Сахён растянул губы в улыбке.

Затем убрал руку с его волос и тронул подбородок. Раздался сдавленный звук «ык», и кадык дернулся.

Он молча постучал пальцем по горлу. Это был намек взять до этой глубины. Когда рука отпустила подбородок, До Еджун жалобно посмотрел вверх, словно умоляя.

Чон Сахён проигнорировал его и снова повернулся к экрану.

— Подтверждаю. Пришлите соответствующие материалы по электронной почте до конца дня.

Его деловой тон ясно давал понять, что он не собирается обращать на него внимание. До Еджун сделал глубокий вдох.

— Мяу.

В этот момент позади раздалось знакомое мяуканье. Это была Бори, которая искала До Еджуна — он обычно давал ей лакомство в это время.

Цок-цок-цок — звук кошачьих когтей, ударяющихся о пол, становился все ближе. Это существо даже не понимало смысла происходящего, но До Еджуну все равно было невыносимо стыдно показывать такую сцену кому-то еще.

Его шея и уши загорелись ярко-красным цветом.

— Мяу, ми-яа.

Мяуканье становилось все громче. Старательно делая вид, что ничего не замечает, он снова взял в рот член.

А затем постарался протолкнуть поглубже — как и велел Чон Сахён. Дойдя до середины, он на секунду остановился и перевел дыхание.

В этот момент на голову опустилась рука, будто в знак одобрения — и тут же резко притянула поближе к паху.

«Угх! Кхх!» — из горла невольно вырвались сдавленные звуки. Словно подавая сигнал о помощи, До Еджун отчаянно застучал по бедру Чон Сахёна. Но тот лишь погрузил свой напряженный член в самую глубину горла и мягко выдохнул.

Только когда тело перестало сопротивляться и обмякло, а дрожащее горло начало непроизвольно сжиматься вокруг члена, он отпустил До Еджуна.

Тот схватился руками за шею — с пунцовым лицом, весь залитый слезами. Хриплый кашель вырывался судорожными приступами:

— Кхе! Кхе-кхх!

— …Что за шум? А, не обращайте внимания. Просто что-то на фоне.

Он резко поднял голову. Чон Сахён смотрел в экран и хмурил брови, словно был смущен.

Зажав рот рукой, До Еджун с трудом сдерживал новый приступ кашля. По щекам ручьем текли слезы.

В этот момент Чон Сахён вдруг начал легонько массировать его пах кончиком ступни. От неожиданной стимуляции тот невольно отпрянул, и лицо Чон Сахёна тут же стало жестким.

Решив поскорее закончить, До Еджун снова взял в рот его член и довольно смело задвигал головой.

Чон Сахён удовлетворенно откинулся на спинку стула. Всякий раз, когда ему было хорошо, он брал его ушную раковину между пальцами и начинал массировать.

Не отрывая от него взгляда, До Еджун двигался в ответ на эти реакции. А когда член во рту дрогнул, Чон Сахён слегка оттолкнул его голову. До Еджун отстранился, тяжело и прерывисто дыша.

Несколько раз проведя рукой вверх-вниз по стволу, Чон Сахён кончил, выпустив белесую сперму. Губы приоткрылись в глубоком вздохе. Он ни на секунду не отрывал взгляд от До Еджуна, который растерянно смотрел в ответ. Из-за этого взгляда тот чувствовал необъяснимый стыд, хотя это даже не он кончил.

Чон Сахён пристально разглядывал следы на его щеках и ресницах. Поморщившись, До Еджун прикрыл один глаз. Тогда тот взял салфетку со стола, вытер руку, а затем большим пальцем аккуратно убрал с него сперму. Словно даже не осознавая этого, До Еджун послушно позволял заботиться о своем лице.

Все вокруг казалось каким-то нереальным. Он впервые увидел Чон Сахёна таким возбужденным. Покрасневшая шея, прерывистое дыхание, прищуренные глаза и затуманенный взгляд, полный желания. Это было не просто горячо — скорее откровенно непристойно. Чон Сахён возбудился из-за него и кончил прямо перед ним. До Еджун все еще ощущал в горле что-то чужое, будто член до сих пор находился внутри. Думая об этом, он провел языком по внутренней стороне рта.

Хотя весь процесс был утомительным, но отвращения не вызывал, и этот факт сбивал с толку. Даже более того — он сам возбудился, глядя на кончающего Чон Сахёна.

Тот резко захлопнул ноутбук, даже не попрощавшись с участниками совещания. Когда он вдруг встал с места, До Еджун только растерянно посмотрел в ответ.

Только что достигший разрядки член снова начал медленно твердеть.

«Что происходит?»

Чон Сахён развязал галстук, стягивающий руки До Еджуна. Затем наклонился к его уху и прошептал:

— Никакого совещания не было.

Услышав это, он замер с открытым ртом. Получается, что все это время, пока тот смотрел в экран и разговаривал — это было просто игрой?

Уголки губ потрескались от усилий. Чон Сахён цокнул языком и достал аптечку, о существовании которой До Еджун даже не подозревал. Затем осторожно начал мазать его губы.

— Я знал, что твой рот маловат… Но он оказался даже меньше, чем я думал.

Похоже, его и правда сильно беспокоили эти повреждения. Но самого До Еджуна сейчас волновало совсем не это.

— Ты сказал, что совещания не было?

— Да.

— …Но… почему?

На этот вопрос Чон Сахён лишь нахмурился и сказал:

— Мне кажется, я никогда не обращался с хёном настолько грубо. Наоборот, я удивлен, что ты в это поверил.

Другими словами, он не стал бы так унижать До Еджуна — когда кто-то мог услышать или увидеть.

Притворство с совещанием было лишь способом увидеть его смущение, а не реальным намерением поставить в неловкое положение.

До Еджун посмотрел растерянным взглядом, и Чон Сахён прижался губами к его векам.

— Я не думал, что это так сработает.

Он четко запомнил это лицо — пылающее от стыда и нервного напряжения. Хотя никогда не считал себя садистом, почему-то хотелось довести До Еджуна до предела.

«Интересно, какое у него будет выражение лица тогда…?» От одной мысли об этом внизу становилось тяжело.

Чон Сахён похлопал по своему бедру.

— Иди сюда.

Любой бы заметил непристойное намерение в этих словах и жестах. Когда До Еджун настороженно отступил, брови Чон Сахёна сошлись на переносице. Он снова похлопал по бедру — ничего не оставалось, кроме как послушно сесть к нему на колени.

— Что ты так ерзаешь*? Ты же не щенок.

*От Сани. В оригинале слово, которое может также иметь значение скуления, ворчания или тяжелого дыхания, как у животного. А еще в корейской культуре сравнение с животным (особенно в интимном контексте) может иметь игривый, поддразнивающий характер.

До Еджун не мог усидеть на месте и постоянно вертел попой, из-за чего и получил замечание.

— Мм… все время упирается… — обиженно пробормотал он.

— Что именно?

Было очевидно — он прекрасно понимает, что упирается и почему тот так себя ведет. И при этом все равно спрашивал. Уши и шея До Еджуна покраснели еще сильнее. Чон Сахён протянул руку и скользнул под пояс его брюк, а затем сразу же двинулся дальше.

Ерзая и сопротивляясь, До Еджун схватился за его бедро. Но вскоре его член оказался в чужой руке, и он резко втянул воздух.

Запрокинув голову, прислонился к плечу и крепко зажмурился.

— Я сделаю тебе приятно.

Стоило руке двинуться, как он издал протяжный стон:

— Ммм…

— Как ты обычно мастурбируешь?

Низкий голос у самого уха вызывал мурашки по всему телу. Чон Сахён положил его ладонь поверх своей.

— Покажи мне. Я хочу научиться.

До Еджун неуверенно направил его руку.

— Вот так?

Он лишь молча кивнул. Раскусив эту попытку отмахнуться от вопроса, Чон Сахён издал короткий смешок и стал двигать рукой по-своему. До Еджун не смог сдержать рваных, хаотичных стонов. Когда его член полностью встал, он почти сполз со стула.

— Так ты упадешь.

Чон Сахён поднял его и усадил на стол. От резкого движения на пол слетел ноутбук, задетый их руками. Раздался громкий звук, от которого До Еджун вздрогнул всем телом. Воспользовавшись моментом, Чон Сахён начал целовать его губы.

До Еджун застонал, когда язык коснулся поврежденных губ. Из-за мази во рту чувствовался вяжущий привкус. Он оттолкнул Чон Сахёна за плечи и отрицательно замотал головой.

— Не облизывай…

— Больно?

Нахмурившись, он кивнул.

— Понял, — сказал Чон Сахён и начал целовать его лицо, избегая губ.

Каждое прикосновение вызывало щекотку, отчего До Еджун невольно ежился. Его член в чужой руке уже напрягся до предела и начинал подрагивать. Словно пытаясь запечатлеть в памяти это возбужденное лицо, Чон Сахён неподвижно смотрел на него. Когда его рука вдруг остановилась, До Еджун нетерпеливо заерзал и начал двигаться сам.

— Тише.

Чон Сахён успокаивающе положил руку ему на бедро и мягко сжал. До Еджун недовольно наморщил лоб. Наконец он не выдержал и сказал:

— Не могу больше…

— Что бы ты хотел, чтобы я сделал?

Словно только этого и ждал, Чон Сахён тут же придвинулся ближе. До Еджун снова положил свою руку сверху и начал двигать вверх-вниз. Это было гораздо более активное поведение, чем минуту назад. Чон Сахён медленно облизал губы.

— А, хён любит так?

Следуя за его движениями, он постепенно ускорялся. Опершись обеими руками о стол, До Еджун мог только коротко стонать — не в силах совладать с удовольствием, он постоянно выгибал спину. В руках Чон Сахёна он всегда оказывался совершенно беспомощным. В какой-то момент голова вдруг опустела, а собственное тело показалось раскаленным. Каждый раз, когда прохладный воздух касался его кожи, появлялось желание обнять Чон Сахёна.

Вскоре ноги невольно раздвинулись и обхватили его талию. Это было почти бессознательное движение. Закрыв глаза, До Еджун был занят тем, что тяжело дышал. Чон Сахён сжал зубы так сильно, что на челюсти отчетливо проступили мышцы.

— А-ах, м-м…

— Хорошо?

Не в силах ответить, До Еджун лишь судорожно вдыхал воздух. Чон Сахён настойчиво продолжал задавать вопросы, поэтому он в итоге кивнул и произнес дрожащим голосом:

— Я… я сейчас кончу.

— Да, можно.

Сначала он не хотел кончать в его ладонь. Но Чон Сахён был не из тех, кто легко отступит, поэтому До Еджун с обреченным видом откинул голову назад. Из его члена начала толчками выплескиваться сперма. Хватка Чон Сахёна ослабла. Дождавшись, пока дрожь в теле До Еджуна прекратится, он тщательно вытер его салфеткой.

— Скоро обед. Что хочешь съесть? — спросил он как ни в чем не бывало.

Сидя на столе в каком-то оцепенении, До Еджун даже не расслышал толком вопрос. Чон Сахён легонько щелкнул его по щеке и поднял упавший ноутбук. За это время пришло одно рабочее письмо.

До Еджун все еще не мог прийти в себя, словно застрял в тягучем послевкусии. Чон Сахён прервал написание ответа и посмотрел на него.

— Хён.

— А? Что?

— Я спросил, что ты хочешь на обед.

— А… я… мне все равно.

На самом деле у него так болело и першило горло, что он вообще не мог думать о еде. Даже когда говорил, голос звучал хрипло, будто металлический.

Чон Сахён кивнул и продолжил писать письмо. Это была всего лишь просьба о согласовании расписания, ничего важного.

Также от секретаря пришел запрос о каких-то мелких делах. Он ответил, что разберется во второй половине дня, и встал.

Затем приготовил для До Еджуна рисовую кашу с яйцом. Предложи он сейчас что-то с мясом, и у того бы точно случился рвотный рефлекс.

К счастью, каша съедалась легко, без проблем. Глядя на то, как До Еджун старательно дует на ложку, Чон Сахён улыбнулся.

— Если подумать, хён на самом деле такой простой.

— …Я?

— Да. Когда я злюсь, ты каждый раз пытаешься загладить вину своим телом.

До Еджун был шокирован этими словами. «Неужели я и правда так делаю?» Внутри все кипело от желания возразить, но когда он попытался это сделать, слова куда-то исчезли.

— Осторожно оцениваешь ситуацию и строишь глазки.

— Это неправда! — резко возразил он на этот раз.

Нет, конечно, он мог встать на колени и умолять, отбросив всю гордость, но он никогда, никогда сам не флиртовал с Чон Сахёном!

— Видишь? Даже сейчас ты это делаешь.

— Что? Я? Серьезно?

От возмущения слова вырывались отрывочно, словно осколки. Глядя, как он вскочил от волнения, Чон Сахён улыбнулся, прищурив глаза.

— Но знаешь, что самое нелепое?

— …И так уже достаточно нелепо.

— То, что это действительно работает.

Чон Сахён вспомнил свои мысли, когда смотрел на До Еджуна, который изо всех сил сосал его член.

«Почему я так мягок с ним? И всегда все прощаю?»

Но стоило мельком увидеть эти полные слез глаза, как все эти размышления растворялись.

— В следующий раз не делай так, иначе я повешу на шею GPS-ошейник, — с улыбкой на лице произнес он эту жуткую угрозу.

Мысленно радуясь, что уже доел, До Еджун тихо положил ложку.

— Слизал все лекарство, пока ел? Иди сюда, я снова намажу.

До Еджун послушно подошел к Чон Сахёну. Тот погладил его по щеке, словно хваля.

***

После того случая прикосновения Чон Сахёна стали еще более смелыми. Он и раньше не особо сдерживался, но теперь напор стал куда более откровенным.

До Еджун был постоянно занят тем, что отбивался от его рук, которые то и дело забирались под футболку. Самые опасные моменты были в ванной, когда он чистил зубы или умывался. Особенно во время умывания — из-за пены он ничего не видел, и Чон Сахён тут же принимался трогать его тело. До Еджун не мог даже толком защититься.

То же самое происходило, когда он мыл посуду, смотрел телевизор или лежал с телефоном. Чон Сахён больше всего настораживался, когда До Еджун тихо сидел один в телефоне.

Похоже, он думал, что тот что-то замышляет. Боялся, что До Еджун может купить билет на поезд или самолет.

Но тот всего лишь смотрел милые видео с животными.

«Успокоиться, мне нужно успокоиться…»

Возможно, из-за того, что Чон Сахён постоянно был рядом? До Еджун чувствовал, как силы постепенно утекают. Эта проклятая удаленная работа, казалось, никогда не закончится — Чон Сахён почти не выходил из дома.

Если же До Еджун сам пытался выйти, тот тут же увязывался следом. И в итоге они шли в магазин или на прогулку.

А когда Чон Сахён работал, он должен был сидеть рядом в маленькой комнате. У него просто не было личного пространства. Изо дня в день терпя все это, До Еджун чувствовал себя подростком, которого лишили права на частную жизнь. «Разве это нормально? В моем возрасте?» Иногда его накрывало чувство безысходности, но ничего не менялось.

Хотя разум был в смятении, тело быстро привыкало. Теперь он даже не чувствовал стыда, когда Чон Сахён внезапно начинал гладить его живот. Конечно, он все равно изо всех сил старался вытащить его руку из-под своей одежды.

Ранки на губах полностью зажили — благодаря Чон Сахёну, который ухаживал за ними даже усерднее, чем сам До Еджун. С тех пор от него ни разу не требовали минета.

Более того — Чон Сахён как-то между делом пробормотал, обрабатывая его губы: «Наверное, больше так делать не стоит».

С точки зрения До Еджуна это были приятные новости, поэтому он тактично кивнул несколько раз. В ответ Чон Сахён лишь коротко усмехнулся, будто его это позабавило.

И добавил страшную фразу: «Зато я буду сосать тебе чаще».

Большой палец привычно листал экран. Разум был где-то далеко, а пальцы двигались уже по инерции.

Иногда алгоритмы видеохостинга давали сбой и предлагали совершенно не связанные между собой видео.

— О… — глупо выдохнул До Еджун.

Телефон внезапно начал тормозить и не давал пролистнуть дальше.

На экране появился ролик с бодрым названием: «Как прямо сейчас отправиться в путешествие с рюкзаком!»

60-секундный ролик повторялся снова и снова: кто-то спонтанно собирал вещи, покупал билет на ближайший рейс и улетал.

До Еджун в замешательстве попытался закрыть видео, но в итоге просто выключил экран.

А потом вдруг осознал, что Чон Сахён все это время обнимал его сзади, и покрылся холодным потом. Тот сонным голосом хрипло спросил:

— Хочешь в путешествие?

— А? Н-нет… Это не то, просто…

— Поедем.

— …Что?

— Потом поедем вместе.

К счастью, похоже, он не сильно разозлился.

Внимательно наблюдая за его реакцией, До Еджун неловко расслабил напряженные плечи.

— …Хорошо.

В очередной раз он дал пустое обещание. Это уже стало привычкой — так легко говорить о будущем.

Но в действительности он не думал об этом. До Еджун ни разу не представлял себя через год, все еще живущим здесь.

С окончанием удаленной работы жизнь вернулась на круги своя. Чон Сахён стал требовать общения еще более навязчиво, чем раньше. До Еджун покорно выполнял все его требования, опасаясь, что тот снова начнет работать из дома.

Чон Сахёну нравилась такая покладистость, но в его взгляде все равно читалось какое-то беспокойство. Понимая, что причиной этого является он сам, До Еджун не мог ничего сказать.

Лучшее, что он мог сделать — встречать после работы и отвечать до того, как телефон начнет захлебываться от звонков. Он даже начал ходить с ним в ванную.

И вот однажды он пропустил входящий вызов, принимая душ. Тогда Чон Сахён обзвонил всех: от родителей в ресторане до Хан Сиён. В каком же шоке был До Еджун, когда закончил неспешно мыться и проверил телефон! Пришлось срочно перезванивать.

Естественно, все это угнетало. Он чувствовал, будто кто-то постоянно сжимает его горло.

С каждым днем он все чаще пропускал приемы пищи и плохо спал. Чон Сахён по-прежнему страдал от бессонницы, а До Еджун, даже если не мог заснуть, считал общение с ним еще большим испытанием. Поэтому он просто закрывал глаза и притворялся спящим.

Чон Сахён обнимал его тело и время от времени целовал в шею или щеку. Тогда До Еджун мысленно вспоминал дату предстоящей свадьбы. До нее оставалось совсем немного.

«Все ли будет в порядке, если вернусь в свою жизнь? У меня почти не осталось воспоминаний… Я точно справлюсь?» — порой накатывали такие тревожные мысли. Но как бы то ни было, та жизнь оставалась его настоящей.

При этом временами казалось, что реальность персонажа До Еджуна и есть та самая. В такие моменты он думал: «Это все из-за того, что я потерял блокнот».

Он до сих пор не рассказал о нем Чон Сахёну. Поскольку до возвращения оставалось совсем немного времени, он не хотел создавать лишних проблем.

Вместо этого До Еджун долго размышлял о «месте, где льется белый свет». И надеялся, что сможет благополучно выбраться отсюда.

И тогда все это исчезнет — дом, семья, подруга Хан Сиён и Чон Сахён, внезапно ставший его возлюбленным…

«Смогу ли я так жить?»

До Еджун резко поднял голову и встряхнулся.

— Думай только о возвращении. Только о возвращении.

Словно пытаясь загипнотизировать самого себя, он снова перевел взгляд на телевизор. Развлекательная программа, которую он смотрел, закончилась — и теперь шла реклама.

В этот момент зазвонил телефон. Это был Чон Сахён. До Еджун тут же ответил.

— Алло?

— Чем занимаешься?

В последнее время почти все разговоры начинались с этого вопроса.

— Телевизор смотрю, — безучастным голосом ответил До Еджун.

— Что смотришь?

— Да так… Пока выбираю.

Бесцельно переключая каналы, он перешел на стриминговый сервис, но и там не нашел ничего интересного. Безработным быть приятно день-два, но когда это растягивается на несколько месяцев, становится настоящей пыткой.

До Еджун невольно подумал: «Может, начать искать работу?», но тут же испуганно отдернул себя.

Планировать будущее в мире, который скоро покинешь — это полный абсурд.

— До свадьбы осталось совсем немного, — сказал Чон Сахён.

И действительно, этот день был уже совсем близко. В субботу вечером, оставалось каких-то 5 дней.

— Ага.

— Думаю, было бы неплохо купить тебе новый костюм.

— Кому?

— Хёну.

— А, ага.

— Я отправлю секретаря Муна, садись в машину и приезжай к офису.

В тот же момент с улицы донесся звук подъезжающего автомобиля.

— …Хорошо.

У До Еджуна не было права выбора. Из телефона послышался низкий смех.

— Буду ждать.

На этом разговор закончился. До Еджун выключил телевизор с открытым меню стримингового сервиса и переоделся. А затем сел в ожидавшую перед домом машину Мун Сабина.

***

Как и раньше, машина остановилась в переулке недалеко от офиса. До Еджун поблагодарил водителя, вышел и направился к одиноко возвышающемуся зданию.

Похоже, рабочий день закончился — перед входом толпилось много людей. Не желая толкаться, До Еджун остановился на некотором расстоянии и стал пристально наблюдать за дверями.

Он был уверен, что заметит Чон Сахёна даже в такой толпе.

В итоге так и произошло: тот вышел из здания и быстро огляделся по сторонам, словно кого-то искал. Он сильно выделялся среди остальных.

Видеть Чон Сахёна в окружении людского потока было совсем другим ощущением, поэтому До Еджун смотрел на него как на незнакомца.

В этот момент в кармане зазвонил телефон.

— Алло.

— Приехал?

Очевидно, что секретарь уже сообщил о его прибытии.

— Да.

— Где ты?

Когда До Еджун сделал шаг навстречу, блуждающий взгляд Чон Сахёна остановился точно на нем.

И тут же в ухо проник его голос, который показался невероятно реальным:

— Нашел.

После этого он ни на секунду не отводил взгляд. Даже когда До Еджун подошел почти вплотную.

— Спасибо, что приехал*.

До Еджун получил похвалу, хотя все, что он сделал — это смирно сидел на пассажирском сиденье.

Они сели в машину Чон Сахёна и вскоре добрались до ближайшего торгового комплекса.

*От Сани. В оригинале фраза, которая буквально переводится как «вы потрудились/устали, пока (делали что-то)». Такое часто используют как благодарность за чей-то труд.

***

До Еджун послушно переодевался во все, что подавал ему Чон Сахён. Прикрепленные к ним сотрудники непрерывно рассыпа́лись в комплиментах.

Перед Чон Сахёном росла стопка каталогов, а персонал объяснял детали с неизменно вежливыми интонациями.

Когда До Еджун вышел после примерки, ему передали лимонный чай. Видимо, он хотел пить, потому что быстро осушил чашку*.

*От Сани. В корейских магазинах часто есть специальные приватные зоны для VIP-клиентов, где предлагают персональное обслуживание. Уровень сервиса в люксе очень высокий — персональные консультанты, каталоги, напитки и закуски во время примерки.

— Что-нибудь понравилось?

— Не знаю.

На самом деле он не особо понимал объяснения консультантов о дизайнерских особенностях и линиях одежды, даже когда те старательно все рассказывали.

Для него все костюмы выглядели одинаково. Разница была лишь в цвете и ткани. Он даже не мог определить, что ему идет, а что нет.

Может быть, он просто привык видеть такую одежду только на Чон Сахёне? Взгляд До Еджуна невольно падал на вещи в его стиле.

В таких случаях Чон Сахён тут же выбирал то, на что смотрел До Еджун. Тот в ужасе возвращал все обратно сотрудникам.

— Я просто посмотрел. Похоже на то, что обычно носишь ты.

Услышав это, Чон Сахён сделал загадочное выражение лица.

— …Хочешь одежду, как у меня?

— Нет… Ты обычно носишь тройки. Мне в них неудобно, — прошептал До Еджун, прильнув к его уху.

Опасался, что кто-то может услышать. Глядя на него, Чон Сахён улыбнулся и обратился к сотруднику:

— Можете показать нам что-нибудь более повседневное?

— Да! Конечно. Сейчас подготовим.

Вскоре перед ними появилась вешалка, полная одежды. Консультант доставал комплекты один за другим, демонстрируя цвета и дизайны.

Выражение лица До Еджуна по-прежнему оставалось неопределенным. Но из уважения к сотруднику, который так старательно все объяснял, он внимательно слушал и постоянно реагировал.

Он считал огромным везением, что Чон Сахён молчал. И в то же время До Еджун напряженно ждал, что тот вдруг скажет что-то вроде: «Возьмем все отсюда и досюда». Но вопреки его опасениям Чон Сахён действовал только в рамках здравого смысла.

Он был так же вежлив с сотрудниками, как и они с ним. Это поведение настолько отличалось от того, чего ожидал До Еджун, что было даже удивительно.

Чон Сахён четко излагал свои желания, внимательно рассматривал принесенную одежду и ставил свое мнение превыше всего.

— Мне кажется, это будет удобно и подойдет для повседневной носки. Что думаешь?

Это был костюм-двойка без рубашки, только пиджак и брюки. Светло-серого цвета с голубым оттенком, этот комплект производил приятное впечатление — не слишком строгое и не слишком легкомысленное. В самый раз.

Поскольку все вокруг уделяли ему столько внимания, До Еджун не хотел отвечать небрежно. Он внимательно осмотрел одежду, примерил, посмотрел на себя в зеркало в полный рост и кивнул.

— Кажется, неплохо.

Это было намного лучше тройки, которую он примерял ранее. Честно говоря, тогда ему казалось, что он украл одежду у Чон Сахёна. Тот костюм словно парил над его телом, создавая ощущение чужеродности. А этот выглядел уместно, будто он действительно оделся по случаю.

Похоже, Чон Сахён тоже остался доволен выбором — он кивнул с улыбкой лице. Консультанты быстро начали упаковывать одежду.

Заметив усталость на лице До Еджуна, Чон Сахён не стал затягивать с покупкой. Когда расплатился, тот удивленно посмотрел в ответ.

— Больше… не будем смотреть?

— Хочешь еще что-нибудь?

— Нет.

— Вот именно. Приедем в следующий раз.

Чон Сахён говорил так, будто впереди у них бесконечное количество «следующих разов». До Еджун натянуто улыбнулся.

Пока Чон Сахён ненадолго задержался для разговора с сотрудником, До Еджун первым вышел из VIP-комнаты. В тот же момент чей-то голос коснулся его уха:

— Заверните все отсюда и досюда.

Он невольно обернулся.

«Вау, неужели такое реально существует?»

Он-то думал, что подобные фразы говорят обычно люди вроде Чон Сахёна. Но сейчас эти слова доносились из другой комнаты.

Пока он размышлял, когда же же выйдет Чон Сахён, человек из этой комнаты оказался быстрее. Поскольку До Еджун с любопытством смотрел в ту сторону, их взгляды сразу же встретились.

— …

Лицо показалось смутно знакомым. Определенно, он где-то уже видел…

До Еджун напряг память, пытаясь понять, не знакомы ли они. И в этот момент незнакомец первым нарушил молчание:

— А…!

«А? Если он так реагирует, может, мы и правда знакомы?» Пока До Еджун недоуменно наклонял голову, из другой VIP-комнаты вышел Чон Сахён.

Его взгляд тут же пересекся со взглядом мужчины. Когда До Еджун увидел их вместе, его внезапно осенило.

Это был тот самый человек, с которым они столкнулись тогда в лифте. Коллега Чон Сахёна, который, видимо, работал в том же здании.

— Надо же, какие люди!

Этот голос определенно принадлежал тому, кто только что требовал «отсюда и досюда». Типичная реплика богатого наследника из дорамы.

А это значит, что мужчина либо из богатой семьи, либо достаточно обеспеченный, чтобы вести себя подобным образом. И если он обращается к Чон Сахёну с такой враждебной фамильярностью в подобном месте…

— Чон Чжэмин…?

Хотя До Еджун прекрасно знал о его существовании, они никогда раньше не сталкивались вот так. Это был сводный брат Чон Сахёна — не связанный с ним кровно, только юридически в семейном реестре.

Когда До Еджун пробормотал это имя, взгляд Чон Сахёна метнулся к нему.

Он никогда не упоминал об этом. Впрочем, информация о нем или его семье была настолько общедоступной, что любой мог найти ее в интернете.

«Интересно, гуглил ли До Еджун мое имя?» — Чон Сахён коротко улыбнулся от этой мимолетной мысли.

Ему вдруг подумалось, что До Еджун мог видеть и все те грязные сплетни, что ходили о нем. Среди них встречались как правдивые, так и ложные.

Например, слухи о его разгульной жизни за границей были ложью. А вот сплетни о том, что его мать сбежала, когда он был еще совсем маленьким — правдой.

Интересно, чему из этого верил До Еджун? Чон Сахёну внезапно стало любопытно.

