Рэён уставилась на своё отражение в зеркале. Перед ней стояла женщина с густыми платиновыми волосами, уложенными в изящную прическу, облаченная в тончайшую сорочку — поистине прекрасное создание.

Эти сияющие голубые глаза, это лицо неземной красоты — даже спустя время она не могла привыкнуть к нему. Но это была не её внешность. Технически говоря, она принадлежала второстепенной героине игры «Спасение» — Эрель Элоранс.

«Как всё дошло до этого?»

Рассеянно теребя край платья, размышляла Рэён. Этот вопрос, терзавший её в последнее время, напоминал жвачку, давно потерявшую вкус — сколько ни пережёвывай, ответа не найти.

Когда-то она была обычной студенткой на пороге выпуска. Обстоятельства, приведшие её в игру, и вовсе не поддавались логике.

Рэён, никогда не державшая в руках геймпад, от скуки и тревоги в ожидании результатов собеседований решила впервые попробовать видеоигры.

Игра называлась «Спасение».

Романтичное название. Персонажи с яркими характерами, система «благосклонности», реагирующая на слова и действия игрока — всё это увлекло её с головой. Мир игры казался таким живым, что Рэён даже поймала себя на мысли, что было бы неплохо остаться здесь навсегда.

«Но кто бы мог подумать, что это и правда произойдёт…»

Впервые в жизни позабыв о еде и сне, она погрузилась в игру. Живя одна, без поддержки семьи, Рэён быстро дошла до предела. Когда сознание вернулось к ней, она обнаружила себя в теле Эрель Элоранс.

«Это же абсурд!»

Мало того, что она оказалась в теле игрового персонажа — хуже было другое. Перед глазами всплывали уровни благосклонности других персонажей, которых в реальном мире быть не должно.

БАМ!

Игра не дала ей и секунды на раздумья. Грохот взрыва разнёс дверь спальни вдребезги. Обломки дерева разлетелись, воздух наполнился гарью.

— А-а-а!

Ошарашенная до глубины души, Рэён, точнее теперь Эрель, с криком обернулась. В дверях стоял человек, прекрасный, как сам дьявол.

— Ой, какая досада.

Его улыбка была леденяще-жестокой. Притворное сожаление не могло скрыть очевидного — он намеренно ворвался, чтобы напугать её.

Швырнув дверную ручку в сторону, он шагнул вперёд — в её личные покои, куда никто не смел входить без приглашения.

— Кажется, я тебя напугал. Надо было постучаться, — его бархатный голос контрастировал с хищным блеском в глазах. Прекрасно зная, почему она заперлась, он теперь разыгрывал невинность.

«Он ненавидит меня».

Этот человек был неразрывно связан с ее персонажем, и Рэён отчаянно пыталась избежать предначертанной судьбы.

Но, словно последняя казнь, обрушившаяся на этот мир, он явился в её жизнь, намеренный подчинить себе её тело и душу.

[Баркан Хамаш: Уровень благосклонности 25. Состояние: «Враждебность»]

Отчаянье охватило Эрель при виде этих цифр. Все её усилия принесли жалкие 25 очков.

— Не стоит так кусать губы.

Его длинные пальцы внезапно коснулись её нижней губы. Сначала нежно, будто пытаясь освободить её от зубов, затем — с томной медлительностью, заставляющей сердце бешено колотиться.

— Я забеспокоился, когда ты так долго не выходила, что уж подумал, не сбежала ли ты.

Его взгляд скользнул по её припухшим губам с таким голодом, что по спине побежали мурашки. Даже без любви этот мужчина воспламенялся от одного её вида, будто сама её кровь была для него афродизиаком.

— Ты же понимаешь? Всё потому, что ты мне так нравишься.

Он небрежно отшвырнул обломки двери. Румянец на его щеках выглядел стыдливым, если бы не ледяные глаза, пристально наблюдавшие за ней.

Отвратительный человек. Эрель отвернулась, пытаясь избежать его прикосновений. Ей хотелось бежать, но она знала — чтобы выжить, придётся играть по его правилам.

— В-всё в порядке... Дверь можно починить. Только отпустите, пожалуйста, мою руку...

— Любопытно, — он перебил её, наклонив голову с наигранным любопытством, — Почему ты не убежала? Я так люблю игры в догонялки.

Его дыхание пахло пеплом и мускусом. Когда она отпрянула, его золотые глаза сузились, как у хищника перед прыжком. С таким взглядом мысль о побеге казалась безумием.

— Какая жалость. Я собирался тебя наказать.

Он томно прошептал, словно это была игривая шутка между влюблёнными, но вместо того чтобы растаять, Эрель побледнела ещё сильнее.

«Он догадался?»

Она была уверена — при попытке бегства он сломает ей ногу. Его раздражало, что эта женщина так проницательна. Именно поэтому он до сих пор сдерживал жестокие порывы, бурлящие в нём.

Баркан медленно облизнул губы, скрывая нарастающее нетерпение. Они всегда пересыхали от жара, охватывающего его в её присутствии.

«Хочется надеть на неё ошейник... Чтобы всегда держать при себе».

Мысль была мимолётной, но увлекательной. Уловив нарастающую угрозу в его улыбке, Эрель поспешно заговорила:

— С чего бы мне убегать от вас?

Она протянула хрупкую руку и осторожно взяла его ладонь. Нежные пальцы, мягкие как лепестки, погладили его кожу, будто успокаивая дикого зверя. Безумие в его глазах слегка поутихло.

Но даже когда их взгляды встретились в подобии нежности, оба знали правду. Её дрожь выдавала ужас — будто она гладила волка, готового в любой момент вонзить клыки.

— Интересно, почему я решил, что ты убежишь... Может, потому что люблю тебя слишком сильно? — прошептал он с фальшивой грустью. Его ресницы отбрасывали тени на щеки, создавая иллюзию страдающего влюбленного.

Для Эрель это было омерзительно. Для него она не была человеком — лишь «обезболивающим», притупляющим его хроническую боль.

Его метод был прост: чередовать угрозы и ложную нежность, приучая её к мысли, что сбежать невозможно. Она должна жить и умереть в его руках.

Но Эрель делала вид, что не замечает манипуляций. Правила их опасной игры были ясны: проиграет тот, кто первым сорвёт маску «влюблённых».

— Я никогда не покину вас, — прошептала она, сжимая его руку. Несмотря на страх, голос звучал тёплым, как весенний ветер, — Ведь я влюбилась в вас с первого взгляда... Масака Баркан.

Заставив себя улыбнуться, Эрель увидела, как его глаза сузились, словно серп луны.

«Какая же ты лгунья».

Его забавляло, как она пытается сохранить самообладание, дрожа от страха. Иногда это раздражало, но чаще — веселило.

«Интересно, как долго она продержится?»

Сломать её было бы проще, чем раздавить апельсин в ладони. Но позволить спектаклю продолжиться — куда занятнее.

Дзинь!

Знакомый звук заставил Ирель поднять голову. В воздухе висело сообщение, видимое только ей:

[Благосклонность Баркана повысилась на 3 очка.]

Облегчение было мимолётным. Повысить уровень благосклонности этого человека с извращённой натурой было невероятно сложно.

Но прежде чем она успела порадоваться, Баркан резко сократил дистанцию. Его мощная фигура нависла над ней, заставляя отступить. Узкая сорочка спуталась вокруг ног, и Эрель рухнула на диван.

— А-а!

Её запястье оказалось в стальной хватке. Прижав её к себе, он смотрел сверху вниз с холодным торжеством.

— Как приятно. Значит, твоё сердце тоже принадлежит мне.

В следующее мгновение его рука, словно змея, скользнула под тонкую ткань сорочки. Пальцы обвили её стройную икру, а голос прозвучал повелительно:

— А теперь раздвинь ноги.

Белая сорочка, украшенная тончайшим кружевом, была скромной и целомудренной. Её изящный крой будто подчёркивал непорочность своей хозяйки, делая её образ утончённым и благородным.

Но под подолом этой девственно чистой одежды раздавались влажные, непристойные звуки. Они сливались с учащённым, горячим дыханием в похабный хор, наполнявший всю комнату.

— Пожалуйста, остановитесь… — Эрель, у которой на глазах выступили слёзы, попыталась оттолкнуть мужчину, умело ласкавшего её между ног. Ей было невыносимо стыдно заниматься таким при ярком дневном свете.

В конечном счёте, она оказалась полностью во власти его рук. Всё, что ей оставалось, — это подставить шею под его острые клыки и молить победителя о пощаде.

Он мог сломать её или уничтожить — ему решать. Но тогда зачем он с таким усердием ублажал её сокровенные места?

— Стоит мне лишь чуть приласкать тебя, а ты уже вся мокрая, — сказал он изысканным тоном до предела грязные слова.

Эрель не хотела реагировать, но под напором его умелых ласк, бивших точно в её слабые места, она не могла не раскрыться, словно спелый гранат, щедро истекающий соком.

Как, интересно, в его глазах выглядела её влажная, покрасневшая плоть под этим ослепительным солнцем? От одной этой мысли стыд пожирал её изнутри.

— Позвольте хоть шторы задёрнуть… — взмолилась она, тщетно пытаясь сдержать его натиск.

Но его рука, крепко сжимавшая её смыкающиеся бёдра, не ведала ни капли жалости.

— Ты же не пытаешься меня оттолкнуть, верно? — прошептал Баркан с улыбкой в голосе, не прекращая влажных, размеренных движений в её лоне.

Несмотря на вежливую интонацию, его золотые глаза пылали дикой яростью хищника, у которого отняли добычу.

Его взгляд, полный холодной жажды убийства, буравил Эрель, словно он был готов разорвать её на части. Точнее, он впился в её хрупкие запястья, тщетно упиравшиеся в его плечи.

— Ты можешь меня огорчить — произнёс он, и на его прекрасном лице с наигранным оскорблением проступила обида.

Встретившись с его полуприкрытым взором, Эрель бессильно опустила руки.

«Страшно», — пронеслось у неё в голове.

Мужчина перед ней вселял первобытный ужас. За этой захватывающей дух красотой скрывалась душа, безумная до самого своего основания.

— Если мои действия тебя смущают, прости… Но что поделать, если твоё тело такое развратное, — прошептал Баркан, сильнее прижимая её к себе и покусывая её хрупкое плечо.

В отличие от его грубых рук, сжимавших её талию, тон был нарочито вежливым и довольным. Он был похож на кота, забавляющегося с попавшей в западню мышью.

— Вот, посмотри. Верхние губки твердят «нет», а нижние уже щедро истекают соком, — насмешливо добавил он, нарочно усиливая движения пальцев, чтобы она услышала отчётливые, влажные звуки.

Её бёдра были залиты её же соками, и этот звук предательски долетал до её ушей.

Каждый раз, когда его толстые, длинные пальцы проникали внутрь и скользили по её набухшим половым губам, по телу пробегали мелкие судороги наслаждения. Внутри было одновременно щекотно и болезненно-нежно, рождая ощущение, одновременно покалывающее и приторно-сладкое.

Если бы он двигался сильнее, быстрее… Эрель вздрогнула от этой мысли и замотала головой. Но её тело, увы, было куда честнее своей хозяйки. Она чувствовала, как её внутренние стенки судорожно сжимались, жадно обхватывая его пальцы, словно умоляя не останавливаться.

Разумеется, он не мог этого не заметить.

— Тебе нравится, да? Как жадно ты их заглатываешь. Тебе придётся так же жадно принять мой член.

Он усмехнулся, растягивая свои чувственные губы в насмешливую улыбку, и ввёл пальцы до самого основания. Затем он надавил большим пальцем на её бутончик, и тело Эрель содрогнулось, будто поражённое молнией, а её нутро крепко сжалось. Он с трудом извлёк пальцы, медленно проведя ими по судорожно сжимающимся стенкам, и нахмурился.

— Проблема в том, что ты такая узкая. Чтобы подготовить тебя под меня, придётся трахать тебя до изнеможения.

— Как вы можете такое говорить… — прошептала Эрель, её голубые глаза наполнились слезами, а губы предательски задрожали.

Баркан с жадностью посмотрел на её алые губы и с напускной искренностью извинился.

— Ах, прости. Ты же знаешь, я человек грубый. Слова сами вырываются.

Он тихо рассмеялся, постукивая пальцами, испачканными её прозрачным нектаром, по своим губам. Было ясно, что его извинения не стоили и ломаного гроша — он лишь стремился ещё больше унизить её.

— М-м-м.

Он высунул алый язык и демонстративно облизнул пальцы. Затем медленно закрыл глаза, смакуя её вкус.

— Должно быть, это потому, что ты такая утончённая… Даже вкус у тебя особенный. Сладкий, как фруктовый нектар.

Когда его веки вновь поднялись, в глазах бушевала дикая, неукротимая страсть. Казалось, он вот-вот схватит её за волосы, вцепится в шею и высосет всю кровь до капли.

— Хнннг! — Эрель сжалась от страха, её тело затрепетало под его испепеляющим взглядом. Его садистский взор скользнул по хрупкой женщине, едва доходившей ему до плеча.

Маленькая, слабая и прекрасная — идеальная добыча. Он мог разорвать её в клочья, но должен был смаковать медленно, не портя, чтобы растянуть удовольствие.

Как ни мучительно это было, выбора у него не оставалось. Эрель Элоранс была слишком уникальна. Найти ей замену было непросто, и вряд ли кто-то другой подошёл бы ему столь же идеально.

«Придётся наслаждаться ею с осторожностью».

К сожалению, Баркан не был известен своим терпением. Поэтому с его недовольных губ и сорвался раздражённый шёпот.

— Скажи, зачем ты так меня возбуждаешь? Что мне теперь с этим делать?

Он подчеркнул свою мысль, грубо прижав к её бедру свою твёрдую, напряжённую плоть. Затем размазал её скользкие соки по нежной коже.

— Может, займёмся этим прямо сейчас? До прихода гостей ещё есть время, — едко добавил он.

Эрель побледнела, прекрасно понимая, что «гости» — это её семья. Сердце упало от мысли, что они могут застать их в таком виде.

Баркан, отлично видя её тревогу, тихо хихикнул и принялся облизывать остатки её соков со своих пальцев. Затем он постучал костяшками по её плоскому животу и прошептал пугающе нежным тоном:

— Ты будешь носить моё семя внутри себя… пока мы будем на этой семейной встрече.

Он представил, как с каждым её шагом из-под длинной юбки на пол будут капать их смешанные жидкости. Ковёр постепенно пропитается влагой, а её уши будут пылать от стыда, когда она попытается это скрыть.

От этой картины его сознание заволокло мутной дымкой, словно он начинал таять. Из его горла, до этого изрекавшего лишь лживо-сладкие слова, впервые вырвался низкий, хриплый стон.

— Что скажешь, мм?

Баркан лениво облизнул губы, смотря сверху вниз на Эрель. Из его горла, до этого издававшего лишь лживые сладкие звуки, впервые вырвался хриплый стон.

Но лицо Эрель, встретившее его взгляд, побелело, словно она увидела призрака. Она не выдержала его взора и опустила бледные веки.

«И даже так она приняла моё условие».

Было ли это достойно похвалы или наглости? Вдруг Баркану снова захотелось увидеть её глаза.

—  Открой глаза, — сказал он ласково, но его рука железной хваткой сжала её подбородок.

Он прижал свои губы к нежной линии её челюсти, жёстко требуя ответа.

— Ты же не сердишься на меня за это, правда? Неужели тебе противно на меня смотреть?

Его настойчивые вопросы заставили её светлые ресницы затрепетать. Она боялась, но всё же бессильно подчинилась, медленно приподняв веки. Зрелище было одновременно жалким и забавным.

Увидев это, Баркан внутренне усмехнулся, но на лице изобразил печаль.

— Ты же говорила, что любишь меня. Что влюбилась с первого взгляда. Разве не поэтому приняла моё предложение?

Эрель закусила нижнюю губу. Она не ожидала, что он поверит её лживым словам, но ситуация оказалась куда хуже.

Казалось, он был всерьёз раздражён её неуклюжей попыткой солгать о любви.

— Я же предупреждал, что я человек неприятный, — прошептал он.

Но слово «неприятный» было слишком мягким для описания чудовищной сущности этого мужчины. Он приблизил своё ослепительно прекрасное лицо и одарил её порочной улыбкой.

— Даже если я тебе противен, потерпи немного. «Ты же сама сказала, что я, красив», — произнёс он, и его черты исказились холодной гримасой безумия.

У Эрель перехватило дыхание, словно перед ней был настоящий маньяк.

Он притворился, что верит её лжи, но они оба знали правду: в их отношениях не было и капли любви.

Но пути назад не было. И потому Эрель, подавив желание сжаться в комок, заставила свои дрожащие руки обвить его шею.

— Конечно, я л-люблю вас. Правда, — застенчиво вымолвила она, с трудом выдавив дрожащую улыбку.

Шёпотом, вкладывая в слова всю притворную нежность, на какую была способна, она прошептала: — Для меня вы самый прекрасный… Баркан.

Её губы, изогнутые в жалкой улыбке, сформировали его имя. Глаза Баркана заметно потемнели.

Поймав его пылающий, тяжёлый взгляд, её сердце будто провалилось в бездну.

«Этого недостаточно… Да?»

Было очевидно, что её попытка провалилась. Когда Эрель в отчаянии опустила глаза, он прохрипел:

— Ты и вправду сводишь меня с ума.

Его рука, горячая, как расплавленная лава, прижала её запястья, а другая грубо вцепилась в её мягкие волосы. Он запрокинул её голову и с дикой страстью приник к её губам.

Поцелуй был яростным, словно он пожирал её заживо. Разве это можно было назвать поцелуем? Это было насилие, высасывающее из неё жизнь, оскверняющее её чистоту и отнимающее всё, что у неё было.

Сквозь стиснутые зубы Эрель чувствовала его слюну, горькую, словно крепкий ликёр, проникающую в её рот. А вместе с ней — его агонию, несущую зловещую ауру смерти.

— М-м… ах…

Её разрывала от боли. Его всесокрушающая сила, не знающая преград, вторгалась в неё, заполняя собой всё её существо.

— Открой рот. Шире, — приказал он, отбросив все формальности, и в его глазах вспыхнула хищная ярость. Он изменил угол, проникая глубже.

Его язык принудительно ворвался в её маленькие губы, неумолимо и непреклонно. Он притянул её язык, всасывая его до самого корня, обвив его, словно змея, переплетая и возбуждая свои желания в ней.

Его слюна действовала на Эрель как наркотик. Голова шла кругом, тело обмякло, и она чувствовала, как уносится прочь, теряя связь с реальностью. Стоило поддаться этому ещё хоть на чуть-чуть — и она потеряет себя окончательно.

— Хватит… — выдохнула она.

Задыхаясь, Эрель сумела отвернуться, пытаясь вымолить пощаду. Но его язык, скользнувший по её распухшим, влажным губам, безжалостно поглотил и эти слова.

— Почему? Боишься, что, если мы продолжим, сама начнёшь умолять меня войти в тебя? — насмешливо бросил он, небрежно расстёгивая воротник.

Затем, нарочито медленно, он опустил руку и провёл ладонью по выпуклости на брюках.

Словно демонстрируя свой твёрдый, напряжённый член.

— Ты вся горишь, но не хочешь меня? «Ложь тоже должна иметь пределы», — сказал он, прищурившись.

Он освободил свой массивный член. Едва он спустил брюки, как тот выпрямился, истекая соком, и прижался к животу. Его размер и форма были поистине пугающими, словно оружие, и Эрель, побледнев, лишь покачала головой.

— Он не войдёт. Он слишком большой, — прошептала она.

— Ты так мило капризничаешь, — усмехнулся он, ничуть не смутившись, и схватил её за лодыжку.

Затем ловко раздвинул её ноги, поместив своё крупное тело между ними.

— Ты так прекрасна, что мне хочется загрызть тебя до смерти, — зловеще прошептал он у самого уха, коснувшись мочки языком.

Затем он прижался зубами к нежной коже, аккуратно, но твёрдо прикусив её.

Ощущение его твёрдых зубов на холодной поверхности драгоценной серёжки было странно дезориентирующим. А его язык, ласкающий покусанную мочку, заставлял голову кружиться.

Пока она была в замешательстве, он медленно подал бёдра вперёд. Огромная головка, размером с детский кулак, упёрлась в её растянутый вход.

«Этого не может быть».

Член, давивший на её самое сокровенное место, был слишком большим и твёрдым. Казалось немыслимым принять такого монстра в своё хрупкое тело.

— Подождите, прошу… — в панике Эрель попыталась оттолкнуть его.

Но Баркан Хамаш поднял голову и холодно взглянул на неё своими ледяными, лунными глазами.

«Только попробуй оттолкнуть меня снова».

Её рука, лежавшая на его плече, задрожала, не в силах сдвинуться — ни чтобы оттолкнуть, ни чтобы притянуть. Наслаждаясь её трепетом, Баркан протянул руку.

— Хочешь обнять меня?

Он улыбнулся так невинно, словно не бросал на неё угрожающий взгляд мгновение назад. Его врождённая красота была ослепительна. Он взял её руку и обвил ею свою шею. Теперь они выглядели как нежная влюблённая пара.

— Ты единственная, кто любит меня, — насмешливо произнёс он сладким голосом и поцеловал её дрожащие веки.

Затем он крепко сжал её бёдра и начал похотливо тереться своим членом о её влажные губы, словно заявляя права на владение.

— Не бойся. Сейчас ты узкая, но я буду трахать тебя, пока ты не привыкнешь ко мне.

Твёрдая головка давила на вход, словно собираясь пронзить её насквозь. Он двигал бёдрами вперёд-назад, смазывая её собственными соками, и её промежность покалывало от возбуждения.

Горячая головка мягко давила на клитор и толкалась в её щель. Каждый раз её внутренности судорожно сжимались, словно приветствуя его.

— Ах, м-м…

Её маленькие ручки на его широких плечах дрожали. Почувствовав это, Баркан тихо рассмеялся, будто ему было щекотно.

— Что, хочешь, чтобы я поскорее вошёл и начал двигаться?

От этих слов стыд, который она пыталась сдержать, вспыхнул с новой силой. Лицо залилось краской, щёки горели, и Эрель не знала, куда деться.

Если он увидит её такой, то будет издеваться ещё сильнее. Подумав об этом, она невольно крепче сжала его шею.

… Баркан, уже готовый войти в неё, неожиданно замер. Его взгляд упал на тонкие руки, обхватившие его шею, и выражение его лица стало нечитаемым. Казалось, он метался между желанием оттолкнуть её и утонуть в её объятиях.

Но колебание длилось мгновение. На его бесстрастном лице расцвела ещё более яростная и циничная усмешка.

— Не торопи меня, если хочешь уйти отсюда на своих ногах.

Его движения бёдрами, трущимися о её киску, стали ещё более развратными. Не в силах вынести это щекочущее ощущение, Эрель закрыла глаза и взмолилась:

— Пожалуйста… Если уж делать это, то сделайте это скорее…

Её бросало в дрожь при мысли, что её семья может застать их в таком виде. Она, конечно, заперла дверь спальни, но этот безжалостный завоеватель ворвался внутрь, словно в тот день, когда он появился и разрушил её жизнь.

Любой мог заглянуть в пролом и увидеть, как она бесстыдно сплетается с этим воплощением похоти средь бела дня.

— Пусть смотрят. Пусть видят, насколько мы горячи, — прохрипел Баркан, облизывая губы. Но в его глазах, смотревших на растрепанную Эрель, не выражали ни капли спокойствия и самоконтроля.

Его дыхание, опалявшее обнажённые ключицы, стало грубее и горячее. Сексуальность, исходившая от него, была столь сильна, что могла развратить кого угодно.

— Умоляй меня, — приказал он.

— Умолять? О чём… — растерянно прошептала она.

— Умоляй меня трахнуть тебя, — дерзко бросил он.

На мгновение Эрель не поверила своим ушам. Увидев её ошеломлённое лицо, Баркан прищурился и прошипел:

— Если будешь медлить, кто-нибудь может прийти. Хочешь, чтобы тебя увидели в таком виде?

Его тон был мягок, но это была чистой воды манипуляция. Подавленная неотразимой силой его голоса, Эрель закусила губу.

«Что же делать?»

Но времени на раздумья не было. Мысль о том, что её семья сидит в гостиной, тревожась о ней, пронеслась в голове, и губы сами разомкнулись.

— Пожалуйста… войдите в меня… — она просто не могла выговорить то грязное слово.

Одна лишь мысль о нём заставляла её кусать язык до крови, а на глаза наворачивались слёзы. К счастью, Баркан понимал её пределы.

— Умница, — сказал он, целуя её покрасневшие веки, и улыбнулся, словно ядовитый цветок.

— А теперь, в награду, я войду в тебя.

С этими словами он резко вошёл в неё своим толстым членом. Эрель вскрикнула, когда он грубо заполнил её узкое внутреннее пространство.

Её внутренности растянулись до предела, грозя разорваться. Твёрдая головка раздвигала складки её стенок, вырывая крик, в котором смешались боль и экстаз.

— Ах…!

Тонкий стон Эрель потонул в сдавленном хрипе Баркана. Он нахмурился, не веря в испытываемое наслаждение.

— Что за… Внутри так… — проскрежетал он зубами, зажмурившись.

С его лица исчезли все маски — лишь борьба за контроль над нахлынувшим чувством.

Когда он открыл глаза, в его золотых зрачках пылала лишь животная похоть. В тот миг, когда его руки впились в её бёдра, он вошёл ещё глубже, до самого основания.

— Ах! — Её узкое лоно судорожно сжалось от неожиданности. Из груди Баркана вырвался стон, смесь боли и блаженства.

Сопротивление её тугого входа лишь распаляло его сильнее. Не в силах войти до конца, он приподнял её тело на диване.

Но вскоре его сильные руки притянули её обратно, не желая отпускать ни на миллиметр.

— Ах, как горячо… Словно горю в аду, и это безумно приятно, — из его горла вырывались хриплые и развратные стоны, что от одного их звука можно залиться краской стыда.

— Раздвинь ноги. Шире, — прорычал он, не в силах войти полностью. Его голос, властный и требовательный, был пропитан отчаянной жаждой.

Не в силах противиться его мольбе, Эрель нерешительно раздвинула бёдра. Но этого было мало для разгорячённого хищника.

Его большие руки схватили её за лодыжки и раздвинули так широко, как только было возможно. Теперь её растянутый вход и покрасневший клитор были полностью обнажены. Баркан с жадностью облизнулся, и сквозь его стиснутые зубы вырвалось приглушённое ругательство.

— Это сводит меня с ума.

Наслаждаясь моментом, он несколько раз плавно двинул бёдрами и затем медленно вышел из неё, словно смакуя каждое мгновение. Но её внутренние стенки, не желая отпускать, судорожно сжались вокруг его члена.

Ощущение его толстого члена, скользящего по её внутренностям, сводило её с ума. Даже лёгкая боль от растянутых стенок теперь казалась лишь частью наслаждения.

Заметив это, Баркан Хамаш усмехнулся, и его лицо исказила гримаса наслаждения и напряжения.

— Тебе нравится, да? Заниматься этим со мной.

Не успела она и пикнуть, как его член, вышедший почти полностью, снова грубо вонзился в неё. Движения его бёдер, безжалостно взбивавшие её разгорячённую плоть, были до неприличия искусны.

— Тебе нравится. Тебе так нравится, что ты вся сжимаешься вокруг меня, — прорычал он.

Ей казалось, что её придавило дикое, неукротимое животное. Его член, яростно трущийся о её стенки, был тяжёлым, но при этом доставлял такое удовольствие, что её разум таял. Её нижняя часть тела словно плавилась от жара, и она не могла собраться с мыслями.

— М-м, ах! Ох… — с её цветочных губ срывались прерывистые всхлипы.

Не зная, что делать, она вцепилась в его плечи, прижалась лбом к его мощной шее и зарылась в ней.

Её тихие, похожие на хныканье стоны лишь сильнее разжигали его желание. Его член, набухший до предела, отбросил все намёки на нежность и снова ринулся в её узкое отверстие, попутно задевая возбуждённый клитор.

— Назови моё имя, — приказал он.

Его большая рука скользнула по её шелковистым платиновым волосам, а затем крепко сжала их. Его голос, пропитанный наслаждением, настаивал:

— Давай же. Сейчас.

Это было странно. Он нависал над ней, женщиной, которая была вдвое меньше его, но в его голосе слышались нотки мольбы.

Но и она была не в себе. Словно заражённая его жаром, с головой уходящая в его пламя, она не могла думать ни о чём.

Может быть, поэтому имя, которое обычно застревало у неё на губах, теперь вырвалось само собой, словно поток воды.

— Бар… Баркан, — прошептала она.

В тот миг, когда его имя с трудом слетело с её губ, его член, разрывавший её изнутри, внезапно стал ещё твёрже и больше.

— Я собирался быть помягче и побыстрее закончить, — его гибкие, непристойные движения бёдрами на мгновение замерли. Он тяжело вздохнул и одной рукой крепко притянул её к своей груди, не давая ей увидеть своё лицо.

— Но, похоже, не выйдет.

Ей показалось, что в его ироничном голосе слышались нетерпение и отчаяние.

— Прижми подбородок, не прикуси язык — скомандовал он сладким голосом, переворачивая её на живот.

Затем он приподнял её ягодицы и начал яростно вбивать в неё свой член.

— Хнык! Ах!! А-а!!

Эрель плакала, впиваясь ногтями в диван. Даже в этой позе, на четвереньках, как собака, она не могла отрицать, что́ она чувствовала.

Ей было хорошо. Его сильные руки, крепко державшие её, его безумно горячее тело, его огромный член, грубо входивший в неё снизу.

Но больше всего её возбуждало лицо Баркана, которое она мельком увидела, обернувшись. Его всегда циничное лицо теперь было искажено наслаждением и залито румянцем. Одного лишь взгляда на это выражение было достаточно, чтобы у неё закружилась голова, словно от его феромонов она могла забеременеть.

— Что, нравится мое лицо? — спросил он, заметив её взгляд, и ослепительно улыбнулся. Затем он резко вошёл в неё до предела и прошептал: — Мне тоже нравится. Твоя дырочка. Она безумно узкая и горячая.

Даже эти вульгарные слова лишь сильнее распаляли её. Он возобновил движения, и Эрель, плача, запрокинула голову. Вид у неё был такой, что его нельзя было показывать никому, но Баркан схватил её за волосы и грубо повернул её голову к себе.

Её когда-то невинное лицо было в полном беспорядке. Бледные щёки были испачканы слезами, веки покраснели, словно их натёрли соком спелых плодов, а на припухших от поцелуев и укусов губах отчётливо виднелись следы зубов.

Баркан бесцеремонно провёл по этим жалким следам пальцами, которыми только что ласкал её клитор.

— Странно. Чем грубее я с тобой, тем сильнее ты сжимаешься. Тебе это нравится? — спросил он, словно и впрямь не понимая, и шлёпнул её по ягодицам. Больно не было, но было унизительно.

Он шлёпал её снова и снова, продолжая яростно вгонять в неё свой член, и она почувствовала себя кобылой в течке. С каждым ударом по её ягодицам её внутренности содрогались от наслаждения и непроизвольно сжимались.

— Ты плакала, что он не войдёт, а теперь сама его жадно заглатываешь, — насмешливо бросил Баркан, шире раздвигая её покрасневшие ягодицы. Он раздвинул их до предела и вогнал свой разъярённый член ещё глубже, полностью заполняя её.

Эрель, лежащая на диване в одном белье, безудержно тряслась. Сорочка давно слетела на пол, а её растянутое до предела отверстие горело, словно в огне.

— Ах, как ты сжимаешься… Зачем же тогда дрожишь, если принимаешь его так жадно? Это мило, — сказал он, продолжая трахать её сзади, как кобель, без намёка на остановку.

Страх охватил её при мысли, что она не успеет к семье или, что хуже, её найдут в таком виде.

— Пожалуйста, если вы не остановитесь… — голос её дрожал от отчаяния.

— А если не остановлюсь, то что? Возненавидишь меня? — спросил он, хотя это она когда-то сказала, что любит его.

Он прикрыл её нежные губы рукой, заглушая любые дальнейшие мольбы. Затем просунул пальцы в её рот, обвил её маленький язык и не дал ей больше вымолвить ни слова.

— Х-ха… ах… — Эрель задыхалась, посасывая его пальцы.

Он заполнял её и сверху, и снизу. Она рыдала и боролась, отчаянно пытаясь вырваться, но он, прирождённый хищник, держал её крепко, не желая отпускать.

— Хочешь, чтобы я поскорее кончил? Тогда двигай своей милой попкой ещё развратнее.

Его взгляд скользнул по её стройной талии, словно лаская её, когда он прижал ладонь к её бледной спине, заставляя ещё выше поднять ягодицы.

— Бёдрами не поработаешь? Или мы можем застрять здесь на весь день, — подгонял он, его глаза хищно блестели, пока он гладил её линию талии. Её тело вздрагивало, а тихие, дрожащие стоны, вырывавшиеся из груди, лишь сильнее возбуждали его.

Эрель неохотно начала двигать бёдрами, как он велел. Его член грубо входил в её узкие внутренности и выходил, царапая её, и ощущения были слишком яркими, слишком реальными. От бесконечных грубых толчков её промежность, казалось, вот-вот сотрётся.

Огромный член, вбивающийся в неё, доставлял неописуемое удовольствие. В самой глубине, под пупком, всё покалывало, а бёдра непроизвольно напрягались и дрожали.

— Нравится, когда я вхожу глубоко? «Мисс Эрель, у вас там так глубоко и твое чувствительное местечко, никто не сможет удовлетворить кроме меня», — сказал Баркан, смеясь над тем, что её скромное личико скрывало такую страсть.

Он поддел рукой её колено, заставляя раздвинуть ноги ещё шире. Из-за этого в зеркале напротив дивана ей мелькнуло их отражение — вид, почти слишком унизительный, чтобы его вынести. Она увидела свою растрёпанную внешность и, что ещё хуже, его тёмный толстый член, беспрерывно входящий и выходящий из неё.

Эрель не могла смотреть на своё отражение и крепко зажмурилась. Но в тот же миг его другая рука, словно змея, скользнула к её промежности и нажала на клитор прямо над её растянутым отверстием.

— Ах, нет, уберите руку… пожалуйста, — взмолилась она.

— А знаешь, что каждый раз, когда я трогаю здесь, ты сжимаешься ещё сильнее? — спросил он, собирая её соки, стекающие по бёдрам, и растирая её набухший клитор.

Одновременно он начал трахать её разгорячённое отверстие ещё быстрее и яростнее.

— Ох, как туго… Как ты можешь быть такой тугой?

— Хватит, хнык! А-а!! — закричала она.

Она больше не могла терпеть. Оргазм, словно удар молнии, пронзил её тело, и ноги задрожали. Напряжённый низ живота судорожно сжался, и бёдра начали дёргаться сами по себе.

Её пылающие щёки, плотно сомкнутые веки и приоткрытые в безмолвном стоне губы выглядели невероятно развратно. Баркан, не отрывавший взгляд от её лица в зеркале, усмехнулся.

— И как же тебе нравится принимать член такого низкого человека, как я. «Я просто в восторге», — сказал он, видимо, всё ещё задетый тем, что её родители отвергли его предложение из-за его происхождения.

И теперь Эрель расплачивалась за это своим телом.

— Смотри, какое у тебя развратное лицо. Какой мужчина устоит, увидев его? — поддразнивал он, схватив её за тонкий подбородок и заставляя смотреть в зеркало. Конечно, он и не думал позволять другим мужчинам видеть это чертовски красивое лицо.

Но ему было и забавно, и приятно видеть, как скромная Эрель шокирована своим отражением. К сожалению, этот извращённый способ играть с ней был единственным, каким он умел выражать свои чувства.

«Моя. Моя собственность».

Его глубокая собственническая одержимость в этот момент была полностью удовлетворена. Он намеренно впился зубами в её бледную шею, достаточно сильно, чтобы оставить след, заявляя о своём праве на неё ещё одним способом. Слёзы боли навернулись ей на глаза — чисто инстинктивная реакция.

— Больно… пожалуйста… — всхлипывала она.

Доведённая до предела как физически, так и морально, Эрель больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Её будущая супружеская жизнь с ним уже казалась ей невыносимой.

Красавица, лежащая под ним и всхлипывающая, выглядела душераздирающе жалко. Любой мужчина захотел бы достать платок, вытереть её лицо и нежно утешить.

Но мужчина, который должен был стать её мужем, имел совсем иное сердце. Извращённое чувство удовлетворения Баркана только росло, когда он наблюдал за её слезами — они делали её прекрасное лицо ещё более неотразимым.

Теперь он понимал, почему говорят, что красота в страдании мимолётна. Когда Эрель плакала, её раскрасневшиеся щёки, смоченные слезами, блестели ещё соблазнительнее, искушая его. Он не мог удержаться от того, чтобы не подтолкнуть её ещё дальше.

— Что ты плачешь? Ты только заставляешь меня хотеть тебя ещё сильнее, — прорычал он, его голос был тяжёлым от наслаждения и неподдельного желания.

Ленивым взглядом он опустил ресницы, глядя на неё так, словно она — самая большая драгоценность в мире, а после приник губами к её щеке, нежно покусывая и посасывая кожу. Затем, без тени сомнения, он возобновил движения, вновь входя в её лоно, которое всё ещё ритмично сжималось и разжималось после пережитого ею оргазма.

— Ах!! М-м!! Хватит!!! — вырвался отчаянный и дрожащий крик, но он не думал останавливаться, полностью поглощённый своей ненасытной страстью.

Не давая ей и секунды перевести дух, он двигался с такой яростью, что в глазах у Эрель зарябило от ярких вспышек. Он двигался над ней, как зверь, взгромоздившийся на добычу, и она чувствовала, что может сломаться под этим напором, её бёдра были приподняты над диваном, а он вгонял в неё себя без передышки.

— Как может быть, что ты так туго сжимаешь и вся горишь? Ты знаешь, что при каждом моём движении твоя плоть сжимает меня, не желая отпускать? — прохрипел он, смакуя вид места их соединения.

Он добавил, что хотел бы заставить её увидеть это, и Эрель в ужасе замотала головой, прекрасно зная, что он способен на такую жестокость.

— Я правда больше не могу… — выдохнула она, её дыхание сбилось и стало рваным.

Её ноги дрожали так сильно, что, казалось, вот-вот подкосятся. Но каждый раз его сильные руки подхватывали и водружали её обратно, не давая упасть.

— Кто сказал, что можно отдыхать? Я ещё не кончил, — жёстко бросил он, впиваясь пальцами в её талию и притягивая ещё ближе к себе. — Ты же можешь продолжать, не так ли?

— М-мм…!! — её распухшее лоно онемело и ныло от его толстого члена, непрерывно входящего в неё.

И всё же, как он и сказал, тяжёлая, густая волна наслаждения продолжала накатывать внизу живота, слой за слоем, и она не могла поверить в это предательство собственного тела.

Его руки грубо мяли её подпрыгивающие груди, словно месили тесто. Пальцы щипали затвердевшие от возбуждения соски, скользили по стройному стану, чтобы вцепиться в округлившиеся бёдра, раздвигая их ещё шире.

— Как такая малюсенькая дырочка вмещает в себя меня всего? Поразительно, — звучал его голос, полный тёмного восхищения и насмешки над её беспомощной покорностью.

Баркан с упоением водил пальцами по её скользкой плоти, касаясь распухших, невероятно чувствительных складок. Его умелые, выверенные движения заставляли её внутренности содрогаться и плавиться.

Переполняющие ощущения были на грани с болью. Зажатая в его стальных тисках, Эрель могла лишь разрыдаться в голос, и её рыдания были полны самого настоящего отчаяния.

— Садись на меня, — приказал он, не оставляя места возражениям.

Он с лёгкостью поднял её и усадил себе на бёдра. Каждый раз, когда он обращался с ней, будто она невесома, словно пёрышко, она не могла не ощущать пугающую разницу в их силе. И, как ни странно, этот контраст пронзал её смутной дрожью, в которой смешивались страх и запретное возбуждение.

Под её весом их соединение стало ещё глубже, достигнув невыносимой глубины. Эрель в отчаянии вцепилась ему в шею, пытаясь смягчить давление, проникавшее в самую её сердцевину. Её тело прижалось к его мощной груди, и она почувствовала себя ещё более уязвимой и беззащитной перед его подавляющей силой.

— Ты сегодня такая смирная, — усмехнулся Баркан, проводя ладонью по её рукам, обвивавшим его шею. Затем, без предупреждения, он схватил её за бёдра и начал властно направлять её движения, заставляя её подниматься и опускаться на нём.

— Нет, стой! Слишком глубоко… Ах!! — вскрикнула она, переполненная ощущением, что он пронзает её насквозь, а его безжалостный контроль доводил её до самого края.

Это было безумием. С каждым движением он входил в неё до самого основания, а из её растянутого, залитого соком лона доносились непристойные, влажные звуки, заставлявшие её гореть от стыда.

Его твёрдая головка била прямо в матку. Каждый толчок сотрясал её тело насквозь, и в глазах мерцали искры. От боли перехватывало дыхание, но с каждым его движением внутри нарастала странная, сладкая и ноющая пустота.

Эта ноющая пустота усиливалась, парализуя низ тела, поднимаясь по спине и затуманивая разум. Теперь каждый его толчок снизу вызывал мелкую, судорожную дрожь удовольствия. Её внутренние стенки судорожно сжимались вокруг него, и, чувствуя это, Баркан издал низкий, насмешливый смешок.

— Значит, тебе нравится, когда я вхожу так глубоко? Ты и вправду грязная девчонка.

— Н-нет… — слабо попыталась она возразить.

— Не ври. Ты кончаешь каждый раз, когда я попадаю сюда, — безжалостно точным движением он продемонстрировал свои слова.

К её ужасу, его пульсирующий член яростно терся о самые чувствительные нервные окончания, и волны удовольствия, подобные ударам тока, расползались по всему телу, грозя свести с ума.

— А-а!! Ах! Пожалуйста, хватит… — взмолилась она, и её голос сорвался в отчаянный крик.

— Хочешь, чтобы я кончил? — грубо спросил он, и Эрель, не в силах более терпеть, отчаянно закивала.

Она была готова на всё, лишь бы это прекратилось. Готова подчиниться даже самому унизительному требованию.

— Умоляй. Умоляй меня кончить в тебя, — приказал он, и его глаза сузились.

— Пожалуйста… кончи в меня, — прошептала она, и голос её был едва слышен.

Услышав эти покорные слова, он потемнел глазами, а его расслабленное выражение сменилось напряжённой собранностью. Схватив её за бёдра с такой силой, что кости затрещали, он начал двигаться с новой, яростной силой.

— Ах! А-а-а, м-мм!! — её крики слились со скрипом дивана, раскачивающегося под их яростным ритмом.

Его член, входящий в неё, растягивал её распухшие, возбуждённые стенки. Когда же он коснулся рукой её влажных, чувствительных складок, её накрыла новая, ослепительная волна оргазма.

Голова Эрель запрокинулась, всё тело затряслось в неконтролируемой судороге. Баркан схватил её за волосы и впился в её полуоткрытый рот глубоким, поглощающим поцелуем.

— Ха… — его горячее дыхание смешалось с её стоном.

Его властные губы, его язык, опутавший её, его зубы, покусывающие её губы — всё это было частью его власти. И всё это время он оставался глубоко внутри, и теперь его пульсирующий член изливал в неё своё семя, заполняя её до краёв, помечая её как свою собственность.

От его спермы, обжигающе горячей, ей казалось, что её внутренности плавятся. Когда он наконец отпустил её, Эрель рухнула на диван, её тело обмякло и раскинулось, словно у неё не осталось ни единой кости.

Она и вправду чувствовала, что была на грани.

— Уже всё? Ты такая слабая, — прозвучало над ней, и в его голосе ясно слышалось презрение.

Но к её удивлению, вместо того чтобы оттолкнуть, он нежно приподнял её и уложил её голову себе на бедро. Его пальцы мягко перебирали её волосы, словно шёрстку котёнка, пока он другой рукой зажигал сигару и медленно затягивался.

Дым был густым и едким. Эрель с трудом отвернулась, и это движение позволило ему вдоволь насладиться зрелищем того беспорядка, что он устроил. Её бельё сползло до щиколоток, платиновые волосы были спутаны, помада размазана. Вид её падения, казалось, доставлял ему глубочайшее удовлетворение.

— Ты так прекрасна, — пробормотал он, и, как ни странно, это прозвучало искренне. Возможно, это была единственная правда в этой лживой игре.

Он с наслаждением облизнул губы, глядя на красные отпечатки своих пальцев на её бёдрах. Её кожа, лоснящаяся от их смешанных соков, снова пробудила в нём дикий голод.

«Откуда взялась такая прекрасная вещь?» — но он тут же отогнал эту мысль. «Добровольно? Не смей врать самому себе».

Он знал правду. Он загнал её в угол, не оставив выбора, как кролика, выкуренного из норы. Не было смысла притворяться, будто она пришла к нему сама.

Даже если он надел на неё кольцо и обернул всё в фантик любви, они не были влюблёнными. Она была его трофеем, украденной драгоценностью. Единственная разница — у этой драгоценности были ноги и воля, чтобы бежать.

Поэтому он должен был держать её в ежовых рукавицах, постоянно напоминая, кому она принадлежит. Прямо как сейчас.

— Могу дать тебе передохнуть подольше, — сказал он, отводя прядь волос с её лица. — Или, может, сразу начнём следующий раунд?

Он произнёс это легко, но в глубине души жаждал увидеть, как она вздрогнет от отвращения, как в её глазах вспыхнет ненависть и сопротивление. Он хотел снова увидеть, как она ломается.

Он уже представлял, как снова прижимает её тонкие запястья, безжалостно раздвигает её ноги и входит в неё, заставляя рыдать. Как потом будет слизывать её слёзы, целовать и шептать ложные утешения, снова и снова, пока она не сломается окончательно и не откажется от самой мысли о бегстве.

Он уже облизнул губы в предвкушении, но вдруг Эрель слабо подняла руку и… не оттолкнула его. Вместо этого она обвила его шею и притянула к себе, прошептав прямо в ухо:

— Делай со мной всё, что захочешь.

— Что…? — он окаменел, не в силах понять.

Её мягкие волосы коснулись его обнажённой шеи, а лбом она упёрлась в его ключицу. Это пушистое, беззащитное прикосновение вышибло из него воздух и лишило дара речи.

— Тот, кто полюбит первым, всегда в проигрыше, разве не так? — прошептала она без тени сомнения. Её дрожащая рука нежно коснулась его щеки. — Так что… делай что хочешь. Моё сердце и так уже принадлежит тебе.

Баркан застыл. Ему было смешно слышать эту ложь о любви, но в то же время что-то в груди непривычно ёкнуло.

Её ложь, которую он всегда находил забавной, на этот раз кольнула его с незнакомой остротой. Он молчал, смакуя это новое ощущение.

— Вы действительно умеете удивлять, мисс Эрель, — наконец произнёс он, медленно закрыв и вновь открыв веки.

Он потушил окурок сигареты о подошву ботинка.

— Я думал, ты просто красива, — его золотые глаза, словно у хищника, окинули её с головы до ног. — Но даже твои слова прекрасны. Так и хочется сожрать тебя целиком.

Его крупная ладонь обхватила её подбородок и шею, а дьявольски соблазнительные губы растянулись в улыбке, готовой поглотить её целиком.

— Так продолжай и дальше, — прошептал он, и его дыхание коснулось её губ прежде, чем он поцеловал её. — Продолжай притворяться, что влюблена в меня. Что горишь от желания раздвинуть для меня ноги.

Ведь если ты будешь это делать… возможно, я позволю жить тебе, и твоей семье.

Он проглотил горькое послевкусие этих невысказанных слов и закрыл глаза, полностью отдавшись медленному, всепоглощающему поцелую, совершенно не подозревая, что в этот момент обнажил свою уязвимость куда больше, чем когда-либо намеревался.

— Хах… ха… — Рэён резко подскочила на диване, тяжело дыша. Её сердце бешено колотилось после яркого кошмара, а странное, зловещее ощущение, будто сон вовсе не принёс отдыха, не покидало её.

«Где я?»

Как и последние несколько дней, проснувшись, она тут же принялась осматриваться. Но вновь, вместо знакомого потолка её студийной квартиры, взгляд упёрся в величественные интерьеры старого роскошного особняка, словно сошедшего с киноэкрана. С тяжёлым вздохом она провела ладонью по лицу.

«Всё ещё в игре, значит».

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Рэён обнаружила себя в теле Эрель Элоранс, персонажа из игры «Спасение». Но каждый раз, просыпаясь, она не могла избавиться от надежды, что всё это — всего лишь дурной сон.

Кошмары, преследовавшие её каждую ночь, лишь усугубляли тревогу. Детали быстро таяли после пробуждения, но одно оставалось неизменным: мужчина. Ослепительно прекрасный мужчина, словно являющий собой конец света. Его огненно-рыжие волосы пылали, подобно пожару, способному поглотить всё на своём пути.

Кто он? Рэён досадно чувствовала, что этот загадочный мужчина как-то связан с Эрель Элоранс. Но сейчас у неё не было никакой возможности докопаться до истины.

«Спасение» было игрой с огромным, необъятным миром. Даже проведя за ней бессонные ночи, Рэён не прошла и половины.

«Понятия не имею, кто этот мужчина».

Впрочем, неизвестного было куда больше. Она не понимала, как оказалась внутри игры и почему стала Эрель Элоранс, довольно малозаметным второстепенным персонажем.

— Рэлл, с тобой всё в порядке?

Внезапно чья-то рука легла на её плечо сзади, отчего сердце у неё едва не выпрыгнуло из груди. Ощущение чужого прикосновения слишком напомнило только, что пережитый кошмар, и она резко обернулась, широко раскрыв глаза. Человек позади, тоже вздрогнув, поспешно поднял руки в защитном жесте.

— Что это тебе такое приснилось, что ты так подскакиваешь?

При свете дня перед ней предстал высокий, мускулистый юноша со светлыми, как спелая пшеница, волосами. Его черты были острыми и утончёнными, с прямым носом и чёткими линиями скул, что придавало ему почти что изнеженную красоту — если бы не его мощное, тренированное тело, напрочь сметавшее это впечатление.

Его звали Майкл Элоранс, он был старшим братом Эрель. Но больше, чем изящный ангел, он походил на ангела-воина, познавшего тяготы битв.

— Уснула в гостиной? Для тебя это редкость. Плохо спала ночью? — его тон был грубоват, но сквозь него пробивалась забота.

Рэён провела ладонью по бледной щеке и неопределённо промямлила:

— Просто кошмар приснился, вот и всё. Спасибо, что спросил.

Хотя детали уже уплывали, ей казалось, будто во сне её преследовали. Тело ломило, словно она и впрямь бежала марафон, пока спала.

— В следующий раз спи в своей комнате. Ты и так хрупкая — что будешь делать, если ещё и простудишься? — Майкл цокнул языком, и сквозь суровую маску проступала его братская опека.

[Майкл Элоранс: Уровень привязанности 82]

Эрель по привычке скользнула взглядом по всплывающей информации над головой брата и ответила ему слегка натянутой улыбкой. Хотя она и ценила его заботу, его проницательность была для неё настоящей проблемой.

— Наверное, ты прав. Пожалуй, мне стоит пойти в спальню, — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Не так быстро. Сначала мне нужно с тобой поговорить, — окликнул её Майкл, скрестив руки на груди. Его острые синие глаза сузились, оглядывая её с ног до головы, прежде чем он резко выпалил: — Эрель Элоранс. Ты в последнее время ведёшь себя очень странно. Ты же это понимаешь?

Конечно, он заметит. Как может не заметить? Ведь она — не Эрель.

«По крайней мере, у меня есть кое-какие воспоминания этого тела», — с облегчением вздохнула про себя Рэён.

Тело Эрель чудесным образом приняло Рэён без особого сопротивления. И, имея в распоряжении обрывки воспоминаний этого мира, Рэён пока что удавалось избегать крупных промахов. Но рассказать правду о происходящем она не могла, особенно Майклу.

«С чего бы я вообще начала объяснять, что всё это — игра?»

Эрель взглянула на мигающее окно задания рядом с уровнем привязанности Майкла. Жирный, прямой текст её текущей миссии безжалостно висел перед ней.

[Сюжетное задание: «Предотвратить Катастрофу» — Вы должны остановить надвигающуюся беду, которая вскоре постигнет семью Элоранс. Невыполнение повлечёт за собой принудительное завершение игры.]

Что это вообще значит? Предотвратить катастрофу? Но как?

«Хотя бы сказали, что это за катастрофа или как её остановить», — с горечью подумала она.

А что будет, если она провалится? Её вышвырнет из игры, и она вернётся в своё настоящее тело, став снова Рэён?

«Но что, если моё настоящее тело уже мертво?»

Эта леденящая душу мысль заставила кровь стынуть в жилах. Слишком много неизвестного. Как она может объяснить что-либо из этого Майклу?

— Почему ты ничего не говоришь? — голос Майкла прорезал её мысли, и в нём слышалась досада. — Ну же, Эрель! Что с тобой такое?

Проблем была уйма, но ни одну нельзя было объяснить. Сама Рэён не имела понятия, как оказалась в «Спасении».

— Так что, ты просто будешь молчать? — Выражение лица Майкла сменилось разочарованием. — Я думал, мы достаточно близки, чтобы разговаривать друг с другом обо всём. Видимо, я ошибался, — холодно бросил он.

С этими словами он резко поднялся. В тот же миг перед Рэён возникло системное уведомление.

[Динг! Уровень привязанности Майкла снизился на 5 пунктов.]

Рэён уставилась на уведомление, ощущая волну вины. Она не хотела его ранить, но что она могла сказать? Ничто из сказанного ею не имело бы смысла для того, кто не знал, что находится в игре.

«Если я буду и дальше так косячить… как я смогу предотвратить эту так называемую катастрофу?»

Эрель чувствовала, что вот-вот расплачется. Оказаться в незнакомом мире было и без того невыносимо, но видеть, как привязанность брата к ней тает на глазах, было хуже всего.

— Постой, Майкл, — позвала она торопливо, останавливая его уже у самого выхода.

— И какой смысл меня останавливать, если ты всё равно ничего не скажешь?

Несмотря на свой грубоватый тон, Майкл не был бесчувственным. Тот факт, что он ещё не хлопнул дверью, означал, что он ждёт её слов, давая ей шанс.

— Я… Я была не права. Мне правда жаль, — запинаясь, проговорила Эрель.

Майкл не ответил сразу, но напряжённое выражение его лица смягчилось самую малость.

— Просто в последнее время на меня многое давит, — добавила она. — Я беспокоюсь о своём будущем… и обо всём остальном.

Хотя это и была отговорка, в её словах звучала доля правды. Неопределённость её положения тяжким грузом лежала на ней. Когда она с досадой вздохнула, Майкл повернулся и взглянул на неё, заметив подлинную усталость в её чертах.

Помедлив мгновение, Майкл вернулся к дивану и тяжело опустился, напротив.

— …Мне тоже жаль, что я повелся на ерунду, — пробормотал он, слегка смущённо прочищая горло. И тут же в её поле зрения возникло уведомление.

[Динг! Уровень привязанности Майкла повысился на 5 пунктов.]

Эрель с облегчением вздохнула, радуясь, что ситуацию удалось спасти. Но затем Майкл сказал нечто неожиданное.

— Я понимаю, почему ты в замешательстве, — произнёс он, и его тон внезапно стал серьёзным.

— Правда? — Эрель удивлённо моргнула. Как он мог понять её ситуацию?

— Конечно, — ответил он. — Прошло не так много времени с того… шокирующего происшествия.

— …Ч-чего?

— Я хочу сказать, учитывая, что ты пережила, вполне естественно, что ты чувствуешь себя растерянной. Это же серьёзное дело.

Какое происшествие? И что именно она, по его мнению, пережила? Эрель почувствовала приступ паники. Она не имела ни малейшего понятия, о чём говорит Майкл.

Судя по серьёзному выражению лица Майкла, дело было нешуточным. Он, похоже, был уверен, что она и так должна знать, о чём речь. Поняв, что нужно собрать больше информации, Эрель решила прощупать почву.

— Майкл… то происшествие, о котором ты говоришь. Ты имеешь в виду…? — она намеренно замолчала, надеясь, что он заполнит паузу.

— Прошлую неделю, — без колебаний ответил Майкл. — Когда мы посетили Главный Храм.

Главный Храм? На прошлой неделе?

Это должно было случиться до того, как Рэён оказалась в теле Эрель.

«Постой, может, это как-то связано с тем, как я сюда попала?» — пронеслось у неё в голове.

Тщательно покопавшись в воспоминаниях, Рэён припомнила самый первый миг, когда очнулась в этом странном мире. Это было внутри кареты — настоящей, запряжённой лошадьми, подпрыгивающей на ухабах дороги.

Ощущение тряски оставило её в полном недоумении. Она отчётливо помнила, как потеряла сознание, играя в «Спасение», но как она оказалась в движущейся карете?

Озираясь в растерянности, она заметила длинные, серебристо-белые волосы, спадающие на плечи.

«Что за чёрт?..»

Но это было не всё. Над головами людей, сидящих напротив, висели цифры — уровни привязанности, точь-в-точь как в игре. Словно реальность и игровой мир столкнулись, смешавшись во что-то среднее.

К счастью, первоначальный шок лишил её дара речи, что дало ей возможность просто молча наблюдать. Члены её семьи — люди, которых она каким-то образом узнавала благодаря остаточным воспоминаниям Эрель Элоранс — продолжали разговаривать, не подозревая о буре в её голове. Прислушиваясь к их беседам, она по крупицам собирала свою ситуацию.

«Я была в той карете… потому что…»

Да, они возвращались из Главного Храма. Должно быть, это и есть то «важное событие», о котором упомянул Майкл. Теперь всё сходилось. Рэён вспомнила, как во время поездки члены семьи будто бы присматривали за ней, их взгляды скользили по ней, пока они обсуждали пустяки. Несмотря на лёгкость беседы, они избегали определённых тем.

«Но я по-прежнему не знаю, что же на самом деле произошло».

Рэён вздохнула, раздосадованная пробелами в своих знаниях. В конце концов, сюжетная линия «Спасения», в которую она играла, не включала персонажа по имени Эрель Элоранс. Даже оказавшись в мире, который она когда-то обожала, будучи в незнакомой роли, она чувствовала себя беспомощной.

— Не переживай так сильно, Эрель, — прервал её мысли Майкл, и его голос теперь стал мягче. — У тебя есть мы. Мы не позволим случиться с тобой ничему плохому. Обещаю, как твой брат.

— …Спасибо. Правда, — ответила Эрель, чувствуя теплоту в груди, несмотря на всю путаницу.

Это был не самый красноречивый ответ, но лучшее, что она могла предложить. Искренняя забота Майкла и его неуклюжее, но сердечное обещание тронули её.

«У Эрель и впрямь прекрасная семья», — с лёгкой щемящей болью подумала Рэён, вспоминая свои натянутые отношения с семьёй в реальной жизни. Близость и забота, царившие среди Элорансов, были для неё в диковинку. На её губах играла горько-сладкая улыбка, как вдруг дверь со скрипом отворилась.

— А, так все здесь, — раздался голос из дверного проёма.

— Мама.

Увидев элегантную блондинку, Майкл тут же поднялся с места. Это была не кто иная, как графиня Луиза Элоранс, мать Майкла и Эрель.

— Я обыскала весь нижний этаж в поисках вас двоих, — заметила Луиза, её голос был мягким, но с лёгким укором, когда она перевела взгляд на Эрель.

—  Дорогая моя, — сказала она, и её строгое выражение лица растаяло, сменяясь нежностью, обращённой к младшей дочери.

[Луиза Калбран Элоранс: Текущий уровень привязанности 99]

Было очевидно, что её любовь к Эрель искренна. Её губы растянулись в тёплой улыбке, не в силах скрыть, как она обожает свою младшенькую.

— Ты не спустилась к чаю и решила остаться тут? Ты наша сонная мышка, — сказала Луиза.

Эрель смущённо моргнула, не понимая этого прозвища. Луиза тихо рассмеялась и, оглядев детей, спросила:

— Вы не забыли, какой сегодня день?

— День ног? — машинально ответил Майкл, но, поймав её острый взгляд, тут же замолчал.

Несмотря на статус старшего сына знатного рода, его одержимость физическими тренировками, похоже, изводила Луизу. Она тяжело вздохнула и, полностью проигнорировав его, обратилась к Эрель:

— Ты же не забыла, что сегодня мы едем к портнихе?

— Конечно нет, — поспешно ответила Эрель.

— Лето уже близко, нужно купить новые перчатки и платья. Ах, и не забудем очаровательную шляпку. Она будет как раз кстати, когда мы позже поедем в летнюю резиденцию, — продолжала Луиза.

— Хорошо, мама, — с энтузиазмом ответила Эрель.

Кивать и улыбаться, даже не зная точно, о чём речь, стало для Рэён основной стратегией выживания в этом незнакомом мире. Ей ничего не оставалось, кроме как приспосабливаться. Ведь она даже не знала, живо ли её настоящее тело в реальном мире.

Луиза, не подозревая о сложных чувствах дочери, с улыбкой повернулась к Майклу:

— Ты составишь нам компанию?

— Нет, увольте. Наслаждайтесь вашим женским времяпрепровождением, — Майкл поспешно замахал мускулистыми руками. Судя по его встревоженному виду, шопинг с Луизой был не таким уж простым делом.

— Хмф! Ну и трус же ты. Тебе ведь вскоре нужно будет найти невесту к следующему светскому сезону, не так ли? Для этого нужно следить за собой. Что толку только мышцы качать? — обрушила на него Луиза шквал материнских нравоучений.