Он настолько погрузился в свои мысли, что совершенно забыл о Чон Чжэмине и не обратил внимание на его приветствие.

Лицо того исказилось от гнева.

— И где ты научился такой манере — игнорировать человека прямо в лицо?

Люди часто невольно раскрывают свои слабости, когда атакуют других*. Чон Чжэмин, с его комплексами относительно происхождения, при любом удобном случае пытался принизить Чон Сахёна, напоминая о его семейном прошлом.

*От Сани. Здесь Чжэмин пытается задеть Сахёна — типа тот плохо воспитан из-за отсутствия матери. При этом он сам сводный, то есть не имеет «благородной крови» от рождения. Таким образом он проецирует свою уязвимость (по теме семьи) на другого человека. Корейское общество придает огромное значение семейным связям, происхождению и иерархии.

Однако эти слова никак не повлияли на Чон Сахёна. Он уже давно не испытывал каких-то ожиданий или привязанности к своей семье.

— Хм, может, у отца научился? Или у деда? — невозмутимо ответил он.

До Еджун затаил дыхание, наблюдая за их столкновением.

Он и подумать не мог, что увидит подобную сцену своими глазами. Просто смутно знал, что есть такая сюжетная линия, и не придавал этому особого значения.

В романе Чон Чжэмин не был особо значимым персонажем. Просто типичный герой, испытывающий глубокое чувство неполноценности перед Чон Сахёном.

Классический злодей второго плана, которого можно использовать и выбросить. По сравнению с настоящим антагонистом — Чон Сахёном — его присутствие было ничтожным.

Может, поэтому До Еджун и забыл о нем?

— В последнее время ходят слухи, что ты совсем с катушек слетел. Как старший брат, я так переживаю, что даже спать не могу.

Чон Чжэмин никогда по-настоящему не был братом для Чон Сахёна. Он упоминал о своем статусе старшего только потому, что возраст — это единственное, чем он мог похвастаться.

Его поведение было типичным для человека, который цеплялся за примитивную идеологию: именно старший сын должен продолжать семейное дело. Это была распространенная корейская традиция.

— Спасибо за заботу. Благодаря тебе я прекрасно сплю, — с улыбкой соглагал Чон Сахён.

До Еджун, который и был главной причиной бессонницы, невольно съежился.

Хоть и понимал, что слова о хорошем сне не были адресованы нему… Но все равно стало больно, словно его ранили кинжалом.

— А это…

Чон Чжэмин намеренно кивнул в его сторону, не договорив фразу. Судя по взгляду, он ожидал, что их представят.

Но у Чон Сахёна не было ни малейшего желания их знакомить. Он просто продолжал улыбаться, глядя прямо на сводного брата. Словно вообще не слышал вопроса.

В итоге первым не выдержал Чон Чжэмин:

— Так заботливо растил сынка, а он оказался пидорасом… Отец, должно быть, очень расстроен.

В такие моменты он всегда говорил об их отце так, будто тот был каким-то посторонним человеком. Но как уже упоминалось, Чон Сахёну было совершенно безразлично, что говорят о его семье.

— Не переживай так. Наша семья все равно прогнила до самого основания, разве нет? Ты продолжай и дальше заниматься своими дерьмовыми делишками, а семейное дело я возьму на себя. И было бы неплохо, если бы ты вообще съехал из дома.

— Вау…

Реакция последовала с совершенно неожиданной стороны — от До Еджуна, который стоял так тихо, словно его и не было.

Взгляды Чон Чжэмина и Чон Сахёна мгновенно обратились к нему. До Еджун запоздало прикрыл рот рукой.

Просто эти реплики были настолько типичными, что восклицание вырвалось само, непроизвольно.

Должно быть, жить под одной крышей с таким человеком — настоящая пытка. До Еджун посмотрел на Чон Сахёна с сочувствием.

«А может, его характер испортился в том числе и из-за этого типа?»

Брови Чон Чжэмина нервно дрогнули. Он оглядел До Еджуна с головы до ног, и в этом взгляде явно читалось неодобрение.

До Еджун наконец осознал, что оказался в самом центре конфликта. Его лицо приняло растерянное выражение.

— Пойдем, — довольно резко сказал Чон Сахён, решив больше не обращать внимание на Чон Чжэмина.

Тот вспылил от такого открытого пренебрежения, но вскоре за его спиной появился мужчина с охапкой пакетов в руках.

— Директор, мне отнести это в машину?

— А что, по-твоему, я сам понесу? — сорвавшись, бросил он.

До Еджун с интересом наблюдал за этим человеком, впервые встретив такого в реальной жизни. Чон Сахён вдруг резко притянул его к себе.

— Заинтересовался?

— А?

— Спрашиваю, он тебе интересен?

— Конечно, нет. Просто удивительно видеть такое.

Они вошли в лифт, где уже ожидали сотрудники. Когда Чон Сахён приложил ключ-карту и нажал кнопку личной парковки, лифт бесшумно поехал вниз.

Казалось, он о чем-то размышлял, глядя на уменьшающиеся цифры. Как только двери открылись, их встретил другой сотрудник. Они последовали за ним к машине, которая ждала у входа в торговый комплекс.

— Садись.

Пока До Еджун садился на пассажирское место, Чон Сахён положил пакеты на заднее сиденье и сел за руль. Сотрудники кланялись им до тех пор, пока машина не скрылась из виду.

— Этот человек и правда необычный, — первым нарушил молчание До Еджун.

— Думаешь?

— Ага. Ведет себя как богач из дорамы. Никогда такого не видел.

— Это то, о чем ты когда-то рассказывал?

В ответ До Еджун просто кивнул пару раз. Каждая реплика была настолько стереотипной, что он понял — вот человек, с которым точно не хотелось бы иметь ничего общего в реальной жизни.

Вспомнив слова Чон Чжэмина, он вдруг хихикнул.

— М? Что такого смешного?

— Нет, ты послушай. Пока ты был внутри, из соседней комнаты доносится: «Заверните все отсюда и досюда», — сказал До Еджун, передразнивая его манеру.

Чон Сахён с насмешкой фыркнул.

— Впервые слышу, чтобы кто-то так говорил. Все богачи такие?

— Ну, есть те, кто покупает целые коллекции.

— А ты?

— Мм… Зачем? У меня нет интереса к таким вещам. К тому же, если что-то понадобится, я всегда могу пойти и купить.

Типичный ответ для Чон Сахёна. До Еджун бросил взгляд на пакеты на заднем сиденье. Тот действительно был человеком, далеким от роскоши.

Когда До Еджун читал роман, то представлял Чон Сахёна как типичного высокомерного богача, который живет ради собственного удовольствия и эгоизма.

— Хотя если хён захочет, я могу это устроить.

— Что?

— Ну, что-то вроде: «беру все отсюда и досюда», — сказал Чон Сахён с улыбкой на губах.

До Еджун только вздохнул и покачал головой.

— Нет уж, спасибо.

— Разве ты не хотел попробовать?

— Я? Нет. Просто подумал, что такие неприятные люди и правда существуют.

Когда он высунул язык, Чон Сахён весело рассмеялся.

— Действительно.

— Наверное, тебе приходилось нелегко все эти годы.

Жить с таким человеком несколько лет и общаться с ним… От одной мысли об этом уже становилось тошно.

— Меня это раздражало, но не утомляло. Он не был настолько важным человеком.

Если вспомнить, Чон Сахён когда-то говорил нечто подобное. Что его мир делится на две части: он сам и все остальные.

Несомненно, Чон Чжэмин принадлежал ко второй категории. Поэтому как бы ни изворачивался, но для Чон Сахёна он оставался просто случайным прохожим на улице.

Или что-то вроде человека, плюющего на тротуар. Раздражает, конечно, но поскольку это кто-то посторонний, вскоре о нем забываешь.

— Ты однажды сказал, что твой мир делится на тебя и всех, кто не является тобой.

— Хм, да. Было такое.

— И еще говорил, что сейчас так больше не думаешь.

— Верно, — с легкой улыбкой ответил Чон Сахён, словно понимая, к чему клонит До Еджун. — Тебе интересно?

— …Да. Ты же тогда не объяснил.

— Ничего особенного.

Даже если это и правда «ничего особенного», когда что-то скрывают, становится только любопытнее. До Еджун уставился на него блестящими глазами. Любому было бы понятно, что он с нетерпением ждет ответа.

— Просто в моем мире появился один хён.

До Еджун, похоже, обрабатывал эту информацию — его глаза забегали. Вдруг осознав смысл сказанного, он широко раскрыл рот.

— …Что за ерунда, это тебе что, как лапшу в пудэ-чиге добавить*? — смутившись, пробормотал он какое-то нелепое сравнение.

Чон Сахён рассмеялся.

— Хочешь пудэ-чиге? Может, сегодня на ужин приготовим?

— …Можно, — тихим голосом ответил До Еджун.

*От Сани. Пудэ-чиге — острое рагу, появившееся после Корейской войны. Готовится из армейских консервов. Порцию лапши часто добавляют для сытости.

***

Чон Сахён посмотрел в сторону второго этажа и спросил:

— Готов?

— Да, сейчас спущусь! — поспешно ответил До Еджун и с грохотом сбежал по лестнице.

— Осторожнее! Так бегать опасно.

Делая вид, что не слышит замечание, он небрежно засунул бумажник и телефон в карманы брюк.

Чон Сахён оглядел его с головы до ног и смахнул пылинку с плеча.

— Пойдем.

— Ага.

До Еджун кивнул с решительным видом. Наконец-то настал день «Х». От волнения сердце колотилось так сильно, что прошлой ночью он даже не смог нормально заснуть.

Только когда солнце полностью взошло, он провалился в глубокий сон и проспал до позднего вечера.

И из-за этого пропустил звонки от Чон Сахёна. Но тот, должно быть, увидел его мирно спящим в комнате, поэтому даже ничего не сказал.

При этом сам До Еджун пришел в настоящий ужас, когда открыл глаза и увидел список пропущенных. Он в панике распахнул дверь комнаты и увидел там Чон Сахёна. Тот спокойно произнес: «Проснулся? Ты так крепко спал, что я решил не будить».

— А… — растерянно промямлил До Еджун, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу.

К счастью, похоже, Чон Сахён не злился.

Сегодня ни в коем случае нельзя было его раздражать. Иначе план мог провалиться, даже не начавшись. До самого прибытия в свадебный зал… Нет, даже после нельзя было терять бдительность.

Сидя на пассажирском сиденье, До Еджун начал нервничать и беспокойно ерзать.

— Тебе неудобно? — спросил Чон Сахён.

— Что? А, нет…

— Тогда почему так волнуешься? Словно сам женишься.

До Еджун попытался выдавить непринужденную улыбку, но уголки губ мелко дрожали. Чон Сахён больше ничего не сказал — только слегка сжал его трясущееся бедро.

— Если что-то болит, скажи. Хён важнее любой свадьбы.

Он мог такое сказать только потому, что не знал истинную причину его волнения. До Еджуна опустил голову, чувствуя необъяснимое чувство вины.

Сегодня. Если не сегодня, то шанса больше не будет. Это означало, что он останется в этом мире навсегда.

Нет, в человеческой жизни «навсегда» не существует, так что правильнее сказать «до самой смерти». И это звучало еще более жутко, чем «навсегда».

До Еджун облизнул сухие губы. Из-за усталости и переживаний прошлой ночи они потрескались. Во рту появился привкус крови из трещинок. Чувствуя легкое жжение, он попытался собраться с мыслями.

«Место, залитое белым светом, место, залитое белым светом…»

В свадебном зале должно быть много белого света, так что, возможно, найти выход будет проще, чем он думал. А значит, покинуть это место тоже будет несложно.

Чон Сахён не знал, но последние несколько дней До Еджун был невероятно занят. Пусть это и не его родной мир, но три с лишним года, прожитые здесь, не были пустой иллюзией.

Он не хотел уходить, не попрощавшись. Раньше он мог бы с уверенностью сказать, что готов уйти в любой момент, но теперь для ухода требовалась серьезная подготовка.

Нужно было поговорить с семьей, убрать свою комнату, попрощаться с Хан Сиён и Чон Сахёном.

На самом деле До Еджун подумал, что не сможет сказать ему «прощай». Он все время представлял себе выражение лица, когда Чон Сахён заметит его уход.

До Еджун боялся, что этот образ будет преследовать его и после возвращения в свой мир — если это будет последнее, что он увидит здесь.

Перед выходом из дома он тайком оставил записку на прикроватной тумбочке в спальне. Написал, что уходит, попросил не волноваться и жить хорошо.

Он даже дописал внизу мелким почерком «люблю тебя» — фразу, которую никогда прежде не произносил вслух. В тот момент До Еджун очень смутился и почесал щеку.

С Хан Сиён он планировал попрощаться лично. Под видом поздравлений пожелать ей счастливой жизни.

А что касается съемной квартиры, контракт на которую скоро заканчится… В идеале он хотел прибраться там сам, но, похоже, времени на это нет. Зайти туда незаметно от Чон Сахёна было практически невозможно.

Он вспомнил о вещах, к которым успел привязаться. В отличие от родительского дома, в съемной квартире было больше предметов, которые он купил лично. Но привязанность к ним только все усложнит, поэтому До Еджун постарался отогнать эти мысли подальше.

Он поправил рукав пиджака. Новая одежда, без единой пылинки, была идеально выглажена.

Костюм, который они выбирали вместе с Чон Сахёном. И это будет последняя одежда, которую он наденет в этом мире. До Еджун украдкой взглянул на соседнее сиденье.

В самом начале он испытывал только страх и чувствовал себя чужим. Именно Чон Сахён был для него опасным субъектом №1. Человеком, с которым постоянно приходилось быть осторожным.

Неожиданно вспомнились времена, когда он изо всех сил старался помешать отношениям главных героев.

Тогда он действительно боялся, что Чон Сахён может тихо убить его… Бывало, засыпал, дрожа от страха, и даже во сне видел, как Чон Сахён смотрит на него пугающим взглядом. А когда в ужасе просыпался, обнаруживал сообщение от него.

Их отношения были невероятно запутанными. Сначала просто злая шутка судьбы… Но если оглянуться назад, всё казалось неизбежным.

Он не понимал, как попал в этот мир и почему именно в тело До Еджуна. Теперь же думал, что начинает смутно догадывается.

Нет, если быть точнее, эти вещи больше не вызывали интереса. То, что он стал этим персонажем, что связался с Чон Сахёном через дружбу с Хан Сиён — теперь всё это становилось случайностью, замаскированной под неизбежность. Или наоборот: судьбой под маской случайности.

Что, если бы он встретил Чон Сахёна совсем иначе? Ничего не зная о нем, просто сказал бы: «Здравствуйте, я До Еджун». Обычное приветствие, а потом они постепенно узнавали бы имена, возраст, вкусы друг друга…

«Полюбил бы тогда меня Чон Сахён?»

«А я бы его полюбил?»

— Возьмем кофе с собой? — спросил он.

В ответ Чон Сахён просто свернул к кафе с обслуживанием через окно. Даже без подсказок он заказал напиток, который нравился До Еджуну.

Хотя это был обычный американо.

— Спасибо.

Чон Сахён слегка улыбнулся.

— В последнее время часто слышу это от хёна.

— …Разве я редко говорил «спасибо»?

Из-за этих слов До Еджун почувствовал себя каким-то неблагодарным скрягой.

— Тогда выскажу благодарность за все прямо сейчас. Спасибо тебе.

— Звучит странно, когда ты так говоришь.

Чон Сахён нахмурился. Сделав пару глотков кофе, он посмотрел на До Еджуна.

— Словно собираешься уйти.

— …

Тот замолчал, будто его поймали с поличным. Чон Сахён не стал расспрашивать дальше.

Причина была непонятна. Возможно, он не хотел портить сегодняшнюю атмосферу, а может, заметил что-то необычное.

До Еджун смочил пересохшее от напряжения горло. С поступлением кофеина затуманенное сознание начало понемногу проясняться.

Они заехали на стоянку у свадебного зала, и До Еджун первым вышел наружу. Покинув душный салон, он ощутил приятную свежесть. Неторопливо потянулся и глубоко вдохнул. Следом за ним вышел Чон Сахён.

Люди, собравшиеся поздравить двух главных героев, суетливо сновали туда-сюда. Сегодня в этом свадебном зале праздновала только одна пара — Хан Сиён и Пэк Канхёк.

Несмотря на это, До Еджун был поражен из-за такой шумной толпы. По мере приближения к залу становилось все труднее пробираться через гостей — даже войти в здание было непросто.

Когда он начал растерянно озираться по сторонам, руку обхватило чье-то тепло. Это был Чон Сахён.

— Сюда, — прошептал он на ухо и потянул До Еджуна за собой.

Так они быстро добрались до входа в зал.

Расписавшись в книге посетителей и оставив конверт с деньгами*, Чон Сахён привел их к комнате ожидания невесты. Сотрудники компании, стоявшие поблизости, заметили его и тут же одновременно поклонились.

*От Сани. В свадебных залах обычно есть специальная комната ожидания для невесты, где она готовится к церемонии и принимает близких гостей до начала торжества. На входе надо расписаться и оставить деньги в специальном конверте — это основная форма свадебного подарка в Корее. Сумма зависит от близости отношений и социального статуса.

— Господин директор, вы пришли?

— Да. Все так рано собрались.

До Еджун попытался отстраниться на шаг назад, но рука Чон Сахёна крепко сжимала его ладонь.

Поэтому сотрудникам компании ничего не оставалось, как бросать на До Еджуна косые взгляды и официально здороваться еще и с ним.

— Здравствуйте…?

Плотно сжав губы, он просто склонил голову в ответ.

— …Здравствуйте.

— Мы уже сфотографировались. Директору тоже стоит зайти, пока не набежали толпа, — сказал кто-то из сотрудников.

Стоявший рядом человек тут же толкнул его локтем в бок. Все думали, что Чон Сахён не захочет видеть невесту.

— А, хорошо.

Но он согласился совершенно спокойно.

— Тогда мы пойдем.

А затем повел До Еджуна в комнату ожидания. Уходя от незнакомцев к знакомому человеку, тот почувствовал, как шаги становятся легче — словно он наконец успокоился.

Глядя на него сверху, Чон Сахён едва заметно улыбнулся.

— Хан Си… ён! — робко позвал До Еджун, заглянув в комнату.

Та как раз обменивалась приветствиями и фотографировалась с гостями. Подняв взгляд, она ярко улыбнулась и раскинула руки, встречая их обоих.

— До Еджун!

Ее вид сильно отличался от привычного. До Еджун на мгновение замешкался, но тут же подошел ближе и опустился на роскошный белый диван.

— Смотри, у меня уже судороги на лице от того, что я весь день улыбаюсь.

— Ты все это время сидела здесь?

— Именно, это ужасно утомительно. Со вчерашнего дня ничего не ела.

— Серьезно? Наверное, голодная.

— Когда все это закончится, наемся до отвала.

До Еджун нахмурился, искренне беспокоясь о Хан Сиён. Увидев близкого друга, она словно немного расслабилась и начала жаловаться.

Чон Сахён стоял у входа в комнату и молча наблюдал, как они разговаривают и смеются. В этой сцене не было ничего нового. Когда они встречались втроем, всегда сохранялась такая же расстановка.

Правда, видеться в таком составе им не доводилось уже очень давно. С тех пор как заинтересовался им, Чон Сахён намеренно подстраивал встречи только наедине.

До Еджун с таким выражением лица и манерой речи — это было впервые за долгое время. Оказалось, что на такую сцену довольно приятно смотреть. Ведь именно это изначально привлекло его внимание к До Еджуну.

«Точно, именно из-за этого я постоянно смотрел на него. Вот почему».

— Что ты там делаешь? Сейчас будут фотографировать, — сказал До Еджун и поманил рукой.

Чон Сахён только сейчас подошел и сел рядом. Хан Сиён молча кивнула ему в знак приветствия.

Энергичный фотограф начал отсчет, и все трое улыбнулись — каждый по-своему.

Раздался щелчок затвора, и До Еджун с Чон Сахёном встали со своих мест. Когда они уже повернулись, чтобы уйти, невеста сказала вслед:

— Спасибо, что пришли.

— Не стоит благодарности, — вежливо ответил Чон Сахён.

До Еджун немного помедлил, а затем слегка помахал рукой.

— …Поздравляю со свадьбой. Живите счастливо.

Это было прощание, которое понимал только он один. Он знал, что поступает трусливо, но ничего не мог с собой поделать. Даже если это всего лишь персонажи романа, не хотелось испортить их самый счастливый день.

Он совершенно не мог предсказать, каким станет этот мир после его исчезновения. Займет ли его место снова До Еджун из романа, или же с уходом исчезнет и сам персонаж «До Еджун»?

А если исчезнет, будут ли люди здесь помнить? Или же забудут, словно его никогда и не существовало?

Однако сколько ни ломай голову, все равно ничего не получится выяснить. Он лишь надеялся, что оставшиеся не будут слишком сильно горевать из-за его отсутствия.

Родители и Хан Сиён были особенно привязаны к нему — возможно, они будут долго скучать.

Но он не смог ничего сказать. Боялся, что они пожалеют о времени, проведенном вместе, если узнают, что на самом деле он не настоящий До Еджун. Это было трусливо.

Единственным утешением служило то, что он не завел новых знакомых. Конечно, он просто следовал оригинальному сюжету и основной истории… Но если бы появилось больше связей, покинуть это место было бы еще сложнее. Вероятно, на прощания ушли бы дни или даже недели.

И теперь у До Еджуна остался последний человек. Самое сложное препятствие.

Что сказать Чон Сахёну?

Можно было не говорить ничего и просто убежать. Возможно, До Еджун несколько месяцев назад без колебаний выбрал бы этот вариант и тут же помчался к выходу.

Но что он выберет сейчас?

— Через несколько минут начнется свадебная церемония жениха Пэк Канхёка и невесты Хан Сиён. Просим всех гостей пройти в зал.

В этот момент по зданию разнеслось объявление. Люди, стоявшие небольшими группами, начали медленно входить внутрь.

До Еджун поднял голову. В центре холла висела огромная хрустальная люстра. Украшенная множеством прозрачных кристаллов, она сияла белым светом.

Место, залитое белым светом.

Он смотрел на нее, как завороженный. Яркое освещение рассеивалось, и перед глазами все начинало расплываться.

— Нам тоже пора?

В этот момент Чон Сахён обнял его за плечи. Вздрогнув, До Еджун повернул голову. Тот смотрел на него со своим обычным непроницаемым выражением лица.

В суетливой атмосфере свадебного зала один До Еджун выглядел потерянным, находясь в каком-то оцепенении.

— Хён…

— …

— Еджун-хён, — тихо позвал Чон Сахён.

Но тот, казалось, ничего не слышал. Просто смотрел в пустоту.

А когда невеста вошла в зал, До Еджун встревоженно поднялся.

— Мне… мне нужно в туалет, — он говорил так, будто за ним кто-то гнался.

Прежде чем Чон Сахён успел что-то сделать, До Еджун почти бегом выскочил за двери.

Несколько человек недовольно поморщились, глядя ему вслед. Чон Сахён поднялся следом и вышел из зала, осторожно пробираясь сквозь толпу.

Как только началась свадебная церемония, холл мгновенно опустел.

— …

Зазвучал глубокий голос ведущего, желающего счастья и благополучия молодоженам. Это был наставник* со стороны жениха Пэк Канхёка.

— …искренне желаю, чтобы в семье царили только благословения. Чтобы они заботились друг о друге, уважали и жили в мире…

*От Сани. 은사님 (ынсаним) — обычно бывший учитель или профессор, оказавший большое влияние на жизнь или карьеру. Таких людей приглашают произнести торжественную речь.

Оставив позади этот голос, До Еджун встал посреди холла. И снова поднял глаза на люстру. Прозрачные кристаллы в форме капель ярко сверкали.

Где же это может быть?

Он нервно прикусил нижнюю губу. Сколько бы ни думал, выход вряд ли мог открыться в свадебном зале.

Ему сказали, что момент должен быть похож на тот, когда он попал сюда. Но он сомневался, что это может произойти на чужой свадьбе.

Было такое ощущение… Потеряв блокнот и не имея полных воспоминаний, сейчас он мог полагаться только на свою интуицию.

К тому же, эта свадьба была финальным эпизодом. Символический «хэппи-энд» двух главных героев.

История о том, как он выберется отсюда и вернется в свой мир, даже не будет упомянута в романе… Для начала нужно было выйти за пределы сцены.

Место, не описанное в романе. Место, на которое никто не обращает внимания. До Еджун предполагал, что выход должен быть именно там.

В свадебном зале как раз закончилась речь ведущего, и зазвучала поздравительная песня. Из-за расстояния между холлом и залом звуки доносились приглушенно.

Главная сцена истории становилась все дальше. До Еджун быстро шел к выходу из здания. До конца свадебной церемонии оставалось совсем немного времени.

Выйдя из свадебного зала, Чон Сахён огляделся по сторонам. Странно, он последовал за До Еджуном сразу же, но тот словно сквозь землю провалился. Просторный холл тянулся до самого ресторана, но его нигде не было видно.

Только аккуратно одетые сотрудники суетились, готовясь к приему гостей.

Чон Сахён нахмурился и первым делом направился в туалет. Хоть он и догадывался, что это ложь, но все же До Еджун сказал, что идет туда…

— Хён, ты здесь? Еджун-хён?

Голос Чон Сахёна гулко отразился от стен. Возможно, из-за того, что это было свадебное здание, даже туалет сиял ослепительной белизной. Но никаких следов человеческого присутствия здесь не было.

Как он и предполагал, поход сюда был всего лишь отговоркой. Чон Сахён почувствовал необъяснимую тревогу.

Потому что всякий раз, когда До Еджун лгал ему, непременно что-то случалось. Наверняка он снова затеял какую-то глупость в одиночку.

И это, вероятно…

Возвращение в его прежний мир. Тот, о котором он уже говорил однажды — похожий на этот, но все же другой.

В мир не До Еджуна, а Пэк Юмина.

Неужели он действительно собирается вернуться туда без малейшего сожаления? И бросить его вот так?

— Ха, — Чон Сахён издал пустой смешок, и в его глазах промелькнул странный блеск. — Думал, что после всего он наконец поймет…

Он прекрасно знал, что До Еджун хочет уйти. Неважно, были ли его слова ложью или правдой, бредовой фантазией или чем-то еще — Чон Сахёну было все равно.

Хотелось, чтобы тот оставил эти нелепые надежды. Пусть уходит откуда угодно, но не от него.

«Кто ему позволил? Кому от этого будет хорошо?»

Терпение Чон Сахёна иссякло. Он чувствовал, что успокоится, только если привяжет к себе этого человека — будь то До Еджун или Пэк Юмин, неважно. Привяжет настолько крепко, что тот не сможет уйти, и даже мысли такой не допустит.

Его холодное лицо было безмятежным и не выражало никаких эмоций, словно принадлежало восковой кукле. В воздухе ощущалось что-то необъяснимо жуткое.

Чон Сахён двинулся вперед, словно водящий в прятках, досчитавший до десяти. Он не торопился. Ведь был уверен, что непременно найдет его.

Но это вовсе не означало…

Что До Еджуну позволено умереть по собственной прихоти.

***

Выйдя из здания, До Еджун ощутил прохладный воздух. Когда они приехали, еще светило вечернее солнце, но за это время оно успело зайти.

Свадебный зал находился на окраине, где не было других зданий. Поэтому вокруг царила темнота — работало лишь несколько уличных фонарей.

До Еджун слегка поежился от резкого перепада температур. После ярко освещенного свадебного зала темная ночь вызывала странное чувство пустоты внутри.

— Ну, вполне подходящая обстановка, — пробормотал До Еджун и принялся суетливо оглядываться по сторонам.

Перед свадебным залом располагалась большая парковка, а чуть дальше начиналась проезжая часть.

В этом месте не было тротуара — дорога начиналась сразу, без пешеходной зоны, поэтому здесь даже не ходили прохожие. Место казалось зловеще пустынным.

— Похоже, об этом никто не подумал.

До Еджун скривил губы, мысленно обращаясь к тому, кто создал такой сценарий. Его силуэт быстро растворился в темноте.

Теперь действительно настало время искать свет. Нужно было покинуть это место до окончания свадьбы. Спрятав озябшие пальцы в кулаки, До Еджун решительно зашагал вперед. Он старался казаться уверенным, чтобы потом не жалеть.

Но как только он попытался найти этот самый свет, его шаги невольно замедлились и остановились.

— Что я делаю? — спросил До Еджун, словно подгоняя самого себя.

А затем с сожалением закусил губу. Его беспокоило то, что перед уходом из зала он сказал Чон Сахёну, что идет в туалет.

— …Надо было попрощаться нормально. «Я в туалет» — что это за прощание такое?

Торопясь уйти незамеченным, он даже не подумал, что эти слова станут последними, которые услышит Чон Сахён.

Но вернуться в свадебный зал, чтобы попрощаться должным образом… Он сомневался, что сможет уйти снова.

«Холодно», — возникла непрошеная мысль в голове. Используя холод как оправдание, он невольно замедлял шаги.

А ведь он ждал этого дня. Действительно, только его и ждал. С того момента, как попал в этот мир, и до сих пор. Нет, еще совсем недавно он отчаянно хотел вернуться обратно.

Попытки сблизиться с Чон Сахёном, то, как он сам запутался в отношениях с ним, мешая сойтись с Хан Сиён… Все это было ради сегодняшнего дня.

Ради этого момента. Если рассматривать происходящее как роман, то получился бы прекрасный хэппи-энд. Как давний друг, он пришел поздравить Хан Сиён с праздником, оставив о себе лишь пару строк упоминаний — но именно этого До Еджун и желал больше всего.

Главные герои получают свое «жили долго и счастливо», а статист естественным образом исчезает.

Такова была роль До Еджуна. По крайней мере, так считал Пэк Юмин.

Но чем глубже он втягивался в отношения с Чон Сахёном, тем больше менялась ситуация. Неожиданно у него появился возлюбленный, которого он даже не любил. Они ходили на свидания, целовались, засыпали в объятиях друг друга…

Видеть его утром стало привычным, как и провожать, встречать, вместе есть, желать спокойной ночи, смотреть телевизор, слушать музыку, вести глупые разговоры…

Неужели во всех этих моментах он действительно ни разу не любил Чон Сахёна?

Шаги До Еджуна резко остановились. Он стоял у выезда с парковки.

Должно быть, он слишком долго пробыл в этом мире, и с его головой что-то случилось. Видимо, из-за того, что он находился в любовном романе, кто-то самовольно добавил ключевое слово «романтика» и в жизнь До Еджуна.

Желудок скрутило, хотя он ничего не ел. Может, виной тому был выпитый ранее кофе? До Еджун сдавленно закашлялся, словно его тошнило.

Этого не могло быть. Как он мог влюбиться в Чон Сахёна… В того самого…

«Подождите, а каким персонажем вообще был Чон Сахён изначально?»

В голове До Еджуна все побелело, превратившись в чистый лист. На этом пустом холсте начали проступать образы из романа.

Поверх них появлялись и другие — того Чон Сахёна, которого он знал и с которым общался. Постепенно они накапливались, словно стирая персонажа.

Чон Сахён, которого он встретил, не был тем самым из новеллы. Хотя это, несомненно, выдуманный мир, и они должны были быть одним и тем же человеком… Но с того момента, как До Еджун попал сюда и история изменилась, Чон Сахён из романа фактически исчез.

Ведь теперь он не действовал так, как говорилось в истории. Даже если что-то и происходило в книге, в этой реальности этого не случилось.

Возможно, До Еджун несправедливо судил его по событиям, которые никогда не происходили. Теперь те дни, когда он в тревоге думал, что Чон Сахён и правда убьет его, казались просто абсурдными.

— …Но этого не может быть.

Тот носил маску при общении с другими, притворяясь добрым и заботливым — и это было хорошо известным фактом. Именно так он приблизился к Хан Сиён в романе.

Поэтому репутация Чон Сахёна была крайне противоречивой. Те, кто видел трещины в маске, считали его пугающим, хладнокровным и непредсказуемым, а те, кто не видел — идеальным человеком, у которого есть всё.

Читая роман, До Еджун находил такую двойственность жуткой. И не он один. Большинство людей видели эту двуличность.

Но оглядываясь назад, он вдруг понял: двулично вел себя не Чон Сахён, а он сам.

Скрывая свои истинные мысли, он притворялся перед ним, будто испытывает симпатию. Словно ему все равно, словно он ничего не понимает.

Смешно, что он осуждал чужие двойные стандарты. Более того, он даже солгал ему, притворился послушным и сбежал сюда.

И кто здесь тогда двуличный?

До Еджун горько усмехнулся. Затем медленно сделал шаг вперед. Погруженный в свои мысли, он действовал почти бессознательно.

Хотя он не мог полностью понять истинные чувства Чон Сахёна, но тепло его объятий, небольшие знаки внимания, беспокойство из-за болезни и смущающе нежные взгляды во время поцелуев — все это было настоящим.

Как можно назвать ложью то, что видел своими глазами и испытал на себе?

До Еджун кивнул, словно признавая факт: Чон Сахён любит его.

Несмотря на отчаянные попытки игнорировать это, До Еджун лишь сейчас, перед уходом, осознал, что именно дал ему Чон Сахён.

«Нет, так нельзя».

Медленно шагая вперед, он вдруг остановился.

Если он вернется в таком состоянии, то наверняка будет постоянно думать о Чон Сахёне в своем мире.

Нет, даже если бы нормально попрощался, он бы все равно думал о нем всю жизнь. Это была даже не догадка, а скорее убежденность.

И в хорошем, и в плохом смысле Чон Сахён останется для него самым особенным. Если задуматься сейчас, плохих воспоминаний по сути и не было. Были лишь те, которые он сам воспринимал негативно.

«То, что он не доверял и был одержим… Все это происходило только потому, что я сам не мог дать уверенности».

Это было неизбежно. Ведь изначально он не просто сомневался в своих чувствах — он даже не задумывался о них.

Однажды поздней ночью, когда Чон Сахён, как обычно, обнимал его и они вместе валялись на кровати…

Он сказал такие слова: когда наступит весна, давай выделим время и отправимся вместе в путешествие. Сказал, что за всю свою жизнь ни разу не думал о том, чтобы поехать куда-то.

Его рука мягко гладила волосы До Еджуна.

— Раньше у меня не было ни сил для путешествий, ни потребности. Даже думал свысока о людях, которые при любой возможности куда-то ехали. Но недавно, когда хён смотрел по телевизору на морской пейзаж, я подумал: «вау, До Еджун будет выглядеть очень красиво на фоне этого моря». Мне захотелось увидеть это. И сфотографировать, чтобы поставить снимок на стол в своем кабинете. Было бы здорово.

Он говорил эти смущающие вещи с такой легкостью. До Еджун просто размеренно дышал в его объятиях.

— Зима холодная, а хён сказал, что плохо переносит холод. Поэтому давай поедем на море, когда наступит весна. Говорят, на Чеджудо цветет рапс в это время. Знаешь, такие маленькие желтые цветы? Хёну идут яркие цвета, так что и рапс будет к лицу.

*От Сани. Вот так выглядит цветение рапса на Чеджудо.

Следующая весна. От одной мысли об этом становилось не по себе. Поэтому До Еджун не смог сказать, что рапс на Чеджудо цветет в самом начале весны и что может быть не так тепло, как представляет Чон Сахён.

Ведь тогда пришлось бы обещать эту весеннюю поездку.

В итоге До Еджун решил притвориться спящим. Чон Сахён не стал его будить ради ответа, а просто опустил руку на спину и начал легонько поглаживать.

Почему-то от этих прикосновений ныло и покалывало в груди. Стало тяжело дышать, будто что-то сдавило горло.

Это ощущение было таким невыносимым, что До Еджун изо всех сил старался не обращать на него внимания и заснуть.

На самом деле, в тот момент в его душе было только одно искреннее чувство.

Когда Чон Сахён заговорил о рапсовых полях на Чеджудо, До Еджун представил его стоящим среди этих цветов и подумал, что это будет невероятно красиво.

— …хён!

— …

Даже если ему суждено уйти, он должен хотя бы попрощаться должным образом. Нельзя просто так игнорировать чувства, которые дарил ему Чон Сахён.

— Еджун-хён!

— …

Так поступить было бы неправильно — и по отношению к Чон Сахёну, и по отношению к самому себе.

— До Еджун!

Нужно вернуться и поговорить с Чон Сахёном.

В тот момент, когда он принял решение, зрение заполнил свет…

Ослепительно белый свет. До Еджун интуитивно понял: вот оно. То, о чем ему когда-то говорили.

И в этот момент…

Бииип–!

Он услышал оглушительный звук автомобильного гудка, от которого едва не лопнули барабанные перепонки. Ничего не было видно, ни о чем не получалось думать.

«А, я должен сказать Чон Сахёну… Возможно, если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы тоже полюбил тебя».

Осталось лишь это смутное сожаление.

***

Побродив долго по парковке, Чон Сахён наконец заметил вдалеке темную фигуру.

Она направлялась к выезду, и Чон Сахён ускорил шаг. В его лице не осталось и следа прежнего спокойствия.

Ведь До Еджун шел прямо к дороге.

Он словно был одержим чем-то. Медленно двигался вперед, будто обязан был идти только туда и никуда больше.

Чон Сахён почувствовал что-то странное. И одновременно с этим понял, что должен его остановить.

До Еджун не просто убегал. Возникло сильное предчувствие, что если отпустить его сейчас, то больше никогда не увидишь.

Стиснув зубы, Чон Сахён побежал.

— Хён! — громко крикнул он.

Но До Еджун, похоже, не услышал и сделал еще один шаг.

— …Еджун-хён!

Чон Сахён позвал еще раз. Расстояние сокращалось, и он все отчетливее видел силуэт со спины.

В этот момент вдалеке показался грузовик-самосвал, стремительно несущийся в их сторону. До Еджун стоял на самом краю темной дороги — казалось, машина вот-вот собьет его.

— До Еджун! — отчаянно закричал Чон Сахён.

Так вот что это значило — «вернуться в свой мир»? Умереть?

Чон Сахён вдруг резко пошатнулся. Не заметив камень под ногами, он наступил прямо на него. Лодыжка неестественно согнулась в сторону и подвернулась.

Но он даже не взглянул вниз, продолжая бежать как безумный.

Фары грузовика осветили фигуру ярким белым светом. Слишком поздно заметив человека, водитель громко просигналил: «бииип!»

Чон Сахён видел, как До Еджун застыл на месте.

«Еще немного, еще чуть быстрее…!»

Сжав зубы, он мчался вперед. Наконец ему удалось схватить До Еджуна за руку. Окаменевшее тело без сопротивления подчинилось рывку.

Поддавшись тяжести, Чон Сахён упал на спину, прижимая До Еджуна к груди. Затылок с силой ударился об асфальт.

В голове тупо загудело, сознание помутилось, но боли не было. Все затмило глубокое облегчение от ощущения тепла в его объятиях.

Грузовик пронесся мимо и скрылся в темноте.

Чон Сахён тяжело дышал, и с каждым вздохом тело на нем тоже слегка поднималось и опускалось.

— Хён, ты в своем уме? Что ты творишь! — взорвался он от гнева.

Но человек в его руках никак не реагировал. Осознав, что что-то не так, Чон Сахён сел повыше и перехватил его поудобнее.

До Еджун безвольно обмяк. Приподняв поникшую голову, Чон Сахён увидел безмятежно закрытые глаза.

Сердце ухнуло вниз. Он торопливо коснулся щек и поднес ладонь к носу. Другой рукой залез под рубашку и ощупал грудь.

К счастью, До Еджун дышал. И сердце билось.

По спине пробежал холодок, словно его окатили ледяной водой. Затем последовал вздох облегчения. Чон Сахён просто обнимал До Еджуна и бормотал:

— Слава богу…

От осознания, что тот в безопасности, захотелось тут же вознести благодарственную молитву богу, в которого он никогда не верил.

Тем временем церемония закончилась. Внутри здания гремел свадебный марш.

Чон Сахён кое-как поднял бесчувственного До Еджуна, положил на заднее сиденье машины и завел двигатель. Пригласительные билеты на банкет, лежавшие во внутреннем кармане пиджака, теперь стали бесполезны.

Он направил машину прямо в больницу.

***

До Еджун не приходил в сознание.

Прошло уже несколько дней, нет, даже недель… Чон Сахён не знал точно. Не было ни серьезной аварии, ни внешних травм, ни сотрясения мозга, но До Еджун просто спал.

Врачи не могли объяснить причину. Предполагали, что это может быть из-за психологической травмы, но такой безответственный ответ его не устраивал.

За это время в палате побывали Хан Сиён и родители До Еджуна. Чон Сахён рассказал, что на свадьбе тот внезапно пожаловался на головокружение и потерял сознание.

Он решил не говорить, что До Еджун пытался покончить с собой. Сначала пусть очнется, а потом можно будет спросить, почему он так поступил.

Родители выглядели измученными. Посмотрев на сына, лежащего без сознания на больничной кровати, они просто разрыдались. Затем вдруг сказали, что даже не думали снова увидеть его в таком состоянии.

— …Снова? — спросил Чон Сахён.

Мать До Еджуна кивнула. Она рассказала, что примерно три года назад тот попал в автомобильную аварию.

Он совершенно не помнил об этом, но после аварии около недели лежал без сознания.

Серьезных травм тогда не было. Испугавшись внезапной ситуации, До Еджун упал на дорогу и сломал ногу — вот и все внешние повреждения. Врач сказал, что если осложнений не будет, он быстро придет в себя, но До Еджун оставался без сознания целую неделю. А когда наконец очнулся, то говорил и вел себя так, словно стал совсем другим человеком. Более того, он даже забыл, что попал в аварию.

С мозгом все было в порядке. «Дело в психологическом состоянии», — сказал врач. До Еджун без каких-либо препятствий вернулся к обычной жизни. У него не было ни приступов, ни бессонницы. Он считал себя здоровым, только не помнил момент с аварией. Других проблем не возникло, поэтому его выписали из больницы.

Родители легко поверили словам Чон Сахёна о кратковременной амнезии*, потому что это уже случалось раньше. Он уже терял память из-за похожей аварии. Теперь они думали, что последствия той травмы до сих пор мучают его.

*От Сани. Речь про момент, когда Сахён заявил родителям Еджуна, что их сын вообще-то потерял память. Помните, в 27–28 главах? Сначала Еджун упал с кровати, потом сбежал рано утром, и позже заявился Сахён и начал газлайтить.

По словам врача, если человек сам вытеснил воспоминания о случившемся, то не стоит пытаться насильно их вернуть. Поэтому родители До Еджуна хранили молчание обо всем, что касалось той давней аварии.

Они не хотели вызывать у сына психологических страданий. Лишь желали, чтобы он отдыхал в комфорте и обрел умиротворение рядом с тем, кто любит его больше всех.

— …Врач говорил, что такой психологический фактор сложно лечить. К тому же, Еджун-и не осознавал это, поэтому нельзя было просто взять и заставить его лечиться…

— …

— Мы думали, у него все хорошо в Сеуле, Сиён-и нам рассказывала… Что ему уже лучше… Кто бы мог подумать, что так внезапно…

В их словах звучало глубокое сожаление. А в глазах, обращенных на сына, читались любовь, печаль и тяжелое чувство вины.

Чон Сахён сказал, что сам подежурит в палате, и попросил родителей пока вернуться домой. Они хотели остаться, но он спокойно их убедил.

— Вы ведь говорили, что оставили ресторан без присмотра. Сотрудники все еще там работают, нужно разобраться с ситуацией. И кто-то должен позаботиться о Бори. Я буду постоянно рядом и сразу же позвоню, если что-то случится. Не беспокойтесь и возвращайтесь домой.

Несколько раз оглянувшись, родители неохотно вышли, наконец сели в машину и уехали.

Чон Сахён глубоко вздохнул, сел у кровати и посмотрел на бледное лицо До Еджуна, который спал как мертвый.

Так значит, все эти разговоры о возвращении в свой мир были просто последствием психологической травмы?

Пытаясь прийти к такому выводу, он все равно чувствовал какое-то беспокойство.

До Еджун ведь не сильно пострадал в той аварии, так почему же ее влияние ощущается до сих пор?

Он ни разу не проявлял никаких признаков боязни, связанной с автомобилями. Хоть и не любил выходить на улицу, но причина была не в дорогах или пешеходных переходах.

— …Я правда ничего не понимаю. Поэтому, хён, пожалуйста, просыпайся поскорее и объясни мне. Я поверю всему, что ты скажешь. Даже если инопланетянин, все равно поверю…

Чон Сахён взял ладонь До Еджуна. Из-за сухого воздуха кожа быстро стала шершавой.

На следующий день он принес для него крем для рук.

Так Чон Сахён начал ездить между больницей и работой. Сначала он неловко разрывался между лечебницей, домом До Еджуна и офисом, но в итоге решил оставаться рядом, пока тот не очнется.

В одноместной палате было достаточно просторно. Имелись душевая, шкаф, холодильник и даже отдельная кровать для сиделки*.

*От Сани. Есть практика 간병/ganbyeong, когда один близкий человек или сиделка может круглосуточно оставаться с пациентом в больнице. Для этого там есть все удобства.

Он взял с собой несколько вещей До Еджуна. На случай, если тот очнется и спросит о них.

За последние несколько недель резко похолодало, так что нужно было захватить и теплую одежду. Чон Сахён направился в маленькую комнату.

Следом за ним с мяуканьем шла Бори. Она, похоже, была рада видеть Чон Сахёна, который давно не появлялся дома.

Тот несколько раз погладил кошку по лбу, а затем начал искать одежду. Хотел найти толстовку с капюшоном и куртку, которые До Еджун часто носил в начале года.

Хотя сейчас еще не так холодно, зима наступит в мгновение ока.

К тому же, тот был очень мерзлявым. Одно беспокойство наслаивалось на другое — и вот, Чон Сахён уже доставал меховые вещи, которые казались слишком теплыми для текущей погоды.

Когда он почти полностью забрался в шкаф, Бори начала громко мяукать у него за спиной.

— Что такое?

Держа в руках охапку одежды, Чон Сахён повернулся к кошке. Та направилась в прачечную, помахивая высоко поднятым хвостом.

Пока он копался в вещах, стиральная машина закончила стирку и проиграла мелодию. Видимо, Бори хотела сообщить об этом. Как только Чон Сахён остановился перед стиралкой, кошка тут же без лишних церемоний покинула комнату.

Чон Сахён вытащил мокрую одежду и загрузил в сушилку. Настроил режим, включил и собрался уже уходить, как вдруг…

— …Что это?

Его взгляд за что-то зацепился. В узком пространстве между стиральной машиной и стеной застрял какой-то предмет.

Сначала он подумал, что это завалившийся носок. Решив, что лучше все-таки проверить…

— …Очки?

Там обнаружились очки, которые До Еджун когда-то потерял. Он сделал лазерную коррекцию зрения после совершеннолетия и больше не носил их, так что особо даже не искал.

— Но почему они здесь…

За очками виднелась целая куча разного хлама. Все это были потерянные вещи До Еджуна.

Наушники, ручки, мазь от ран, ластики, крышки от бутылок, крышки от лосьонов и так далее.

Виновник был очевиден. В этом доме только одно существо так сильно любило прачечную. Словно поняв, что ее тайник раскрыт, Бори вернулась и начала тереться головой о ноги Чон Сахёна.

— Это ты сделала?

Словно отвечая, она пристально посмотрела прямо в глаза и медленно моргнула.

Чон Сахён достал всё. Для кошки это, наверное, было большим несчастьем — потерять свое убежище. Но сваленные в углу вещи уже покрылись толстым слоем грязи. Если оставить их там, Бори наверняка наглотается пыли.

Он отложил в сторону то, что еще можно было использовать, а остальное выбросил. Последним в руках Чон Сахёна оказался блокнот в кожаной обложке. На нем было аккуратно написано имя: До Еджун.

Вернувшись в палату вместе с одеждой, Чон Сахён сел на диван в углу. Достал блокнот, немного помедлил, но все же открыл.

***

До Еджун распахнул глаза. Перед ним предстал знакомый переулок.

Определенно знакомый. Это была улица перед домом, где он жил.

Тот самый пейзаж, который он видел во сне в день тайфуна.

Тот вечер, когда он купил в магазине банку пива, два треугольных онигири и одну порцию рамёна. Он действовал так же, как тогда. Точь-в-точь.

Как будто тот сон повторялся снова.

Нет, это было скорее…

Воспоминание. Тело двигалось независимо от его воли. В окне отразилось его лицо. Это был не До Еджун, а Пэк Юмин.

Он завороженно смотрел на свое отражение, которое не видел так давно.

— Положить в пакет? — голос работника прервал его мысли, и голова Пэк Юмина повернулась.

— А, да.

— Вставьте карту спереди, пожалуйста.

Он вставил карту в терминал. Раздался писк, и на экране появилось сообщение об оплате.

— Спасибо. Приходите еще.

Пэк Юмин слегка поклонился в ответ и медленно поплелся прочь. Это явно был он сам. Но странно, что при этом он совершенно не контролировал свои действия.

На улице по-прежнему было холодно. Стояла темная ночь, и с неба вдруг упала одинокая снежинка — точно так же, как тогда.

Он ясно помнил, что в этот момент проснулся…

— Снег идет, — пробормотал он голосом, который сейчас казался чужим.

Сон, нет… Воспоминание продолжалось.

Пэк Юмин медленно шел, шаркая ногами. Он выглядел измученным.

«А, не хочу жить. Сколько еще придется так существовать?»

В этот момент голос Пэк Юмина ясно зазвучал в голове, словно проникая в его сознание.

Что это за голос?

«Устал. Просто хочу все бросить и отдохнуть».

Пессимистичный тон звучал уныло и мрачно. Пэк Юмин шмыгнул носом. Вдруг на щеке проскользнуло что-то теплое.

Это были слезы. Пэк Юмин растерянно продолжал плакать, даже не понимая, почему.

Разрыв между воспоминанием и эмоциями создавал странный диссонанс.

«Блядь. Я ведь всего лишь хочу жить, как все».

Мысли становились все более агрессивными.

«Иметь семью, ходить в университет, путешествовать с друзьями…»

Но вскоре голос снова наполнился слезами.

«Ха, зачем я вообще думаю об этом? Все равно ничего не изменится. Только сам себя делаю несчастным».

Пэк Юмин достал банку из пакета. С шипящим звуком открылась крышка, и поднялась пена. Он поднес ее к губам и начал пить большими глотками, даже не переводя дыхания.

Кончики пальцев, держащие холодную банку, онемели. Он сжимал банку так сильно, словно хотел смять. И все продолжал пить. Хотя это больше напоминало заливание пива в горло, чем нормальное питье.

Банка быстро опустела. Пэк Юмин несколько раз встряхнул ее, затем смял и засунул обратно в пакет.

Два треугольных онигири и порция рамёна выглядели жалко. Он уже несколько месяцев питался только такой едой.

Раньше он тоже ел не особо хорошо. Но последние несколько месяцев еда была даже хуже той, что нужна для простого выживания. Поэтому его психика продолжала разрушаться.

Постоянно накатывали приступы раздражения, а душу пожирала депрессия. Он то смотрел на мир с пессимизмом, то ненавидел себя, то в итоге обвинял родителей, чьи имена и лица даже не помнил. Пэк Юмин был сиротой и только недавно покинул приют. Слово «ребенок» уже не подходило, но он был слишком неопытным взрослым, чтобы жить самостоятельно.

Он кое-как выживал в рамках системы, но этого было недостаточно для полноценной жизни. К тому моменту он уже был похож на дерево с подгнившим стволом, с которого свисали лохмотья коры.

Лишения прошлого неизбежно разъедают будущее. Даже если потом залить растение водой, жажда не утолится.

К тому же, Пэк Юмина бросили в младших классах начальной школы, когда он уже все понимал. Родители ушли прямо у него на глазах. Безжалостно.

Забрав залог* из съемного жилья, они оставили вещи и самого Пэк Юмина. А потом исчезли.

*От Сани. Обычно при аренде используется система чонсе или вольсе. Чонсе — арендатор вносит много денег (50-80% от стоимости жилья) при заселении, которые потом возвращают. Вольсе — залог меньше, но надо платить аренду. В оригинале не уточняется система, но автор показывает жестокую ситуацию: родители забрали деньги, на которые можно было бы начать новую жизнь.

Он не смог попросить взять его с собой. Несмотря на юный возраст, уже понимал, что они не из тех людей, кто прислушается к просьбам. Он лишь сжался в комок и наблюдал, как они спешно покидают дом, словно убегая.

Позже Пэк Юмина, который упал от голода среди вещей, обнаружила хозяйка. Она зашла убраться перед тем, как выставить квартиру на продажу и найти новых жильцов.

После этого его передавали из рук в руки незнакомым взрослым, и в конце-концов он попал в детский дом.

А потом в приют*.

*От Сани. В оригинале упоминаются два разных учреждения: 보육원/boyugwon — детский дом для детей и 쉼터/swimteo — приют или убежище, обычно для подростков. Это отражает путь взросления в системе социальной опеки.

Нельзя сказать, что жизнь там была несчастной. Он завел немало друзей, усердно учился, часто улыбался. Большим утешением стала мысль, что он больше не один.

Но совместное проживание, еда и быт не делали их семьей.

Покинув приют, Пэк Юмин осознал — он был испорчен с самого начала. Брошенный ребенок не может подражать детям, выросшим в родительской любви. Так он впал в отчаяние.

Пэк Юмин чувствовал огромную разницу между собой и теми, кто рос в любви. Он считал их существами из совершенно другого мира. Из той области, куда ему никогда не добраться.

У них было то, чего ему не хватало. И глядя на это, он наконец догадался. Увидел с мучительной ясностью: это была пропасть, которую невозможно преодолеть.

Комплекс неполноценности или чувство собственной никчемности. Он понимал, что все, разъедающее его изнутри, происходило не извне, а из него самого. И от этого становилось лишь мучительнее.

Время неумолимо шло вперед, и Пэк Юмин пережил несколько попыток мучительной борьбы, разочарований и еще пару моментов радости.

В итоге он принял одно: надежда всегда приходила к нему в паре со словом «пытка».

«Ах, точно. Все так и было. Моя жизнь».

Он внезапно очнулся. Увидев себя в прошлом, снова почувствовал, как эмоции нахлынули штормовой волной.

Теперь, оглядываясь назад, он видел: это были не утраченные воспоминания, а те, которые он хотел забыть.

Пэк Юмин горько усмехнулся. Если бы он полностью сохранил память об этой жизни, то ни на секунду не задумался бы о возвращении в свой мир.

Теплый дом, родители, которых он так безнадежно желал… И кошка, хоть и не ласковая, но она спала, прижавшись к нему.

А еще Чон Сахён, который использовал его день рождения как пароль на своем ноутбуке.

Он смог успешно сыграть роль До Еджуна, выросшего в любви, только благодаря тому, что забыл о жизни Пэк Юмина. Осознав это, он почувствовал пустоту внутри.

Ему подумалось — если бы он рос в таком же доме, смог бы стать похожим на До Еджуна? Но теперь это было лишь бессмысленное предположение.

«Если бы я знал… если бы только знал…»

Думая об этом, он снова почувствовал себя жалким. Как и всегда.

Тело Пэк Юмина по-прежнему двигалось независимо от его воли. Слезы размывали зрение, он почти ничего не видел.

«А, вспомнил».

В этот момент еще один образ четко возник в его сознании.

Бииип–

Долгий звук автомобильного гудка. Потерев мутные глаза, он наконец увидел ослепительно белый свет фар.

Бам!

Звук удара, он взлетает в воздух, и над упавшим телом проносится огромный грузовик…

«А, так я умер?»

«Оказывается, я умер. С самого начала мне некуда было возвращаться. Я смог попасть в тот мир только через смерть».

«Поэтому и выходом оттуда тоже была смерть».

Только умерев, он наконец освободился от Пэк Юмина. Потому что покинул его тело.

Он увидел себя, лежащего на дороге. Темно-красная кровь растекалась по серому снегу.

«Никогда не думал, что увижу свой труп».

Существо, к которому при жизни он испытывал лишь отвращение и обиду, теперь впервые вызвало у него жалость.

— Почему так тоскливо? Эй, выглядишь замерзшим, — пробормотал До Еджун, присев на корточки рядом с собой. — Ты хорошо потрудился.

Сказав эти слова — неясно, умершему себе или нынешнему — он лег на землю.

Рядом с мертвым Пэк Юмином.

Наблюдать за своей жизнью со стороны было непривычно. Все выглядело иначе.

Теперь он понял все. Он не вселялся в тело До Еджуна. Он просто был им.

Это оказалась его вторая жизнь. Неизвестно, почему он вдруг вспомнил свою прошлую… Но похоже, что отправной точкой стала автомобильная авария 3 года назад.

Из-за внезапно всплывшего прошлого о жизни в качестве Пэк Юмина его текущие воспоминания помутнели. Поэтому каждый раз, когда возвращались какие-то кусочки, они казались чужими, словно принадлежали другому человеку.

Он и представить себе не мог, что прожил две жизни.

Теперь он полностью вспомнил себя как До Еджуна. С самого начала и до мельчайших деталей. Эти воспоминания казались настолько яркими и живыми, что невозможно было принять их за чужие.

И это естественно. Ведь они и так принадлежали ему, а не кому-то другому.

Живя как Пэк Юмин, он только и делал, что проклинал бога, в которого даже не верил. Заходил в церковь лишь на Рождество, чтобы получить кусок торта.

Видимо, бог все-таки захотел по-своему отремонтировать* его жалкую жизнь. До Еджун издал короткий смешок.

А затем заговорил с собой, который лежал как… хотя нет, он действительно был мертвым.