Его лицо становилось всё более измученным, а Эрель не могла сдержать тихого смешка. Казалось, будь то реальность или игра, родительские наставления везде одинаковы. На мгновение этот странный игровой мир показался чуть менее пугающим. Но это ощущение исчезло, когда Майкл внезапно стал серьёзен.

— Всё же будьте осторожны по пути, мама.

— Что ты имеешь в виду?

— В последнее время участились случаи появления Китанов. Вы помните, что произошло в прошлый раз? Тогда они появились в трущобах, пожирая бездомных, и поднялся переполох. Это было почти повторением резни двадцатилетней давности, — сказал он с тревогой.

Улыбка исчезла с лица Эрель. Всего на мгновение она позволила себе почувствовать себя в безопасности, но теперь ощущение обманчивой безопасности развеялось. Монстры, пожирающие людей… Это определённо не настоящая жизнь.

— Китаны? Дорогой! Как ты можешь произносить такие кощунственные вещи! — Луиза нахмурилась. — Пусть мы и не столичные аристократы, но здесь поддерживается порядок. Пока бог Хашива присматривает за нами, ничего страшного не случится.

— Именно поэтому я и прошу вас быть осторожнее, мама, — лицо Майкла стало ещё серьёзнее. Он, как будущий глава семьи, видел последствия резни своими глазами. Он знал, почему Китанов называли величайшим бедствием человечества. — Судя по всему, взор бога весьма ограничен, — с горечью заметил он.

В гостиной повисла ледяная тишина.

— Но это же не повод отказываться от летнего платья и новой шляпки, верно? — поспешил он исправить атмосферу. — Что может случиться? Ведь нас защитят Масака… — пробормотал он.

— Майкл, довольно! — резко перебила его Луиза, словно он произнёс нечто запретное.

Но ещё страннее было то, что после этих слов оба замолчали и одновременно посмотрели на Эрель. Их встревоженные взгляды явно пытались угадать её реакцию.

Почему они так на меня смотрят? Что-то не так, но что именно? Она не знала, почему они скрывают от неё тему Масака. Почему же они избегают этой темы в моём присутствии?

В этот момент Луиза громко хлопнула в ладоши.

— Ладно, довольно этой бесполезной болтовни! — С изящным поворотом она нежно взяла Эрель за руку. — Пойдём, дорогая. Нас сегодня ждёт много дел!

Однако это спокойствие длилось недолго. Едва карета тронулась, Эрель поняла, что что-то не так. Стук копыт и тряска были невыносимы. Это была её вторая поездка, но привыкнуть она так и не смогла. Дороги здесь не были такими ровными, как в Корее, больше напоминая ухабистые сельские тропы.

Эрель изо всех сил старалась отвечать на болтовню Луизы, но её лицо бледнело всё сильнее.

— Кстати, малышка, ты помнишь Джошуа из семьи графа Бареля? — Луиза была так увлечена разговором, что не замечала её состояния.

Эрель, несмотря на недомогание, насторожилась при упоминании нового имени.

— Джошуа? Да, конечно, — ответила она, хотя, естественно, ничего о нём не знала.

— На днях я была во дворце и случайно встретила графиню Барель. Рядом с ней был Джошуа. В детстве он был худым и невзрачным, а теперь стал таким крепким... А по словам графини, он стал аудитором министерства иностранных дел! Ты же знаешь, это сулит блестящую карьеру, — рассказывала Луиза.

Эрель поняла, к чему клонит мать. Как и любая родительница, она присматривала жениха для дочери.

— …Звучит неплохо, — сказала Эрель. Но Джошуа её не интересовал. Гораздо важнее было сдержать подступающую тошноту.

— Не правда ли? Я намекнула графине Барель… — Луиза не успела договорить. Эрель вскочила, распахнула окно кареты и высунулась наружу и вырвало.

— Что с тобой, Рэл?! — воскликнула Луиза, её обычно спокойные манеры мгновенно исчезли.

Эрель, задыхаясь, вцепилась в раму окна. Её тело дрожало, лицо было бледным, а конечности тряслись.

— Я… я не хотела беспокоить вас, — пробормотала она между прерывистыми вздохами, горький привкус желчи всё ещё стоял у неё во рту.

Луиза цокнула языком, растирая спину дочери успокаивающими круговыми движениями.

— О, Рэл, не нужно страдать в тишине. Мы можем остановиться, если тебе нужно отдохнуть.

Эрель слабо покачала головой.

— Я... я в порядке. Просто дайте мне минутку… — Она делала глубокие вдохи, пытаясь унять тошноту. Прохладный ветерок из открытого окна немного помогал.

— Из всех дней, чтобы это случилось… Тебе следовало сказать мне раньше. У тебя всегда было такое деликатное телосложение, — вздохнула Луиза, и в её голосе звучала нотка вины.

Эрель, несмотря на неприятную ситуацию, почувствовала теплоту в груди. Беспокойство Луизы было наполнено искренней любовью. Даже если она и не была настоящей Эрель, она не могла не ценить эту доброту.

Луиза, всё ещё обеспокоенная, высунулась в окно.

— Останови карету!

Карета вскоре остановилась, даря Эрель момент столь необходимого облегчения. Неподвижность позволила ей перевести дух и медленно прийти в себя.

Луиза была потрясена внезапной рвотой дочери. Услышав её пронзительный крик, Эрель прижала платок к губам и нервно взглянула на неё.

«Сейчас она рассердится?»

В своей прошлой жизни родители не любили её. Хотя до откровенного насилия не доходило, их воспитание было скорее небрежным, чем заботливым. Каждый раз, когда Рэён ошибалась или просила о помощи, они лишь горько жаловались и сердились.

Но Луиза не была такой матерью.

— С тобой всё в порядке, родная?

Вместо того чтобы сердиться, Луиза была вне себя от беспокойства. И без того бледное, хрупкое лицо Эрель выглядело так, будто она вот-вот лишится чувств.

— Останови карету! — крикнула Луиза кучеру, крепко сжимая холодную, покрытую потом руку Эрель. С взглядом, полным заботы, она спросила: — Что случилось, Рэл? Тебе плохо?

Тепло её руки было утешительным. Возможно, поэтому Эрель захотелось опереться на неё ещё сильнее.

Но Рэён не забывала, что на самом деле она не Эрель Элоранс. Для кого-то вроде Эрель, кто всю жизнь ездил в каретах, внезапная болезнь движения была бы более чем странной.

— Просто немного болела голова, а в карете стало хуже… Прости.

— О, родная, почему ты не сказала раньше? Ты ведь такая хрупкая, тебе всегда нужно быть осторожной, — Луиза мягко пожурила её, наполовину от беспокойства, наполовину от жалости. Она сложила одеяло, чтобы Эрель могла лечь, удобно устроив голову.

Луизе стало невыносимо больно видеть, как её дочь корчится и с трудом дышит. В отличие от её чрезмерно здоровенного сына, дочь всегда была такой слабенькой. Сердце Луизы ныло, будто это была её вина за то, что она не смогла родить её крепкой. Глядя на Эрель сочувствующим взглядом, Луиза вдруг вспомнила.

— Моя горничная говорила, что неподалёку поселился новый травник. Может, у них найдётся что-то от простой головной боли. Не знаю, почему я не вспомнила об этом раньше.

Луиза быстро подозвала кучера, коротко объяснила про травника и спросила:

— Так ты знаешь, где это?

— Кажется, да, госпожа. Наверное, это тот новый склад, что впереди, — ответил кучер, поморгав, словно припоминая что-то.

Лицо Луизы просияло при мысли, что она наконец-то сможет помочь дочери:

— Отлично! Тогда не мог бы ты сбегать и купить для неё что-нибудь?

Кучер поклонился и ушёл. Но время шло, а он не возвращался.

— Что он так долго? Так ведь и солнце сядет.

Несмотря на элегантную внешность, Луиза была на удивление нетерпелива. Привыкшая, что ждут её, а не наоборот, она забеспокоилась, занервничала и начала поглядывать на улицу. Если они задержатся ещё, то не успеют доехать до рыночного квартала до наступления темноты.

— Видимо, придётся идти самой. Это же совсем рядом, в конце концов, — сказала она. Она успокоила Эрель, попросив её подождать совсем чуть-чуть. Хотя дорога была близко к оживлённому городу, она всё равно тревожилась, оставляя дочь одну.

— Не уходи. Останься со мной… — слабо взмолилась Эрель.

— Ну что ты. Разве может мать сидеть сложа руки, когда её ребёнку плохо? — Луиза вытерла пот со лба дочери и нежно ущипнула её за щёку. Эрель с трудом приоткрыла глаза и посмотрела на мать. Луиза улыбнулась, пытаясь её успокоить, но Эрель от этого едва не расплакалась.

— Мне правда жаль… что из-за меня…

— Не извиняйся. Я скоро вернусь, так что просто отдохни немного.

С нежным поцелуем в лоб Луиза вышла из кареты. Но вопреки её обещанию скоро вернуться, прошёл час, а её всё не было.

«Что же делать?»

К этому времени Эрель отдохнула достаточно, чтобы болезнь движения отступила. Она шатко поднялась, беспокоясь о Луизе, которая одна отправилась по ухабистой горной дороге в поисках травника.

Но это было не единственное, что её тревожило. Сидя одна в карете, она начала прокручивать в голове самые зловещие мысли — особенно то, что ранее говорил Майкл.

— Будьте осторожны, мама. В последнее время Китаны появляются всё чаще.

Не потому ли лес за окном кареты казался таким угрожающим? Чувство, что с Луизой могло что-то случиться где-то без её ведома, не покидало её.

Она не могла больше просто сидеть и ждать. К счастью, когда Эрель поднялась, тошнота почти прошла. Осторожно ступив на землю, она первым делом заметила красный закат, опускающийся за горы.

«Мне нужно найти её до наступления темноты».

Это должно было быть недалеко, поэтому она надеялась, что скоро встретить мать. С этой мыслью Эрель свернула за поворот дороги, но замешкалась. Впереди путь расходился надвое.

Подумав мгновение, она взглянула на грунтовую дорогу. К счастью, на левой тропе она заметила следы волочения, будто что-то тяжёлое тащили по земле. Это было похоже на след от большого мешка, набитого травами.

«Должно быть, это дорога к травнику».

Решив, что это правильный путь, Эрель свернула налево. В конце дороги, как и ожидалось, высился большой склад.

«Это оно…?»

Она не была уверена, но это было единственное здание, виднеющееся среди густых деревьев. Колеблясь, Эрель приблизилась к складу. Как раз, когда она собралась постучать в плотно закрытую дверь, она услышала шум из ближайшего окна.

Может, это её мать или кучер? С этой мыслью Эрель подкралась к окну и заглянула внутрь. Её лицо мгновенно побледнело.

— Пожалуйста, пощадите… Я виноват…

Мужчина со связанными за спиной руками стоял на коленях на каменном полу, умоляя о пощаде. Его вид был ужасен: одежда порвана, повсюду кровоподтёки, словно он прокатился через колючий кустарник.

— Умоляю вас … Просто позвольте мне жить …

Мужчина дрожал, отчаянно пытаясь вырваться, но двое дюжих мужчин по бокам угрожающе держали дубинки, не оставляя ему шанса пошевелиться.

Эрель мгновенно поняла, что наткнулась на что-то опасное. Следы волочения, которые она преследовала, были не от трав — их оставил человек.

К счастью, она не постучала в дверь.

«Мне нужно убраться отсюда. Они не должны меня увидеть».

Она прикусила губу, чтобы не издать ни звука, и медленно попятилась от окна. По крайней мере, она попыталась. Но её ноги вдруг застыли, не в силах сдвинуться с места.

Перед ней возник мужчина, словно полоса огня, рассекающая ночное небо.

— И снова здравствуй.

На мгновение Эрель подумала, что приветствие обращено к ней. Она прижала руку к бешено колотившемуся сердцу, заставляя себя выдохнуть задержанный воздух.

Вид рыжеволосого мужчины чуть не остановил её сердце. Он выглядел точь-в-точь как фигура, которую она, вернее Рэён, видела в своих кошмарах — разрушительно красивый, чувственный и, что важнее всего, излучающий ауру безжалостного хищника.

Из-за этого Эрель забыла о бегстве, её тело окаменело, словно в кошмаре наяву.

К счастью, рыжеволосый мужчина ещё не заметил её. Его слова были обращены к человеку на коленях.

— Неплохо ты удирал. Похоже, ты очень хотел жить, а, Джек?

— П-пожалуйста… Пощадите меня. Я… я виноват …

— Тс-с-с.

Мужчина по имени Джек забормотал, отчаянно умоляя, почти в конвульсиях. Но рыжеволосый недовольно нахмурился.

— Ты же знаешь, я ненавижу шум.

Сказал он и поднёс палец к губам, словно заставляя замолчать ребёнка, в то время как его сапог безжалостно обрушился на колено Джека. Раздался тошнотворный звук, похожий на прижигание плоти, и тело Джека затряслось в агонии.

— А-а-а-а…!! Мммф! Мммф!

Его пронзительные крики длились лишь мгновение, прежде чем мужчины по бокам быстро заткнули ему рот. Только тогда рыжеволосый мужчина улыбнулся, удовлетворённый.

— Видишь? Разве не стало гораздо лучше, когда тихо?

Было ужасно видеть, как такой красивый мужчина улыбается, оставив кого-то полумёртвым. От такого красивого лица, улыбающегося подобным образом, по спине пробежал холодок.

— Ах, да, кстати… Ты любишь собак?

Он присел, оказавшись с Джеком на одном уровне, и мягко прошептал, глядя ему в глаза. Его ресницы отбрасывали алую тень на безумный взгляд.

— Вообще-то я их очень люблю. Немного стыдно говорить, но я вообще-то обожаю животных.

Едва он это произнёс, как из-за его спины раздалось низкое, грозное рычание. Это был звук, достаточно тяжёлый и свирепый, чтобы стало ясно — это не обычный зверь.

— Верные, ласковые…, да как вообще можно не любить собак?

Его голос звучал с небрежной безразличностью, и, словно по команде, его люди втащили в поле зрения нечто. Появилась массивная собака, почти размером с быка, с двумя головами.

— Гав, гав!!

Чудовищный пёс, опутанный тяжёлыми цепями, оскалил клыки размером с руку и залаял. Он был так силён и дик, что даже мужчины, державшие цепи, с трудом сдерживали его. Тем не менее, рыжеволосый мужчина лишь рассмеялся, подзывая зверя, словно это забавный питомец.

— Чоко, ты моя милашка.

Имя, слетевшее с его губ, заставило его подчинённых явно поморщиться от неловкости.

... Чоко? Серьёзно?

Как ни посмотри, куда лучше подошли бы имена вроде Цербера или Адской Гончей.

Но для этого мужчины пёс был не страшнее пуделя. То, как он рассмеялся и с какой нежностью протянул руку, ясно говорило о его привязанности к созданию.

— Иди сюда.

После краткой команды некогда свирепый пёс мгновенно поджал уши и перекатился на спину, подставляя живот в знак покорности. Словно сдаваясь перед абсолютным превосходством. Мужчина беззаботно гладил его густую шерсть и мощные челюсти, продолжая говорить.

— Как ты знаешь, я весьма занят. У меня совсем нет времени выгуливать моего дорогого Чоко.

Он потряс цепью, которую передал один из подчинённых, нарочно создавая шум для эффекта. Затем с озорной улыбкой наклонился и тихо спросил стоящего на коленях Джека:

— Так что, не поможешь немного?

— Мммф! Мммм! Мммф!!

К несчастью для Джека, с затычкой во рту он не мог вымолвить отказа. Слёзы и сопли текли по его лицу, пока он отчаянно тряс головой, но рыжеволосый сделал вид, что не замечает.

— Буду признателен.

Жестокая улыбка расцвела на чувственных губах мужчины. По его легкому кивку подчинённые развязали Джеку руки и грубо подняли его на ноги.

И всё же, даже освобождённый, на лице Джека не было и тени облегчения. И не без причины — прямо перед ним двуглавая собака рычала, пуская слюни и оскаливая бритвенно-острые клыки.

— Я сосчитаю до трёх.

— Я сделаю всё! Всё, что угодно!! Просто пожалуйста, оставьте меня в живых…

Джек отчаянно умолял, потирая руки, едва с него сняли кляп. Но ответ, который он получил, был холоден и безжалостен.

— Раз.

Джек ахнул, понимая, что мольбы бесполезны. Он развернулся и, спотыкаясь, оттолкнулся от земли в отчаянной попытке бежать.

— Два.

Рыжеволосый усмехнулся, его голос звучал небрежно. И даже не закончив счёт, он отпустил поводок, выпуская зверя.

— Гав!!

Чудовищный пёс рванул вперёд, словно ждал этого момента. Четыре пары светящихся красных глаз с мертвой точностью уставились на убегающего Джека.

— А-А-А-А-А-А! ПОМОГИТЕ!!!

Вскоре пронзительный крик Джека разорвал воздух. Крик был настолько ужасен, что заставлял вздрогнуть любого, кто его слышал, — за исключением одного человека.

— О, чёрт, снова от меня удрал - мужчина взглянул на свою пустую руку, притворно разочарованный. — Так нельзя — он совсем разбалуется.

Но улыбка, игравшая на его губах, не несла и следов вины.

«Боже мой».

У Эрель закружилась голова от увиденного. Мужчина, терзавший её каждую ночь в снах, обладал куда более жестоким нравом, чем любой кошмар. Ей было интересно, какая связь соединяет её с ним, что он постоянно являлся в её снах. Но любопытство тонуло в страхе.

Если её обнаружат здесь, она знала — живой не уйдёт. Нарастающее чувство опасности заставило её застывшие ноги действовать.

«Я должна бежать».

Прикрыв рот рукой, Эрель медленно начала отступать. Едва оказавшись на достаточном расстоянии от здания, она развернулась и побежала.

Она хотела бежать без остановки до самой кареты. Однако её тонкие, бледные ноги мало помогали в беге, особенно в туфлях, украшенных жемчугом и шёлком.

— Ах!

Эрель споткнулась и упала на колени, пробегая по заросшей тропинке. Она лишь на мгновение задержалась, чтобы потереть ушибленные колени, прежде чем в панике обернулась.

Она боялась, что за ней гонятся, что вот-вот её схватят за волосы. Но, оглядываясь несколько раз, она не видела ни ужасных собак, ни рыжеволосого мужчины.

Почувствовав волну облегчения, Эрель глубоко вздохнула. Однако, едва она повернулась, чтобы попытаться подняться, большая рука внезапно закрыла ей глаза сзади.

— Тебе понравилась наша игра в прятки?

Низкий голос прошептал прямо в её ухо. Он был гладким и насыщенным, словно растопленный шоколад, льющейся прямо в барабанную перепонку. Но Эрель мгновенно узнала, чей это голос.

«О, нет».

С каких пор он преследовал её? Она даже не поняла, что её поймали. Мысль о том, что он тихо охотился на неё, как хищник, выслеживающий добычу, ужасала. Она была слишком напугана, чтобы оттолкнуть руку с глаз, слишком оцепенела, чтобы думать о бегстве.

Мужчина издал любопытный звук: — Хм?

— Ты не кричишь, — отметил он, и в его тоне слышалось странное разочарование. Только тогда Эрель осознала — закричи она и раздразни его, и её не станет ещё до того, как крик замрёт в воздухе.

— Похвалю за послушание, но леди не подобает подглядывать за чужими делами.

Его тон был мягок, но слова несли вес абсолютной власти. А его действия были недвусмысленно угрожающими. Его другая рука обхватила её стройную шею, крепко сжала её и прижала к земле.

— Раз уж ты увидела то, чего не следовало, полагаю, тебя нужно наказать.

Его голос был ленив, почти скучающим, в то время как рука, закрывавшая её глаза, мягко двигалась из стороны в сторону, лаская её щёку и нос, словно играя с ней. Дрожащие ресницы Эрель касались его ладони, заставляя его тихо посмеиваться.

— Обычно я бы убил тебя на месте… но раз уж ты такая хорошенькая, возможно, на этот раз я тебя отпущу.

Что же мне с тобой делать? Казалось, он неспешно размышлял, его рука на её шее чувствовала, как её пульс учащённо бьётся от страха под его пальцами. Затем, словно что-то пришло ему в голову, он издал короткий, сдавленный звук.

— Разве не мило? Мы почти как парочка, делящая интимный момент.

С Эрель, лежащей ничком на земле, и мужчиной, прижимающим её под собой, было легко принять ситуацию за нечто непристойное, пройди кто-то мимо.

— Я обожаю те истории, где кто-то готов отказаться от всего, чтобы получить желаемое, — многозначительно пробормотал он.

— Что скажешь? — спросил мужчина голосом, столь нежным, что по спине Эрель побежали мурашки, — словно у неё и впрямь был выбор.

— Тебе нужно ответить.

Эрель сжала губы, не зная, как реагировать на его внезапное предложение. Чувствуя её нерешительность, мужчина провёл большим пальцем по её шее, требуя ответа.

— Я люблю, когда люди говорят то, что думают.

Разумеется, если ответ ему не понравится, результат будет тем же — смерть.

Он смотрел на женщину в своих руках. Она не была смелой, чувственной дамой, каких он обычно предпочитал. Конечно, она была красива, но казалась такой хрупкой, словно разобьётся от одного прикосновения.

Такая изящная аристократка не совсем соответствовала его вкусам. Но, как ни странно, она заинтриговала его. Он на мгновение задумался.

Не источай она этот странно манящий запах, он бы, возможно, не колебался так долго. Вообще-то, именно благодаря этому запаху он и заметил её, подглядывающую в окно.

«Убить её сейчас?»

Он облизал губы, глядя на дрожащую женщину, трепетавшую как испуганный кролик. Обычно он бы покончил с этим быстро, но внезапный каприз удержал его.

То навязчивое чувство, что всегда делало его импульсивным, теперь отозвалось в нём при виде этой женщины.

— Странно. Почему от тебя так… сладко пахнет?

Охваченный любопытством, мужчина склонил голову ещё ниже. Подобно большой кошке, обнюхивающей добычу, он уткнулся лицом в её шею и глубоко вдохнул. Его острый нос скользнул по её волосам и коснулся кожи, посылая мурашки по всему её телу.

— Аж слюнки текут. Ты что… в течке?

Его слова сочились насмешкой, призванной унизить её. Эрель от стыда сильнее закусила губу, и это, казалось, раздражало его ещё больше.

В её сознании прозвучал звон — недвусмысленный звук угасающего интереса. Было неразумно ронять благосклонность мужчины, державшего её жизнь в своих руках. Хотя она и не видела его имени или точного уровня интереса, с плотно закрытыми глазами она понимала — ситуация стала критической.

— Итак, что же выберешь? Предпочтёшь умереть с честью, или… готова предложить себя?

Его голос был сладок, как растопленный шоколад, но хватка на её горле сжалась сильнее. Было ясно, что стоит чуть больше надавить — и её хрупкая шея сломается.

— Отвечай.

На этот раз в его словах слышалась недвусмысленная угроза. Он явно решил не ждать больше.

Медлить дальше было роскошью, которую она не могла себе позволить. В сознании Эрель вспыхнул образ Джека, того человека, что был только что разорван собакой. Она вспомнила его последний, истерзанный крик, и в тот миг поняла — выбор только один.

— Я… я хочу жить.

Даже если за это придётся отдать своё тело.

— Пожалуйста, пощадите меня.

Эрель, сжав кулаки, набралась смелости и взмолилась. Её голос был слабым, почти шёпотом, но она сумела дать нужный ему ответ, не расплакавшись и не запнувшись.

— Молодец.

Наконец с его губ сорвалась мягкая похвала, но вместо радости Эрель захотелось плакать — особенно когда она подумала о том, что должно было вот-вот произойти.

- Лежи так, на животе. Я сяду сверху и сам буду двигать твоими бёдрами.

Это был приказ, звучавший так, будто с ней обращались как с сукой. Однако прежде чем она успела почувствовать стыд, его руки приподняли подол её юбки.

Подол юбки, полностью вывернутый, упал на верхнюю часть тела. Ветер, обдувавший её обнажённую нижнюю часть тела, был прохладен. Пока она дрожала, пояс для подвязок, аккуратно закреплённый под юбкой, ослаб, и даже её нижнее бельё было стянуто.

Затем Эрель осталась лежать ничком на лесной тропе, с обнажённой белоснежной нижней частью тела.

— Элегантно и вульгарно.

Мужчина оценил её унизительную позу безразличным тоном. Затем своими на удивление горячими руками он погладил заднюю часть её бёдер, затем переместился к ягодицам. Он помял её мягкие, белые как снег ягодицы несколько раз, а затем раздвинул её ноги.

— Везде белое, а здесь красное. Прямо как малина.

Его взгляд, задержавшийся на узкой щели шириной менее пяди, был слишком пристальным. Эрель лежала ничком, кусая губы и плотно закрыв глаза. Было так стыдно показывать свою киску незнакомому мужчине средь бела дня. Так стыдно, что она хотела умереть.

Словно отражая её сложные чувства, её интимная часть сжалась еще сильнее. Мужчина облизнул губы при виде этого, похожего на тугой закрытый бутон или неспелый гранат. Подобно бабочке, привлечённая цветком, он протянул руку и нежно погладил узкие складки, прежде чем цокнуть языком.

— Это потому что тело такое маленькое? И здесь ты такая же.

Его голос звучал весьма недовольно. Эрель задрожала, чувствуя себя так, словно её отчитали. В тот же миг мужчина неожиданно прикоснулся губами к красной щели.

— Что, что вы делаете… …!!

— Что я собрался делать? Сначала продегустирую и потом решу.

Его манера речи была утончённой и элегантной, но произнесённые слова, были настолько грубыми, что хотелось закрыть уши. Похоже, в его глазах Эрель была чем-то вроде закуски перед основным блюдом.

Чувство унижения было мимолётным, но вскоре что-то с иной температурой и незнакомой текстурой скользнуло между её ног. Чувствительная слизистая чутко отреагировала на прикосновение, и когда он лизнул маленький выступающий бугорок плоти, глаза Эрель широко распахнулись.

— Погодите… Нет… …!!

Едва он прикоснулся, по спине Эрель пробежала дрожь, словно электрический разряд. Его горячие язык и губы вызывали пульсирующее тепло по всему телу и острое, почти болезненное удовольствие.

— Я здесь решаю, что можно, а что нет. Так что раздвинь ноги.

Мужчина, отдавший высокомерный приказ, полностью погрузил губы в неё и вогнал язык в узкий вход. Хотя это был всего лишь язык, давление, с которым он входил внутрь, было значительным.

Кончик языка, плотно введённый внутрь, двигался, словно вылизывал накопившуюся любовную влагу. Посасывая узкие складки, он тер клитор своей верхней губой. Это была умелая игра языком, словно он играл с женским телом.

Эрель почувствовала неизвестный жар, поднимающийся от её пупка. Сама того не осознавая, её ягодицы слегка приподнялись, а интимная часть, оказавшаяся перед его носом, дёрнулась. Заметив это, он оторвал губы и рассмеялся.

— Какая чувствительная.

Мужчина схватил её таз обеими руками и притянул её плотнее. Затем он полностью погрузил губы в промежуток между её ног, вогнал язык в её лоно, затем вытащил его. Ощущение упругого языка, извивающегося и входящего внутрь, было невероятно непристойным.

Он нежно покусывал её набухшие от возбуждения половые губы передними зубами, всасывал их, а затем снова тёр клитор кончиком языка. Разум Эрель затуманился, перед глазами побелело. Ноги задрожали, а пальцы на ногах вытянулись сами собой.

Было ли её тело особенно чувствительным, или этот мужчина был особенным? Хотя ей не нравилась эта ситуация, но её тело предательски разгорячилось, смутив её ещё сильнее. Как будто она заразилась его жаром.

— Для той, что говорит "нет", ты слишком наслаждаешься. Тебе нравится, когда тебе отлизывают посреди улицы?

Язвительное замечание, вырвавшееся, казалось, у самого лоно, было злобным. Благодаря этому замечанию Эрель вспомнила о своей позе, которую забыла.

Хотя это была горная тропа, где редко кто проходил, лежать с задранной юбкой и поддаваться возбуждению было невыносимо для человека, знающего что такое стыд.

Эрель спрятала лицо, покрасневшее до корней волос. Хотя это было не её намерение, её ягодицы в ответ приподнялись, когда она опустила голову.

— Да, так и нужно себя подавать.

Он снова зарылся языком в удобное для "поедания" место. Его горячий язык извивался внутри, раздвигая складки, а кончик скрёб чувствительную внутреннюю стенку. Когда он игриво постучал пальцем по её набухшему клитору, ощущение приближающегося пика резко усилилось.

— Х-хватит… ах… …!!

— Ты собираешься кончить?

— Какая развратная.

Насмехаясь над её положением, он раздвинул половые губы указательным пальцем ещё шире. Затем засунул язык в приоткрытый вход и стал двигать им ещё яростнее. В то же время он ловко тёр её клитор, и она больше не могла сдерживаться.

— Кончай, быстро.

Как будто подчиняясь его приказу, её ноги задрожали. Внутри всё сжалось, затрепетало, и взрыв удовольствия накрыл её с головой.

— Хнык…!!

Пальцы Эрель, крепко сжимавшие землю, невольно заскребли по ней. Ошеломляющее ощущение вызвало головокружение, а перед глазами всё засверкало ярким светом.

Это был невероятно сильный оргазм. Её конечности обессилели, и она больше не могла лежать на животе.

Эрель рухнула на бок. По её раскрасневшимся от оргазма щекам катились слёзы, а тело всё ещё трясло от пережитого.

— Понравилось? Твоё лицо всё красное, словно ты созрела и готова быть съеденной.

Ленивый голос, подобный голосу хищника перед пиршеством, раздался сверху. Затем послышался шелест жёсткой ткани, за которым последовало расстёгивание пояса.

Неужели это действительно произойдёт? Прямо здесь, на улице, с мужчиной, чьё имя она даже не знала?

Даже если это было не её собственное тело, мысль была невыносимо унизительной. Может, поэтому? Её веки, плотно закрытые от страха, открылись сами собой.

В тот самый момент мужчина как раз собирался опуститься на её тело. Из-за этого их взгляды встретились на расстоянии менее пяди.

Его лицо было настолько ослепительно красивым, излучающим силу что она на мгновение забыла о чувстве опасения, тупо уставившись в его лицо. Если бы демон, заманивающий и пожирающий людей, выполз из преисподней, он наверняка выглядел бы как он.

Из-за этого у неё закружилась голова, и она почти пропустила информацию прямо перед глазами.

[Баркан Хамаш: Текущий уровень привязанности -10]

Эрель затаила дыхание, скользнув взглядом по системному окну и остолбенела. Она думала, что он может быть враждебен, но, чтобы его уровень привязанности был отрицательным?

На данном этапе это была не просто недостаток привязанности — это был уровень, лишённый даже намёка на человечность. Среди всего этого её разум каким-то образом вытащил воспоминания из прошлого Рэён.

«Баркан? Это имя… Я определённо помню его.»

Где же она его видела раньше? Эрель почувствовала стеснение в груди, но сейчас было не время копаться в старых воспоминаниях. Хищник, который мог в любой момент впиться в неё, сидел на ней сверху.

Но происходило нечто странное. Мужчина, который только что издевался над ней и изрыгал непристойные слова, теперь имел удивлённое выражение лица.

Его золотые глаза, которые, казалось, оставались бы спокойными даже перед лицом смерти, были широко раскрыты, уставленные на Эрель. Словно он столкнулся с чем-то, чего не должно существовать в этом мире.

— Ты…

Эрель поймала себя на том, что смотрит в его глаза, словно притянутая невидимой силой. Казалось, будто странная связь, словно они остались одни в мире, тянула её, делая невозможным отвести взгляд.

Но этот момент длился недолго. Голос кучера, зовущего пропавшую Эрель, донёсся издалека.

— Госпожа, где вы? Госпожа Эрель!!

Услышав это, Эрель поспешно попыталась опустить юбку. Её охватил панический страх — нельзя было, чтобы кто-то увидел её в таком виде, рядом с незнакомым мужчиной. Но его тело мешало, и она умоляюще посмотрела на него.

Мгновение тишины нарушилось, и его застывшие глаза медленно двинулись. На бесстрастном лице всё ещё виднелись следы шока.

— … Довольно неожиданно — пробормотал он.

Эрель было любопытно, что он имел в виду. Говорил ли он о прибытии кучера, или это было что-то совершенно другое?

Но сейчас были более срочные дела.

— Эрель, родная! Пожалуйста, ответь!!

О нет, даже её мать присоединилась к поискам! Осознав, что отчаянный голос Луизы доносился совсем рядом, Эрель внезапно позабыла о своем страхе.

Она не могла позволить себе медлить -  и Луиза, и кучер могли запросто поплатиться жизнями. Мужчина перед ней был на это вполне способен.

Эрель отчаянно пыталась предотвратить трагедию. Бросившись на колени, она вцепилась в воротник его плаща с мольбой:

— Умоляю! Клянусь, я не расскажу ни слова о сегодняшнем. Просто отпустите меня!

Разумеется, шансы на то, что он прислушается к её мольбе, были ничтожны. В конце концов, тот мужчина, которого он убил, умолял о пощаде до тех пор, пока у него не стёрлись руки в кровь, и всё равно закончил как собачий корм.

Убить двух женщин и слугу на безлюдной горной тропе? Для него — сущие пустяки. Слишком хорошо понимая это, Эрель могла лишь отчаянно цепляться за него, унижаясь в мольбах. Другого выхода не оставалось.

— Предположим, я тебя отпущу…

— ?..

— …Что ты предложишь взамен?

Он смотрел на неё с привычной циничной усмешкой. Эрель застыла в оцепенении, прежде чем выдавить:

— Если нужны деньги…

— Разве я похож на того, кому нужны деньги?

Дрожащий взгляд Эрель скользнул по его дорогому костюму, алмазным запонкам на запястьях и массивному золотому кольцу на его пальце. Честно говоря, он выглядел богаче, чем она, дворянка.

— Тогда… чего вы хотите?..

— Тебе решать. Проситель — ты.

— Если хотите, я даже могу написать вам расписку. Так что, если вы меня отпустите…

— Расписку? Для чего – растопки камина?

Ловушка захлопнулась. Голос Луизы звучал всё ближе, но мужчина перед ней был непробиваем, как ледяная глыба.

Отчаяние накрыло с новой силой — и в этот миг её осенило. Он попросту играл с ней. Его насмешливый взгляд, скользящий по едва доходящей ему до груди Эрель, говорил красноречивее любых слов.

Он смаковал её отчаяние, словно изысканную закуску.

Прозрение обрушилось тяжёлым грузом, раздавив последние надежды. Даже мигающее красным уровнем привязанности над его головой казалось насмешкой.

— Прошу…

Пальцы сами разжались, выпуская воротник. По щекам катились предательские слёзы.

— Если убивать — то только меня. Пощадите остальных…

Возможно, эта логика сработает. Одно тело скрыть проще, чем три.

— Кто говорил об убийстве?

Его шёпот прозвучал так близко, что она вздрогнула. Инстинктивно подняв глаза, она переспросила:

— Что?..

— Смешно. С чего бы мне убивать тебя?

Его сухой, насмешливый смешок обжёг сильнее огня. Она знала — это очередная уловка, но предательская надежда уже шевельнулась в груди.

— Но раз ты готова была умереть…

Прищурившись, он повторил её слова, словно смакуя каждый слог. Вспыхнувшие под алыми ресницами глаза изучали её с нарочитой нежностью.

— Выходит, теперь твоя жизнь принадлежит мне?

Как все обернулось таким образом? Эрель чувствовала, как попадает в водоворот его игры. Если она собиралась возражать, нужно было делать это сейчас, но страх перед мужчиной, стоящим перед ней, заставил её молчать.

— Родная моя, где ты? Ответь мне, пожалуйста…

Как раз в этот момент плачущий голос Луизы прозвучал совсем рядом. Сердце Эрель упало.

Одна случайность — и Луизу не спасти. Взгляд, полный ужаса, метнулся к мужчине. Тот, к её изумлению, тихо рассмеялся и, развернув за плечи, толкнул вперёд.

— Ступай.

Слова, которые она так отчаянно хотела услышать, слетели с его губ. И всё же, даже получив разрешение, Эрель не могла сдвинуться с места.

«Неужели правда отпускает?»

Мысль развернуться к нему спиной казалась самоубийственной. Холодный укол между лопаток чувствовался почти физически.

— Иди же. Быстро.

Его улыбка не сулила ничего хорошего. Да, он именно тот, кто ударит, не переставая улыбаться. Но выбора не оставалось.

— М-мама! Я здесь!

Не дав Луизе завернуть за угол, она рванула вперёд. Спину не пронзил кинжал — пока что.

— Дорогая моя!

Выражение облегчения на лице Луизы, когда она увидела бегущую к ней Эрель, было всепоглощающим. Обычно такая грациозная и степенная, она бежала к дочери босиком, отбросив свою обычную величавую сдержанность. Она крепко обняла Эрель, её руки лихорадочно терли её спину, словно желая удостовериться, что та в безопасности.

— Боже, спасибо, правда спасибо …!

Лицо Луизы просияло, когда она осознала, что Эрель невредима. Но её облегчение было недолгим. Вскоре слёзы запоздалой тревоги и досады наполнили её глаза и потекли по щекам.

— Ты моя беспокойная мышка! Ты хоть представляешь, как я волновалась?!

— Мне так жаль, мама.

— Больная девушка, и бродит где попало! Ты не понимаешь, как это опасно?! У меня сердце останавливалось от мысли, что с тобой что-то случилось!!

Луиза рыдала, шлёпая её по руке — но эти удары были безобиднее пушинок. И от этого в груди Эрель щемило ещё сильнее.

Окажись на месте настоящие родители Рэён, что бы они сделали? Вероятно, ничего. Они даже не стали бы её искать и, возможно, были бы рады, что она исчезла. Если бы Рэён каким-то чудом вернулась домой, они встретили бы её с равнодушием, удивляясь, зачем она вообще вернулась.

Впервые в жизни Эрель испытала такую искреннюю привязанность. Даже если она принадлежала не ей по праву, теплота этих объятий ощущалась особенно остро.

— Прости, что заставила волноваться… Вы не возвращались, я пошла искать…

Эрель едва не разрыдалась, не в силах продолжать. Воспоминания о только что пережитом ужасном испытании вырвали наружу сдерживаемые рыдания.

— Главное, что мы обе в безопасности, вот что важно. К чему ты плачешь, как дурочка? Всю красоту свою размыла.

Увидев, как дочь рыдает, Луиза перестала бранить её и нежно вытерла ей лицо. Любовь, что она чувствовала в материнском прикосновении, заставляла слёзы литься ещё сильнее.

— Тш-ш-ш, не плачь, моя принцесса. Поедем домой.

— Да. Поедем домой вместе, мама.

Эрель улыбнулась сквозь слёзы. Луиза была в безопасности — это перевешивало всё. Они ехали домой, и каждый стук колёс отдалял кошмар.

Но тяжёлое предчувствие не отпускало. Его лицо стояло перед глазами, словно выжженное на сетчатке.

«Он так просто меня не отпустит».

Внутренний голос звучал настойчиво, но она старалась заглушить его. Даже тряска кареты не вызывала тошноты — лишь бы подальше от этого места и от него.

— Мама, а почему вы так задержались у травника? — спросила она уже в карете.

— О, не напоминай

Лицо Луизы исказилось от досады. Ей тоже было что рассказать.

Конечно, она не встретила Китанов. Свернув на правую тропу, они нашли нужную лавку.

Травник заметно нервничал. Он тянул время, якобы подбирая снадобья, и наотрез отказывался выпускать их — даже когда Луиза пыталась уйти.

Словно боялся, что они что-то увидят.

— Странный тип! Вёл себя более чем подозрительно.

Луиза выплёскивала своё раздражение, будучи уверенной, что травник замешан в чём-то нелегальном, вроде контрабанды. Все это время она тревожилась за дочь, оставленную одну в карете, но травник продолжал вести себя так, будто вот-вот достанет нужные вещи, не позволяя ей уйти.

— Можно было подумать, что он сокровище зарыл снаружи, раз он так себя вёл! Просто нелепо.

Луиза была полна решимости доложить на него властям, как только они вернутся домой. Слушая мать, Эрель вздохнула, понимая, что догадывается, что именно травник пытался скрыть.

«Наверняка работает на него».

Травник, скорее всего, был одним из его подчинённых. Этим и объяснялось, почему он так отчаянно пытался задержать Луизу, боясь, как бы она не наткнулась на ту «операцию», что происходила неподалёку.

«А я, дура, сама прибежала туда».

Лицо мужчины, когда он говорил ей уходить, было озарено зловещей улыбкой. Это пугало её больше всего.

Вздрогнув, Эрель откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Хотя тошнота не возвращалась, ей просто хотелось стряхнуть с себя ужасные воспоминания.

— Отдохни, родная. Ты, должно быть, измотана, — мягко сказала Луиза, успокаивающе похлопывая Эрель по плечу. Нежное прикосновение успокоило её, и вскоре её начало клонить в сон.

Зевнув, Эрель вскоре погрузилась в сон, совершенно не подозревая о ледяном взгляде, что провожал их из-за деревьев.

— …Вы и вправду отпустите их? — спросил подручный, следя за удаляющейся каретой.

Баркан, рыжеволосый мужчина, искажённо ухмыльнулся и указал пальцем в след экипажу.

— Нет. Проследи.

— Ваша воля — закон.

Верный подчинённый Баркана покорно склонил голову. Убивать женщину, казавшуюся столь беззащитной, было неприятно, но выбора не оставалось. Его господин не из тех, кто оставляет свидетелей в живых.

— Выясни, где она живёт. И пошли ей цветов.

— Так точно, цветов с её именем… Прошу прощения, что?

Не ослышался ли он? Цветы, а не наёмного убийцу? Подчинённый, рефлекторно склонившийся в поклоне, в шоке поднял взгляд.

— Верно. Пусть они будут большими и роскошными — такими, чтобы все ахнули.

К сожалению, для подчинённого, Баркан говорил на полном серьёзе. Он смотрел на ошеломлённого слугу с кривой усмешкой и повторил:

— Сделай, как велено.

После такого приказа подчинённый уж точно не посмеет пренебречь подготовкой. Баркан считал это справедливым. В конце концов, было бы правильно дать женщине что-то взамен, ведь её жизнь должна была быть вскоре разрушена из-за него.

— …Ваша воля — закон.

Когда подчинённый скрылся из виду, Баркан достал сигару. Зажигалка ему не потребовалась. Стоило поднести длинный указательный палец, как на его кончике вспыхнуло пламя.

— У-ух.

Он глубоко затянулся, дурманящий дым притупил ощущения и погрузил в лёгкий транс. Казалось, это снимало остроту той уникальной боли, что причиняла сила «Масаки» — выжигающая плоть и кости.

Сигара, которую курил Баркан, для обычного человека была бы ядом, но для него она была не более чем лёгким обезболивающим. И всё же, после жизни, пропитанной наркотиками и алкоголем, наконец появился луч света.

«Не думал, что найду Лисевру в таком месте».

Выпуская длинную струйку дыма, он представил себе образ Эрель — смутный и далёкий, как рассеивающийся дым. Он едва не совершил ужасную ошибку.

Лисевра, Дарующая Жизнь. Единственная, кто способна облегчить страдания Масака, носящих в себе невероятную силу и сопутствующую ей боль. Именно поэтому… все Масака отчаянно стремились завладеть таким сокровищем.

Но Лисевру невозможно было найти, просто пожелав этого. Он никак не ожидал обнаружить такое сокровище в этом глухом, богом забытом месте.

«Неудивительно, что её никто не мог найти — затаилась в такой глуши».

Баркан по-настоящему считал себя везунчиком. Он медленно облизнул губы, думая о бедной, невинной красавице, что сама забрела в логово льва.

Кое-что он у неё ещё не взял. Одуряюще сладкий аромат её бледной кожи засел в памяти, и искушение раздирало его изнутри. Его предпочтения всегда склонялись больше к похищению и осквернению принцессы, нежели к её спасению.

Вернувшись домой, Эрель ещё долго не могла прийти в себя. Возможно, это были последствия укачивания, а может, она простудилась, слишком долго бродя на улице.

Но настоящая причина была в другом. В том рыжеволосом мужчине из её снов.

Встреча с ним лицом к лицу оказалась ещё опаснее, а сам он был куда более непредсказуем, чем она могла представить. Эта встреча глубоко потрясла Эрель во многих смыслах.

«Хамаш. Так звучала его фамилия».

Если так, то он наверняка был Масака. В мире игры «Спасение» только Масака могли носить фамилию Хамаш.

Человечество боготворило Масака — единственных, кто способен был одолеть пожирающих людей монстров, Китанов. Это были особые личности, получившие от бога Хашивы трансцендентные силы. Следовавшая за ними фамилия «Хамаш» означала «Дети Бога».

Но чем ярче свет, тем гуще тень. Обладая смертоносной силой, необходимой для убийства Китанов, Масака оставались людьми, но сами же страдали от этой силы. Чем сильнее был Масака, тем больше его терзала мучительная боль, разрушающая и тело, и разум.

Таким образом, целью игры «Спасение» было расположить к себе этих Масака, спасти от их страданий и исцелить их от безумия. Это была фундаментальная система привязанности в игре.

«Но я… я не могу этого сделать.»

Эрель глубоко вздохнула. Тело, в котором она оказалась, принадлежало всего лишь второстепенному персонажу, Эрель Элоранс. Не могло быть и речи, чтобы у неё была «особая» способность, необходимая для спасения, обезумевшего Масака.

«Баркан. Неудивительно, что его имя показалось знакомым.»

В тот миг, когда она взглянула на мужчину и подтвердила его имя, она вспомнила. Баркан Хамаш. Из всех персонажей «Спасения» он был злодеем, ближе всех стоящим к финальному антагонисту.

«Разве не он уничтожил целое королевство?»

И не только это — он сжёг заживо всех членов королевской семьи и их верных подданных, чудовище без капли жалости или раскаяния. Воспоминание о прошлом персонажа Баркана заставило Эрель почувствовать глубокое беспокойство.

Он, честно говоря, был не в её вкусе. Она предпочитала персонажей праведных и добрых, но с трагичным прошлым. Такие как Баркан, полные злобы и лишённые совести или чувства вины, её вообще не привлекали.

Ей нравились персонажи с благородным, мягким нравом, даже если они несли в себе болезненное прошлое. Из-за этих предпочтений она полностью избегала сюжетной линии Баркана. В конце концов, мир «Спасения» был огромен, и даже без Баркана хватало других персонажей, на которых можно было сосредоточиться.

«Если бы я могла хотя бы немного ознакомиться с его историей.»

Но сожаления были бесполезны. Теперь она оказалась внутри мира «Спасения», и из всех персонажей столкнулась именно с Барканом Хамашем.

Как бы замечательно было, если бы он просто забыл о ней? В памяти ярко всплыло его крупное, мускулистое тело, прижимающее её к земле, и обжигающая хватка его руки на её горле.

Кусая губу, Эрель закрыла уши и свернулась калачиком под одеялом. Было бы легче, будь она здорова? Страх, поднимавшийся внутри, лишь усугублял её и без того хрупкое состояние.

— …Рэл, Эрель!!

Внезапно дверь распахнулась, и кто-то ворвался в комнату.

— Что случилось, брат?

Испуганно, Эрель высунулась из-под одеяла, и, увидев, что это Майкл, почувствовала облегчение. Однако, в отличие от обрадованной Эрель, Майкл вовсе не выглядел счастливым.

— Почему не отзываешься? Ты хоть представляешь, сколько раз я тебя звал?

Его лице было напряжённо и Эрель почуяла недоброе.

— Я не слышала. Что-то не так?

— Да, кое-что не так.

Майкл тут же ответил, хмурясь и жестом приглашая её следовать за собой.

— Выйди на минутку. Тебе стоит увидеть это собственными глазами.

Хотя и смущённая, Эрель последовала за ним вниз. Однако, ещё не достигнув нижнего этажа, она заметила, что атмосфера в особняке странная.

Слуги дома Элоранс собрались небольшими группами, перешёптывались с испуганными или озадаченными выражениями. Увидев приближающихся Майкла и Эрель, они быстро рассеялись, словно пойманные на месте преступления.

— Взгляни-ка.

Достигнув парадного входа, Майкл указал на происходящее снаружи. Сначала Эрель ничего не поняла, но вскоре её глаза расширились от шока.

— Что… это такое?

Большие въездные ворота особняка блокировала огромная повозка, доверху наполненная цветами. На самом деле, их была не одна — как минимум с десяток больших цветочных повозок выстроились в ряд, полностью перекрывая вход.

«Лилии?»

Верно. Каждая повозка с откидным верхом была до краёв наполнена белоснежными лилиями. Лилии и сами по себе обладали сильным ароматом, но собранные в таких количествах, их запах был почти удушающим.

— Ты видишь это, Эрель?

В этот момент Майкл вывел её из оцепенения и на что-то указал.

— Взгляни на надпись… на повозках.

Он был прав. При ближайшем рассмотрении, среди моря белых лилий, были туго составлены алые, кроваво-красные розы, выкладывавшие буквы.

— Б… А… Р… К… А… Н… Х… А… М… А… Ш…

Майкл прочёл надпись вслух дрожащим голосом. Едва он закончил, как мужчина с розовыми волосами, стоявший рядом с повозками, приблизился и поклонился, словно ждал именно этого момента.

— Мой господин послал этот особый дар для леди из семьи Элоранс. Прошу вас, благосклонно принять его.

Несмотря на свои волосы цвета цветущей сакуры, лицо мужчины было бесстрастным. Одетый во всё чёрное, в строгий костюм, он выглядел так, будто присутствовал на похоронах. Бесконечные ряды белых лилий за его спиной лишь усиливали это впечатление.

Эрель инстинктивно взглянула на него, и их взгляды встретились в воздухе. В тот же миг она почерпнула из спокойных зелёных глаз мужчины некую информацию.

[Челлос Азелика: Уровень привязанности 41]

На удивление, подчинённый Баркана, Челлос, питал к ней довольно высокий уровень привязанности. Конечно, для этого была причина.

«Бедняжка».

Челлос служил под началом Баркана уже довольно долго. Он слишком хорошо знал, какова участь тех, кто привлёк внимание его господина.

«Они либо ломаются, либо рассыпаются в прах».

Он с лёгкой долей сочувствия задавался вопросом, какая участь ожидает Эрель Элоранс. Хотя, разумеется, его профессионализм не позволял ему выдать и тени этих эмоций.

— И это подарок, присланный для моей сестрёнки? Охапка цветов, какие на похоронах дарят?

В этот момент Майкл, стиснув зубы, с возмущением вступился за неё. Первоначальный шок прошёл, и теперь его лицо пылало яростным чувством долга — защитить сестру.

— Кто посылает подарок, утыканный собственным именем?! Здесь даже имени получательницы нет!

— Приношу извинения, если дар вам не угодил. В следующий раз я приложу больше стараний.

Челлос ответил сухим, невозмутимым тоном, даже бровью не повёл. Естественно, Майкл пришёл в ещё большую ярость от такого равнодушного ответа.

— Присылать такой вызывающий подарок, устраивать переполох перед домом — вы что, действительно думали, что мы не поймём гнусные намерения вашего господина?

Услышав эти слова, Эрель с опозданием осознала, что всё это с самого начала было ловушкой.

Вереница цветочных повозок, посланная, чтобы привлечь внимание, выложенное на них его имя вместо её — всё это было частью продуманного плана Баркана.

Это была декларация войны. Публичный смертный приговор. Он намеревался объявить всем, что она — его избранная добыча, дабы никто не посмел вмешаться.

— Он не оставит меня в покое…

У Эрель потемнело в глазах. Осознание того, что её дом и статус раскрыты, вперемешку с его высокомерным объявлением войны, леденило душу страхом.

— Рэл, что тут происходит?

Майкл, до этого с ненавистью взиравший на розовую шевелюру Челлоса, понизил голос и потребовал объяснений.

— Баркан Хамаш… он же Масака из столицы! Но как он вообще узнал о тебе…?

Эрель и самой хотелось это знать. Зачем Баркану понадобилось затевать весь этот спектакль? Если дело в том, что она стала свидетельницей убийства, разве не проще было бы прикончить её — прислать ночью убийцу или сделать это самому, быстро и чисто, как и подобает могущественному Масака.

И всё же он предпочёл прислать эти цветочные кареты, словно пытаясь за ней поухаживать.

Пока Эрель терялась в догадках, в её сознании прозвучал знакомый щелчок, и окно задания отобразилось с мелодичным звоном.

[Миссия «Предотвратить Падение» обновлена. Добейтесь уровня симпатии Баркана Хамаша 80 или выше.]

…Что?

Эрель не поверила своим глазам, но требование квеста не изменилось. На мгновение её охватила паника.

Их встреча с Барканом была похожа на короткий, но интенсивный фильм ужасов. Одного раза было более чем достаточно — она не желала переживать это снова, не говоря уж о постоянных встречах.

Но теперь ей придется с ним видеться и каким-то образом поднять его симпатию с отрицательного значения до восьмидесяти? Какое это вообще имеет отношение к спасению от гибели?

Пока Эрель стояла в оцепенении, рядом раздался душераздирающий вопль.

— …Нет, нет! Этого не может быть!

Вздрогнув, она обернулась и увидела Луизу, бледную как полотно и готовую упасть в обморок. Её широко распахнутые глаза, полные ужаса, были прикованы к цветочным каретам, заблокировавшим вход.

— Это не правда. Должно быть, это кошмар.

— Мама! Что с вами?

Видя мать в таком состоянии шока, Эрель тоже встревожилась. Хотя реакция Луизы была чрезмерно острой, её волнение было понятно — в конце концов, она была заботливой матерью, а такое зрелище могло бы взволновать кого угодно.

— Погодите, мама. Это… я хочу сказать…

Не в силах совладать с собственным смятением, Эрель с трудом подбирала слова, пытаясь успокоить Луизу. Но её попытки оказались тщетны — лицо Луизы стало еще бледнее, а глаза закатились.

— Мама!!

Эрель протянула руку, пытаясь удержать мать от падения на холодный мраморный пол, но не успела. Луизу подхватил мужчина с суровым лицом.

Эрель застыла в неуверенности и посмотрела на незнакомца. Его платиновые волосы казались сияющими. Проверив пульс Луизы и явно успокоившись, он повернулся к Эрель, и она встретилась с пронзительными синими глазами.

— Рел, дорогая.

Вопреки холодному впечатлению, его голос, назвавший её имя, был невероятно мягким. И неудивительно — ведь это был не кто иной, как отец Эрель и Майкла, герцог Калвер Элоренс, маркграф пограничных земель.

— Я примчался, как только услышал новости, проделав путь от границы.

Лицо Калвера, преодолевшего долгий путь ради младшей дочери, выражало глубокую озабоченность. Его синие глаза, так похожие на глаза Эрель, медленно окинули взглядом парадный двор, в конце концов остановившись на имени «Баркан Ха Маш», выведенном на каретах.

— Скажи мне правду, дитя моё.

— Ч… что? — Разум Эрель был пуст от пережитого хаоса, но она нашла в себе силы спросить.

Бледное лицо Калвера было обращено к дочери, когда он задал свой вопрос с смертельной серьёзностью.

— Тебя раскрыли? Масака знают… что ты — Лисерва?

— Ч… что? О чём вы?..

Я, Лисерва?

Эрель была ошарашена тихим и мрачным вопросом отца. Она смотрела на него, надеясь, что это дурная шутка, но Калвер не был тем, кто шутит на подобные темы.

Лисерва. Противоположность Масака. Та, что может унять их боль и усмирить их всесокрушающую силу.

Согласно легенде, бог Хашива создал Масака, чтобы защитить человечество от Китан. Однако Масака испытывали невыносимые муки от колоссальной силы, заключённой в их человеческих телах. Тронутый их страданиями, бог создал Лисерва — их судьбоносных вторых половинок, дабы положить конец их мучениям.

Но Лисерва были ещё более редкими, чем и без того немногочисленные Масака. Из-за этого большинство Масака искали свою Лисерву с отчаянностью наркомана, ищущего дозу.

И теперь выходило, что она и есть та самая Лисерва. От неверия у Эрель поплыло перед глазами.

— Не может быть. Я же всего лишь второстепенный персонаж… не более…

В этот момент Майкл сквозь зубы прорычал рядом с ней:

— Чёртовы Масака.

Его низкий голос звучал с такой уверенностью, что не оставлял места сомнениям.

— Тебя избрали в Храме Хашивы всего неделю назад! И они уже учуяли тебя и приползли сюда!

Услышав его слова, Эрель наконец всё поняла. Она осознала, что Майкл имел в виду ранее, говоря о «громе среди ясного неба», обрушившемся на неё.

Их семья посещала Храм Хашивы на прошлой неделе. И именно там, без сомнения, Эрель Элоренс была избрана. Как Лисерва для Масаки.

— Ах…

Теперь для неё всё встало на свои места. Настороженные взгляды Майкла, постоянное беспокойство Луизы, стоило Эрель исчезнуть из поля зрения, и даже необъяснимое решение Баркана оставить её в живых.

Всё это можно было объяснить, если Эрель Элоренс и вправду была Лисерва.

— Он знал с самого начала.

Баркан пощадил её не из милосердия. В тот миг, когда их взгляды встретились, он, должно быть, понял — что она Лисерва.

Как же глупо было надеяться, что он о ней забудет. Лисерва была для Масака подобна второй жизни, существом, которого они никогда не отпустят.

— На этом я позволю себе откланяться, леди Эрель Элоренс, достопочтенная Лисерва.

В этот момент, подчинённый Баркана, Челлос, низко склонился в почтительном поклоне. Его церемонное прощание стало точкой в этом хаосе, после которого Эрель почувствовала себя совершенно сломленной.

Всё, что осталось, — это чёрные кареты, доверху набитые лилиями, которые загромождали парадный двор. Цветы, слабо колышущиеся на ветру, выглядели зловеще, будто бледные призраки, машущие руками.

Глядя на них, зрение Эрель начало расплываться. Её тело, испытывавшее постоянный стресс, наконец достигло своего предела.

Мысль о том, что она, с её слабым здоровьем, оказалась Лисерва, предназначенной принять на себя смертоносную энергию Масака, казалась жестокой шуткой судьбы. А Масака, который её отметил, был не кем иным, как самым могущественным и порочным. В памяти всплыл образ его холодной, ядовитой красоты — будто единственный мак, наполненный отравой — от чего у неё закружилась голова.

— Эрель, что с тобой? Держись!

Панический крик Майкла, словно разбившись о воздух, оборвался. Мирную жизнь их семьи разрушило одно-единственное послание от Баркана — букет цветов.

Когда она снова открыла глаза, то оказалась во сне. Эрель моргнула и окинула взглядом, изысканный интерьер роскошного особняка. Она тяжело вздохнула.

— Опять здесь.

Это было знакомое место. Гостиная особняка Элоренсов — самая большая и красивая комната в доме.

Было как-то грустно от осознания, что даже во снах она не может сбежать из мира игры. Единственным утешением было то, что сейчас она снова была в своём сознании — Рэён, а не Эрель Элоренс.

Рэён поняла это, потому что, оглядевшись, заметила знакомое лицо.

— А?

Вот она — Эрель Элоренс, та, чьё тело сейчас занимала Рэён. Испытывая странное чувство дежавю, Рэён приблизилась к ней, но та, казалось, не видела её.

С любопытством склонив голову, Рэён решила просто понаблюдать. Голубые глаза Эрель, обрамлённые мягкими ресницами, были словно драгоценные камни. Изящные линии лба, носа и губ выглядели так, будто их нарисовали.

Но её прекрасное лицо было искажено отчаянием и страхом, и в нём не было ни капли привычного света.

— Как… как кто-то может совершить нечто… настолько ужасное…

Эрель сидела на пропитанном кровью полу, словно, не находя сил подняться. Её губы дрожали, когда она подняла голову, а глаза наполнялись безнадёжностью.

— Зачем? Зачем?..

Её слабый, дрожащий голос прорезал воздух, словно затихающий шёпот. Отчаяние в нём было настолько осязаемым, что у Рэён по спине побежали мурашки.

— Что это? Почему сегодня сон такой яркий?

Все было не как обычно. Как правило, её сны были туманными, будто брожение в густом мареве, и, проснувшись, она едва могла их вспомнить. Но этот был иным — она действительно присутствовала здесь. Она всё видела и слышала с пугающей чёткостью.

И из-за этого ей довелось стать свидетельницей того кровавого, зловещего будущего, что должно было обрушиться на бедную Эрель Элоренс.

— Что ж, как ты думаешь, почему я это сделал?

Именно тогда появился мужчина, будто рождённый из кроваво-красного отчаяния Эрель. Его подавляющая аура заполнила комнату, и глаза Рэён расширились.

— Баркан Хамаш.

Даже в центре гостиной поместья Элоренсов он выглядел абсолютно непринуждённо, словно хозяин в собственной гостиной. Лёгкая улыбка, играющая на его губах, резко контрастировала с бледным, испуганным лицом Эрель, отчего вся сцена казалась нереальной.

В тот миг Рэён поняла, этот сон должен был открыть ей нечто очень важное.

Почему её судьба так ужасно переплелась с Барканом Хамашем? Рэён, полная решимости выяснить это, сосредоточенно вглядывалась в разворачивающуюся перед ней сцену.

— Почему я это сделал? Неужели ты спрашиваешь, потому что не знаешь ответа?

Баркан коротко рассмеялся, небрежно развалившись на диване, запачкал обивку своей окровавленной одеждой. Склонив длинные ноги и ритмично постукивая носком ботинка, он начал перечислять причины своего поступка одну за другой.

— Во-первых, ты отвергла моё предложение, оскорбила, назвав шлюхой с грязных улиц, а затем вышвырнула вон, обозвав паразитом, что кормится твоей жизненной силой.

С лёгкой насмешливой улыбкой Баркан продолжал таким тоном, словно даже обычного человека такие провокации могли довести до убийства. Небрежно стряхнув с руки капли крови, он скользнул взглядом по Эрель, распростёртой перед ним на коленях.