*От Сани. В оригинале AS해 주고. AS — это аббревиатура от After Service. Такой термин используют для обозначения ремонта по гарантии.

— Зато в следующей жизни ты родишься в хорошей семье. Мама готовит отличный суп с рисом, так что он станет твоей любимой едой. Когда пойдешь в старшую школу, подружишься с девочкой по имени Хан Сиён. Будь к ней добр. Она хороший человек.

До Еджун сделал паузу, переводя дыхание. В горле словно застрял мокрый комок ваты, мешая дышать.

— И… постарайся не идти в аспирантуру. Я очень об этом жалел. Тебе придется писать диссертацию, страдая от потери памяти. Странно, как я, даже не учась, смог успешно защититься и выпуститься. А потом оказалось, что я и был тем самым студентом по специальности. Смешно, да? Ничего не помнил, но, видимо, что-то осталось в подсознании…

Если задуматься, странностей было немало, но почему он не попытался сложить вместе все эти кусочки головоломки?

Впрочем... тогда его волновала вовсе не жизнь До Еджуна.

— А еще, когда закончишь аспирантуру, встретишь мужчину по имени Чон Сахён…

До Еджун запнулся. В ушах все еще звучал голос, отчаянно зовущий его в последние мгновения.

— …Скучаю по нему.

Теперь, когда он понял, что больше никогда его не увидит, эти слова вырвались сами собой. Какая ирония. Сбежать по собственной воле, а потом говорить, что скучаешь.

— …Странный мужчина. Своеобразный. Ест омлет с кучей соли, не меняясь в лице, и говорит, что вкусно. Каким-то образом знает код от входной двери и постоянно появляется в доме. Все выходные липнет ко мне и целуется и почему-то так одержим словом «дорогой»…

До Еджун невольно улыбнулся, вспоминая дни, проведенные с Чон Сахёном.

— И еще этот сумасшедший забивает ящик презервативами, ставит мой день рождения как пароль на ноутбуке, но при этом забывает свой собственный, и каждую ночь почти не спит…

Говоря об этом, он вдруг вспомнил — Чон Сахён пережил такую же боль, как и он сам. Как Пэк Юмина бросили родители, так и Чон Сахёна бросила мать.

— Если бы я знал об этом, если бы помнил те чувства… Я смог бы лучше его утешить.

Возможно, это всего лишь бессмысленное сожаление. Но вдруг Пэк Юмин, лежащий рядом с ним, снова родится как До Еджун? Вдруг сможет сделать лучший выбор?

— Если Чон Сахён будет слишком крепко обнимать тебя во сне, потерпи. Не отталкивай его. Он делает это, потому что одинок. И если куда-то пойдешь, всегда предупреждай. Он боится, когда люди уходят без слов. А еще, если нет других дел, обязательно выходи встречать его после работы. Ему это нравится. И перед его уходом на работу не забывай целовать на прощание.

Чем больше До Еджун говорил, тем тише становился его голос. Ведь он сам так и не смог сдержать ни одного обещания. Он просто не имеет права давать такие советы.

— …Смешно говорить это сейчас.

— …

— Но если бы у меня хватило душевных сил… Если бы случилось так, что я смог по-настоящему разглядеть его… Тогда, наверное, я бы тоже признался. Сказал бы, что, возможно, полюблю со временем. И разве тогда не наступил бы день, когда бы это действительно стало любовью?

…Возможно, на берегу моря, о котором ты говорил. Среди рапсовых полей. Используя теплую весеннюю атмосферу как оправдание.

— Это действительно так странно.

Внезапно незнакомый женский голос эхом отозвался в ушах. До Еджун, лежавший на дороге, резко сел.

К этому времени тело Пэк Юмина уже забирали прибывшие медики.

— Не следуй за ними.

— …Что?

— Где ты научился так неуважительно разговаривать? И это с уважаемой феей*, которая специально пришла тебя найти.

Глаза До Еджуна расширились. Он огляделся по сторонам, но никого не увидел.

— Не понимаю, почему люди так хотят все видеть.

*От Сани. Помните сноску из 17 главы? Тогда я писала, что в первую встречу с шаманкой из нее иногда говорил дух — «небесная фея». Обычно это персонаж из корейских мифов. Чтобы вас тогда не путать, я все описала в сноске. А сейчас эта фея явилась сама, уже без шаманки.

В этот момент перед ним появилась маленькая девочка лет 7 с недовольным лицом.

— Ну и что ты хочешь увидеть? Что это изменит?

— …Что?

— Ха, и как я только умудрилась связаться с таким…

Фея, похоже, была раздражена ситуацией — ее маленький лоб покрылся морщинками. Выглядела она как обычный ребенок, но взгляд был совсем не детским. До Еджун невольно съежился.

— Я же говорила тебе не делать глупостей! Велела жить как пух одуванчика!

От этого окрика он сильно вздрогнул. Голос феи был настолько громким, что у него даже заложило уши.

— Обязательно нужно было устроить весь этот переполох, да?

— …Простите.

— Честно говоря, было так утомительно наблюдать за этим! Ну, хоть что-то понял, и то хорошо.

Приняв высокомерный вид, фея окинула его взглядом.

— Тебе повезло, что дровосек с веревкой оказался таким упрямым.

— …Что? Какой еще дровосек? — растерянно переспросил До Еджун.

Но фея не спешила объяснять. Лишь хмыкнула, не раскрывая, что имела в виду под «дровосеком».

— Но ты все же правильно воспользовался шансом.

— …Да, наверное.

Хотя сейчас он бы не стал хвататься за этот шанс. До Еджун горько улыбнулся, жалея об упущенном. В конце концов, это был его выбор и его последствия. Винить некого.

— Но знаешь что?

— …

— Этот шанс был дан не тебе.

— …Что? Если не мне, то кому… Пэк Юмину? Но это же тоже я.

— Ты что, меня за дуру держишь? Я и сама это знаю! Просто раньше не видела случаев с наложением душ, вот и запуталась. Но теперь-то все понимаю! И кстати, душа из твоей прошлой жизни уже отделилась от тебя.

— А, да. Но… Что это значит?

Хотя он и кивнул в ответ, на самом деле До Еджун совершенно не понимал, о чем речь. Фея раздраженно застучала своими маленькими кулачками по собственной груди.

— Ох, просто невыносимо! Боже!

— …

— Я прощаю тебя только потому, что все люди изначально глупые. Слушай внимательно. Люди обычно не помнят свои прошлые жизни.

— Да…

Это была очевидная истина, которую До Еджун и так знал. Но он не хотел спорить с феей и портить ей настроение, поэтому просто кивнул.

— Такова воля небес. Но по какой-то причине ты оказался исключением.

— А, так это что-то вроде… ошибки?

— Небеса не ошибаются. Во всем есть свой смысл.

— …Какой смысл?

— Откуда мне знать? Если бы я знала, думаешь, стала бы здесь с тобой разговаривать?

— А, ну да…

Непонятно почему, но До Еджун постоянно оказывался виноватым в этом разговоре.

— А теперь небеса решили это забрать.

— Что забрать?..

— Твою прошлую жизнь.

— …Что?

— Хватит тупить, иди уже.

— …Да? Куда идти? На тот свет?

— Какой еще свет?

— …

— Запомни одно. Человеческая воля иногда может противостоять воле небес. Воспоминания не исчезают, они забываются. И человек — не животное забвения, а животное памяти. Ведь забывать умеют все животные, но только люди так упорно цепляются за бесполезные моменты прошлого. Если эту память все равно придется отпустить, не пытайся насильно за нее держаться.

— …

— Говорю это, потому что мне тебя жаль. Скоро тебе предстоит идти против судьбы, предписанной небесами. Живи хорошо. А, и постарайся не забыть то, что я говорила раньше: остерегайся мужчин по ночам.

Желать хорошей жизни человеку, который уже умер, причем дважды?

До Еджун ошарашенно посмотрел на фею. Но та, словно считая прощание пустой формальностью, просто несколько раз махнула своей маленькой ручкой в воздухе и исчезла.

— Так внезапно пропала, а мне…

«…что теперь делать?» — не успел он закончить фразу, как сознание резко оборвалось.

***

Чон Сахён красиво расставил свежекупленные цветы в вазе. Он аккуратно менял их каждые три дня, без исключений. Причина была проста: в больничной палате, где не происходило абсолютно никаких изменений, только цветы приносили какое-то обновление.

Налив свежую воду в вазу, он вышел из ванной комнаты и…

— …

— …

Взгляды Чон Сахёна и До Еджуна встретились. Человек, который буквально только что лежал словно мертвый, теперь сидел на кровати.

На мгновение Чон Сахёну показалось, что он видит галлюцинацию.

— …Хён?

— …

До Еджун смотрел на него отрешенным взглядом. Оправившись от удивления, Чон Сахён в мгновение ока оказался рядом.

Из-за внезапно приблизившейся фигуры тот дернулся в сторону.

— Ты очнулся? Но как…

Небрежно поставив вазу на тумбочку, Чон Сахён осторожно, но решительно обхватил его лицо ладонями. И заглянул в глаза, которые так отчаянно хотел увидеть снова.

До Еджуну, казалось, стало неловко. Он тихо отвел взгляд.

— Сначала вызову врача.

Чон Сахён нажал на кнопку рядом с кроватью. Вскоре в палату пришли медики.

Один их них тщательно проверил состояние До Еджуна. Температура, давление, пульс — все было в норме. Впрочем, эти показатели никогда и не менялись. Именно поэтому они и не могли понять, почему он не приходит в себя.

— Есть какие-нибудь неприятные ощущения? — сухим голосом спросил врач.

— Что? А… Нет, кажется, все в порядке.

Он дал несколько рекомендаций, а затем добавил, что если состояние останется стабильным в течение нескольких дней, можно будет выписываться.

До Еджун вежливо склонил голову. Когда он выпрямился, на его лице читалось полное замешательство.

— Ты, наверное, удивлен? Хён почти месяц не приходил в сознание…

— А, да.

Чон Сахён, наливавший теплую воду в стакан, замер. В палате повисла неловкая тишина. Он медленно повернулся к До Еджуну.

Тот посмотрел на него и потер щеку.

— Кстати… вы сотрудник? Или, может быть, работаете сиделкой?

Услышав осторожный вопрос До Еджуна, Чон Сахён застыл на месте.

— …Хён.

— …Что? Я… я твой хён?

«Мы явно видимся впервые...» — подумал До Еджун и внимательно всмотрелся в чужое лицо. Но сколько бы он ни рылся в воспоминаниях, этого человека там не было.

Хотя такое лицо вряд ли можно забыть. Красивый — это одно, но в нем было что-то особенное. Настолько, что даже мимолетного взгляда хватило, чтобы это ощущение отпечаталось в памяти.

— Мы, наверное… были довольно близки. Да?

— …

— Ха-ха, или нет… Извините, а как вас зовут?

— …Хён, не шути так.

Чон Сахён попытался улыбнуться через силу. Уголки губ заметно дрожали.

— Может, вы приняли меня за кого-то другого… Нет, вряд ли? Ну да, точно нет.

Увидев его выражение, До Еджун неловко улыбнулся. Как бы ему ни было жаль этого мужчину, но он действительно был незнакомцем.

Не то чтобы он не помнил. Скорее, видел впервые.

Чон Сахён с искаженным лицом снова вызвал врача, и До Еджуну поставили диагноз: кратковременная потеря памяти из-за посттравматического стрессового расстройства. С мозгом все было в порядке.

Глядя на результаты обследования, которые подтверждали отсутствие отклонений, Чон Сахён долго молчал. Все это время Еджун с беспокойством наблюдал за ним.

Чуть раньше он позвонил маме и объяснил ситуацию, на что она ответила, что сейчас же приедет, и повесила трубку. При этом она мимоходом упомянула одно имя…

— …Простите, Сахён-сси?

«Сахён рядом с тобой?» — спросила мама. И поскольку рядом с ним был только один человек, До Еджун легко догадался, что его имя — Сахён. Фамилию он пока не знал, но не мог же он постоянно обращаться на «вы» и «эй», поэтому осторожно произнес имя.

Чон Сахён резко поднял голову. Он смотрел растерянным взглядом.

Преодолевая неловкость, До Еджун постарался улыбнуться.

— Извините, что не помню вас.

Похоже, это извинение стало спусковым крючком — из глаз Чон Сахёна скатилась одна-единственная слезинка. Совсем как в какой-нибудь сцене из манги.

Всего одна капля. Пусть его веки и покраснели, но больше ничего не было.

Неожиданно ставший свидетелем слез незнакомца, До Еджун почувствовал смятение.

Он не понимал причины, но, похоже, забыть этого человека было серьезной ошибкой. Хотелось извиниться. Но его первые слова вызвали слезы, так что теперь язык просто не двигался.

— Э… мм… Сок будете?

До Еджун естественно предположил, что апельсиновый сок принесли родители. Поэтому он взял бутылку с тумбочки и протянул незнакомцу. Лишь позже он узнал, что напиток принес сам Чон Сахён.

Тот молча посмотрел на его руку, а затем медленно взял сок.

«Хорошо, что не отказался», — подумал До Еджун и слабо улыбнулся. Это была его первая искренняя улыбка с момента пробуждения.

Чон Сахён внимательно смотрел на это лицо. До Еджун потерял память.

Когда его спросили о последнем событии, он описал день примерно трехлетней давности. Похоже, он полностью утратил все последующие воспоминания после той автомобильной аварии.

Он даже думал, что попал в больницу именно из-за нее.

Сказал, что раньше ужасно болела нога, и очень удивился, что теперь с ней все в порядке. А потом спросил Чон Сахёна, не является ли он водителем той машины.

Увидев, как мгновенно исказилось его лицо, До Еджун тут же взял свои слова обратно и погрузился в глубокое отчаяние.

После этого между ними не было никаких разговоров. До Еджуну просто нечего было сказать, а Чон Сахён не знал, что именно следует говорить.

В горле застряли вопросы, которые он хотел задать, когда тот очнется.

В первую очередь о новелле, где Чон Сахён был главным героем.

Записи в блокноте оказались довольно шокирующими, но в то же время объясняли все прошлые странности в поведении До Еджуна.

Теперь прошлое стало понятно: почему тот боялся, почему не подвергал сомнению его действия, почему так легко принимал происходящее и всегда был таким пассивным.

Поэтому Чон Сахён хотел спросить.

Если все написанное в блокноте правда…

Действительно ли До Еджун никогда, ни на мгновение не видел в нем просто Чон Сахёна, а только злодея из романа?

Может, он оставался рядом только потому, что был вынужден делать это ради счастья Хан Сиён и Пэк Канхёка?

Чон Сахён мог бы легко рассмеяться и отмахнуться от этой нелепой истории. По правде говоря, именно так и хотелось поступить.

Но теперь спрашивать было не у кого. Тот человек исчез.

Вспомнились слова, которые До Еджун сказал ему когда-то. Тогда он был сильно пьян и громко заявил, что однажды уйдет отсюда.

— Просто… заранее предупреждаю, чтобы ты потом не удивлялся. Настоящий До Еджун тебя не знает.

Почему эти слова так крепко засели в голове?

Казалось, что сейчас настал именно тот момент, о котором говорил До Еджун. И Чон Сахён ничего не мог с этим поделать.

Словно тот До Еджун, которого он знал, и правда пропал навсегда.

«И что теперь делать? Я остался здесь один».

Чон Сахён мысленно бросал упреки, которые уже никогда не достигнут адресата.

Открыв крышку, он залпом выпил апельсиновый сок. Кислый вкус обжег горло.

Он плохо питался в последнее время, ухаживая за До Еджуном. Пока тот был без сознания, Чон Сахёну было не до еды.

Поставив пустую бутылку на столик, он подавил нахлынувшие эмоции и сказал:

— Давай говорить неформально.

— …Сахён-а? Так?

— Да.

— Ммм…

Чон Сахён улыбнулся, притворяясь хорошим человеком. Он должен был любым способом вернуть своего До Еджуна, которого любил.

Нельзя было просто так сдаться и опустить руки. Если раньше он пытался восстановить его память с помощью лжи*, то теперь собирался помочь по-настоящему.

*От Сани. Речь о главах, когда Еджун придумал амнезию, чтобы избежать близости.

— Судя по тому, что мои родители уехали домой, значит… Сахён-а… ты все это время оставался со мной? Спасибо.

Ситуация после пробуждения была настолько сложной, что До Еджун не сразу задумался об этом. Немного поразмыслив, он осознал — Чон Сахён находился рядом в момент пробуждения, поэтому, похоже, был кем-то близким.

В ответ на благодарность тот мягко улыбнулся.

— Не за что. Иначе и быть не могло.

Какими же должны быть отношения, чтобы кто-то считал уход за другим человеком чем-то само собой разумеющимся? До Еджун неловко улыбнулся, не имея ни малейшего представления об этом.

Судя по тому, что этот человек называл его «хён», он был младше. Но при этом не выглядел как хубэ* по университету или аспирантуре.

*От Сани. Хубэ — человек младше по возрасту или положению в учебном заведении, на работе или в какой-либо иерархической структуре. Противоположно термину «сонбэ», который используется при обращении к старшим.

Где же они познакомились и как сблизились? В голове До Еджуна роились десятки разных сценариев.

И среди всех этих многочисленных версий не было лишь одной — той, что оказалась бы правдой.

Правду он узнал из уст собственной матери.

Когда Чон Сахён ненадолго отлучился в кафе, До Еджун спросил у нее:

— А какие у меня отношения с этим… человеком по имени Сахён? Я ничего не помню, и это сводит с ума.

— А что еще это может быть? Он же твой парень.

— …Что?

— Бедный Сахён-и. Он этого не показывает, но, наверное, внутри все разрывается от боли.

Слушая полные сожаления слова матери, До Еджун погрузился в полную растерянность.

Этот человек — его парень? То есть они пара?..

Это была последняя вещь, которую он мог предположить. Когда чуть позже Чон Сахён вернулся, До Еджун не мог даже взглянуть ему в лицо.

Получается, он спрашивал своего парня, не является ли тот сотрудником больницы или сиделкой. А потом еще и принял за виновника аварии.

Только теперь он смутно понял, почему Сахён заплакал, услышав его извинения. Хотя До Еджун и не знал, какие именно чувства их связывали… Но раз они были парой, то отношения явно выходили за рамки обычных знакомых.

«Стоп, а мне вообще раньше нравились мужчины? С каких пор?..»

За всю свою жизнь он никогда особо не интересовался романтическими отношениями. Поэтому даже не предполагал, что у него может быть партнер, пусть он и потерял 3 года воспоминаний.

Уже одно наличие отношений было шокирующим, а тут еще и мужчина… К тому же такой высокий и красивый.

«Почему такой человек со мной?.. Может, я успел стать более успешным?»

Обстоятельства были настолько абсурдными, что и мысли возникали соответствующие. Например, что такой привлекательный мужчина мог заинтересоваться им, только если за эти 3 года До Еджун достиг небывалого успеха.

«Может, спросить его, как мы познакомились? Нет, это, наверное, бестактно».

Конечно, для него самого новость о парне была удивительной и странной. Но если представить все с точки зрения Сахёна, то нынешнее положение было довольно неприятным.

Похоже, тот был в довольно близких отношениях и с его родителями — они непринужденно беседовали. До Еджун понимал лишь некоторые детали из их разговора.

В основном они обсуждали текущую ситуацию и его физическое состояние. Сам До Еджун просто молчал.

Вмешаться в разговор было сложно. Он пил латте с сиропом батата, который принес Чон Сахён. И наблюдал за тремя собеседниками.

Теперь он заметил, что родители постарели сильнее, чем ему помнилось. Морщины на лбу и седина бросались в глаза.

И тут он осознал, что до сих пор не видел собственное отражение. Интересно, как сильно он изменился за 3 года? Любопытство взяло верх, и До Еджун медленно поднялся с кровати.

Казалось, он двигался очень тихо. Но еще до того, как ноги успели коснуться пола, чужой взгляд был устремлен прямо на него.

— Что такое? Что-то нужно? — спросил Чон Сахён.

Мама с папой, сидевшие к До Еджуну спиной, тоже повернулись.

— А, я просто… в туалет хотел.

Ранее ему предложили говорить неформально, но привычка взяла свое, и он машинально использовал вежливую форму*. До Еджун украдкой взглянул на Чон Сахёна. К счастью, тот не выглядел раздраженным или недовольным.

*От Сани. Еджун снова использует формальный стиль. Например, не 나/на, а 저/чо — вежливую форму для слова «я».

— Я помогу.

Никакой боли в теле не было, у него просто не хватало сил. Однако почему-то До Еджун не смог отказаться от этого предложения. Он медленно кивнул, и Чон Сахён естественным движением подхватил его под руку.

Было видно, что он делал это не раз. И прикосновения к телу казались такими естественными… Как только руки незнакомца коснулись его плеч и талии, До Еджун невольно вздрогнул.

Судя по уверенным движениям и жестам, они действительно в отношениях. Честно говоря, он до сих пор сомневался, но…

— Я подожду за дверью.

Похоже, это правда. Если бы они не были парой, такие взгляды и поступки не имели бы смысла. Даже мама с папой никогда не смотрели на него так.

Любой бы понял, что это лицо влюбленного человека.

Дверь туалета закрылась, и уши До Еджуна ярко вспыхнули. К счастью, отражение в зеркале не сильно отличалось от того, что было 3 года назад. Разве что немного похудел, и волосы отросли.

Впрочем, эти изменения произошли из-за больницы, так что назвать их результатом трех лет было бы преувеличением.

Он зачем-то помыл руки и попытался пригладить растрепанные пряди, прижимая их мокрыми ладонями. Хотя вряд ли это поможет ему сравниться с мужчиной, который назвался его парнем.

Сделав последний осмотр со всех сторон, До Еджун осторожно открыл дверь. Чон Сахён тут же протянул руку, словно только этого и ждал.

Сверху легла прохладная от воды ладонь. Крепко сжав пальцы, он притянул До Еджуна к себе. Тот пошатнулся, теряя равновесие, но Чон Сахён держал его довольно крепко.

Он пах чем-то знакомым. Запах шампуня и геля для душа, которыми До Еджун всегда пользовался.

Значит…

— …Мы что, живем вместе?

Чон Сахён несколько секунд смотрел на него, услышав этот внезапный вопрос. Затем слегка улыбнулся и кивнул:

— Да.

— А, ого… понятно…

Он спросил просто на всякий случай, а оказалось, что все и правда так. Растерявшись, До Еджун в итоге как-то неловко отреагировал.

Пока он привыкал к изменившейся реальности, его родители закончили разговор и собрались уходить.

— Ну, мы пойдём. Сахён-а, тебе, наверное, тяжело. Ты и так занят…

— Все в порядке. Мне было бы сложнее не видеть Еджун-хёна.

— Да уж… Но благодаря тебе мы меньше волнуемся. Еджун-и ведь так любил тебя, так что если будете вместе, он быстро восстановит память.

В ответ на эти слова Чон Сахён улыбнулся какой-то непонятной улыбкой. А затем с небольшой задержкой спросил:

— …Вы так думаете? Сможет вспомнить?

— Если будет слишком трудно, обязательно скажи. Не нужно оставаться рядом из-за чувства вины или ответственности, — ласково сказала мама.

Чон Сахён лишь кивнул.

— Я действительно сам этого хочу, так что не переживайте.

— Ох… Спасибо тебе. Какое счастье, что мы встретили тебя.

— Вы, наверное, устали от суеты. Лучше поезжайте домой отдыхать.

Чон Сахён спустился до первого этажа, проводил родителей и вернулся. Оставшись один в палате на короткое время, До Еджун принял несколько решений.

— …О, ты вернулся?

Во-первых, говорить с Чон Сахёном неформально.

— Скоро ужин, лучше поешь где-нибудь еще. Больничная еда ведь невкусная.

Во-вторых, заботиться о нем.

— И спать можно дома. Тебе, наверное, неудобно здесь. Я прекрасно справлюсь один.

В-третьих, беспокоиться о нем.

Пусть это выглядело неуклюже и неловко, но До Еджун по-своему старался вести себя так, как подобает «возлюбленному».

Однако выражение лица Чон Сахёна оказалось совсем не таким, как он ожидал.

Сначала он выглядел озадаченным, потом подозрительным, затем недовольным. Под конец даже глубоко вздохнул.

— Не нужно так стараться.

— …Так заметно… да?

Уже с первой попытки неудача. Вернувшись к формальному стилю, До Еджун украдкой взглянул на реакцию Чон Сахёна и в итоге опустил голову. Ему было стыдно.

А ведь он хотел хоть как-то поддержать его… И полностью провалился.

— Мне нравится, когда ты честен, хён.

— …

— Так что просто будь собой.

Не понимая истинного смысла этих слов, До Еджун был тронут великодушием своего парня.

— На самом деле, у меня есть один вопрос.

— …Вопрос?

— Да.

Чон Сахён кивнул, словно разрешая спросить.

— Как мы познакомились?

Похоже, вопрос застал его врасплох — глаза слегка расширились, а затем снова сузились в изящной улыбке. Он даже рассмеялся вслух, видимо, находя вопрос забавным.

— Тебе интересно?

— …Да. Сколько ни думаю, не могу найти никаких точек соприкосновения между нами. Я… слышал ваш разговор с родителями… Вы офисный работник, верно?

— Да, все так. Я работаю в компании. Благодаря этому мы и встретились.

— …Со мной? Я тоже там работаю?

— Нет, твоя подруга.

Услышав о подруге, До Еджун на мгновение задумался.

— Неужели… Сиён-и?

— Да.

— Ого, так вот оно что… Значит, у нас такая связь. Получается, мы познакомились через нее?

— Что-то вроде того.

Он медленно кивнул в ответ. Словно пытался усвоить новую информацию.

Чон Сахён спокойно наблюдал за этим. Он мог бы придумать историю для их знакомства, но не хотел этого делать.

Он был готов на все, лишь бы вернуть До Еджуна, которого любил. Либо помочь этому вспомнить, либо найти настоящего.

До Еджун говорил, что сам он фальшивый, а реальный где-то в другом месте, но Чон Сахён думал наоборот. Настоящим был тот, которого он знал, а стоящий перед ним… подделка.

Но почему… он все равно продолжал испытывать к нему чувства? Почему каждое его слово заставляло сердце трепетать?

Может, все дело в том, что он видит лицо До Еджуна? Чон Сахён насмешливо усмехнулся над самим собой.

Хоть он и чувствовал себя идиотом из-за этого, но стоило им встретиться взглядами, как он безвольно сдавался.

Может, это потому, что он столько дней молился, чтобы тот открыл глаза и снова посмотрел на него?

— Ты был недоволен тем, что я сблизился с Хан Сиён-сси.

— …Я? Почему? Что я такого…?

Это была всего лишь мелкая подлость, рожденная из недостойных эмоций.

На лице До Еджуна отразилось смятение. Он никогда не думал о Хан Сиён как о ком-то большем, чем просто о друге, поэтому был совершенно шокирован.

— Видимо, я тебе не нравился.

— …Не может быть.

— Правда-правда. Но ничего страшного. Знаешь, даже в дорамах первая встреча главных героев всегда ужасна.

Чон Сахён явно говорил о прошлом, но До Еджуну почему-то казалось, что он имеет в виду недавнюю ситуацию.

Если говорить о неудачных первых встречах, то у них получилась именно такая. Хотя можно ли ее вообще назвать первой, учитывая, что она была такой односторонней?

— А потом ты однажды напился и сказал кое-что… Я неправильно понял и решил, что ты влюблен в меня.

— ...Серьезно?

Хоть речь шла о его собственном прошлом, До Еджун слушал с таким интересом, будто это была чужая история любви. Заметив блеск в его глазах, Чон Сахён слегка улыбнулся.

— Да. Тогда я тоже заинтересовался тобой, и мы стали часто встречаться. А потом…

— Потом…?

— Мы целовались, признавались друг другу. Все как обычно.

Хм, порядок какой-то странный. Получается, поцелуи были раньше признаний? До Еджун даже не пытался скрыть изумление, широко раскрыв рот.

Глядя на это выражение, Чон Сахён подумал: «Если он узнает, что мы делали и большее, то, наверное, упадет в обморок».

Но если так присмотреться, известный ему До Еджун и вот этот почти не отличались по характеру. Они казались настолько похожими, что их можно было принять за одного и того же человека.

— Т-тогда мы… и другое…?

«Хотя, может, этот даже немного смелее».

— Тебе интересно?

До Еджун в ответ лишь забегал глазами. Ему было любопытно, но он не решался спросить.

«Какой бы ни был До Еджун, все его эмоции написаны на лице», — подумал Чон Сахён.

— Если мы продолжим этот разговор, твое лицо, наверное, взорвется. Давай не будем. А вдруг пульс участится? Или давление поднимется? Слишком опасно.

Он так бессовестно произнес это, что До Еджун в панике закрыл лицо обеими руками. Кажется, он даже не заметил, что покраснел. Поздно спохватившись, начал отчаянно обмахивать себя ладонями, пытаясь остудить жар. Выглядело довольно мило.