— Мне тоже бывает больно, леди Эрель. Люди часто забывают об этом.

Выражение его лица было до неприличия лживым, будто ему и впрямь причинили страдания, — особенно на фоне того, что люди, которых он только что перебил, были её собственной семьёй.

— Ах…

Взгляд Эрель упал на пол, где лежали в лужах крови её отец Калвер, любящая мать Луиза и строгий, но добрый брат Майкл. Но окровавленные тела уже не могли дать ей ни тепла, ни утешения.

— Тебе следовало принять меня. Ты прекрасно знаешь, что Масака без Лисервы легко может сойти с ума.

Баркан пожал плечами, словно сожалея о её выборе, и брезгливо сморщил нос, усмехаясь. Он выглядел как шаловливый мальчишка, пойманный на мелкой проказе, а не как человек, только что зарезавший всю её семью.

Эрель смотрела на его невинное лицо, бесконтрольно дрожа. А затем, словно разваливаясь на части, рухнула ничком, прижавшись лицом к полу, и всё её тело затряслось в конвульсиях.

— А-ах… Нет…!!

Она была слишком разбита даже для того, чтобы плакать. Во всём была её вина. Она не сделала ничего, кроме как пряталась за спинами семьи, уповая на их обещания защитить её. Она ждала, что проблема разрешится сама собой, по-детски цепляясь за них.

И вот результат. Её семья вступила в бой с сильнейшим Масака столицы, чтобы защитить свою драгоценную младшую дочь, и все до одного пали от его руки.

— Отец… Мама… Брат…

Так будто это она сама их убила. Эрель припала к бездыханным телам своей семьи, её пересохшее горло хрипело, захлёбываясь всепоглощающим раскаянием. Но она не могла даже по-настоящему выплакаться. Жгучее чувство вины опаляло глотку, а глаза заволакивало тьмой от глубокой ненависти к себе.

— О чём слёзы? Ты разрываешь мне сердце.

Голос Баркана был до жути нежным, когда он приблизился к ней и присел рядом, притворно соболезнуя. Он схватил дрожащую руку Эрель и грубо вложил её в свою собственную, опустившись рядом с ней на залитый кровью пол, словно это был романтический жест.

— Эрель Элоренс. Моя драгоценная Лисерва.

Его губы растянулись в сладостной улыбке, как у человека, безумно влюблённого. Он погладил её заплаканное лицо окровавленной рукой, будто это была ласка.

— Все, кто стоял между нами, исчезли. Так не примете ли вы наконец моё предложение?

Голос его был мягок, но в глазах мерцал дикий, убийственный блеск.

— Ах… Ах…!!

Эрель проснулась с рывком, жадно хватая ртом воздух. Одновременно с этим по её плечам рассыпались густые платиновые волосы, и она поняла, что снова в теле Эрель.

Кошмар был пугающе реалистичным. Мурашки на руках и на затылке всё не проходили.

«Это был не просто сон».

Она знала это интуитивно. То, что она только что видела, — это то, что на самом деле произойдёт с Эрель Элоренс.

А именно — будущее, которое наступит, если она отвергнет предложение Баркана Хамаша.

И благодаря этому Эрель наконец сложила в голове последний пазл. Она поняла, почему она, Эрель Элоренс, — такая редкая Лисерва, и как оказалась впутана с таким опасным типом, как Баркан.

«Теперь ясно. Эрель… это особый второстепенный персонаж в сюжетной линии обожания Баркана».

В начале игры предоставлялась лишь поверхностная информация о персонажах. Но как только уровень симпатии достигал определённой отметки, открывались специальные сюжетные линии, раскрывающие скрытое прошлое персонажа и причины, сформировавшие его нынешнюю личность.

Когда Рэён впервые играла в «Спасение», у неё не было особого интереса к Баркану. Именно поэтому она не узнала его сразу при встрече.

Но по-настоящему её оттолкнула его леденящая душу предыстория.

[Баркан Хамаш, Пылающий Масака. Обладает жестоким нравом, является неизвестным лидером преступного мира. Убил свою первую жену и уничтожил всю её семью.]

В тот момент, когда Рэён прочла базовое описание персонажа Баркана, она сразу же решила не проходить его маршрут. Поскольку она не утруждала себя поднятием его симпатии, ей так и не открылись специальные истории Баркана. В результате она осталась в неведении о трагической связи между ним и Эрель.

Но благодаря повторяющимся кошмарам Рэён начала складывать пазл. Его бедная, зверски убитая первая жена должна была быть…

«Эрель Элоренс».

Должно быть, именно поэтому её сюжетное задание так внезапно обновилось.

«Оно требует поднять симпатию Баркана выше 80?»

Поможет ли это ей избежать уготованной ей участи? Одна эта мысль заставляла её содрогнуться.

Но ещё больший ужас охватил её, когда она пробуждалась из этого жуткого сна. Кто-то прошептал ей на ухо, и голос был таким слабым и хрупким, словно готов был вот-вот исчезнуть:

«Пожалуйста… защити их».

То безошибочно был голос Эрель. Рэён которая занимала её тело, сразу его узнала.

Что же ей делать? Рэён уставилась в пустоту, чувствуя себя подавленной. Словно она угодила в ловушку, о существовании которой даже не подозревала, и выбраться из неё невозможно. Чем больше она боролась, тем сильнее казалось, что её судьба с самого начала была переплетена с судьбой Баркана, и ей хотелось всё просто бросить.

Скрип—

Её мрачные размышления прервал звук открывающейся двери. В комнату хлынул яркий свет, мягко окутав её.

— Рел, ты проснулась?

Первое, что она увидела в свете, — была широкая фигура Майкла. Его лицо, оказавшееся в тени, просияло, как только он увидел Эрель.

— Ты пришла в себя! — с облегчением сказал он.

В тот же момент кто-то стремительно ворвался в комнату сзади него.

— Рел, моя девочка!

Тёплые руки Луизы притянули её к себе в крепкие объятия. Она гладила её по волосам и щекам, и её голос был полон тревоги и нежности.

— Ты, наверное, так напугалась. Не волнуйся, моя дорогая. Что бы ни случилось, я защищу тебя собственными руками.

— …Мама, — прошептала Эрель.

Пока Луиза держала её за руку, Эрель заморгала. Краем глаза она заметила Калвера, стоявшего у открытой двери и с беспокойством наблюдавшего за ней.

— Как ты себя чувствуешь? Ты голодна? — спросил он, и в его голосе звучала отцовская забота.

Эрель прикусила губу. Как можно было не любить этих людей?

Она знала, что они любят Эрель Элоренс, а не Рэён. Но если уж на то пошло, Рэён хотела защитить эту семью любой ценой.

Во снах Эрель горько рыдала, обнимая тела своей семьи. Поскольку они были связаны через тело Эрель, Рэён ощущала эту сокрушительную потерю и разрывающую сердце тоску так, словно это были её собственные.

Эрель сожалела о своей слабости, о том, что не смогла их защитить. И она снова и снова умоляла Рэён спасти их.

Вспомнив этот жалобный голос, Рэён внезапно почувствовала, что понимает, что ей нужно сделать.

«Первое — выжить. А затем…»

Спасти свою семью.

Это решение было основано не только на сюжетном задании. Эрель живо припомнила ужасающую картину бездыханных тел из кошмара.

Их лица, залитые кровью и застывшие в смерти, которые даже не смогли как следует закрыть глаза, словно они и после смерти продолжали беспокоиться о безопасности младшей дочери, Эрель.

Ей было жаль, что она заняла драгоценное тело Эрель. Но что она могла поделать? Это уже случилось.

Рэён не собиралась сидеть сложа руки.

«Я должна сделать всё, что в моих силах, начиная прямо сейчас».

Использовать тело Эрель в обмен на защиту её любимой семьи — и заодно обеспечить собственное выживание — означало, что с этого момента ей придётся быть настороже.

Никто не знал, к какому финалу приведёт каждое, даже самое малейшее, её решение.

Был тёплый полдень, солнце светило мягко.

Подперев рукой подбородок, Эрель смотрела с балкона вниз. В одном из уголков сада суетились занятые слуги дома Элоренсов.

— Фу, ну и зачем столько цветов? Я сейчас задохнусь от этого запаха.

— Сколько ни стирай одежду, от запаха не избавиться.

Жалобы слуг долетали до террасы на третьем этаже. Они избавлялись от увядающих лилий, разгружая их из карет. Но цветов было так много, что казалось, работе не будет конца.

Баркан Хамаш.

Даже среди поникших лилий розы, что складывались в его имя, оставались яркими и алыми. Это зловещее зрелище заставило Эрель нахмуриться. Она не могла оторвать взгляд от сада, из-за чего её собеседница, сидящая напротив, резко обратилась к ней.

— Ты в порядке, Рел? Ты ведёшь себя странно с самого утра.

Хотя слова звучали как забота, в них явственно сквозило раздражение. Эрель подняла взгляд, привлечённая резкостью в голосе, и увидела прекрасную женщину с волосами цвета бронзы, одетую в роскошное платье.

— Ты меня вообще слушаешь?

Беатрис Саммер Альбумейхайк Рассел.

Она появилась словно незваная гостья в этот ленивый полдень, и была самой близкой подругой Эрель Элоренс.

Похоже, Беатрис не понравилось, что Эрель пропускает её слова мимо ушей. Та, спохватившись, быстро опустила глаза и пробормотала:

— Прости, я просто задумалась. Спасибо, что зашла.

Эрель очень не хотела вести себя перед подругой подозрительно. Беатрис знала её лучше всех и сразу бы заметила, что что-то не так.

— Да брось, не извиняйся передо мной!

К счастью, скомканное объяснение её удовлетворило. Эрель неловко посмотрела в фиалковые глаза подруги.

«Сказали, что мы с детства дружим...»

Благодаря этому Беатрис могла посещать в поместье Элоренсов без предупреждения. Узнав о её визите, Эрель чуть в обморок не упала.

«И что мне теперь делать?»

Она бы с радостью попробовала избежать этой встречи, но как теперь выпроваживать гостью, которая уже здесь? Это бы точно вызвало кучу вопросов.

Эрель нервничала, сможет ли она убедительно изображать саму себя перед лучшей подругой. Но отступать было некуда.

— Привет, Рел! Как ты?

Однако все тревоги развеялись, как только она увидела уровень симпатии Беатрис.

[Беатрис Рассел: Текущий уровень симпатии 19.]

...Стоп, а разве они не лучшие подруги? Даже у того розоволосого типа вчера было к ней 40 очков!

Эрель украдкой разглядывала милое лицо подруги, но цифра «19» упрямо не менялась.

— Я по тебе скучала, Рел! Сколько времени прошло!

Беатрис сияла улыбкой без тени фальши. Она легко прошла мимо Эрель и уселась на балконе, запихивая в рот макарун.

— Ты ведь в Храм Хашивы ходила? С семьёй?

— Ага.

Эрель натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. Нравится она Беатрис или нет — не важно, главное не выдать себя.

К счастью, её немногословность никого не смущала — настоящая Эрель тоже не была болтушкой. Они поболтали о разном, пока Беатрис не сменила тему:

— Кстати, ты слышала? Мне так тебя жалко, Рел. Вот не повезло-то.

— А? О чём ты?

Эрель сначала машинально кивнула, потом спохватилась. Беатрис скривила губы:

— Да ладно тебе! Нечего от меня скрывать. Ты же Лисерва, да?

Ёлки-палки. Эрель будто получила удар в живот. Слухи о ней уже, выходит, облетели всю столицу.

И немудрено — Баркан устроил такой цирк с цветочными каретами на весь город. Кому ещё этот самовлюблённый тип стал бы так уделять внимание?

«Теперь он от меня точно не отстанет».

Эрель содрогнулась, представляя его наглую рожу. Он знал, насколько Лисервы ценны, и потому так уверенно застолбил её как свою собственность.

— Боже мой, из всех людей — именно Баркан Хамаш! И что ты будешь делать?

Беатрис драматично вздохнула.

— Все же знают, какой он жестокий тип. Ходят слухи, что сам Король перед ним заискивает. И ты думаешь, он будет нормально обращаться со своей Лисервой?

Слова Беатрис только подливали масла в огонь. Эрель сглотнула, чувствуя, как холодеет.

— А с другой стороны, кто посмеет перечить Хамашу? Лисерва не может ведь взять и отказать Масака, верно? Тебе придётся несладко.

Беатрис смотрела с притворной жалостью, но в глазах её плясали весёлые искорки. И тут Эрель наконец дошло.

«А она правда меня недолюбливает».

Первый уровень симпатии не врал. Для Беатрис она была не подругой, а просто знакомой — уж точно не той, к кому она хорошо относится.

Хотя кое-что она говорила верно. Лисерва были редкостью, но это не делало их аристократами. Их статус был полной противоположностью Масака — тех почитали как божьих детей просто за сам факт существования.

Если Масака были на свету, то Лисерва — в тени. Хотя их тоже считали детьми бога, почётных титулов вроде «Хамаш» они не получали.

И жизнь Лисерва была поистине суровой. Они принимали на себя боль Масака и страдали от невероятной нагрузки на свои тела в процессе стабилизации их сил. Именно поэтому семьи из среднего класса и выше никогда не отдавали своих детей становиться Лисерва.

Те, кто служил Масака, обычно были из бедных семей — их либо продавали, либо забирали силой.

«Неудивительно, что все так смотрят на Лисерв».

Рэён, уже игравшая в эту игру, знала это хорошо. В конце концов, главная героиня «Спасения» тоже была Лисерва. Из-за этого она часто вызывала у жителей деревень жалость — «какая неудачница» — или становилась мишенью для банд, охотящихся за такими как она.

Расходный материал для великих Масака. Неизбежная жертва ради человечества. Таково было распространённое мнение о Лисерва.

Беатрис, стоявшая перед ней, конечно же, знала всё это, но, казалось, получала от этого огромное удовольствие.

— Кто бы мог подумать, что такое случится именно с тобой? Бог Хашива и впрямь бывает порой таким озорным, тебе не кажется?

Эрель смотрела на её улыбку и думала:

«Неужели она специально приперлась сюда, чтобы посмотреть, как я мучаюсь?»

Если так, то она точно не собиралась доставлять ей это удовольствие. Эрель сделала вид, что не слышит, уставившись в свою чашку. В глазах Беатрис мелькнула досада.

«И чего это она молчит? Уж должна бы рыдать и истерику закатывать».

Честно говоря, Беатрис не ненавидела Эрель. Та была в общем-то неплохой — спокойной и мягкой, что и делало их дружбу возможной.

Но были времена, когда Беатрис не выносила Эрель. Если точнее, её грызла зависть. Она завидовала Эрель, которая никогда не проходила через такие же трудности, как она.

Пусть они обе были дочерями графов, Эрель росла в уютной семье, где её обожали. Её родные были её щитом, оберегая от малейшей неприятности.

«В это время моя семья только и делает, что приценивается, куда бы меня выгоднее сбыть».

Беатрис тошнило при одной мысли о домашних. Её мать — истеричка, вечно грызущаяся с любовницами отца. Братья — себе на уме.

«Особенно младший... Тьфу, даже вспоминать не хочется.»

Всем в её семье было совсем не до неё.

«Ну и что такого, если я веду себя немного по-стервозному? Я имею на это право».

Под столом Беатрис яростно комкала платок. Буквально только что ей намекнули, что её могут выдать замуж за какого-то пятидесятилетнего герцога, и настроение было хуже некуда.

«А эта... живёт, как сыр в масле.»

- …Беатрис? Ты пришла к Эрель?

Когда Беатрис входила в прихожую, она столкнулась лицом к лицу со статным молодым человеком с золотистыми волосами. Его лицо обладало благородной элегантностью античной статуи, но мускулы, играющие под одеждой, вызывали волнение в её груди.

— Майкл, как дела?

Беатрис подавила волнение и сделала скромную улыбку. Но он, похоже, витал в облаках.

— Слушай, Беатрис... Эрель в последнее время сама не своя. Она кое-что пережила... и ей сейчас несладко.

Он запнулся, не в силах выговорить «Лисерва». Не мог смириться, что его драгоценная сестрёнка оказалась одной из них.

— Всё же я уверен, Эрель рада твоему визиту. Надеюсь, вы хорошо проведёте время вместе.

Обеспокоенное, но мужественно-привлекательное лицо Майкла, с которым он нежно доверял ему Эрель, на мгновение ошеломило Беатрис. Затем, словно вспомнив о чём-то, он добавил:

— Ах да, и постарайтесь сегодня не покидать поместье. Мы только что получили донесение, что в районе рынка был замечен Китан.

— Не волнуйся, брат Майкл, — с изящной улыбкой ответила Беатрис, её тон был безупречно светским.

— Эрель — моя давняя подруга. Я её искренне ценю.

Это не была ложь. Хотя Беатрис и думала в первую очередь о себе, Эрель Элоренс она определённо симпатизировала — по крайней мере, на свой собственный лад.

Но Майкл не понимал, насколько это было ценно. И, разумеется, понятия не имел о её чувствах к нему.

— Спасибо. Я рад, что у Эрель есть такая подруга.

Майкл принял её слова за чистую монету и улыбнулся. Его синие глаза светились ответственностью мужчины, который умел беречь свою семью.

Как же ей хотелось оказаться под защитой этого взгляда. Беатрис отчаянно этого жаждала. Она даже как-то попросила Эрель ненавязчиво их познакомить. Но даже эта тихоня, выходило, дорожила покоем брата и наотрез отказалась — что для неё это было редкостью.

— Прости, Беатрис. Я не хочу вмешиваться в личную жизнь брата. Даже родственникам это кажется… неправильным.

Вероятно, с того самого раза у Беатрис и зародилось это периодическое желание поиздеваться над Эрель, даже без особой неприязни.

«А теперь, в довершение всего, её ещё и избрали Лисервой!»

Притворяясь сочувствующей, Беатрис не могла заглушить зависть. Теперь все Масака в королевстве будут биться за право заполучить Эрель.

Не зная всех деталей, Беатрис наивно полагала, что не всё так страшно. В конце концов, Лисерва, попадавшие к Масака, обычно были из бедных, низкородных семей или вовсе отбросами общества.

Но Эрель Элоренс была дочерью знатного графского рода. Её семья души в ней не чаяла, тем более что младшая дочь и без того отличалась слабым здоровьем. Какой бы ценной Лисервой она ни была, её родные ни за что не отдали бы её Масака.

«Они будут защищать её любой ценой, даже ценою собственных жизней».

От этой мысли Беатрис закипала от зависти. Их с Эрель ситуации были не так уж и различны, но их семьи относились к ним по-разному. Возможно, именно поэтому, сама того не желая, Беатрис начала заострять внимание на ее незавидное положение.

— Лисерва? Это ужасно! Я знаю, что представляют из себя Масака, Рел. Они не считают Лисерв за людей! А ты у меня такая чувствительная — сколько же тебе придётся выстрадать?

К этому моменту Эрель уже должна была бы расплакаться или по крайней мере выказать отчаяние. Беатрис жадно ловила малейшую перемену в её светло-голубых глазах, которым порой завидовала.

Но вместо того чтобы сломаться, Эрель лишь пару раз моргнула и спокойно ответила:

— …Всё в порядке.

— Что?

— Я не знала, что я Лисерва, и это немного огорошило, но я справлюсь. Спасибо за заботу.

Беатрис опешила. Такой реакции от робкой Эрель она не ожидала. Казалось, та была настолько оторвана от реальности, что не понимала всей серьёзности положения.

— В порядке? Как может быть всё в порядке? У тебя серьёзные проблемы, Рел. Ты ещё не поняла?

Беатрис вспылила, её брови сдвинулись, а фиалковые глаза вспыхнули от раздражения.

— Теперь ни один мужчина не захочет на тебе жениться. А даже если и найдётся, думаешь, Масака тебя так оставят? Они приберут тебя к рукам и высосут все соки, как какой-то плод!

— Не говори так, Беатрис.

Несмотря на её напор, выражение лица Эрель оставалось невозмутимым. Она говорила медленно и чётко, словно это был другой человек.

— Лисерва — это тот, кто способен помочь благородным Масака. Я счастлива, что могу внести свой, пусть и небольшой, вклад в безопасность королевства и всего человечества.

… О чём она вообще говорит? Беатрис всерьёз задумалась, не тронулась ли Эрель умом.

Конечно, теоретически её слова были верны. Но, как и большинство теорий, они были далеки от реального положения дел.

Если следовать такой логике, даже рабы на рудниках могли бы считаться «славными» тружениками, вносящими вклад в промышленность страны. Но никто же так не думает?

«Она точно спятила.»

Вопреки мыслям Беатрис, Эрель была как никогда трезва. С балкона ей было отлично видно то, что ускользнуло от подруги — например, мужчину с розовыми волосами, появившегося в саду поместья.

«Подручный Баркана».

Это был Челлос, тот самый, что доставил цветочные кареты в прошлый раз. Его яркая шевелюра не позволяла ошибиться.

Как ему удалось проникнуть в сад, было загадкой. С её сверхопекающей семьёй никто из людей Баркана не должен был бы ступить на территорию поместья.

Но Челлос, заметив её взгляд, непринуждённо кивнул в знак приветствия. В этот миг Эрель всё поняла.

Баркан Хамаш. Этот мужчина следил за каждым её шагом.

Если бы он захотел, он мог бы узнать обо всё, что она делает. Говорить что-либо плохое о Масака было бы глупо, особенно учитывая жестокость, таившуюся за его вечной улыбкой.

— Хм, довольно! Есть ли смысл с тобой разговаривать?

Не ведая ни о чём, Беатрис раздражалась из-за отсутствия ожидаемой реакции. Отодвинув недопитой чай, она резко поднялась.

— С чаем покончено. Пойдём гулять!

Майкл предупреждал их не выходить из-за Китан, замеченного на рынке, но Беатрис было всё равно. Она была уверена, что никакое мерзкое чудовище не посмеет к ней прикоснуться. На то у неё были свои причины.

— Гулять? Куда?

Эрель нахмурилась, удивлённая внезапным предложением. Но если Беатрис что-то приходило в голову, её уже было не остановить.

— Ты же мне обещала! Мы собирались заглянуть в новый магазин шляп мадам Дрикки, не забыла?

«Нет, я ничего такого не обещала». Хотя Эрель и не слышала новостей о Китан, выходить ей всё равно не хотелось. Сам факт того, что поблизости шнырял подручный Баркана, заставлял её нервничать.

— Давай в другой раз, Беатрис. Я сегодня немного устала.

— …Что с тобой такое?

Но Беатрис не собиралась так легко сдаваться. Вид Эрель, сидевшей словно изваяние, лишь распалял её упрямство.

— Ты же сама этого ждала несколько недель! Ты даже бронь сделала. Так с чего это вдруг передумала?

В глазах Беатрис уже загорались искорки подозрения. Она считала, что знает Эрель Элоренс как облупленную, но сегодня та вела себя совершенно незнакомо.

Обычно к этому моменту настойчивость Беатрис брала верх, и Эрель нехотя соглашалась, с лёгкой неохотой следуя за ней. Но сегодня она была будто другая, и терпение Беатрис подходило к концу.

— Эрель Элоренс, ты вообще понимаешь, как странно себя ведёшь? Ты даже по имени меня не назвала, а теперь тебе не интересны шляпки от мадам Дрикки, которые ты обожаешь. Что с тобой происходит?

Дальше тянуть было нельзя. Перспектива оказаться на виду у Баркана пугала, но куда важнее было развеять нарастающие подозрения Беатрис. Будучи её ближайшей подругой, она могла стать серьёзной проблемой, заподозрив неладное.

«Нельзя позволить ей догадаться, что я не настоящая Эрель.»

Наконец, Эрель поднялась, решив, что лучше уступить. Она тихо вздохнула и притворно поёжилась, опустив взгляд.

— Ладно, пойдём, только быстро. Мне что-то зябко, не хочется долго быть на улице.

— Разумеется. Не бойся.

Добившись своего, Беатрис сладко улыбнулась, словно и не была только что столь несговорчивой. Она взяла Эрель под руку и грациозно взобралась в карету, на которой приехала.

Пока Беатрис тащила её за собой, Эрель продолжала осматриваться. Но подручный Баркана будто испарился — его розовые волосы больше не было видно. Ничего не случилось вплоть до их отъезда из поместья.

— Фух…

Эрель невольно выдохнула с облегчением. Когда в окно кареты ворвался свежий лесной воздух, она почувствовала странное облегчение, будто груз с плеч свалился.

И тут она осознала, как сильно задыхалась в последние дни. Хотя её дом был безопасным, постоянная гиперопека семьи утомляла. Находиться под их неусыпным наблюдением 24/7 оказалось утомительнее, чем она думала.

— Видишь? Разве не легче стало, когда вырвалась на волю?

Беатрис с усмешкой взглянула на Эрель, заметив, что та немного оживилась. Но даже её поддразнивание теперь не раздражало, и Эрель впервые за день улыбнулась.

— Ага. Действительно, легче.

Беатрис задержала взгляд на улыбающемся лице подруги. Её глаза были похожи на кошачьи — загадочные, в которых невозможно было прочесть, о чём она думает на самом деле.

Эрель уже готова была начать оправдываться под этим взглядом, как неожиданно прозвучал звук системного оповещения.

[Уровень симпатии Беатрис повысился на 8.]

Эрель смутил этот внезапный рост симпатии. В тот же миг Беатрис опустила глаза и извинилась.

— Прости за мои слова ранее.

— А?

— Насчёт Лисервы. Ты, наверное, и так была напугана, а я ещё больше тебя взволновала. Извини.

Неожиданное раскаяние Беатрис оставило Эрель в лёгком ступоре, но поскольку оно было не неприятным, та легко кивнула.

— Всё в порядке. Наверное, ты сказала это из-за беспокойства обо мне.

— Но запомни: Масака и впрямь не считают Лисерва за людей. Это правда.

Беатрис произнесла это, глядя в окно, её тон был сух, но наполнен смыслом, который трудно было игнорировать.

— Что ты имеешь в виду?

Почувствовав нечто необычное в её голосе, Эрель переспросила. Беатрис слабо улыбнулась и отмахнулась.

— Да ничего. Не все Масака такие. Наверняка среди них есть и порядочные, верно?

— …К чему ты клонишь?

Эрель показались странными эти переменчивые речи и поведение, и она потребовала чёткого ответа. Но вместо ответа Беатрис замолчала, погружённая в мысли. А затем, ни с того ни с сего, завела речь о том, кого рядом не было.

— Рел, ты помнишь моего младшего брата?

— Что?

С чего это Беатрис вдруг заговорила о брате? Беседа скакала так хаотично, что у Эрель начала разбаливаться голова.

Эрель отчаянно хотелось спросить, о чём та вообще говорит, но сейчас было не время давить. Если «настоящая Эрель» ранее обсуждала с Беатрис что-то подобное, неверный вопрос мог вызвать подозрения.

— Вижу, не помнишь. Что ж, вы виделись всего раз, ещё детьми.

К счастью, Беатрис неверно истолковала её молчание и пожала плечами. И на этом разговор о брате завершился.

— Мы уже приехали. Похоже, сегодня без пробок.

Беатрис вовремя сменила тему, взглянув на улицу. Как она и сказала, карета уже прибыла на оживлённую рыночную площадь.

— Ну, поехали.

Едва кучер открыл дверцу, Беатрис выпрыгнула из кареты и надменно мотнула подбородком в сторону Эрель.

— Ты же говорила, что надо побыстрее? Пошли.

— …Верно.

Эрель не покидало чувство, что Беатрис просто таскает её за собой, и это вызывало беспокойство. Но если она хотела поскорее от неё избавиться, пришлось покорно следовать за ней.

К счастью, шляпный магазин был недалеко. Свернув с главной улицы, они увидели мятную вывеску с золотой отделкой.

— Ну как? Разве не прелесть?

Беатрис, ринувшаяся прямо к витрине, обернулась к Эрель с торжествующей ухмылкой. Та, последовав за её взглядом, не смогла сдержать восхищённого вздоха.

— Ох…

Шляпы были настоящими произведениями искусства. Широкополые модели белого, тёмно-зелёного и нежно-розового цвета были украшены сверкающими самоцветами, перьями, кружевами, цветами и лентами, сложенными в изящные узоры.

Яркие краски и ослепительные украшения были почти подавляющими в своей красоте. Теперь Эрель наконец поняла, почему Беатрис так настаивала на этом визите.

— Видишь? Я же говорила, что тебе понравится. Это же твой стиль, верно?

Беатрис довольно рассмеялась, наблюдая, как у Эрель загораются глаза, и легонько подтолкнула её в спину.

— Ну же, пойдем.

Показалось ли ей? Эрель почувствовала необычный натиск в руке Беатрис, подталкивающей её вперёд. Хотя это и было странно, она всё же переступила порог магазина.

Дзинь-линь…

В воздухе повис нежный звон колокольчика, смешавшись с элегантным ароматом свечей. Но ни одного сотрудника, чтобы встретить их, видно не было.

— Они закрыты?

— Не может быть. Я же бронировала, не забыла?

Беатрис твёрдо это отрицала и, шагнув внутрь, плюхнулась на центральный диван, забросив ногу на ногу.

— Есть тут кто?

Её резкий голос прозвучал в магазине, но ответа по-прежнему не последовало.

— …Что за бессмыслица.

Беатрис пробормотала что-то себе под нос, окидывая взглядом жутковато безмолвную лавку. Затем она поднялась и принялась осматривать каждый угол, словно не могла успокоиться, пока не убедится лично.

Пока Беатрис бродила по залу, Эрель, уже осмотрев шляпы, почувствовала желание поскорее вернуться домой. Она лениво ждала, надеясь, что Беатрис остынет, но та не возвращалась, и Эрель неохотно двинулась вглубь магазина.

— Беатрис?

Её зов остался без ответа. К этому моменту Эрель начала слегка волноваться. Она прошла по узкому длинному коридору, углубляясь дальше.

Эта зона была закрыта для посетителей. Но поскольку вокруг не было ни души из персонала, чтобы остановить её, Эрель продолжила путь.

— Где ты, Беатрис?

Пройдя мимо просторной кладовой и комнаты для персонала, она наконец увидела в конце коридора дверь в подсобку. Перед ней, застывшая как вкопанная, стояла Беатрис.

— Что случилось?

Эрель подошла к ней, но тут же сама замерла, услышав странные звуки, доносившиеся из-за приоткрытой двери подсобки, прямо перед алыми туфлями Беатрис.

Звук был странным, словно что-то мокрое шлёпалось о липкую лужу, или хлюпала разминаемая грязь. То, что можно было бы принять за обычный фоновый шум, ничего особо тревожного.

Но настоящей проблемой было рычание, перемежающееся с этими хлюпающими звуками. Что-то за дверью грубо рычало, временами раздавались влажные чавкающие звуки, будто дикий зверь вгрызался в сырое мясо.

— Ре… Рел…

Голос Беатрис дрожал и был едва слышен. С её позиции ей чуть виднелось, что творится внутри подсобки, а значит, она стала свидетельницей чего-то ужасного. Слёзы текли по её лицу, а губы тряслись.

— Ки… тан.

В тот миг, когда Эрель разобрала название, беззвучно сорвавшееся с губ Беатрис, по её спине пробежал холодок. Инстинктивно она прикрыла рот рукой, отступая назад.

«Боже правый».

Этого не может быть. Китан здесь, в магазине?

И тут до Эрель наконец дошло. Почему в шляпном магазине мадам Дрикки не было сотрудников. И… чем именно Китан лакомился за той железной дверью.

Китан — плотоядные чудовища, что существовали только в «Спасении».

Согласно легенде, злой бог Авихушан завидовал всеобщей любви к богу Хашиве. И дабы уничтожить то, что Хашива ценил больше всего — человечество, — Авихушан создал Китан.

Их кожа была твёрдой, как железо, непробиваемой для мечей или стрел, а острые клыки и когти могли разорвать доспехи в клочья. Даже один-единственный Китан мог за ночь уничтожить целую деревню.

И одно из этих созданий сейчас пряталось за дверью, пожирая то, что, скорее всего, было телами персонала магазина.

«Этого не может быть».

Разум Эрель лихорадочно работал. Это же оживлённый рынок, внутри популярного магазина. Как Китан, появляющийся лишь на окраинах, мог пробраться сюда?

Это было выше всякого понимания, совершенно нелогично. Но тошнотворное зловоние и свирепое рычание, просачивавшиеся из-за двери, было невозможно отрицать.

Хрясь, хлюп, хрусть?

Пока Эрель стояла в оцепенении, звук жевания внутри внезапно прекратился. Тяжёлые шаги приблизились к двери, а затем послышалось как зверь громко задышал, будто тварь пыталась учуять малейший запах.

Последовала леденящая душу тишина. Но внезапно оглушительный рёв, полный злобы, обрушился на уши Эрель.

— Рррраааааа!!!

К удивлению, Эрель, первой среагировала Беатрис. Несмотря на то, что мгновение назад она была парализована страхом, теперь она с быстротой молнии бросилась к двери. Приоткрытая дверь с грохотом захлопнулась, на мгновение заблокировав Китан.

— Быстрее, быстрее!!

Эрель не нужно было повторять. Её тело среагировало инстинктивно, она бросилась к ручке, повернула её и задвинула верхний засов.

Раздался отчётливый щелчок, и дверь заблокировалась. Беатрис, отскочившая назад, рухнула на пол. Почти тут же раздался оглушительный удар.

БА-БАХ!

Эрель рефлекторно заткнула уши, её лицо побелело. Это был не просто звук удара зверя о дверь — казалось, будто в железную дверь врезался небольшой автомобиль.

Чудо, что Беатрис успела отскочить от двери. Не сделай она этого, от удара её могло отбросить, сломав кости или того хуже.

Увидев Китан так близко, отделённого всего одной дверью, Эрель по-настоящему осознала то, что никогда полностью не понимала, играя в игру на мониторе: почему этих тварей называют бичом человечества.

[Дзинь! Активен побочный квест «Я не хочу умирать здесь!».]

[Побочный квест «Я не хочу умирать здесь!»: Выберитесь из шляпного магазина, захваченного Китан, и останьтесь в живых. За успешное выполнение будет выдан случайный приз.]

Пока она стояла в оцепенении, перед Эрель внезапно возникло окно задания.

«Что сейчас?»

Словно миссий было мало, теперь ещё и побочный квест активировался. Кто стоял за этими заданиями и какова была их цель?

Но сейчас было не время размышлять об этом. Китан, взбешённый тем, что упустил добычу, за дверью впадал во всё большее бешенство.

Лязг! Рык! Шшш-кссс!!!

Сначала тварь, казалось, была озадачена, когда дверь захлопнулась, но теперь с каждой секундой она зверела всё сильнее.

БУМ! ТРРРАААСС!

С каждым ударом Китан толстая железная дверь заметно прогибалась внутрь. Было ясно, что она долго не выдержит. Если эта тварь вырвется, шансы Эрель и Беатрис выжить будут равны нулю.

— Вставай, Беатрис! Нам нужно выбираться отсюда!

Эрель торопливо ухватила Беатрис за руку и попыталась поднять её. Если бы им удалось просто вырваться из шляпной лавки, они могли бы добраться до оживлённой главной улицы и позвать на помощь. Прибыла бы городская стража, можно было бы запросить поддержку у кого-то из ближайших Масака…

«Ах».

В тот миг, когда она подумала о «ближайших Масака», лицо Эрель исказилось от отвращения. В памяти мелькнул образ того мужчины, опасного и пленительного, как ядовитая змея.

Но сейчас было не время вредничать. Как ни ужасно было стать собственностью Масака, это всё равно в десять раз лучше, чем быть разорванной на куски и съеденной заживо Китан.

— Беатрис, нам нужно бежать! Немедленно!!

Эрель снова схватила Беатрис за руку, но, сделав несколько шагов, та подкосилась и рухнула на пол. Она бессмысленно уставилась перед собой, что-то беззвучно бормоча.

— Этого… этого не должно было случиться. Они лишь хотели напугать меня…

— Напугать? О чём ты?

Эрель нахмурилась и резко спросила. Чутьё подсказывало ей, что нельзя просто так пропустить мимо ушей слова Беатрис — они казались важными.

Скрииип!! Ррррааа!!

Тем временем Китан продолжал долбить в дверь кладовой с ужасающей силой. Петли трещали, дверь была сильно помята, и в ней образовалась узкая щель. Сквозь неё просунулась бледная, с когтями рука, раздвигая створки.

Скри-и-ип, скре-е-ет—

С оглушительным металлическим скрежетом дверь поддалась ещё сильнее. И сквозь эту щель Эрель впервые увидела его — Китан, бич человечества.

С первого взгляда он напоминал голого, истощённого мужчину средних лет. И всё же, даже сгорбившись на четвереньках, он был ростом под три метра. Его раздутый живот волочился по полу, а длинные тонкие конечности придавали ему чудовищное сходство с пауком-переростком.

Но эти тощие конечности были крепки, как железо, а когти, куда острее и длиннее любого кинжала, могли разорвать плоть, как мягкий тофу, одним касанием.

Ррррх.

Голова и глаза Китан были неестественно малы по сравнению с массивным телом, что делало его ещё более чудовищным. Но под этими крошечными глазницами зияла несоразмерно широкая пасть, растянутая до ушей, обнажая ряды острых зубов, с которых капала слюна.

Эрель смотрела на капли слюны, падающие на пол, и вдруг её глаза сузились от внезапного осознания. На шее твари было нечто странное — странная отметина, которую она раньше не замечала.

«Следы от цепей?»

Кожа Китан была так прочна, что обычное оружие не могло её пробить, но на шее виднелись глубокие следы от цепей, словно кто-то сильный туго связывал его.

Но сейчас было не время размышлять о шрамах твари. Когда Эрель подняла взгляд, она встретилась с его маленькими, кроваво-красными глазами. Глазами, казалось бы, лишёнными всякого разума, но в миг встречи с её взглядом Китан жутко ухмыльнулся.

— Рррраааа!!!

Бежать! Её тело среагировало раньше, чем ум. Но едва Эрель заставила свои тяжёлые ноги двинуться, Китан вырвался из разбитой двери кладовки и ринулся за ней.

— Раааа!!

Не успела она сделать и пары шагов, как поняла — он уже прямо за спиной.

— Рел!!!

Беатрис, до этого парализованная страхом, пронзительно вскрикнула. Эрель отчаянно бежала, не имея даже сил оглянуться, но длинная тень на стене открывала ей мрачную правду.

Китан сократил дистанцию и занёс острые когти для удара. Он был слишком близко, чтобы уклониться. Когда тень его руки взметнулась, словно кнут, Эрель зажмурилась, готовясь к удару.

«Неужели я умру вот так?»

Последним в её мысленном взоре возникла её семья — семья Эрель, не её собственная. Видимо, она всё же сильно к ним привязалась. Как трагично и жалко, что в последние мгновения она думала о семье игрового персонажа, а не о своей.

Но, похоже, игра «Спасение» была не готова позволить ей умереть так скоро. Прежде чем когти Китан могли разорвать её на части, откуда-то поблизости прозвучал мягкий голос молодого человека.

— Стоять.

Эрель, приготовившаяся к смерти, почувствовала странную растерянность. Боль, которую она ожидала, так и не пришла.

Осторожно она открыла глаза и оглянулась. Прямо перед ней ужасающие когти Китан замерли в сантиметрах от её тела. Поражённая, Эрель отшатнулась, чуть не падая, как чья-то нежная рука обвила её талию, поддерживая.

— Ты в порядке?

Неожиданное прикосновение заставило её вздрогнуть. Нервы всё ещё были натянуты после погони.

Шлёп—!!

Не задумываясь, она оттолкнула его руку и повернулась лицом к незнакомцу. Это был молодой человек с черными как смоль волосами, прохладный и красивый, как полумесяц.

— Ого, тебя, должно быть, сильно напугали.

Мужчина усмехнулся, глядя на руку, которую она только что ударила. Затем, не колеблясь, он небрежно подошёл к Китан и легко пнул его.

Тварь, что ещё мгновение назад буйствовала и рычала, теперь застыла на месте, неподвижная, будто обращённая в камень. Лишь её налитые кровью глаза, бешено вращающиеся, выдавали кровожадность.

«Этот мужчина — тоже Масака?»

Всё ещё в шоке, Эрель уставилась на юношу, появившегося так внезапно. Он улыбался ей, мягкой, юношеской улыбкой, что напоминала о первой любви летним днём.

— Не волнуйся. Теперь ты в безопасности, сестрёнка.

… Кого он назвал сестрёнкой? Эрель смущённо моргнула, озадаченная его обращением, будто они были знакомы сто лет. Она пригляделась к его лицу внимательнее и застыла, словно поражённая молнией.

— Миррдал?

К её собственному удивлению его имя выскользнуло из её уст, словно она чихнула. Но вместо того чтобы озадачиться, лицо юноши озарилось радостью, и он улыбнулся ещё ярче.

— Ты помнишь меня? У тебя память получше, чем я думал.

Конечно, она помнила его. Его звали Миррдал Хамаш, один из персонажей, которых Рэён «завоёвывала» в «Спасении», когда была обычным игроком.

Эрель и в страшном сне не могла подумать, что столкнётся с Миррдалом здесь. Она смотрела на него, словно на знаменитость у своего порога, и заметила, что он несколько отличается от её воспоминаний.

«Он выглядит намного моложе, чем я помню.»

Верно. Хотя Миррдал и не был главным фаворитом Рэён, он определённо был одним из тех, кто ей нравился. Но причина, по которой она не узнала его сразу, была проста: он выглядел моложе.

Тот Миррдал Хамаш, которого знала Рэён, был зрелым мужчиной лет тридцати. Он идеально соответствовал её вкусу — тёплый характер в сочетании с тёмным, скрытым прошлым.

Но Миррдал, стоящий перед ней, выглядел на двадцать, не больше. Его лицо всё ещё хранило юношеские черты того, кто лишь недавно вступил во взрослую жизнь, без намёка на эмоциональные шрамы, когда-то его определявшие. Юношеская надменность в его прохладном взгляде казалась незнакомой — будто она смотрела на другого человека.

Поразительно, как много может изменить один лишь взгляд. Не зря говорят, что глаза — зеркало души.

— Давно не виделись, сестрёнка Эрель.

В этот момент Миррдал заговорил с ней, выводя её из оцепенения. Он, конечно, не знал, кто такая Рэён, но явно знал Эрель Элоренс.

К несчастью.

— Похоже, я прибыл как раз вовремя.

Миррдал небрежно облокотился на уродливо выгнутый коленный сустав Китана, словно это был всего лишь предмет мебели. Он спокойно снял шляпу и поправил волосы, не выказывая ни малейшей озабоченности, что Китан может в любой момент двинуться или атаковать его.

Но Эрель знала правду. Уверенность Миррдала была не безрассудством — она проистекала из осознания собственной силы.

«Повелитель Теней».

Эрель припомнила его прозвище. Подобно тому, как Баркан мог свободно использовать силу огня, Миррдал обладал способностью контролировать тени. Если точнее, он мог манипулировать их телами через их же тени.

Пока эта мысль проносилась в её голове, Миррдал неспешно отступил на шаг, создавая дистанцию между собой и Китаном. Затем, уставившись на неё своими яркими пурпурными глазами, он тихо прошептал:

— Закрой глаза, сестрёнка Эрель.

Любой другой мог бы счесть его слова странными, но Эрель, знавшая способности Миррдала, быстро закрыла глаза. В тот же миг она услышала, как он щёлкнул пальцами.

За этим последовал леденящий душу звук, будто кто-то резал прочную кожу острым оружием. Затем тяжёлый грохот прокатился по комнате, словно массивная полка рухнула на пол.

Эрель инстинктивно открыла глаза и тут же пожалела об этом. Перед ней предстал ужасающий труп Китана с почти отсечённой шеей, будто он сам себе перерезал горло.

— Аааааххх!!!

Крик, похожий на крик человека в припадке, вырвался рядом. Лишь тогда Эрель вспомнила о присутствии Беатрис.

Пока Эрель убегала от Китана, Беатрис лежала в углу, подкошенные ноги отказывались идти. А когда Эрель была в шаге от гибели, Беатрис потеряла сознание. Даже для такой эгоистки, как она, смотреть, как подругу чуть не разрывают на куски, должно было быть непосильным.

Беатрис ненадолго отключилась, но очнулась — в самый неподходящий момент. В полудрёме открыв глаза, она стала свидетельницей ужасающей сцены: Китан под контролем Миррдала перерезал себе горло.

Его синеватая, морщинистая кожа расходилась, обнажая пульсирующие вены под ней. Вонь его крови смешивалась со зловонием трупов, которые он пожирал.

— Ух, уууххх!!!

Беатрис, знатная барышня, не выдержала такого зрелища. Она согнулась пополам и её стошнило, по её лицу текли слёзы.

— Беатрис! Ты в порядке?

Испуганная, Эрель быстро бросилась к ней, придерживая её длинные волосы и нежно похлопывая по спине. Беатрис, опираясь на Эрель, закончила блевать и подняла взгляд. Её фиалковые глаза, полные слёз, к удивлению, Эрель, были устремлены не на неё, а на Миррдала.

— Ты… ты… проклятый демон!!!

P.S. хотела загрузить "красавчиков -китан" которых выдал ИИ но увы....

— Проклятый демон? Разве так говорят с младшим братом?

Несмотря на внезапный взрыв Беатрис, Миррдал даже не дрогнул. Вместо этого он ответил кривой ухмылкой, что только сильнее взбесило Беатрис.

— Почему ты так поздно появился? Мы чуть не погибли из-за тебя!

Беатрис размахивала руками и гневно тыкала пальцем, как вдруг застыла на полуслове, словно сломанные часы. Нелепая поза делала её довольно комичной, но широко раскрытые глаза выдавали, что это не её добрая воля.

— Сестрёнка Беа, разве не дурной тон так шуметь на публике? Мать потратила столько времени, обучая тебя манерам, но, видимо, тебе ещё есть куда расти.

Миррдал усмехнулся, дразня её, и постучал указательным пальцем по её лбу. Эрель, наблюдая в шаге позади, наконец заметила, как похожи их черты. Пусть цвет волос и различался, но их яркие фиалковые глаза были неоспоримо одинаковы.

«Боже мой.»

До Эрель наконец дошло, и она беззвучно ахнула от шока. Это было поистине неожиданное открытие. Младший брат Беатрис… оказался Масака.

«И не просто Масака — а Миррдал Хамаш».

Как раз в этот момент Миррдал перевёл на неё взгляд, и их глаза встретились. В тот миг Эрель смогла подтвердить его информацию.

[Обнаружен объект завоевания, Миррдал Хамаш.]

[Миррдал Хамаш: Текущий уровень симпатии 59]

Эрель удивилась, насколько высоким был его уровень симпатии, но также отметила и фамилию, прикреплённую к его имени.

«Его фамилия отличается от фамилии Беатрис».

В норме его имя было бы длинным, вроде Миррдал Саммер Олбрам-что-то-там… Но поскольку он - Масака, рождённый от человека, он считался ребенком бога Хашивы, которые не использовали человеческих фамилий. Вместо этого они брали уникальную фамилию Масака — «Хамаш».

В обычной ситуации Эрель избегала бы встречи с Масака, даже если бы это был знакомый персонаж. Но сейчас она испытывала безмерную благодарность за присутствие Миррдала. Не будь его, её бы живьём сожрал Китан.

— Сестрёнка Эрель.

Миррдал окликнул её, как раз, когда Беатрис притихла.

— Теперь, когда помеха устранена, не стоит ли нам поздороваться как следует? Рад тебя видеть.

Его обаятельная улыбка создавала впечатление, будто ничего и не произошло. Но Эрель не могла расслабиться.

Известный ей Миррдал был персонажем, вызывающим инстинкты защиты, подобно младшему брату. Но стоило тебе утратить бдительность и обнажить слабость, как он превращался в хищника, не колеблясь бросающегося на горло. Несмотря на осторожность в её взгляде, Миррдал внешне не отреагировал.

— Ты всегда была прекрасна, но стала ещё ослепительнее.

Миррдал тепло улыбнулся и опустил свои длинные ресницы. Его глаза, скрытые в тени, сверкали напряжённостью, когда фиалковый взор сфокусировался на её маленьком личике.

— Я рад, что ты меня помнишь, хоть мы и встречались мельком в детстве.

Эрель слегка нахмурилась от его слов. В её нынешнем положении, когда приходилось быстро схватывать суть, нравилось ей это или нет, она быстро поняла ситуацию.

«Ты помнишь моего младшего брата?»

Внезапно в памяти всплыл вопрос Беатрис из кареты. Беатрис была одной из немногих давних подруг Эрель, так что, нравилось им это или нет, они наверняка навещали поместья друг друга и встречались с семьями.

«Но это было давно.»

По тому, как Миррдал постоянно ссылался на детские воспоминания, всё было ясно. Вряд ли у него тогда была какая-то осмысленная связь с Эрель. Для него она была всего лишь одной из подруг сестры.

Но причина его внезапной фамильярности была очевидна. Должно быть, он уже знал, что Эрель Элоренс — Лисерва.

Возможно, он слышал об этом от сестры Беатрис или узнал через шум, поднятый публичными притязаниями Баркана на неё. Так или иначе, это было не к добру.

С точки зрения Эрель, и Китан, и Масака были не чем иным, как хищниками, жаждущими её поглотить.

— Нет нужды так осторожничать. Мы ведь не чужие.

Миррдал, всё ещё юный, был более наглым, чем она помнила. Несмотря на отсутствие общих воспоминаний, он без тени смущения вспоминал прошлое. Даже Беатрис, застывшая как кукла, казалось, была ошарашена его наглостью.

— Дай подумать… похоже, тебе нравятся такие шляпки?

Было очевидно, что Миррдал пытался развеять её подозрения. Ища самую безопасную тему, его взгляд упал на красочные шляпки поблизости.

— Женщины обычно любят такие вещи?

Миррдал был высок — настолько, что, когда он приблизился, над головой Эрель легла длинная тень. Ей стало не по себе, словно она попала в зону его контроля. Она едва заметно отступила, отвечая, как можно небрежнее.

— Ну, они красивые. Яркие, как весна, и похожи на цветы.

На мгновение во взгляде Миррдала, наблюдавшего, как она выходит из его тени, мелькнуло нечто нечитаемое. Затем, с плавной грацией, он поднял мятного цвета чепчик, украшенный струящимися лентами.

— Яркие, как весна, и прекрасные, как цветы… кажется, это вполне похоже на тебя.

Миррдал поднёс чепчик к ней, словно примеряя, как он будет смотреться на ней. Его глаза сузились с почти художественной оценкой.

— С такими прекрасными волосами тебе будет к лицу любая.

Его слова были сладки, и, хотя было ясно, что это не более чем лесть, его взгляд казался искренне восхищённым. Таким взглядом можно было заставить любую женщину покраснеть и заставить её сердце биться чаще.

Но тут Эрель заметила нечто тревожное. На руке, держащей чепчик, был слабый след — след от цепи.

«Это…»

Она видела его раньше. Такой же след был на шее Китана, что напал на неё.

В тот миг её сознании озарила ужасная догадка.

«Неужели?»

С самого начала что-то было не так. ВС самого начала Беатрис настаивала, чтобы Эрель шла с ней в шляпный магазин мадам Дрикки, утверждая, что это абсолютно необходимо. Она бродила, казалось бы, по пустому магазину, словно кого-то ища.

Всё указывало на один вывод: Беатрис с самого начала планировала передать Эрель своему брату. Возможно, она пообещала что-то Миррдалу взамен или, может, искренне верила, что это для блага Эрель.

Какой бы ни была причина, было ясно, что всё это было спланировано — по крайней мере, до определённого момента. Но реакция Беатрис после обнаружения Китана была подлинной. Она пролила настоящие слёзы, увидев тела, оставленные чудовищем. И когда Эрель отчаянно тащила её за собой, та была слишком напугана, чтобы даже нормально идти.

«Она сказала: 'Они лишь хотели напугать меня…'»

Теперь брошенная фраза Беатрис обрела смысл.

Судя по тому, что Беатрис рассеянно пробормотала, таков был изначальный план.

Сначала она должна была привести Эрель в шляпный магазин и притвориться, что они просто делают покупки. В тот момент Миррдал бы выпустил уже пойманного им Китана, позволив тому буйствовать.

«Вероятно, они договорились избежать жертв.»

Беатрис не была настолько жестока. Иначе не было бы причин так яростно реагировать при виде Миррдала.

Она собиралась обрушить на него проклятия, называя проклятым отродьем демона. Отвращение и ужас в её взгляде невозможно было подделать.

Вероятно, изначальный план заключался в том, что Миррдал спасёт Эрель до того, как Китан сможет причинить ей вред. Так он завоюет её доверие и симпатию, в конечном счёте сделав своей Лисервой. Это был самый клишированный и предсказуемый метод.

Но почему план изменился на полпути? Эрель нахмурилась, находя это странным. Проследив за её взглядом, Миррдал заметил кое-что, оставшееся на его руке.

— О нет.

Миррдал, хоть и юный, обладал острым чутьём. Он быстро осознал, почему Эрель так пристально смотрела на его руку.

— Ты заметила, да?

Словно чернила, впитывающиеся в белый платок, горькая улыбка расползлась по некогда безмятежному лицу Миррдала.

— Вот почему я не люблю людей, которые быстро соображают.

Не успела она отреагировать, как чепчик внезапно оказался на голове Эрель, и в мгновение ока большая рука Миррдала накрыла тенью всё её лицо.

— Почему ты такая хорошенькая? Так и хочется утащить тебя с собой.

Миррдал озорно улыбнулся, его глаза-полумесяцы подмигнули, и он игриво потрогал щёку Эрель. Та попыталась вывернуться от его прикосновения, но уже была прочно удержана в его тени.

— Чепчик тебе идеально идёт, — сказал Миррдал, поправляя его на её слегка склонённой голове. Затем, леденяще нежно, он взял её руку.

— Я куплю тебе сотню таких чепчиков. Так что выбери меня.

С этими словами он взял её руку, словно даму на балу. Эрель, полностью под его влиянием, не имела выбора, кроме как следовать за ним, как марионетка.

Его руки были большими и сильными. Осознание того, что она попала в его хватку, заставляло сердце обрываться, словно её заковали в кандалы. Но Миррдал, казалось, был весьма доволен ощущением её маленькой, нежной руки в своей.

[Дзинь! Уровень симпатии Миррдала повысился на 3.]

Подержав её руку ещё несколько мгновений, Миррдал дерзко переплел свои пальцы с её пальцами. Он сияющее улыбнулся Эрель и повёл её к чёрному ходу.

Из-за двери доносился слабый стук копыт. Вероятно, карета уже ждала там. Теперь, когда его план был полностью раскрыт, стало ясно, что Миррдал намеревался похитить Эрель.

— Боже правый.

Эрель ужаснулась. Она не ожидала, что Миррдал окажется настолько безрассуден, чтобы попытаться утащить её силой.

Знакомый ей Миррдал не был тем, кто идёт на подобный риск. Обычно он придумал бы более хитроумный план, выделив достаточно времени, чтобы уговорить её, либо тихо увести. Особенно сейчас, когда Баркан публично объявил её своей, Миррдал должен был быть ещё осторожнее.

Эрель посмотрела на него, заметив его гладкие, небритые щёки и всё ещё мягкую линию подбородка. И тогда она поняла: эта дерзость Миррдала проистекала целиком из его неопытности и того, что он ещё ни разу не вкушал горечь поражения.

Несмотря на то, что он был Масака, как и Баркан, Миррдал был значительно моложе, менее опытен и не так силён. Всё, что у него действительно было, — это уверенность и бравада, приходящие с юношеской энергией.

Она не могла позволить себе быть увлечённой этой безрассудностью. В отличие от него, кому в данный момент бояться было нечего, у Эрель было многое, что нужно было защитить.

«Мне нужно правильно разыграть эту партию.»

Эрель попыталась сосредоточиться и взять себя в руки. Любой другой на её месте, вероятно, был бы подавлен. Её тело не двигалось так, как она хотела, а Миррдал ловко манипулировал ею словами.

Но Эрель уже многое знала о Миррдале — достаточно, чтобы помнить даже о небольшом изъяне в его способностях.

«Тени никогда не устоят перед светом.»

С огромным усилием Эрель метнула взгляд по магазину. К счастью, в шляпной лавке было полно ламп, расставленных для создания уютной атмосферы.

Заметив это, она медленно начала шевелить руками и ногами, проверяя, не скованы ли они. К её удаче, левая ступня, купавшаяся в прямом свете, оказалась вне досягаемости силы Миррдала.

И в тот самый миг, когда он уже готовился вытащить её через чёрный ход, Эрель совершила отчаянный рывок. Всё её предыдущее медленное движение было лишь маскировкой для одного резкого удара. Она изо всех сил пнула левой ногой ближайшую лампу.

— …!!

Лампа взлетела в воздух, её пламя вспыхнуло ярче. Свет был не самым сильным, но его хватило, чтобы на мгновение ошеломить Миррдала.

— …Ах!!

Эрель почувствовала, как его хватка ослабла. Это длилось всего несколько секунд, но это было драгоценное окно возможностей.

Не раздумывая, Эрель рванула с места. Она должна была вырваться за пределы досягаемости тени Миррдала и его контроля.

Но её тело, только что освобождённое от его влияния, не слушалось так, как хотелось. В довершение всего, её туфли на каблуках зацепились за ковёр, и она пошатнулась, падая вперёд.

— Ай!!

Эрель ударилась коленом о мраморный пол, и боль была настолько острой, что она не могла даже вымолвить слова. Впервые она осознала, что иногда боль бывает настолько всепоглощающей, что лишает дара речи.

Неужели она повредила сустав от удара? Она не могла встать, не то что бежать. Она застыла на месте, охваченная страхом, что с её телом случилось нечто ужасное.

— Честное слово…

Голос, неожиданно прозвучавший сзади, заставил её кровь похолодеть. Всё ещё лежа на полу, она подняла голову и увидела длинную тень, накрывшую её целиком.

— Ты непослушная девочка. Похоже, тебе нужно преподать хороший урок.

[Дзинь! Уровень симпатии Миррдала понизился на 2.]

В тот же миг, когда прозвучало это уничижительное оповещение, Миррдал с горькой ухмылкой протянул руку. Увидев это, Эрель побледнела от предчувствия неминуемой опасности.

«Меня снова поймают.»

Хотя она знала, что сопротивление бесполезно, Эрель съёжилась, пытаясь избежать его прикосновения. Как раз, когда его большая рука была готова схватить её беспомощное плечо —

БА-БАХ!!

Мощный взрыв пламени вспыхнул прямо перед ними, куда больше и ярче, чем лампа, которую она пнула. Миррдал, тянувшийся к Эрель, едва избежал того, чтобы у него полностью не обгорели волосы.

— Ух!!

Миррдал быстро отдёрнул руку, сквозь стиснутые зубы вырвался болезненный стон. Хотя его рефлексы были остры, будучи Масака, некогда гладкая кожа на его руке теперь была ярко-красной и воспалённой.

Будь он чуть медленнее, ожог был бы куда серьёзнее. Его бледное лицо мгновенно покраснело от ярости, когда он осознал злой умысел, стоявший за этой атакой.

— Кто ты?!

Скрежеща зубами, Миррдал крикнул яростным тоном. Но вместо ответа по магазину прокатилась сокрушительная волна пламени, словно готовая разнести всё кругом.

БУУУМ—!!!

Звуки бьющегося стекла и взрывов, смешавшиеся с рёвом огня, оглушительно раскатились по помещению. Эрель инстинктивно пригнулась и прижалась к полу, накрыв голову руками.

Она не понимала, что происходит. Её распущенные волосы разметались в горячем воздухе, застилая обзор. И всё же обжигающий жар, окруживший её, был пугающе реален.

— Ах…

Внезапно кто-то схватил обе руки Эрель и поднял её на ноги. Руки были такими же большими и сильными, как у Миррдала, но гораздо, гораздо горячее.

— Ты и лежащая выглядишь довольно мило.

Сладкий голос прошептал ей на ухо, заставив Эрель содрогнуться, пока она была ещё в ступоре.

— В следующий раз падай на колени только передо мной. В идеале — голеньком.

Даже в дезориентированном состоянии этот непристойный комментарий заставил Эрель скривиться. Хотя незнакомец и помог ей подняться, колено пульсировало от боли, не давая возможности стоять самостоятельно. В результате она беспомощно прислонилась к его груди.

— Хм.

Мужчина издал довольный смешок, когда Эрель прильнула к нему, её голова едва доходила до его плеча. Затем он смело притянул её ближе, обвив мускулистой рукой её талию.

— Ты и сегодня пахнешь хорошо.

Склонив голову, прошептал мужчина и прикоснулся губами к её струящимся волосам. Затем закрыв глаза, он глубоко вдохнул, вдыхая её аромат полной грудью.

— Сладкий аромат персиковых цветов, дым, пепел и запах боли и страха… всё, что я люблю.

Баркан цокнул языком, словно разочарованный. Как она могла даже подумать о побеге, источая такой соблазнительный аромат? Этот резкий звук вывел Эрель из оцепенения, и она невольно произнесла его имя.

— …Баркан?

Вопреки ожиданиям, Баркан не разозлился, услышав своё имя. Вместо этого он широко и красиво улыбнулся, будто позабавившись.

— Похоже, мои усилия не прошли даром. Ты меня запомнила.

Эрель нахмурилась, когда он упомянул о посланных цветах. Эрель содрогнулась при воспоминании о доставленных им цветах и о хаосе, который они устроили.

— О? Тебе не нравятся цветы? Может, драгоценности больше придутся по вкусу.

Баркан усмехнулся, словно даже мысль о женщине, предпочитающей роскошь, была для него привлекательна. Его уверенная, чувственная улыбка могла бы покорить других, но Эрель тихо высвободила свою руку из его хватки.

«Он и вправду не в себе.»