— Если станет еще любопытнее, спроси позже. Лучше после выписки. Мы же все-таки пока в больнице.

Похоже, До Еджун уловил скрытый смысл и замахал руками еще быстрее. Чон Сахён с озорной улыбкой наблюдал за его порхающими ладонями.

***

Всего за несколько дней До Еджун привык к тому, что Чон Сахён всегда рядом. Это было неудивительно, ведь они проводили вместе все время, кроме тех часов, когда тот был на работе.

Чон Сахён очень органично вписался в его жизнь. Даже сам До Еджун, поначалу чувствовавший себя неловко, теперь воспринимал его присутствие как должное.

На самом деле, он считал Чон Сахёна удивительным.

Стоило ему лишь слегка пошевелиться…

— Хочешь воды?

— А? Да… Как ты узнал?

Или потянуться к тумбочке…

— Ищешь зарядку? Вот она.

— А… спасибо.

Чон Сахён безошибочно угадывал все его желания.

Теперь До Еджун даже привык говорить неформально. Он свыкся и с тем, что Чон Сахён кормил его. Возможно, все дело в том, что он знал — этот человек его парень. Поэтому особого сопротивления и не было.

— Сахён-а, слушай, — сказал До Еджун, повернувшись на бок.

Чон Сахён в этот момент чистил яблоко. Подняв голову, он посмотрел на него.

— Твоя фамилия и правда Чон? Чон Сахён?

Тот молча уставился на До Еджуна. Опять. Каждый раз, когда он проявлял признаки потери памяти, Чон Сахён бросал на него такой непонятный взгляд.

Внутри все сжалось.

— Да.

Дождавшись ответа, До Еджун проигнорировал неприятное ощущение внутри и продолжил:

— Забавно. В твоем имени есть «ангел»*.

*От Сани. Напомню из самого начала: в имени Чон Сахён/천사현 часть с чонса/천사 означает «ангел». Отсюда и игра слов с названием вымышленной истории: «Лик ангела лишен улыбки».

Другие могли бы посмеяться над такими словами, но До Еджун действительно считал, что это имя ему очень подходит.

Чон Сахён протянул вилку с аккуратным кусочком яблока. Взяв его, До Еджун откусил. Раздался хруст, и сочный, сладковатый сок разлился во рту.

— Вкусно. Спасибо.

— Не за что. Спасибо, что ешь с аппетитом.

Услышав мягкий голос, До Еджун почему-то неловко потер плечо.

Он уже привык к присутствию Чон Сахёна, но все еще не мог приспособиться к его смущающим действиям.

В такие моменты До Еджун чувствовал себя как человек с аллергией и без какого-либо иммунитета. Он не знал, что делать. Просто машинально тер кожу, словно от щекотки или дискомфорта.

Чон Сахён был человеком, не имеющим изъянов ни вблизи, ни издалека. Даже если между ними и была какая-то связь, для превращения этой связи в любовь должно было произойти что-то действительно невероятное.

Если говорить честно… До Еджуну казалось, что ему нужно было как минимум спасти его жизнь, чтобы их отношения обрели хоть какой-то смысл.

— Я, наверное, скоро выпишусь.

— …Почему? Тебе неудобно в больнице?

— Мм… дело не в этом.

Жаловаться на неудобства, получая такое роскошное обслуживание, было бы по-настоящему бессовестно. Однако До Еджуна беспокоило другое...

— Мне нужно в аспирантуру.

— Аспирантуру? Хён, ты ее закончил.

— Что? Серьезно?

— Ты же в этом году выпустился.

Тук. До Еджун выронил вилку, которую держал в руке. К счастью, яблоко он уже доел, а вилка упала на кровать, не на пол.

Но сейчас все это было неважным.

— П-правда? Я закончил аспирантуру?

— …Да, — немного растерянно кивнул Чон Сахён в ответ на такую бурную реакцию.

— Ух ты… вау! — издавая непонятные восторженные звуки, До Еджун внезапно вскинул руки к потолку. — С ума сойти!

— …Хён?

— Свобода!

Чон Сахён был совершенно сбит с толку. Когда тот на самом деле заканчивал аспирантуру, то не проявлял такого восторга.

— Ты так рад?

— Да! Очень! Ого, я-то думал, что придется готовиться к поступлению, а оказывается, что уже закончил? Я за эти 3 года… просто молодец!

До Еджун погладил себя по голове, словно хваля. Это выглядело одновременно нелепо и мило, отчего Чон Сахён не смог сдержать улыбки.

— Хён, ты такой смешной.

— Смейся, смейся. Я сейчас по-настоящему счастлив. Наверное, счастливее всех на свете.

— Настолько?

— Ага. Ха… теперь можно и не выписываться.

В конце концов, он даже отказался от своих слов о выписке. Чон Сахён не выдержал и рассмеялся в голос. До Еджун улыбнулся вместе с ним.

— Нет, выписка все-таки нужна.

— Да?..

— Ага. Если хочешь, поедем домой.

— …Давай тогда в субботу.

Сегодня была среда, значит, оставалось еще 3 дня. До Еджун выбрал субботу исключительно из-за заботы о Чон Сахёне.

Даже если бы он мог выписаться самостоятельно, тот никогда бы не позволил ему сделать это одному. Поэтому нужно было выбрать день, который не создаст Чон Сахёну лишних проблем.

В будни он был занят на работе, поэтому лучше всего подходили выходные. А воскресенье — последний день перед понедельником, так что отдохнуть не получится. Суббота казалась наилучшим вариантом.

— Хорошо, тогда так и сделаем. Подготовлю все к этому времени, — без малейших раздумий согласился Чон Сахён.

— Тебе точно удобно?

— Мне всегда удобно.

Он ответил так, будто это само собой разумеется, хотя До Еджун прекрасно знал, насколько тот занят.

Такая забота вызывала только благодарность.

— Вообще-то это я целыми днями сижу в больнице, так что правильнее будет подстроиться под твое расписание. Если суббота подходит, давай выберем удобное время.

— Тогда не спеша встанем и поедем днем после полудня.

— Ага, договорились.

***

3 дня пролетели незаметно. По правде говоря, это было больше похоже на прощание с больничной жизнью, чем на выписку из-за полного выздоровления. До Еджун усердно собирался, предвкушая возвращение домой.

Зимняя одежда сама по себе была объемной, а Чон Сахён еще и приносил что-то новое каждый день, так что накопилась целая гора.

— …Хён?

— А, я здесь!

До Еджун еле высунул руку, чтобы показать, где он. Решив собрать всё за один раз, он так погрузился в кучу вещей, что буквально утонул в ней. С трудом поднявшись на ноги, он обнаружил, что ничего не видит перед собой.

— …Так не получится, да?

— Положи пока. Я сам отнесу в машину, — сказал Чон Сахён.

Немного помявшись, До Еджун все-таки вывалил всю одежду на кровать. Чон Сахён не смог сдержать смешок.

— Ты хотел унести все сразу?

— …Лень было ходить туда-сюда. Давай вместе.

Перекладывать работу полностью на Чон Сахёна было нечестно. Почему-то казалось, что тот скорее сделает все сам, чем позволит помочь.

— Я возьму вот это, — опередив его, До Еджун быстро подхватил часть одежды.

Чон Сахён лишь пожал плечами и собрал остальное.

Вскоре заднее сиденье машины заполнилось их вещами.

Теперь оставалось лишь пройти процедуру выписки. Направившись к стойке регистрации для окончательного расчета, они обнаружили толпу людей — хотя сегодня был выходной. На лице До Еджуна отразилось явное разочарование.

В очереди стояло более 20 человек, а предполагаемое время ожидания превышало час. Лучше бы они сначала занялись оформлением*.

*От Сани. В корейских больницах процесс выписки обычно включает несколько этапов: сначала пациент получает заключительную консультацию у врача, затем направляется к стойке регистрации/кассе (수납처), где закрывает счет за лечение. У них есть система страхования, но все равно нужно оплатить процент.

До Еджун не ожидал такого поворота событий. Взяв талон с номером, он огляделся по сторонам, заметил два свободных места и сел.

Но его усилия оказались напрасными: Чон Сахён, как назло, отошел ответить на звонок.

Судя по тону, это было что-то связанное с работой, так что До Еджун не мог ничего сказать. В последнее время Чон Сахён часто общался с коллегами даже по вечерам и в выходные.

Похоже, сейчас был напряженный период. И несмотря на это, он уделял ему так много времени… В такой ситуации просто не могло быть причин для недовольства.

Скрестив руки на груди, До Еджун откинулся на спинку кресла. Тело расслабилось в теплом потоке воздуха от обогревателя. Он тупо смотрел на табло с очередью, которая, казалось, вообще не двигалась. Вскоре голова начала клониться вперед.

В какой-то момент он полностью уронил голову и заснул, размеренно дыша. За это время люди рядом с ним успели смениться пару раз.

Примерно через полчаса вернулся Чон Сахён и обнаружил спящего До Еджуна.

В его крепко сжатом кулаке был белый талончик с номером.

Осторожно вытащив бумажку, Чон Сахён проверил очередь. Оставалось примерно 8 человек. Времени было еще много, поэтому он поднял До Еджуна на руки.

Взгляды людей устремились на них. Но главный участник событий, До Еджун, спал так глубоко, что даже не осознавал этого.

Чон Сахён отнес его в машину и уложил на пассажирское сиденье. Максимально откинув спинку, он создал почти лежачее положение. До Еджун слегка поворочался и тут же нашел удобную позу.

Включив обогреватель и настроив температуру в салоне, Чон Сахён прошептал, что скоро вернется. Ответа не последовало, но губы До Еджуна слегка шевельнулись.

Чон Сахён на мгновение задумался, а затем наклонился и поцеловал его. Чмок. В тишине раздался звук, который он давно не слышал. Мягкие и теплые губы были такими же, как и раньше.

***

Когда До Еджун проснулся, машина уже ехала по дороге.

Он медленно моргнул, пытаясь понять, что происходит. А потом посмотрел на водителя.

— Проснулся?

Вопрос прозвучал до того, как Чон Сахён повернул голову. Значит, он понял, что До Еджун проснулся, даже не глядя на него.

Но это уже не вызывало удивления, такое случалось часто.

— Да… Ты не разбудил. Когда мы выехали?

— Совсем недавно.

— Это ты перенес меня?

— Да.

— …Наверное, было тяжело.

— Вовсе нет. Ты сильно похудел, пока был в больнице.

— Да?..

— Не волнуйся, я снова откормлю тебя.

До Еджун тихонько рассмеялся. Сонливость еще не до конца отступила, и веки оставались тяжелыми.

— Поспи еще. Я разбужу, когда приедем.

— …Угу, извини, — пробормотал До Еджун и снова погрузился в сон.

Когда он снова открыл глаза, то обнаружил себя в незнакомой постели. Слова Чон Сахёна о том, что он разбудит по прибытии, оказались ложью.

Неизвестно, сколько времени прошло с того момента. За окном уже стемнело.

До Еджун огляделся по сторонам. Сначала подумал, что это мог быть родительский дом, но помещение оказалось совершенно незнакомым.

И комната, и кровать были непривычно просторными. Привыкший к одноместной больничной койке, он чувствовал себя неловко на таком широком пространстве.

Протянув руку, погладил мягкие простыни. От них исходил приятный и уютный запах.

— А, как хорошо… — пробормотал он.

До Еджун несколько раз потерся щекой о нежную ткань и довольно улыбнулся.

Тук-тук.

Услышав стук в дверь, он осторожно выглянул из-под одеяла и увидел Чон Сахёна.

— Проснулся?

— …Ага. Я долго спал?

— Не очень. Как раз пора ужинать.

Но вопреки его словам, До Еджун проспал целых четыре часа.

— Ох, беда…

— Что такое?

— Кажется, я не смогу заснуть ночью… — пробормотал он печальным голосом.

Чон Сахён тихо рассмеялся, словно находя это милым.

— Об этом потом подумаем, сначала поешь. Ты, наверное, голоден.

— …Да, пожалуй.

До Еджун, пошатываясь, поднялся с постели. Хотя в больнице у него была отдельная палата и особого дискомфорта он не испытывал, но все же дом есть дом. Он чувствовал себя так, будто впервые за долгое время по-настоящему выспался.

Зевнув и потянувшись, он откинул одеяло. В этот момент Чон Сахён вдруг быстро подошел и поставил на пол пару тапочек.

До Еджун надел их и тут заметил, что на ногах Чон Сахёна точно такие же.

Даже такие мелочи продумал… Определенно, у Чон Сахёна была милая сторона.

Еще осматривая комнату, он заметил, что квартира большая. Настолько, что невозможно было охватить все одним взглядом. По сравнению с его прежней однокомнатной — просто небо и земля.

— …Кстати, разве я раньше не жил один?

«Интересно, когда же мы съехались?» До Еджун озадаченно склонил голову набок.

— Да. Я забрал почти все вещи из твоей квартиры. Разложил их в комнате, ты не видел?

— А? Правда…? Тогда мы живем вместе уже какое-то время?

Если судить по словам Чон Сахёна, можно было подумать, что они живут здесь как минимум несколько месяцев...

— А, я гостил в доме твоих родителей.

— В нашем…?

— Да. Они тоже переехали, но ты, наверное, и этого не помнишь.

— Серьезно?

— У вас и кошка есть. Бори.

— Ого, я действительно ничего не помню…

Каждый раз, когда он узнавал о своей жизни от Чон Сахёна, это становилось настоящим откровением.

— Квартиру для нас я нашел уже давно. А поскольку срок твоей аренды истекал, мы решили окончательно переехать сюда. Я сам бывал здесь всего несколько раз до переезда, так что тоже еще не освоился.

После этих слов пространство вокруг стало восприниматься совсем иначе. Оно словно стало… похожим на дом для новобрачных*…

*От Сани. В корейской культуре первое совместное жилье молодоженов имеет особое значение и ассоциируется с началом семейной жизни, интимностью и романтикой. Это популярный концепт: 신혼집.

— Я приготовил самый простой ужин, — сказал Чон Сахён.

Вопреки его скромным словам, стол был уставлен едой. Пышный яичный омлет, прозрачный суп с соевыми ростками, различные гарниры и даже говядина, тушеная в соевом соусе.

Это никак нельзя было назвать «простым» ужином.

— Спасибо, выглядит очень вкусно.

— Закуски, кстати, приготовила твоя мама.

— Понятно.

После ужина они вместе осмотрели квартиру. Комната, где спал До Еджун, оказалась главной спальней. Неудивительно, что она показалась ему слишком просторной для обычной комнаты.

Был еще кабинет и свободное помещение. «Многофункциональное пространство» — так назвал его Чон Сахён.

— Эту комнату я хотел отдать тебе. Используй ее, как хочешь.

— Точно?

— Конечно. Я в основном пользуюсь только кабинетом и спальней.

— Хм... Сейчас не могу придумать, как использовать. Можно решить позже?

— Да, не торопись.

В комнату с большими окнами отлично проникал солнечный свет. От одного взгляда на это улучшалось настроение, и До Еджун невольно улыбнулся.

Они осмотрели прачечную, гардеробную, ванную и вернулись в гостиную. Ему особенно понравился мягкий ковер на полу.

— Какой приятный.

— Рад, что тебе нравится.

Даже после общего осмотра, похоже, оставалось что-то интересное — До Еджун продолжал энергично исследовать каждый уголок. В какой-то момент он наконец утомился, подошел к дивану, где уже сидел Чон Сахён, и плюхнулся рядом.

— Здесь, наверное, тяжело будет убираться.

— Не беспокойся об этом.

— Но мы должны разделить домашние обязанности…

— Не нужно. Если станет тяжело, я найму домработницу.

— …Нет, все же…

До Еджун был немало смущен, ведь обычно люди не нанимают кого-то для уборки. Конечно, услышав название компании, где работал Чон Сахён, он догадывался, что тот неплохо зарабатывает, но…

— Правда, все в порядке. Я могу попросить кого-нибудь из тех, кто работает на нашу семью.

— …У вас есть домашний персонал?

— Да.

— …Серьезно?

— А, это потому, что хён не помнит. Я из семьи «Чхонрён групп».

— …Что?

— В компании я… эм, как это называют… «парашютист»*?

— …А?

*От Сани. В деловом контексте это такой жаргон. Обозначает человека, который получил должность благодаря семейным связям или влиянию. Особенно это распространено среди чеболей.

Реакция До Еджуна стала еще более драматичной. Чон Сахён, бросивший эту взрывную новость, оставался совершенно невозмутимым.

— Ого, так ты… то есть… вау… молодой господин?..

Подумать только, его парень, о существовании которого он даже не подозревал из-за потери памяти, оказался наследником богатой семьи.

— Странно слышать это от тебя, хён.

— Нет, просто... тебя же должны были называть молодым господином.

— Ну да. Я особо не хотел, но люди все равно так обращались.

«Чхонрён групп» часто упоминалась в новостях. Даже До Еджун, который не интересовался богачами и подобными вещами, слышал о них. Вот насколько они были известны.

— Но ты называл меня по-другому.

— Правда? Как?

Это заявление пробудило в нем любопытство. Казалось, хватило бы и простого «Сахён», но, видимо, у них было какое-то особое обращение.

Словно оправдывая эти ожидания, Чон Сахён мягко улыбнулся и произнёс:

— Ёбо*.

— …А?

— Ты называл меня «ёбо».

— …О, мм. В-вот как.

*От Сани. Специально оставила оригинальное звучание, чтобы вы почувствовали) Так обычно зовут друг друга только супруги.

До Еджун был готов использовать любое подходящее обращение, но… такое интимное слово, похоже, будет сложновато.

— Я сам настаивал на этом. Так что не заставляй себя.

— Л-ладно.

— Называй меня так, когда память вернется.

— …Хорошо.

Насколько же близкими они были, чтобы обмениваться такими смущающими прозвищами?

Его прежнее «я», утраченное в потерянных воспоминаниях, казалось совершенно чужим. Он вспомнил фразу из дорамы, которую когда-то смотрел.

Любовь иногда полностью меняет жизнь человека. К лучшему или к худшему. Вот настолько великой она может быть.

Значит ли это, что и их любовь была такой же сильной?

До Еджун не произнес этого вслух, но, глядя на Чон Сахёна, подумал: «Возможно, даже если не вспомню эти 3 года, я снова влюблюсь в него».

Но все же ему хотелось вернуть память и узнать об их совместных воспоминаниях, которые сейчас были скрыты от него.

***

Он точно видел, что в квартире только одна спальня. Но почему-то тогда эта мысль не пришла ему в голову сразу… Может, потому что днем он спал один?

Когда настало время ложиться спать, До Еджун первым отправился в кровать. Увидев Чон Сахёна, вошедшего в комнату после душа, он рассеянно подумал:

«Наверное, пришел пожелать спокойной ночи?»

Но когда тот сел рядом, До Еджун начал что-то подозревать. Стоило Чон Сахёну откинуть одеяло и лечь в постель, как До Еджун понял, что ситуация не такая, как он думал.

«Точно. Если спальня одна, значит, мы спим вместе. И кровать тоже одна. Зря я радовался, что она такая широкая…»

Конечно, пока он лежал в больнице, они тоже находились в одной палате. Но делить одну постель — совсем другое дело.

С самого раннего детства До Еджун спал один. Одна только мысль о том, что рядом лежит другой человек, заставляла его нервничать.

Тем более, что этот человек — его парень.

До Еджун так напрягся, что начал сознательно отслеживать каждый вдох и выдох. Максимально сосредоточившись, он уже и не помнил, как вообще дышал раньше.

Из-за этого дыхание стало неравномерным и прерывистым. Все вокруг казалось неловким. До Еджун лежал неподвижно, как бревно, и лишь моргал.

В отличие от него, Чон Сахён, похоже, чувствовал себя совершенно естественно. Повернувшись на бок, он просто смотрел. А когда начал нежно гладить его волосы, До Еджун инстинктивно сжался от щекотки.

— Если тебе неудобно, я могу поспать в гостиной. На диване.

— Что? Нет!

До Еджун отреагировал слишком бурно, словно Сахён попал в самую точку. Громкий голос дрогнул. Пытаясь скрыть смущение, он прокашлялся и сказал:

— Все в порядке. Мне совсем не неудобно.

Фраза явно утверждала одно, но тон казался напряженным, будто специально выдавая его дискомфорт.

— Точно, хён?

— Да… все хорошо. Просто будь рядом.

На этот раз голос прозвучал намного мягче. Он действительно хотел, чтобы тот был рядом.

Если подобное было частью их обычной повседневной жизни, он не хотел лишать этого Чон Сахёна. Ведь он и так причинил ему немало боли.

Даже если эти действия были лишь имитацией, До Еджун не хотел, чтобы тот грустил.

Видимо, слезы в больнице оказали на него сильное впечатление. Вспоминая их и сейчас, он чувствовал головокружение.

До Еджун постоянно сожалел, что не смог придумать ничего лучше, чем «прости, что не помню». Тогда, возможно, он бы не заставил его плакать.

— Хён… Можно тебя обнять? — тихо спросил Чон Сахён.

Вздрогнув от неожиданности, До Еджун посмотрел на него.

— А?

— Хочу тебя обнять. Можно?

— Э… д-да, конечно.

Он поднял руки, которые крепко прижимал к бедрам, и неуклюже раскрыл объятия.

Словно только этого и ждал, Чон Сахён тут же прижался ближе. Вместе с ощутимой тяжестью нахлынуло горячее тепло. Возможно, из-за недавнего душа его тело было таким обжигающим.

— Приятный запах. Шампуня.

— От хёна тоже всегда хорошо пахнет.

Как бы подтверждая свои слова, он ткнулся носом в грудь и шумно вдохнул. До Еджун смущенно попытался оттолкнуть его, но так и не смог преодолеть эту огромную силу.

— А, щекотно…!

В итоге он сдался, и только тогда Чон Сахён ослабил свою хватку.

— Хорошо… так хорошо. Когда обнимаю тебя, кажется, что хён на самом деле здесь.

— Что ты такое говоришь? Я всегда был рядом, — со смехом ответил До Еджун, приняв его слова за шутку.

В этот момент движения резко прекратились.

Чон Сахён пристально посмотрел прямо на него. Выражение лица странно застыло. Он казался таким же чужим, как и в первый день, когда До Еджун очнулся в больнице.

— Если тебе не нравится… нет, даже если не нравится, не отталкивай меня, — сказал Чон Сахён низким голосом и внезапно поцеловал.

Горячее дыхание поглотило губы До Еджуна. Он окаменел, не в силах пошевелиться. От шока даже не смог закрыть глаза. Чон Сахён начал нежно исследовать его рот, словно делал это уже много раз. Но для До Еджуна ощущения были настолько странными и незнакомыми, что пальцы ног невольно поджимались под одеялом.

— Мм… мхм…

Из горла вырвались стоны. Недавние слова «даже если не нравится, не отталкивай меня» снова и снова эхом отдавались в ушах.

Оторвавшись от губ, Чон Сахён тихо улыбнулся и спросил:

— Что это?

Может, это было лишь иллюзией? Показалось, будто его голос прозвучал немного холодно.

— А…? — рассеянно переспросил До Еджун.

Поцелуй мгновенно выключил рассудок. Чон Сахён вытер пальцем слюну с уголка его рта и сказал:

— Эта рука.

Рука? Только тогда До Еджун осознал, что незаметно для себя обвил руками чужую шею. Он испуганно отдернул руки.

— Я-я… не заметил!..

Он совершенно не осознавал, что делает это.

— Ты спрашивал тогда в больнице…

— …

Каждый раз, когда Чон Сахён шептал, его губы касались кожи. До Еджун с трудом сглотнул слюну.

— …делали ли мы что-то еще кроме поцелуев.

— …

— Тебе все еще интересно?

Он смотрел на Чон Сахёна, затаив дыхание. Тот тоже не сводил с него глаз.

Казалось, он не собирался двигаться, пока не получит ответ.

До Еджун подумал, что Чон Сахён действительно опасный человек. Разумеется, в хорошем смысле.

Что произойдет, если сейчас кивнуть?

Если отказаться, Чон Сахён скорее всего сразу отстранится. В этом он был уверен.

Но что будет, если согласиться?

Предсказать было невозможно, и все же хотелось рискнуть. Может, потому что даже в утраченных воспоминаниях он желал Чон Сахёна?

До Еджун медленно кивнул. Взгляд Чон Сахёна стал тяжелым.

Их губы снова встретились в одно мгновение. До Еджун всерьез подумал, что его могут сожрать. Но вскоре движения Чон Сахёна стали мягче. Когда он начал нежно вылизывать рот, До Еджун заерзал, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Чон Сахён большим пальцем осторожно погладил его плотно закрытые веки.

В этот момент глаза рефлекторно открылись, и они встретились взглядами. Чон Сахён пристально смотрел прямо на него. Увидев это, До Еджун резко вдохнул.

Смотреть друг другу в глаза во время поцелуя — ситуация, которая могла бы стать довольно романтичной, но взгляд напротив был просто настойчивым. Словно безмолвно жаждал чего-то, он подталкивал и требовал ответа.

До Еджун зажмурился, будто пытаясь сбежать. У него не было сил выносить такое давление. Даже когда рука Чон Сахёна скользнула под одежду, он так и не решился открыть глаза.

Чон Сахён прижался губами к его коже, а затем медленно провел языком от пупка до груди.

— Хым! — втянув воздух сквозь зубы, До Еджун задержал дыхание.

И в тот же момент его укусили за шею. Пока Чон Сахён облизывал и ласкал, его большая рука постоянно гладила разгоряченную кожу.

Реакция была мгновенной. До Еджун чуть сместился, нетерпеливо ерзая. Штаны обоих уже натянулись до предела, а тела плотно прижимались из-за тяжелого дыхания. Рука вновь спустилась от груди вниз по животу, пока не достигла своей цели. Ладонь крепко сжала горячий член.

— Ух, — коротко выдохнул До Еджун, и Чон Сахён начал нежно касаться того, что держал в руке.

От основания к стволу, от ствола к головке. Самый край он погладил с особой заботой. Потому что это было любимое место До Еджуна.

Слегка приподняв голову, Чон Сахён внимательно наблюдал за его реакцией. Тот тяжело и прерывисто дышал, а лицо было ярко-красным. Казалось, он изо всех сил цеплялся за остатки разума, все еще чувствуя неловкость от того, что полностью раскрывается перед другим человеком.

Чон Сахён просунул палец свободной руки между плотно сжатыми губами До Еджуна. Как только рот приоткрылся и зубы прикусили кожу, тот начал издавать приглушенные стоны. Движения ладони на члене становились все быстрее. Температура там повышалась, и вместе с нарастающими движениями До Еджун вдруг достиг оргазма.

Крепко зажмурившись, он глубоко вздохнул. Его вопрос о том, делали ли они что-то еще, кроме поцелуев, получил практически однозначный ответ. Головокружительные ощущения во всем теле, какой-то знакомый жар и естественная, полная нежности близость. Все было очевидно. Вместе со смущением накатила оглушительная волна удовольствия.

Когда внутренняя поверхность бедер напряглась, рука Чон Сахёна начала умело массировать мышцы, словно помогая расслабиться. Затем он схватился за брюки и стянул их вниз.

Член вдруг оказался снаружи, полностью обнаженный. Прежде чем До Еджун успел что-то сделать, Чон Сахён резко перевернул его на бок, после чего достал презерватив из прикроватной тумбочки. Наскоро вытерев сперму салфеткой, он натянул презерватив на указательный и средний пальцы.

Скользкие пальцы надавили на вход. До Еджун в напряжении схватился за лежащую перед ним руку Чон Сахёна. Тот посмотрел на него, и вскоре раздался тихий смешок.

— Волнуешься, хён?

До Еджун честно кивнул. Казалось, сердце вот-вот взорвется. Легкое предвкушение, смешанное с гораздо большим страхом и каким-то другим непонятным чувством, путали мысли. Хотелось умолять Чон Сахёна сделать с ним что-нибудь. В голове то появлялись, то исчезали смутные образы.

— Не думай ни о чем. Просто привыкни.

Как только он услышал эти слова, разум окутало туманом. Смутные образы мгновенно скрылись за пеленой. Возможно, завтра утром он пожалеет о том, что происходит сейчас. Но при этом было твердое убеждение, что даже если и пожалеет, это не будет иметь никакого значения.

Пальцы скользнули внутрь. Медленно проникая дальше, они начали осторожно растягивать стенки. До Еджун вцепился обеими руками в одеяло. Ощущение было непривычным. Как бы он ни пытался расслабиться, мышцы все равно невольно напрягались.

Чон Сахён поцеловал в плечо и лизнул мочку уха, но До Еджун лишь судорожно выдыхал, издавая сдавленные звуки. Чувство чего-то постороннего внутри было слишком непривычным.

В тот момент, когда он уже хотел было попросить остановиться, пальцы вдруг задели чувствительную точку.

— Ах!

Вскрикнув, он поспешно зажал себе рот.

— Вот оно. Глубже, чем я думал, — тихо пробормотал Чон Сахён и начал целенаправленно массировать это место.

Плечи До Еджуна съежились. Стоило попасть в то самое место, как он сжимался в комок, задерживая дыхание, а затем резко выдыхал. Это было ощущение, которое он испытывал впервые в жизни. До самой макушки пробегала дрожь, будто через него пропускали электрический ток.

— Мммх, мх.

Забыв о всяком стыде, До Еджун начал издавать умоляющие стоны.

— Ах, хорошо… нгх…!

Он крепко обнимал руку Чон Сахёна, которую тот выставил для равновесия, и дрожал всем телом. Член снова встал, словно и не было недавней разрядки. При каждом прикосновении к простате он дергался из стороны в сторону.

В затуманенном сознании взрывались фейерверки. «Аахх…» — в какой-то момент До Еджун вдруг глубоко выдохнул, и из члена потекла прозрачная жидкость. После этого Чон Сахён задвигал запястьем еще интенсивнее. Влажные звуки следовали один за другим.

— Слишком… быстро… ахх… быстро! Х-хик, чуть… п-помедленнее…!

До Еджун всхлипывал и стонал, но Чон Сахён продолжал подталкивать его к самому краю. Из члена текла смазка, а стенки, ставшие чрезвычайно чувствительными после оргазма, плотно сжимали пальцы. Стоило Чон Сахёну надавить сильнее, как он тут же достиг кульминации.

Сперма, в этот раз гораздо более густая, пропитала одеяло. Убедившись, что До Еджун кончил, Чон Сахён медленно вытащил пальцы. Вход судорожно сжался.

Сняв теплый презерватив, Чон Сахён мягко похлопал его по ягодицам. Движение было легким и нежным, словно он хвалил ребенка.

— На сегодня хватит. Не будем перенапрягаться, иначе можно навредить. Продолжим в следующий раз, когда придет время.

То ли от истощения, то ли от чего-то еще, но тело полностью расслабилось. Веки отяжелели, и мгновенно накатила сонливость. Когда дыхание До Еджуна стало тише, Чон Сахён сказал:

— Так ты простудишься. Нужно нормально одеться.

До Еджун неуклюже попытался просунуть ноги в пижамные штаны, но лишь беспомощно дергал пятками, даже не глядя вниз. Наблюдая за этим, Чон Сахён слегка улыбнулся, взял его за щиколотки и сам натянул пижаму.

— Как маленький.

— Я не… просто устал. Устал.

Прозвучало неразборчивое бормотание — то ли разговор во сне, то ли оправдание. Чон Сахён поцеловал его в лоб и сказал:

— Понял. Не буду будить, спи.

Он встал с кровати, намереваясь хотя бы вытереть пот с До Еджуна. Но его тут же остановила рука, схватившая за запястье.

— Не уходи.

— …Хён?

— Просто… останься здесь.

— Ты сильно вспотел. Если пот остынет, температура упадет, и ты простудишься, — спокойно объяснил Чон Сахён.

Но До Еджун лишь покачал головой, не слушая его. Он был настолько сонным, что вряд ли осознавал, что делает. Чон Сахён расслабился и снова сел на кровать.

— И что же с тобой делать? Никакой осторожности, — пробормотал он, поглаживая чужую щеку.

Из слегка приоткрытых губ вырывалось тихое, размеренное дыхание. За это время До Еджун успел полностью провалиться в сон.

Чон Сахён включил прикроватную лампу на самый слабый режим и, как обычно, начал читать его блокнот. Хотя он уже выучил все наизусть и не было никакой необходимости изучать дальше… Но один только вид его почерка заставлял чувствовать себя лучше.

* * *

Дорога до работы стала короче, и благодаря этому Чон Сахён смог провести утро спокойнее, чем обычно. Проснувшись на самом рассвете, он неспешно любовался спящим До Еджуном.

Его умиротворенное лицо выглядело невероятно мило. Казалось, он сразу позовет его, как только откроет глаза. Однако нынешнему До Еджуну было неловко даже произносить его имя.

Чон Сахён никогда не показывал виду, но с течением времени становился все более тревожным. Боялся, что настанет день, когда придется смириться с этим. Что До Еджун действительно навсегда покинул его.

Его не пугала потеря памяти. Даже если она не вернется, пока это был тот самый До Еджун, которого он любил, ничто другое не имело значения.

Но что, если… он вспомнит все, но в воспоминаниях не будет Чон Сахёна? Что, если так и должно быть? Что тогда?

До Еджун пошевелился во сне. Чон Сахён расслабил напряженные мышцы лица, а затем потер щеки и тяжело вздохнул. Было бы хорошо, если бы кто-нибудь подсказал правильный ответ.

Хотелось посвятить До Еджуну все свое время, но ситуация была не из лучших. Он даже не мог взять отгул.

Со следующего полугодия в компании планировалась внутренняя реорганизация. В соответствии с этим должны были произойти и масштабные кадровые перестановки, так что атмосфера казалась довольно напряженной. И кроме того, проект по созданию центра управления выходил на финишную прямую.

Буквально через пару недель совет директоров должен будет определить подходящего кандидата для этого центра. Пока что мнения директоров и акционеров сильно расходились. Чон Сахён считал, что это просто несколько человек из окружения Чхон Чжэмина пытаются мутить воду.

По слухам, тот был занят приемами и встречами, словно у него горело под ногами. Хорошо зная привередливый характер членов совета, Чон Сахён сидел сложа руки и мысленно желал ему удачи.

С юных лет измученный их деятельностью вроде гольфа и благотворительных собраний, он знал, насколько эти люди одержимы кровными узами. По их мнению, будь то внебрачный ребенок или усыновленный лишь по документам, он все равно уступал законным детям от брака. Было смешно, что большинство из них сами имели любовниц и внебрачное потомство.

В детстве, когда вокруг были только такие люди, Чон Сахён считал естественным разделять всех по происхождению. Стало аксиомой, что во встречах есть интерес, а эмоции портят и мешают работе.

Однажды он увидел, как внебрачный сын знакомого бизнесмена сидел и плакал, съежившись в углу на вечеринке. Причиной было то, что девушка, которая ему нравилась, стала невестой другого.

Чон Сахён тогда подумал: «Да какая разница? Помолвка есть помолвка, люди все равно встречаются с другими за спиной».

Окружающие смотрели на того парня свысока и шептались. Что он внебрачный и поэтому неполноценный, что позорится… И честно говоря, Чон Сахён отчасти с ними соглашался.

Эмоции — это слабость. Нет ничего более унизительного, чем показывать свои чувства. Это были слова, которые дед часто повторял с детства. Какими бы ни были печаль и боль, нужно делать вид, что все в порядке, скрывать свои мысли и не давать повода для сплетен. Таково было положение Чон Сахёна от рождения.

И До Еджун был самым эмоциональным человеком из всех, кого он встречал. Более того, он не умел прятаться чувства. Они постоянно проявлялись в его выражении лица, тоне и действиях. Глупый и наивный человек. Он был очарователен.

— Было бы лучше, будь мы честнее друг с другом, правда? — едва слышно прошептал Чон Сахён.

Это был настолько тихий шепот, что он даже не коснулся ушей До Еджуна, но тот все равно медленно открыл глаза. Он хрипло промычал:

— …Мм?

Это было что-то невнятное — то ли восклицание, то ли вопрос. После этого До Еджун медленно моргнул. Чон Сахён молча наблюдал за тем, как тот просыпается. Ему не удавалось контролировать свое лицо. Он сам не знал, какое у него сейчас выражение.

— …Доброе утро. Рано встал? — сонно сказал До Еджун.

— Да, доброе утро.

Ответив на приветствие, Чон Сахён неторопливо поднялся. Увидев, что тот уже полностью готов к выходу, До Еджун тоже начал двигаться.

— Что делаешь, хён?

— А? Я… хотел проводить…

Чон Сахён посмотрел на него с недоумением. До Еджун потер глаза, которые никак не хотели открываться. Его разум все еще хотел спать, но тело почему-то двигалось само по себе. Словно это было что-то очень важное, что обязательно нужно сделать.

Так они вместе дошли до прихожей. Пока Чон Сахён надевал туфли, До Еджун наблюдал за ним с отрешенным видом.

— Хорошей дороги, дорогой, — сонным голосом пробормотал он.

Щелк. Только что повернувшаяся дверная ручка вернулась на место. Пи-ри-ри-рик — прозвучала сигнал, и замок снова закрылся. Чон Сахён не вышел наружу, а так и остался стоять в прихожей. Он обернулся с ошеломленным выражением лица.

— Хён, что ты сейчас…

— …Подожди, что я только что сказал?

Сон как рукой сняло, а щеки тут же запылали огнем.

— Это я должен удивляться, но почему ты смотришь с таким растерянным видом?

— А, нет. Это, в общем… — До Еджун в смятении замахал руками. — Почему я вообще такое сказал? Ха-ха, наверное, не до конца проснулся.

Он неловко улыбнулся, пытаясь оправдаться. Кончики ушей были такими красными, будто вот-вот загорятся. Хотелось расспросить его подробнее. Если загнать в угол, может, он как-то восстановит память? А если не восстановит, то Чон Сахён мог бы рассказать все сам... И тогда, возможно, удастся его вернуть?

— Это было нечестно.

На такое неожиданное заявление До Еджун лишь удивленно переспросил:

— ...А?

— Ты же сказал, что будешь называть меня так, когда вспомнишь.

Говоря это, Чон Сахён улыбнулся с видом «ну что с тобой поделать». Словно До Еджун намеренно использовал это обращение ради него.

— А? Аа… Точно.

До Еджун смущенно почесал затылок.

— Я пошел. Если станет скучно, звони.

— Д-да, конечно. Иди скорее, а то опоздаешь.

Чтобы избавиться от неловкой ситуации, он подтолкнул Чон Сахёна в спину. Тот вышел из квартиры с тихим смешком.

Щелк.

Как только между ними оказалась входная дверь, До Еджун в каком-то полуобмороке прислонился к стене, а Чон Сахён застыл с каменным лицом, будто никогда и не улыбался. Ненадолго погрузившись в свои мысли, он вскоре поднял голову.

В глазах мелькнул странный блеск. Возможно, он пока не потерял До Еджуна окончательно. Появилась крошечная надежда, что в утраченных воспоминаниях еще остались следы его присутствия.

Чон Сахён тут же написал сообщение Мун Сабину.

[Ждите перед домом. Если хён выйдет, сообщите и проследите за ним]

Сначала он не собирался ограничивать его свободу. В конце концов, тот все забыл, да и убегать, похоже, не собирался.

И все же Чон Сахён решил, что лучше установить наблюдение — мало ли что может случиться. Вдруг он снова потеряет сознание, как в прошлый раз?

***

Оставшись один, До Еджун постоянно впадал в какой-то ступор. По телевизору в гостиной шел рекламный ролик о кухонных принадлежностях, которые его совершенно не интересовали. Но вот уже 20 минут он не мог переключить канал.

Он сидел на диване, обхватив колени. И вспоминал сегодняшнее утро.

— …Почему я так сказал?

Эти слова вырвались сами собой, без всякого умысла. Когда Чон Сахён рассказывал, что он называл его «дорогой», До Еджун был настроен скептически. Он не думал, что мог бы использовать такое смущающее прозвище, даже будь они парой.

И вот, оказывается, он действительно…

— Что же произошло за эти три года?

Яростно взъерошив волосы, он в полном изнеможении рухнул на диван. По телевизору демонстрировали разную посуду, показывая процесс приготовления. Когда на весь экран появились аппетитные тушеные ребрышки, До Еджун пробормотал:

— Есть хочется…

Он так зациклился на этом прозвище, что забыл позавтракать и пообедать. И вот, осознав это только сейчас, тут же почувствовал голод. Пошатываясь, До Еджун поднялся.

— Может, заказать что-нибудь?

Открыв приложение с доставкой на телефоне, он увидел в настройках только адрес родительского дома и его прежней съемной квартиры.

— Но я не знаю адрес этого места…

Звонить человеку, который сейчас наверняка занят работой, только чтобы узнать адрес ради заказа…

— Как-то неловко, да?

Хоть Чон Сахён и сказал звонить, но До Еджун решил, что это просто вежливость. Ведь тот был очень добрым человеком.

— Тогда выйду и поем где-нибудь.

Приняв такое решение, До Еджун быстро собрался. Помылся, переоделся и нашел на карте ближайшие рестораны. Тут ему пришло в голову, что с помощью этого приложения можно определить свое местоположение и заказать еду. Но он уже был готов к выходу, поэтому решил все-таки поесть вне дома.

— Ну, заодно изучу окрестности, ничего плохого в этом нет.

Он остановился на тушеных ребрышках, которые увидел в рекламе. Ближайший ресторан, где их готовили, находился довольно далеко. Но времени все равно навалом, так что это не имело значения.

***

Сколько часов так прошло? Если подвести итог, До Еджун все еще не поел ребрышек. Вместо этого он метался по переулкам, словно от кого-то убегая.

То ли от голода, то ли от чего-то еще, но у него кружилась голова. Сначала было лишь подозрение. Ощущение, что кто-то пристально наблюдает — чувство, которое могло оказаться простым заблуждением. Но к тому моменту, когда он добрался до автобусной остановки, подозрение превратилось в уверенность. Тот мужчина, который следил за ним, теперь начал преследовать.

«Да что ему нужно… Кто это?»

На всякий случай он остановился и сделал вид, что поправляет шнурки. Затем посидел на скамейке, изучая карту в приложении. В эти моменты человек ждал или прятался за автобусной остановкой.

Может, он страдает от излишней мнительности, а у этого мужчины нет никаких странных намерений? Подумав так, он пробормотал вслух: «Ох, пить хочется. Надо бы купить что-нибудь» — и зашел в магазин.

Пока стоял перед холодильником, усердно притворялся, что рассматривает изотоники. Но на самом деле все его внимание было сосредоточено на входе.

— Добро пожаловать, — раздался безразличный голос продавца.

До Еджун мельком глянул на отражение в стеклянной дверце холодильника. Это был тот самый мужчина. Он решительно подошел и встал рядом.

А затем потянулся за банкой с кофе.

«Ладно, может, ему вдруг захотелось. Всякое бывает»

Убеждая себя в этом, До Еджун взял какой-то напиток и в тот же момент подумал: «А почему он не идет расплачиваться?»

Машинально повернув голову, он встретился взглядом с мужчиной, который пристально смотрел прямо на него. Ох! До Еджун резко втянул воздух, поспешно отвел взгляд и неловко, но торопливо направился к кассе. Вставил карту, которую дал Чон Сахён. И как только продавец сказал «спасибо за покупку», тут же выскочил из магазина.

Бросив взгляд через плечо, увидел, как мужчина оплачивает кофе. Это примерно 30 секунд форы. До Еджун огляделся по сторонам и быстро скрылся в узком переулке.

Мужчина неторопливо вышел, остановился на мгновение, а затем с побелевшим лицом начал озираться. Словно кого-то искал.

До Еджун окончательно убедился. Этот человек и правда следил за ним.

Тут же развернувшись, он начал петлять по переулкам. Сначала жилой квартал, потом торговый, и вот снова вокруг обычные дома. Когда наконец выбрался из лабиринта улочек, перед ним оказался большой перекресток и станция метро.

До Еджун смешался с толпой и спустился в метро. Только сев в первый попавшийся поезд, он смог перевести дух. Странная ситуация. Взрослый мужчина преследует другого взрослого мужчину среди бела дня.

Возможно, потеря памяти сделала его более уязвимым, но он испугался того, на что обычно даже не обратил бы внимания. Вдруг в утраченных воспоминаниях скрывается какая-то проблема?

В этот момент зазвонил телефон.

— Чон Сахён?

До Еджун осторожно посмотрел на других пассажиров, отошел в сторонку и тихо ответил:

— Алло?

— Да, хён. Ты где?

Как только соединение установилось, Чон Сахён без всяких приветствий сразу спросил о его местонахождении.

— Я? В метро. А что? — как ни в чем не бывало ответил До Еджун.

— Метро? Зачем? Куда-то далеко едешь?

— Мм… нет. Так получилось. Просто вышел поесть.

— Что-то конкретное? Если бы сказал, я бы заказал доставку.

— Все в порядке. Я же не маленький, чтобы мне еду заказывали.

До Еджуна порой тяготила чрезмерная забота и внимание Чон Сахёна. Он ведь не был каким-то недееспособным — скорее взрослый мужчина, который всего лишь не помнил последние 3 года. Зато у него сохранились все остальные воспоминания о прожитой жизни.

— Ха, я правда не понимаю. Какой из вариантов…

В трубке послышался вздох Чон Сахёна. Его голос звучал так встревоженно, что До Еджун невольно съежился.

— …Что?

— Ладно, неважно. Выходи из метро. Какая сейчас станция?

До Еджун посмотрел на электронное табло и неуверенно произнес название. Затем, следуя указаниям Чон Сахёна, вышел из вагона и стал ждать на платформе. Вскоре появился мужчина. Тот самый, из-за которого он в панике сел в метро.

До Еджун вздрогнул всем телом и приготовился бежать, но мужчина вдруг поспешно заговорил:

— М-меня позвал Чон Сахён-сси!

— …Что?

Услышав знакомое имя из уст незнакомца, напряжение немного спало, но вопросы остались. До Еджун растерянно уставился на него.

— Меня зовут Мун Сабин. Я работаю секретарем у Чон Сахёна. Знаю, что вы потеряли память, но никак не ожидал, что будете убегать от меня. Это моя вина, — торопливо выпалил Мун Сабин, опасаясь, что тот успеет заскочить в подъезжающий поезд.

Его голос отчетливо звучал даже сквозь шум метро, но До Еджун в ответ лишь глупо сказал:

— …Что?

— Давайте выйдем и поговорим. Недалеко отсюда есть корейский ресторан, который вам нравился.

Мун Сабин умело повел их к выходу. Похоже, он приехал сюда на машине. До Еджун сел на заднее сиденье, прилежно пристегнулся и принялся пристально смотреть на секретаря через зеркало заднего вида.

— Так… получается…

— Да?

— Вы секретарь Чон Сахёна?

— Да, меня зовут Мун Сабин.

— А, да. Секретарь Мун…

Сказав эти слова, До Еджун почувствовал на себе косой взгляд. Он тут же спросил:

— Ч-что… что-то не так?

— Обычно вы называли меня «аджосси»*.

— А, аа…

*От Сани. Была речь в 10 главе.

В машине повисла неловкая тишина. Если разговор зашел об определенном обращении, значит, они были довольно близки. А он просто взял и сбежал от него…

— Простите. Я принял вас за какого-то странного типа. Нет, я… извините.

— Ничего страшного. Я знал, что вы потеряли память, поэтому должен был вести себя осмотрительнее. Это моя вина. Честно говоря… с самой первой встречи вы как-то… принимали мое присутствие как должное. Никогда не проявляли настороженности, поэтому я думал, что и сейчас будет так же. Хотя тогда я следил за вами более профессионально, но вы заговорили со мной, словно ждали этого.

— Что? Я?

До Еджун недоверчиво указал на себя. Нет, какой нормальный человек спокойно заговорит с тем, кто тайно его преследует? Да еще и как будто ожидая этого!

— Да. Вы уже знали, что я работаю на Чон Сахёна. Поэтому сначала я подумал, что у вас есть какой-то информатор, но когда провел расследование…

— Но я ведь был всего лишь обычным студентом… то есть аспирантом.

— Да, именно так. Совершенно ничего особенного, поэтому я сильно удивился. А когда спрашивал, откуда вы узнали, то не получал прямого ответа. Вы просто говорили, что от природы легко принимаете вещи такими, какие они есть.

— …Даже у самого спокойного человека должны быть границы.

С трудом верится, что все это делал именно он. Но судя по ситуации, у секретаря не было причин лгать. К тому же он, похоже, состоял в близком окружении Чон Сахёна. А может, и самого До Еджуна… Казалось, Мун Сабин скорее проявлял доброжелательность, чем враждебность.

Голова готова была взорваться. До Еджун быстро встряхнулся, отгоняя путаные мысли.

— Наверное, я просто голодный, поэтому плохо соображаю.

— Приехали.

Как говорится, даже на алмазную гору лучше смотреть после еды*. Сначала нужно чем-то наполнить желудок, чтобы мозг заработал как надо.

*От Сани. Корейская поговорка, дословно: «даже на гору Кымгансан лучше смотреть после еды». 금강산/Geumgangsan — это знаменитая гора в Канвондо, которая считается одним из самых красивых мест полуострова. Дословно: «Алмазные горы».

К сожалению, тушеных ребрышек в меню не оказалось, но зато имелся комплексный обед с ними, так что пришлось выбрать его. Еда была вкусной, голод утих, но…

— Не понимаю.

До Еджун по-прежнему ничего не понимал. Потягивая американо, купленный Мун Сабином, он лишь озадаченно качал головой.

Судя по всему, секретарь был очень занят. Он вышел наружу и говорил по телефону так долго, что лед в американо успел полностью растаять.

А когда он закончил, на столе завибрировал телефон До Еджуна. Звонил Чон Сахён.

— Алло?

— Хорошо поели?

— Да. Секретарь Мун угостил меня.

— А, вот как. Отлично. Он сказал, что ты испугался и пытался убежать в метро?

— А, да.

До Еджун смущенно почесал затылок. Видимо, Мун Сабин уже рассказал о случившемся. Значит, его собеседником был Чон Сахён?

Он искоса глянул на секретаря, который вошел, непринужденно сел за столик и принялся пить разбавленный американо. Казалось, его совершенно не волновало, с кем говорит До Еджун. Словно и так знал, кто на другом конце линии.

— Как мило. Хён никогда не вел себя так, это что-то новенькое.

— …Правда?

— Да. Обычно ты довольно смелый в странных вещах.

— Я слышал об этом от секретаря Муна, но… не понимаю. Даже не верится, что я так поступал.

Если говорить о настоящем характере, то До Еджун скорее относился к осторожным людям. Ему было трудно делать выбор, он много беспокоился и размышлял. Настолько, что окружающие находили это утомительным.

Аспирантура тоже стала результатом этой нерешительности. Пока он мялся и растягивал время, упустил момент для подготовки к трудоустройству*. Не зная, что делать дальше, решил поступить в аспирантуру, чем просто терять время. И в итоге начал готовиться слишком поздно.

*От Сани. В Корее существует структурированная система трудоустройства для выпускников университетов. Компании проводят набор в определенные периоды, обычно весной и осенью. Если пропустить это время, то придется ждать несколько месяцев.

Наблюдая за друзьями и сокурсниками, которые уже устроились в обществе, он чувствовал себя потерянным.

А когда открыл глаза в больнице, оказалось, что аспирантура закончилась, он встречается с мужчиной и творит такие смелые поступки, что в них трудно поверить…

Как будто за последние три года его телом завладел совершенно другой человек.

— Вот как? А мне нравились эти твои качества, хён.

Услышав это, До Еджун застыл. Его прежняя личность была нерешительной и робкой, поэтому он никогда не встречался раньше. Любить кого-то было так же сложно, как и быть любимым.

Он так безвольно полагался на внезапно появившегося «парня» лишь из-за того, что больше не за что было держаться.

3 года назад, в день аварии.

Снег на дорогах растаял и снова замерз, превратившись в грязную кашу. Машины и люди осторожно передвигались по скользкой дороге.

В тот день До Еджун впервые за долгое время вышел из дома. У него закончился стиральный порошок. Грязные вещи валялись горой, и откладывать дальше было нельзя. Он натянул легкую летнюю одежду под толстый пуховик и вышел наружу. Из-за отсутствия носков пришлось надеть кроссовки прямо на босые ноги.

Это произошло без каких-то особых причин. Просто так вышло, ничего необычного. Не было проблем ни с семьей, ни с учебой, ни с друзьями. Он никогда не имел партнера, так что и в отношениях трудности не случались.

Всего лишь мелкие ошибки и неудачи накопились и привели к текущему состоянию. Было как-то стыдно рассказывать об этом другим, слишком банально.

Он не открылся даже Хан Сиён, единственной близкой подруге. Делал вид, что все хорошо, иногда ел что-то вкусное, наблюдал за уличными кошками, гулял и притворялся, что мечтает о достойном будущем.

И тот день тоже казался совершенно обычным, ничем не примечательным. Разве что закончился стиральный порошок.

Магазин с бытовой химией находился на главной улице. Чтобы добраться туда из квартиры, нужно было целых три раза перейти дорогу на большом перекрестке*. Очень утомительно.

*От Сани. В Сеуле много пятиконечных перекрестков, где нет прямых диагональных переходов. Попыталась ниже изобразить возможный маршрут в таких случаях:

Обстоятельства перед аварией были довольно простыми. Он ждал зеленый свет на пешеходном переходе, когда увидел машину слева. Почему-то решил, что она остановится перед светофором, и сделал шаг вперед.

Визг тормозов резанул по ушам, и тело взлетело в воздух. За доли секунды До Еджун оказался на земле, перевернувшись несколько раз. Он даже не понял, куда упал. Видел, как купленный стиральный порошок рассыпается на грязный от снега асфальт.

Было очень больно. Невыносимо больно. Настолько, что он подумал: лучше просто умереть.

А когда открыл глаза, встретил Чон Сахёна. Человека, которого видел впервые в жизни, но который изливал на него только безграничную любовь.

Сначала До Еджун старательно притворялся, не желая причинить ему боль. Затем беспокоился о том, каким был в чужих воспоминаниях. А теперь, хоть это и было бесстыдно, хотел, чтобы тот оставался рядом, пока не вернется память.

Ему нравилось получать заботу от Чон Сахёна. До Еджун хотел вспомнить все и тоже полюбить в ответ. Ведь сейчас его пустые и эгоистичные чувства нельзя было назвать настоящей любовью.

Но каждый раз, когда тот вдруг рассказывал что-то из забытых воспоминаний, сердце вдруг резко падало куда-то вниз…

Может, где-то на бессознательном уровне он все же любит его? Или его нынешнее эгоистичное сердце ревнует к прежнему себе?

До Еджун спросил подавленным голосом:

— А сейчас я тебе не нравлюсь?..

До Еджун ждал, но ответа так и не последовало. Запоздало пришло чувство вины. Ведь сейчас, вероятно, больше всех переживает именно Чон Сахён.

Что должен чувствовать человек, глядя на возлюбленного, который полностью потерял все воспоминания о нем? До Еджун не мог даже представить, каково это. Если бы он сам оказался в подобной ситуации, то в итоге не смог бы оставаться рядом и сбежал. С этой точки зрения Чон Сахён уже прикладывал более чем достаточно усилий.

А он тем временем задает какие-то дурацкие вопросы… Худшее, что можно было сделать.

— Нет, забудь, что я только что сказал… Просто… просто не обращай внимания. Это была ошибка.

— …Хорошо. Я сегодня буду поздно вечером, так что не жди и поужинай первым. Если попросишь секретаря Муна, он все приготовит.

— Нет, я сам…

— Не надо самому, пожалуйста. Я хочу позаботиться о тебе.

— …Угу.

— Спасибо.

На этом звонок прервался. Но перед самым завершением он успел услышать, как кто-то обратился к Чон Сахёну. Скорее всего коллега, ведь сейчас было рабочее время.

Манера общения Чон Сахёна по-прежнему казалась неловкой, но он не хотел вести себя «не как До Еджун». Странная мысль, учитывая, что он и есть До Еджун, который пытается быть До Еджуном.

— …Не понимаю.

— Эм, тогда, может, поедем домой? — осторожно спросил Мун Сабин, который ждал окончания их разговора.

До Еджун молча кивнул. На душе было тяжело.

* * *

Поужинав тем, что приготовил секретарь по указанию Чон Сахёна, он снова устроился на диване. По телевизору только начиналась дорама. Шла шестая серия незнакомого сериала. До Еджун понятия не имел, что происходило в прошлых сериях, но делать было нечего, поэтому он просто бездумно смотрел в экран.

Его собственная жизнь тоже напоминала дораму, начавшуюся с шестого эпизода. До Еджун не знал, что происходило в первых пяти сериях, но вот уже началась шестая, и он совсем потерялся в развитии сюжета.

— Я дома, — сказал Чон Сахён, заходя домой.

До Еджун повернул голову и посмотрел на него.

— Смотришь дораму?

— Угу.

— Мне сказали, что ты хорошо поужинал. Молодец.

Чон Сахён привычно расстегнул галстук, снял пиджак и легко поцеловал До Еджуна в щеку. Тот неловко приподнял уголки губ в улыбке.

— Продолжай так и дальше.

— …Так?

— Да. Если захочешь что-то съесть, скажи мне. Или если что-то сделать, получить. И по возможности всегда отвечай на мои звонки. Раньше мы разговаривали даже во время еды…

Пока До Еджун молча смотрел на него, Чон Сахён сел на диван и положил голову ему на плечо. От него пахло парфюмом.

— Я бы хотел, чтобы ты продолжал так делать.