К несчастью, место, где они находились, было далеко от идеала. Любимый магазин шляп Беатрис, который та так расхваливала, теперь был полон огня и пепла. Трудно было поверить, что всего мгновение назад здесь были выставлены изящные, прекрасные вещи.

И всё же в этой адской сцене Баркан стоял спокойно, единственный, кто казался незатронутым хаосом, что делало его ещё опаснее. Вся лавка была в огне, но его присутствие было настолько ярким, настолько интенсивным, что Эрель почти не могла оторвать от него взгляд.

— Только что ты прижималась ко мне, а теперь отстраняешься.

Баркан, заметив, как Эрель пытается улизнуть, снова схватил её за руку, притянул к себе, обвиняя в чёрствости. Затем он поднёс её бледные кончики пальцев к своим губам, нежно поцеловал их, а потом игриво прикусил, его выражение лица было любопытствующим.

— Странно. Плоть не должна быть настолько сладкой… Разве так бывает?

[Дзинь! Уровень симпатии Баркана повысился на 2.]

Уровень симпатии Баркана, бывший на дне, немного поднялся. Но Эрель не могла почувствовать от этого никакой радости. Отблеск безумия в его глазах, когда он смеялся и заявлял, что ещё не пробовал человеческую плоть, вызывал у неё тревогу.

Кончики пальцев, которые он укусил, покалывало острое, холодное ощущение. Она не могла отделаться от чувства, что этот безумец не остановится ни перед чем.

— В любом случае, у нас проблема. Цветам свойственно привлекать насекомых, но я не думал, что это случится так скоро.

Глаза Баркана, теперь полуприкрытые, сместились, когда он небрежно посмотрел на что-то. Эрель последовала за его взглядом и увидела лежащего на полу Миррдала.

— Боже мой.

Увидев это, Эрель инстинктивно прикрыла рот рукой. Хотя Миррдал тоже был Масака и не умер, его тело было опалено и покрыто пеплом, представляя жалкое зрелище.

Вид Миррдала, у которого всё ещё было лицо юного мальчика, в таком плачевном состоянии вызвал у неё неприятное чувство. Неосознанно её брови слегка сдвинулись от беспокойства. Баркан, всегда проницательный, уловил едва уловимую перемену в её выражении лица и усмехнулся сбоку.

— Я вмешался, чтобы помочь, раз уж ты, похоже, в беде. Или моё вмешательство нежелательно?

Улыбка на его красивом лице была прежней, но Эрель теперь знала — это была ловушка. Она быстро покачала головой и стала отрицать.

— Н-нет! Вовсе нет. Спасибо за помощь.

— Хм.

Краткая вспышка разочарования промелькнула на лице Баркана. Если бы Эрель показала хотя бы малейший знак защиты Миррдала или намёк на отношения с ним, Баркан, вероятно, воспользовался бы этим.

— Что ж, это облегчение. На мгновение я подумал, что твой вкус склоняется к… этому.

«Этому». Его выбор слов был настолько презрительным, словно Миррдал — несмотря на то, что они одного рода — не стоил и крупицы товарищества.

Но испытание Баркана ещё не закончилось.

— Значит, у тебя нет никакой связи с этим мужчиной?

Он склонил голову, задавая вопрос, его золотые глаза-полумесяцы сверкали недвусмысленным убийственным намерением.

— Он для меня никто.

Эрель с трудом выдавила ответ, её язык заплетался, словно она пыталась говорить под взглядом змеи, готовой к удару.

Она не могла объяснить это логически, но знала — дистанцироваться от Миррдала сейчас было единственным способом выжить для них обоих.

— Не знаешь его? Серьёзно?

— …Да.

Голос Баркана был странно угрожающим, несмотря на дружелюбную улыбку, сопровождавшую его повторный вопрос. Это сбивало с толку — с чего это он допрашивал её, как ревнивый муж о любовной связи? Они же не были близки, какое ему дело?

Но Эрель знала, что Баркан был из Масака, клана, печально известного своими безумцами, и он был самым невменяемым из всех. Помня об этом, Эрель собрала волю в кулак, чтобы не угодить в его ловушку.

— Я правда его не знаю, — повторила она, её голос дрожал, но был твёрд.

Баркан склонил голову, делая вид, что удивлён. — Но этот ублюдок явно назвал тебя «сестрёнкой»…

— Нет! Сестрёнкой? Я даже не знаю его — я встретила его сегодня впервые!

Слово «ублюдок», слетевшее с губ Баркана, накалило атмосферу до предела. Эрель, чувствуя, что опасность достигла пика, отчаянно замотала головой. Хотя она и видела Миррдала издалека на экране монитора, лично встретила она его лишь сегодня, так что технически она не лгала.

— Хм.

За улыбкой Баркана мелькнула искорка удивления. Он не ожидал, что Эрель, казавшаяся мягкосердечной, так чётко отречётся от какой-либо связи с Миррдалом.

Какая досада, право. Он ведь надеялся сделать из того показательный пример, жестоко разорвав его на части у всех на виду, чтобы послать сообщение окружающим «насекомым».

— Понятно… Значит, он и вправду всего лишь незнакомец.

Баркан, казалось, наконец поверил, и Эрель позволила себе короткий вздох облегчения. Но он длился недолго, ведь следующие его слова, произнесённые небрежным тоном, леденящей струйкой пробежали по её спине.

— Тогда, полагаю, не будет проблем, если я его прикончу.

— Что? П-прикончить?

С ослепительной ухмылкой Баркан, в своём обычном безумном стиле, с лёгкостью изрёк:

— Этот ублюдок посмел за тобой ухаживать.

Эрель, твёрдо стоящая на почве реальности, оказалась в полном недоумении.

«С какой стати… с чего это он… Кто мы друг другу, чтобы ты мог такое говорить…?»

У неё был миллион вещей, которые она хотела высказать, но, едва увидев потрескивающее пламя на ладони Баркана, все слова разом отхлынули, словно отлив.

— П-погоди, прошу!

В панике Эрель ухватилась за запястье Баркана, её пальцы сомкнулись на его твёрдой, мускулистой руке. Глаза Баркана сузились от забавы, и он спросил мягким, дразнящим тоном:

— Почему? Ты же сказала, что не связана с ним.

У него и впрямь был скверный характер. Его идеальное лицо озарялось наслаждением, пока он упивался замешательством и страхом Эрель.

— Если он тот, кого ты не дорожишь, тогда убить его — не проблема, верно?

Эрель была в тупике. Этого было достаточно, чтобы свести с ума. Она лихорадочно пыталась придумать выход, но в голову не приходило ни одного решения.

Тем временем пламя, клубящееся в руке Баркана, становилось всё больше и яростнее. Если Миррдал получит такой удар, даже будучи Масака, у него не было шансов выжить. Нет, он умрёт наверняка.

«Может, просто позволить Миррдалу умереть здесь?»

В конце концов, её собственное положение и так было отчаянным. Как она может спасать кого-то ещё? Миррдал сам пытался похитить её. И когда она думала о невинных работниках шляпной лавки, съеденных Китанами из-за его плана, часть её считала, что он заслуживает смерти.

И всё же она не могла просто стоять в стороне и смотреть, как он умирает. Была простая причина, по которой Эрель чувствовала себя обязанной его спасти: она знала, что однажды Миррдал глубоко раскается в своих поступках и проживёт остаток жизни в искуплении.

«Должно быть, это скрытая часть прошлого Миррдала».

В игре, если уровень симпатии Миррдала достигал определённой отметки, он становился на колени перед игроком и исповедовался в своих грехах, объявляя себя жалким монстром, недостойным любви.

Родители Миррдала были тщеславными людьми, одержимыми славой своего рода. Они были безмерно горды тем, что родили Масака, дитя божества.

Естественно, Миррдал вырос с верой, что может получить всё, что пожелает. Его родители постоянно нашептывали ему о том, какой он особенный и насколько ничтожны другие в сравнении с ним. Они отравляли его разум высокомерием.

В результате Миррдал стал ужасно гордым и эгоистичным, монстром, заботящимся лишь о себе, не ведающим об опасностях, которым он себя подвергал.

«Вероятно, поэтому он позволил Китану сожрать работников магазина.»

Для Миррдала любой, кто не был Масака, был не лучше мухи — жизни, не имеющие ценности. Смерть нескольких простолюдинов ради большей драматичности его плана, вероятно, вообще его не заботила.

Груз грехов — это то, за что Миррдал должен был нести ответственность. Но Масака, будучи детьми божества, были неподсудны перед человеческими законами, обладая «правом неприкосновенности».

Так что вместо него были наказаны другие. Его семья и друзья были казнены.

Это событие сломало Миррдала. Его первое вкушение наказания пришло слишком поздно и было слишком суровым.

Миррдал, полубезумный от горя, скитался по миру годы напролёт, размышляя о себе. Именно тогда он осознал глубину своих прегрешений, и с того момента поклялся прожить остаток дней, искупая вину защитой человечества.

В игре «Спасение» игрок встречает Миррдала уже после этого преображения, поэтому его высокомерное, безрассудное юное «я» кажется Эрель сейчас таким незнакомым.

«Так или иначе, я должна дать ему шанс на искупление.»

Но пока Эрель была поглощена размышлениями, ситуация лишь ухудшалась. Пламя в руке Баркана выросло до размеров дома.

— Отпусти мою руку.

Баркан сияющее улыбнулся, вынося предупреждение. Его острый взгляд на мгновение скользнул по её хрупким пальцам, вцепившимся в его запястье. Если она отпустит сейчас, станет ясно — от Миррдала останется лишь горстка пепла.

— Прошу, не делай этого.

— А если я откажусь?

Баркан холодно парировал её отчаянную мольбу. Вместо того чтобы остановиться, он раздул пламя в руке, сделав его ещё более угрожающим, всё это время, с его лица не сходила ослепительная улыбка.

— Ты же не умоляешь за жизнь того парня, не так ли?

Показалось ли? Она могла поклясться, что звук потенциальной смерти Миррдала только что сменился с взрыва на что-то более затяжное, вроде расчленения.

— Дело не в этом…

— Тогда в чём же?

Его яростный взгляд впился в неё, требуя ответа. Эрель, в панике хватаясь за соломинку, выпалила первое, что пришло в голову.

— Я… я просто… очень ценю мужчин, которые берегут даже самую малую жизнь!

Это было странно конкретное и отчаянное заявление, но оно на мгновение заставило Баркана потерять дар речи.

— Ха.

Сначала Баркан фыркнул с недоверием, но вскоре это переросло в громкий взрыв смеха. Он буквально заходился, смеясь так, будто слова Эрель были самой забавной вещью, которую он когда-либо слышал.

В тот же миг в воздухе прозвучал долгожданный звон системного оповещения.

[Дзинь! Уровень симпатии Баркана повысился на 3.]

Неужели её находчивость сработала? Эрель с тревогой следила за его лицом, сердце бешено колотилось. Когда их взгляды встретились, Баркан, всё ещё улыбаясь с потехой, протянул к ней руку.

— Ну-и-ну.

Инстинктивно Эрель вздрогнула, готовая отпрянуть, но она сжала веки и устояла на месте. Она позволила его ужасающей руке делать, что угодно, не сопротивляясь, когда он стал поглаживать её волосы.

— Какая милая. Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, я растаю, — прошептал он, его голос стал низким и сладострастным. Этот многозначительный тон, пробормотанный так близко к уху, вызывал дрожь, которую невозможно было игнорировать. Эрель быстро открыла глаза.

— Впечатляющее у тебя желание…

Его волосы сияли ярче пламени в его руке, а его яркие золотые глаза приковали её внимание. Затем его губы, изогнутые в чувственной улыбке, приблизились к её лицу, нежно прижавшись к уголку её глаза в медленном поцелуе.

Поцелуй был необычайно нежным для Баркана, будто он жалел что-то слабое и хрупкое. Его губы задержались, пока он мягко бормотал, не отрываясь.

— Всё в порядке.

— Что… что в порядке?

— Ты скоро привыкнешь к моим правилам.

Прежде чем Эрель успела до конца осознать смысл его слов, пламя в другой руке Баркана внезапно вспыхнуло, став опасно огромным.

И, разумеется, целью огня был не кто иной, как Миррдал, беспомощно лежащий на полу.

— Нет!!!

В панике Эрель инстинктивно рванулась вперёд. Но при такой разнице в размерах и силе всё, что она могла, — это беспомощно взмахнуть руками в воздухе.

Огонь в руке Баркана, нависший теперь над Миррдалом, выглядел так, будто готов был взорваться в любую секунду. В тот миг Эрель увидела это — ленивую улыбку в глазах Баркана, словно всё это было для него лишь забавной игрой.

«Он безумен.»

Её передернуло. Она ненавидела этого человека, относившегося к жизням как к насекомым, которых можно раздавить. Но ещё больше она ненавидела своё бессилие перед ним.

Если она сейчас станет свидетелем того, как умрёт Миррдал, она знала — это будет преследовать её вечно. Это сломает её. И всякий раз, видя Баркана, источник всех её страданий, она будет сжиматься от ужаса.

«И он будет наслаждаться каждым моментом этого.»

Ему не составило бы труда таскать её за собой, запуганную и сломленную. Она стала бы его игрушкой, которой манипулируют и выбрасывают, когда её полезность иссякнет.

Прямо как мрачное будущее, казавшееся неизбежным для Эрель Элоренс.

Но когда она подумала об этой безрадостной участи, из самых глубин её существа поднялась незнакомая сила.

«Что… это такое?»

Ощущение было поистине странным. Энергия хлынула из точки чуть ниже грудины, меж рёбер, — одновременно горячая и ледяная, тяжёлая и покалывающая. Словно она осушила стопку крепкого ядовитого ликёра на пустой желудок. Эрель чувствовала, как энергия поднимается по левой стороне, проходит сердце, плечо и доходит до вытянутой вперёд руки.

Среди всего этого движения Баркана — его попытка выпустить пламя — казались замедленными, как сцена в замедленной съёмке. И тогда она увидела это: неведомая сила с её кончиков пальцев обволокла его огонь.

С тихим потрескивающим звуком пламя, выпущенное Барканом, погасло в воздухе. Если точнее, энергия из руки Эрель поглотила его огонь и рассеяла во все стороны.

— А?

Эрель с недоверием уставилась на свою руку. Она не могла осознать, что только что произошло. Хотя она и смотрела на свои пальцы, она знала, что не способна увидеть невидимую энергию, что только что проявилась.

— …Что за…

Похоже, Баркан тоже стал свидетелем произошедшего. Маска вечной потехи, которую он обычно носил, впервые дала трещину. Его выражение дрогнуло, он был глубоко потрясён.

В тот краткий миг Эрель уловила в его глазах нечто новое. До сих пор он видел в ней не более чем красивую куклу, трофей, которым нужно завладеть. Но теперь что-то изменилось.

— Ты поглотила мою силу… как?

«Всего лишь Лисерва», — словно мысленно добавил он. Недоговорённое слово повисло в воздухе.

Неудивительно, что Баркан был шокирован. Тогда как Масака могли свободно использовать свои силы, способности Лисерва были целиком пассивны. Несмотря на связь с их Масака, они не могли контролировать собственную силу. Даже процесс Севринга — когда Лисерва поглощала и исцеляла перегретую энергию Масака — направлялся Масака, а не Лисервой.

Именно поэтому Лисерва воспринимались как удобные инструменты, существующие исключительно для Масака. Их использовали. Но давнее убеждение, что Лисерва не может действовать по своей воле, только что было разрушено.

— …

Удушающая тишина повисла между ними. Баркан смотрел на Эрель, будто на странное изобретение сумасшедшей ведьмы. Под его напряжённым взглядом Эрель почувствовала прилив тревоги.

Что, если Баркан начнёт допрашивать её о случившемся? Сможет ли она вообще что-то объяснить?

Нет, никак. И Баркан был не из тех, кто позволит ей ускользнуть с расплывчатыми ответами. Он был из тех мужчин, что будут выкручивать и выпытывать, вытягивая каждую крупицу правды, которую он ищет.

— Честное слово…

После показавшейся вечностью тишины Баркан наконец заговорил.

— Это… весьма забавно.

Баркан издал звук, нечто среднее между потешным вздохом и тихим смешком, прежде чем разразиться полным, бархатным смехом. Его взгляд источал забаву, когда он наблюдал за ней, а затем, словно влюблённый, ласкающий хрупкое стекло, он медленно провёл пальцами по щеке Эрель.

— Что же мне делать? Кажется, я в тебя влюбился, — прошептал он, его голос был бархатистым и соблазнительным.

Разумеется, это была наглая ложь мужчины, чья симпатия была в минусах. Его выражение лица, с которым он стыдливо притворялся, что признаётся, было тошнотворно обманчивым — особенно с теми пленительными глазами, что холодно светились, выдавая истинную угрозу, таящуюся под этой маской.

Было ясно: Баркан решил, что будет держать Эрель под своим контролем, расчленяя её по частям, как разбирают машину, чтобы обнаружить её таинственную неисправность.

— Мы идеально подходим друг другу. Мне следовало понять это раньше, — пробормотал он, его глаза сузились, словно припоминая их прошлые встречи. Блеск в его взгляде ясно выдавал, что он вспоминал те «вкусы», что они разделили в их предыдущем, физическом противостоянии.

— Ах… Я уже с нетерпением жду Севринга, что ты совершишь для меня, Эрель.

Его голос заметно понизился, будто он смаковал эту мысль. Он даже облизал губы — хищный жест, словно умирающий от жажды.

Всё это время его взгляд был прикован к лицу Эрель. Было очевидно: стоит ей проявить малейший намёк на страх — и он пригвоздит её к месту тут же. В его глазах таилась опасность, будто он из последних сил сдерживал себя.

Эрель не могла избежать этих хищных глаз, что медленно сжимались вокруг неё, словно невидимая петля. Хотя она и была благодарна, что внимание Баркана отвлеклось от Миррдала, она определённо не хотела становиться его следующей мишенью.

Его золотые глаза, дикие и первобытные, напоминали хищника на охоте. Чувствовалось, будто невидимая рука сжимает её горло, дыхание стало прерывистым, а разум затуманился от тревоги.

И тут внезапно невыносимое напряжение между ними было нарушено звуком приближающихся шагов снаружи.

— Там кто-то есть?

— Мы получили сообщение о взрыве.

Голоса принадлежали солдатам королевства. Их головы показались в обугленном, полуразрушенном дверном проёме, когда они осматривали разрушения в магазине мадам Дрикки, с ужасом застыв на их лицах.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло?

— С той леди всё в порядке?

«Беатрис!»

Услышав их беспокойство, Эрель вдруг вспомнила о подруге. Лихорадочно окинув взглядом магазин, она заметила тело Беатрис, распластавшееся за полуразрушенной витриной. Её сердце ёкнуло. Несмотря на предательство Беатрис, пытавшейся сбыть её с рук младшему брату, Эрель не хотела её смерти.

— С ней всё хорошо. Она просто без сознания, — один из солдат, преклонив колено рядом с Беатрис, подтвердил её состояние. Эрель с облегчением выдохнула, но не удержалась от взгляда на Баркана, беспокоясь о его реакции.

— Ах, какая досада.

В отличие от Эрель, Баркан выглядел совершенно разочарованным. При всей своей надменности, даже Масака не мог открыто убивать людей на глазах у королевских солдат.

«Как же неудачно вышел твой наглядный урок», —подумала она, заметив досаду, мелькнувшую на его лице.

Эрель предпочла сделать вид, что не видит разочарования в выражении Баркана. Каждый миг в его присутствии ощущался как хождение по лезвию, и она едва держалась.

— А вы кто такие?

— Назовите себя!

Солдаты, наконец заметив Эрель и Баркана, стоящих среди хаоса, окликнули их с подозрением. Они смотрели на пару настороженно, явно встревоженные тем, что эти двое остались невредимы среди разрушений.

— Приносим извинения за причинённое беспокойство.

Баркан, ещё мгновение назад бывший хищником, готовым к прыжку, сменил поведение в мгновение ока. Он мгновенно превратился в образец идеального джентльмена, запустив руку во внутренний карман пиджака, чтобы достать что-то.

Это была сигилия — сияющий платиновый герб с загадочным обсидиановым камнем пурпурного оттенка в центре. В тот миг, когда солдаты узнали её, их выражения сменились с подозрения на благоговейный страх.

— Баркан Хамаш…?

— Что привело сюда великого сына Бога? Здесь был замечен Китан?!

Солдаты, теперь понимая, с кем имеют дело, почувствовали смесь облегчения и напряжения. Масака обычно использовали свои силы лишь при появлении Китан — чудовищ, пожирающих людей.

Была единственная причина, по которой Масака, при всей их опасности, не были изгнаны человечеством. Они были единственным оружием, способным победить Китан, тех самых монстров, что угрожали выживанию людей.

— Да, к несчастью, один объявился — сказал Баркан, жестом указывая в сторону кладовой, где лежал мёртвый Китан. Он заметил его ранее и теперь гладко солгал, присваивая победу себе. По правде, же, это Миррдал привёл Китана, и убил его, но Баркан притворился невинной овечкой и приписал заслугу себе.

— Не стоит беспокоиться: с ним покончено.

— О, Боже…  Китаны уже добираются до самого сердца города… — пробормотал в шоке один из солдат. Мысль о том, что Масака мог тайно завезти Китана в район для своих целей, была за пределами его воображения.

— А ущерб магазина… это связано с Китаном?

Взгляд солдата скользнул по полностью уничтоженной внутренности магазина мадам Дрикки, его фраза повисла в воздухе. Баркан прекрасно понимал, что тот имел в виду.

«— Какая жалость», — сказал Баркан, тепло улыбаясь. — Похоже, мой спутник прибыл раньше меня, но его контроль над силой был… слегка недостаточен.

С дружелюбной, но обманчивой улыбкой Баркан ловко переложил всю вину на Миррдала. Поскольку Миррдал был без сознания и не мог защищаться, солдаты естественно обратили свои неодобрительные взгляды на него.

Миррдал, лежащий в отключке, теперь нёс на себе бремя всего разрушения и хаоса, не имея возможности опровергнуть тщательно сплетённую Барканом ложь.

— Он слишком разгорячился во время своего первого настоящего боя и не смог сдержаться, — гладко объяснил Баркан, его голос источал фальшивое сочувствие. — Не должно было быть такого беспорядка… Жаль владелицу магазина.

Этими намёками Баркан искусно возложил на Миррдала ещё больше вины. Взгляды солдат стали ещё критичнее. В конце концов, мадам Дрикки, владелица магазина, была не просто торговкой — она была известной фигурой среди знати. Не говоря уж о том, что она регулярно платила местной страже «плату за безопасность».

И теперь её новенький магазин обращён в пепел. Солдаты знали, что вскоре дамы высшего света начнут жаловаться, что те не справляются со своей работой.

Даже несмотря на то, что с Китаном покончили, солдаты не могли не видеть ситуацию такой, какая она была: это было похоже на сожжение целого дома ради поимки одного таракана. Естественно, их неодобрительные взгляды упали прямо на бесчувственного Миррдала.

— … Понятно. Похоже, нам нужно будет поговорить с этим Хамашем отдельно, — пробормотал один из солдат, явно раздражённый.

Двое солдат приблизились к обмякшему телу Миррдала и подняли его. При этом они извлекли из его одежды сигилию, подтверждающую его происхождение Масака. Герб раскроет его семью и ранг, и с этим Миррдалу предстояло быть оттащенным в королевскую службу безопасности для допроса. Хотя с ним, как с Масака, плохо обращаться не станут, проснувшись, ему придётся многое объяснять.

«Невероятно.»

Эрель с изумлением наблюдала, как искусно Баркан переложил вину на Миррдала. Его слова обвели солдат вокруг пальца, обеспечив, что Миррдал станет козлом отпущения без лишних вопросов. Это вызывало ярость, но у неё не было желания вмешиваться. Тем более, что тревожащий, улыбающийся взгляд Баркана был неотрывно прикован к ней.

Именно эта леденящая улыбка заставила её почти пропустить его следующие слова.

— Какая жалость.

Имел ли он в виду, что жалеет о том, что не смог окончательно покончить с Миррдалом?

Эрель не могла не задаться этим вопросом.

— Что? Что ты имеешь в виду под «жалостью»?

Эрель отпрянула, будто её ошпарили. Баркан с лёгкой усмешкой опустил ресницы и горько прошептал — специально для неё.

— Я собирался купить тебе шляпку, которая бы тебе подошла.

… О чём, чёрт возьми, он говорил? Эрель была полностью ошеломлена бессмысленной игрой слов Баркана. Она была настолько сбита с толку его репликами, что не заметила любопытных взглядов солдат, наблюдавших за ними.

— Хотя в таком состоянии магазина… увы.

Тот самый человек, по чьей вине магазин сгорел, протянул руку с почти скорбным выражением, словно жертва. Он нежно отодвинул пряди волос, спадающие на брови Эрель, его пальцы задержались, пока он мягко улыбался.

— С другой стороны, я, наверное, купил бы всю лавку. Не может быть, чтобы тебе не подошла ни одна шляпка.

Челюсть Эрель отвисла от полного неверия. Ей хотелось потребовать, что он, чёрт возьми, творит, но слова не шли с губ. Абсурдность ситуации была подавляющей.

Но испытание было далеко не окончено.

— Должно быть, она для вас очень особенный человек, — прокомментировал один из солдат, явно тронутый проявлением чувств Баркана. Он тепло улыбался, видимо, убеждённый, что намерения Баркана искренни.

— Разумеется, она очень особенная, — гладко ответил Баркан, не утруждая себя исправлением недопонимания солдата. Вместо этого он пошёл ещё дальше, подняв руку Эрель и прикладываясь к ней губами, словно напоказ.

— Ведь вскоре я планирую сделать ей предложение.

Разум Эрель опустел.

— Я наконец принял решение.

Мужчина, планировавший ввергнуть всё королевство в руины, прошептал ей что-то. Его губы были запятнаны багрянцем крови и обмана.

— Ты — моя судьба.

И сказал он это, крепко сжимая её руку.

— Эрель Элоренс. Выходи за меня замуж?

Его голос, разгорячённый от страсти, прилип к её ушам, словно мёд. Но место, где он преклонил колено, было грудой тлеющего пепла, а глаза, взиравшие на неё, сверкали безумием кровожадного убийцы.

—  …Прежде чем я убью всю твою семью.

Это был до ужаса страшный сон. Эрель проснулась с рывком, сбрасывая одеяло. Сердце колотилось, будто она только что мчалась на предельной скорости.

— Ах… аах…

Тяжело дыша, Эрель вцепилась в простыни, её пальцы впивались в прохладную мягкую ткань, возвращая её к реальности.

«Это был всего лишь сон», — осознала она, всё ещё дрожа.

Она с облегчением вздохнула, но тут же прижала руку ко лбу. Чему тут было радоваться? Все события из её сна на самом деле произошли.

Она и вправду получила предложение — от самого порочного злодея в игре «Спасение», Баркана Хамаша.

Баркану явно не понравилось, что Эрель вмешалась и помешала ему убить Миррдала. И, разумеется, он выразил своё недовольство самым что ни на есть обычным для него образом.

Преклонив колено и сделав предложение при всех.

— Вау... Поздравляю, — произнёс кто-то с оглушённым неверием.

— Вы и вправду прекрасная пара.

Пока Эрель чувствовала, будто мир рушится вокруг, солдаты, наблюдавшие за ними, казалось, были совершенно невозмутимы, выражая восхищение спокойными голосами. Для них Баркан и Эрель казались идеальной парой — поразительно красивый мужчина и хрупкая красавица. Хотя широкое, внушительное сложение Баркана делало Эрель особенно миниатюрной в сравнении, даже это добавляло странную прелесть их, казалось бы, отношениям.

— Примите мои поздравления.

Услышав это, Эрель почувствовала, будто земля уходит из-под ног. В ушах зазвенел высокий звон, зрение помутнело, а ноги подкосились.

Хотя она и готовила себя к такому исходу, реальность обрушилась на неё, как сокрушительная волна, заставляя кружиться голову. Как раз, когда она была готова рухнуть на стену, Баркан протянул руку и нежно притянул её к себе в объятия.

— Ты, должно быть, в таком шоке. Прости, что заставлял тебя ждать всё это время, — гладко сказал он, играя роль обожающего жениха на глазах у зрителей. Это был идеальный образец злодейского обаяния — обманчиво спокойного и расчётливого.

— Не волнуйся. Отныне я всегда буду рядом.

Самый опасный мужчина в мире прижал её к себе, давая ложное обещание защиты. Эрель слишком хорошо знала, что, посмей она отвергнуть его предложение, Баркан не поколеблется вырезать всю её семью.

Зажатая в его объятиях, она ловила ртом воздух. С того момента, как Баркан вмешался, чтобы «помочь» ей, она предвидела этот исход. Но если бы Баркан не появился, что бы случилось? Смогла бы она выбраться из лап Миррдала невредимой? Вряд ли.

Она чувствовала себя беспомощным куском мяса, болтающимся в воздухе, окружённым голодными хищниками. Куда ни повернись, её поджидают свирепые клыки, и спасения нет.

— Любовь моя, — прошептал Баркан, прижимая губы к её виску. Жар поцелуя жёг кожу, словно раскалённое клеймо.

В тот миг, когда всё вокруг, казалось, рушилось, Баркан наклонился ближе, его дыхание обожгло ухо, и он прошептал слова, слышные лишь ей.

— Ты же знаешь, что не сможешь сбежать.

Каждое её движение отслеживалось шпионами Баркана. С момента, как она покинула поместье и направилась в шляпный магазин мадам Дрикки, его подчинённые следили за ней, докладывая о каждом действии.

Баркан смог рассчитать свой эффектный «приход на помощь» благодаря этой слежке. Он с самого начала раскусил план Миррдала: тот приведёт Китана, чтобы напугать Эрель, а затем явится в роли спасителя. Баркан же просто переиграл его, появившись как раз вовремя, чтобы присвоить все лавры.

«Как мило», — с искажённой улыбкой подумал Баркан.

Миррдал был не более чем ребёнком, играющим в опасность. Баркан же, напротив, хотел разорвать Миррдала в клочья за то, что тот посмел покуситься на его собственность.

Глупцы вроде Миррдала вызывали у него отвращение. Он позаботится о том, чтобы мальчик заплатил цену за вызов его авторитету — достаточно, чтобы оставить неизгладимый шрам в его сознании.

Но всё это могло и подождать. Сейчас Баркан должен был решить одну-единственную задачу: навеки сковать свою прекрасную пленницу узами своей воли.

— Ты принадлежишь мне, — прозвучал его шёпот, не терпящий возражений. — Потому что я так хочу.

Его рука сжалась на её руке с такой силой, что та отозвалась пронзительной болью — словно через плоть и кости ей передавалась простая и страшная истина: свободы ей не видать.

Не в силах больше выносить это, Эрель отключилась. Когда она снова открыла глаза, то обнаружила себя в незнакомом месте.

— Где… я нахожусь?

Слова сорвались с её губ почти инстинктивно, словно из какой-то драмы. Она прижала руку ко лбу, ощущая тупую пульсацию от не проходящей головной боли— возможно, из-за беспокойного сна.

Как раз тогда перед её глазами появилось системное сообщение, о котором она на время забыла.

[Дзинь! Побочный квест «Я не хочу умирать здесь!» завершён. Вручается случайный предмет. Чтобы проверить детали предмета, произнесите: «Проверить предмет».]

«Случайный предмет?»

К счастью, разобраться, как получить награду, было нетрудно. Когда её рука начала мягко светиться, она почувствовала тяжесть на пальце.

Глянув вниз, она увидела на указательном пальце правой руки кольцо — изящную полоску, скрученную словно лоза, с тёмным зеленовато-синим самоцветом в центре. Это было украшение, которого она раньше не видела.

— …Проверить предмет.

Чувствуя себя немного неловко, она произнесла команду вслух. К её удивлению, перед глазами тут же появилось подробное описание кольца.

[Кольцо Друида: Друиды всегда были связаны с природой, обладая мистическими способностями общаться с животными. С этим кольцом ты можешь направлять силу друида, чтобы снискать расположение животных.]

«…Что? Неужели нельзя было дать что-то полезнее для побега?»

Эрель вздохнула, уставившись на кольцо на своём пальце. Затем она на мгновение окинула взглядом окружение.

Незнакомая спальня была окутана в приглушённый свет, с преобладанием глубоких красных тонов. Золочёная люстра и элегантная фурнитура были роскошны, но общая атмосфера ощущалась странно опасной и непристойной, хотя объяснить, почему, было трудно.

«Ясно одно — это не дом».

Эрель была уверена, что это не поместье Элоренсов. Цвета её семьи — зелёный и голубой, и все комнаты были выдержаны в этой гамме.

— Здесь есть кто-нибудь? — позвала она.

Но ответа не последовало. Осторожно Эрель выскользнула из кровати.

Ощущение ткани о её ступни было незнакомым. Когда она глянула вниз, то увидела, что на ней надета жутко белая сорочка, определённо не её.

«Кто переодел меня?»

Волна беспокойства накатила на неё. Её переместили в незнакомое место, и кто-то раздел и переодел её, пока она была без сознания. Мысль о том, что она утратила контроль над собственным телом, глубоко тревожила её.

С вновь обретённой настороженностью она открыла тяжёлую красноватую дверь из красного дерева и вышла в коридор.

— Что это за место…?

Коридор был величественным и холодным, с высоким потолком, источавшим подавляющее чувство помпезности. Казалось, он давит на неё, усиливая гнетущую атмосферу.

По обеим сторонам длинного мраморного коридора стояли статуи рыкающих львов, их блестящие золотые глаза отражали её образ. Вид собственного отражения в тех глазах заставлял её чувствовать, будто за ней наблюдают, и дрожь пробегала по спине.

Неужели здесь кто-то действительно живёт? — с недоумением подумала Эрель, продолжая идти по коридору. Её план был идти, пока не встретит кого-нибудь.

Но вскоре её решимость начала слабеть. С каждым поворотом коридор становился темнее, пока не погрузился в почти кромешную тьму.

Единственный свет исходил от редких, слабо мерцающих свечей, с трудом освещавших пространство вокруг. Пока холод мрамора проникал в кости, Эрель остановилась и пересмотрела своё решение.

«Может, просто вернуться?»

Внезапно что-то белое мелькнуло на краю зрения. Эрель инстинктивно подняла взгляд, и её глаза расширились от шока.

«Что… это?»

Это был мужчина, полностью белый. Его волосы, брови, кожа — всё было белым, словно свежевыпавший снег в нетронутом заснеженном пейзаже.

В тусклом, тёмном коридоре он, казалось, светился изнутри, резко выделяясь на фоне теней. Эрель уставилась на бледного мужчину, не в силах осознать, что видит. Затем, словно почувствовав её взгляд, он медленно повернулся к ней.

— …

Их взгляды встретились на расстоянии. Его и без того мертвенно-бледное лицо стало терять последние остатки плотности, становясь призрачным. Это был не просто оборот речи — его тело становилось прозрачным, и сквозь него уже проступал свет свечей, пока он медленно проходил сквозь стену.

«Что это я сейчас увидела?»

Не в силах опомниться от шока, Эрель ущипнула себя за щёку. Острая боль и ледяной холод, пробиравший до костей, не оставляли сомнений: она не спит. «Неужели в этом мире есть призраки?»

Страх пробежал по ней, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Как раз, когда Эрель застыла в ужасе, появилось системное сообщение.

[Дзинь! Обнаружен романтический персонаж: Ян Луи Хамаш.]

Эрель с облегчением вздохнула, увидев системное сообщение. На мгновение она и впрямь подумала, что столкнулась с призраком.

Ян Луи Хамаш. Судя по титулу, бледный мужчина, которого она только что видела, был ещё одним Масака. Но персонажем, знакомым ей, он не был.

В такие моменты она проклинала «Спасение» за то, что это игра была невероятно обширна. Знай она, кто он, возможно, смогла бы подойти к нему, спросить дорогу или даже использовать его черты себе на пользу.

«Он же пришел сюда, да?»

Набравшись смелости, Эрель подошла к стене, сквозь которую прошёл Ян, и осторожно прикоснулась к ней. Неудивительно, что её рука встретила сплошной камень — пройти сквозь стену у неё не было никакой возможности.

Выходило, Ян, в отличие от неё, обладал способностью проходить сквозь предметы или становиться неосязаемым. Масака все имели разные силы, и с первого взгляда понять их способности было трудно.

«Что ж, нужно как-то найти выход отсюда», — пробормотала она, с вздохом убирая руку от стены. Родись она заново Масака, а не уязвимой Лисервой, всё было бы иначе. Не пришлось бы жить в постоянном страхе перед злодеями вроде Баркана, что в любой момент могут её одолеть.

Пока она сетовала на свою участь, Эрель продолжила идти по коридору. В конце концов коридор раздвоился.

«Куда же мне идти?»

Это было словно одно препятствие за другим. Постояв в нерешительности, она вдруг заметила нечто: из левого коридора, казалось, тянулся слабый ветерок.

«Это выход?»

Глянув на свои слегка колышущиеся волосы, Эрель без колебаний решила последовать за потоком воздуха. В её груди теплилась надежда, что, возможно, она наконец сможет покинуть этот странный особняк и отправиться домой.

К сожалению, эту надежду вскоре раздавил громкий, зловещий звук.

Коридор упирался в дверь, что и впрямь выглядела как выход. Но на страже перед ней стояло нечто, чего она раньше не заметила, — массивное существо, притаившееся в тени.

— Гррр…

Услышав приближение Эрель, существо пошевелилось, поднимая голову. В тусклом свете она теперь чётко разглядела его: огромный пёс, размером с целый дом.

И это был не просто пёс — у него было две головы.

Каждая из его голов сверкала красными глазами, а огромные, похожие на кинжалы клыки угрожающе выступали вперёд. Зрелище было столь ужасающим, что Эрель инстинктивно отступила.

И тут до неё дошло — она видела это существо прежде.

«Это тот самый пёс, что был с Барканом, когда я его впервые встретила.»

Осознание пришло, а с ним и отчаяние. Теперь она понимала, куда её привезли.

Это был особняк Баркана, логово человека, которому суждено было уничтожить королевство — а возможно, и весь мир.

Положение её было серьёзным. То, что её затащили в самое сердце его владений, означало, что сбежать самостоятельно будет почти невозможно.

«Моя семья, наверное, беспокоится обо мне», — с приступом вины подумала она, но эта забота померкла перед лицом непосредственной опасности перед ней: чудовищный пёс рычал так, словно готовился броситься на неё.

— Э-эй, тише. Я не плохой человек, я…

— Гррр…! Гав! Гав!

Пёс не был заинтересован слушать её, яростно лая, его красные глаза были прикованы к ней. Пока Эрель стояла, парализованная страхом, агрессия зверя лишь нарастала, и он начал приближаться. Не было сомнений — коснись эти клыки её хрупкого тела, она не выживет.

«Погоди… а что там говорили про то, как успокоить собак? Назвать по имени…»

Эрель напрягла память, пытаясь припомнить программу о дрессировке питомцев, что смотрела в прошлой жизни. К счастью, она вспомнила, что Баркан как-то назвал пса по имени.

— Чоко…? — неуверенно попробовала она.

Голос Эрель слегка задрожал, когда она произнесла имя «Чоко», но, к её удивлению, пёс тут же перестал лаять и уставился прямо на неё. Его выражение было почти комичным, словно он спрашивал: «Ты кто, и откуда знаешь моё имя?»

Абсурдность того, что такому ужасающему зверю дали милое имя «Чоко», лишь укрепила Эрель в мысли, что Баркан совершенно невменяем.

Тем не менее, имя, казалось, подействовало. Агрессивная поза пса слегка смягчилась, и Эрель почувствовала чуть больше уверенности. Если ей удастся немного больше ослабить его бдительность, возможно, она сможет проскользнуть мимо и выйти через дверь.

«Если я смогу пройти мимо, я смогу сбежать.»

С твёрдой решимостью Эрель смягчила голос, стараясь звучать слаще сахарной ваты.

— Хороший мальчик, Чоко. Ты такой красивый мальчик, правда же?

Она припомнила, что собаки понимают похвалу, и потому изо всех сил старалась апеллировать к доброй натуре существа. Две головы пса смотрели на неё, словно на сумасшедшую, но раз её аудиторией было животное, она решила, что стесняться нечего.

— Чоко, сидеть!

— …

Разумеется, Чоко не сел. Вряд ли это было удивительно — собаки обычно не подчиняются командам незнакомцев, а уж такой — и подавно. Но то, что он не лаял и не бросался, вселяло надежду продолжать попытки.

— Ну же, сидеть! Чоко, сядь сюда! — Эрель нервно ткнула пальцем в пол.

В тот же миг пёс снова залаял.

— Гав! Гав!

Эрель вздрогнула, но затем кое-что осознала. На этот раз лай был не агрессивным. Фактически, он казался почти игривым, словно пёс был взволнован, а не зол.

«Что происходит?»

Эрель с недоверием уставилась, заметив, как хвост Чоко яростно виляет. Хотя у неё самой никогда не было собаки, она знала достаточно, чтобы понять: это высшее проявление дружелюбия.

Что ж, хорошо — значит хорошо, подумала она. Неловко улыбаясь, она помахала Чоко, всё ещё не понимая, почему тот вдруг так обрадовался. Именно тогда она заметила, что взгляд пса прикован к её руке.

А?

Тут до неё дошло — она совсем забыла о Кольце Друида, надетом на эту руку.

«Разве в описании кольца не говорилось, что оно может снискать расположение животных?»

Вау. Эрель не могла не почувствовать лёгкое изумление. Получив кольцо, она сочла его бесполезным. Но теперь оно оказалось манной небесной.

«Может, я и вправду смогу выбраться отсюда», — подумала она, снова ощущая проблеск надежды.

Теперь, когда Чоко, казалось, стал дружелюбным, она начала думать, что побег из особняка возможен.

Надежда переполняла её при мысли, что выход наконец-то есть. Пока у неё есть это кольцо, она была уверена, что Чоко не нападёт. Можно было просто пробраться мимо пса и направиться к двери, которую он охранял.

С лёгкой улыбкой облегчения она осторожно шагнула к собаке. Но в тот миг, когда она приблизилась, всё рухнуло.

— Гав!!!

— Ай!

Чоко, который только что вилял хвостом, внезапно ринулся на неё массивным телом. Эрель, застигнутая врасплох, вскрикнула и чуть не упала навзничь. Ещё мгновение — и она бы ударилась о холодный мрамор, но две сильные руки вовремя подхватили её за плечи.

— Нашёл тебя.

Глубокий голос, прозвучавший прямо у неё за спиной, вонзился в сердце, как лезвие. Дрожа, она медленно повернула голову и увидела чёткую линию подбородка и губы, будто выписанные кистью мастера. Над ними золотые глаза смотрели на неё свысока; в их глубинах плясала забава.

— Понравилась тебе наша игра в прятки? — спросил Баркан, и в его голосе звенела насмешка.

И тут Эрель осознала суровую правду: за ней всё это время наблюдали. Думать, что она могла сбежать от самого дьявола в его же логове, было глупой мечтой.

Сузившиеся золотые глаза Баркана, похожие на серпы молодого месяца, светились той же игривой жестокостью, что и у кошки, забавляющейся с обречённой добычей. Он наслаждался, позволяя ей бежать, лишь чтобы снова поймать.

— Я привёз тебя в мой дом после того, как ты потеряла сознание. Надеюсь, ты не против, — мягко сказал Баркан, словно оказал ей услугу.

Его слова были фарсом. Он мог бы с лёгкостью отвезти её обратно в поместье Элоренсов, её настоящий дом. В конце концов, он же посылал карету с цветами к её дому, так что не знать её адреса он не мог.

Но вместо этого Баркан использовал её побег как предлог, чтобы завлечь её в свои владения, словно хищник, затаскивающий добычу в логово. Эрель похолодела, когда её накрыло жуткое прозрение: вся её отчаянная попытка была для него всего лишь игрой.

Почувствовав её дрожь, Баркан наконец отпустил её плечи с небрежным пожатием — вся его поза источала насмешку.

— Надеюсь, тебе понравился мой дом — сказал он, доставая сигару из пиджака. Он зажал её конец своими чувственными губами и чиркнул зажигалкой, бросая на неё хитрый взгляд.

— Чего это ты притихла? — спросил он, хотя его речь была слегка заглушена сигарой в зубах. Несмотря на небрежный тон, весомость его слов было невозможно не заметить. Его посыл был ясен: отныне ты будешь жить здесь, нравится тебе это или нет. Тебе лучше привыкнуть.

Он был, во всех смыслах, зверем в облике человека. Но, несмотря на силу кольца располагать к себе животных, на Баркана оно не действовало. Эрель с досадой взглянула на кольцо на своём пальце. Почему оно не работало на этом монстре?

Словно читая её мысли, голос Баркана стал тихим и опасно-сладким.

— Если ты и дальше будешь так себя вести, я начну обижаться.

Её сердце упало от этой едва завуалированной угрозы.

Эрель безучастно смотрела на прекрасное лицо Баркана, казалось, находившее удовольствие в её отчаянии. Стены вокруг ощущались высокими, как тюремные решётки, воздух был холоднее льда, и всё, что она видела, было пропитано тьмой.

Она была в полной ловушке, в его владениях. И Баркан, этот коварный, порочный мужчина, никогда не отпустит её. И всё же, зная это, губы Эрель задрожали, когда она взмолилась.

— Пожалуйста… отпусти меня домой. Моя семья… они будут беспокоиться.

— Хм.

Прежде чем ответить, Баркан выпустил густое облако дыма от сигары. Мутная, удушающая дымка обволокла Эрель, словно невидимые цепи, затрудняя дыхание.

— Ты и вправду хочешь домой?

Он медленно провёл языком по нижней губе, движение было намеренным, словно он смаковал вкус её беспомощности. Эрель, захлёбываясь дымом, отчаянно кивала, её глаза расширились от страха. Баркан улыбнулся, позабавившись её жалким видом, и затем прямо ей отказал.

— Нет.

Он с очевидным удовольствием наблюдал, как кровь отливает от её лица, оставляя кожу мертвенно-бледной. Её испуганный вид казался ему до странности прелестным, что, впрочем, было неудивительно. Его вкусы неизменно влекли его к похищению принцесс и неторопливому наблюдению за тем, как тускнеет их внутренний свет.

Но он знал, что нельзя давить на неё слишком сильно. Иначе она могла превратиться в загнанного зверя, способного поранить себя в отчаянной попытке сбежать.

— Что ж, кто знает? Может, если будешь вести себя хорошо, я передумаю.

— Как… кх-кх… Что я должна сделать? — попыталась спросить Эрель, но густой дым был для неё слишком едким. Каждый вдох обжигал лёгкие; горький, со странной сладостью дым сигары вытеснял собой весь воздух. У неё плыло перед глазами, а желудок сводила тошнотворная судорога.

Эрель не знала, что сигара, которую Баркан всегда курил, была пропитана чем-то сильнодействующим, недалёким от яда. Даже единственной затяжки хватило бы, чтобы свалить с ног обычного человека, так что немудрено, что её слабое тело не справлялось.

Пошатываясь, она схватилась за голову, у неё не было даже времени вскрикнуть, прежде чем она рухнула. Как раз прежде чем её голова могла удариться о холодный мраморный пол, Баркан подхватил её одной рукой, без усилия удерживая её маленькое, хрупкое тело.

— Что ж, вот как.

С горькой улыбкой он небрежно потушил сигару. Затем, словно чтобы избавиться от остаточного привкуса во рту, он наклонился и нежно прикоснулся губами к её шее. Её кожа, мягкая и нежная, несла тот слабый, сладкий аромат, на который он подсел. Тот самый аромат, что сводил его с ума, заставляя проводить бессчётные ночи, усмиряя желание, которое она невольно в нём пробудила.

Он не мог её отпустить. Неважно, как сильно она будет умолять и упрашивать, он не отпустит её.

— Напрасно ты попалась мне на глаза, — его шёпот был тих и опасен, а пальцы по-хозяйски перебирали её волосы. Коснувшись её щеки, он легко поднял её на руки и без лишних слов направился в спальню.

Её волосы, её кожа, всё в ней было мягким и благоухающим. Ему нравилось, как её хрупкое тело покачивалось в его железной хватке с каждым его шагом. И её дрожащее, испуганное выражение — притворяющееся, что не боится, — было именно по его вкусу.

— Не то чтобы я вообще собирался тебя отпускать.

Его холодный смех эхом отдался в коридоре, пока он уносил её глубже в своё логово.

Когда Эрель снова открыла глаза, она увидела ту самую красную спальню. Это была не её комната в поместье Элоренов, а та самая незнакомая комната, где она пришла в себя в первый раз.

И тут её осенило: она всё ещё в особняке Баркана.

«О, нет…»

Сознание, ещё мгновение назад затуманенное, прояснилось в одно мгновение. Ледяной прилив реальности больно ударил по ней. Ей нужно было бежать, и как можно скорее, пока Баркан не опутал её своими сетями окончательно.

Как только она начала приподниматься с кровати, горячая рука схватила её за плечо, грубо пригвоздив обратно к матрасу.

— Куда это ты собралась?

Насыщенный, мускусный аромат, наполнявший воздух, был неузнаваем. И всё же он тревожил что-то в памяти Эрель — это была смесь горького сигарного дыма и чего-то более тёмного, тяжёлого, почти опьяняющего.

Баркан?

Внутри всё похолодело и сжалось в тяжёлый ком. Несмотря на своё крупное телосложение, Баркан мог двигаться бесшумно, когда хотел, словно пантера, таящаяся в тенях, с убранными когтями, выжидающая идеальный момент для удара.

— Хорошо поспала?

Баркан притянул её ближе, нежно поцеловав её веки, словно они влюблённые. Этот нежный жест лишь сильнее напугал Эрель, её кожа стала мертвенно-бледной под его прикосновением.

Они были одни, лежа вместе в постели. Это ощущалось опаснее, чем висеть на краю пропасти.

— Отпусти меня… прошу, — запинаясь, проговорила Эрель, пытаясь высвободиться из его хватки. Но его руки и ноги, обвившие её словно стальные цепи, не подались.

Разница в силе была ошеломляющей. Хотя Масака и были от природы сильнее людей, это было похоже на попытку ребёнка бороться со взрослым. Спустя некоторое время, истощённая и запыхавшаяся, Эрель обмякла, её грудь тяжело вздымалась. Наблюдая за её тщетной борьбой с потешным, почти ласковым блеском в глазах, Баркан тем не менее источал сгущающуюся угрозу.

— Ох, ты так тяжело дышишь… что возбудила меня.

Дыхание Эрель прервалось, грудь сжалась. Если бы Баркан захотел, он мог бы взять её прямо здесь, прямо сейчас. Никто не мог бы его остановить. Это был его особняк, и он был не просто могущественным Масака, но и лидером преступного мира.

— Почему это ты вдруг задрожала? Тебе холодно?

Баркан не мог не заметить её страх, но лишь с наигранной невинностью склонил голову, изображая полное непонимание. А затем, с тихим смешком, притянул её к себе ещё ближе.

— Пожалуй, придётся тебя согреть.

Его дыхание обжигало её кожу. Эрель вздрогнула, съёжившись, чувствуя себя беспомощной мышью, с которой забавляются лапы хищника. Сколько ни старайся, она не могла причинить ему вреда, даже поцарапать. Эта мысль стала последней каплей. Она ощутила, как всё её тело наливается свинцовой тяжестью.

Почувствовав перемену, Баркан взглянул на неё, заинтересованный её внезапной неподвижностью. Его золотые глаза, столь яркие, что на них было больно смотреть, впились в неё. Чувствуя себя побеждённой, Эрель слабо спросила:

— Что я должна сделать, чтобы ты меня отпустил?

Если она не может бороться с ним физически, придётся искать другой путь. Бегство было невозможным, так что оставалось лишь одно — вести переговоры, найти способ минимизировать потери. Это была единственная тактика выживания для кого-то в её положении.

— Вернуться? Но я ещё не хочу тебя отпускать, — ответил Баркан, ослепительная улыбка расплылась на его лице, словно он не понял её. Но холодная, бездонная глубина в его глазах говорила об обратном. Его взгляд был подобен глубокой, тёмной бездне, которую она не могла постичь.

Её леденила мысль о том, что скрывают эти золотые глаза. Прикоснуться к этой тайне было равносильно самоубийству.

— Пожалуйста, просто отпусти меня, — снова взмолилась Эрель, хотя в глубине души знала, что это бессмысленно.

Баркан прикурил сигару, склонив голову с тихим, насмешливым смешком.

— М-м… Твой умоляющий голос так прелестен. Может, попросишь еще?

Безнадёжно. Баркан держал её в своей руке, наблюдая как за пойманным в ловушку насекомым. Для него её отчаяние, её попытки сбежать были лишь ещё одной формой развлечения. Даже если она споткнётся и упадёт, её падение станет для него лишь новым зрелищем, доставляющим удовольствие.

Осознав это, слёзы начали наворачиваться на мягких голубых глазах Эрель. Увидев блестящую влагу, улыбка Баркана на мгновение дрогнула, по его чертам промелькнула незаметная тень неудовольствия.

Слёзы… Терпеть не могу, когда они плачут.

Он ненавидел шум — постоянный гул лишь усиливал боль, что пульсировала в его жилах, словно яд. Плач, крики, мольбы — это действовало ему на нервы и усугубляло боль, что постоянно грызла его изнутри.

Он не убьёт её, не из-за такой мелочи, как слёзы. Эрель всё же была ценной Лисервой, но её нытьё действовало ему на нервы. Он терпеть не мог этих слёзных сцен.

Но к его удивлению, Эрель не разрыдалась. Она крепко сжала свои нежные веки, сдерживая слёзы, грозившие пролиться. Спустя мгновение она снова заговорила, её голос дрожал, но был твёрд.

— Что… ты хочешь от меня?

— А как ты думаешь, чего я хочу? — тон Баркана был ленивым, дразнящим, словно он уже знал, что у неё нет хорошего ответа.

— Пожалуйста, — продолжила она, её голос стал тверже. — Если ты просто скажешь мне прямо, чего ты хочешь, возможно… мы сможем найти способ обсудить это.

Её слова были пропитаны отчаянием, но в них была и тихая решимость. Она не сдавалась. Баркан был слегка впечатлён. Он не ожидал такого от Эрель — женщины, что трепетала каждый раз, когда он был рядом.

[Дзинь! Уровень симпатии Баркана повысился на 3.]

Занимательно. Всё непредсказуемое завораживало его. Сила, что Эрель проявила в шляпной лавке, уже возбудила его интерес, и теперь это небольшое проявление смелости пробудило нечто большее. Возможно, размышлял он, она сможет оказаться даже занятнее, чем он изначально предполагал.

— Ты довольно смелая, не так ли, Эрель? — произнёс он, и в уголке его рта заплясала усмешка.

И потому он решил вознаградить её за дерзость. С тихой усмешкой Баркан переломил незажжённую сигару пополам одной рукой и небрежно швырнул её на пол. Затем, приподнявшись, он подпер голову одной из своих мускулистых рук, взирая на неё с почти хищным любопытством.

— Ты спрашивала, чего я хочу?

Его взгляд медленно скользнул по ней, напряжённый и пронзительный. Это был взгляд, казалось, способный поглотить её целиком, не оставив нетронутой ни одной её части. Словно он сожрёт каждый её кусочек, вплоть до самого мозга.

— Всё просто, — сказал Баркан, его голос бархатистый, как шёлк, но источающий тёмные намерения. — Я очень могущественный Масака, и мне нужна Лисерва, мне под стать.

Его рука потянулась вперёд и прикоснулась к щеке Эрель с пугающей нежностью. От этого прикосновения сердце её забилось чаще — не от волнения, а от леденящего ужаса, сжимающего грудь. Большой палец медленно смахнул слёзы с её ресниц, но пальцы замерли на её коже, задержавшись намеренно дольше, чем того требовало мнимое утешение.

— Надеюсь, это будешь ты, Эрель Элоренс.

Поначалу казалось, будто он ласково вытирает её слёзы, но вскоре его ладонь расширила захват, распространившись по её лицу. Давление нарастало — не до боли, но до красноты и новых слёз. Утешение исчезло, уступив место чему-то тревожному и собственническому, будто он оставлял на ней невидимую печать.

Её глаза, уже стеклянные от сдерживаемых слёз, теперь блестели ещё сильнее под тяжестью его руки, её тело напряглось под его взглядом. Присутствие Баркана, его слова и прикосновения, было подавляющим — он не просто пытался утешить её, он утверждал своё господство. Она больше не была просто пленницей. Он превращал её в свою собственность.

— Не разочаруй меня, — прошептал Баркан, и в этом шёпоте сквозила такая опасность, будто он приставил клинок к её горлу.

— Почему именно я? — Эрель отвернулась, избегая его прикосновения.

Баркан игриво коснулся её мягкой щеки, но не ответил сразу. Было странно видеть его — всегда такого порывистого и своевольного — погружённым в молчаливые раздумья.

— ...Потому что это забавно.

Он выдержал паузу, прежде чем ответить. Низкий голос обволок её, как дым, но Эрель не купилась на эту игру.

— Со мной не бывает «забавно».

— Забавность — понятие субъективное. Не тебе решать, что может меня позабавить.

Его рука, до этого лишь касавшаяся её кожи, железной хваткой сжала её подбородок. Он заставил её поднять взгляд.

Нехотя, Эрель подняла тяжёлые веки. Встретившись взглядом с Барканом, который возвышался над ней, она судорожно ахнула.

— Ты невероятно забавна, Эрель Элоренс.

Не успела она моргнуть, как Баркан, прижавшись к её телу, усмехнулся, и его губы искривились в ироническую ухмылку. Он склонил голову, и его губы коснулись уха, когда он прошептал:

— Ломать тебя будет особенно интересно.

На его лице, озарённом жестоким смехом, играла чистая, без примесей, злоба. Его взгляд оценивал, что потребуется, чтобы разбить её окончательно.

Эрель подумала, что, может, лучше было бы, имей он к ней простую личную неприязнь. Она сжала веки, отчаянно пытаясь скрыть мелькнувшее в них отчаяние. В тот же миг его пальцы медленно скользнули вниз по хрупкой линии её шеи.

— Разве не ты говорила, что хочешь домой? - соблазнительно прошептал Баркан.

Его пальцы опустились ниже ключицы, замерев в ложбинке между грудей.

— Отпустишь меня? — Эрель внезапно широко распахнула глаза. Ответ вырвался сам, с неподдельным отчаянием, которого она сама от себя не ожидала. Она знала, что это ловушка, но приманка была слишком сладка.

Её семья, наверное, уже в панике: она не вернулась после прогулки с Беатрисой в шляпную лавку. Они всегда были чрезмерно опекающими, особенно после того, как её избрали Лисервой. Уж сейчас-то они наверняка вне себя.

Эрель вспомнила отчаянный голос Луизы, звавшей её, когда та однажды оставила карету. Тогда Луиза, найдя её, разрыдалась и крепко обняла в своих тёплых объятиях.

Но не только она. Её брат Майкл и отец Калвер искренне заботились о ней и переживали. Пусть она и не была их родной дочерью, но пока она жила в теле Эрель, они были для неё настоящей семьёй.

И потому Эрель хотела вернуться — покинуть этот ужасный особняк и этого страшного мужчину и вернуться в тёплый дом, где её ждали.

— Конечно, я отпущу тебя.

— Правда?

— Но не сейчас.

Баркан откровенно играл с ней. Эрель устала плясать, словно марионетка, у него на ладони.

— Что я должна сделать? — отчаянно спросила Эрель. Баркан, с тёмной улыбкой, нежно провёл рукой по передней части её ночной сорочки, и в его прикосновении был ясный намёк.

— Как ты знаешь, мы знакомы недолго, и между нами нет доверия.

— …

— Так что докажи мне. Что тебе можно доверять.

Взгляд Эрель дрогнул от этих слов. Она была достаточно проницательна, чтобы понять, чего именно хочет Баркан. Просто не желала этого признавать.

— Ах, смотреть на меня такими глазками-пуговками — бесполезно.

Баркан нежно поцеловал лицо Эрель, исказившееся, словно она вот-вот заплачет. Его губы коснулись её кожи легко, как перо, но ощущение осталось тяжёлым и навязчивым.

— Ты знаешь, что нужно сделать.

Его рука уже скользнула к её талии, мягко касаясь области бёдер, но ещё откровеннее, чем прикосновения, был его взгляд.

Взгляд хищника, жаждущего погрузиться в неё, изранить всё её тело до красноты укусами, оставить свою метку между её ног. Взгляд, полный желания доминировать.

В этот момент Эрель захотелось громко закричать. Оттолкнуть его и бежать прочь из этого ужасного места. Но бежать ей было некуда.

Благополучие её семьи было на кону, и её возможности были ограничены. Как и сказал Баркан, это была игра с заранее предрешённым исходом.

«Если так…»

Если уж она обречена проиграть, то нужно минимизировать потери. Было неизбежно, что она станет Лисервой Баркана, раз уж привлекла его внимание. Она сопротивлялась изо всех сил, но в глубине души знала, что так и будет.

Но оставалось ещё кое-что, что она могла изменить — судьбу своей семьи.

Если она сейчас не возьмёт инициативу в свои руки и позволит пассивно плыть по течению, её семья попытается её защитить. Баркан, не терпящий вмешательства, убьёт их всех, стерев с лица земли, чтобы усилить свою власть над ней.

«Прямо как в том кошмаре…»

Она должна была что-то предпринять, пока не стало поздно. Да, это неизбежно. Пусть это и не её собственное тело, она должна защитить свою семью, и настоящая Эрель Элоренс наверняка поняла бы её.

Дрожа, Эрель отстранила его руку, лежавшую на ней. И прежде чем Баркан успел нахмуриться, она сама принялась расстёгивать переднюю часть своей сорочки.

— Видишь, какая ты смышлёная.