Он поднял голову и посмотрел на До Еджуна, но тот не отрывал взгляда от экрана. В дораме главные герои вовсю ругались друг с другом. Поскольку До Еджун не знал предыстории, эмоциональная перепалка персонажей не вызывала никакого отклика. Но он все равно продолжал смотреть.

— …Постараюсь, — неуверенно ответил он.

Чон Сахён тихо улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

* * *

До Еджун постепенно начинал уставать от такой жизни. Если говорить конкретнее, от жизни без единого намека на свободу.

Чон Сахён не менялся. Неизменно заботился о нем, любил, уделял внимание и старался помочь во всем. В этом и заключалась проблема.

Он терпеть не мог, когда До Еджун пытался сделать что-то самостоятельно. Конечно, ни разу не злился открыто, но странно застывающее выражение лица, жесткие интонации и холодный взгляд выдавали истинные чувства. И тогда До Еджуну оставалось лишь с опаской следить за его настроением, внутренне сжавшись.

Так прошла неделя с тех пор, как он добровольно заточил себя в этой квартире. Провести это время в четырех стенах оказалось не таким уж сложным делом.

Но между возможностью выйти и невозможностью это сделать была огромная разница. Никто не связывал его по рукам и ногам и не запирал по-настоящему, но и сегодня, потоптавшись какое-то время у входной двери, До Еджун вернулся в свою комнату.

Знакомое чувство бессилия придавило его к земле. Как и недавно — точнее, 3 года назад — он проводил большую часть дня во сне. Чон Сахён часто заставал его спящим как утром перед работой, так и вечером по возвращении.

Он тихо приходил домой, проверял уснувшего До Еджуна, принимал душ, переодевался в пижаму и осторожно ложился рядом. Иногда Чон Сахён разглядывал его спокойное лицо, иногда смотрел в потолок, погруженный в свои мысли, иногда включал настольную лампу и читал какой-то блокнот.

На самом деле До Еджун не спал, а лишь притворялся. Поэтому в какой-то момент ему стало любопытно.

Хотелось спросить, что же именно он читает, если делает подобное выражение. Ведь это было лицо человека, утонувшего в такой глубокой любви, что невозможно описать словами. Лицо, которое он никогда не показывал даже ему, хотя и называл своим возлюбленным.

До Еджун сидел на диване и смотрел девятый эпизод дорамы, которую начал смотреть с шестой серии. Ее показывали по средам и четвергам. Раз первый просмотр пришелся на прошлую среду, значит, прошло уже ровно восемь дней.

Главные герои, которые так яростно ссорились в прошлый раз, уже успели помириться. Теперь они объединили силы, чтобы решить проблему, ставшую причиной ссоры. Доверяя и поддерживая друг друга.

До Еджун встал и пошел в спальню. Он начал рыться в ящиках, чтобы найти тот блокнот, который Чон Сахён читал по ночам.

Но сколько бы ни искал, его нигде не было видно. Только забравшись в самый дальний угол, он понял: должно быть, Чон Сахён взял блокнот с собой на работу. Чувствуя себя совершенно опустошенным, До Еджун сидел в гардеробной, которую сам же и разворотил.

— Это ищешь? — вдруг раздался голос Чон Сахёна. — Знаешь, как я испугался, когда вернулся и увидел весь этот беспорядок?

Его дыхание было прерывистым — не таким, как обычно. Похоже, он и правда сильно испугался. Но не меньше, чем сам До Еджун.

Прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу, он судорожно выдохнул.

— Ой! Н-напугал…

— Вижу, ты весь дом перевернул.

— …

Внезапно ему стало стыдно за то, что он натворил. Чон Сахён какое-то время молча смотрел на него — с покрасневшей шеей и горящими ушами — а потом протянул блокнот, который держал в руке.

— Вот. Ты же его искал?

— …Откуда ты знаешь?

— Такое уже было однажды. Тогда я не знал, что ты так упорно ищешь. Только позже все понял.

Внимательно слушая его, До Еджун почувствовал что-то неладное.

— …Погоди. Значит, этот блокнот…

— Он твой. Видишь, здесь твое имя.

При этих словах он поднял взгляд и действительно увидел свое имя. И почерк был его собственный. До Еджун немного помедлил, а затем взял блокнот из рук Чон Сахёна.

— Можно посмотреть…?

— …Забавно. Это же изначально твоя вещь.

Чон Сахён улыбался, но в голосе слышалась какая-то горечь. Когда До Еджун попытался открыть блокнот, тот остановил его.

— Давай начнем с уборки. Кое-то тут устроил настоящий беспорядок.

— Прости.

— Ничего страшного, не беспокойся. Раньше я хотя бы мог видеть, чем ты занимаешься… А сейчас… Это оказалось еще труднее, чем я думал.

— …

— Когда открыл дверь, в голове пронеслось столько разных мыслей. Даже подумал, что тебя похитили.

Все это время он говорил с улыбкой, но она совсем не казалась настоящей. До Еджун опустил голову, чувствуя себя виноватым.

— Извини.

— Все хорошо. Просто закажем новое.

— …Я что-то сломал?

Он точно помнил, что хоть и обыскал каждый уголок, но ничего не разбил. Когда До Еджун начал оглядываться по сторонам, Чон Сахён взял его за плечи и вывел из гардеробной.

— Нет. Не переживай об этом.

* * *

В итоге До Еджун заполучил предмет, который так отчаянно искал. Но теперь он никак не мог набраться смелости, чтобы открыть его — лишь бесконечно разглядывал свое имя на обложке. Казалось бы, открой и все, но почему-то это простое действие было невероятно сложным.

— Я пойду.

Чон Сахён, уже готовый к работе, направился к входной двери. До Еджун машинально последовал за ним, не отрывая взгляда от блокнота.

— Ты еще не открывал его?

— …А, нет. Немного волнуюсь.

— Почему? Это же ты написал. Не торопись, смотри спокойно. Если что-то будет непонятно, звони мне.

— Хорошо.

Коротко поцеловав в лоб обеспокоенного До Еджуна, он вышел из квартиры.

Тот сел за стол, положил перед собой блокнот и долго смотрел на него. Затем глубоко вздохнул.

— …И что же я творю?

Он перевернул первую страницу.

Спускаясь в лифте, Чон Сахён еще раз поправил одежду. Он не ожидал, что До Еджун встанет так рано. И тот факт, что хён провожал его с самого утра, определенно был удачей.

За исключением того первого момента, когда он неосознанно назвал его «дорогим», видеть лицо До Еджуна по утрам было нелегко. Судя по всему, тот снова вернулся к прежнему режиму, хотя до потери памяти только-только начал привыкать к ранним подъемам.

И даже это было так похоже на До Еджуна. Тихо улыбнувшись, Чон Сахён в последний раз поправил галстук и вышел из лифта.

Пройдя через парковку, остановился у одной из машин. Затем дважды постучал со стороны водителя, и вскоре показалось лицо Мун Сабина.

— Уже уезжаете?

— Да.

— Сегодня важный день. Как себя чувствуете?

— Как обычно. А, может, даже немного лучше. Хён проводил меня.

Хотя это едва ли можно было назвать проводами. Но по крайней мере он дошел с ним до входной двери.

Мун Сабин кивнул.

— Я буду присматривать за До Еджуном.

— Спасибо. Вчера он выглядел немного нестабильно. Кажется, потеря памяти сильно его беспокоит.

— …Вот как? — с ноткой озабоченности переспросил Мун Сабин.

Чон Сахён кивнул с серьезным выражением лица. Как и говорил врач, насильно возвращать воспоминания — не лучший вариант, поэтому он решил дать ему время. Но если До Еджун сам переживает об этом, то продолжать держать все в тайне казалось не лучшим решением.

Именно по этой причине он отдал блокнот. Если До Еджун хочет знать, то нет причин ничего скрывать.

— Всякое может случиться, так что заглядывайте к нему в течение дня.

— Хорошо, так и сделаю.

— Рассчитываю на вас.

— Не волнуйтесь и удачи на заседании совета директоров.

— Спасибо.

Чон Сахён слегка улыбнулся и сел в свою машину. Мун Сабин наблюдал, как он выехал с парковки, а затем откинулся на спинку кресла.

С надеждой, что после сегодняшнего дня и Чон Сахён, и он сам смогут вернуть себе немного спокойствия.

* * *

Атмосфера в компании по-прежнему была напряженной. Нет, скорее даже более нервной, чем обычно. Это имело как позитивное, так и негативное значение. Люди собирались группами и обсуждали предстоящую реорганизацию и кадровые перестановки. Но на самом деле их интересовало совсем другое: кто займет пост генерального директора управляющей компании — Чон Сахён или Чон Чжэмин?

Все взгляды естественным образом переключились на Чон Сахёна, который только что появился в офисе. Словно сговорившись, сотрудники разом замолчали. Он спокойно пересек наполненное тишиной и напряжением лобби и вошел в лифт.

Как только двери закрылись, все тут же начали шептаться. Чон Сахён же первым делом направился в свой кабинет.

— Вы пришли? Доброе утро, — привычно поприветствовал его секретарь Ким.

— Да, доброе.

Чон Сахён поздоровался как обычно и вошел в кабинет. Сняв пиджак и повесив на вешалку, он сел в кресло. Благодаря нескольким неделям напряженной работы без перерывов, срочных дел на данный момент не было.

Он спокойно готовил документы для передачи дел. Если сегодня на совете его назначат генеральным директором, придется покинуть эту компанию.

Прикинув в уме, он понял, что вещей совсем немного. Едва ли хватит на одну коробку. К тому же, секретарь Ким останется в компании, так что можно не беспокоиться.

Хотя окончательное решение еще не принято, Чон Сахён был уверен. Дед сделает все возможное, чтобы привязать его к компании. Упрямый старик.

И он сам был таким же упрямым.

— Вот почему говорят, что кровь не обманешь.

Чон Сахён выдавил сухой смешок. Тук-тук. Послышался монотонный стук, и в проеме показался секретарь.

— Время начинать заседание.

— Сейчас выйду.

— Хорошо.

А еще скоро закончится и слежка секретаря Кима, который докладывал о каждом его шаге деду.

В глубине души хотелось бросить и компанию, и семью, но он не желал становиться безответственным. Наблюдая за родителями, Чон Сахён осознал, к каким ужасным последствиям это может привести. Он не хотел становиться похожими на них.

Хотя он строил карьеру под контролем деда, нельзя сказать, что в ней не было его собственных заслуг. И поскольку занимаемая должность была значимой, Чон Сахён стремился стать человеком, который достоин этого места.

Исход сегодняшнего дня может выглядеть так, словно все произошло лишь по воле деда. Но в этом результате, несомненно, есть и часть его собственных желаний.

* * *

— Вау… Действительно ни слова не понимаю.

Открыв блокнот, До Еджун с первой же страницы столкнулся с трудностями.

Получается, это мир романа «Лик ангела лишен улыбки», и он переселился в тело До Еджуна, друга главной героини по имени Хан Сиён?

Он никак не мог поверить, что написал такую чушь своей собственной рукой. Глубоко вздохнув, До Еджун решил сначала сварить кофе.

Пока кофемашина работала, он попытался собраться с мыслями.

— Ладно, сначала дочитаю, а потом буду думать. Хотя я не понимаю, в чем смысл… Но должна же быть причина, по которой я это написал? И Чон Сахён тоже постоянно это читает…

Он поставил чашку с кофе на стол, сделал глубокий вдох и медленно перевернул страницу.

В блокноте, как в дневнике, описывались события. Все начиналось с того времени 3 года назад, когда он потерял память. В начале было много записей, где он отвергал реальность и проклинал судьбу за то, что оказался в книге и стал До Еджуном.

Увидев фразу «Почему именно До Еджун!», он почему-то почувствовал вину. Хотя писал это, по идее, он сам.

Чем дальше читал, тем больше слов появлялось о Чон Сахёне. Половина из них была либо ругательствами, либо жалобами. Он совершенно не понимал, что Чон Сахён находил такого привлекательного в этих записях, что постоянно их просматривал.

— …Что это вообще такое?

До Еджун смущенно улыбнулся и почесал затылок. А когда дошел до записи о первом поцелуе, невольно крепко зажмурился.

Если бы он наткнулся на это случайно, возможно, шок был бы меньше. Но мысль о том, что Чон Сахён все это прочитал, вызывала у него стыд. Он даже начал злиться на себя прошлого за то, что оставил такие подробные заметки.

— Ха, с ума сойти… О чем я только думал?

С ярко-красным лицом До Еджун благополучно добрался до последней страницы. Финальная запись была о том, как он притворился, что потерял память, чтобы сбежать от Чон Сахёна, но потом вдруг снова встретил его в родительском доме.

<Я был абсолютно уверен в своем побеге, когда садился на поезд. Почему? Потому что дом родителей не числился среди основных локаций! Кто бы мог подумать, что Чон Сахён знает, где живет семья До Еджуна! Нет, почему главный герой преследует какого-то статиста до самого дома?! Я сейчас с ума сойду. Более того, он пытается использовать мое притворство с амнезией как повод, чтобы манипулировать воспоминаниями. А я и рта раскрыть не могу, потому что сам во всем виноват. Боже… Это нормально вообще? Что мне делать?>

Живое описание, полное эмоций, было одновременно трогательным и забавным. Может, потому что это все казалось чужой историей, а не его собственной? До Еджун из блокнота был похож на дурака.

Хотелось узнать продолжение, но на этих словах все заканчивалось. До Еджун взял ручку и написал под последним предложением, словно отвечая:

<И правда… Что теперь делать?>

Видимо, то отчаяние 3 года назад не сильно отличалась от того, что он чувствовал сейчас.

Почему вообще его версия трехлетней давности вдруг решила, что этот мир — новелла? Кроме внезапной заметки на первой странице: <Не могу поверить, но блядь... Кажется, я каким-то образом попал в роман «Лик ангела лишен улыбки»>, никаких других подсказок не было.

Если он действительно попал в другое тело, должны были быть какие-то подробности о том, как это произошло, о его прошлой жизни. Но ничего подобного в блокноте не было.

Именно поэтому нынешний До Еджун был еще больше сбит с толку.

— Может, у меня какое-то психическое расстройство…? Но почему не главный герой, а незначительный второстепенный… что за бред…

Это было просто нелепо. Если уж фантазировать, то почему бы не представить себя главным героем? Даже в своих фантазиях оказался был слишком скромным.

До Еджун еще какое-то время разглядывал слова, а затем написал Чон Сахёну:

[Прочитал блокнот до конца. Прочитать-то прочитал, но что все это значит? Ничего не понимаю.]

И почти в тот же момент зазвонил телефон.

— Алло?

— Да.

— Удалось все прочитать?

— Угу. На всякий случай даже дважды… Это точно я написал? Почерк точно мой, но… содержание абсолютно незнакомое…

— Правда? А ведь этот блокнот был очень ценным. Ты постоянно прятал его от меня.

— …Извини, мне правда жаль. Хотя после прочтения я и сам понял, почему скрывал… Но что там было такого интересного, что ты продолжал читать? Там же… ну… ругательства всякие.

Голос До Еджуна на другом конце стал тише, будто от смущения. Чон Сахён тихо рассмеялся.

— Ха-ха, я тоже не ожидал, что ты такое напишешь.

— …

— Но, знаешь, было забавно. Написано довольно язвительно. Надо же, ты все это время думал обо мне вот так… Заставляет задуматься.

— …Ты не злишься?

— А какой смысл? Ты все равно не помнишь, как писал эти слова.

— Ну да, это правда, но…

— Наоборот, мне понравилось. Я и не подозревал, что у тебя такие мысли, — легко сказал Чон Сахён и сделал паузу, будто собираясь с мыслями. А затем продолжил: — Честно говоря, я немного надеялся. Думал, может, это вернет память.

Чон Сахён вспомнил свой разговор с шаманкой. Она утверждала, что До Еджун — его судьба. Говорила держать крепко, чтобы тот не улетел.

И еще советовала: если начал поступать плохо, то делай это до конца и не возвращай «одежду небесной девы»*. Потому что небеса ищут пропавшую деву, и как только он вернет одеяние, то потеряет ее навсегда.

*От Сани. Про волшебную одежду говорилось в 18 главе. Тогда шаманка намекала, что одежду нельзя отдавать, иначе Еджун вспомнит все и снова улетит. Те самые слова в 18 главе были про текущие события. Если вспомнит, то может исчезнуть, но без этого Еджун остается не полностью самим собой.

Чон Сахён не был суеверным, но и не мог полностью игнорировать слова шаманки. Он слишком мало знал о До Еджуне.

На самом деле он подозревал, что этот блокнот и есть та самая «одежда небесной девы». Пусть даже так. Пусть все воспоминания об их совместном прошлом стерлись, но если хотя бы сам человек по имени До Еджун сможет остаться рядом…

Если проводить аналогию со сказкой о небесной деве и дровосеке, то получается, дева забыла, что она дева. Для дровосека это был счастливый конец. Ведь теперь она никогда не вернется обратно на небо и останется с ним.

Если бы и в их случае было так же… Пусть До Еджун и забыл прошлое, но хотя бы сам остался рядом с ним…

Внезапно его посетила мысль — может, стоит просто смириться с ситуацией и жить дальше?

В тот день Чон Сахён задал последний вопрос*: Что будет, если не возвращать одеяние и держать небесную деву вечно?»

*От Сани. Также момент из 18 главы, когда от нас скрыли тот самый последний вопрос.

Женщина прищурилась, будто оценивая его, а затем ответила:

— Тогда дева станет человеком. Она не сможет вернуться на небо и проживет человеческую жизнь, пока не умрет. Останется ли она рядом с тобой все это время, я не знаю. Это будет ее решение. Возможно, до конца своих дней будет ненавидеть того, кто сделал ее человеком. Хотя, думаю, ты уже готов к последствиям?

Тогда Чон Сахён был полон решимости. Он не отпустит До Еджуна. Пусть тот проклинает, лишь бы был рядом.

Но теперь он чувствовал, будто уже потерял его. Мысль о том, что будет достаточно присутствия в любом виде, обернулась невероятной глупостью.

— Специально настроился, прежде чем отдать блокнот тебе… Но видимо, это была не та вещь.

Сожалел ли он о том, что До Еджун не смог вспомнить его, или же испытывал облегчение, что блокнот оказался не одеждой? Чон Сахён и сам не понимал своих чувств. На душе было тяжело.

«А, может просто бросить все и поехать к нему?» — такие мысли то и дело вспыхивали в голове, погружая его в мучительную дилемму.

— Извини, что не получилось… Я правда старался вспомнить!

— Ничего страшного. Возможно, это и не ты вовсе.

— Что?

С губ Чон Сахёна сорвался легкий смешок, сопровождаемый вздохом.

А вдруг надежда, что он лелеял, оказалась напрасной? Что если До Еджун, которого он любил, уже безвозвратно покинул этот мир и вернулся туда, где жил раньше? Эти мысли полностью овладели его сознанием.

Закрыв глаза, он прислонился к стене. Во всех отношениях это была худшая ситуация.

— А? Что ты имеешь в виду? Что значит «не я»?

— Ты же прочитал. До Еджун последних трех лет — это кто-то из другого мира, вселившийся в его тело.

Он не думал заходить так далеко в этом разговоре, но теперь из-за усталости слова сами будто рвались наружу. Может, у него просто не осталось сил удерживать «одежду небесной девы»? Или захотелось избавиться от этой глупой привязанности?

Какой бы ни была причина, это не решение проблемы. Если игнорировать и прятать гноящуюся рану, она никогда не заживет сама по себе.

— …Ты хочешь сказать, что эти три года До Еджун был не мной?

— Такая вероятность не исключена.

— …

В трубке повисло молчание. Чон Сахён глубоко вздохнул.

В его голове тут же возник образ До Еджуна с печальным лицом. Какой бы ни была правда, неизменным оставалось одно — он безмерно любил как прежнего, так и нынешнего До Еджуна. Потому его сердце тут же смягчилось.

— Прости. Не хотел говорить об этом так.

— …Нет, я понимаю. То есть… извини, не могу собраться с мыслями.

— Все в порядке, не торопись. Мы можем обсудить это позже.

— ...Хорошо. Можно мне немного времени?

В голосе До Еджуна уже слышалась обреченность, будто он предчувствовал расставание. Чон Сахён не стал ничего добавлять к этому. Он тоже подсознательно ощущал это.

К несчастью, даже в такой ситуации ему до безумия хотелось увидеть До Еджуна.

Словно небесная дева, улетев на небо, прокляла дровосека.

«На самом деле он не избежал наказания, даже вернув ей одеяние. Ведь его любимый человек ушел. Как думаешь, что стало с дровосеком после ухода небесной девы?» — слова шаманки эхом отдавались в его голове, словно насмехаясь над ним.

И все же теперь он понял, почему дровосек, как последний дурак, вернул небесной деве ее одежду.

— Не знаю, поможет это или навредит, но…

— …

— Тогда хён сказал, что его зовут не До Еджун, а Пэк Юмин.

— …Пэк Юмин?

— Да. Пэк Юмин.

— …

— Думай столько, сколько нужно. Я буду ждать.

*От Сани. Небольшое пояснение на всякий случай: Сахён надеялся, что блокнот и есть одежда, которая вернет воспоминания. До этого он пытался удерживать Еджуна и «не отдавать одежду», как и говорила шаманка. Но теперь он понял дровосека — тот был готов к потере ради любимого человека. Чтобы полностью соотнести все события, лучше перечитать 18 главу.

На этом разговор закончился. До Еджун еще долго сидел с телефоном в руке, уставившись в одну точку. В голове было слишком много информации, которую он не мог разложить по полочкам.

— …Пэк Юмин? То есть все это время вместо меня был кто-то другой?

В его сознании возникла новая гипотеза: возможно, тот, кто жил в его теле целых три года, на самом деле был другим человеком. И Чон Сахён, похоже, почти верил в это.

Честно говоря, До Еджун и сам порой задумывался о такой версии. Ведь Чон Сахён иногда смотрел на него так, словно видел перед собой кого-то совершенно незнакомого.

Наверное, это происходило, когда он вел себя не как До Еджун… вернее, не как «Пэк Юмин».

— …И что мне теперь делать?

Даже если Пэк Юмин действительно жил в его теле, именно он был До Еджуном до этого и продолжит им быть дальше. Если уж на то пошло, незваным гостем был скорее Пэк Юмин.

Но почему-то он сам чувствовал себя чужаком. Словно находился там, где не должен был.

«Но почему имя Пэк Юмин кажется таким знакомым? Будто я уже где-то слышал его…»

В этот момент в голове внезапно вспыхнула непонятная боль. До Еджун в панике схватился за лоб, но мучительное, словно пронзающее мозг ощущение не утихало. Задыхаясь, он пошатнулся и рухнул у обеденного стола.

— Ах… х-ха…

Хорошо, что он успел защитить себя руками, иначе мог бы удариться головой прямо об пол. До Еджун судорожно пытался отдышаться. Перед глазами мелькали белые вспышки, словно вся кровь мгновенно покинула тело.

Голова раскалывалась болью. И даже в такой момент мысли невольно возвращались к Чон Сахёну, отчего на душе становилось еще тоскливее.

***

Закончив разговор с До Еджуном, Чон Сахён быстро вернулся в зал заседаний. Как только он сел, председатель Чон сразу же начал говорить:

— Прежде чем приступить к голосованию, мне нужно сообщить вам об одном неприятном инциденте.

Эти довольно неожиданные слова привлекли всеобщее внимание. Председатель посмотрел на Чон Чжэмина. Проследив за взглядом, все присутствующие тоже уставились в ту сторону.

— В ближайшее время в прессе появится новость о разводе моего сына и его супруги.

Чон Чжэмин и еще несколько человек заметно вздрогнули. Он резко приподнялся, словно готовый выбежать из комнаты в любой момент. Судя по всему, он понятия не имел о ситуации своих родителей.

Конечно, Чон Сахён, которого совершенно не интересовали чужие дела, тоже ничего об этом не знал.

— Ч-что вы такое говорите? — спросил Чон Чжэмин, пытаясь изобразить улыбку. Уголки губ и голос заметно дрожали.

Несмотря на его отчаянный взгляд, председатель спокойно продолжил с невозмутимым лицом:

— Пусть это и личное дело, но когда такие новости расходятся, в нашей сфере всегда начинают ходить нежелательные слухи. Именно поэтому я и сообщаю заранее. Нет причин для беспокойства, мы завершим все мирным разводом, чтобы избежать лишних разговоров.

Со всех сторон раздалось неловкое покашливание. Никто не знал, как реагировать на эту внезапную информацию.

И для Чон Сахёна, и для Чон Чжэмина это стало неожиданным раскрытием семейных дел, но их реакции были совершенно разными. Чон Сахён смотрел на председателя с безразличным выражением лица, будто речь шла о чужой семье, в то время как Чон Чжэмин буквально трясся от накатившей ярости.

Он торопливо достал телефон, отправил сообщение и сразу же, видимо, получил какой-то неприятный ответ. В следующий момент Чон Чжэмин почти швырнул его на стол.

Видя столь откровенную реакцию, даже те, кто еще недавно принимал его сторону и громко поддерживал, один за другим начали хвататься за лбы и тяжело вздыхать.

Осознав, что ситуация безнадежна, Чон Чжэмин отбросил гордость и приличия и начал умолять:

— Х-ха, дедушка*, разве так делают? А? Это же просто неправильно!

*От Сани. Здесь в оригинале 할아버지/harabeoji — это нейтральное обращение к пожилому мужчине, обычно родственнику. При этом так часто обращаются рандомные дети вообще к любому пожилому мужику. Здесь нет теплоты или официоза, просто слово для обозначение места в социуме.

— Не понимаю, почему ты спрашиваешь меня о делах твоих родителей.

Председатель сделал вид, будто этот вопрос не имеет к нему никакого отношения. И нагло продолжил, обращаясь к остальным:

— Все мы понимаем, что дети редко бывают такими, какими хотят видеть их родители. Не могу же я постоянно указывать взрослому человеку, что делать.

После этих слов его сторонники начали неловко смеяться и поддакивать:

— Ха-ха, и правда. В жизни всякое случается. Поговорят немного, но с учетом вашей репутации, председатель Чон, все быстро забудется.

— Конечно. К тому же, скоро выйдет новость о назначении вашего единственного внука генеральным директором, так что такая мелочь быстро затеряется на ее фоне. Кстати, уже ходят слухи о росте акций в связи с назначением Чон Сахёна.

— Кхм, чтобы избежать сплетен…

В одно мгновение Чон Чжэмин словно растворился в воздухе. Как будто его никогда и не было — все стали говорить о Чон Сахёне как о будущем генеральном директоре.

Он сжал кулаки под столом. Все его усилия пошли прахом. С того момента, как он понял, что все было напрасно, стало трудно сохранять самообладание. Ненависть и стыд захлестнули его с головой.

«И это после того, как я столько терпел? После того, как мне удалось так высоко подняться! Теперь эти двое сговорились, чтобы так меня подставить?»

Глядя на нагло сидящего рядом Чон Сахёна, он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Подумать только, ради этого момента, ради того, чтобы стать его тенью, он потратил столько лет своей жизни?

— Ха, ха-ха-ха, ха-ха! — словно выдыхая воздух, Чон Чжэмин разразился горьким смехом. Его плечи дрожали.

В результате голосования никто не выступил против назначения Чон Сахёна генеральным директором управляющей компании. Все присутствующие проголосовали «за». Решение было принято единогласно.

На этом заседание совета директоров завершилось. Раз решение принято, обсуждать было нечего. Председатель Чон объявил собрание закрытым.

Одновременно с этим он предложил отметить назначение. Те, кто пытался использовать Чон Чжэмина против председателя, теперь как ни в чем не бывало болтали с остальными и выходили из зала заседаний.

На неподвижно сидящего Чон Сахёна обрушился поток поздравлений. Чон Чжэмин сидел рядом, уставившись в стол. Когда они наконец остались вдвоем, он не выдержал и с силой ударил по поверхности кулаком.

Чон Сахён тоже не ожидал такого исхода. Все это время хранивший молчание, он медленно поднялся.

— Сожалею, — коротко бросил он. Ему и самому не нравилась данная ситуация.

Семейные дела, которые выставляются наружу против твоей воли и становятся предметом сплетен… Чон Сахён лучше всех знал, насколько это ужасно.

С самого рождения ему приходилось терпеть подобное отношение. Случаи из его школьной жизни тоже распространялись по вине людей, которых он считал своими близкими. Как бы тщательно он ни пытался скрывать информацию, это не помогало.

Именно такой была «жизнь, соответствующая статусу» — принцип, из-за которого отец когда-то приходил в бешенство, а дед выдвигал как свое убеждение. Вероятно, это случилось во время обучения го, шахматам или маджонгу… Тогда дед сказал ему такие слова:

— Разве жизнь не интересна? Игровое поле уже задано, но все отчаянно пытаются добиться наилучшего результата. Даже если победитель предопределен, сценария победы нет. Поэтому каждый раз все складывается по-разному. Конечно, приятно побеждать с огромным отрывом, но иногда важнее контролировать игру и уступать сопернику несколько ходов. Так победа становится гораздо интереснее. А лицо проигравшего в этот момент… ха-ха.