Слова Баркана балансировали между комплиментом и насмешкой. Он мгновение наблюдал, как она пытается справиться с застёжками, а затем остановил её.

— Конечно, наблюдать за твоими попытками — это занятно… но…

— …я предпочитаю рвать.

С этими словами, произнесёнными низким шёпотом, Баркан схватил обеими руками перед её сорочки и одним резким движением разорвал её.

Р-р-рвак…

Мягкий шёлк с жалобным вскриком разлетелся на клочья. Холодный воздух коснулся обнажённой груди, заставив её на мгновение вздрогнуть, пока шокирующе тёплая рука не сжала её грудь, растопив холод.

— Думал, ты плоская, а тут оказывается, всё не так уж и плохо.

Его тон, несмотря на обжигающую жажду прикосновений, был сух, словно он оценивал выставленный на витрину товар. Он несколько раз сжал её грудь, наслаждаясь мягкой текстурой, а другая его рука скользнула вниз, чтобы погладить её ноги.

— А вот это место я всегда любил больше, чем грудь.

Выражение его лица выдавало, как ему не терпится проникнуть между её ног. Его рука ласкала нежную кожу на внутренней стороне её бедра, прежде чем раздвинуть их шире.

Эрель сжала губы, готовясь к тому, что должно произойти, и отвернулась. Это не было совместным действом. Пусть это и преподносилось как сделка, было очевидно, что Баркан принуждает её силой.

У неё не было причин помогать ему в этом. По крайней мере, так она думала, пока не поняла, насколько наивной была эта мысль.

— Как я и говорил, здесь действительно прекрасно. Словно цветок, нежный и утончённый.

Баркан двумя пальцами раздвинул её трепещущие лепестки, издав одобрительный звук. Было ясно, что его намерение — унизить её.

— Цвет, форма, даже вкус — всё идеально. Но есть один изъян… здесь слишком тесно.

Он вздохнул, несколько раз потерев её влагалище средним пальцем. В его тоне смешались разочарование и лёгкое раздражение.

— И как я туда, по-твоему, влезу?

Его укоряющий тон заставил её инстинктивно сомкнуть ноги. Баркан быстро схватил её стройную лодыжку, куда тоньше его запястья, не позволяя ей сделать это.

— Раздвинь. Шире.

Повелительный голос Баркана был наполнен свирепой интенсивностью. Его золотые глаза, лишённые и намёка на веселье, были затянуты дымкой предвкушения того, что вот-вот случится.

— Ах…

Его толстые, с чёткими суставами пальцы начали проникать в её вход. Несмотря на прекрасное лицо мужчины перед ней, его подушечки пальцев были шершавыми, отчего ощущения, когда они терлись о неё, становились ещё интенсивнее.

Сначала прикосновение казалось слишком грубым, но её тело медленно начало отзываться. Как только она стала влажной, боль и дискомфорт отступили. Их место заняло нарастающее тепло, пока его пальцы нежно массировали и неглубоко проникали в неё.

— Приятно? Ты чувствительная, прямо как в прошлый раз, — заметил Баркан, и в его голосе прозвучала насмешка.

Она чувствовала, как внутренние стенки её влагалища, прежде напряжённые и твёрдые, постепенно смягчались и поддавались его прикосновениям. К тому времени, как его пальцы выскользнули, её тело уже сжималось, словно цепляясь за них, не желая отпускать. Баркан, разумеется, это заметил.

— Пыхтишь, когда в тебе пальцы мужчины… Какая же ты развратница.

Даже его дразнящий укор больше не заставлял её чувствовать стыд. Толстые суставы его пальцев скользили внутрь и наружу её чувствительного входа, и каждый раз, когда они терлись о её внутренние стенки, казалось, будто её тело парит. Звук её собственного возбуждения, влажно хлюпающий между бёдер, теперь был достаточно громким, чтобы достичь её ушей.

— Ты вся промокла. Неужели ты так сильно этого ждала?

Когда её тело и слух подвергались такой атаке одновременно, её разум готов был отключиться.

Он был слишком груб, слишком вульгарен и при этом чертовски искусен. Эрель могла лишь беспомощно извиваться под его прикосновениями, её тело предательски отзывалось на ласки, а рыдания смешивались со стыдливыми вздохами наслаждения.

— Ты двигаешь бёдрами. Неужели так приятно?

Сколь унизительно это ни было, она не могла отрицать. Ноги, которые она раньше сопротивлялась раздвинуть, теперь сами собой дёргались и раскрывались шире.

Ей хотелось, чтобы его пальцы, грубо вонзающиеся в неё, проникали ещё глубже. Каждый раз, когда его умелое прикосновение касалось чувствительной внутренней стенки внизу ее живота, ее спина инстинктивно выгибалась, а с губ срывались сладкие стоны...

— Не будь слишком нетерпелива. Нам ещё нужно немного растянуть тебя.

Баркан цокнул языком, прежде чем плотно прижать большой палец к её клитору, теперь распухшему и трепещущему от неописуемого предвкушения. Пока он растирал его вверх-вниз, его пальцы ускорили движение внутри неё, и её перегретые внутренние стенки сжались в плотный комок, когда она достигла кульминации.

— Ах, ах…!

Даже когда тело Эрель содрогалось от оргазма, Баркан не прекращал своих безжалостных ласк. Его пальцы продолжали стимулировать её, заставляя и без того содрогающиеся стенки сжиматься ещё сильнее, а её бёдра — непроизвольно подрагивать.

— Хватит, ах! Это… слишком.

— Ах, ах. Дальше будет только интереснее, так что что же ты тогда будешь делать?

Баркан порочно усмехнулся, облизывая пальцы, явно делая это на её глазах. На удивление, её вкус остался на его языке, и он нашёл его не таким уж плохим.

На самом деле, даже очень хорошим. Не насыщенным, а сладковатым, словно лёгкий фруктовый сок. Не вкус полностью созревшего плода, а чего-то терпкого и недозрелого, что лишь распаляло его сильнее.

— На вкус… грешно, — пробормотал он.

Лицо Эрель залилось густым румянцем от его слов. Несмотря на учащённое, поверхностное дыхание, она упрямо отворачивалась, пытаясь сопротивляться. Её реакция была по-своему мила, но она и не подозревала, что это лишь сильнее дразнило садистские наклонности Баркана.

Беззвучно рассмеявшись, Баркан провёл рукой по выпуклости в брюках, которая теперь наполовину возбудилась. Едва слышный шорох ткани, когда он начал стягивать штаны, заставил плечо Эрель задрожать от страха.

Чем сильнее она пыталась его игнорировать, тем больше Баркану хотелось её мучить. Обхватив её плечо одной рукой, он с силой развернул её и подставил свой член прямо перед её нежным, подобным лилии, лицом.

— Ты уже получила своё удовольствие. Теперь как насчёт того, чтобы послужить мне?

Эрель ужаснулась, увидев его вблизи. Она предполагала, что он будет крупным, учитывая его высокий рост и мощное телосложение, но это превосходило все её ожидания.

Не может быть, чтобы нечто столь большое и толстое могло поместиться в ней — будь то рот или что-либо ещё.

На неё накатил страх, и она попыталась отстраниться, но не успела — рука Баркана крепко сжала её маленькое лицо, не позволяя сдвинуться.

— Открой рот.

Тон Баркана был обманчиво мягок, когда он попросил об этом, надавливая на её щёки, чтобы заставить рот открыться. Затем он подвёл свой член к её губам, которые казались слишком маленькими, чтобы принять нечто столь крупное. Контраст между его тёмным, угрожающим органом и её нежными, бледно-розовыми губами лишь усиливал его извращённое наслаждение.

— Ммм-мпх…!

Слёзы выступили на широко раскрытых глазах Эрель, когда её губы и челюсть болезненно растянулись, с трудом вмещая лишь головку его внушительного размера.

— Внизу также тесно, как здесь. Ты действительно «узкая» во всех своих проявлениях, мисс Эрель, — насмехался Баркан, упиваясь её беспомощностью.

Баркан усмехнулся, грубо вгоняя свой член ей в рот, и Эрель не могла даже возразить, её губы были растянуты до предела.

— Соси, — сладостно скомандовал он, его красные ресницы опустились. Эрель инстинктивно попыталась сжать губы и язык, но её рот был настолько плотно заполнен, что она мало что могла поделать.

— У тебя действительно ужасно получается, — пробормотал Баркан, цокнув языком с притворным разочарованием. Не в силах ждать, он начал двигать бёдрами, вводя и выводя его, член скользил по её языку с каждым движением. Тёплые, влажные и тесные объятия её рта были достаточны, чтобы из его горла вырвался низкий стон.

— Ах, это хорошо.

Эрель хотелось плакать, но всё, что она могла издать, — это приглушённые, отчаянные вздохи через нос. Горький, металлический привкус его члена, трущейся о заднюю стенку её глотки, вызывал тошноту.

Её дыхательные пути казались полностью перекрытыми, и дышать было трудно, но Баркан и не думал отпускать её. Когда она инстинктивно попыталась отклонить голову назад, он нежно погладил её по голове, прежде чем крепко сжать пригоршню её волос.

— Укусишь — пожалеешь.

Он ухмыльнулся, выдавая предупреждение, его хватка была твёрдой. Затем, вновь двинулся к её рту не более чем к инструменту для своего удовольствия, Баркан начал грубо двигать бёдрами, делая так, как ему было угодно.

Уже внушительный размер Баркана казался ещё больше у неё во рту. Каждый раз, когда его распухшая головка ударяла в заднюю стенку глотки, это вызывало непроизвольные рвотные позывы, она закашляла в отчаянной попытке глотнуть воздух.

Она действительно чувствовала, что может задохнуться. Едва эта мысль мелькнула в голове, как Баркан наконец извлёк свой член из её рта. Его лицо теперь стало серьёзным, игривая усмешка исчезла, когда он холодно скомандовал:

— Раздвинь ноги.

Не дожидаясь ответа, он одной рукой раздвинул её колени, в то время как другая рука скользнула под её талию, без усилия приподнимая её бёдра. Несмотря на разницу в размерах, он обращался с Эрель, как с куклой.

Когда она оказалась прижатой под его массивным телом, на Эрель накатил страх. Его силуэт, подсвеченный тусклым светом, был подавляюще мощным, его мышцы напряжены и непреклонны. Она боялась, что он может причинить ей боль, но прежде чем она успела хотя бы попытаться оттолкнуть его, крупный кончик его возбужденного члена плотно прижался к её маленькому, уязвимому лону.

— Сейчас я войду.

Их взгляды встретились, и он порочно улыбнулся, его взгляд был соблазнительным, несмотря на жестокость ситуации. Какие бы мучения ни таились в его натуре, его лицо излучало опьяняющую, удушающую красоту.

На мгновение Эрель была заворожена, её внимание ослабло. В этот миг Баркан воспользовался возможностью, одним мощным движением глубоко вошел в неё.

— А-а-ахх…!!

Эрель вскрикнула от боли, когда он пронзил её, заполняя собой полностью.

Боль разливалась из самого центра, и тело Эрель инстинктивно извивалось в агонии. Дыхание перехватило, и на мгновение зрение помутнело, будто она балансировала на грани смерти. Когда Баркан слегка сменил положение, ощущение, будто её пронзили огромным колом, усилилось, заставляя чувствовать, что её разрывают на части.

— П-Подожди… не двигайся…

Боль была настолько всепоглощающей, что она с трудом могла вымолвить слова. Она вцепилась в простыни, её пальцы впивались в ткань, словно могли сломаться, захлёбываясь воздухом. Баркан, заметив её реакцию, нахмурился.

— Первый раз? С таким-то лицом? — пробормотал он, явно удивлённый.

Ей не нужно было отвечать. Её неискушенная реакция, то, как её тело извивалось от боли, не в силах принять его, говорили сами за себя.

— Ты всегда доставляешь столько хлопот, — пробормотал Баркан, звуча почти раздражённо.

Её тело уже ныло, но, услышав его упрёк, слёзы хлынули ещё быстрее. Эрель и раньше замечала, что Баркану не по нраву её слёзы, но сейчас её мало волновало, что ему нравится, а что нет. Она чувствовала, что вот-вот сломается, и его предпочтения не значили ничего перед лицом её страданий.

— Больно, — выкрикнула она, её голос дрожал.

Эрель наконец сломалась, её рыдания вырвались наружу вслед за мольбой. Это была её первая жалоба, несмотря на весь перенесённый страх и принуждение, и глаза Баркана загорелись интересом при этом неожиданном проявлении.

— Если будешь лежать смирно, будет только больнее, — пробормотал он как ни в чем не бывало, прежде чем слегка отвести бёдра назад.

В момент его движения новая волна боли пронзила её, заставив невольно вскрикнуть.

— Ах!!

К этому моменту весь её страх растаял, уступив место чистой обиде. Её больше не заботило ничего, кроме обжигающей боли и мужчины, который её причинял, заполняя её полностью. Всё, что она сейчас чувствовала, — это ненависть к нему.

— Разве я не говорила не двигаться?

Эрель, всё ещё рыдая, инстинктивно потянулась и слегка шлёпнула его по плечу, почти как в упрёк. Это был не столько удар, сколько слабое, дрожащее прикосновение, но Баркан, казалось, на мгновение удивился.

Он оглянулся на плечо, которого она коснулась, его выражение лица было пустым, словно он что-то обдумывал. Он разозлился? Мысль внезапно поразила Эрель, и страх снова начал подниматься, когда она осознала, что сделала. Она уже собиралась запаниковать, но странный звук прозвенел в её ухе.

[Дзинь! Привязанность Баркана Хамаша увеличилась на 3]

Почему? И именно в этот момент, из всех возможных?

Эрель не могла поверить своим глазам. Как раз тогда Баркан нежно смахнул пряди волос, прилипшие к её заплаканной щеке, его прикосновение было на удивление мягким, когда он прошептал.

— И что же нам делать?

— Ч-Что…?

— Твоё нытье заводит меня ещё сильнее.

Словно в подтверждение его слов, его и так пульсирующий член ещё больше распух внутри неё, заставляя её вздохнуть от боли. Прикусив губу, чтобы подавить новый крик, она почувствовала себя совершенно беспомощной. Она всегда знала, что он ненормальный, но в такие моменты она совершенно не знала, как реагировать.

— Посмотри на меня, Эрель Элоренс, — потребовал он, его голос низкий и властный.

Баркан крепко сжал её подбородок, его голос прозвучал низким, повелительным рыком. Когда Эрель инстинктивно подняла голову, она обнаружила его лицо в дюйме от своего, так близко, что их носы почти соприкоснулись. С такого расстояния она ясно видела каждую деталь — слегка опущенные, томные изгибы его глаз, ярко-красные ресницы, подобные тычинкам мака, и мерцающие блики света в его золотых радужках.

И внезапно, случилось нечто странное. Свет в его глазах, казалось, стал ярче, и в тот же миг Эрель почувствовала острое покалывание глубоко в груди. Сначала это было тёплое, вихревое тепло внутри неё, и с каждым выдохом покалывающее, почти немеющее ощущение распространялось по телу.

«Это чувство…»

Она узнала его мгновенно. Она чувствовала эту силу раньше — в шляпной лавке, когда использовала свои способности Рисервы, чтобы противостоять Баркану.

— Севринг, — прошептал он, имя силы которое сорвалось с его губ.

Когда Баркан смотрел в её широко раскрытые, испуганные глаза, он мягко прошептал, и в его тоне сквозила насмешка. Он только что произнёс о величайшем даре, который Лисерва может подарить своему Масака, и его выражение лица, его глаза, сужающиеся от удовлетворения, показывали, как сильно он наслаждается этим моментом.

— Ты отдашь его мне, не так ли?

При его словах прилив жара пронёсся по телу Эрель. Баркан силой извлекал дремлющую силу Лисервы внутри неё, подчиняя её своей воле.

Эрель чувствовала, как энергия вытекает из неё, словно жидкость, сочась из самых глубин. В тот миг она не могла отрицать реальность — она была Лисервой, и связь между ними была неоспорима. Она чувствовала, как её силу используют против неё, более интенсивно, чем когда-либо прежде.

Казалось, будто её связывают заживо и истощают, высасывая саму её сущность. Ощущение заставляло её голову кружиться, расплывчатая эйфория разливалась по всему её телу. Несмотря на тревожную природу всего этого, в этом было необъяснимое удовольствие — словно быть восхитительно опьянённой сладким вином.

Всё её тело стало вялым, и всепоглощающий страх, и тревога, когда-то сковывавшие её сердце, начали таять, как снег на солнце. Напряжение, сковавшее её конечности, медленно начало ослабевать.

Как раз, когда она была на грани того, чтобы расслабиться, голос Баркана прорезал туман.

— А теперь раздвинь свою дырочку, — скомандовал он, облизывая губы.

Одурманивающий эффект «Севринга» распространялся не только на Эрель. Поскольку энергия Лисервы поступала в него через их соприкосновение, Баркан слегка вздрогнул, и по его телу пробежала тихая дрожь.

— Хах…

Мощь, что текла по его венам, была действенной, словно смертельный яд, постоянно терзая его так же естественно, как дыхание. Порой ему хотелось ничего не чувствовать, подобно трупу, просто чтобы сбежать от неумолимой агонии.

Но в такие моменты, когда энергия Лисервы наполняла его, вся эта боль исчезала, словно её и не было. Мало того, даже бурлящая, вулканическая сила его энергии Масака — всегда такая трудно сдерживаемая — утихала, оставляя его в состоянии почти блаженного физического облегчения. Его тело чувствовало себя легче, чем когда-либо, свободное от мучений, что обычно сковывало его.

Словно выражая своё удовлетворение, Баркан склонил голову и прижался губами к впадинке её ключицы. Его глаза, полуприкрытые томным взором, метнулись вверх, когда он заговорил.

— Теперь боль должна уйти.

Лишь тогда Эрель осознала, что мучительная боль, разрывавшая её изнутри, исчезла. Поражённая, она посмотрела на своё тело, заметив, что кожа мягко светится, словно окутанная тонким перламутровым сиянием.

«Неужели это ещё один эффект Севринга?»

Однако её изумление было недолгим, так как взгляд встретился с взглядом Баркана. Его лицо было странно раскрасневшимся, будто от боли или, возможно… гнева. В напряжённости его выражения было что-то нечитаемое, смесь дискомфорта и сдерживаемого разочарования.

Смущённая данным взглядом Эрель на мгновение посмотрела на Баркана, прежде чем он опустил глаза, в которых всё ещё пылал жар. Он облизал пересохшие губы, и в его шёпоте прозвучала острая нетерпеливость:

— Теперь я могу начать?

Баркан выглядел так, будто был на грани потери контроля, его самообладание истончилось под натиском всепоглощающей потребности, текущей в нём. Его лицо, смесь яростного желания и едва сдерживаемого голода, было разрушительно прекрасным — но столь же опасным.

— Постой, по-постой…! Ах…!!

Не успела она даже закончить мольбу, как он ринулся вперёд, прервав её слова криком шока и боли.

В тот миг, когда Эрель инстинктивно попыталась отстраниться, Баркан схватил обе её запястья своими большими руками, пригвоздив их к простыням над её головой. Другой рукой он крепко вцепился в её бёдра, почти оставляя синяки, и погрузился в неё ещё глубже.

— Ахн! Ах!! Хннн!!

Каждый толчок посылал его массивную длину прямо к низу её живота, заставляя её задыхаться. Её неопытные стенки сжимались вокруг него, отчаянно протестуя, но его неумолимый темп и размер не знали пощады, пока он продолжал полностью захватывать её.

Однако по-настоящему выбивало её из колеи предательская реакция её собственного тела. Ещё мгновение назад она испытывала невыносимую боль, но теперь вместо агонии из глубины её живота разливалось горячее ощущение. Боль превратилась в нечто иное — в тепло и нарастающий жар, от которого её тело и разум был готов отключиться.

Всё это было из-за энергии Лисервы, которой Баркан умело манипулировал. Эрель хорошо это знала, но её тело предавало её: возбуждение нарастало, её внутренности плотно сжимались вокруг него, влажные и пульсирующие. Каждый раз, когда он двигался, его бёдра вжимались в неё, и ощущение растяжения и наполнения заставляло её таять от нежелательного удовольствия.

— Хватит так сильно сжиматься, — прорычал Баркан, сжимая челюсти так сильно, что мышцы вздулись. — Ты что, хочешь, чтобы я быстрее кончил? Поэтому так сжимаешься?

Хотя его слова звучали как упрёк, его неумолимые толчки не прекращались, его темп нарастал, словно он подсел на ощущения, которые давало её тело.

— Ах, я схожу с ума. Почему ты на вкус такая чертовски приятная?

Баркан отпустил её прижатые запястья, бормоча что-то себе под нос. Когда Эрель подняла на него взгляд, она увидела, что его глаза полностью застланы дымкой желания, и её охватил страх. Даже в лихорадочном состоянии Баркан заметил её колебание, коротко рассмеявшись, прежде чем схватить её руки и обвить ими свою шею.

— Обними меня. Так я смогу войти глубже.

Эрель замешкалась. Мысль о том, чтобы обнять его, вызывала в ней сопротивление и дискомфорт, мешая подчиниться.

— Не хочешь?

В ответ Баркан вошёл в неё ещё жёстче, его длина вгонялась в неё, словно наказывая за нерешительность. Натиск был сокрушительным, её тело подбрасывало вверх-вниз, будто она оседлала дикого скакуна, отчего у неё перехватывало дыхание, и она не могла ясно мыслить.

— Хнгх, ах! Ахх!! — вырвался у неё крик, голос потонул в напряжённости момента.

Не думая, Эрель инстинктивно крепко обвила руками шею Баркана. В тот же миг он уткнулся лицом в её шею, и из его губ вырвался грубый стон.

— Ах, как ты хорошо пахнешь.

Баркан никогда не верил в поговорку, что Лисерва — это «дар богов». Более того, он часто высмеивал эту идею как детскую. Но сейчас он не мог отрицать, насколько глубоко он проникся этой верой.

Это был, без сомнения, дар, посланный ему с небес. Ничто иное не могло объяснить всепоглощающий жар, опьяняющую сладость и сводящее с ума наслаждение, что текло в нём. Это было слишком идеально, слишком поглощающее, чтобы быть чем-то иным.

Он впился зубами в нежную кожу шеи Эрель, раздвигая её бёдра ещё шире. Без колебаний он вошёл в неё с ещё большей силой, его ритм был грубым и неумолимым. Хотя он и был возбуждён и прежде, энергия Лисервы подействовала как афродизиак, вознеся его желание до лихорадочных высот.

Баркан был подавлен, его разум почти плавился от чистой интенсивности его возбуждения. Он никогда не думал, что может быть так неконтролируемо возбуждён Эрелей Элоренс.

— Помедленнее… Ах! Ахх…!

Её слабые руки неуклюже обвили его шею, а тихие всхлипывания были далеки от соблазнительности. И всё же невинные, прерывистые всхлипы, что вырывались у неё у самого уха, сводили его с ума.

Её нижняя часть тела, однако, рассказывала другую историю. В отличие от неуверенной верхней части, её внутренности сжимали его плотно, втягивая с такой силой, что казалось, будто невидимые руки сжимают и массируют его длину изнутри. Ощущение было настолько интенсивным, что это едва не довело его до пика.

Баркан наслаждался опьяняющим чувством, используя свой набухшим член, чтобы безжалостно скользить по внутренним стенкам Эрель. Каждый раз, когда он двигался, её бёдра непроизвольно трепетали, а стройная талия выгибалась в беспомощной реакции на сокрушительную стимуляцию. Её реакции лишь подстёгивали его желание ещё сильнее.

— Выпяти грудь. Я буду сосать её.

— Н-нет, я не хочу…

Слёзы текли по лицу Эрель, пока она трясла головой в отказе, но Баркан не обратил внимания. С лёгкостью, всё ещё будучи глубоко внутри, он приподнял её тело и сменил позу.

Теперь она сидела на нём, лицом к лицу. Его мощный низ, напрягавшийся под ней, составлял разительный контраст с её хрупким телом. Вид его мускулистых бёдер и сила его стана под ней были внушительными, заставляя её чувствовать себя совершенно беспомощной в его хватке.

Однако большей угрозой для Эрель был не просто внушительный стан Баркана, а неумолимые удары массивного стержня под ней. Он крепко вцепился в её бёдра, поднимая и с силой опуская её на свою длину, снова и снова пронзая её. Каждый толчок посылал ударные волны по всему её телу, затуманивая зрение, в то время как интенсивное ощущение пульсировало в её глубине, заставляя её тело непроизвольно извиваться.

— Остановись, ах…!! — рыдала она, выгибая спину в отчаянной мольбе о передышке. Но Баркан не подавал признаков остановки. Вместо этого он воспользовался моментом, склонив голову и взяв одну из её грудей в рот.

Как будто жесткие толчки были недостаточно сокрушительными, обжигающий жар его рта обхватил её чувствительный сосок, сильно посасывая его. Его язык дразнил затвердевший бугорок, а когда он слегка прикусил его зубами, через её тело прокатился толчок, подобный электрическому разряду.

— Твоя грудь тоже такая чувствительная. Как мило, — пробормотал он между грубыми сосательными движениями, явно наслаждаясь каждой её реакцией.

— Н-нет, ик…! Ах, нет…

— Нет? — Баркан усмехнулся, его губы изогнулись в озорную улыбку. — Но ты сжимаешься каждый раз, когда я кусаю.

С порочной усмешкой он наклонился, чтобы уделить внимание другой груди, столь же агрессивно облизывая и покусывая её. Упрямое сопротивление Эрель лишь подстёгивало его желание полностью покорить её. Он хотел сломить её отрицание, довести до точки, где она не сможет сдерживаться, заставить её бесконтрольно рыдать и потерять себя в сокрушительном наслаждении.

— Приятно, когда я вхожу в тебя?

— Ах, хнгх! Ах!!

— Скажи, что приятно. Давай, скажи, — приказал он, его голос сочился доминантностью, побуждая её признать правду, против которой она так отчаянно боролась.

Каждый раз, когда Эрель пыталась избежать ответа или отказывала ему, Баркан входил в неё ещё глубже, его толчки были столь яростны, что у неё мутнело в глазах. От интенсивности толчков у неё не оставалось выбора, кроме как дать ему то, что он хотел услышать.

— Х-хорошо… мне хорошо…

Услышав эти слова, Баркан улыбнулся с удовлетворением, его ухмылка была сладкой, но зловещей. Он на мгновение замедлил свой бешеный темп, нежно целуя её заплаканные щёки, словно утешая. Но его взгляд оставался голодным, прикованным к обнажённой, трепещущей форме, распростёртой перед ним.

Его глаза уловили вид её раскрасневшихся, обнажённых лепестков между раздвинутых бёдер, которые были принудительно разведены, цепляясь за его широкий торс. Вспомнив, как бесстыдно она стонала, когда он дразнил её там ранее, он без промедления вновь опустил пальцы вниз.

— Ахх…!! — вскрикнула Эрель, когда его пальцы нашли свою цель, добавляя ещё один слой невыносимого наслаждения к и без того сокрушительным ощущениям.

В тот миг, когда пальцы Баркана коснулись её клитора, из горла Эрель непроизвольно вырвался стон. Он был кратким, но в это мгновение ей показалось, будто пространство между её ног плавится. Если это продолжится, она была уверена, что её рассудок не выдержит.

— Н-нет, остановись… не трогай там, — взмолилась она, отчаянно хватая его за запястье. Но остановить его полностью было невозможно; его рука, куда больше её, с лёгкостью подавляла её сопротивление.

— Аххн!

Когда его толстая длина вновь вошла в неё, его пальцы вновь нашли её клитор, нежно дразня его. Словно он нашёл кнопку, запускающую самые глубокие реакции её тела, заставляя её голос непроизвольно вырываться с каждым прикосновением.

— Ты говоришь, что ненавидишь это, но твои стоны такие сладкие, — дразнил он, явно упиваясь её беспомощностью и наслаждением, которое выжимал из её тела.

Баркан игриво прикусил её плечо, словно ругая за ложь, но у Эрель не осталось сил протестовать. Она была слишком поглощена попытками оттолкнуть его твёрдое тело, её руки вцепились в его мускулистые руки и плечи в тщетной попытке сбежать.

Это было бессмысленно. Его тело было подавляюще сильным, мускулы твёрдыми и неподатливыми, как камень. Её пальцы ныли, безуспешно царапая его спину в попытке оттолкнуть. Колоссальная разница в силе заставляла Эрель чувствовать себя совершенно беспомощной, и на неё накатила волна отчаяния.

Почувствовав её минутная слабость, Баркан воспользовался возможностью. Он обхватил её талию одной рукой, притянул ближе и начал входить ещё жёстче. Одновременно его пальцы безжалостно дразнили её клитор умело поглаживая взад и вперед. Тело Эрель затрепетало в ответ.

— Хннннх! Остановись, прошу… ахх, остановись!!

Она теряла рассудок, рыдая у его груди, пока он продолжал опустошать её изнутри и снаружи. Ощущение проникающего глубоко в нее члена, и его пальцев которые продолжали терзать её чувствительный бугорок было слишком сильным, доводило её до предела.

— Ты уже близка? — прорычал Баркан.

— Хннннх, да…!! — взвыла Эрель, её тело неконтролируемо тряслось, пока она балансировала на грани оргазма, её разум и тело были охвачены невыносимым наслаждением.

— Отпусти.

Повинуясь низкому приказу Баркана, тело Эрель сжалось изнутри, выбрасывая её в водоворот стремительного оргазма. Потрясённая всепоглощающим наслаждением, она забыла о дыхании; зрение помутнело, внутренности судорожно содрогались, подчиняясь мощным волнам разряда.

Баркан тоже почувствовал, как теряет контроль, когда её тело сжалось вокруг него; пульсирующие стенки сжимали его с такой силой, что удержаться было невозможно. С последним, глубоким толчком он погрузился в неё до конца, стиснув зубы и изливая каждую каплю в её нутро.

— Хах… — Медленно выдохнул он, всё ещё вздрагивая от отголосков пика, а на его влажных губах играла довольная улыбка. Этого прежде не бывало. Теперь он был уверен — Эрель Элоренс была создана для него, и смысл её существования заключался лишь в том, чтобы доставлять ему такое наслаждение.

Баркан всегда считал глупостью, когда мужчины так легко теряли голову из-за женщин, тем более из-за чего-то столь простого, как секс. Но теперь он понимал это слишком хорошо. Этот животный акт — это скотское упоение — стоил всей своей притягательности.

Пока Баркан купался в глубоком удовлетворении от своей победы, Эрель была на грани обморока. Интенсивность их первой встречи оказалась непомерной, её хрупкое тело не выдержало. Она чувствовала себя полностью опустошённой, физически и эмоционально, испепелённой до самого нутра, оставив её трепещущей и слабой.

— Хах… хах…

Её дыхание срывалось на короткие, неровные вздохи, голова кружилась от изнеможения. В тот миг, когда её тело пошатнулось назад, на грани падения, рука Баркана обвила её, легко подхватив. Он мягко поддержал её, прижав к своей груди, чтобы та не упала.

— Тише, — пробормотал он, и контраст между его недавней свирепостью и этой нежностью был почти пугающим. Его хватка была твёрдой, но бережной, словно он держал нечто хрупкое.

Как только Эрель уловила этот непривычный проблеск доброты, он был тут же разрушен неизбежной насмешкой Баркана.

— Ну и ну. Неужели это было так хорошо? Я тебя совсем измотал? — язвительно протянул он.

Слишком изнурённая, чтобы даже ответить, Эрель просто закрыла глаза. Облокачиваться на такого, как он, в поисках опоры было не слишком утешительно, но какой у неё был выбор? Сил двигаться не оставалось, и она неохотно прижалась щекой к его плечу, пытаясь выровнять дыхание.

Это и есть… Се́вринг? — пронеслось у неё в голове, пока она осмысляла интенсивный обмен энергией.

Баркан, тем временем, казалось, пребывал в лучшем расположении духа, которое она когда-либо видела. Выплеснув всю свою энергию Масака, что вечно терзала его изнутри, он выглядел более удовлетворённым, чем когда-либо. Его глаза, всё ещё затуманенные наслаждением, обрели непривычное спокойствие, будто с него свалилась тяжкая ноша. Впервые он не страдал — и это было заметно.

Словно Баркан, всегда мучившийся под гнётом собственной энергии, наконец обрёл облегчение, подобное долго страдавшему больному, пробудившемуся после десяти часов крепкого сна, наступившего благодаря сильному обезболивающему. Его лицо, сияющее удовлетворением, будто светилось изнутри. И вся эта его обретённая умиротворённость была построена на жертве Эрель.

— М-м…

Она чувствовала себя полностью истощённой, словно часть её жизненной силы была выжжена дотла. Тем более, что Баркан был одним из сильнейших Масака в «Спасении», игровом мире, где они находились. Как крепкий алкоголь оборачивается тяжким похмельем, так и последствия Севринга с таким, как он, были ещё более суровыми.

Когда адреналин от их схватки улёгся, боль, которую она прежде не замечала, обрушилась на неё вся разом. Она простонала от муки, всё тело ныло. Энергия силы Масака Баркана просочилась в неё, оставив конечности ледяными и одеревеневшими, в то время как голова и грудь пылали жаром.

Но Баркан, что неудивительно, не обратил ни малейшего внимания на её страдания. Вместо этого он воспользовался её ослабленным состоянием, проводя пальцами по её нежному, бледному уху, очерчивая контур округлого плеча и играя с её стройной талией, достаточно маленькой, чтобы уместиться в его ладони.

— Как вообще можно быть настолько… маленькой? — проворчал он, его прикосновения задерживались со смесью любопытства и собственничества.

В голосе Баркана звучали те же игривые нотки, что и тогда, когда он играл с ней, как с вещью. Как раз, когда его взгляд скользнул по её руке, вновь раздался знакомый звук динг.

[Привязанность Баркана увеличилась на 2.]

Его глаза прилипли к её бледным пальцам, с лёгким нежным розоватым оттенком, который казался ему странно притягательным. Ему вдруг захотелось прикусить их, почувствовать её маленькие пальцы между своих острых зубов.

— Больно, — прошептала Эрель, голос её сорвался, и она высвободила руку из его хватки. Дело было не в том, что она была неестественно мала — просто Баркан был подавляюще огромен. Хотя её тело было среднего роста, рядом с ним она едва доставала ему до плеча.

Баркан был неприлично красив, его мощное телосложение и выдающиеся черты приковывали внимание, куда бы он ни пошёл. Само его присутствие могло заставить любого почувствовать себя ничтожным, и, вероятно, ему это нравилось.

«И, зная его отвратительный характер, он наслаждается этим», — с горечью подумала она.

Он был исполином даже среди Масака — благословенных существ. Однако для Лисе́вры, такой как она, быть парой с кем-то вроде Баркана ощущалось скорее проклятием.

Это уже слишком, — подумала Эрель, её дыхание стало хриплым. Грудь болела, губы пересохли, а тело словно выжали досуха. Теперь она понимала, почему Лисевры недолго живут под властью Масака. Повторение таких жестоких отношений драматически сократило бы её век.

Она имела полное право потребовать что-то взамен за свою жертву.

— Теперь… ты отпустишь меня домой, да? — спросила Эрель, её голос был едва слышен, когда она пыталась собрать остатки сил. Баркан нахмурился с лёгким неудовольствием.

— Я был настолько ужасен? Ты уже просишься домой сразу после того, как мы закончили, — поддразнил он.

— Я не это имела в виду… — слабо возразила она.

— Ну и стерва же ты. Всего минуту назад рыдала от наслаждения подо мной, а теперь строишь из себя снежную королеву? Неужто так быстро остыла?

Его колкие слова бросили жар в её лицо, щёки запылали от стыда. Воспоминание о том, как она цеплялась за него, полностью себя забыв, заставляло её мечтать провалиться сквозь землю. Но сейчас она не собиралась отступать.

— Ты обещал, — настояла она, призывая последние крупицы решимости. На этот раз она отказалась быть вовлечённой в его игры и манипуляции. Поскольку его привязанность к ней слегка улучшилась, это мог быть её единственный шанс заручиться его согласием. Нужно было надавить, пока он в хорошем настроении.

— Хм.

На мгновение Баркан, казалось, обдумывал её просьбу, на его лице застыло задумчивое выражение. Наконец, к её удивлению, он уступил с насмешливой улыбкой.

— Ладно. Обещание есть обещание.

— …Правда? — осторожно переспросила Эрель, всё ещё сомневаясь.

— Похоже, тебя слишком часто обманывали, — усмехнулся он, слегка прикусив её мочку уха, словно в наказание за сомнения. Острое ощущение на чувствительной коже заставило её вздрогнуть, но, несмотря на тревогу, по ней прокатилась волна облегчения.

Получив его согласие, истощение наконец взяло верх. Её веки отяжелели, сморенные затраченной энергией.

— Уже засыпаешь? — усмехнулся Баркан, наблюдая, как она пытается подавить зевок. Он притянул её ближе, мягко покачивая на руках, а в его тоне звучал прозрачный намёк. — Разве сейчас не слишком рано для этого?

Он облизнул губы, и в его глазах вспыхнуло предвкушение. Было ясно, что у него на уме были иные планы, и отдых в них не входил.

Успевать за неистощимой выносливостью Баркана было сродни смертному приговору. Эрель, трепещущая и совершенно разбитая, закрыла глаза и отпустила напряжение в теле. Ей даже не пришлось притворяться; сон накатил на неё волной, усталость утянула её на дно.

Её бледные веки затрепетали под тяжестью надвигающейся дремоты. Баркан, заметив её капитуляцию, вздохнул с лёгким разочарованием и потянулся за сигарой. Потрескивание горящего табака и насыщенный запах дыма ненадолго заполнили воздух, но рассеялись так же быстро, как и её сознание.

— Спи спокойно, — пробормотал он.

Хотя их отношения были далеки от того, что она выбрала бы добровольно, это было не самое худшее, что могло случиться. С чувством облегчения Эрель позволила себе погрузиться в сон глубже, беззвучно надеясь, что, когда она проснётся, окажется дома, вдали от всего этого.

Но, как это часто бывало с её желаниями, оно не сбудется.

Баркан опустил взгляд на безвольно лежащую на багровых простынях стройную руку, похожую на увядшую ветвь. Ещё вчера он любовался её бледной кожей и лёгким румянцем на кончиках пальцев, думая, как странно притягательно она выглядит. Но теперь она была покрыта синяками и поблёкла, словно поле тюльпанов, слишком долго пролежавших на солнце.

С бесстрастным выражением лица Баркан привычно закусил сигару, чиркнул огнивом и затянулся. Он выдохнул дым, прежде чем резко и неожиданно нарушить тишину.

— Что с ней?

Мужчина с розовыми волосами, стоявший неподалёку, ответил с нейтральной интонацией:

— У неё жар.

Баркан скосил глаза на своего верного дворецкого — Челлоса. С тех пор как он подобрал Челлоса на дне общества, тот был безоговорочно послушен, выполняя любое приказ Баркана без вопросов. Именно Челлос организовал доставку той цветочной повозки в поместье Элоренс, положив начало всему.

Несмотря на их долгую совместную историю, Баркану показалось странным видеть, как Челлос обмахивает веером раскрасневшуюся от жара Эрель. Зрелище было почти… неуместным.

— Всего одна ночь, и она уже прикована к постели? — усмехнулся Баркан.

— Она хрупкая, — просто ответил Челлос.

Баркан вытянул губы в тонкую полоску, затягиваясь сигарой в раздумьях. Обычно горьковатый привкус дыма успокаивал его, притупляя чувства знакомой дымкой. Но сегодня вкус был неприятен, почти раздражал — словно жевать остатки дешёвых чайных листьев после того, как привык к лучшему сорту.

Он знал причину.

Я распробовал настоящий нектар, — промелькнуло у него.

Эрель Элоренс была хрупкой женщиной, казалось, она разобьётся от малейшего прикосновения. И всё же Севринг, который она на нём провела, был настолько интенсивно удовлетворительным, что даже он был застигнут врасплох.

Масака существуют, чтобы уничтожать Китан — существ, угрожающих человечеству. Их силы связаны с энергией смерти, или са́ги, которая является и оружием, и проклятием. Хотя она даёт им невероятную силу, она также разъедает их тела изнутри. Ведь, несмотря на то, что их почитают как избранников бога, Масака в конечном счёте остаются людьми.

В отличие от несущих смерть Масака, Лисе́вры наполнены жизненной энергией. Это делает их идеальными сосудами, в которые Масака могут сбрасывать свою губительную энергию, поглощая взамен жизненную силу Лисевр. Этот обмен — эта передача энергий жизни и смерти — и называется Севрингом.

Баркану не нравилась Эрель Элоренс. Более того, он презирал всех Лисевр. Но нельзя было отрицать, что они особенные. И как бы он ни ненавидел это признавать, Севринг, который провела Эрель, был безоговорочно, до безумия хорош.

Настолько хорош, что убивать её — чистейшей воды расточительство.

Баркан тяжело выдохнул, и его взгляд скользнул к Эрель, распластанной на кровати. Её бледное лицо пылало жаром — очевидное последствие Севринга. Хотя он взял от неё совсем немного, лишь лёгкий глоток её жизненной силы, она уже была прикована к постели, её тело не выдержало нагрузки.

Для Баркана это было одновременно забавно и досадно. Она была хила словно хрупкое созданьице, и было ясно, что у кого-то вроде него она надолго не протянет. Мысль, которая лишь делала ситуацию более жалкой.

Не то чтобы я собирался её отпускать.

С момента их первого Севринга прошло два дня, но ощущение от него всё ещё было свежо в его памяти, словно всё случилось только что. Жизнь Масака подобна заточению в тлеющем теле, погружению в постоянную боль и тлен. Каждая часть его — конечности, разум, даже сердце — была разъедена энергией смерти, что он носил в себе. Но в те мгновения, когда он передавал свою саги Эрель и поглощал её жизненную силу, боль исчезала, словно смытая чистой водой.

Он заподозрил, что её способности исключительны, ещё в тот миг, когда увидел её силу в шляпной лавке. В отличие от других Лисевр, которые просто хранили свои силы как сокровища в сейфе, Эрель умела ею пользоваться, активно направляя её.

Что это — дар или нечто иное — покажет время.

За всю историю лишь единицы Лисевр могли проявлять свои способности подобным образом. Если Эрель окажется одной из них, подумал Баркан, это может сделать ситуацию весьма занятной. Разумеется, если она сумеет продержаться достаточно долго.

— Она же не собирается помереть прямо у меня на глазах? — пробормотал он, глядя на её бледное лицо. Ведь у него на неё грандиозные планы, и будет досадно, если она умрёт слишком скоро.

— Помрёт, — раздался неожиданный ответ.

Баркан удивлённо приподнял бровь, поворачиваясь к Челлосу, своему верному слуге, стоявшему у её изголовья.

— Что?

Его брови сдвинулись, когда он уставился на Челлоса, тот же встретил его взгляд спокойно, хотя его глаза слегка отвели в сторону.

— Если вы не перестанете так курить рядом с ней… она долго не протянет.

Взгляд Челлоса упал на сигару, зажатую между пальцами Баркана. Тот, наконец поняв, к чему клонит дворецкий, усмехнулся и коротко фыркнул.

— Ха.

Мысль о том, что такой дотошный человек, как Челлос, будет так тонко вступаться за Эрель, была неожиданной. Баркан всегда видел в Эрель избалованную аристократку, завёрнутую в шёлк и драгоценности, ту, к кому выходец из трущоб вроде Челлоса должен был бы питать лишь презрение. И всё же вот он, косвенно защищал её.

Конечно, Баркан не подозревал, что Челлос питает к Эрель какие-то неподобающие чувства. У того были для этого слишком развиты преданность и самодисциплина. Но, возможно… это была жалость.

Любопытно, — подумал Баркан, несколько удивлённый. Он полагал, что Челлос будет смотреть на Эрель с презрением, но, похоже, даже у него были свои пределы в отношении человеческих страданий.

Впрочем, Челлос не ошибался. Хрупкое тело Эрель не справлялось с дымом. Каждый раз, когда он закуривал, её состояние заметно ухудшалось. Баркан взглянул на тлеющую сигару в своей руке, но не потушил её.

— Пусть тогда умрёт — произнёс он с безразличным тоном. — Всё равно её конец предрешён. Главное, чтобы не испустила дух прямо сейчас, а так — какая разница?

Это было жестоко, но правдиво. То, что действительно убьёт Эрель, — не дым, а сам Севринг и неизбежная цена, которую он за неё потребует. Баркан был намерен выжать из неё каждую последнюю каплю жизненной силы, как паразит, кормящийся за счёт носителя.

Идея бросить курить ради её благополучия казалась фарсом, насмешкой над реальностью, с которой она столкнулась. Он уже приговорил её к смерти в тот миг, когда она привлекла его внимание.

— Просыпайся же скорее, моя принцесса, — насмешливо прошептал он, и в его голосе звучала тёмная, извращённая услада.

Баркан лениво прищурился, и его голос смягчился, став почти шёпотом.

— У нас с тобой осталось не так уж много времени.

Но, несмотря на его слова, рука с сигарой вновь поднялась к его губам, и тусклый свет тлеющего кончика озарил его острые черты в тёмной комнате. Его силуэт, подчёркнутый алым огоньком, отбрасывал тень на бледную, пылающую жаром фигуру Эрель, лежавшую в постели.

Челлос, стоявший неподалёку, едва заметно покачал головой, наблюдая, как Эрель вздрагивает под одеялом. Не колеблясь, он принёс более тёплое одеяло и осторожно укрыл её. Несмотря на свою заботу, он следил, чтобы его руки ни единым случайным прикосновением не коснулись её.

Ухоженный газон расстилался перед величественным поместьем, когда карета замерла на месте. Её отделанная золотом дверца из тёмного красного дерева распахнулась, и изнутри появилась хрупкая фигурка — её платиновые волосы отливали на солнце.

Эрель, ступив на твёрдую землю, подняла взгляд на знакомый вид: родовое поместье Элоренс, его элегантные кобальтовые синие и утончённые изумрудные зелёные тона, сливавшиеся в замысловатом мраморном фасаде.

Дом.

Волна эмоций подкатила к её горлу, пока она впитывала вид особняка Элоренсов. Несмотря на усталость, запечатлевшуюся на её лице после нескольких дней болезни, её выражение прояснилось от облегчения. Она не верила, что Баркан сдержит слово. Более того, она была уверена, что останется его пленницей, и её жизненная сила будет медленно иссякать.

И всё же, вот она здесь. Баркан, к удивлению, оказался верен своему слову.

Когда она достаточно окрепла, чтобы подняться с постели, он распорядился подать карету, чтобы отвезти её домой. Даже во время пути она сомневалась в пункте назначения, но экипаж доставил её прямиком к порогу родового гнезда.

Может быть, он не так безнадёжен, как я думала.

Едва Эрель сделала шаг вперёд, её надежда на свободу ещё жива, как сзади раздался стук копыт и скрип колёс. Карета, что привезла её, уже уехала — так что же это было?

Обернувшись с нарастающим ужасом, Эрель почувствовала, как сердце её падает. Вместо экипажа, что привёз её домой, её взору предстала более крупная, более тёмная и куда более зловещая повозка. Её чёрная, поглощающая свет поверхность, колёса, врезающиеся в ухоженный газон, — она замерла прямо перед ней.

И затем…

Щёлк —

Дверца открылась, и из кареты вышел мужчина. Высокий, могущественный и ослепительно красивый, его появление было настолько ярким, что резало глаза. Его безупречные черты слегка исказила гримаса недовольства, словно он был не рад яркому солнцу.

Но когда его взгляд упал на Эрель, на его губах расползлась порочная улыбка. Насмешка в его глазах была неоспорима, когда он наблюдал её шокированное выражение, явно наслаждаясь эффектом от своего внезапного появления.

— Так вот он какой, — произнёс он, его взгляд на мгновение переметнулся к величественному особняку. — Твой дом.

На солнце его рыжие волосы отливали почти сверхъестественным сиянием, каждая прядь будто ловила свет, вспыхивая рубиновыми искрами. Но зрелище не восхитило Эрель — оно ужаснуло её. Сердце заколотилось в груди, охваченной паникой.

— Почему… как ты…? Зачем ты здесь? — прошептала она, и её голос дрожал от неверия.

Баркан, позабавленный её реакцией, протянул руку и схватил её дрожащие пальцы, мягко притянув их к своим губам. Он нежно поцеловал её костяшки, его тон был игривым, но полным собственничества.

— «Ты»? Ну же, не будь такой холодной. Зови меня Баркан.

Его голос источал интимность любовного шёпота, посылая дрожь по её спине. Тяжесть его слов прилипла к ней, и Эрель затрясла головой, словно пытаясь стряхнуть их, настаивая на ответе.

— Дело не в этом… что ты делаешь у моего дома? — потребовала она, пытаясь сделать голос твёрже.

— Баркан, — повторил он, обрывая её с улыбкой, и этот мягкий намёк нёс в себе скрытую угрозу. Его голос, всё ещё тихий, приобрёл новую интенсивность, напомнив Эрель о пропасти между их силами.

Всякий раз, когда Баркан настаивал на своём, подобным образом, Эрель жестоко вспоминала о своём бессилии. Как бы она ни хотела сопротивляться, она не могла отрицать отсутствие у себя власти. Она ненавидела это, но знала, что в такие моменты благоразумнее уступить, чем бороться.

— …Баркан, — наконец сдалась она, и голос её стал тихим.

— Хорошая девочка, — ответил он, его улыбка растянулась, и он с удовлетворением произнёс эти слова.

Баркан презирал тратить время на бессмысленные споры, как и большинство умных людей. У него не было терпения на лишние препирательства.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 1.]

Едва слышный звук отозвался в сознании Эрель, сигнализируя о мизерном росте его благосклонности. Но в её сердце не было ни радости, ни облегчения. Лишь леденящий ужас сковал её, пока она переводила взгляд с опасной красоты лица Баркана на поместье Элоренс, возвышавшееся за его спиной.

То, чего она всегда боялась, что преследовало её в кошмарах, теперь разворачивалось у неё на глазах.

Её дом, когда-то бывший убежищем, теперь ощущался тюрьмой, смыкавшейся вокруг, а Баркан стоял у ворот. Его присутствие здесь означало одно: сбежать от него не удастся. Он последовал за ней, вторгся в то единственное место, где она надеялась обрести безопасность, и теперь её худшие опасения становились реальностью.

— Ты спросила, зачем я здесь? — отозвался Баркан, проводя пальцем по линии своего острого подбородка. Его взгляд не отрывался от Эрель, которая стояла, трепеща, едва способная кивнуть в ответ.

— Зачем, скажи на милость, ты здесь? — выдохнула она, голос её едва не сорвался.

— Нанести визит вежливости, разумеется, — ответил он, сверкнув улыбкой, обнажившей свои острые белые зубы. Вот бы вырвать их все разом и заткнуть ему рот навеки, с горечью подумала Эрель. Но, увы, единственное, что она могла, — это цепляться за тщетную надежду, что всё это не по-настоящему.

— Визит? Я не… понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотала она.

— Не может быть, чтобы ты спрашивала это всерьёз, — поддразнил Баркан, сжимая её руку сильнее и нежно касаясь её тыльной стороны своей щекой. Его глаза смягчились, словно он играл роль влюбленного поклонника. — Мы же разделили нечто… особенное, не так ли? Я думал, ты чувствуешь то же самое.

Нет, не чувствовала. Даже близко нет.

От этой фальшивой нежности в его взгляде у Эрель свело желудок. Тот самый мужчина, что угрожал ей жестокими словами вроде: «Раздвинь ноги, если хочешь домой», — теперь вел себя так, будто между ними было что-то значимое. Она вспомнила, как он смеялся, прижимая её к простыням, игнорируя её рыдания.

Надо же было быть такой дурой, чтобы поверить, что он так просто меня отпустит, — с сожалением подумала она, коря себя за мимолётный оптимизм. Она поняла, что нужно выиграть время, шанс придумать, как избежать катастрофы, что неминуемо должна была разразиться.

— Сегодня… возможно, не самый подходящий день, — осторожно начала Эрель, облизывая пересохшие губы в попытке подобрать нужные слова, чтобы убедить его. — Всё это слишком внезапно. Я не ждала тебя, и моя семья тоже.

Баркан замолчал, его игривая манера исчезла, пока он изучал её. Напряжение сдавило грудь Эрель, когда его улыбка растаяла. О чём он думал? Не замышлял ли он нечто ужасное — возможно, сжечь дом или причинить вред её семье, прямо как в тех кошмарах, что она видела?

Едва её пульс забился чаще, Баркан нарушил тишину, и его тон внезапно стал серьёзным.

— Значит, я был для тебя не больше, чем мимолётным развлечением на одну ночь?

— Что…? — Глаза Эрель расширились от неожиданности. Абсурдность вопроса заставила её голову кружиться, но выражение лица Баркана стало всё более обиженным, словно он и вправду так считал.

— Тебе стыдно за меня, да? — Его брови сдвинулись, будто он был искренне опечален. — Мы делили ложе, а теперь ты даже не позволишь мне встретиться с твоей семьёй. Как я должен это понимать?

— Погоди, с чего это разговор повернул в эту сторону? — возмутилась Эрель, пытаясь поспеть за его извращённой логикой.

— Тогда зачем ты переспала со мной? — настаивал Баркан, его голос понизился, а улыбка дразняще не сходила с лица.

Слова чуть не вырвались у неё из горла — потому что ты мне угрожал! — но она знала, что Баркан просто отмахнётся или снова перевернёт всё с ног на голову. Она сжала кулаки от досады, чувствуя себя в полной ловушке его манипуляций.

— Люди, конечно, меняют мнение — сказал он, качая головой с притворным разочарованием, — но я не думал, что ты окажешься в их числе, Эрель.

Она чувствовала, как напряжение нарастает, словно гроза, что вот-вот грянет. Баркан умел направлять разговор в выгодное ему русло, делая невозможным для неё придерживаться своей линии. Это было удушающе.

— И какие между нами отношения? — наконец выпалила Эрель, и её голос дрожал от раздражения. Глаза Баркана вспыхнули в ответ на её вызов, его зрачки слегка расширились, когда он сосредоточился на ней, отчего дрожь пробежала по её спине.

— Как будто ты сама не знаешь, — прошептал он, всё так же досадно и беспечно улыбаясь.

— Да брось, Баркан, — сказала она, и в голосе её зазвучала твёрдость, пока она в упор смотрела на него. — Ты и сам не воспринимаешь меня всерьёз. Иначе ты не привёз бы меня сюда, даже не предупредив, зная, как будет переживать моя семья.

— И?

— И… если бы ты уважал меня, ты предупредил бы заранее, если хотел посетить мой дом. Ты не стал бы просто появляться без предупреждения, вот так, — добавила она, голос её дрожал, но был твёрд.

Взгляд Баркана, полный потехи, задержался на ней, пока он слушал, лёгкая улыбка играла в уголках его губ. Это была не гримаса оскорблённого человека — это был взгляд того, кто наслаждается игрой. Его это только забавляет, — подумала Эрель.

— Понимаю. Ты привела довольно разумные доводы, — наконец ответил Баркан, слегка кивнув.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 2.]

Это оповещение подарило Эрель проблеск надежды. Может, всего лишь может, он уйдёт. Воодушевлённая, она продолжила настаивать.

— Когда наносят визит в чей-то дом, существуют определённые правила этикета и процедуры, не так ли? Если моя семья не ждала тебя, они будут ошеломлены. Им будет трудно воспринять тебя… благосклонно.

На самом деле, она знала, что её семья будет в ужасе от его присутствия, учитывая, кем и чем он был. Но она тщательно подбирала слова, стараясь звучать разумно. Баркан изучал её, и его улыбка становилась всё шире.

— Правила этикета и процедуры, хм? Ты права, в этом есть смысл.

— Именно, так что на сегодня, возможно, тебе стоит…

— Но что, если я уже всё устроил? — перебил её Баркан, его ухмылка растянулась, обрывая её на полуслове.

Мягкий смешок Баркана пресёк попытку Эрель возразить, и, едва она увидела это самодовольное выражение на его лице, её охватило тягостное предчувствие. Всё же она заставила себя спросить, надеясь против надежды.

— Что ты имеешь в виду? О чем ты? — пробормотала она.

— Это значит, что я уже уведомил твой дом о своём визите — произнёс Баркан, и в его голосе звучала приторно-сладкая насмешка. — Эрель Элоренс, моя дорогая.

Показалось, будто мир рушится вокруг. Эрель уставилась на Баркана, отчаянно выискивая на его лице хоть признак лжи, но взгляд его — такой спокойный, такой самоуверенный — говорил ей всё, что нужно было знать. Он не блефовал.

— Может уже пройдем внутрь? — спросил Баркан с улыбкой, жестом указывая на теперь уже распахнутые ворота поместья Элоренсов.

Не успела она опомниться, как парадные двери её родного дома распахнулись, и на пороге возникла её семья.

— Дорогая!

Первой бросилась вперёд её мать, Луиза. Женщина утончённой грации, она сейчас лихорадочно бежала к Эрель, её обычная сдержанность была сметена чистейшей, непомерной тревогой и отчаянием, запечатлённым на лице.

Эрель закусила губу, ум её метался. Это была именно та ситуация, которой она хотела избежать — худший из сценариев, встреча её семьи с Барканом. И теперь она чувствовала его пронзительный взгляд, устремлённый на её семью, его прищуренные глаза изучали их с тревожащим интересом.

Как раз, когда мать приблизилась, Луиза вдруг споткнулась, едва не рухнув на землю.

— Мама! — вскрикнула Эрель, бросаясь вперёд не думая. Она подхватила мать прямо перед падением.

— Моя девочка… ты в безопасности… Слава богу, — задыхаясь, вымолвила Луиза, не обращая внимания на собственное падение. Её руки тут же потянулись, лаская лицо Эрель, её плечи, волосы — проверяя, цела ли дочь.

— Ты в порядке? — раздался более мягкий голос, и Эрель подняла глаза, увидев брата, Майкла, стоящего неподалёку. В отличие от матери, его взгляд был сосредоточен не только на ней. Его глаза, острые и полные подозрения, были прикованы к Баркану.

Хотя он видел Баркана впервые, Майкл мгновенно узнал его. Подавляющая аура Баркана, его огненные рыжие волосы и исходящая от него опасность не позволяли ошибиться. Майкл сжал кулаки, глядя на мужчину, что привёз его сестру домой при столь зловещих обстоятельствах.

— Этот человек… — пробормотал он себе под нос, и выражение его лица ожесточилось.

— Отойди, Майкл, — прервал его спокойный голос. Их отец, Калвер Элоренс, выступил вперёд, как бы защищая жену и дочь.

Как глава семьи Элоренс, Калвер излучал безмолвный авторитет. Даже в этот напряжённый момент его лицо оставалось спокойным, а глаза не выдавали ничего, кроме самообладания. Однако это была маска, скрывавшая глубокую любовь и готовность защищать свою семью. Его эмоции, подобно спящему вулкану, оставались сокрытыми под поверхностью, но они всегда были там, ожидая извержения.

Взгляд Калвера встретился с взглядом Баркана, и на долгий миг двое мужчин молча измеряли друг друга, невысказанное напряжение трещало в воздухе между ними.

— Приветствую, лорд Элоренс. Для меня честь наконец встретиться с вами, — нарушил молчание Баркан. Он улыбался, словно напряжённая атмосфера была не более чем обычным светским обменом любезностями.

— …Так это вы прислали письмо, где говорилось, что моя дочь у вас, — ответил Калвер, его голос был ровным, но холодным.

Несмотря на очевидную враждебность, исходящую от семьи Элоренс, Баркан сохранял свою непринуждённую улыбку. Ничто в этой ситуации, казалось, его не тревожило.

Калвер глубоко вздохнул, его глаза не отрывались от Баркана.

— Значит это вы.

После короткой паузы голос Калвера понизился, и каждое слово было взвешенным и наполненным сдержанной силой.

— Паразит, что жаждет высосать жизнь из моей дочери.

Эрель Элоренс. Кем же она была на самом деле? Рэён, теперь обитавшая в её теле, часто задумывалась о первоначальной владелице этой жизни.

Разумеется, у Рэён не было возможности узнать ответ. Всё, что она могла, — это строить смутные догадки, исходя из того, как с ней обращались люди. Но в одном она была уверена:

Та, прежняя, должно быть, очень сильно любила свою семью.

Это был единственно логичный вывод. Калвер и Луиза, родители Эрель, явно любили свою дочь до безумия. Настолько, что теперь они противостояли Баркану — человеку, способному без малейших усилий превратить всю столицу в дымящиеся руины.

— Вы в своём уме, Масака Баркан? Вы смеете требовать мою дочь?! — прошипел Калвер, его лицо исказилось от ярости. Семья Элоренс, благородная и по крови, и по манерам, оказала Баркану вежливость, впустив его в гостиную после подтверждения безопасности Эрель.

Но на этом вежливость и закончилась. Это собрание было меньше похоже на приём и больше — на суд, где Баркана допрашивали за его возмутительные поступки.

Однако Баркан не был из тех, кого легко вывести из себя. Калвер осыпал его обвинениями в похищении дочери, вопрошая, как у того хватило наглости явиться сейчас. Баркан же, с небрежно болтающейся в уголке рта сигарой, лишь улыбался.

— Признаю, досадно, что я не спросил разрешения заранее. Но разве мог я предсказать, что события обернутся именно так? Я просто забрал Эрель в свой дом, чтобы обеспечить её безопасность, — невозмутимо ответил Баркан, не предлагая ни извинений, ни признаков раскаяния. Его тон был по-прежнему беззаботен, а его медовый взгляд скользнул к Эрель, словно он только что не признался в её похищении.

— А причина моего визита сегодня… полагаю, вам и так известна.

— Разумеется, известна! — прорычал Калвер, почти трясясь от ярости. Его сын, Майкл, выступил вперёд, видя нарастающий гнев отца.

— Вы здесь, потому что узнали, что моя сестра — Лисевра. Вы не что иное, как голодный волк, облизывающийся при мысли вонзить в неё свои зубы, — выплюнул Майкл, его глаза стали твёрдыми, пока он с ненавистью смотрел на Баркана. Обычно спокойный и собранный, Майкл ещё никогда ни на кого не смотрел с таким презрением. Его слова были остры, но его неприязнь, казалось, лишь позабавила Баркана.

— Боюсь, я не понимаю — сказал Баркан, притворно разводя плечами. Он делал вид, что не замечает яда в тоне Майкла, заворачивая свои истинные намерения в декоративный бант обмана.

— Такой молодой человек, как я, естественно, тяготеет к такой прекрасной женщине, как Эрель. Разве не естественно для меня добиваться её?

— И теперь вы утверждаете, что влюблены в неё? — спросил Калвер, его гнев сменился ледяным сарказмом. Его тон стал холодным как лёд, но ухмылка Баркана не дрогнула.

— Я влюбился с первого взгляда. Я хотел бы попросить вашего благословения на наш брак— произнёс Баркан с неизменным выражением лица, словно наглость его слов была ему неведома.

Для Калвера это стало последней каплей. С оглушительным треском его кулак обрушился на антикварный деревянный стол, расколов его пополам. Комната наполнилась эхом разрушенного дерева, остатки стола лежали в руинах.

— Вы похищаете мою дочь, удерживаете её несколько дней, и теперь смеете делать предложение?! У вас нет ни чести, ни чувства приличия?! Даже для Масака существуют пределы! — взревел Калвер, его самообладание наконец лопнуло.

Именно в такие моменты привилегированный статус Масака ощущался как проклятие. Они были единственным оружием человечества против Китан, и, как таковых, их почти невозможно было призвать к ответу. Даже убийство было тем, что они могли совершать без серьёзных последствий.

— …Хм, — промычал Баркан, не проявляя никакой реакции на разрушения прямо перед ним. Он развалился на диване, словно ничто не могло ему навредить. Его уверенность исходила от него волнами, смешиваясь с резким запахом сигарного дыма.

— Не понимаю, с чем связана такая враждебность — произнёс Баркан, выпуская клуб дыма. Его низкий голос гремел, и каждое слово источало высокомерие. — Я не считаю себя недостойным претендентом.

Он потушил сигару о сломанный стол, его движение было небрежным и пренебрежительным. Его наглость была удушающей — он искренне верил, что имеет право на всё. Богатство, власть, даже жизнь Эрель Элоренс. То, как он оглядывал комнату, словно говорило, что он окружён глупцами, не способными разглядеть алмаз прямо перед ними.

Словно вознесшийся над ними всеми, взгляд Баркан лениво скользнул по семье Эрель, что с ненавистью смотрела на него. Более двадцати лет они лелеяли Эрель, растили её с любовью и заботой. И теперь этот проклятый Масака стоял перед ними, требуя забрать её, как какую-то вещь, словно они должны были просто её передать. Наглость происходящего вызывала у них тошноту.

— Вы правда не понимаете? — произнёс Калвер после напряжённого молчания. Он смотрел на Баркана, как на животное, не способное понять человеческую речь.

— Предупреждаю раз. Не смейте касаться моей дочери и пальцем, и покиньте это место. Если сделаете так, мы не будем преследовать это дело дальше. — Слова Калвера были насыщены невысказанными угрозами. Иди сражайся с Китанами и сдохни, мне всё равно, — таков был скрытый посыл его слов. Его глаза пылали яростью, но голос оставался холодным и контролируемым.

Улыбка Баркана исчезла, его игривая манера испарилась. Калвер задел за живое. Оскорбить Масака, намекнуть, что они не более чем инструменты для убийства Китан, значило плюнуть на саму их сущность.

Эрель, стоявшая в стороне и молча наблюдавшая за нарастающим напряжением, ясно увидела перемену в выражении лица Баркана. До сих пор она была слишком ошеломлена и подавлена, чтобы вмешаться, но она знала, что, если не сделает этого сейчас, события примут опасный оборот.

— Масака Баркан, — голос прорезал густой воздух.

Это был не голос Эрель. Это была её мать, Луиза, до сих пор хранившая молчание во время всей перепалки, спокойно сидевшая рядом с мужем, Калвером.

— Если вы позволите, я бы хотела высказаться как мать девушки, которая вам так приглянулась — произнесла Луиза, её голос был мягок, но пронзителен.

Усмехнувшись Баркан легким жестом предложил ей продолжить.

— Пожалуйста, — сказал он, словно приглашая её позабавить его, хотя последние крупицы его терпения таяли.

И тогда, без предупреждения, Луиза ударила словами острее любого клинка.

— Знаете, я достаточно долго терпела ваше бескультурье. Полагаю, вы не виноваты, учитывая, откуда вы родом. В конце концов, говорят же, что мужчина из борделя не знает ничего, кроме как раздвигать ноги.

Калвер, ещё мгновение назад пылавший яростью, никогда не осмелился бы произнести такие слова. Но Луиза, с холодным и неизменным выражением лица, швырнула их, как кинжалы, без малейших колебаний.

В комнате повисла мёртвая тишина.

Все знали, что прошлое Масака часто было омрачено тяготами. Их слава — или дурная репутация — означала, что их истории в какой-то степени были достоянием общественности. А история Баркана была одной из самых мрачных.

Его мать была проституткой низшего пошиба в самом грязном углу борделя. Обычно родители ребёнка-Масака шли в храм, чтобы сообщить о своём чаде, получая взамен богатство и жильё. Но по неизвестным причинам мать Баркана так не поступила. Вместо этого она продолжала продавать себя, пока Баркана оставляли на попечение других проституток.

Однажды Китан проскользнул сквозь городскую оборону и пробрался в район борделей, где принялся пожирать работавших там женщин. Именно во время этой трагедии силы Баркана впервые проявились. В ту ночь он потерял мать, но был перерождён как один из избранников богов — Масака, сын Бога.

Преображение его статуса было настолько внезапным и крайним, что стало предметом перешёптываний. Люди завидовали ему, жалели и высмеивали в равной степени. Но Баркан не был тем, кто пассивно принимал такое презрение. Он мстил всякому, кто не выказывал ему должного почтения, взимая за непочтительность непомерную цену.

По мере взросления Баркан выстроил собственную сеть власти, безжалостно расправляясь со всеми, кто когда-либо его унижал. В королевстве были свои короли при свете дня, но истинная власть над тенями принадлежала Баркану. Его боялись не меньше, чем уважали за его мощь.

Люди больше не смели насмехаться над ним.

По крайней мере, до нынешнего момента.

Долгий, напряжённый миг в комнате царила тишина, и слова Луизы висели в воздухе тяжёлым грузом.

— …Что ж, — наконец прервал молчание Баркан, его голос стал низким.

— Возможно, я и вырос в борделе, — медленно произнёс он, — но я ожидал бы от дамы вашего положения немного большей утончённости в выражениях.

Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу небрежным, почти пренебрежительным жестом. Его улыбка оставалась на месте, но прежде томный взгляд в его глазах сменился чем-то куда более опасным — холодным, выверенным злопамятством. Хотя его губы изгибались в улыбке, тонкая, но неоспоримая угроза в его голосе была совершенно очевидной.

— Как разочаровывающе, — продолжил Баркан, и его слова теперь были отравлены ядом. — Вы опустились до уровня оскорблений, которых я ожидал бы от подонков, мадам.

Атмосфера стала холоднее, напряжение сгустилось в воздухе. Все в комнате чувствовали это — опасную перемену в поведении Баркана. Ему было уже не до игр. Вежливая маска безразличия треснула, обнажив опасную сущность, скрывавшуюся под ней, и даже его улыбка не могла скрыть злобный блеск в его глазах.

Луиза попала в больное место.

Её неповиновение было яростным, словно у птицы, защищающей своё гнездо от хищника, даже если шансы были непреодолимы. Она знала, что Баркан — опасный мужчина, кто-то, далеко превосходящий её по силе, но инстинкт защитить своё дитя горел ярче любого страха, что она ощущала.

— Вы утверждаете, что влюбились в мою дочь с первого взгляда? — выплеснула она, её губы дрожали от едва сдерживаемой ярости. — Этими холодными, бесстрастными глазами, словно ящерица, выслеживающая добычу? Давайте не будем тратить время друг друга на смехотворную ложь.

Её голос, обычно такой спокойный и утончённый, дрогнул от эмоций. Это был первый раз, когда она повышала голос на столь опасного мужчину, как Баркан, но было ясно, что её это больше не заботило.

— Вы не знаете её. Вы понятия не имеете, что она за человек, что ей нравится, что могло бы сделать её счастливой, — продолжила Луиза, её голос трепетал от необузданной силы её чувств. — И вам всё равно, не так ли?

— Графиня Элоренс, — предупредил Баркан, его голос стал низким, неся груз едва сдерживаемой ярости. Это было последнее предупреждение, голос мужчины, стоящего на краю и готового нанести удар. Его слова были остры и холодны, словно шипение горящего фитиля.

Но Луиза, трепеща от эмоций, не остановилась. Ярость и отчаяние, копившиеся внутри, переполнили её.

— Хотите знать почему? Потому что для вас она не более чем удобная Лисевра — ни больше, ни меньше!

Её голос, повысившийся до визга, сорвался под тяжестью её отчаяния. Финальные слова были пронизаны горькой, раздирающей душу скорбью, обнажая правду, которая грызла её с тех пор, как Баркан вошёл в их жизнь.

В тот миг Луиза не просто защищала свою дочь от хищника — она оплакивала невинность, которую у неё отнимали.

Услышав горькое восклицание своей матери Луизы, Эрель вдруг всё поняла. Она была не единственной, кого потрясло известие о том, что она Лисевра. Её семья, так лелеявшая и любившая её, была одинаково разбита.

Лисевра, в отличие от Масака, была неполноценным существом. Физически и эмоционально хрупкие, они часто жили недолго. И даже этот краткий век мог быть оборван в мгновение ока, поглощённый неумолимой бурей, коей был Масака.

Калвер и Луиза страдали с того самого момента, как их дочери, по сути, вынесли смертный приговор. И прежде чем они успели оправиться от этого удара, появился Баркан, требуя забрать её. Это было выше их сил.

— Я никогда не отдам свою дочь такому, как вы, Масака Баркан. Великий Хамаш! — с ненавистью выплюнула Луиза. — Я не позволю паразиту, посланному богами, вцепиться в неё и высосать её жизнь!

Её голос был наполнен чистейшим презрением, когда она осыпала Баркана оскорблениями. Тот, несмотря на нарастающее напряжение, оставался сидеть. Он не моргнул глазом от её резких слов, но его прежде спокойное выражение лица сменилось на нечто куда более холодное и опасное. Но Луиза не отступала. Она была непреклонна даже перед его смертоносным взором и вынесла свой окончательный, уничижительный приговор.

— Так что убирайтесь. Я не желаю видеть снова ваше лицо.

В этот момент Эрель вышла из оцепенения. Её семья была так зла, так сосредоточена на её защите, что у неё не было возможности вымолвить слово. Словно они боялись, что нечто ужасное случится, если она выступит вперед в свою защиту.

Это было понятно. Настоящая Эрель Элоренс всегда была робкой, той, кто сторонилась внимания. Её семья привыкла вступаться и сражаться за неё.

Но Рэён, что теперь обитала в теле Эрель, помнила сны — кошмары, что преследовали её. Она знала, что это её битва, её ответственность.

Настоящая Эрель всегда сожалела, что пряталась за спинами семьи. Она верила, что это по её вине они все были убиты.

Рэён видела это снова и снова. Во снах те разговоры, что она слышала сейчас, повторялись. Те самые слова.

Всё точь-в-точь как в том сне.

Она припомнила то ужасное видение — запачканную кровью гостиную, Эрель, обнимающую безжизненные тела своей семьи, рыдающую безудержно. И Баркана, стоящего над ней, с лицом, искажённым чистейшим злорадством. Его губы растянулись в змеиную ухмылку, его глаза наполнились смертоносным намерением, когда он насмехался над ней.

«Почему, спрашиваешь? Что ж… ты отвергла моё предложение, оскорбила меня, назвав рождённым в борделе, и назвала паразитом, высасывающим твою жизненную силу, вышвырнув меня, как какого-то попрошайку».

Это были точные слова Баркана разбитой Эрель во сне. Именно тогда Рэён осознала, что её кошмары — не просто случайность. Они были предупреждением. Это был не простой дурной сон — это был проблеск того, что должно было случиться.

О нет.

Её голубые глаза задрожали от страха. Она не могла объяснить, откуда знала, но была уверена. Кошмар, что она видела, вот-вот станет реальностью. Это происходило сейчас.

Эрель побледнела, быстро осмысливая ситуацию. Пока она бледнела, Баркан, до сих пор хранивший молчание, наконец заговорил медленным, обдуманным голосом.

— Я понимаю чувства семьи Элоренс.

Он медленно поднялся с дивана, его высокая фигура отбросила тёмную тень на комнату. Его золотые глаза, теперь подёрнутые тенью в тусклом свете, скользнули по каждому члену семьи Эрель, задерживаясь на них, словно он вычислял нечто зловещее.

— Но если вы так обращаетесь с каждым поклонником…

Его глаза медленно перекатились с одного на другого, и Эрель буквально чувствовала, как он оценивает их, решая, в каком порядке будет с ними «разбираться». Волосы на затылке встали дыбом.

— … Некоторые могут воспринять это на свой счёт.

Он протянул свои последние слова с улыбкой, улыбкой слишком яркой для смертоносного намерения, что стояло за ней.

И в тот миг Эрель поняла. Баркан намеревался заставить её семью заплатить. Что бы ни проносилось сейчас в его голове, это было несомненно пропитано кровью. Он замышлял нечто куда более ужасное, чем кто-либо в этой комнате мог представить.

— Что ж, тогда прощайте — произнёс Баркан, и эти слова звучали меньше как прощание, а больше как окончательный приговор.

И в этот миг перед её взором вспыхнуло уведомление. Слепящий свет требовал немедленного внимания.

[Задание миссии: «Остановить Падение». Вы должны предотвратить катастрофу, что вот-вот обрушится на семью Элоренс.]

Это было то самое задание, что изначально ужаснуло Эрель, когда она осознала, что перенеслась в эту игру. Это задание, причина её существования в этом мире, теперь алело тревожным красным.

Глядя на мигающий экран, Эрель окончательно убедилась. Это был тот самый момент. Сейчас настало время ей выступить вперёд.

— По-постойте, прошу вас! — выкрикнула она, голос её дрожал, но был полон решимости.

Когда Эрель резко встала, все взгляды в комнате устремились на неё. Но её собственный взгляд был прикован лишь к опасному мужчине перед ней.

Баркан, до сих пор остававшийся в основном безучастным, наблюдал с любопытством, мерцающим в его холодных глазах. Его чувственный, но насмешливый взгляд словно спрашивал: И что же ты собираешься сделать?

В душе Эрель отчаянно хотелось встать на сторону семьи и выгнать Баркана вон. Было бы так отрадно сказать ему, что она ни за что на свете не выйдет за него замуж. Но это не было вариантом. Отказать такому, как Баркан, требовало силы, и, к несчастью, у Эрель Элоренс не было той силы чтобы отвергнуть такую сокрушительную мощь.

Она уставилась на подавляющую ауру своего врага, противника, которого, как она знала, ей никогда не победить. Затем она взглянула на свою семью — их лица, полные беспокойства, пока они смотрели на неё, смущённые и озабоченные. Она ценила, как сильно они хотели её защитить, но знала, что они бессильны это сделать.

Заимствование этого тела налагало обязательство: защитить семью Эрель. Даже без этого долга, она искренне хотела защитить их. Они были добры, преданны и готовы без колебаний отдать за неё жизни.

Но чтобы защитить их, ей пришлось сделать немыслимое.

Ей пришлось встать на сторону Баркана.

Горькая ирония — противостоять собственной семье, чтобы спасти их. Но это был единственный путь.

«Я должна это сделать», — сказала она себе.

Глубоко вздохнув, Эрель сжала кулаки под рукавами, пытаясь подавить позыв отступить под ошеломлёнными взглядами семьи. Её голос дрожал, когда она заговорила, но она заставила себя произнести те самые слова:

— Я… я хочу этого брака.

— Что?

— Что ты говоришь, родная?

Шок на лицах Калвера и Луизы был неоспорим. Они были полностью застигнуты врасплох её словами, но не они одни. Баркан, до сих пор наблюдавший как пассивный зритель, также выглядел искренне удивлённым.

Его золотые глаза, что всего мгновение назад были наполнены острой, смертоносной угрозой, слегка расширились. Злобный блеск в них дрогнул, сменившись проблеском чего-то сродни замешательству. Видя его реакцию, Эрель почувствовала большую уверенность, что выбрала верный подход.

— Это правда, — продолжила она, и голос её набрал твёрдости. — Я… я хочу принять предложение Масака Баркана.

Она изо всех сил старалась звучать как можно искреннее, молясь, чтобы её слова показались правдоподобными. Борясь с позывом прикусить язык от стыда, она осторожно добавила:

— Потому что… я влюбилась в него с первого взгляда.

Дверь захлопнулась за ней с оглушительным грохотом. Запертая в своей комнате, Эрель не была особо удивлена таким исходом. Она ожидала этого.

Наверное, они думают, что я спятила, — с горечью подумала она.

Даже сейчас это казалось безумным поступком. Сказать, что она хочет выйти замуж за Баркана — из всех возможных людей! Это было нелепо, даже если это было ради спасения её семьи. На их месте она бы тоже себя заперла.

Положение пленницы её не радовало. Эрель вздохнула, подошла к двери и толкнула её, уже зная исход. В ответ прозвучал сухой металлический щелчок — замок не поддался. И сразу же с другой стороны послышался голос.

— Даже не пытайся. Тебе не выбраться. Сиди и подумай над своим поведением.

— Майкл? — Эрель удивлённо моргнула.

— Не ожидал, что ты ещё здесь. Что ты делаешь, стоя у двери?

Даже сквозь резкий тон она узнала брата, и этот знакомый голос заставил сжаться её сердце — от стыда и от какой-то нелепой надежды. В нём слышалось неподдельное потрясение. Несколько секунд царила тишина, а прозвучавший следом голос Майкла был холоден и полон чувством, будто его предали.

— Ты правда тронулась умом, да? Говоришь, что хочешь выйти за Масака Баркана?

Слова жгли сильнее, чем она ожидала. Холодная отстранённость в его голосе едва скрывала глубокую обиду, что он чувствовал.

— Я никогда не представлял, что ты так меня разочаруешь, Эрель Элоренс.

Впервые её брат, всегда ласково называвший её Рель, использовал её полное имя, Эрель Элоренс.

— Есть вещи, которые просто нельзя говорить. Особенно после всего, что мы сделали, чтобы защитить тебя, — отчитал он, и его разочарование было явным.

Эрель почувствовала укол вины, но не могла позволить себе дрогнуть. Если она смягчится сейчас, она не сможет защитить свою семью от безжалостного мужчины, с которым они столкнулись. Она знала это слишком хорошо, потому заставила себя ответить с дерзким, почти беззаботным тоном.

— А что насчёт лорда Баркана? Он уже уехал?

— Разумеется, уехал

В голосе Майкла звучала горечь. Он не мог поверить, что его сестра всё ещё упоминает имя Баркана после всего случившегося, не ведая, что её вспышка спасла их жизни.

По крайней мере, он ушёл. Это облегчение, — подумала Эрель, беззвучно выдыхая. Сама она не видела, как Баркан уезжал, её сразу же выпроводили в её комнату, но тот факт, что он ушёл без происшествий, был хорошим знаком. Системное сообщение, что она видела по пути наверх, подтверждало это:

[Динг! Благосклонность Баркана Хамаша увеличилась на 7.]

Баркан был печально известен своей скупостью на очки благосклонности. Даже после проведённой с ним ночи его одобрение подскакивало всего на два пункта за раз. Но теперь, после её возмутительного заявления, оно взлетело на семь. Это было почти абсурдно, но в то же время убедило её, что она сделала верный выбор.

Разумеется, она знала, что плата за это скоро последует.

— Слушай меня внимательно, Эрель Элоренс. Ты напугана и сбита с толку сейчас. Ты не мыслишь здраво. Ты не в состоянии понять свои собственные чувства, в такой ситуации — сказал Майкл, впадая в защитный тон старшего брата. Но если она поддастся его нотациям сейчас, и она, и вся семья Элоренс будут обречены.

— Нет, прости, но я мыслю вполне здраво, брат. И я точно знаю, чего хочу.

— Что?

Майкл был явно ошеломлён, его удивление было очевидным при таком твёрдом тоне от его обычно робкой сестры. Чуя брешь, Эрель не колебалась. Со всей уверенностью, какую только могла собрать, она подняла подбородок, словно королева, и провозгласила:

— Я хочу этого мужчину.

Даже если это убьёт меня.

Услышав слова Эрель, Майкл онемел.

Не слишком ли они её избаловали, будучи младшей и хрупкой с детства? Его сестрёнка явно выросла слишком тепличной, потеряв связь с реальностью.

Мысль о браке Лисевры и Масака? Это было похоже на то, как смотреть на ягнёнка, добровольно идущего в логово волка. Это было настолько же абсурдно, жалко и душераздирающе.

— Сколько ты вообще знаешь этого типа? Неужели ты и вправду влюбилась в Масака? — с раздражением спросил Майкл.

Из-за двери донёсся мягкий, но твёрдый ответ.

— Я же сказала. Это была любовь с первого взгляда.

— Ты совсем тронулась умом.

— Все сходят с ума немного, когда влюбляются.

Эрель, непреклонно парировала ему не задумываясь. Её уверенность сводила с ума Майкла, который чувствовал себя более разгорячённым, чем после любой физической тренировки.

— Он же Масака, Эрль!! Всё, чего хочет этот паразит, — это высосать твою жизненную силу!! Что вообще может тебе нравиться в таком парне?!

— Его лицо.

— …Что?

— Он красивый. Разве ты не знаешь, что лицо мужчины — это всё?

[Динг! Уровень привязанности Майкла понизился на 4 пункта.]

На этот раз даже Майкл, обожавший свою сестру, не смог сдержаться. Он был на грани срыва, его так и подмывало от ярости ударить кулаком в дверь.

Майкл, старший сын герцогской семьи, был куда увереннее с мечом в руке, нежели в словесных баталиях. Как следствие, ему было невероятно трудно подобрать логичные ответы на иррациональное упрямство Эрель.

Ах, кто же сказал? Что иметь дело с младшей сестрой — всё равно что сражаться с противником, которого нельзя ударить. В тот миг Майкл глубоко проникся этим чувством.

— Брат.

Голос Эрель, до сих пор упрямый, смягчился, когда она заговорила вновь.

— Мы избегали этого, но пора принять это.

— Принять что?

— То, что я Лисевра.

При этих словах Майкл замолчал. Это был первый раз, когда Эрель вслух признала себя Лисеврой.

В храм они попали случайно. Отец, Калвер, охранял границу от полчищ Китанов и редко бывал дома, так что семья поехала к нему сама.

Впервые за долгое время семья провела время в гармонии. На обратном пути Луиза, их мать, внезапно вспомнила, что её дети достигли брачного возраста, особенно старший, Майкл.

Материнское сердце везде одинаково. Она готова была верить в любую примету или народную молву, лишь бы её детям сопутствовала удача в будущем. Так Луиза решила заехать в храм, чтобы получить благословение на будущие браки детей.

Но вместо благословений они получили громоподобное откровение: её дочь — Лисевра.

Вся семья была в шоке. Больше всех — Эрель. Она побледнела, как заключённый, идущий на виселицу, и на месте потеряла сознание.

Она пролежала без сознания с лихорадкой трое суток. Когда она наконец достаточно оправилась, семья договорилась никогда больше не поднимать эту тему, надеясь избавить младшую дочь от дальнейших страданий.

Но что же делать Майклу теперь, когда сама Эрель заговорила об этом? Пока Майкл оставался безмолвным, Эрель продолжила.

— Это только начало. Скоро ко мне начнут подступаться и другие Масака.

— Не стоит думать так негативно, Эрль. Я же говорил, ты не одна. Мы защитим тебя, что бы ни случилось. Ты можешь идти своим путём.

Майкл, теперь уже с тревогой в голосе, попытался утешить её. Хотя она могла только слышать его голос, Эрель чувствовала его заботу, и она печально улыбнулась.

— Я знаю. Я всегда благодарна за это.

Если бы только одними усилиями можно было решить всё. Тогда в этом мире не было бы несправедливости.

Семья Элоренс поколениями охраняла границу, славилась рождением сильных воинов. Майкл, стоящий за дверью, и сам был силён, как любой из них, но даже десять Майклов не имели бы шансов против Баркана, не говоря уже о таком новичке, как Миррдал.

Такова была суровая реальность для тех, кого не избрали Масака.

Как бы она ни объясняла, Майкл никогда не примет это легко. Для него Эрель была тем, кого он должен защищать, и показывать слабость перед ним было неприемлемо. Он будет держаться до самого конца, пытаясь успокоить её.

«И в итоге он погибнет.»

Этого она допустить не могла. К счастью, Майкл был не единственным, кто умел делать храброе лицо.

— Эй, брат.

Эрель, пряча сложные эмоции, заговорила нарочито бойким тоном.

— Я много думала о том, как мне следует жить будучи Лисеврой.

— А?

Майкл, обрадованный более весёлым тоном сестры, но сбитый с толку, ждал продолжения.

— Ты слышал когда-нибудь нечто подобное?

— Что именно?

— Работа служанкой… нет, прислугой в богатом доме, если точнее.

— С чего это ты вдруг заговорила о прислуге?

Майкл, аристократ до мозга костей, нахмурился, не в силах уследить за ходом мысли. Прежде чем он успел потерять интерес, Эрель быстро подхватила нить своего аргумента.

— Просто слушай. Важно то, что даже прислуга предпочитает работать в большом, процветающем доме. Ты понимаешь эту часть, да?

— Ага.

Майкл несколько раз моргнул, прежде чем медленно ответить. Он быстро понял, сравнив это с тем, как рыцари предпочитают присягать знатным семьям, делая слова Эрель более понятными.

— Так вот, я приняла решение. Раз уж я стала Лисеврой, так уж лучше стремиться к самому сильному Масака.

Эрель воспользовалась моментом и смело провозгласила своё решение. Майкл, полностью введённый в заблуждение сложной аргументацией, которую она выстроила с нуля, был ошеломлён.

— Ради всего святого, Эрль! Хочешь сказать, весь этот разговор был лишь для… этого!?

— Этого? Я говорю серьёзно.

Голос Эрель, до этого щебетавший, как у маленькой птички, внезапно понизился, став глубоким, как вода. Хотя она говорила легко, она хорошо осознавала, что её задание «Остановить Падение!» всё ещё оставалось невыполненным.

«Это значит, что впереди ещё один кризис.»

Она даже не выполнила миссию по повышению благосклонности Баркана до 80. Ситуация была шаткой, и катастрофа могла обрушиться в любой момент.

Она шла по тонкому льду, будто на высоких каблуках, — и лёд этот был столь же хрупок, как настроение Баркана.

Одно неверное движение — и пути назад не будет. Она должна была любым способом перетянуть Майкла на свою сторону.

— …Ты даже не знаешь, что со мной случилось, да?

— О чём ты?

Почувствовав сгустившуюся в воздухе напряжённость, Майкл нахмурился. Он знал, что Эрель провела несколько дней в особняке Баркана, но причина этого оставалась для него загадкой.

Даже когда он пытался допросить Беатрис, бывшую с ней, это было бесполезно. Беатрис заперлась в своей комнате, дрожа, и отказывалась отвечать.

Майкл думал о том, чтобы допросить её лично, но, когда услышал, что на месте появился Китан, он отмахнулся от этой мысли. Было логично, что аристократка, впервые столкнувшись с таким чудовищем, как Китан, будет абсолютно напугана.

Но правда была не в этом. Со вздохом Эрель рассказала всё, что случилось в тот день, особенно о заговоре, что подстроили Беатрис и Миррдал.

— Боже мой. Это же…

Наконец узнав правду, Майкл был в шоке. Он не мог представить, что Беатрис, давняя подруга Эрель, могла сделать нечто подобное. Он уже некоторое время знал, что брат Беатрис — Масака, но не придавал этому значения, так как отношения между братом и сестрой были очень натянутыми.

— Я кое-что поняла в тот день, брат.

Эрель говорила спокойно, обращаясь к Майклу, застывшему в шоке.

— Если я не сделаю выбор, меня так и будут повсюду таскать.

Ей стоило лишь взглянуть на свои сны, чтобы понять это. «Настоящая» Эрель откладывала принятие решений до самого конца, прячась за семьёй, нерешительная и неуверенная.

«И в конце концов она потеряла всё и сожалела об этом.»

Если бы ты был силён, это не имело бы значения. Но для кого-то слабого, кого в любой момент могли поглотить, нерешительность была роскошью, которую он не мог себе позволить. За последние несколько дней Эрель на собственном опыте познала эту жестокую истину.

— Поэтому я выбираю Масака Баркана. Это моё решение.

На этот раз даже Майкл был в потерян. Он молчал некоторое время, глубоко задумавшись, пытаясь всё переварить, прежде чем наконец вымолвить вопрос.

— Эрль, ты хочешь сказать… причина, по которой ты хочешь выйти за Масака Баркана, это из-за…?

— Нет, ты не понимаешь! — тут же возразила Эрель. Как бы рационально Майкл ни подходил к вопросу, он был человеком, для которого чувства в браке — не пустой звук. Он бы не одобрил этот союз.

— Я выбрала Масака Баркана отчасти из-за его силы, но… в конце концов, это потому, что я в него влюбилась.

Её голос стал сладким, нарочито ставя точку в разговоре. Майкл притих, явно пытаясь решить, верить ли её словам. Чувствуя его неуверенность, Эрель почувствовала необходимость добавить больше деталей, чтобы укрепить свою ложь.

— Разве я не говорила тебе? Когда меня чуть не забрал Масака Миррдал, это Баркан спас меня.

Было неудивительно влюбиться в принца, который появляется в самый нужный момент, чтобы спасти от опасности, — особенно в романтической игре для женщин.

— Так что поддержи моё решение. Он мне необходим.

Заметив мимолётную неуверенность в глазах Майкла, Эрель сказала это с такой искренностью, какой у неё не бывало никогда прежде.

— О чём вы думаете, что так улыбаетесь?

Услышав вопрос, Баркан бросил взгляд искоса. Рядом стоял мужчина с волосами белыми, как снег, и почти неземной внешностью.

— Ян Луи.

Баркан пожал плечами, узнав одного из своих ближайших сподвижников. Затем спросил в ответ:

— Я улыбался?

— Да.

И притом довольно леденяще, подумал Ян Луи, но не посмел сказать это вслух. Даже когда Баркан улыбался, он оставался мужчиной, способным быть безжалостнее любого.

— Хм.

Баркан, со своей стороны, погрузился в собственные мысли. Глядя на белоснежные волосы Яна, он невольно вспомнил Эрель Элоренс.

Как и ожидалось, заполучить её оказалось довольно сложно. К несчастью, она была аристократкой и глубоко привязана к семье, что мешало добиться её добровольной покорности.

Пока её семья продолжала хныкать — люди, которых Баркан мог обратить в пепел одним только щелчком пальцев, — он сидел на диване, вычисляя и размышляя. Кого из них убить первым и каким образом, чтобы эффективнее всего запугать Эрель Элоренс? Как заставить её подчиниться его воле?

Стоило ли оставить одного в заложниках или же убить всех, сломив её дух начисто, чтобы она и мечтать не смела о побеге?

К счастью, ему не пришлось продолжать свои кровавые размышления. Её мать, казавшаяся наиболее привязанной к Эрель, перешла черту.

— Я больше не могу этого терпеть. Совсем нет манер. Из борделя, не так ли? Похоже, единственное, чему ты научился, — это пресмыкаться.

В тот миг, когда Баркан услышал эти слова, он принял решение. Его холодный, расчётливый ум уже выстроил план не только полного уничтожения семьи Элоренс, но и последующих событий.

Однако, чего он не предвидел, так это внезапного поступка Эрель Элоренс.

«Постойте. Я… я хочу этого брака.»

Баркан не мог поверить своим ушам. Он гордился тем, что был уникальным, не имеющим аналогов существом, презирая саму идею думать или чувствовать, как другие.

Но в тот миг он не мог не разделить чувство семьи Элоренс. С нахмуренными бровями и слегка приоткрытым ртом Баркан уставился на Эрель с похожим выражением недоверия.

— Это правда. Я хочу принять предложение Масака Баркана.

Лицо Эрель было белым, как снег, словно у испуганного кролика. Баркан наблюдал, как её маленькие, глянцевые губы дрожали, и всё же она с удивительной решимостью продолжала настаивать на своём.

— Потому что я… влюбилась в него с первого взгляда.

В тот миг, когда он услышал эти слова, Баркан не смог сдержать смех. Он просто не мог его удержать.

Лисевра, влюблённая в Масака? Было ли в мире что-то более нелепое? Хотя это была прозрачная ложь, абсурдность ситуации заставила его смеяться.

Баркан был проницательным мужчиной. Чтобы выжить, он должен был быть таким. Поэтому ему было легко увидеть истинный смысл слов Эрель и понять, почему она лжёт.

«Она пытается спасти свою семью.»

Проницательная женщина. Он-то полагал, что она просто прячется за спиной семьи, а выходит, всё это время она сама за ним наблюдала.

Баркан был впечатлён этим осознанием. Эрель Элоренс, которую он считал предсказуемой и заурядной, оказывалась довольно интересной. Несмотря на то, что была всего лишь тепличным цветком, она сумела предугадать его кровавые намерения и предприняла смелый шаг, сама, предложив брак.

Ах, да. Это была идеальная контратака. Он, властитель теневого мира, был обыгран простой знатной девчонкой. Он должен был бы в ярости от этого факта, и всё же…

— Вы снова смеётесь.

Баркан рассеянно провёл рукой по губам при комментарии Яна Луи. Тот факт, что он засмеялся, думая об Эрель, было неприятно, и его лицо окаменело.

— Выйди.

Несмотря на внезапную ледяную ноту в его голосе, Ян не дрогнул. Было бы куда нелепее, если бы он в этот момент стал реагировать на причуды своего господина.

— А, и скажи Челлосу, чтобы явился ко мне.

— Слушаюсь.

Вскоре после этого Челлос вошёл в ответ на вызов Баркана.

— Вы звали меня?

Баркан не ответил сразу. Вместо этого он какое-то время смотрел на персиково-розовые волосы Челлоса, словно взвешивая что-то в уме. Наконец, он заговорил.

— Начинай подготовку.

— Слушаюсь.

Челлос, понимая, что имелось в виду, ответил без колебаний. Казалось, его господин решил начать «зачистку» семьи Элоренс, пощадив лишь Лисевру.

Это была бы трудная задача, особенно учитывая, что их цель — видная аристократическая семья, да ещё и принадлежащая к герцогам пограничья. Однако это было не невозможно. В конце концов, Масака — сыновья бога и, следовательно, изъяты из-под действия человеческих законов — сила вне любой юрисдикции.

Так что, даже если они уничтожат всю семью, главное — должным образом разобраться с последствиями…

— Я имел в виду подготовку к свадьбе.

— Ч-что?

Челлос, чьи мысли были заполнены надвигающейся кровавой баней, растерянно моргнул. Он не мог поверить своим ушам, глядя на Баркана, но на его улыбающемся лице не было и намёка на колебание.

— Я планирую вскоре привести невесту.

Эти неожиданные слова искренне смутили Челлоса. Словно Баркан только что велел ему снова послать цветы семье Элоренс вместо убийц.

Баркан усмехнулся, видя редкое замешательство подчинённого, и добавил:

— Это не входило в планы, но что поделать? Я не могу отказать женщине, которая говорит, что влюбилась в меня с первого взгляда.

Тот самый мужчина, что планировал уничтожить всю семью, не моргнув глазом, сказал это так, будто это было самой естественной вещью на свете.

Хотя Баркан и не был особенно расположен к Лисеврам, решение Эрель определённо произвело на него впечатление. Прожив столь суровую жизнь, он не мог не испытывать уважения к тем, кто осмеливался идти своей дорогой.

Боже правый, подумал Челлос, с трудом сохраняя нейтральное выражение лица, пока внутри у него была паника. Он никогда не представлял, что при своей жизни будет готовить свадьбу Баркана.

Внезапно мысли о свадебных площадках, приданом и подарках нахлынули на него, словно приливная волна, внося хаос. И, возможно, именно поэтому Челлос задал вопрос, который в иной ситуации не посмел бы озвучить.

— Неужели вам действительно нужно… жениться на ней?

Вопрос был разумным. Масака естественным образом желали Лисевр, но брак был редкостью.

Их связь была односторонней: выигрывали всегда Масака. Лисевры, опутанные бедностью и не имея иного выбора, добровольно торговали своей безопасностью. В других случаях Масака подчиняли Лисерв грубой силой, не терпя возражений.

Любовь — это слово было попросту неуместно, чтобы описать их связь. Это была борьба за выживание, где выигрывал сильнейший, а в лучшем случае — хрупкий симбиоз, основанный на взаимной выгоде.

Случай с Эрель Элоренс был из ряда вон выходящим — одним из самых редких в истории. Аристократка, избалованная и оберегаемая с пелёнок, добровольно вызвалась стать женой Масака? Такое казалось попросту немыслимым.

Хотя, скорее всего, у неё есть иной мотив - размышлял Челлос. Как бы ни были достойны восхищения её усилия спасти семью, нельзя было сказать, что она могла замышлять. Возможно, она тихо искала путь к бегству даже сейчас.

Именно поэтому её нужно было привязать к нему — и юридически, и физически, не оставляя возможности для побега. И если в придачу доставался знатный дом, тем лучше.

Чем ближе к королевской семье, тем лучше, подумал он.

В этом отношении Эрель была идеальна. Семья Элоренс носила титул герцогов пограничья, одни из немногих, кто имел право входить в королевский дворец без сопровождения.

Он мысленно оценил Эрель и дворянский титул, что шёл с ней, найдя результаты весьма удовлетворительными. Даже если бы Эрель рыдала и умоляла отпустить, он мог бы силой притащить её к алтарю. К счастью, женщина сама сотрудничала.

По этой причине Баркан чувствовал необычную щедрость. Он даже подумывал пощадить её семью, несмотря на оскорбления, что они швырнули в него.

— Челлос.

Голос Баркана, холодный как иней, вернул Челлоса к действительности.

— Больше никогда не подвергай сомнению мои решения.

— Приношу свои извинения. Я немедленно начну подготовку.

Челлос вздрогнул, немедленно склонившись в почтительном поклоне. Тон Баркана был красноречивее любых приказов. Хорошо зная его нрав, Челлос отчётливо осознал: любая оплошность в организации свадьбы станет для него последней.

— Можешь идти.

Баркан отпустил Челлоса взмахом руки, вновь погружаясь в роскошное кресло, соперничающее с троном своим величием. Он постучал твёрдыми кончиками пальцев по подлокотнику, затем медленно провёл языком по губам. Одна лишь мысль о том сладком теле, возбуждала его голод.

Эрель Элоренс, моя Лисерва. И женщина, что станет моей первой женой.

— Тебе не следовало попадаться мне на глаза.

С угрожающей ухмылкой он представил в уме её хрупкое, жалкое лицо.

Тем временем в своей спальне, где её заперли, Эрель ужинала. Её семья была так разгневана, что не позволяла ей даже выходить к общему столу во время еды.

Что ж, это была не столько злость, сколько отчаянная надежда, что изоляция заставит её передумать.

Упрямство Эрель обернулось для них неприятным сюрпризом. Вместо ужина в общей столовой ей пришлось ужинать в одиночестве в своей комнате — с маленького подноса, который красноречиво говорил о её положении.

Её это не волновало. На самом деле она была женщиной из 21 века, для которой одиночество за ужином в маленькой квартире было нормой жизни.

Вкусно.

Еда была превосходной. Несмотря на своё разочарование, её семья никогда не могла быть по-настоящему жестокой к ней.

Возможно, из-за чувства вины за то, что её заперли, они прислали ей ещё более роскошную трапезу, чем обычно. Эрель с восхищением пробовала богатый, пикантный вкус тёплого говяжьего рагу, с жадностью отправляя его в рот.

Скрип—

Она не успела съесть и пары кусочков, как её хрупкое, болезненное тело начало возражать. Почувствовав, как желудок неприятно сводит, ей не оставалось выбора, кроме как отложить ложку.

Мне стоит поесть, пока есть возможность.

С лёгким вздохом Эрель взглянула на окно. Там вилась, словно жалкая, обтрепанная змея, импровизированная верёвка, которую она смастерила из порванных занавесок. Вышло довольно неумело, но это была её собственная работа.

Этой ночью, с помощью этого жалкого приспособления, Эрель Элоренс планировала сбежать из своей спальни. Всё ради того, чтобы притвориться женщиной, ослеплённой любовью.

Решение Эрель Элоренс сбежать из дома было простым — пора было действовать.

— Так больше продолжаться не может.

До сих пор её переход на сторону Баркана смягчил напряжённую атмосферу и вновь переключил внимание семьи на неё саму. Благодаря этому Баркан, хоть и оскорблённый, ушёл, не устроив сцены.

Но что будет в следующий раз? Если он вернётся или пришлёт своих людей для продвижения брачных договорённостей, как её семья будет иметь с ним дело, пока она беспомощно заперта в своей спальне?

Ответ был очевиден. Баркан неизбежно найдёт какой-нибудь новый, правдоподобный предлог, чтобы вырезать её семью.

— Это было бы просто катастрофой, — пробормотала она, хмурясь. Она встала и подняла приготовленную импровизированную верёвку.

Пришло время бежать. Чтобы защитить свою семью, она должна была уйти от них. Её присутствие было подобно ядовитому плющу — чем сильнее они пытались удержать её, тем опаснее было для них.

— Прощайте, — прошептала она в пустоту, крепко сжимая верёвку. Медленно она стала спускаться из окна.

— Ух.

Спустя несколько мгновений Эрель закрыла глаза, её волосы развевались на ветру, пока она размышляла, правильное ли решение приняла.

Конечно, она не сожалела о решении сбежать из заточения. Ну, что ж…

— Возможно, был способ получше.

Она застряла в веревке собственного изготовления. Одна нога неловко болталась, зацепившись за один из небрежно завязанных узлов.

В прошлой жизни она никогда не любила спорт, никогда даже не пыталась ходить в походы. С какой стати она решила, что спускаться по стене в длинной шёлковой сорочке — это хорошая идея?

Это было смехотворно, но смеяться она не могла, вися в нескольких метрах от земли. Одно неверное движение — и она могла упасть, разбить голову и преждевременно положив конец своей второй жизни.

«Может, так будет лучше для моей семьи», — подумала она. В конце концов, если она, Рисевра, умрёт, Баркан быстро потеряет к ним интерес.

Зачем она шла на все эти трудности, чтобы спасти семью, которая даже не была её собственной? Пока она висела в воздухе, её мысли становились всё более циничными, и она глубоко вздохнула.

Но что она могла поделать? Члены семьи Элоренс уже не казались ей чужими.

«Наверное, я была одинока.»

Вероятно, так оно и было — слишком много времени, проведённого в одиночестве. Хотя в прошлой жизни она и обижалась на своих холодных, пренебрегающих ею родителей, часть её всегда жаждала их любви и внимания. Даже после переезда и самостоятельной жизни, окончания престижного университета и подачи заявок в ведущие компании, она втайне надеялась.

Надеялась, что они наконец заметят её.

Конечно, эта надежда была не более чем миражом. По крайней мере, настоящие миражи дают краткое утешение заблудившимся путникам, но её фантазии не имели и этой ценности.

И потому, как и многие одинокие молодые люди, она пристрастилась к зависимости. К счастью, это были не азартные игры и не алкоголь, а игры. Она погружалась в них, пытаясь забыть боль от того, что её не любили.

Так она и оказалась в жизни Эрель Элоренс — и она должна была признать, что это было довольно здорово. Как бы она ни не хотела это признавать, ей приходилось быть честной.

У неё было лицо голливудской актрисы, богатство английской аристократки и благородное происхождение, гарантирующее, что ей никогда не придётся беспокоиться о выживании. Конечно, тело было немного хилым, но даже это казалось милой чертой, так сказать «утончённым шармом».

И это было не всё. У неё была любящая семья, которая баловала её и хвалила за одно лишь дыхание. Что ещё можно было желать?

Она всё ещё чувствовала беспокойство, не зная, что случилось с первоначальной Эрель, но в то же время чувствовала удовлетворение. Может, даже немного счастья. Так было до тех пор, пока она не обнаружила судьбу, что ждала это тело.

— Что ж, вот это передряга.

Когда её собственная жизнь оказалась под угрозой, в уме мелькали лица её семьи. Возможно, потому что она висела вниз головой, её глупость казалась яснее, чем когда-либо.

Неужели она и вправду начала верить, что действительно принадлежит этой семье, только потому, что её называли красивой и лелеяли? Было смешно, что она позволила себе привязаться, прекрасно зная, что они не её настоящая семья.

Время шло, пока она висела там. Вскоре кто-нибудь из прислуги заметит её, спасёт, и ей придётся вынести разочарование и выговор семьи. После за ней будут следить ещё строже.

Но это было приемлемо. Даже если её оболочкой была Эрель, внутри она всё ещё была Рэён.

Её растили в поколении, что делало упор на креативность, решение проблем и инициативу. Так что, несомненно, в следующий раз она может придумать другой план побега.

В тот миг, когда она открыла глаза с этой мыслью, её взгляд встретился с неожиданной фигурой, на высоте четырёх метров от земли.

— Призрак?

Было не неразумно так подумать. В конце концов, бледный мужчина, парящий словно в воздухе, смотрел прямо на неё.

Сквозь его полупрозрачное тело она смутно различала прекрасный ночной сад поместья Элоренс. Это заставило Эрель на мгновение усомниться, не галлюцинацию она видит. Но глаза мужчины, прикованные к ней, были далеки от какой-либо иллюзии.

С выражением, балансирующим между неверием и раздражением, мужчина явно разглядывал нелепую позу Эрель, неловко болтающуюся на верёвке.

Погодите-ка. А не грубо ли со стороны призрака смотреть на меня таким взглядом?

Когда Эрель нахмурилась от этой мысли, знакомый звук внезапно вернул её к реальности — «динг».

[Благосклонность Яна Луи уменьшилась на 2.]

— О.

Только тогда Эрель наконец вспомнила, где она видела этого мужчину, который даже не казался настоящим.

Где же ещё она могла встретить призрака, как не в населённом привидениями особняке? Выражение лица Эрель просветлело, когда она вспомнила Баркана, предводителя призраков.

Верно, этот мужчина, должно быть, один из последователей Баркана.

«Если я попрошу его, он, наверное, отведёт меня к Баркану.»

Это была неплохая сделка для обоих. Эрель достигнет своей цели до того, как её найдут родные, а мужчина, вероятно, будет похвален Барканом за то, что привёл её.

В тот момент, когда Эрель собралась открыть рот, чтобы заговорить, мужчина, до этого с недоверием смотревший на нее, внезапно рассыпался светлячками и полностью исчез.

— …… .

Оставшись одна, Эрель была ошеломлена. Конечно, она болталась в довольно неподобающем для аристократки виде, но исчезнуть вот так? Не то чтобы она выбрала висеть здесь ради забавы.

А он что? Кем он себя возомнил, что летает вокруг, словно какой-то призрачный Питер Пэн? Если подумать, их ситуации не так уж и различались.

«И всё же он смотрел на меня таким взглядом.»

Сильнее всего её раздражало то, что её благосклонность упала. Однако сейчас было не время придираться к чужому поведению.

Глухой удар—

Зловещий звук донёсся откуда-то. Её ноги, туго зажатые в верёвке, внезапно начали ослабевать. Напрягая шею, чтобы взглянуть вверх, она увидела ужасающее зрелище: плохо завязанная верёвка начала разматываться.

Что делать? Эрель с растущим ужасом глянула вниз. Четыре метра до земли — идеальная высота, чтобы разбить голову.

«Уверена, она расколется надвое.»

Хотя она и затянула узел так туго, что чуть не сорвала ногти, она не могла понять, почему он развязывается. Но времени на сожаления не было, верёвка продолжала быстро разматываться.

«Кто-нибудь, помогите!»

Как будто в ответ на её безмолвный крик о помощи, снизу внезапно раздался голос.

— Прошу прощения, вы леди Эрель Элоренс?

Это был невероятно юный и милый голосок. Когда Эрель повернула голову на звук, она увидела пару больших круглых глаз, смотрящих на неё снизу со сложенными вместе руками.

«Малыш?»

Эрель, собиравшаяся попросить о помощи, слегка растерялась. Мальчик с кудрявыми каштановыми волосами и румяными щеками выглядел не старше десяти. Его внешность была уникальной и очаровательной, словно он был метисом.

Это был первый ребёнок, с которым она столкнулась с тех пор, как попала в игру. Возможно, из-за взрослой гордости, Эрель колебалась просить о помощи такое очаровательное личико. Но медлить было некогда, хлипкая верёвка снова скрипнула, грозя вот-вот порваться.

— Эй, прости, но не мог бы ты позвать взрослого? Быстро?

Несмотря на срочную просьбу Эрель, мальчик не двинулся с места.

— Вы леди Эрель Элоренс? — снова спросил он, склонив голову набок, словно не совсем понимая её слов. Он был похож на робота, который работал только при получении инструкций в правильном порядке.

— Да, это я. А теперь не мог бы ты позвать взрослого? Как можно скорее, прошу.

Эрель выпалила слова на одном дыхании. В ответ на её слова лицо мальчика озарилось ангельской улыбкой, словно он получил нужное подтверждение.

— Вам не нужен взрослый, моя дорогая леди Рисевра.

Как он сейчас её назвал? Она не могла поверить своим ушам.

— Я сам отведу вас к господину.

С этими словами мальчик немного покружился на месте, и в мгновение ока его маленькая фигурка преобразилась в фигуру взрослого мужчины.

— Позвольте мне сначала представиться.

Прежний юный голос исчез, сменившись насыщенным, низким тембром, который прорезал ночной воздух. Молодой человек, которого уже нельзя было принять за ребёнка, почтительно сложил руки и поклонился.

— Я Рю Чен, слуга, посланный Масака Рю, великим лордом Цинхая. Мой господин владеет несколькими крупными торговыми судами и недавно прибыл на западный континент, чтобы лично отобрать некоторые товары для торговли. Находясь здесь, он услышал слухи о вас, леди Лисевра.

Рю закончил речь с сияющей улыбкой, словно надеясь, что она найдёт его обаятельным.

Высокий, со стройным телосложением и длинными заплетёнными каштановыми волосами, Рю вовсе не походил на слугу. Скорее, он напоминал молодого наследника знатной семьи. Его зелёные глаза были такими тёмными, что казались почти чёрными, и когда их взгляды встретились, раздался мягкий «динг», открыв окно информации о благосклонности.

[Масака Рю Чен: Текущая благосклонность 42]

…Правильно ли указано имя? Эрель по привычке взглянула на окно, но вместо «Рю Чен» там чётко отображалось «Рю Чен».

«Так я и знала. Он выглядел слишком утончённо для простого слуги.»

Эрель быстро сообразила, в чём дело. Мужчина перед ней притворялся подчинённым, но на самом деле был самим Масака Рю.

Ей показалось странным, что система не добавила к его имени «Хамаш» в сообщении. Но на восточном континенте не почитали бога Хашиву, и это, возможно, повлияло. В конце концов, «Хамаш» — это священный титул, дарованный детям божества.

«Рю. Рю. Имена и вправду звучат похоже, если произносить быстро.»

Он даже не утрудился придумать творческий псевдоним. Эрель поняла, что он явился сегодня без какой-то великой цели, вероятно, просто для наблюдения за ней. По крайней мере, так она думала, пока тот «фрукт», что он считал недосягаемым, не оказался болтающимся прямо перед ним.

Ведь Эрель всё ещё неловко висела верх тормашками, а её нога застряла в верёвочном месиве. В таком состоянии слышать имена вроде Масака Рю или о восточном континенте не особо её волновало.

Что беспокоило её больше, так это то, что Рю стоял на территории поместья Элоренс как ни в чём не бывало. Её семья была маркизами пограничья, а поместье охранялось хорошо обученными солдатами. И всё же Масака, казалось, приходили и уходили, когда того сами захотели, ясно давали понять: никакие «обычные» люди не могли их остановить.

— Ах, да. Вы же просили о помощи, не так ли?

К счастью, Рю не был полностью бесчувственным. Он взглянул на наполовину перевёрнутое лицо Эрель, уловил на нём раздражение и улыбнулся.

— Что ж, тогда позвольте мне помочь вам, и, пожалуйста, не удивляйтесь.

Чем я могу удивиться сейчас? — подумала Эрель, уже воочию убедившись в странных способностях Масака. Однако то, что произошло дальше, впечатлило даже её.

Пуф!

Внезапно вокруг Рю клубами взвился дым, и, когда он рассеялся, на его месте стоял гигантский енот. На задних лапах он должен был быть ростом не менее трёх метров, его пушистый хвост вилял, пока он раскидывал короткие лапы в сторону Эрель.

— Давайте, прыгайте! Леди Рисевра!

— Прыгнуть вниз? Вы это серьёзно?

— Конечно же! Я поймаю вас без единой царапинки!

Казалось, специализацией Рю была магия превращений. Эрель колебалась, не зная, стоит ли ему доверять. Чувствуя её нерешительность, енот помахал передними лапами в жесте, который был странно мил для его огромных размеров.

— Быстрее, прыгайте!

Увидев это, Эрель собралась с духом. В конце концов, упасть на пушистого енота было наверняка лучше, чем врезаться в землю. Хотя она не была уверена, что доверяет самому Рю, но пушистому меху енота она доверяла.

— Пожалуйста, пусть это сработает.

Изогнувшись в воздухе, Эрель дёргала и тянула подол платья, который запутался вокруг её ноги. Пока она это делала, уже истончившаяся верёвка с громким скрипом натянулась, и высвободить ногу стало проще.

«Ещё чуть-чуть…»

Эрель полностью сосредоточилась на освобождении ноги, не замечая, что её юбка значительно поднялась, обнажив бледные икры. Пара глаз внизу не могла не следить за этим смущающим зрелищем.

[Динг! Благосклонность Рю Чена увеличилась на 10.]

…С чего бы это его благосклонность вдруг возросла? Эрель показалось это подозрительным, но она продолжала концентрироваться на ноге, так как та начинала неметь от долгой неподвижности.

— Да! Получилось!

Она наконец высвободила ногу, и крик облегчения сорвался с её губ. Но верёвка, словно не желая отпускать её так легко, лопнула в тот миг, когда её ступня выскользнула.

Не успела она вскрикнуть, как земля с тревожащей скоростью понеслась навстречу. Инстинктивно Эрель зажмурилась, готовясь к удару. Но вместо боли она приземлилась на что-то мягкое и пружинистое.

Её щека и шея коснулись мягкой шерстки, ощущение чего-то уютного, словно запах домашней собаки, наполнило её чувства. Эрель осторожно открыла глаза и увидела, что гигантский енот смотрит на неё сверкающими, сияющими глазами.

— Вы в порядке, леди Лисевра?

— … Да.

— Я рад, что вы в безопасности.

Хотя Рю и был дружелюбен до этого, в облике енота он стал ещё более ласковым. Эрель почувствовала, что понимает почему. Она взглянула на свою руку.

«Кольцо Друида.»

Кольцо, награда за квест, обладало способностью привлекать благосклонность животных. Возможно, поэтому Рю, теперь в облике енота, не мог скрыть своей привязанности, его хвост восторженно вилял в её сторону.

[Динг! Благосклонность Рю Чена увеличилась на 5.]

… Вот нелепое кольцо. Эрель задумалась, не упадёт ли благосклонность обратно, когда Рю вернётся в человеческую форму. От этой мысли всё стало казаться тщетным. Она сползла с его мягкого брюха, почувствовав странное ощущение, когда случайно задела его шерсть, отчего тело енота одеревенело от удивления.

Совершенно не осознавая произведённого эффекта, Эрель, оказавшись на земле, отряхнулась. Одна из её ног, так долго зажатая в верёвке, ныла тупой болью.

Надеюсь, я не содрала кожу, — подумала она и уже собиралась приподнять юбку, чтобы проверить повреждение. Но как раз, когда её рука двинулась, её остановила твёрдая хватка, прижавшая её запястье.

— Постойте, это как-то…

— А?

Эрель обернулась и увидела Рю — снова в человеческом облике — нежно держащего её руку, не позволяя ей приподнять юбку. Она смотрела на него в замешательстве, не понимая, почему он так поступает. Его уши, красные даже при бледном лунном свете, и его несколько застенчивое выражение лица казались подозрительными.

Спустя несколько секунд до неё дошло.

Ах.

Привычки — страшная вещь. Будучи родом из современного мира, где она носила мини-юбки и шорты, не задумываясь, Эрель не привыкла к консервативным ценностям этого мира, где даже показать лодыжку могло быть стыдно. Хотя она и знала это головой, её тело ещё не привыкло, и она часто забывала об этом.

В конце концов, она теперь обитала в теле знатной барышни и должна была вести себя соответственно. Эрель быстро отдернула руку, притворяясь, что вовсе и не собиралась приподнимать юбку. Затем, как можно более непринуждённо, она начала отступать назад, к особняку.

Независимо от полученной помощи, она не намеревалась следовать за ним.

— Итак, вас зовут Рю, верно? В любом случае, спасибо за помощь. Я обязательно вскоре отправлю знак благодарности вашему господину, Масака Рю.

Пожалуйста, просто уходи. Я сделаю вид, что не знаю, что вы на самом деле не слуга. Эрель молча надеялась, но в глубине души знала, что это тщетное желание.

— В этом нет нужды, леди Лисевра.

Как и следовало ожидать, Рю преградил ей путь с вежливой, но многозначительной улыбкой.

— Вы можете поблагодарить его лично.

Ситуация разворачивалась именно так, как она боялась. Эрель вздохнула. Хотя Баркан сделал первый ход, всегда находились другие, таящиеся в тени и выжидающие своего шанса. Миррдал, с которым она сталкивалась прежде, был тому примером.

Но если попытка Миррдала была безрассудной авантюрой, рождённой невежеством, то это было куда хуже. Рю точно знал, что делал, тщательно просчитывая каждый шаг.

Он был с восточного континента, владелец крупных торговых судов. Рю Чен не был кем-то, связанным с землями или политикой этого места. Так что, пока Баркан мог иметь власть над этой областью, Рю не был связан теми же правилами.

Вот именно. Рю Чен явно намеревался прихватить Эрель, словно очередной торговый товар, и умчать прочь — не в западные земли, подконтрольные Баркану, а на обширный и неведомый восточный континент, далеко за пределами чьей-либо досягаемости.

Пуф!

Рю провернулся на месте, превратившись в массивного аиста. Эрель, с побледневшим лицом, смотрела на невероятно длинные ноги птицы. Когда он расправил свои чёрно-белые крылья.

— Заранее приношу извинения, что не могу сопроводить вас более изящно — произнёс он.

Сопроводить? Какая наглость! Даже похищая её, Рю умудрялся сохранять то же высокомерие что у всех Масака.

— Пожалуйста, не делайте этого.

— Вам понравится на моей родине, я уверен. Она куда приятнее этих диких земель, кишащих людоедскими чудовищами.

— Меня зовут Эрель Элоренс. Не Лисевра, — твёрдо сказала она, с ненавистью глядя на твёрдый клюв аиста и отступая на шаг назад. Но всего одним шагом своих длинных ног аист мгновенно сократил дистанцию.

— Не сопротивляйтесь. Я не хочу причинять вам вред, леди Лисевра, — в последний раз предупредил Рю, его острая, с когтями лапа потянулась к ней. Словно наступающее затмение, тень его гигантской лапы легла на её платиновые волосы, грозя поглотить её.

Эрель безнадёжно смотрела на приближающиеся когти аиста. Что, если её похитит Рю, как только она покинет особняк? Что подумает Баркан?

Не решит ли он, увидев обрезанную верёвку за окном, что она сбежала? И не причинит ли он в отместку вред её семье?

От этой мысли она почти сходила с ума. И всё же в этой ситуации она ничего не могла поделать. Бессилие тяжким грузом легло на её сердце.

— Стой.

Леденящий голос прозвучал откуда-то из темноты. Лапа аиста, тянувшаяся к Эрель, вдруг неестественно застыла в воздухе.

— …Что это?

Впервые Рю говорил удивлённым тоном, потеряв контроль над своим телом. Пока Эрель, всё ещё ошеломлённая неожиданным поворотом, наблюдала за происходящим, она вдруг вспомнила, где видела нечто подобное прежде.

— Ты в порядке, сестрёнка Эрель?

Когда воспоминание всплыло, до её ушей донёсся голос не совсем повзрослевшего юноши. Повернув голову, она увидела, как Миррдал приближается сквозь хрустальный ночной воздух.

— Миррдал.

Их взгляды встретились, и, не думая, она вслух произнесла его имя. Миррдал мягко улыбнулся, его губы изогнулись, словно ему было приятно.

— Скучала по мне?

Два Масака, а не один. Это было похоже на прыжок из огня да в полымя. Будто и этого было мало, эта нелепая игра, казалось, находила удовольствие в её страданиях, подкинув ей очередное задание.

[Динг! Добавлено дополнительное задание «Я выбираю своего мужчину».]

[Дополнительное задание «Я выбираю своего мужчину»: Безопасно сбежать от Масака, вторгшихся в поместье Элоренс. Если вас поймают или одолеют, задание провалится. При успехе будет выдана случайная награда.]

К чёрту награду — просто отпустите меня! — закричала про себя Эрель, оглядываясь. Рю отчаянно пытался высвободиться из теневых оков Миррдала.