Да, сейчас у Чон Чжэмина было именно то выражение, о котором говорил дед. Жалкая мина, когда осознаешь, что все твои так называемые достижения — лишь приманки, которые противник небрежно разбрасывал на твоем пути.

Чон Сахён тоже был частью этой игры. Разница между ним и Чон Чжэмином заключалась лишь в том, что он прекрасно понимал, досталась ли ему награда или приманка. А еще он не скалил зубы перед противником, который держал все карты.

Как только Чон Сахён вышел из зала заседаний, у Чон Чжэмина зазвонил телефон.

— Блядь, что вообще происходит! Еще вчера ничего такого не было!

Не в силах сдержать гнев, он заорал на своего секретаря в трубку и пнул стол ногой. Бам! Услышав грохот, тот торопливо заговорил:

— Г-госпожа потеряла сознание. Ее уже увезли на скорой…!

— Что?!

— Говорят, возможны проблемы с нервной системой из-за имеющегося заболевания, вам нужно срочно приехать…

— Жди, скоро буду.

Стиснув зубы и тяжело дыша, Чон Чжэмин быстро покинул здание компании. Сотрудники, которые еще не знали о результатах заседания, перешептывались и расступались перед ним.

Новость о его поражении молниеносно распространялась по всему офису.

Корпоратив проходил в приватной комнате дорогого ресторана, который был оформлен в традиционном стиле. Чон Сахёна усадили рядом с председателем, даже не дав возможности отказаться — это было самое почетное место за столом.

— Если думаешь уйти прямо сейчас, лучше брось эту мысль. До сих пор я закрывал глаза, но сегодня не выйдет, — произнес председатель, прикрывая рот чашкой.

Чон Сахён, который уже хотел встать и уйти, нехотя опустился обратно.

— Я не планирую сидеть долго.

— А я и не собираюсь тебя задерживать.

Между ними произошел короткий обмен репликами, во время которого они даже не смотрели друг на друга. Хотя это был корпоратив в честь назначения Чон Сахёна, если бы встреча проходила в обычном для них месте, он бы без колебаний отказался. Но поскольку они пытались соблюсти официальный тон и забронировали отдельную комнату в элитном ресторане, уйти было довольно сложно.

Чон Сахён не разделял мнения, что такие мероприятия — неотъемлемая часть деловой жизни. Однако было очевидно, что портить отношения с присутствующими здесь людьми ему не выгодно.

Пока остальные поднимали рюмки, Чон Сахён пил только воду. И несмотря на настойчивые уговоры, продолжал вежливо отказываться с улыбкой на лице.

Заметив его упрямство, председатель цокнул языком, но не стал настаивать. Когда он закрыл рот, остальные тоже перестали предлагать алкоголь.

…А тем временем на телефон Чон Сахёна приходили все новые сообщения от Мун Сабина.

***

— Хаа!..

Резко открыв глаза, До Еджун судорожно вдохнул воздух. Оказавшаяся рядом медсестра тут же поспешила к нему.

— Все в порядке? — спросила она.

До Еджун с растерянным видом огляделся по сторонам.

Вокруг виднелись больничные койки и медперсонал, спешащий по своим делам. Медсестра коротко объяснила ему ситуацию и сказала, что пойдет за врачом.

До Еджун схватился за бешено колотящееся сердце. Срочно, нужно было рассказать об этом.

О том, что он вспомнил.

Ключом стало имя «Пэк Юмин», которое упомянул Чон Сахён. Стоило несколько раз повторить это имя про себя, как нелепые события из блокнота словно ожили в памяти. Пустые страницы воспоминаний заполнялись и складывались, будто части головоломки.

Три года назад, когда он попал в аварию… То ли из-за последствий или то ли по какой-то другой причине, но он забыл нынешнюю жизнь и вспомнил прошлую.

Граница между «прошлой» и «нынешней» оказалась размыта, поэтому он перепутал временные рамки и начал считать себя Пэк Юмином, а не До Еджуном.

Кто бы мог подумать, что новелла, которую он читал в той жизни, станет фоном для этой?

Все то, чего не было в книге — любовь Чон Сахёна к нему, свадьба Хан Сиён и Пэк Канхёка — все это произошло лишь потому, что вокруг была реальность, а не новелла.

Просто каждый жил своей жизнью, естественно следуя причинно-следственным связям. У него же в голове все перемешалось: и жизнь До Еджуна, которую он совершенно не помнил последние три года, и жизнь Пэк Юмина в теле До Еджуна, о которой он забыл из-за последней аварии.

Однако он не мог разобраться со всем до конца, потому что среди воспоминаний не было ничего о «жизни Пэк Юмина».

Он вспомнил, что в прошлом был Пэк Юмином, но совершенно не помнил саму жизнь.

Смутные образы лишь усиливали замешательство.

— Да что ж такое, если уж вспоминать, то полностью. Что за бессмыслица… — пробормотал До Еджун, хватаясь за ноющую голову.

Но как бы ни старался, ничего вспомнить так и не получилось.

Отбросив сложные мысли, он решил, что для начала нужно увидеть Чон Сахёна. Торопливо надев верхнюю одежду, До Еджун неуверенной походкой направился к стойке регистрации.

Однако вскоре он столкнулся с препятствием. Оказалось, что из-за специфики отделения неотложной помощи, выписка без сопровождения не разрешалась.

Его доставили сюда прямо из дома, поэтому при себе не было даже мобильного телефона. И хотя он хотел связаться с Чон Сахёном, у него просто не было такой возможности.

— С вами был опекун?

— А, минутку…

— Хотите воспользоваться телефоном?

Сотрудница больницы любезно предложила помощь, но кто в наше время знает чужие номера наизусть? Конечно, Чон Сахён был не просто знакомым, но все же…

Даже номер родителей До Еджун помнил смутно. Да и толку от подобного звонка не было — им понадобится не меньше часа, чтобы добраться до больницы.

— Рядом был кто-то из родственников, когда вы попали сюда? — с беспокойством спросила сотрудница.

— Когда очнулся, я был один…

В этот момент кто-то подошел сзади и положил руку ему на плечо.

До Еджун вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Чон Чжэмин.

— Я его опекун. Извините, ходил в туалет и задержался.

— А, вот как? Тогда кем вы приходитесь…?

— Я близкий хён*.

*От Сани. В Корее действительно есть практика, когда для выписки из отделения неотложной помощи нужно присутствие сопровождающего. Это обязательно должен быть член семьи или близкий родственник. Именно поэтому Чжэмин солгал про хёна (типа брата), и да. Ему просто поверили на слово.

У До Еджуна не было никакого «близкого хёна», а голос этого человека казался странно знакомым и одновременно чужим. До Еджун застыл на месте.

Мужчина, пристально смотревший на него, определенно был Чон Чжэмином — сводным братом Чон Сахёна.

«Почему он здесь…?»

Пока До Еджун пребывал в оцепенении, не зная, как реагировать, мужчина самовольно оплатил счет.

Мобильного телефона не было, а значит, и кошелька тоже. До Еджун мог только беспомощно наблюдать за ним.

— Кого выбрать? Внука без капли общей крови или родного, который спит с мужиками? Да уж… Председателю Чону действительно повезло. И где он только находит таких внуков, а? — просил Чон Чжэмин, как только они отошли от стойки.

Его тон резко изменился. Бросив быстрый взгляд, До Еджун заметил на чужом лице мягкую улыбку — достаточно правдоподобную, чтобы со стороны они выглядели как хорошие друзья. Он попытался вырваться, но застыл, услышав следующие слова.

— Не только Чон Сахён умеет копаться в людях и выискивать их слабости. Такие как я, не имеющие ничего с рождения, делают это еще усерднее. Потому что если что-то идет не так, нам приходится сразу идти ва-банк. Ха-ха, а ведь Чон Сахёну есть что терять, в отличие от меня. Так жалко его, правда?

— …Чего вы хотите?

— Для начала пойдем в машину. Постарайся выглядеть дружелюбно, улыбайся. Или можешь притвориться, что тебе плохо. Все-таки мы в больнице.

До Еджун выбрал второе и изобразил боль. Он просто не мог выдавить из себя улыбку. Благодаря холодному поту, стекающему по спине, и напряженному лицу ему даже не пришлось специально играть.

Когда они подошли к черному автомобилю, Чон Чжэмин открыл заднюю дверь и практически втолкнул До Еджуна внутрь. Упав на заднее сиденье, тот поспешил выпрямиться, но Чон Чжэмин тут же сел рядом и громко захлопнул дверь.

— Поехали, — сказал он, и машина рванула с места.

До Еджун даже не успел заметить, что за рулем сидел другой человек. Судя по лицу в зеркале заднего вида, это был мужчина, которого он видел когда-то в лифте. Тот самый, что всегда находился рядом с Чон Чжэмином.

Очевидно, они действовали заодно. Машина неслась на огромной скорости, и окружающие возмущенно сигналили им вслед из-за агрессивной манеры вождения.

***

В это же время Мун Сабин докладывал Чон Сахёну о состоянии До Еджуна, стоя у входа в отделение неотложной помощи.

— Да. Когда пришел к нему домой, он уже был без сознания, поэтому я срочно вызвал скорую.

Примерно два часа назад секретарь, обеспокоенный тем, что До Еджун не выходит на связь, направился к нему домой.

Он долго стучал, но ответа не было. Тогда Мун Сабин ввел код от входной двери, который Чон Сахён сообщил ему заранее.

До Еджун лежал без сознания на кухонном полу. Незамедлительно вызвав скорую, секретарь отправился вместе с ним в больницу. Пока ехали, он пытался связаться с Чон Сахёном, но тот не брал трубку. Поэтому сообщить о ситуации удалось только сейчас.

Когда Чон Сахён наконец увидел все пропущенные звонки, то сразу же вышел из помещения и перезвонил. Мун Сабин как раз рассказывал о случившемся.

— Ничего серьезного? Может, он почувствовал себя плохо?

Голос Чон Сахёна звучал взволнованно. В его тоне явно сквозила тревога.

Мун Сабин постарался максимально успокоить его, продолжая мягко объяснять:

— К счастью, ничего серьезного. По словам врача, это похоже на временное явление. Сначала они планируют провести КТ или МРТ, а затем рассматривают вариант госпитализации.

— Сейчас же закончу дела и приеду. Хён еще не очнулся?

В трубке послышался шум, словно Чон Сахён куда-то шел.

— Нет. Но возможно, ему понадобится время, как и в прошлый раз.

— Хаа… Понятно. Спасибо, благодаря вам я быстро узнал об этом. И почему именно сегодня все так запуталось…

— …Я тоже видел новости. Похоже, момент действительно не самый подходящий.

Зная, что Чон Сахён не любит говорить о своей семье, Мун Сабин обычно не касался этой темы.

Но сейчас был исключительный случай. Новость о разводе появилась на главной странице портала* в подозрительно удачный момент. Очевидно, кто-то намеренно слил информацию.

*От Сани. В оригинале используется слово 포털/poteol без конкретного названия. Но обычно это всякие поисковики типа Naver или Daum. Там на главных страницах есть колонки новостей.

На мгновение он подумал, что это мог быть Чон Сахён, но тот не проявлял такого интереса к своей семье. Скорее, это больше походило на стиль его сводного брата.

— Да. Похоже, дед снова действовал по своему усмотрению. Я сам узнал об этом только сегодня на заседании. В любом случае, нужно присматривать за Чон Чжэмином. Никто не пытался приблизиться к вам в последнее время?

— Не считая того случая, когда вы только переехали. После этого никого*.

— Если понадобится, я привлеку дополнительную охрану. Но пока Чон Чжэмин не предпримет ничего первым, просто максимально внимательно присматривайте за До Еджуном.

— Да, не беспокойтесь. Если скажете, я обращусь в знакомое охранное агентство за поддержкой.

— Спасибо.

*От Сани. Эпизод из второй половины 39 главы. Тогда Сахён только переехал к родителям Еджуна и в его собственную квартиру проникли люди Чжэмина.

Завершив доклад, Мун Сабин поспешил в отделение неотложной помощи. Он волновался, не пришел ли До Еджун в сознание за это время, поэтому довольно резко отдернул занавеску.

Однако До Еджун, который еще недавно спокойно лежал на кровати, бесследно исчез. Секретарь в панике огляделся и остановил проходившего мимо медработника.

— Вы не видели пациента, который здесь лежал?

— А, тот человек. Он выписался с другим опекуном…

— …С другим?

У До Еджуна не могло быть еще опекунов, кроме него и Чон Сахёна. Разве что…

— Это была женщина?

— Нет, мужчина… На вид лет тридцати пяти-сорока…

Мужчина тридцати пяти–сорока лет. В тот же миг в голове словно молния промелькнуло лицо одного человека.

По спине побежал холодный пот. Как объяснить это Чон Сахёну? Ведь тот ясно приказал защищать, а он даже с этим не справился. Нужно было как можно скорее найти До Еджуна.

***

— До Еджун пропал.

Не прошло и нескольких минут после их беседы, как Мун Сабин перезвонил с этим шокирующим заявлением. К тому моменту Чон Сахён уже успел извиниться перед членами совета директоров и собирался покинуть корпоратив. Услышав новость, он резко остановился.

— Мужчина тридцати с лишним лет представился опекуном До Еджуна и вместе с ним прошел процедуру выписки. По нашим данным, в отделении неотложной помощи тогда находилась и мать Чон Чжэмина.

Пьяные сотрудники пытались удержать Чон Сахёна, хватая за брюки и уговаривая остаться. Явно недовольный, что главный герой вечера уходит первым, дед тоже повысил голос:

— Я дал тебе такую высокую должность, так что прекрати эти глупые выходки. Жалеть себя из-за ухода матери можно день или два, не больше. Но после всего, что я сделал для тебя, пора уже взять себя в руки.

— …

Чон Сахён нахмурился. Не веря своим ушам, он потер их и обернулся.

Председатель продолжил, словно только этого и ждал:

— Ты же знаешь, что это место изначально предназначалось твоему отцу?

— …

— Теперь я собираюсь выгнать его. Тот, кто скулит всего лишь из-за пары разводов, не заслуживает места в этой семье.

— …

— Ты умный парень с хорошим чутьем. Так что должен понимать, о чем я говорю.

Чон Сахён действительно прекрасно понял, что имел в виду председатель. Вернее, осознавал даже слишком хорошо, что было еще хуже.

Его чуть не стошнило. От себя самого — того, кто когда-то верил, что лишь путь деда верен, а отец и мать были просто слабыми неудачниками.

Чон Сахён поднял уголки губ. И с притворной вежливостью сказал:

— Конечно, понимаю. Но, кажется, это председатель здесь не совсем понимает.

— О чем ты?

— О том, кому вы отдали это место.

Было даже удивительно, что тот считал, будто Чон Сахён встанет на его сторону. Наверное, дед ни разу не сомневался в правильности своего пути.

— Что ты сейчас…! — гневно выкрикнул председатель и резко вскочил с места.

Когда пьяное тело сильно покачнулось, сидевший рядом человек тут же поддержал его.

— В вашем возрасте пора бы уже отдыхать в это время.

— …

— Я принимаю предоставленную вами должность и буду вести дела так, как считаю нужным. Не беспокойтесь, сделаю все возможное, чтобы поднять стоимость акций.

С этими словами Чон Сахён без сожаления покинул собрание. Оставшиеся члены совета лишь нервно переглядывались.

Прислуживать старику, который вот-вот уйдет на пенсию, или следовать за новым лидером? Те, кто планировал завтрашний день, не могли особо раздумывать. Кроме председателя Чона, никто не осмеливался обсуждать внезапно исчезнувшего Чон Сахёна.

***

— Если хочешь, могу слить любые фотки. Внук главы конгломерата оказался пидором — неплохая же тема для сплетен, а?

До Еджун просто остолбенел из-за такого детского шантажа. Но еще более шокирующим было то, что это сработало.

Когда подобное касалось других людей, он мог лишь цокать языком и наблюдать со стороны. Но внезапно все это оказалось его собственным делом, и тут же стало страшно. Он боялся, что его существование навредит Чон Сахёну, что о нем начнут плохо говорить, что все, чего он добился, рухнет.

Одновременно с этим До Еджун горько усмехнулся. Потому что он действительно любил Чон Сахёна.

— Я-то думал, что если кто и ударит в спину, то это будет ублюдок Чон Сахён. Не ожидал, что им окажется старый маразматик. Хотя какая разница, если они сговорились?

Чон Чжэмин насмешливо фыркнул и начал кому-то звонить. Как и ожидалось, на другом конце был Чон Сахён.

— Что за выходки? — послышался его раздраженный голос.

До Еджун обрадовался даже в такой ситуации, и на его лице появилось воодушевление. В этот момент Чон Чжэмин протянул руку и зажал ему рот, бросив свирепый взгляд. Сейчас преимущество было на стороне похитителя, поэтому До Еджун не стал сопротивляться.

— Так нагло обманывать людей, это по-твоему нормально, а? Я о человеческих отношениях говорю. Существует же такое понятие, как порядочность. Что за грязный трюк без всяких приличий?

— Хватит нести чушь, верни До Еджуна.

— Сначала верни мне мое место.

— Твое место?

— Да, мое место. Без всего этого дерьма оно было бы моим. Понял?

Из трубки послышался короткий смешок, словно Чон Сахён не мог поверить своим ушам.

— Кажется, ты что-то путаешь. Я тоже сожалею о сегодняшнем, но у этого человека такая черная душа, что даже я не знаю, о чем он думает.

— Блядь, меня это не волнует. Факт в том, что старик отобрал мое место и отдал такому ублюдку, как ты.

— Изначально это вообще не было твоим местом. Ты что, не понимаешь?

Услышав слова Чон Сахёна, До Еджун слегка кивнул в знак согласия. Это, похоже, еще сильнее разозлило Чон Чжэмина — взбесившись, он громко выругался, точно разъяренный лев. До Еджун вздрогнул всем телом от неожиданности.

— А, так ты решил играть в эти игры? Не понимаешь, кого я сейчас держу в руках, а? Тебе настолько плевать на жизнь драгоценного любовника? Я вызвал кое-каких людей в порт у Инчхона. Собираюсь посадить этого ублюдка на рыболовецкое судно. Конечно, это не значит, что оно реально отправится ловить рыбу… Скорее, намного дальше. Пока ты будешь напиваться, твой любовник станет кормом для рыб.

Чон Чжэмин с притворным сожалением поцокал языком. До Еджун наконец осознал, куда они едут, и попытался закричать. Его охватил страх, что тот действительно сможет это сделать.

— Ммм… ммм!

— Да заткнись ты! Не можешь спокойно посидеть?

— До Еджун? До Еджун, ты меня слышишь? Ты в порядке?

Услышав его крик, Чон Сахён отреагировал совсем другим тоном. Брови Чон Чжэмина взлетели вверх. Охваченный паникой, До Еджун лишь тяжело дышал.

Тогда Чон Чжэмин запихнул ему в рот какую-то тряпку, которая до этого валялась в углу. Неизвестно, как долго она там пролежала, но от нее сильно воняло гнилью. До Еджун не выдержал и начал задыхаться от тошноты, издавая сдавленные звуки.

— Попробуй только что-нибудь сделать с До Еджуном, — сказал Чон Сахён.

— Не сделаю, пока что. Но скоро могу и передумать. Все зависит от твоего ответа.

— Чего ты хочешь?

— Получить то, что должно принадлежать мне. И чтобы ты навсегда исчез с моих глаз. А, да… Было бы неплохо, если бы ты снова уехал в Америку или Италию. Сиди там и не высовывайся. Ты же в курсе? Меня еще не вычеркнули из семейного реестра. С чего бы мне отрекаться от фамилии Чон, которую я получил таким трудом? Иди первый скажи этому старому хрену, что отказываешься от наследства. И если он хочет продолжить семейный бизнес, пусть передаст все наследство Чон Чжэмину, представителю семьи Чон… А, кстати, не волнуйся. Как только старик изменит завещание, я тут же убью его, никто и не заметит.

«Псих. Он реально псих», — подумал До Еджун. Он наконец осознал, что попал в серьезную передрягу. Раньше он полагал, что Чон Сахён — единственный сумасшедший в этом мире. Но, похоже, действует некий закон сохранения сумасшедших, раз объявился кто-то еще более неуравновешенный.

Только сейчас До Еджун вспомнил слова шаманки, которая предупреждала остерегаться мужчин по ночам. Если бы эти слова всплыли в памяти раньше, можно было бы предотвратить беду. Но его уже похитили, поэтому было поздновато что-то делать.

До Еджун корил себя за беспечность. Если бы он был немного осторожнее, возможно, дело не дошло бы до такого. Если бы он раньше вспомнил слова шаманки и проявил бдительность…

Но все эти «если» теперь не имели никакого смысла. Машина уже мчалась по темной безлюдной дороге. Водитель молча смотрел вперед, а Чон Чжэмин принялся связывать тело До Еджуна веревкой.

Из валявшегося на полу телефона вдруг раздался голос Чон Сахёна:

— Это все, чего ты хочешь?

— Такой покорный всего лишь из-за какого-то гея? Ты, Чон Сахён? Ха, блядь… Весь мир должен увидеть это зрелище. Настоящая комедия, просто отвратительно. Даю тебе ровно час. Приезжай в порт с новым завещанием от председателя.

Чон Чжэмин резко прервал звонок, даже не дождавшись ответа. И тут же мрачно пробормотал зловещим голосом:

— Как только получу завещание, похороню вас обоих в Инчхонском море*.

*От Сани. В корейском языке часто используют название ближайшего города со словом 바다/море, чтобы обозначить прибрежные воды. Официально не существует никакого «Инчхонского моря». Воды возле города Инчхона являются частью Желтого моря.

Когда До Еджун бросил на него возмущенный взгляд, Чон Джемин растянул уголки губ в улыбке и небрежно бросил:

— Убить Чон Сахёна — самый надежный способ. Зачем оставлять этого ублюдка в живых, да?

В машине воцарилась гнетущая тишина. Пока что До Еджуну не причинили серьезного вреда, но он чувствовал — в любой момент может случиться что угодно.

Он снова и снова представлял, как открывает дверь и выпрыгивает. Но словно пытаясь заглушить его мысли, автомобиль только набирал скорость.

Вокруг виднелись лишь темные и жуткие силуэты горы. На пустынной дороге почти не встречалось машин, а единственным источником света были фары перед ними.

Позади них оставалась угольно-черная тьма, будто проглотившая весь окружающий мир. Сколько бы он ни вглядывался в окно, не было видно ни людей, к которым можно обратиться за помощью, ни домов, ни каких-то других строений.

— Что такое? Пытаешься сбежать? — словно читая его мысли, насмешливо спросил Чон Чжэмин. — Не выйдет. Чон Сахён наверняка уже мчится сюда. Нехорошо так пренебрегать усилиями своего возлюбленного…

В этом была доля правды. Чон Сахён будет искать его. Возможно, даже появится с исправленным завещанием, как того требовал похититель. До Еджун не мог действовать так опрометчиво, поскольку не знал, какую именно слабость Чон Сахёна хочет использовать Чон Чжэмин.

До Еджун тяжело и часто дышал. Сердце бешено колотилось в груди. Он отчаянно вглядывался в окрестности, пытаясь хоть как-то определить свое местоположение, но пейзаж за окном не менялся. Оставалось лишь предполагать, что они и правда направляются в порт в Инчхоне.

Чхон Чжэмин снова взял телефон и кому-то позвонил.

— Да?

— Это я.

— А, да. Начальник Чон*.

*От Сани. В оригинале 사장님/sajangnim — это очень распространенное обращение к владельцу компании или хозяину заведения. В корпорации — директор/президент, в малом бизнесе — шеф/хозяин/начальник. Но может звучать и иронично, как здесь.

Голос в трубке звучал неразборчиво, словно мужчина что-то жевал.

— Какой я тебе начальник…

— Если даете работу, значит, начальник. Что на этот раз?

— Ты вроде упоминал, что закапывал кого-то раньше?

— Ну, было дело. А что?

— Появились люди, которых надо закопать.

— Не человек, а люди? Вау, господин начальник, с виду и не скажешь, но духа вам не занимать, как я посмотрю.

— Мне нужно срочно. Уже еду.

— Какой вы нетерпеливый… Мои ребята сейчас развлекаются.

— Собери их в течение часа.

— Выездные заказы стоят вдвое дороже.

Мужчина говорил как-то лениво, словно был абсолютно равнодушен к предложению. На самом деле нервничал как раз Чон Чжэмин.

— Я сейчас не шучу.

— Я тоже. Хоронить людей — не детские игры. Плата за риск утраивается, плюс еще расходы на уборку и это, как там… конфиденциальность? Это все тоже стоит денег… Боюсь, это вам не по карману, начальник Чон, так что…

— Блядь, я же сказал, это не шутка! — в конце концов Чон Чжэмин выругался, и только тогда мужчина замолчал. — Собери всех своих подчиненных, или кто они там, в течение часа.

— Начальник Чон.

— Заплачу, сколько скажешь.

После небольшой паузы мужчина на том конце начал хихикать. Его смех становился все громче и громче, и в итоге перерос хохот.

— Ну так бы сразу и сказали. Добро пожаловать, уважаемый клиент! Будем ждать вас. Нам нужно самим поймать добычу?

— В этом нет необходимости. Одного я привезу сам, а другой придет после.

— Ха-ха, сами устроили охоту и даже приманку поставили. В таком случае стоит сделать вам скидку. Позвоните, как приедете, мы вас встретим.

— Хорошо.

Закончив разговор, Чон Чжэмин глубоко выдохнул. Затем издал короткий смешок и через секунду уже смеялся как безумный.

— Сантэ, есть что выпить?

— Виски, который вы приготовили для директора Пака.

— Директор Пак? Ха, этот ублюдок? Блядь, сколько же я на него денег потратил…

Он наклонился и поднял с пола пакет. Затем грубо разорвал упаковку и достал тяжелую бутылку виски.

Резким движением сорвав пробку, Чон Чжэмин запрокинул голову и сделал большой глоток.

— Пфф!

…И тут же выплюнул жидкость, забрызгав спинку пассажирского сиденья.

— Бля, пиздец какой крепкий. Что это вообще?

До Еджун посмотрел на него с презрением. Но стоило Чон Чжэмину повернуться в его сторону, как он тут же сделал невозмутимое лицо.

— И зачем только пьют эту дрянь? Только вкус во рту испортил.

Кое-как закрыв бутылку и бросив ее в угол, он начал жадно курить сигареты — одну за другой. Окна были закрыты, поэтому вонючий дым мгновенно распространился в замкнутом пространстве. До Еджуну искренне захотелось стукнуть Чон Чжэмина по затылку. Но он сдержался, понимая, что тогда под угрозой была бы его собственная безопасность.

До Еджун надеялся, что если Чон Сахён приедет спасать его, то это будет тот самый Чон Сахён из оригинального романа. Мир вполне мог бы обойтись и без таких жестоких людей, как Чон Чжэмин.

Вскоре машина достигла места назначения. Из-за долгого пребывания в табачном дыму в носу едко щипало. Глаза слезились, но До Еджун стиснул зубы, чтобы не заплакать перед Чон Чжэмином — это бы задело его гордость. От напряжения даже челюсть заболела.

— Эй, выходи.

Тот первым вышел из машины и кивнул головой. Нахмурившись, До Еджун попытался выбраться, но из-за туго связанных рук было трудно управлять телом.

Видя, как он лишь пошатывается, не в силах выйти, Чон Чжэмин раздраженно выдохнул и схватил его за волосы.

До Еджун вскрикнул от испуга, когда его насильно выволокли наружу. Они оказались у контейнера, расположенного недалеко от пристани. Рядом проходила узкая асфальтовая дорога, за которой росли темные кусты, а с другой стороны плескались черные морские воды неизвестной глубины.

Опасно. В голове громко зазвенел сигнал тревоги. Когда Чон Чжэмин отпустил его волосы, До Еджун потерял равновесие и завалился на бок. Спина с глухим стуком ударилась о контейнер.

— Не хочешь получить свои деньги? Выходи! — закричал Чон Чжэмин.

В ответ на его грубый окрик раздался лязг металла, и дверь контейнера открылась. Вышедший мужчина посмотрел на валяющегося у входа До Еджуна и глубоко вздохнул.

— Ну и характер у вас. Стоит ли так открыто заявлять, что сегодня собираетесь убить человека?

Подняв До Еджуна и отряхнув его одежду от грязи и травы, мужчина кивнул в сторону контейнера.

— До отплытия еще долго. На улице холодно, может, зайдете внутрь? Если будете стоять здесь с этой дорогой машиной, любой прохожий обратит внимание.

Чхон Чжэмин повернулся к водителю и сказал:

— Припаркуй машину где-нибудь поблизости и возвращайся.

— Да.

Страница книги Вселение закончилось, отпустите меня в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

О книге