— Я слышал, люди с Восточного континента хорошо воспитаны.

Миррдал снял свою аккуратно надетую шляпу джентльмена, обнажив красивое лицо с насмешливой улыбкой.

— Хотя, судя по тому, что ты пытаешься силой утащить такую хрупкую прекрасную женщину, это не так.

Какое бесстыдство. Вспоминая, как её едва не похитили в шляпной лавке, Эрель с недоверием смотрела на Миррдала. Он пожал плечами и пробормотал странно оправдывающим тоном.

— Меня таскали в полицию, и пришлось три часа давать объяснения. И я заплатил за весь ущерб шляпной лавке.

Не то чтобы это я был виновником. Его ворчливый, с оттенком обиды голос дал Эрель ясно понять, что Миррдал не чувствовал ни малейшего раскаяния.

Из-за его выходки — выпустить Китана ради какого-то «подвига» — бедный работник шляпной лавки был серьёзно ранен. Опоздай он чуть больше, и Беатрис, и она сама могли бы получить тяжёлые травмы. И всё же он здесь, жаловался на простой штраф.

Взгляд Эрель на Миррдала стал холоднее. Поняв, что его оправдание не работает, он неуклюже улыбнулся и протянул руку.

— Давай помиримся. В прошлый раз я слишком поспешил. Договорились?

Ей хотелось проигнорировать его протянутую руку. Но прежде чем она успела среагировать, её тело застыло, суставы затрещали, и она против воли подошла и взяла его под руку — словно возлюбленная.

— Спасибо. Я знал, что ты поймёшь, сестрёнка.

Миррдал бесстыдно улыбался без тени вины. При этом зрелище, брови Эрель глубоко нахмурились.

«Он снова использует свою силу.»

Как она и предполагала, Миррдал до своего исправления был настоящим исчадием ада. Она начала жалеть, что вообще умоляла Баркана пощадить его.

— У тебя холодные руки.

Миррдал пробормотал это, играя с холодной рукой Эрель, лежавшей на его руке. Затем, словно так и должно быть, он начал нежно потирать мягкую кожу на внутренней стороне её запястья.

— Я согрею тебя.

[Динг! Уровень привязанности Масака Миррдала Хамаша увеличился на 5.]

Его привязанность, возможно, и возросла, но Эрель было плевать. Ей отчаянно хотелось стряхнуть его руку, но, будучи скованной его тенью, всё, что она могла, — это моргать от досады.

В тот момент она заметила, что тело аиста, неловко застывшее, тяжело закачалось. Рю наконец высвободился из оков, пока внимание Миррдала было отвлечено.

Силы Масака в целом оказывали меньшее влияние на других Масака. Лишь благодаря тому, что Миррдал застал Рю врасплох, ему удалось удерживать его так долго.

— Как ты посмел.

Рю, всегда добрый перед женщинами, теперь показал свою свирепую сторону, стиснув зубы. Его тёмно-зелёные глаза зловеще блеснули, когда он уставился на Миррдала, словно желая поглотить его целиком.

— Ты, дерзкий щенок…!

Вместо ответа Миррдал снова протянул руку, намереваясь схватить тень Рю.

Но Рю не был дураком. Уже испытав на себе силу Миррдала прежде и будучи старше годами, он не собирался попадаться на ту же уловку дважды.

Бум!

Рю быстро провернулся и исчез в воздухе. Рука Миррдала неловко застыла в воздухе, хватая пустоту.

— Прячешься, как крыса! Тебе не стыдно?

Миррдал выплюнул слова с презрительной интонацией, хотя в ней проскальзывала нотка нервозности. Только недавно став совершеннолетним, он не имел большого опыта в реальных боях.

Застигнутая посередине разворачивающейся драки, Эрель моргала, всё ещё не в силах двигаться, но находясь в полном сознании. Её чувства оставались острыми, и она могла слышать, как что-то быстро шуршит в кустах, направляясь к ним.

Эрель инстинктивно взглянула на звук у своих ног и увидела её — маленькую синюю змею, подползающую прямо к ней.

— Рю?

Воистину. Сколько бы силы ни было у Миррдала, он не мог контролировать тени всего сада. Рю воспользовался этим, превратившись в ядовитую змею и бросился на Миррдала.

Шссс!

При лунном свете чёрные клыки змеи зловеще блеснули, вонзившись в лодыжку Миррдала.

— Агх!!

Миррдал издал болезненный вопль, судорожно дёргая укушенной ногой, но ядовитый нейротоксин уже начал распространяться по его венам.

— Ты, трус…!

Миррдал стиснул зубы, заметив, что его нога приобретает болезненный фиолетовый оттенок. Конечно, ему не на что было жаловаться, учитывая, что он и сам напал на Рю из засады. Но Миррдал, никогда не склонный к саморефлексии, не видел лицемерие в своих действиях.

Он потопал по траве, отчаянно пытаясь найти Рю, но разглядеть змею, прячущуюся в тёмной листве, было почти невозможно.

— Выходи! Я сказал, выходи!

В ярости его речь стала невнятной, а движения — вялыми. Ослабление сил Миррдала позволило Эрель высвободиться из его хватки. Она быстро выскользнула из его досягаемости.

Она не намеревалась оставаться ни с Рю, ни с Миррдалом. Всё, чего она хотела, — это бежать из этого места. Но едва она сделала несколько осторожных шагов, сзади раздался холодный голос.

— Куда это ты собралась, сестрёнка?

Чёрт. Её уже поймали.

Эрель обернулась, её сердце бешено колотилось. Миррдал стоял там, его лицо было бледным, словно он проглотил свинец.

— Нет… ты не можешь… уйти…

Даже с онемевшими от яда губами он упрямо пытался говорить, протягивая дрожащую руку, словно пытаясь схватить её.

Но в этот момент, Рю со свистом он превратился в стройного волка и молнией бросился на Миррдала.

— Умри!

Рю сбил Миррдала с ног, прижав его к земле своими большими лапами, вдавившимися в грудь Миррдала. Его острые клыки целились в горло Миррдала.

— Аааах!!

Незадолго до катастрофы Миррдал инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть шею. Хотя он и спас свою жизнь, его рука была зверски искусана, болтаясь клочьями.

Но Рю не был удовлетворён. Хотя он и казался мягким, Рю был мужчиной с огромной гордостью. И он не собирался прощать Миррдала, унизившего его перед женщиной, которой он хотел впечатлить.

Хруст.

Прежде чем Миррдал смог попытаться провернуть ещё какие-нибудь свои зловещие трюки, Рю впился в его другую руку, разрывая её. Миррдал издал ещё один пронзительный вопль, прежде чем рухнуть, его тело обмякло.

Плюю!

Выплюнув окровавленный кусок, Рю скривился, словно откусил что-то отвратительное. Затем он перевёл свой взгляд на Эрель.

Наблюдая за разворачивающимся перед ней жестоким боем, Эрель побледнела. Даже в темноте она ясно видела кровь, пропитавшую пасть и шерсть волка. Его глаза, горящие в ночи, встретились с её взглядом, когда он приближался, и она не могла не чувствовать ужаса.

— П-Пожалуйста, не подходи ближе.

Эрель пыталась звучать уверенно, но её голос дрожал. Она слишком хорошо знала, что такая слабая угроза не будет иметь реальной силы. У неё не оставалось шанса, кроме как призвать кого-то сильнее для своей защиты.

— Я… у меня уже есть жених.

Рю на мгновение замер, услышав о её помолвке. Возможно, будучи с Восточного континента, где высоко ценились приличия и долг, это могло на него подействовать. Воодушевлённая лёгким колебанием, Эрель заговорила твёрже.

— Ты, должно быть, слышал о нём, да? Баркан Хамаш?

В этом мире, будь в нём криминальный картель, Баркан, без сомнения, был бы его боссом. Рю, узнав это имя в ходе своих торговых изысканий, замолчал.

«Сработало?»

Эрель тревожно сцепила руки и ждала. Но ответ, который она получила от Рю, был неожиданным — он расхохотался.

— Ха-ха-ха!!

Волк, что несколько секунд назад крил о своей опасности, сейчас, катался по траве, словно не в силах сдержать себя. Он явно не хотел смеяться, но комизм ситуации пересилил его. Эрель закусила губу, чувствуя себя униженной. Рю вытер слёзы с глаз большой лапой, с жалостью качая головой.

— Ах, прости. Это было так невинно и мило, что я не смог сдержаться.

[Динг! Благосклонность Масака Рю Чена увеличилась на 3.]

Хотя его благосклонность и возросла, Эрель чувствовала себя оскорблённой, словно над ней только что посмеялись. Однако, Рю, казалось, не волновали её темнеющие голубые глаза.

— Ваш жених... не думаете, что такой термин кажется немного смешным? Более точным словом было бы «владелец», вам не кажется?

Его голос был мягок, но слова резали глубоко, затрагивая её отношения с Барканом. Всё же в его тоне сквозила лёгкая нотка сожаления, возможно, ему было неловко за свой смех.

— Я не стану отрицать, что он редкий и могущественный Масака. Но даже самое громкое имя ничего не значит в безбрежном океане. Имя Баркана Хамаш может ярко сиять здесь, но к тому времени, как оно пересечёт море и достигнет моей родины, оно померкнет, превратившись в ничто, будь то песчинка.

Закончив говорить, Рю провернулся на месте и превратился в гигантскую обезьяну, протягивая длинную руку, будто намереваясь схватить Эрель.

— Боюсь, вам придётся отправиться со мной.

Эрель шлёпнула его по протянутой руке, но для Рю это было не более чем слабым протестом. Его рука уже тянулась к её стройной талии, когда внезапно между ними взрывом полыхнуло пламя, озарив ночь.

Бум!

Глаза Эрель расширились. Контроль над силой был настолько точен, что, хотя огонь и вспыхнул прямо перед ней, она осталась совершенно невредимой. Узнав источник пламени, она инстинктивно позвала по имени.

— Баркан?

Незадолго до того, как быть поглощённым огнём, Рю резко сжался, превратившись в маленького хорька. Хотя он и избежал смерти, большая часть его шерсти была опалена.

— Шшссс!!!

Запах горелых волос наполнил воздух, а оставшиеся угольки тлели красным, выжигая последние клочья меха. Рю катался по земле от боли, пытаясь потушить тлеющие угли. В своей жалкой, крошечной форме хорька зрелище было почти печальным.

Но Баркан, самый жестокий из Масака, не испытывал ни капли жалости. Выйдя из длинных ночных теней, он невозмутимо наступил на хорька своим ботинком.

— Угх!!

Раздавленный под его ногой, Рю задыхался, едва способный дышать. Баркан даже не удостоил его взглядом, вместо этого уставившись на Эрель, его губы медленно изогнулись в улыбку.

— Похоже, ты скучала по мне, — ухмыльнувшись сказал он, слегка склонив голову. Должно быть, он услышал, как она произнесла его имя.

Сегодня на нём было особенно тёмное пальто, стоя на фоне лунного света, он выдыхал длинную струйку дыма. К несчастью, лунная ночь в сочетании с его чувственной внешностью создавала захватывающую, но довольно сюрреалистичную сцену. Словно ожившая картина, окружённая лёгким облачком дыма.

— Я думал дать тебе время побыть с семьёй, прежде чем забрать.

Его холодные глаза скользнули по Эрель, пока он сбрасывал пепел с докуренной сигары.

— Но я вижу, это больше невозможно. Эти надоедливые вредители выползают в ту же секунду, как я даю им шанс.

Взгляд Баркана на мгновение опустился на землю. Он посмотрел на Миррдала, потерявшего сознание, с посиневшим от яда лицом. Его ледяной взгляд был безразличен, но, когда его глаза упали на Рю, всё ещё извивающегося под его ногой, они стали ещё холоднее.

«Даже работу до конца сделать не смог. Бесполезный.»

По правде говоря, Баркан прибыл гораздо раньше, но предпочёл показаться только сейчас.

Назначить Яна Луи, одного из своих самых доверенных подчинённых, следить за Эрель, было мудрым решением. Благодаря Яну он был предупреждён как раз вовремя, когда Эрель попыталась сбежать из особняка.

Ян Луи, Масака богатства и скрытности, мог становиться невидимым, проходить сквозь стены и невероятно быстро перемещаться в своей нематериальной форме. Его способности идеально подходили для наблюдения.

Однако бог Хашива всегда был справедлив. В обмен на дарование Яну таких редких талантов, он отнял у него способность внятно говорить. В частности, Ян был не способен ярко описывать события, свидетелем которых он становился, из-за чего его отчёты были мучительно туманны.

«Что? Эрель Элоренс стоит на руках в воздухе посреди ночи?

Какой вздор! Баркан нахмурил брови от досады, услышав такой бессвязный и беспочвенный доклад.

Аристократки были до абсурда хрупкими созданиями, часто ведущими себя так, словно мир рухнул, стоит им лишь показать лодыжку. Конечно, Эрель Элоренс была самой хорошенькой из таких «хрупких курочек», но всё же ничем не отличалась.

И всё же Ян докладывал, что она ночью на улице, стоит на руках в нижнем белье? Баркану было трудно в это поверить.

«Это правда. Она была вся белая и вверх ногами.»

Но, как обычно, Ян упрямо настаивал, не предлагая дальнейших объяснений. Баркан вздохнул, представляя, как в ярости поджигает пустую голову Яна.

К счастью, Баркан был достаточно проницателен, чтобы сложить картину происходящего, несмотря на отсутствие красноречия у Яна — по крайней мере, большую часть времени.

Но что за дело со стойкой на руках — каким бы проницательным он ни был — было то, что даже Баркан не мог понять. Так что же ещё ему оставалось? Пришлось ехать и смотреть самому.

И когда Баркан прибыл, вот в какой беспорядок он попал.

— Я думал, люди с Восточного континента славятся своими манерами. Очевидно, нет. Пытаться силой утащить такую хрупкую и прекрасную женщину?

— Как ты посмел, дерзкий щенок...!

Баркан наблюдал за дракой двух глупцов холодными глазами. Как босс скрытого мира и, как все великие лидеры, он ценил эффективность.

Не было нужды тигру вмешиваться в битву между волком и бродячей собакой. Самым эффективным и чистым методом было бы просто подождать, пока один из них умрёт.

«Так меня меньше возненавидят.»

Если бы он захотел, Баркан мог бы с лёгкостью убить либо Миррдала, либо Рю. Но сделай он так, Эрель несомненно возненавидела бы его. Она не стала бы выражать это открыто, не рискуя безопасностью семьи, но не смогла бы скрыть страх и отвращение, что затуманили бы её глаза, когда она смотрела бы на него.

«Хотя, по-своему это было бы забавно.»

Всё же это было бы неэффективно. Отношения между Масака и Лисеврой были сложнее, чем казалось.

Ритуал «Севринга», включавший вывод избыточной энергии Масака и обмен её на жизненную силу Лисевры, полностью контролировался Масака. Однако то, сколько жизненной силы Лисевра отдавала во время ритуала, зависело от её готовности. Чем больше негодования или неприязни она испытывала к Масака, тем менее эффективным становился ритуал.

Эрель Элоренс и так была женщиной, обречённой на раннюю смерть. Если бы он заставил её возненавидеть себя, ритуал Севринга стал бы неэффективным, что было довольно глупо.

И потому Баркан решил ждать — ждать, пока один из этих глупцов убьёт другого.

Но Рю, по какой-то причине, не добил того наглого щенка. Возможно, в его уме, он щадил жизнь Миррдала, потому что за ним наблюдала Эрель.

«Бесполезный.»

Баркан повторил эту мысль, пока разочарование поднималось в нём. Не в силах сдержать раздражение, он с силой надавил каблуком. Это был импульсивный жест — сильнее, чем он намеревался, — но, несмотря на его ярость, Рю не умер. В конце концов, он всё ещё был Масака.

— Пииик!!

Хорёк издал жалкий визг, его тело обмякло под ногой Баркана. Эрель ахнула, опасаясь, что Рю мёртв, но его крошечные конечности всё ещё трепетали в конвульсиях. Он лишь потерял сознание.

Баркан, теперь окончательно пресытившийся обездвиженным Рю, убрал ногу. Он вытер подошву ботинка о траву, словно она была испачкана чем-то грязным. Вид полного отсутствия человечности у Баркана заставил Эрель смотреть на него в шоке.

Баркан не избегал её взгляда. Рассеянно теребя тяжёлый портсигар в кармане, он начал размышлять.

Итак, что делать дальше?

Пока низшие Масака сражались за «свою» Лисевру, Баркан неспешно курил сигару и ждал. И наблюдал. Он пристально следил за тем, как его Лисевра отреагирует на ситуацию.

Он анализировал каждую деталь лица Эрель, её движения и даже тон её голоса, когда она отказывала. Но, к его досаде, не находил ничего, за что можно было бы зацепиться. Ни единой ошибки.

И тогда он услышал, как она сказала: «У меня уже есть жених».

Впервые его губы, обхватившие сигару, замерли.

Баркан, не отклонившийся ни на йоту от своей безупречной позы наблюдателя, перевёл взгляд на Эрель. Её обычно прекрасное, кукольное лицо побелело от страха, пока волк приближался.

«Ты же слышал о нём, да? Баркан Хамаш?»

Она так старалась не дать голосу задрожать, что её страх становился лишь очевиднее. И всё же, даже в таком жалком состоянии, Эрель приподняла подбородок и сумела произнести его имя.

В тот момент Барканом овладел странный порыв. Её дрожащий подбородок и одеревеневшие губы не имели в себе ничего отдалённо соблазнительного. И всё же, услышав своё имя, слетевшее с этих губ, он неожиданно для себя захотел поцеловать её.

Она его не любила. Она была слабой женщиной, которая его боялась, которая жила в постоянном подозрении, что любая её оплошность обернётся бедой для её семьи.

И всё же, до смешного, она упрямо цеплялась за какое-то чувство верности по отношению к нему. Как ему следовало поступить с такой женщиной?

Его глаза потемнели, не отрываясь от Эрель. Разумеется, она не могла знать, почему он хранил молчание и уставился на неё этим оценивающим взглядом. В конце концов, мысли Баркана были слишком изощренные и извращенные, чтобы обычный ум мог их постичь.

К счастью для неё, кое-что вмешалось. С привычным «дингом» перед её глазами появилось системное сообщение, предлагающее до смешного простое объяснение его сложным мыслям.

[Благосклонность Баркана увеличилась на 10.]

…Что это? Эрель была озадачена внезапным всплеском благосклонности. Она не имела понятия, что могло порадовать этого привередливого мужчину, но, по крайней мере, это не казалось дурным знаком.

Мужчина перед ней обладал зловещей способностью заставлять всё вокруг меркнуть, просто стоя неподвижно на месте. Даже величественный особняк Элоренс позади него, казалось, отступал на второй план, словно был лишь частью его декораций. И хотя огни в доме горели ярко…

«Ах.»

Сердце Эрель упало, когда она заметила, как в особняке один за другим зажигается свет. Похоже, наконец кто-то в доме заметил неладное.

Возможно они поняли, что она сбежала, либо увидели сражающихся Масака в саду. В любом случае, для неё это было плохо. Прежде всего, она должна была предотвратить наихудший сценарий, при котором её семья выбежит с обнажёнными мечами, готовая противостоять Баркану.

— Может, пойдём…?

Собравшись с духом, Эрель неуверенно протянула руку. Но Баркан лишь взглянул на неё без единого слова, его безразличный взгляд словно спрашивал: «Куда?» Эрель почувствовала неловкий стыд.

— Разве ты пришел не за мной?

Хотя, если точно, он, вероятно, пришёл, чтобы утащить её силой. Но поскольку она и так планировала сбежать и встретиться с ним, это не обязательно было плохо. На самом деле, она была даже несколько рада, что он появился в нужный момент.

До самого последнего мгновения она чувствовала себя призом в безжалостном соперничестве без правил, где каждый делал всё возможное, чтобы завладеть ею. Все они рвались за трофеем по имени Эрель Элоренс, и никто не остановится, даже если в процессе они сломают или испортят её.

Уж если сдаваться, так сильнейшему — тому, чьё превосходство не осмелится оспорить ни один конкурент.

Это был лучший выбор, который могла сделать бессильная Эрель. Теперь, размышляя над своим решением, она подумала: «Если бы только Баркан просто держался подальше от моей семьи, я бы не просила ничего больше.»

«Моей семьи...» — мелькнуло у неё в голове. Похоже, она начала чересчур привыкать к своему новому положению.

Она цыкнула на собственные мысли и попыталась разгладить нахмурившийся лоб. Затем она мягко коснулась твёрдой руки Баркана, не зная, о чём он думает.

— Можем мы уже уйти?

Её прикосновение было легким, словно шелест сухого листа, задетого ветром. Баркан опустил взгляд на её руку на своей, его лицо оставалось бесстрастной маской.

В следующий миг, к её удивлению, он притянул её к себе. Она не успела даже вскрикнуть, как его горячие губы грубо прижались к её губам.

Ошеломлённая неожиданным поцелуем, она неловко подняла руки, пытаясь оттолкнуть его твёрдую грудь. Это была типичная реакция женщины, застигнутой врасплох внезапным поцелуем.

Но Баркан схватил её за руку и притянул ещё ближе. Её рука, вместо того чтобы оттолкнуть его, обвилась вокруг его шеи, словно обнимая.

Вынужденный поцелуй оказался дольше, интенсивнее и сбивавшим с толку сильнее, чем она ожидала. С руками, обхватившими его мощный торс, казалось, будто она пытается сдержать лавину собственным телом. От его всепоглощающей мощи и грубого поцелуя у неё перехватило дыхание. Каждый раз, когда она пыталась отстраниться, его рука на её талии сжималась, притягивая её ещё ближе.

Это было подавляюще. Её худощавое тело казалось было готово сломаться под тяжестью его силы, а то, как его губы поглощали её дыхание, заставляло её ловить ртом воздух.

— Чёрт возьми.

С его губ, едва они разомкнулись, сорвалось сдержанное проклятие. В раздражении Баркана сквозило нечто иное — будто он винил её в чём-то, чего она не совершала.

Но его губы тут же вернулись, а язык властно вторгся в её рот, словно стремясь завладеть каждой её частицей. Этот агрессивный поцелуй был абсурдно сладок — не сам по себе, а той исступлённой настойчивостью, с которой он поглощал её.

Для мужчины, чьей второй кожей были насмешливый изгиб губ и нерушимая дистанция, он в тот миг притягивал её к себе с отчаянной силой, словно боялся навсегда утратить единственную опору. Его бешеное сердцебиение и прерывистое дыхание, что он чувствовала так близко, вызывали в ней странную смесь леденящего ужаса и пьянящего волнения.

«Конечно, это лишь потому, что я его Лисерва», — подумала она.

Эрель не питала иллюзий. Как и следовало ожидать, под её опущенными ресницами она мельком увидела, как глаза Баркана горят, словно фонари.

Её внутренности начали разогреваться, и она почувствовала, как энергию Лисервы медленно вытягивают из неё. На её место что-то горькое, мутное и, прежде всего, леденяще холодное начало заползать в её сердцевину. Это был Севринг.

— Ухх…

Тихий стон протеста вырвался из её губ — словно кто-то просунул ледяную руку под самое одеяло. Она заёрзала, пытаясь стряхнуть оцепенение, но незримая хватка лишь сжималась сильнее. В ответ на её попытку вырваться Баркан издал короткий, довольный вздох прямо в её губы — звук, полный сытого удовлетворения, от которого по коже побежали мурашки.

На мгновение её силы почти оставили её, и в этот миг слабости её осенило: за вечно доминирующей маской скрывался Масака, изнутри выжигаемый неутолимой болью.

— П-прекрати…

Эрель повернула голову, пытаясь уйти от его губ. Она почувствовала краткий укол жалости к нему, но если он высосет ещё больше её жизненной силы, она окажется прикованной к постели.

К счастью, Баркан отступил при её слабом протесте. Он знал, когда остановиться, но ему всегда нужен был некий триггер, чтобы обуздать себя.

Он снова вздохнул, на этот раз дольше, чем прежде, разрывая поцелуй.

Эрель наблюдала, как его удлинённые глаза исказились от внутренней борьбы. В этом напряжении, в тщетной попытке сдержать нарастающую волну, было что-то странно чувственное.

Но это продлилось всего мгновение. Вскоре Баркан вновь открыл глаза, и в них не осталось и следа от недавней борьбы — лишь привычная, непроницаемая тьма.

— Итак, что ты задумала?

— А?

Его голос был холоден, хотя на губах всё ещё играла лёгкая улыбка.

— Ты сказала, что пойдёшь со мной? Ты же понимаешь, что это означает?

Эрель едва не рассмеялась. Вот почему иметь дело с умными, извращёнными мужчинами было утомительно. Даже когда ты даёшь им именно то, чего они хотят, вместо того чтобы быть довольными, они начинают подозревать и допрашивать тебя.

Эрель захлестнуло чувство глухой несправедливости. Так значит, она напрасно рисковала, выбравшись к нему через окно? Напрасно шла на эту отчаянную сделку? Да, её мотивы не были кристально чисты, но она ведь добровольно согласилась сотрудничать. Неужели это уже ничего не значило?

— Конечно, я понимаю, что это значит. Я смирилась с этим.

Её голос звучал бессильно и покорно. С опущенными ресницами и меланхоличным выражением лица она казалась придавленной тяжестью всего мира. Любой другой мужчина почувствовал бы потребность извиниться, даже не будучи виноватым, и поспешил бы её утешить.

Но Баркан был далёк от того, чтобы быть «любым другим мужчиной».

— Смирилась? — переспросил он. Его голос прозвучал не как утешение, а как холодный, аналитический вопрос, лишённый всякого сочувствия.

По старой привычке его пальцы нашли портсигар. Он нервно щёлкал крышкой — туда-сюда, — и эти резкие металлические звуки разрывали тишину. Его низкий голос прорвался сквозь них, как раскат грома:

— И люди… обычно идут на такое ради семьи?

Уголки его губ изогнулись в язвительной усмешке — будто все её жалкие уловки были ему видны насквозь.

И в этот миг Эрель пронзила внезапная, ослепительная вспышка гнева. Это он загнал её в угол! Это он не оставил ей выбора! А теперь ещё и смотрел свысока, сомневаясь в её мотивах? Откровенная низость.

Возможно, именно поэтому Эрель впервые почувствовала прилив чистой дерзости.

— Нет. Не ради семьи.

— …Тогда? — на этот раз его вопрос прозвучал медленнее, с настороженным любопытством.

Эрель, до этого лишь робко отслеживавшая его реакции, резко подняла голову и встретила его взгляд — взгляд, в котором читалось одно: «В какую же игру ты теперь играешь?»

На её губах расцвела улыбка — сияющая и бесстыдная, будто она добровольно сложила с себя всю гордость.

— Разумеется, ради вас.

Что? Баркан даже не смог вымолвить вопрос вслух, на миг застыв в сомнениях, правильно ли расслышал.

Эрель, уловив это мимолётное замешательство, нанесла последний удар:

— Я же говорила. Я без ума от вас.

Эрель с чувством триумфа наблюдала за мужчиной. Его обычно собранное лицо всё ещё застыло в оцепенении — он явно не мог прийти в себя после шока, вызванного её словами.

— Боже мой.

Короткое молчание разрешилось взрывом смеха. Низкий голос Баркана прорезал влажный ночной воздух, и его вибрация приятно отозвалась в тишине.

Впервые она видела, как он смеётся так открыто и искренне, без привычной намёшки. Эрель не могла оторвать от него глаз, пока он, всё ещё смеясь, прижимал руку ко лбу.

На мгновение его лицо, обычно хранящее соблазнительную привлекательность зрелого мужчины, озарилось по-мальчишески беззаботным и светлым выражением. Всё ещё не теряя лучистой, по-настоящему тёплой и мягкой улыбки, Баркан медленно, почти с выверенным движением протянул ей руку.

— Пойдём. В наш дом.

В тот миг, когда она взяла его руку, раздался знакомый звук «динг», и перед ней появилось сообщение о завершении задания.

[Дополнительное задание «Я выбираю своего мужчину» завершено. Вручается случайный предмет. Скажите: «Проверить предмет», чтобы просмотреть подробности.]

…Какой же нелепый предмет она получила на этот раз? Эрель уже полностью потеряла доверие к наградам этой игры. Рассеянно отводя в сторону растрёпанные ветром волосы, она почувствовала что-то металлическое под пальцами.

«Шпилька?»

Эрель взглянула на заколку в своей руке — изящную серебряную вещицу, украшенную мерцающим лунным камнем. Из любопытства и поглядывая на Баркана, она прошептала про себя:

«Проверить предмет!»

*[Шпилька Лунного Соловья: Все любят чистый, сладкий голос лунного соловья. И тем более, когда слова — комплименты! Эффективность комплиментов, сказанных обладательницей этой шпильки, увеличивается на 80%.]

Хм, не худшая награда. Может даже пригодиться для повышения уровня благосклонности Баркана или других целей.

Довольная своей оценкой, Эрель вздохнула и закрепила шпильку в волосах. Затем, взяв Баркана за руку, она последовала за ним.

Обратно в логово повелителя демонов, в место, куда она никогда не хотела возвращаться.

_______________________________________________________________________________________________

— Позвольте мне официально представиться. Я Челлос Азелика, управляющий, и отвечающий за поместье Васло Мур.

Эрель наблюдала за Челлосом, который положил одну руку на грудь и вежливо поклонился. Это был не первый раз, когда она его видела, и его лицо было ей хорошо знакомо.

— Приятно познакомиться, Челлос. Я, Эрель Элоренс.

Было почти глупо обмениваться такими формальными приветствиями сейчас, особенно учитывая, что Челлос, вероятно, следил за ней по поручению Баркана. Но Эрель ярко улыбнулась, делая вид, будто между ними никогда не было никакой неприязни.

Она добровольно пришла в логово Баркана, и теперь было важно выглядеть как можно более покорной. Цель заключалась в том, чтобы жёсткая охрана вокруг неё постепенно ослабла, и даже наблюдение за ней стало бы казаться бессмысленной тратой времени.

Вот тогда у меня и появится шанс.

Эрель не сожалела, что пришла к Баркану, чтобы защитить свою семью. Но то, что она сама пришла, не означало, что она должна сидеть сложа руки и ждать конца.

Сначала она спасёт свою семью. Затем спасёт себя. Таков был её план.

Проблема в том, как это сделать.

У неё не было ни сил, ни влиятельных союзников для поддержки. Будучи застенчивой, хрупкой аристократкой, редко покидавшей свой дом, у неё не было ни связей, ни ресурсов в её распоряжении.

Так что ей придётся примкнуть к другой, куда более могущественной силе. В идеале — к врагу Баркана, тому, кто согласится помочь ей и её семье сбежать, хотя бы ради того, чтобы насолить ему.

План был рискованным, но другого выхода она не видела. И первый шаг — создать такую возможность.

— Управляющий Челлос, могу я одолжить бумагу и перо?

— Конечно, — последовал ответ после краткого, но заметного колебания.

Челлос протянул ей запрошенное. Всего лишь перо и бумага, но эта мгновенная заминка красноречивее любых слов говорила о пропасти недоверия между ними. Стало ясно одно: ослабить его бдительность будет непросто, и на это уйдёт время.

— Вот, возьмите.

Когда Челлос выкладывал письменные принадлежности на стол, его взгляд на мгновение скользнул по Эрель с лёгкой, но неукротимой оценкой. Вблизи его ресницы оказались поразительного тёмно-розового оттенка — даже ярче, чем волосы. Цвет был настолько завораживающим, что даже Эрель, повидавшая в этом мире всякие экзотические краски, на секунду замерла, пойманная на мгновение его гипнотической притягательностью.

— Благодарю вас.

Эрель невинно улыбнулась, делая вид, что не заметила настороженного наблюдения.

В конце концов, в их глазах Эрель Элоренс была не более чем хрупким цветком — слабым и зависимым. Знатной дамой, бесполезной ни для чего, кроме как быть Лисеврой, чья единственная ценность заключалась в том, чтобы быть высосанной до дна ради поддержки кого-то сильнее.

Она будет соответствовать этому образу. Взяв мягкое перьевое перо, она начала писать на чистом листе бумаги, её рука быстро двигалась, выводя символы на корейском — языке, который никто здесь не мог понять.

1. Искать убежища у королевской семьи.

В игре «Спасение», в которую она играла прежде, Баркан был антагонистом, стремящимся свергнуть королевство. Его, казалось бы, незначительная фракция расползлась, как мох в тени, незамеченная, пока не покрыла королевство своим тёмным и сырым влиянием. К тому времени, когда королевская власть осознала угрозу, было уже слишком поздно.

«Операция «Мат»: так называлась стратегия, которую Баркан использовал в игре, чтобы уничтожить королевство.»

Ему не нужна была традиционная армия, чтобы захватить власть. Баркан и был армией — одной из самых элитных и могущественных. И с другими Масака, что следовали за ним, остановить его было невозможно.

В ночь, когда всё было подготовлено, Баркан и его подчинённые обошли крепкую охрану дворца и захватили короля и королеву. Заставив короля подписать отречение от власти, он казнил их публично перед знатью.

Это должно произойти примерно через четыре года.

Баркан ещё не стал тем, кем ему предстояло стать, и потому ему была нужна такая Лисевра, как она, для стабилизации его силы. Следовательно, у королевства ещё оставалось время. Баланс сил всё ещё склонялся в пользу королевской семьи. Если бы они предоставили ей надлежащую защиту, возможно, она смогла бы перейти на их сторону, чтобы сорвать будущие планы Баркана.

Её семья издавна служила короне, верно охраняя в ранге герцогов пограничные земли. Вполне логично было предположить, что король уже пристально следит за стремительным возвышением Баркана.

И потому она без колебаний поместила королевскую семью на вершину своего списка «потенциальных союзников».

Сколько же времени у меня осталось?

Эрель опустила взгляд, испуская глубокий вздох. В «Спасении» протагонистка Елена появлялась не раньше, чем через шесть лет.

К тому времени Эрель уже была мертва.

Вот почему Баркан стал романтическим интересом.

Хотя «Спасение» было игрой для взрослых с обратным гаремом, в ней были свои правила. Женатые мужчины никогда не были доступны как романтические интересы. Однако если мужчина был вдовцом, это уже другая история.

Эрель нацарапала «6 лет» на пергаменте и обвела звёздочками. Она не была уверена, когда именно умрёт, но это случится между сейчас и шестью годами с этого момента — вероятно, ближе к одному-пяти годам.

Ей нужно было найти решение в течение этого времени. Сжав губы, Эрель перешла к следующей части своего плана.

2. Искать убежища в храме Всего Сущего.

Этот вариант был более рискованным. Масака считались детьми Владыки Всего Сущего, и храм обычно относился к ним с большим почтением.

За исключением одного конкретного случая.

«Безумие Масака».

Масака постоянно ходили по лезвию ножа со своими силами. Когда их психическая сила слабела, и они поддавались подавляющей духовной энергии внутри них, они теряли контроль и впадали в ярость.

В храме существовал специальный орден рыцарей, посвятивших себя борьбе с «павшими» Масака.

Эти рыцари, известные как рыцарский орден, были единственными, кто питал неприязнь к Масака. Видя воочию, насколько опасным может стать Масака, потерявший контроль, рыцарский орден всегда был начеку, готовые обезвредить их.

Но в этом случае мне понадобится, чтобы Баркан потерял контроль.

У Баркана была железная воля. Сломать его было бы почти невозможно, если только она не сделает что-то радикальное — например, не предаст его так безоговорочно, что это сокрушит его рассудок.

— Это как-то…

Нежное лицо Эрель исказилось от неприязни. Хотя она и подозревала, что имеет некую уникальную власть над Барканом как его Лисевра, всё ещё было неясно, сможет ли она действительно подтолкнуть кого-то столь сильного, как он, к безумию.

И когда Масака впадал в ярость, обратного пути не было. Они становились чудовищами разрушения, убивающими и уничтожающими всё, пока их, наконец, не убьют и не вернут к Владыке Всего.

Хотя она и боялась Баркана, и он ей не нравился, она не ненавидела его настолько, чтобы желать его полного уничтожения. Что бы он ни совершил в прошлом, он ещё не причинил вреда её семье.

Так что отложим это.

Эрель быстро зачеркнула второй план. Она рассеянно поднесла перо ко рту, прежде чем выплюнуть его — она чуть не сжевала кончик пера.

Мне правда нужно избавиться от этой привычки, — подумала она, ругая себя. Это была дурная привычка, приобретённая ещё когда она была студенткой университета в современном мире.

Она цыкнула и неохотно перешла к третьему варианту.

3. Искать убежища у другого Масака.

— Ухх.

Стон вырвался из её губ прежде, чем она успела остановиться. Она уже ненавидела этот вариант. Неважно, какого Масака она выберет — все они будут высасывать её жизненную силу одинаково. Лисевры были не более чем добычей для Масака.

Всё же она потенциально могла бы сталкивать конкурентов Баркана друг с другом, переключая свою верность между ними, создавая борьбу за власть. Но она сомневалась, что они будут настолько глупы, чтобы попасться на её уловки, особенно когда она была для них не более чем расходным ресурсом.

И я ведь могу оказаться в руках кого-то куда хуже Баркана.

Это был настоящий последний шанс. Это ощущалось как «жонглирование кредитными картами» из современного мира — отсрочка неизбежного.

Эрель тут же вычеркнула и третий вариант. Оставался первый план: найти способ встать на сторону королевской семьи. Ей придётся быть начеку в поисках любых возможностей посетить дворец.

Довольная, она разорвала бумагу на мелкие кусочки. Один раз, другой, пока она не была измельчена почти на двадцать частей.

Нужно убедиться, что все улики уничтожены.

Хотя бумага и была написана на корейском, нельзя было сказать, какой именно Масака мог обладать способностью её расшифровать.

Выбросив измельчённую бумагу в камин, Эрель снова взяла перо. В конце концов, ей нужно было что-то написать, иначе Челлос заподозрит неладное.

Возможно, письмо её семье будет достаточным.

Простите за беспокойство, отец, мать и брат Майкл.

Написав данные строки, она прекрасно знала, что письмо будет прочитано и подвергнуто цензуре людьми Баркана.

"…Он хороший человек. Даже если бы нас не связывали узы Масаки и Лисевры, я уверена, что всё равно была бы к нему неравнодушна. Как если бы это была судьба."

— И потому я смиренно прошу вас благословить наш брак, — прозвучал низкий, глубокий голос, зачитывавший её письмо вслух — прямо перед ней.

«Как же унизительною.»

Как бы ни старалась Эрель сохранить маску невозмутимости, она не могла остановить жар, растекавшийся от ушей к щекам. Она прикусила губу, смотря на Баркана, который держал её письмо в руке.

Она знала, что письмо просмотрят, но не ожидала, что он станет зачитывать его вслух, прямо перед ней. Это было мучительно, особенно те части, где она сочиняла о своей любви к нему.

— Как трогательно.

Баркан усмехнулся, складывая письмо, его тон был насмешлив, когда он убрал его в конверт и с преувеличенной чопорностью вручил Челлосу.

— Моим будущим родственникам.

Даже то, как он сопровождал свои слова такой самоуверенностью, заставляло Эрель жаждать провалиться сквозь землю от стыда.

— Понял, — ответил Челлос с формальным поклоном, принимая письмо. Перед уходом он бросил на Эрель короткий взгляд — тот, что она не могла до конца расшифровать.

«Почему он смотрит на меня так?»

[Динг! Привязанность Челлоса Азелики увеличилась на 3.]

Тогда до неё дошло — выражение лица Челлоса было выражением сочувствия. Он жалел её.

Эрель совсем пала духом. Слишком поздно она осознала, что с уходом Челлоса останется наедине с Барканом — факт, одновременно очевидный и крайне опасный.

— Ты хорошо выглядишь, — неожиданно произнёс Баркан, оглядывая её с головы до ног.

— Ч-что ты имеешь в виду? — запнулась Эрель, застигнутая врасплох внезапным комплиментом.

Его взгляд, напряжённый и хищный, скользнул из-под тени длинных ресниц, словно облизывая её фигуру.

— В моём доме, в одеждах, что я тебе дал…

Он делал шаг ближе с каждым словом, его голос становясь гуще. В мгновение ока он оказался прямо перед ней, его рука нежно коснулась её щеки тыльной стороной пальцев.

— И говоришь мне, что любишь меня.

Его голос сочился опасностью, а сладость слов лишь делала его ещё более угрожающим. Когда Баркан вел себя сладко, это означало, что он был особенно опасен.

Эрель, чувствуя глубокую тревогу, опустила голову, и её взгляд упал на переднюю часть его рубашки — где что-то тревожаще выпирало.

— Почему… зачем…? — прошептала она, голос едва слышен. Смущение и дискомфорт в её тоне заставили Баркана тихо усмехнуться.

И тогда он прошептал правду, которую она не хотела слышать.

— У меня встал совсем недавно.

Его голос был густым от желания, когда он наклонился, его дыхание коснулось её уха.

— С того момента, как я начал читать это нелепое письмо.

Хотя его губы были изогнуты улыбкой, в голосе ощущалась лёгкая напряжённость, словно его раздражал тот факт, что её письмо так его возбудило.

У Эрель не было времени осмыслить его раздражение. Баркан, без тени стыда, схватил её за запястье и прижал её ладонь к недвусмысленной тверди в его брюках.

— …!!

Она ахнула, пытаясь отдёрнуть руку, словно обожглась. Но хватка Баркана была твёрдой, удерживая её руку на месте.

— Отпусти… отпусти меня! — потребовала она, но вместо того чтобы освободить, Баркан рассмеялся и начал двигать её рукой, заставляя её тереться о него. Его глаза, ещё недавно игривые, быстро потемнели от вожделения.

— Ммм… так хорошо.

Он сильнее прижался к её руке, его бёдра двигались в медленном, непристойном ритме. Его глаза были полуприкрыты, румянец распространился по его резким чертам, а рот приоткрылся, обнажая зубы. Он издал низкий, рычащий стон, подобный звуку, который издаёт хищник перед убийством.

Эрель смотрела на происходящее онемевшим взглядом, разум отказывался верить в реальность этой унизительной сцены, а сердце сжималось от стыда. Они стояли посреди бела дня, перед столом, где она только что писала письмо, а Баркан бесстыдно ублажал себя, используя её руку.

Непристойное действие совершал Баркан, но испепеляющий стыд, затоплявший всё её существо, заставлял Эрель чувствовать, будто оскверняют именно её, будто это на её душе остаётся грязное, нестираемое клеймо. Её тело горело от унижения, пока он продолжал тереться об её руку. Не в силах больше выносить его вид, она крепко зажмурилась.

— Открой глаза.

В тот миг, когда Эрель закрыла глаза, голос Баркана пронзил её уши, властный и неотвратимый. Хотя его слова не имели физической формы, они несли неодолимую силу.

Неохотно Эрель открыла глаза и сразу же встретила горящий взгляд Баркана. Его расширенные зрачки сулили поглощение, а прикованные к ней пылающие глаза говорили красноречивее любых слов. В тот миг инстинкты подсказали Эрель, чем был занят его разум — желаниями раздеть её догола и взять её самыми бесстыдными способами, какие можно вообразить.

— Баркан… — прошептала она, её голос невольно стал мягким, почти умоляющим о пощаде. Услышав её, Баркан усмехнулся, низкий звук, пророкотавший в его груди, пока он продолжал двигать бёдрами.

— Не стоило мне тебя пробовать.

Пробормотал он сквозь стиснутые зубы, прежде чем отпустить её запястье. Облегчение было недолгим, так как он тут же подхватил её, поднял за талию и усадил на стол.

Стол был достаточно высоким, и, оказавшись на нём, Эрель оказалась с ним лицом к лицу. Едва успев осознать новое положение, она почувствовала, как Баркан втиснул своё массивное тело между её ног, не позволяя ей сомкнуть их.

Его близость была подавляющей. Отчаянно пытаясь отодвинуться, Эрель отклонилась назад, опершись на руки, но это лишь выдвинуло её бёдра вперёд, приблизив её нижнюю часть тела к его ещё сильнее.

— Я думал об этом каждый день, — пробормотал он, с лёгкостью задирая её юбку. Его рука скользнула по её бледному бедру, и мягкость её кожи заставила его кадык заметно дрогнуть в горле.

— Насколько мягкой твоя кожа была под моими руками.

Он наклонился вперёд, прижимаясь телом ещё глубже между её бёдер. Сквозь тонкую ткань их одежды она чувствовала отчётливый, горячий контур его возбуждения, прижатый к ней. Исходящее от него тепло просачивалось сквозь её нижнее бельё, давя на самую интимную область.

— И насколько ты была тугая, сжимая меня, — добавил он, густым от похоти голосом.

— Ах! — Испуганный стон вырвался из губ Эрель, когда он потёрся бёдрами, имитируя движение проникновения. Напряжение было невыносимым, закручиваясь туже с каждым медленным, размеренным толчком.

Её тело реагировало, предавая разум. Соски затвердели под одеждой, и она чувствовала, как тепло струится между ног, её внимание неудержимо притягивалось к нахлынувшим ощущениям. Словно читая её реакцию, пальцы Баркана проскользнули под её бельё, коснувшись её чувствительных складок.

— Ты уже мокрая, — констатировал он, его голос окрашен тёмным удовлетворением. Чтобы подтвердить это, его пальцы медленно обвели вход в её лоно, дразня её, скользя по её влажному теплу. Его прикосновение послало дрожь по её спине.

Непроизвольное сокращение внутренних мышц заставило её остро осознать предательство собственного тела, а лёгкий, дразнящий проход его пальцев по набухшему клитору лишь усиливал ощущения. Влажность продолжала сочиться из неё, покрывая его пальцы липким блеском.

Непристойный звук её возбуждения становился громче, наполняя воздух тихой послеполуденной библиотеки грубыми, похабными звуками, которым здесь не было места. Наконец, после мгновения, показавшегося вечностью, Баркан убрал руку, теперь поблёскивающую её соками.

— Ты вся промокла. Неужели так приятно?

Он поднёс руку к её лицу, влага отражала свет. Эрель могла лишь кусать губу в ответ, не в силах найти слов, чтобы противостоять нахлынувшему на неё стыду.

Затем, к её ужасу, Баркан медленно высунул язык и облизал пальцы, словно смакуя сладость. От этого зрелища у неё заныло в животе от унижения.

— Зачем ты это сделал…? — пролепетала она, её лицо залилось густым румянцем, а на главах выступили слёзы.

Но настоящее унижение только начиналось.

— Слишком шумный ротик, — сказал Баркан, его голос сочился насмешкой. — Вот, прикуси это.

Он схватил край её юбки и заткнул ей рот тканью. Поражённая, Эрель инстинктивно попыталась выплюнуть её, но его следующие слова заставили её застыть.

— Если выплюнешь, заставлю прикусить кое-что другое.

Баркан был более чем способен на это. Зная это слишком хорошо, Эрель посмотрела на него дрожащими глазами.

Её синие глаза почему-то вызывали печальный образ оленя, попавшего в капкан. И, к несчастью, эта печаль лишь подпитывала садистские наклонности таких извращенцев, как Баркан.

— Хочешь плакать — плачь.

— Я не стану сдерживаться только из-за этого. — Баркан облизал губы, крепко схватил её за бёдра обеими руками и широко раздвинул их. Затем он приник лицом к уже промокшему белью, прилипшему к ней.

— Ахн! Хнх…

Эрель содрогнулась от ощущения его языка, лижущего сквозь тонкую ткань. Хотя белье оставалось на месте, не позволяя обнажить её интимные места, эта дразнящая игра через ткань была даже более интимной и провокационной.

Ощущение того, как его язык катается по её набухшему клитору, сводило её с ума. Это было похоже на интенсивное щекотание мягким пером, бесконечно приятное. Даже когда он нежно покусывал чувствительный бугорок и сильно всасывал, бельё делало ощущения лишь слаще.

Наслаждение, поднимавшееся волной, уже подступало к горлу, готовое вот-вот захлестнуть с головой. От этого губы сами собой размыкались, и она теряла хватку, выпуская ткань.

— Я же сказал, что будет наказание, если выплюнешь.

В мгновение ока с неё стащили трусики. Кожа, уже влажная от её соков, оказалась на открытом воздухе. Прохладный ветерок заставил её вздрогнуть, но тут же его крупная ладонь схватила её за талию и прижала к столу.

— Шире раздвинь ноги.

Было очевидно, что последует за послушанием. Эрель напряглась, услышав за спиной звук расстёгивающихся брюк. Когда же она инстинктивно попыталась сомкнуть бёдра, он раздраженно цыкнул, удерживая их разведёнными.

— Вы требуете много внимания, мисс Эрель.

С этими словами его большая ладонь надавила на её талию. Когда её округлые бёдра естественным образом приподнялись, он положил другую руку на низ её живота и притянул её плотно к себе.

Эрель сжалась в ожидании того, что вот-вот произойдет, и прикусила губу. И тогда, словно оружие, его массивная длина стала давить на неё, проникая внутрь.

— Ах…!!

Даже несмотря на влажность, при проникновении её внутренности болезненно растянулись. В голове мелькнули мысли: «Нет, дальше нельзя», — но его длина продолжала безжалостно, неумолимо входить в неё.

Баркан издал медленный, томный вздох, когда наконец глубоко погрузился в неё. Ему нравилось, как внутренности Эрель инстинктивно сжимались и извивались, пытаясь изгнать нарушителя, словно в знак протеста.

Эрель, лежащая на столе ничком, с прижатой к поверхности щекой, тяжело дышала. Возможно, из-за позы его размер сегодня ощущался особенно подавляюще. Ощущение, что её растягивают так туго, что вот-вот порвут, заставляло её быть слишком осторожной, чтобы двигаться.

— Расслабься. Я не могу двигаться, если ты так сжимаешься.

Баркан пожаловался, сделав несколько коротких, едва заметных толчков бёдрами. Но это было не то, что она могла контролировать по желанию, и Эрель слабо покачала головой.

— Я-я не могу…

В её голосе послышались нотки рыданий, а внутри поднялось чувство несправедливости. Что же она такого сделала? Разве не виноват тот, кто пытается запихнуть нечто столь чудовищное в другого?

— Ах, чёрт.

Баркан тихо выругался, после того как ещё несколько раз попытался двинуть бёдрами. Вся его прежняя собранность исчезла, сменившись чем-то, похожим на нетерпение.

— Откуда ты вообще такая взялась?

— Ххк…

От его укоризненного тона слёзы горя наконец хлынули из её глаз. Поскольку её голова была повёрнута набок, слёзы длинной струйкой скатились по виску. Баркан скрипнул зубами, увидев слезу, текущую по её слегка покрасневшей щеке.

— Тебе лучше перестать плакать. Я уже на грани.

С этими словами на её лицо легла белая ткань. Нащупав её, она с удивлением поняла, что это галстук Баркана.

— Если хочешь, чтобы это поскорее закончилось, просто молчи и не подглядывай.

Прикрыв её заплаканное лицо, Баркан опустил руку, чтобы прикоснуться к месту между её ног. Его пальцы скользнули по входу, теперь уже такому опухшему и растянутому, что даже складки сгладились, от чего Эрель сильно вздрогнула.

— Ах! Н-нет… Я не хочу…

— Тогда ты предпочитаешь быть разорванной?

Его рычащий голос отбросил даже намёк на формальности. Каждый раз, когда он касался точки их соединения, тело Эрель вздрагивало, сжимаясь вокруг него ещё сильнее, сводя его с ума. Его зрение уже плыло, а её хныкающие протесты лишь вызывали желание впиться в неё зубами — она была до невозможности мила.

Он изо всех сил старался отвести взгляд от её красных губ, выглядывающих из-под галстука. Он отчаянно пытался игнорировать вид её белых зубов, впивающихся в них, будто выжимая сок.

Вместо этого он начал дразнить её маленький, бесстыдно похотливый бугорок.

— Мммх, ах…

Это определённо возымело эффект. Странная сладость начала примешиваться к тяжёлому дыханию Эрель.

Грубые пальцы Баркана, теперь скользкие от её жидкостей, ласкали её набухший клитор. Он медленно водил по кругу, затем слегка надавливал, растирая вверх-вниз. Дыхание Эрель становилось тяжелее, а из губ вырывались тихие стоны дискомфорта и наслаждения.

— Нет, это странно…

— Это не странно, а приятно, разве нет? Твой вход так подрагивает.

Вернувшись к своему изысканному тону, Баркан намеренно прокомментировал грубым словом изменения в её теле. И действительно, чем больше он дразнил её клитор, тем больше её внутренности расслаблялись, волнообразно сжимаясь и разжимаясь, постепенно становясь податливее. Мало того, её липкие жидкости продолжали течь, делая скользким тугой вход.

Благодаря этому у Баркана появилось немного больше простора для движений. Он неглубоко входил в Эрель, настойчиво дразня её клитор. Крошечный бугорок, размером не больше половины ногтя мизинца, набух и затвердел, заявляя о себе — и это было и забавно, и трогательно.

— Ммм, нет… хватит… остановись…

Странно торопливым движением Эрель потянулась рукой назад и схватила его за запястье. Баркан взглянул на её руку и инстинктивно понял, как мужчина, что сейчас самое время подтолкнуть её ещё дальше.

— Всё, что тебе нужно — это красиво плакать подо мной, принимая каждую крупицу наслаждения, что я тебе даю.

Он схватил руку Эрель, вцепившуюся в его запястье, и прижал её за её спиной. Затем, войдя в неё ещё быстрее, он чувственно принялся тереть её клитор указательным пальцем. Тихие всхлипы Эрель стали громче.

— Ах, хнх, ааах!!

Стимуляция одновременно внутри и снаружи лишила её сил сопротивляться. По лицу текли слёзы, пока она отчаянно пыталась вытянуть запястье из его хватки, но спастись было некуда.

В конце концов, непреодолимое наслаждение сломило плотину её рассудка и затопило всё тело. Интенсивный оргазм заставил её почувствовать, будто мозг плавится. Её ноги свело, когда она достигла пика, а Баркан наблюдал за разворачивающейся сценой сверху, не пропуская ни мгновения.

— Хаа, ха…

Красные губы Эрель, видные под галстуком, слабо разомкнулись, ловя воздух. Зрелище было жалким, словно птенец, зовущий мать, и это лишь сильнее возбуждало жестоких мужчин вроде Баркана.

— Знаешь, что?

Он прошептал опасным низким голосом.

— Когда ты напрягаешься здесь, появляется ямочка.

Пальцы, что недавно дразнили её между ног, теперь нажали на верхнюю часть её левой ягодицы. Тёплое, скользкое ощущение её же собственных жидкостей в том месте заставляло ее чувствовать себя униженной.

— Пожалуйста… теперь достаточно…

Остаточное наслаждение сделало голос Эрель совершенно хриплым. Она слабо умоляла с закрытыми глазами, но Баркан всё ещё не отпускал её запястья.

— Не шути. Ты так чертовски чувственна, что я вот-вот взорвусь.

С этими словами он схватил её другое запястье. Оттянув обе её руки назад, словно ручки, Баркан мощно двинул бёдрами вверх. Неглубокие ласки, что были до этого, оказались просто игрой по сравнению с той грубой силой, что он применял теперь.

— Хнх!

Внезапный толчок, дошедший до самого толстого основания его длины, заставил её перехватить дыхание. Но теперь, после оргазма, её внутренности стали мягче и, наконец, приняли его без сопротивления.

— Хаа.

Баркан стиснул зубы, глядя на женщину под собой. Её стройные руки в его хватке, её белоснежная спина и узкая, хрупкая талия, под которой так непристойно выделялись её не по меркам пышные бёдра — всё это было почти невыносимо.

Один только вид застилал его зрение красной пеленой, а вдобавок эти бёдра всё ещё мелко дрожали, охваченные отголосками оргазма. Греховное удовольствие от доминирования над женщиной, беспомощно принимающей наслаждение под ним, лишь подстёгивало его возбуждение.

— Подними бёдра.

Но его слова были бессмысленны, так как он не мог ждать, пока она подчинится. Вместо этого он дёрнул её руки ещё сильнее, приподняв её так, что её верхняя часть тела нехотя поднялась.

— Ах, ты сжимаешься…

Он больше не мог сдерживаться. Его длина, распухшая и болезненно твёрдая от воздержания, пульсировала до боли. Прежде чем по-настоящему войти в эти сладострастные бёдра, Баркан собрал последние крупицы рассудка, чтобы предупредить Эрель.

— Сожми покрепче. Чтобы не прикусить язык.

И с этим началось его бешеное наступление. Словно дикий конь, он снова и снова врезался в неё сзади. Каждый раз он погружался в неё глубоко, проходя через её всё ещё подрагивающие внутренние стенки, скользя по ним, лишь чтобы снова погрузиться в её глубины.

К счастью, обильные жидкости, стекавшие по её бёдрам, смазывали его длину, позволяя ему свободно терзать её тугой вход. Каждый раз, когда он входил до конца, узкий выступ его головки терся о вход, заставляя её рыдать при каждом движении.

— Ах! Хнх! Ааах!!

К несчастью, рыдания Эрель лишь сильнее возбуждали Баркана. Он входил в неё и выходил так быстро и яростно, что резкие шлепки его таза о её бёдра отдавались, словно удары.

Как будто этого унижения было мало, к ним примешивались мокрые хлюпающие звуки её соков с каждым толчком, делая всё громким и непристойным. У неё было чувство, будто она стала глубоко распутной женщиной. Но этот стыд длился лишь мгновение, поскольку нарастающая скорость его ритма заставляла её разум полностью отключиться.

— Хнх, ххк, ах!!

Её бёдра постоянно подкашивались под напором его безжалостных ударов. Увидев это, Баркан отпустил её запястья, позволив ей упасть на стол ничком. Крепко схватив её за бёдра, он возобновил свои толчки сзади.

— Ты хоть знаешь, насколько твоё тело развратно?

— Н-нет, хнх! Аах!!

— Я схожу с ума. Ты такая тесная, такая горячая, и чертовски вкусная.

Его непристойные слова были настолько грязными, что ей хотелось промыть уши. Подержав её немного в напряжении, Баркан наклонился ещё ниже, прижимая свою грудь к её спине. Это заставило его войти в неё ещё глубже, и она почувствовала, что заполнена до самого предела.

Слишком глубоко. Кажется, вот-вот что-то порвётся внутри. С этой мыслью Эрель, пытаясь говорить сквозь рыдания, отчаянно взмолилась:

— Пожалуйста, остановись… хватит…

Но вместо того чтобы остановиться, Баркан вошёл ещё глубже, входя в неё одним жёстким, глубоким толчком. На этом этапе она не могла даже издать звука, ни стона. Пока она задерживала дыхание и запрокидывала голову, дрожа, Баркан облизал губы и сладострастно улыбнулся.

— Кажется, тебе нравится поглубже.

Раз уж она этого хотела, он был обязан услужить. Он широко раздвинул её ягодицы обеими руками и вогнал себя в неё насколько это было возможно. Плотно прижимаясь животом к ней, он начал ритмично двигать бёдрами взад-вперёд, с длинными, размеренными толчками погружаясь в её глубину.

Теперь Эрель не могла даже нормально плакать. Подавляющее наслаждение было настолько сильным, что напоминало боль. Она ловила ртом воздух, её грудь вздымалась, она дрыгала ногами и извивала бёдрами, отчаянно пытаясь вырваться из-под него.

И чем больше она пыталась вырваться, тем сильнее разгоралось желание Баркана.

— Тебе нравится, когда тебя трахают? Настолько, что плачешь и орёшь вот так?

Эрель отчаянно мотала головой, рыдая в отрицании. В процессе галстук, прикрывавший её лицо, упал на пол.

На мгновение Баркан забыл дышать, глядя на её открывшееся лицо. Под её светлыми волосами раскрасневшееся, заплаканное лицо выглядело хрупким, словно цветок, омытый дождём.

Её влажные щёки, блестящие, как персики в сиропе, были неотразимо прекрасны. Её губы, распухшие и покрасневшие от укусов, выглядели так же развратно, как любая интимная часть тела. Когда он смотрел на неё, в воздухе будто расцвёл густой, сладкий цветочный аромат.

— Чёрт возьми, серьёзно.

— Ты правда не знаешь, когда остановиться, да? — С лицом, искажённым ещё большим вожделением, Баркан страстно набросился на неё.

— Хнх! Аах!! Ааах!!

Его толчки стали ещё более яростными, когда его затвердевшая плоть погружалась в её распухшее лоно. Он был уже на максимальной глубине, но он мог думать только о том, что хочет проникнуть ещё глубже, вогнать себя ещё дальше.

Он прильнул к ней сзади, лихорадочно двигая бёдрами. Его руки сжимали её груди, приплюснутые о стол, в то время как пальцы раздвигали её вход, вгоняя себя в неё. Он не колеблясь схватил и принялся тереть её клитор.

Он чувствовал, как её внутренности трепещут, достигая пика снова и снова во время акта, сжимаясь вокруг него. Её хрупкие пальцы царапали стол, а она мотала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя это подавляющее ощущение.

— Пожалуйста, остановись, хнх! Аах…!!

Казалось, она тонула в глубоком болоте наслаждения, полностью поглощённая им. Эрель была сломлена, унесена сводящими с ума ощущениями, не зная, что делать. Внутренние стенки, в которые он безжалостно врезался, горели белым огнём, постоянно подталкивая её к новому пику.

Она боялась, что её рассудок не выдержит. Её рыдающий голос, полный такого отчаяния, был так жалок, что даже Баркан — обычно бессердечный — почувствовал почти что укол сострадания. Но сейчас он не мог остановиться.

— Видишь, кто тебе велел… хфф… так сжиматься?

Он вошёл ещё глубже, грубо продираясь сквозь её судорожно сжимающиеся внутренности. Постоянные удары так разогрели и разнежили её нутро, что оно обвилось вокруг него ещё теснее, усиливая ощущения. После ещё нескольких сильных толчков в её глубины он наконец достиг предела и излился в неё.

— Хфф…

Он резко откинул голову, и в свете застыло его горло с напряжённо двигающимся кадыком. Его лицо, обрамлённое пропитанными потом волосами, исказилось в прекрасной гримасе наслаждения. Его язык, скользнувший мимо губ, покрасневших от жара, ловил прохладный воздух.

Это была мучительная сладость. Их разгорячённые тела сталкивались, сливаясь воедино, погружая его разум в рыхлый белый туман.

Он расслабился, купаясь в удовлетворении от чистого, всепоглощающего наслаждения. В этот миг он чувствовал себя полностью пресыщенным, словно ему больше ничего не было нужно.

Может, поэтому? Импульсивно он прильнул губами к плечу и спине Эрель, лежавшей на столе. Её некогда белоснежная кожа теперь была подёрнута нежным румянцем — последствием их соития, словно нежные лепестки окрасили её плоть. Казалось, он целует саму весну.

— Эрель, моя Лисевра.

Прошептал он томным, хриплым голосом. И тогда он осознал — он был так поглощён их страстной схваткой, что совершенно забыл свою изначальную цель: Севринг.

Но теперь он не мог провести Севринг над Эрель, не после того, как она была так измотана их жёсткой схваткой. Её хрупкое тело не выдержало бы такого напряжения.

Его брови на мгновение сдвинулись, когда он признал собственную глупость. Всё же его переменчивая натура была полностью удовлетворена их соитием, убеждая его в обратном.

«Неважно. Теперь она моя».

Да. Она была его. Теперь, когда она добровольно пришла в его объятия, никто другой не посмеет прикоснуться к ней. Он не позволит.

Никогда.

Владельческая улыбка тронула его губы. Вид женщины, растрёпанной исключительно из-за него, был так прекрасен, что он чувствовал себя сытым, даже не поглотив ничего.

Солнце сегодня было особенно ярким. Хотя послеполуденное солнце в четыре часа не было особо слепящим, казалось, оно режет глаза.

Может, поэтому у неё болела голова. Эрель помассировала виски и тихо вздохнула.

— Хaa.

— Вы плохо себя чувствуете?

Тотчас же Челлос отозвался, словно ждал этого вздоха. В данный момент он сопровождал Эрель по поместью Васло Мур, готовя её стать вскоре его хозяйкой.

«Хотя интересно, как долго она продержится».

Его взгляд на неё был полон сомнений. Это место было, по сути, самым сырым, самым тёмным углом королевства. Выжить в таком месте, куда не проникает солнечный свет, могли лишь отпетые негодяи.

И вот здесь была Эрель, словно лучик солнца, прорезающий мрак. Её лицо было столь же чистым и светлым, как будто оно никогда не знало теней.

— Всё в порядке. Я просто немного устала, так что не беспокойтесь.

Совершенно не ведая о сомнениях Челлоса, Эрель ответила на его вопрос с подчёркнутой собранностью. По правде говоря, она была не просто «немного усталой», но не хотела показывать слабость так скоро.

Отголоски вчерашней ночи оставили Эрель с чувством, будто она так и не проснулась по-настоящему. Её конечности были тяжёлыми, словно их отягощала невидимая сила, и каждый шаг давался с трудом.

Экскурсия по поместью, которая должна была начаться куда раньше, состоялась только сейчас по этой причине. Эрель, основательно вымотанная Барканом, попросту не смогла подняться с постели.

Во всём виноват тот мужчина.

Сегодня Эрель с огромным трудом разлепила уставшие глаза. Вопреки её ожиданиям, поместье Баркана, Васло Мур, получало больше солнечного света, чем она предполагала. Даже такой негодяй, как он, похоже, понимал важность солнечного света.

Солнечный свет, отражавшийся от белых стен, был уже слепящим, и, как назло, светло-розовые волосы Челлоса сегодня казались необычайно яркими. Щурясь на его волосы, Эрель невольно уставилась, что заставило Челлоса снова спросить:

— У меня что-то в волосах?

— О, нет. Просто ваши волосы… очень красивые.

Челлос на мгновение замер от её рассеянного комментария. Хотя он сохранял вежливость, Эрель почувствовала — ему не особо нравятся его собственные волосы.

[Динг! Привязанность Челлоса снизилась на 1 пункт.]

Это было едва заметно, но его расположение к ней упало. Челлос был довольно консервативным и ворчливым мужчиной для своего возраста, и ему не нравилась его внешность, слишком утончённая и хрупкая. Его розовые волосы лишь подчёркивали черты, которые он не любил.

Если бы не Баркан, судьба Челлоса, вероятно, привела бы его в тёмный переулок, где он стал бы проститутом. Владелец борделя проявил к нему живой интерес, когда тот был моложе, предлагая высокую цену за его редкий цвет волос. Владелец борделя даже отпускал похабные комментарии, говоря, что персиковые волосы Челлоса напоминают ему нежную плоть, и одного взгляда на них достаточно, чтобы возбудиться.

В результате у Челлоса не было тёплых воспоминаний, связанных с его волосами. Его упорство в ношении только чёрного, несмотря на насмешки, что он похож на участника похорон, проистекало отсюда. Хотя он не мог выбрать цвет волос, он по крайней мере мог носить одежду, которая приглушала их яркость.

Челлос взглянул на Эрель с бесстрастным взором. В отличие от его светлых, легкомысленных розовых волос, её волосы платинового блонда изящно переливались, источая аристократическое достоинство.

Как раз, когда его выражение начало мрачнеть, Эрель, смущённая падением привязанности, поспешила добавить к своим объяснениям:

— Простите, если мой комментарий был неуместен. Просто… я очень люблю весну.

— Весну?

— Да. Это время новых начинаний, источник жизни, и оно одновременно прекрасное и тёплое.

Челлос нахмурился. Он понимал, что ей нравится весна, но не мог постичь, почему она заговорила об этом сейчас.

Тогда смущённым тоном Эрель застенчиво взглянула на него и сказала:

— Просто… ваши волосы выглядят так, словно сама весна спустилась и поселилась в них.

При этих словах глаза Челлоса слегка расширились. Волосы, которые он всегда ассоциировал с дешёвкой, стыдом и грязным прошлым… для кого-то другого были цветом весны.

В тот миг откуда-то донёсся лёгкий ветерок, заставивший его волосы колыхнуться и мягко коснуться виска.

Челлос рассеянно уставился на свои развевающиеся пряди. Хотя он видел их каждый день, сегодня они казались странно незнакомыми — возможно, даже прекрасными.

«Удалось ли мне сгладить ситуацию?»

Тем временем Эрель с беспокойством следила за выражением лица Челлоса. Он был одним из самых близких доверенных лиц Баркана. Если бы ей удалось завоевать его доверие, найти способ сбежать было бы проще.

Лицо Челлоса, смотрящего вниз, было нечитаемым. Как раз, когда Эрель начала нервничать из-за своей неспособности понять его мысли, раздался желанный звук.

[Динг! Привязанность Челлоса Азелики увеличилась на 10 очков.]

«Хм.»

Эрель удивилась такому резкому росту привязанности. Она надеялась, что будет счастлива, если его мнение о ней не ухудшится дальше, но не ожидала такой положительной реакции.

«Из-за этой шпильки?»

Она нежно коснулась «Шпильки Лунного Соловья», которую получила в награду за предыдущее дополнительное задание. Заколка должна была усиливать эффект комплиментов, и, казалось, работала даже лучше, чем ожидалось.

Если я буду продолжать выполнять побочные задания и собирать такие предметы, возможно, это поможет мне продержаться дольше. Потерявшись в мыслях, она невольно уставилась в пространство. Челлос, заметив её странное выражение лица, с любопытством спросил рядом:

— Что-то не так?

— А, мне показалось, там что-то двинулось.

Вместо того чтобы неловко отшутиться, как сделал бы любитель, Эрель спокойно указала в случайном направлении, чтобы замести следы.

К счастью, Челлос, видевший в ней наивную аристократку, ничего не заподозрил. Он без колебаний повернул голову в указанном направлении.

И тут это случилось. Изящные брови Челлоса сдвинулись, и с его губ сорвался тихий возглас.

— …Этот человек.

— Прошу прощения?

Там правда, что-то есть? Эрель повернулась, чтобы посмотреть в том же направлении, на этот раз искренне поражённая. Действительно, она увидела тёмно-красную фигуру, приближающуюся издалека.

Это… человек?

Так и было. Мужчина средних лет в красном камзоле с золотыми пуговицами, чёрных брюках и плаще шагал по направлению к ним — точнее, к Челлосу.

— Давно не виделись, Управляющий Челлос.

Мужчина остановился перед ними и отдал формальное приветствие. Челлос, нехотя, ответил почтительным кивком.

— Директор Хуан. Что привело вас сюда?

Директор Королевского Дворца? Уши Эрель насторожились при этом титуле. Она украдкой изучала мужчину по имени Хуан. Неудивительно, что его мундир привлёк её внимание — он занимал важный пост при дворе.

— Прошу прощения за вторжение. Я направлял просьбу о визите к великому Лорду Хамашу, но по прибытии мне сказали, что его нет здесь. Поэтому я разыскал вас.

— Кажется, мой господин ненадолго вышел. Мне жаль, что вы потратили время впустую.

— Ха-ха! Как я могу винить сына великого бога? Даже его свободолюбивая натура — дар самого Лорда Хашивы.

Хуан рассмеялся непринуждённо, как и следовало ожидать от опытного придворного. Всё же было трудно поверить, что его действительно не беспокоил факт, что его визит оказался напрасным, даже после отправки официального запроса.

— …Приношу свои глубочайшие извинения. Я не знаю, как загладить эту вину.

Челлос приложил руку ко лбу, тяжело вздохнув. Казалось, такое происходило не впервые, поскольку на его лице мелькнуло истощение.

Баркан никогда ни с кем не советовался и никого не предупреждал перед своими действиями. Вместо этого он действовал по прихоти, сея хаос, и уведомлял других постфактум — подобно тирану, который говорит: «Убери это» после того, как устроит беспорядок.

Из-за этого всегда Челлосу приходилось разбираться с последствиями. Хотя он уже привык к этому, наглость Баркана — такая как запросто игнорировать королевского гонца — была достаточной, чтобы у любого выступил холодный пот.

Не подозревая о затруднительном положении Челлоса, Эрель с любопытством смотрела на Хуана. Она как раз размышляла о возможности обратиться за поддержкой к королевской семье, и внезапное появление Хуана показалось ей удачной возможностью.

Возможно, она смотрела слишком открыто? Хуан заметил её, бросил джентльменскую улыбку и поприветствовал её.

— Добрый день, моя леди. Какое прекрасное зрелище.

— Добрый день.

— Позвольте поинтересоваться, как ваше имя?

— Я Эрель из дома Элоренс.

Эрель сделала реверанс, изящно расправив складки платья и склонив голову. Внешне она казалась застенчивой, но в уме у неё роились тревожные мысли.

«Я ведь не облажалась?»

Её тело всё ещё хранило некоторые воспоминания этого мира, позволяя ей естественно выполнить приветствие. Однако её разум принадлежал Ли Рэён, поэтому она не имела ни малейшего понятия, были ли её действия уместны в данной ситуации.

К счастью, Хуан не выказал и тени подозрения. Наоборот, услышав её имя, его лицо озарилось узнаванием.

— Боже мой. Неужели вы младшая дочь Герцога Элоренса?

— Да, это так.

Он знает моего отца, Калвера? Сердце Эрель забилось чаще, когда разговор повернул в неожиданном направлении.

— Однажды мне нужно было доставить письмо Герцогу, и я посетил ваши владения. Погода была плохой, и мне пришлось остаться на несколько дней. В то время Герцог…

— Да? Что он делал?

— Он не мог перестать говорить о своей дочери!

— Простите?

Эрель была ошеломлена его неожиданными словами, но Хуан продолжал с ещё большим энтузиазмом, описывая поведение Калвера.

— Вы, не поверите. Говорят, ни один отец не может удержаться от хвастовства своей дочерью, и суровое лицо этого человека озарялось широкой улыбкой, когда он говорил о вас, бесконечно хвастаясь.

— О… Понимаю.

— Он не мог остановиться, распевая вам дифирамбы, говоря, что вы не только прекрасны, но и добросердечны, и что вы с детства никогда не доставляли ему хлопот. Я так завидовал — в конце концов, у меня только озорные сыновья!

Эрель не знала, плакать ей или смеяться. Дочь, которая никогда не доставляла хлопот, теперь причиняла своему отцу огромный стресс.

К настоящему времени письмо, принёсшее ей великий стыд, должно было достигнуть поместья Герцога. Письмо, в котором она практически умоляла разрешить ей выйти замуж за Баркана. Как отреагирует её семья?

Одно можно сказать наверняка — они не улыбнутся. Скорее уж, их глаза округлятся от шока.

— В то время я думал, что Герцог — чрезмерно гордый отец, тот тип, что лелеет своего ребёнка, как ёж стережёт своих детёнышей. Но теперь, увидев вас лично, я понимаю. Будь у меня такая дочь, я бы тоже хотел похвастаться ею.

Комплимент Хуана лишь усилил чувство вины Эрель. Несмотря на мягкую погоду, у неё выступил холодный пот.

— Хм?

В тот момент Хуан, казалось, что-то осознал, и на его лице мелькнуло озадаченное выражение.

— Но это довольно любопытно. Что вообще привело дочь Герцога Элоренса в поместье Лорда Хамаша…?

К счастью, как раз перед тем, как Хуан мог задал тяжелый вопрос, Челлос в идеальный момент вступил в разговор.

— Теперь, когда я вспоминаю, вы упомянули, что вы прибыли по официальному делу, не так ли?

Его тон, хотя и чрезвычайно вежливый, был холодным, словно проводя черту. Стоило напомнить Хуану о причине его визита, он погладил подбородок.

— Хм, да, у меня здесь есть дело.

— Если вы не против, возможно, мы могли бы обсудить это вон там.

Челлос бросил взгляд на Эрель, прежде чем вежливо предложить это. Хуан на мгновение замолчал.

«Какая наглость.»

В конце концов, он был посланником, отправленным самим великим королём. Челлос не сказал ничего неуместного, поскольку Хуан пришёл сюда не для того, чтобы болтать с дочерью аристократа о пустяках. Но всё же…

«Как смеет простой слуга указывать мне.»

Хуан тоже был чиновником, воспитанным в иерархической системе, и ему не нравилось поведение Челлоса. Его взгляд на Челлоса был далёко не тёплым.

Однако, поскольку это был официальный визит, Хуан знал, что должен избегать ненужных конфликтов. Он был всего лишь вестником королевского слова, не более и не менее. Поэтому, подавив раздражение, он тихо кивнул.

— Укажите путь, Управляющий Челлос.

— Да, сэр.

Они уходят? Эрель смотрела на Хуана с оттенком сожаления. Перед уходом Челлос оглянулся на неё и извинился.

— Прошу прощения. Это ненадолго.

— Всё в порядке.

— Не стесняйтесь прогуляться по саду, пока ждёте. Я скоро вернусь.

— Не беспокойтесь обо мне. Идите и занимайтесь своими делами.

Эрель улыбнулась с невинным выражением, провожая их. В тот миг, когда Челлос скрылся из виду, она быстро обернулась.

«Что теперь? Может, пробраться внутрь и написать записку?»

Возможно, у неё будет шанс незаметно сунуть записку Хуану перед его отъездом. Эта возможность может больше не представиться.

Она зашагала к поместью ускоренным шагом, но вскоре остановилась.

«Нет, сейчас неподходящее время.»

Даже если она напишет записку, что она сможет сказать? «Остерегайтесь Баркана, он свергнет королевство через несколько лет»? На каком основании она может делать такие заявления?

Она пересмотрела свою позицию — и, что более важно, позицию Эрель Элоренс. Юная девушка, едва достигшая совершеннолетия, оберегаемая своей чрезмерно опекающей семьёй, которая мало что знала о мире и не имела друзей, кроме Беатрис. Тихая, застенчивая одиночка.

И вдруг эта девушка станет обвинять самого могущественного военного командира королевства, Баркана, в заговоре с целью мятежа? Без каких-либо доказательств?

Это было абсурдно. Ясно, что она слишком увлеклась перспективой связи с королевским двором, что помутило её рассудок.

«Забудь о записке.»

С вздохом поражения Эрель развернулась, решив побродить по саду, как и предлагал Челлос, просто чтобы убить время.

Затем, внезапно —

— …всхлип…

Тихий звук чьего-то плача донёсся на ветру.

«Кто это может плакать?»

Любопытство охватило Эрель. Раз уж она оказалась в самом сердце вражеского логова, ей нужно было найти всё, что могло бы послужить уязвимостью Баркана.

А это означало, что ей придется расследовать всё подозрительное. Без колебаний она пошла на звук плача.

Великолепный сад перед главным зданием поместья имел несколько небольших флигелей, ответвляющихся на боковых дорожках. Всхлипы, подхваченные ветром, доносились из ближайшего из них. Однако на пути туда возникла небольшая проблема.

Отлично.

Выход из сада преграждала двуглавая собака. Эрель вздохнула, приветствуя знакомого стража преисподней.

— Привет, Чоко.

— Гав! Гав-гав!!

— Да, да. Я тоже рада тебя видеть.

Чоко, стоя на всех четырёх лапах, энергично виляла хвостом в её сторону. Она даже подпрыгивала, пытаясь приблизиться, хотя туго обвитые вокруг неё цепи заставляли её кружиться на месте.

Чоко была помещена сюда, чтобы блокировать возможные пути побега, не позволяя Эрель сбежать из поместья. Хотя все двери нельзя было запереть, Баркан разместил сторожевого пса для наблюдения за потенциальными путями к отступлению.

Очень изощрённый метод, не правда ли.

Конечно, этот план не учитывал того факта, что сторожевой пёс был к ней неравнодушен.

— Хорошая девочка, Чоко.

Благодаря Кольцу Друида, которое она носила, Эрель смогла спокойно пройти мимо Чоко. Как только она вышла из сада и свернула за угол на боковую тропинку, слабый звук рыданий стал громче.

— Ик, и-ик…

Оглядевшись, она заметила маленькую фигурку, присевшую у красочной клумбы. Фигурка была небольшой, с лицом, уткнувшимся в колени, и тихо плакала.

— Прошу прощения, с вами всё в порядке?

Эрель спросила, как можно мягче. Незнакомка вздрогнула и подняла голову.

— К-кто вы?

В тот миг, когда Эрель встретилась с её глазами, полными слёз, раздалось уведомление системы.

[Динг! Привязанность к Рэйн Спрингвуд: 0]

Незнакомка, Рэйн, своей внешностью напоминала цветок фиалки. Её светло-фиолетовые глаза гармонировали с общим деликатным и скромным видом, делая её похожей на хрупкий полевой цветок.

— Хм… как бы мне представиться? Меня зовут Эрель Элоренс, — мягко сказала она, чувствуя, что важно не напугать её. Рэйн быстро вытерла залитое слезами лицо рукавом.

Её глаза, в которых читался страх, были похожи на глаза испуганного оленя, готового в любой момент броситься наутёк. Однако, когда Рэйн оценила столь же хрупкую и изящную внешность Эрель, её настороженность, казалось, ослабла. Эрель, заметив это, решила продолжить разговор.

— Как тебя зовут?

Обмен именами был первым шагом к установлению какой-либо связи. После обмена именами незнакомцы переставали быть таковыми.

— …Рэйн. Рэйн Спрингвуд.

Тот факт, что Рэйн ответила, был хорошим знаком. Хотя она и колебалась, назвав своё имя, она, по крайней мере, была готова вступить в разговор.

— Приятно познакомиться, Рэйн.

Эрель улыбнулась, достала носовой платок и протянула его ей. Рэйн, с поджатыми губами, колебалась, прежде чем медленно протянуть руку.

Как раз, когда она собиралась передать платок, их пальцы случайно соприкоснулись.

— А?

Что это за чувство? Эрель широко раскрытыми глазами взглянула на свою руку. В момент прикосновения к Рэйн она почувствовала странное покалывание, и кончики пальцев внезапно стали тёплыми.

Может, это просто статическое электричество? — подумала она. Но, подняв взгляд, она увидела лицо Рэйн, выражавшее ещё большее потрясение, чем её собственное.

— Вы… неужели… Вы тоже?!

— А?

— Вы же Лисевра, не так ли? Да?!

Рэйн лихорадочно спросила, не в силах ждать ни секунды ответа Эрель, и быстро схватила её за руку.

— Ах!

Та же покалывающая волна снова пробежала по Эрель, заставив её поморщиться. Рэйн, со слезами, навернувшимися на глаза, прошептала, задыхаясь:

— Я так и знала! Вы тоже Лисевра…!!

Переполненная чувствами, Рэйн снова тихо расплакалась. Эрель, не будучи дурой, быстро поняла ситуацию по её реакции.

— Погоди, Рэйн… ты тоже Лисевра?

Услышав слова Эрель, Рэйн энергично закивала, слёзы всё ещё текли по её лицу. Она кивала так яростно, что Эрель почти испугалась, как бы её тонкая шея не сломалась.

Но это было не всё. Раздался звук «динг», и появилось системное сообщение.

[Привязанность Рэйн увеличилась на 50 очков.]

Эрель с трудом верила своим глазам. Привязанность Рэйн, которая только что была к ней так настороженна, взлетела до небес в тот миг, когда она осознала, что они обе Лисевры. Конечно, Лисевры были редкостью, так что не было ничего удивительного в её восторге от встречи с неожиданной союзницей.

Всё же, это довольно драматичная реакция.

Так или иначе, рост привязанности не лгал. Поэтому Эрель тихо ждала, пока рыдания Рэйн не утихнут.

— Вас тоже сюда привезли? Против вашей воли?

Первый вопрос, который задала Рэйн, вытерев последнюю слезу, был именно таким.

— Да… и нет.

Ответ Эрель был столь же неоднозначным.

Чуть не согласилась с ней.

Она не могла себе этого позволить. Чтобы сохранить прикрытие, она должна была играть роль женщины, влюбившейся в Баркана и пришедшей сюда по своей воле. К счастью, Рэйн была несколько наивна и не уловила странность её ответа.

— Меня… меня привезли сюда. Я действительно не хотела ехать, но директор передал меня тому человеку…

— Директор?

— Да. Я сирота.

Рэйн, всё ещё говорящая в нос от слёз, начала рассказывать свою историю.

Эрель не знала этого, но фамилия «Спрингвуд» обычно давалась сиротам. Детей, рождённых летом, называли «Саммер Рейн», осенью — «Осенний Лист», а зимой — «Винтерфолл». Точно так же Рэйн была подброшена к дверям приюта весенним днём.

К счастью, её несколько миловидная внешность позволила ей дважды быть усыновлённой, что было редкостью для сирот.

Однако оба раза заканчивались сердечной болью. В первый раз её приёмные родители — которые думали, что не могут иметь детей — завели собственного ребёнка и вернули её обратно. Во второй раз…

— Появился Китан. Всего за три дня он сожрал всех в деревне, включая моих приёмных родителей.

Рэйн на мгновение уставилась в пустоту, сказав это. Будь то из-за света или тяжести её истории, её глаза выглядели зловеще пустыми, что пробрало Эрель до дрожи.

Иногда люди смотрят на мир глазами других. Человек со средней внешностью может внезапно показаться очаровательным, если вы узнаете, что он — объект чьей-то глубокой привязанности. Посредственный ресторан может быть переоценён после того, как вы узнаете, что это — чьё-то самое любимое место.

Это был один из таких моментов. Для Рэён Китан всегда был не более чем гротескным монстром, созданным разработчиками игр — чем-то жутким и немного нелепым.

Когда она играла в игру в безопасности своей комнаты, Китан был не более чем скоплением данных. Но здесь это была подавляющая катастрофа, опустошающая всё на своём пути. Видя страх и отчаяние в глазах Рэйн, Эрель почувствовала, как тьма смыкается вокруг, словно она тоже её поглощала.

Китан.

Если бога Хашиву любили все, то злой бог Авихушан был его противоположностью. Некогда равный Хашиве, Авихушан, движимый завистью, попытался причинить ему вред, за что был лишён языка и заключён в Бездну.

Но даже в тёмных глубинах Бездны Авихушан не раскаялся. Вместо этого он создал монстра Китана, чтобы уничтожить людей, которых Хашива так любил, в качестве мести.

Чтобы противостоять этому, родились Масака и Лисевры. Пока Эрель мысленно упорядочивала лор игры «Спасение», она не могла не думать:

Это как игра в шахматы, где боги используют людей в качестве пешек.

Где на этой огромной, холодной шахматной доске была расположена она сама? Эрель покачала головой от циничной мысли и нежно похлопала по маленькому плечу Рэйн.

— Тебе пришлось нелегко, Рэйн.

— Вы такая добрая, Эрель.

Рэйн, со слезами на глазах, смотрела на неё, сложив руки вместе.

[Динг! Привязанность Рэйн увеличилась на 10 очков.]

Казалось, Рэйн испытывала к ней сильное чувство товарищества. С тех пор как она узнала, что они обе Лисевры, каждое доброе слово Эрель заставляло её привязанность взлетать.

— …Но на этом всё не закончилось.

Рэйн потерла покрасневший нос и продолжила.

— К счастью, мне удалось спрятаться в подвале и избежать взгляда Китана. Но это было бессмысленно. Вы же знаете, как сильно Китан любит нас, Лисевр.

Это было правдой. В то время как Китан пожирал всю человеческую плоть, у него была особая тяга к Лисеврам. Бровь Эрель нахмурилась, когда она вспомнила, как Китан в шляпной лавке проигнорировал Беатрис и направился прямо к ней.

— На третий день Китан наконец учуял мой запах и начал ломать дверь в подвал. Всё, что я могла делать, — это вцепиться в ручку и дрожать от страха. Это был самый ужасный момент в моей жизни.

— Должно быть, так оно и было. Но ты выжила, Рэйн, и это главное.

Её утешительные слова вызвали очередной «динг», и привязанность Рэйн снова возросла.

[Динг! Привязанность Рэйн увеличилась на 10 очков.]

Рэйн вытерла покрасневшие глаза, прежде чем наконец произнести слова, которые сдерживала.

— Именно тогда… появился он и убил Китана.

— Кого ты имеешь в виду?

Вопрос Эрель заставил Рэйн прикусить губу. Её бледное лицо показывало, как сильно она ненавидела даже произносить это имя.

Вероятно, один из Масака, — догадалась Эрель.

Догадаться было нетрудно. Только Масака мог убить Китана. И поскольку Рэйн, Лисевра, теперь находилась здесь, в Васло Мур, скорее всего, один из подчинённых Баркана привёл её сюда.

Скорее всего, после убийства Китана тот Масака понял, что Рэйн — редкая Лисевра.

И либо подкупив директора приюта, либо используя авторитет Лорда Хамаша, они легко забрали Рэйн — как это делало большинство Масака с Лисеврами.

— Эрель.

На этот раз голос Рэйн был твёрдым, больше не дрожащим и не гнусавым.

— Бегите отсюда. Это место… здесь одни монстры.

Её лицо было бледным, лишённым всякого цвета.

Эрель была ошеломлена неожиданными словами Рэйн. Она не знала, что ответить, и могла лишь бессмысленно смотреть на неё.

Туп, туп—

Как раз в этот момент откуда-то донёсся звук лёгких шагов. Он напомнил ей о присутствии маленького щенка.

Однако в этом величественном и зловещем поместье не могло существовать такого милого создания. Разве что двуглавая собака-монстр, но уж точно ничего невинного.

— Это он… Он пришёл за мной!

Услышав шаги, Рэйн внезапно побледнела и начала сильно дрожать.

— Он снова пришёл остановить меня… чтобы я снова осталась одна…!!

— Что случилось, Рэйн? Ты в порядке? — спросила Эрель, но ответа не последовало. Казалось, Рэйн была в панике и не могла ясно мыслить. Не видя другого выхода, Эрель повернулась к приближающемуся присутствию и осторожно окликнула:

— Кто здесь?

Ответа не последовало. Вместо этого из-за клумбы появилась, к удивлению, маленькая белокурая девочка.

Ей не могло быть больше десяти лет. Хорошенький ребёнок, словно кукла, совершенно не вписывающаяся в это место. По крайней мере, она не казалась тем «мужчиной», которого так боялась Рэйн.

— Привет, — поздоровалась Эрель с девочкой. Видеть столь безобидное существо в этом тёмном месте было даже освежающе.

Девочка остановилась поодаль и уставилась на Эрель. Её зелёные глаза блестели, как стеклянные бусины, под солнечным светом. Вглядываясь в глаза девочки, Эрель вдруг осознала нечто странное.

Почему окно привязанности не появляется?

Исходя из её опыта, система обычно показывала информацию или уровень привязанности, когда она встречалась с кем-то взглядом, особенно при первой встрече.

Но с этой девочкой не появлялось ничего — ни привязанности, ни личных данных. Эрель показалось это странным, но она сохранила мягкий тон.

— Кто ты?

Девочка оставалась безмолвной, её выражение лица было почти пустым, не оставляя и намёка на желание вступить в разговор.

— Я не странная незнакомка. Давай начнём с представления, хорошо? Меня зовут Эрель Элоренс.

Эрель медленно протянула руку, пытаясь развеять настороженность девочки. Но прежде чем она успела приблизиться, Рэйн, дрожавшая за её спиной, в панике вскрикнула.

— Не надо! Не подходи к этому!!

— Что?

В тот момент девочка, стоявшая неподвижно, пошевелила губами.

— Отойди.

— Что ты сказала…?

— Отойди от того, что принадлежит мне. Немедленно.

В голосе девочки не было никаких интонаций. Более того, в нём не было ни эмоций, ни тона, типичных для человеческого голоса, отчего казалось, будто что-то нечеловеческое просто имитирует речь.

— Что ты такое? — голос Эрель понизился, уловив странность ситуации. Но девочка не ответила на её вопрос и вместо этого прошла мимо Эрель.

Туп, туп. Лёгкие, почти невесомые шаги направлялись к Рэйн. Увидев приближающуюся девочку, Рэйн стала смертельно бледной. Она ловила ртом воздух, словно могла рухнуть в любой момент. Эрель поняла, что должна вмешаться.

— Стой, остановись!

Движимая порывом, Эрель инстинктивно протянула руку и тут же почувствовала неладное — прикосновение к плечу девочки было неестественным.

Ощущение было неправильным. Это не было похоже на прикосновение к чему-то живому. Словно она трогала полую бумажную куклу. Даже для маленькой девочки это было далеко от нормы.

— Что… ты такое?

Испуганная, Эрель отдёрнула руку. Как только она отпустила, тело девочки скрипнуло и рухнуло на землю.

Нет, оно не просто рухнуло — оно рассыпалось. Эрель смотрела на девочку, застыв в шоке от этого странного зрелища. Но это ещё не было концом.

Ш-ш-ш…

Странный звук, словно тонкая ткань трётся о пол, достиг её ушей. Тело девочки, упавшее на землю, начало медленно двигаться, будто его тянули невидимые нити.

Эрель подняла голову, проследив за движением и звуком до их источника. Там, в глубоких тенях под садовой стеной, куда не достигал солнечный свет, находилась тёмная фигура.

Только тогда Эрель осознала, что она слишком поздно заметила — кто-то сидел там на корточках всё это время.

— К-кто здесь?

Вместо ответа мужчина с красивыми, цвета воды волосами медленно поднял голову. Хотя его лицо было красивым, зловещее, тёмное выражение на нём не делало его приятным.

Его руки двигались ритмично, непрерывно, и сначала Эрель не могла понять, что он делал. Но потом она увидела — он наматывал нить.

Ш-ш-ш…

С каждым медленным поворотом его рук тело упавшей девочки слегка двигалось, словно это была марионетка, привязанная на нитях.

Мужчина закончил наматывать нить и поднял взгляд. Его лицо было совершенно бесстрастным, но пугающе безэмоциональным. Лишь его глаза-угольки сверкали враждебным, тёмным светом.

[Фезус Хамаш: Текущая привязанность –100]

— Отойди от того, что принадлежит мне.

Как только окно информации появилось, кукла — нет, девочка в руках мужчины — беззвучно проговорила эти слова. От одной только жути Эрель невольно отступила на шаг.

— Не уходи… прошу…

Но Рэйн, дрожа, ухватилась за подол одежды Эрель, не позволяя ей отойти дальше. Пока Эрель колебалась, мужчина выдал своё последнее предупреждение.

— Слова окончены.

— Прекрати это! Прошу!!

В тот момент Рэйн, дрожавшая от страха, внезапно закричала, словно в приступе отчаяния.

— Да прекрати же ты это!! Сколько ещё ты должен изолировать меня, чтобы насытиться?!

Крик был таким громким, что Эрель инстинктивно в шоке заткнула уши. Она обернулась и увидела Рэйн с глазами, широко раскрытыми от ужаса, по лицу которой текли слёзы.

— Не трогай Эрель! Я сказала, не причиняй ей вреда!!

Отчаянный крик Рэйн, казалось, привлёк внимание мужчины. Он мельком взглянул на Рэйн, и на долю секунды показалось, что его бесстрастные глаза дрогнули — хотя Эрель не была уверена, не показалось ли ей это.

Но его взгляд быстро вернулся к Эрель. Его холодные чёрные глаза впились в неё, и когда он пошевелил пальцами, Эрель почувствовала это.

Опасно.

Её тело среагировало раньше, чем разум успел полностью обработать информацию. Скрытое чувство Лисевры, о котором она даже не подозревала, закричало в тревоге, ощущая силу Масаки.

В то же самое время марионетка в руках мужчины исчезла в мгновение ока.

— Нет!!

Пронзительный вопль Рэйн прозвучал в тот момент, когда что-то промчалось в сторону Эрель. Она увидела серебристую вспышку, пересекающую пространство перед её лицом, и инстинктивно подняла руки и сгруппировалась.

Меня сейчас порежут.

Это была её единственная мысль, когда грудь внезапно стала горячей. На долю секунды она испугалась, что её уже рассекло оружием, но, к счастью, этого не произошло.

В замешательстве она посмотрела вперёд и увидела, как что-то с лёгким стуком падает на землю. Это была марионетка, которую держал мужчина, только теперь она превратилась из маленькой девочки во взрослую женщину, с неловко скрученными конечностями, брошенную на землю.

Боже мой!

Вид угрожающей косы в руке марионетки заставил Эрель побледнеть. Она чуть не умерла в мгновение ока. Было ясно, что мужчина перед ней, Фезус, обладал какой-то формой способности управлять марионетками.

Но шокирована была не только Эрель. Даже обычно бесстрастное лицо Фезуса наконец выдало эмоцию — слабую, но недвусмысленно — удивление.

— …Как ты отразила мою атаку?

Наконец он заговорил напрямую, и хотя его голос не сильно отличался от голоса марионетки, он по крайней мере звучал более человечно.

— Я никогда не видел ничего подобного.

Эрель тоже не знала, что произошло, но холодное, покалывающее ощущение, пробежавшее по её телу, было знакомым. Должно быть, её тело инстинктивно активировало силу Лисевры в ответ на опасность.

Но нет нужды объяснять это.

Особенно тому, кто только что пытался её убить. Пока она думала об этом, перед ней появилось окно уведомления.

[Динг! Добавлено Дополнительное Задание «Значит, у меня всё-таки есть способности?».]

[Дополнительное Задание «Значит, у меня всё-таки есть способности?»: Раскройте потенциал Лисевры и нейтрализуйте силу Масаки три раза (0/3). За успех будут выданы особые награды.]

Особые… награды?

В прошлом сообщение всегда упоминало «случайные награды», но на этот раз всё было иначе. Глаза Эрель блеснули от интереса.

Должно быть, это что-то действительно важное.

Но сейчас ей нужно было сосредоточиться на Фезусе. Он уже снова шевелил пальцами, готовя следующую атаку.

Его движения были похожи на движения некроманта, воскрешающего труп. Марионетка, лежавшая на земле, снова начала двигаться, её конечности собрались, и она медленно поднялась.

Эрель попыталась снова подключиться к своим силам, но на этот раз её грудь не нагрелась, как прежде.

Чёрт.

К сожалению, её силы всё ещё были ненадёжны. Она могла нейтрализовать силу Масаки на мгновение, но сейчас этого, казалось, было её пределом.

— Пожалуйста, Фезус… не причиняй вреда Эрель.

Рэйн, теперь ползущая по земле, встала перед Эрель, умоляя глазами, полными слёз. Её лицо было залито слезами после того, как она увидела, как близка была Эрель к смерти.

— Я предупреждал тебя, Рэйн.

Но Фезус не сдавался. Его холодный голос был наполнен собственничеством и эгоизмом по отношению к Рэйн.

— Веди себя прилично.

— Ради Бога, Фезус!! Я не одна из твоих проклятых марионеток!!!

Рэйн, доведённая до эмоционального предела, закричала сквозь слёзы. В ответ ледяной взгляд Фезуса стал ещё твёрже.

— Как смеет Лисевра перечить мне.

При его словах марионетка снова подняла свою большую косу. И, конечно же, сияющий синее оружие было направлено прямо на Эрель.

— Я покажу тебе, что бывает с теми, кто мне перечит.

Как только взгляд Фезуса встретился с её, Эрель поняла — он снова нападёт.

Это опасно.

Для Фезуса причинение вреда Эрель казалось способом наказать Рэйн. Имея рядом другую Лисевру, Эрель была для него не более чем нежелательной помехой.

Уже умирая однажды, Ли Рэён знала цену своей жизни. Она не собиралась терять её из-за чьих-то извращённых любовных треугольников.

Я не хочу умирать здесь.

Эрель отчаянно пыталась снова призвать свою силу, но Фезус не собирался ждать.

В тот миг, когда её взгляд встретился со взглядом Фезуса, Эрель всё поняла. Он был полон решимости атаковать её снова.

Опасно.

Фезус вёл себя так, будто причинение ей вреда было наказанием для Рэйн. Для него, у которого уже была Лисевра, Эрель была не более чем досадной помехой.

Уже столкнувшись со смертью однажды, Рэён хорошо знала, как дорога её жизнь. Она не собиралась терять её, запутавшись в чьём-то жалком любовном споре.

Я не хочу умирать в таком месте.

Эрель, неловко вытянув руку, попыталась собрать внутренние силы. Но Фезус не стал ждать её стараний.

— Умри.

Этот краткий приказ с болезненной ясностью демонстрировал его отношение к человеческой жизни как к чему-то незначительному, словно жизнь насекомого.

Несмотря на всё отчаяние, скрытая сила внутри Эрель не подавала признаков пробуждения. Пока она отчаянно боролась, смертоносное оружие приближалось всё ближе, и её охватило отчаяние.

Неужели так она умрёт? Как раз, когда она смирилась и крепко зажмурилась, это случилось.

Бум!

Слишком знакомый взрыв прокатился эхом, за которым последовала волна обжигающего жара, опалившая её лицо. Одновременно в воздухе поплыл запах горелого дерева.

— Нет, Мария!

Надтреснутый крик Фезуса прозвучал у неё в ушах. Поражённая, Эрель открыла глаза и увидела куклу, обугленную дотла, прилипшую к земле, её остатки были сожжены до неузнаваемости.

Оказалось, куклу звали «Мария». Некогда искусно созданная фигура, напоминавшая живую женщину, теперь была бесформенной грудой пепла. Отведя взгляд от жалкого зрелища, Эрель увидела широкую, сильную спину мужчины, стоящего защитником перед ней.

— Чёрт возьми, Фезус.

Баркан не оборачивался, но одного его голоса было достаточно, чтобы всё стало ясно. Он кипел от редкого и сильного гнева.

— Что это за дерьмо?

Даже сбоку выражение лица Баркана было достаточно пугающим, чтобы подкосились ноги. Трудно было поверить, что это тот самый мужчина, что всегда носил игривую, насмешливую улыбку.

— Ты посмел атаковать мою Лисевру в моём собственном доме?

Фезус, наконец осознав серьёзность ситуации, шокированно взглянул на Эрель. Поспешно отбросив обгоревшую куклу, он опустился на колени перед Барканом.

— Прошу прощения. Я не знал, что она ваша Лисевра. Я совершил ужасную ошибку…

— Ошибку?

В тот момент с громчным хлопком вспыхнула очередная вспышка пламени. Несчастная кукла, уже превращённая в уголь, полностью рассыпалась, развеивая пепел в воздухе.

Намерение Баркана было очевидным — он хотел раздавить Фезуса так же, как и эту куклу. Это была прямая и недвусмысленная угроза. Лицо Фезуса побелело, когда до него дошло осознание.

— Я приношу глубочайшие извинения, лорд Баркан. И вам, Лисевра.

Не находя слов для защиты, Фезус прижал лоб к земле. Всё ещё ошеломлённая внезапным поворотом событий, Рэйн смотрела на его дрожащую спину, и в её широко раскрытых глазах застыли неуверенность и страх. Затем, когда опасность, казалось, миновала, её ноги подкосились, и она рухнула на месте.

— Ах…

— С тобой всё в порядке, Рэйн?

Рэйн, бледная как полотно, выглядела так, словно могла упасть в обморок в любой момент. Увидев это, Эрель быстро подошла, протянув руку, чтобы поддержать её.

Как и следовало ожидать, даже в таком состоянии Фезус не мог не бросить обиженный взгляд в сторону Эрель. Но, поняв, что опоздал, он быстро отвел глаза, особенно под пристальным взглядом Баркана. Поняв всё без лишних слов, Баркан просто принял ситуацию к сведению.

— Так вот как оно было.

Его взгляд, прикованный к Рэйн, которая теперь опиралась на Эрель, с каждой секундой становился всё холоднее.

— Запомни хорошенько, Фезус.

Тяжёлыми шагами Баркан начал приближаться к ним. Его глаза задержались на едва сознательной Рэйн, и, хотя он ещё не делал прямых угроз и не применял силу, одного его присутствия было достаточно, чтобы испытать удушье.

— Лорд Баркан…

Почувствовав нечто зловещее, Фезус срочно открыл рот, чтобы умолять. Хотя он и действовал безрассудно, было ясно, что он питал некоторые чувства к Рэйн. Его дрожь, вызванная страхом перед тем, что Баркан может сделать с ней, говорила сама за себя.

К счастью, Баркан остался неподвижен. Его лицо, застывшее от гнева, оставалось бесстрастным, но яростный блеск в глазах и плотно сжатые губы выдавали его решимость.

— Эрель Элоренс — моя Лисевра и будущая хозяйка этого дома.

— Прошу прощения, что не узнал вас раньше. Я не слышал новостей…

— Заткнись и просто слушай.

Баркан резко оборвал Фезуса, его голос был полон авторитета. Фезус, зная, как Баркан ненавидит шум, быстро замолчал.

— Если хоть один волосок упадёт с головы моей невесты, твоя Лисевра умрёт.

— Д-да, я понимаю.

— То же самое применяется, если ты причинишь ей дискомфорт или напугаешь её.

— …Понял.

— Нет, просто не показывайся тут вообще. Чёрт возьми.

Гнев Баркана не показывал признаков утихания, и Фезус мог лишь опустить голову ещё ниже, не зная, что делать. Наблюдая за разворачивающейся сценой, даже Эрель почувствовала, как её силы иссякают от напряжённости ситуации.

Честно говоря, Эрель всегда знала, что Баркан талантлив в роли абсолютного подлеца. Но сегодня она поняла, что недооценила его. Баркан мог быть куда хуже, если хотел.

Теперь Баркан казался ангелом во плоти.

Так или иначе, он спас ей жизнь и выдал предупреждение, чтобы гарантировать, что ей больше никогда не будет угрожать опасность внутри его поместья. Его защитная позиция удивила Эрель, особенно учитывая, как он обращался с «настоящей» Эрель Элоренс как с мусором в прошлом.

Ох.

Её внутренние мысли, должно быть, отразились в её глазах. Поймав её сияющий взгляд, Баркан на мгновение нахмурился, затем неожиданно тихо рассмеялся. Словно он находил её реакцию одновременно и нелепой, и трогательной.

Кратковременная улыбка, появившаяся на его лице, ещё недавно искажённом гневом, внезапно сделала его невероятно красивым. Честно говоря, Эрель всегда признавала красоту Баркана с точки зрения скульптуры, но впервые её сердце ёкнуло при виде этой улыбки.

— Ты попадаешь в неприятности, стоит мне лишь на секунду отвлечься, не так ли?

Его тон, в противоположность вульгарным словам, которые он использовал с Фезусом ранее, снова стал вежливым, когда он обратился к Эрель.

— В любом случае.

Баркан слегка отчитал её, словно дразня, и внезапно протянул руку. Неуверенно Эрель положила свою руку в его, и он естественно переплел их пальцы, уводя её за собой.

— Погоди, постой. А как же Рэйн позади нас…?

— Фезус позаботится о ней. В конце концов, она его Лисевра.

Нежным, но твёрдым движением Баркан притянул её ближе. Фактически ведя её, обняв за плечи, Эрель не имела выбора, кроме как следовать за ним.

Мне нужно найти способ вытащить Рэйн отсюда как можно скорее, — молча решила Эрель. Заметив, что её мысли уплыли в другую сторону, Баркан намеренно заговорил, чтобы вернуть её внимание.

— Как именно тебе удалось выбраться из сада?

— Это потому что, ну, я случайно услышала, как плачет Рэйн, и просто… пошла на звук.

— Странно. Я уверен, Чоко охранял выход. Странно.

Эрель вздрогнула, инстинктивно отворачиваясь, чтобы избежать его подозрительного взгляда. Баркан ещё больше сузил глаза, но, к счастью, не стал давить.

— Когда ты внезапно исчезла, Челлос сильно растерялся. Он был вне себя, виня себя за то, что потерял госпожу.

— Ах, да. Челлос.

Эрель почувствовала укол вины, вспомнив преданного управляющего. Она совсем забыла о нём, увлёкшись проблемами Рэйн и Фезуса.

— Что же делать? Мне действительно нужно перед ним извиниться.

— Конечно. С этого момента, прежде чем исчезать, убедись, что сообщаешь кому-то, куда идёшь. Или, ещё лучше, вообще не исчезай.

Дразнящий тон Баркана заставил Эрель недоверчиво повернуться к нему. Погодите-ка… разве не он был виноват во всём этом с самого начала?

Если бы Баркан не бросил человека из дворца, Челлосу не пришлось бы приветствовать гостя вместо него. Естественно, если бы Эрель не оставили одну, она не стала бы бродить по саду и не пошла бы на звук плача Рэйн.

И вот Баркан, пропуская всё это и с замечательным бесстыдством виня её, как настоящий злодей. Эрель с раздражением уставилась на него, её лицо выражало досаду, на что Баркан ответил сладкой улыбкой, его глаза смеясь в лучиках морщин.

— Как ты себя чувствуешь?

— Моё тело? С чего это ты вдруг спрашиваешь?

Застигнутая врасплох внезапным вопросом, Эрель смущённо моргнула. Тогда Баркан наклонился и понизил голос до шёпота.

— Ты так пламенно на меня смотришь. Я подумал, не стоит ли мне… продолжить.

На мгновение ей показалось, будто в её ухе, куда коснулось его дыхание, вспыхнул огонь. Прикрыв рукой теперь пылающее ухо, Эрель покрасневшим лицом посмотрела на него.

Её взгляд был полон протеста, словно она спрашивала, как он может говорить такое средь бела дня. Но её реакция, полная негодования, лишь сильнее заинтриговала и развеселила Баркана.

Он думал, что Эрель спокойна и непримечательна, но её периодические вспышки личности очаровывали его. Её неожиданные реакции возбуждали его интерес, заставляя желать дразнить её ещё больше.

Фактически, он решил, что если у него возникло возбуждение, то в этом полностью виновата Эрель Элоренс. В конце концов, разве не она должна утолить голод, что пробудила своим соблазнительным, сладким телом?

В мгновение ока желание Баркана вспыхнуло, словно искра, переходя в огонь. Он внезапно притянул её ещё ближе, его рука сжалась вокруг неё, пока она практически не прижалась к нему. Озадаченная его внезапным движением, Эрель застыла, но затем дёрнулась от шока, почувствовав что-то твёрдое упирающееся ей в живот.

— Постой… почему…?

Почему это… встало прямо сейчас?

Баркан подхватил её за талию, застав врасплох, и усмехнулся, когда её испуганное лицо выглянуло из-за ниспадающих платиновых волос.

— Кто знает?

Почему он продолжал вести себя как неловкий юнец, впервые открывший для себя женщин?

С горьким самоосознанием Баркан понёс её внутрь, уверенно направившись к ближайшей комнате у входа. Едва они оказались внутри, он крепко захлопнул дверь, и щелчок замка заставил глаза Эрель расшириться. Она прикусила губу, и её лицо залилось более густым румянцем. Один лишь вид этой краски на её бледной коже заставил кровь прилить ниже пояса.

Баркан, слегка беспокойный, мягко усадил её на диван. Но Эрель, почти рефлекторно, отодвинулась назад, пытаясь дистанцироваться.

— Постой… Моё тело ещё немного—

— Враньё. Мы же в прошлый раз даже «Севринг» не совершили.

При его словах глаза Эрель дрогнули.

«Значит, мы и правда не делали этого…»

Тот день был таким туманным — Баркан настолько подавил её, что она даже не помнила, был ли у них «Севринг». Она лишь предположила это исходя из своих ощущений на следующее утро.

Погодите-ка… Если мы не совершали Севринг, тогда зачем мы…? Мысль заставила её нахмуриться в замешательстве. И в этот краткий миг Баркан набросился, как хищник, прижав её, словно добычу.

— Сосредоточься на мне.

Его голос звучал почти насмешливо, на удивление игриво для такого, как он. Но не только голос — его массивные бёдра удерживали её на месте, пока он медленно начинал расстёгивать свою рубашку.

Пуговицы расстёгивались одна за другой, и всё это время его взгляд ни на секунду не отрывался от неё.

Когда рубашка расстегнулась, взору открылась его твёрдая, как камень, грудь и чётко очерченные мускулы пресса. Он расстёгнул остальное неспешно, с расстановкой, снимая рубашку медленным, дразнящим движением, словно давая представление.

То, как он облизнул верхнюю губу и столь открыто уставился на неё, было удушающе соблазнительно. Каждый раз, когда он высвобождал руку из рукава, его широкие плечи и мощные, мускулистые предплечья с проступающими венами подчёркивали raw, животную чувственность его телосложения.

Эрель хотелось отвести взгляд от смущения, но, странно, она не могла. Всё, что она могла, — это ёрзать под ним, её щёки пылали густым багрянцем. Но даже её неловкие, неуклюжие движения, казалось, возбуждали его больше всего.

— Снимай.

Его голос, хриплый от жара, прозвучал у её уха, сочась желанием. Похоть в нём заставила её плечи задрожать. Заметив её страх, Баркан смягчил тон, ласково уговаривая её.

— Тебе тоже нужно снять одежду.

Или мне сделать это за тебя? Его голос был густ от возбуждения, и Эрель, не зная, как ответить, нервно прикусила губу. Прежде чем она успела собраться с мыслями, он схватил её за икру, притягивая к себе, и её юбка задралась.

— Ах!

Пока Эрель ёрзала от неожиданности, её колготки и нижнее бельё оказались наполовину сорваны в процессе, обнажая её на фоне дивана глубокого винного цвета, что делало её бледную кожу ещё более манящей.

Взгляд Баркана скользнул по ней, и он издал томный вздох. Его рука, горячая на её прохладной коже, медленно поползла вверх по её мягкому бедру, пока он ворчал низким, хриплым голосом.

— Как вообще может быть так сложено тело?

Быть объектом восхищения было и невыносимо смущающим, и возбуждающим, особенно когда это исходило от такого человека, как Баркан, мужчины, казалось, ни в чём не знающего недостатка. Это было лестно, и всё же ей хотелось, чтобы он перестал так смотреть.

Не зная, как реагировать, Эрель колебалась, прежде чем обвить его широкие плечи. Нежно она притянула его ближе за затылок, её дыхание перехватило.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 2.]

Как только прозвучал сигнал о возросшей привязанности, Баркан набросился на неё. Его гладкие, горячие губы скользнули по краям её рта, прежде чем принялись покусывать и облизывать её изящную линию подбородка. Одновременно его руки скользнули вниз по её талии, сжимая её бёдра, исследуя каждый дюйм её тела.

Словно он смаковал закуску перед тем, как перейти к основному блюду. Его руки, которые неспешно массировали её грудь поверх одежды, в конце концов заставили её соски затвердеть. Наслаждаясь ощущениями сквозь тонкую ткань, он больше не мог сдерживаться и просунул руку под её одежду.

Его прикосновение, вначале нежно сжимавшее её мягкую грудь, становилось всё более нетерпеливым. Словно тот, кто жаждет фрукт, которым никогда не сможет полностью обладать, он ласкал её чувствительную кожу, нежно играя с её нежной плотью, прижимаясь телом к ней ещё ближе.

Она чувствовала его полностью возбуждённый член, твердо упирающийся в её бедро. Пока он мял её грудь и терся о её бедро, он сквозь зубы пробормотал тихое проклятие. Затем, словно больше не в силах сдерживаться, он расстегнул брюки.

Едва нижнее бельё было стянуто, полностью эрегированный пенис выпрыгнул наружу, словно ждал этого. Он был так твёрд, что почти прижимался к нижней части живота, и слегка подрагивал, сочась липкой влагой по капле.

Баркан убрал руку с её груди и начал двигать своей рукой вверх-вниз по своему члену. Затем, взглянув на нее, он довольно улыбнулся, словно желая похвастаться своей еще более увеличившейся эрекцией.

— Больно.

Ты же сделаешь так, чтобы не болело, да? Полуобнажённый мужчина склонил своё прекрасное лицо, жалостливо спрашивая, хотя его глаза говорили, что он вот-вот поглотит её целиком.

Но почему-то это «больно» застряло у неё в голове, словно маленькая заноза. Неужели и в ней самой остались какие-то чувства к Лисевре?

Эрель неосознанно протянула руку и нежно коснулась его гладкой щеки. Мужчина, словно голодающий, прижался к её руке и оставил на ней нежный поцелуй.

Его губы, которые казались твёрдыми и острыми, на удивление были нежны. Ощущение притупило острые грани её настороженного сердца.

Эрель закрыла глаза и позволила ногам обмякнуть. Её тонкий, почти приглашающий вид затуманил глаза Баркана. Он тут же схватил её за бёдра, раздвинул их и погрузил лицо между ними.

— Ах…

Ощущение долгого, медленного движения вверх по её самой сокровенной части заставило ресницы Эрель затрепетать. Небольшая комната быстро наполнилась жаром, звуком кожи о кожу и её прерывистыми стонами.

— Ах! Ах!! Ммм!!

Баркан лёг на диван, усадив Эрель сверху, широко раздвинув её ноги, и начал толкаться в неё снизу. Её затуманенное слезами зрение раскачивалось взад-вперёд, не позволяя ей сфокусироваться ни на чём.

Даже оказавшись сверху, она не имела никакого контроля. Вместо этого всё, что она могла, — это вцепиться в его плечи и едва выдерживать, пока он неумолимо входил в неё снизу.

Каждый раз, когда он выходил и снова входил, её собственный вес загонял его ещё глубже. Постоянное трение и давление между их бёдрами вызывали белую, обжигающую волну жара, от которой покалывало в нижней части тела. Ей хотелось умолять его замедлиться, но интенсивность их движений не оставляла ей возможности говорить, лишь стонать в страхе прикусить язык.

Несмотря на её слабые, плачущие стоны, в которых не было и намёка на соблазн, Баркан реагировал, словно объятый пламенем. Даже продолжая толчки снизу, его руки бродили по ней, лаская её стройную талию и сжимая её бёдра. Его неумолимые прикосновения в конце концов довели Эрель до слёз.

— Ах, хх… нн.

Его толстый кончик проникал глубоко, трёясь о самую дальнюю часть её внутренних стенок. Не в силах выдержать интенсивные удары, Эрель накрыла лёгкая волна оргазма.

Когда её и так узкие внутренности сжались и задрожали вокруг его крупного члена, Баркан стиснул зубы и замер. Переведя дух на мгновение, он игриво шлёпнул Эрель по заднице.

— Расслабься. Ты слишком сильно сжимаешь.

— Ах!

Больно не было, но это испугало её. Эрель вздрогнула, и единственная слеза скатилась из её глаза. Слеза прошла по её раскрасневшейся щеке, скользнула над её слегка приоткрытыми губами, задержалась на её изящном подбородке и упала.

— …Чёрт.

Баркан, не пропустив ни мгновения и следя за линией слезы, выругался себе под нос. В мгновение ока он перевернул её, прижав к дивану.

— Ах!! Нет, ммм!! Ах! Остановись!!

Даже когда её внутренности продолжали мелко подрагивать, он начал входить в неё с грубой интенсивностью. В глазах у неё посыпались искры, словно от удара током, а голова горела — но, несмотря ни на что, ей это не было противно.

Грубость была странно приятна. С каждым тяжёлым толчком что-то глубоко в её нутре сладко таяло. Подавляющее наслаждение, пробегавшее по её телу, заставляло её задыхаться, шокированную интенсивностью собственного возбуждения.

Эрель инстинктивно потянулась, схватившись за его плечо, её ногти прочертили полосы на его руке, пока он раздвигал её бёдра ещё шире. Баркан, неумолимо вгонявший в неё, поймал её руку с диким блеском в глазах и переплёл их пальцы.

— Эрель, Эрель Элоренс.

— Моя Лисевра. — Его голос сочился собственничеством, когда он прошептал это, прежде чем поглотить её распухшие губы. Он ласкал её маленький язык, пробуждая дремлющую в ней силу.

Через сомкнутые губы сущность Лисевры перетекла в Баркана. Его лицо, искажённое напряжением соития, теперь смягчилось, обретая блаженное спокойствие.

Баркан всегда казался тем типом плохого парня, что играл женщинами всю жизнь. Но в моменты Севринга опасная притягательность, что, казалось, была отпечатана в нём, словно тень, исчезала.

Его лицо становилось безмятежным — свободным от злобы, насмешки или борьбы за доминирование. С волосами, упавшими на лоб, Баркан теперь казался мягким и нежным, почти как мальчик.

— Моя собственная… моя жена.

Опустив голову, Баркан нежно поцеловал её плечо и шею. И в тот миг ему в голову пришла мысль: возможно, тебе никогда и не следовало привлекать мой взгляд.

Было слишком поздно, чтобы называть это рассветом, но и слишком рано для утра. Небо не было полностью тёмным, но и бледно-голубой свет грядущего дня ещё не разгорелся в полную силу.

Семья Элоренс отправилась на поиски человека, известного как «Исправитель».

— …Вы хотите спасти вашу дочь? — спросил низкий голос из-под робы. Первой кивнула в ответ никто иная как Луиза.

— Да. Я щедро заплачу, без сожалений, если вы сможете вернуть мою дочь из лап того Масаки, — заявила она твёрдым голосом. Несмотря на подлинное отчаяние, читавшееся на её лице, фигура в робе осталась невозмутимой.

— Я не принимаю деньги. Мне нужно кое-что другое.

— Что вы хотите? Титул? Рекомендательное письмо? Что бы то ни было, я дам это, но, прошу, просто позвольте мне снова увидеть мою дочь, — умоляла Луиза. Фигура в робе на мгновение замерла, словно обдумывая что-то, затем медленно заговорила.

— Враг — Масака. И не просто какой-то, а Баркан Хамаш…

При упоминании этого имени лица семьи Элоренс вытянулись синхронно. Они уже сделали всё, что было в их силах, чтобы вернуть Эрель.

Сначала они обратились за помощью к королевской гвардии и ко двору, умоляя вернуть Эрель. Они даже нанимали услуги известных гильдий наёмников. Но все эти попытки провалились.

— Баркан, вы имеете в виду Масаку Пламени? Это… сложно.

— Вы, возможно, не в курсе, но он не просто обычный Масака. Он лидер который контролирует это королевство из тени.

— Противостоять ему было бы неразумно. Вряд ли это решение можно назвать здравым.

— Более того, вы уверены, что Баркан насильно забрал леди Эрель? Обстоятельства… кажется, больше смахивают на то, что она сбежала.

Масака, дитя богов, избранный. Перед кем-то вроде него даже поколения благородного престижа семьи Элоренс, казалось, поблёкли. Особенно учитывая, что граф Калвер, маркграф, часто подолгу находился на границах, из-за чего его влияние в королевской столице было невелико.

Баркан, с другой стороны, был подобен верхушке массивного айсберга. Была видна лишь малая часть его истинной силы, и невозможно было измерить полный размах его влияния.

Его след был повсюду. Осложнялось все тем, что Эрель покинула поместье по собственной воле, никто не хотел помогать. Гнёт этой безнадёжной реальности привёл Луизу на грань слёз.

Пока мы здесь стоим, кто знает, что этот мужчина делает с моей дочерью.

Луиза прикусила губу. Она отказывалась верить письму, что получила от Эрель, — заверениям, что она влюбилась в Баркана и что он хорошо с ней обращается. Этому она не могла поверить.

Эрель была ещё молода и неопытна. Воспитанная в защищённой и любящей среде, она мало что знала о суровых реалиях мира и почти ничего не смыслила в мужчинах.

Как и большинство родителей, Луиза не могла просто стоять в стороне и смотреть, как её дочь губит свою жизнь, выбрав не того мужчину. Граф Калвер, глава семьи Элоренс, чувствовал то же самое.

— Умоляю вас, пожалуйста, верните мою дочь — сказал Калвер, медленно склоняя голову, — что было редкостью для маркграфа, кланявшегося лишь королю. В ответ фигура в робе по другую сторону стола тихо хмыкнула.

Майкл, молча наблюдавший за происходящим из-за спин родителей, поднял голову. Всё это время он испытывал внутренний разлад, разрываясь между верностью семье и последним разговором с Эрель.

«Поддержи моё решение, брат. Он мне нужен», — умоляла она. Хотя Майкл не видел её лица через дверь, её голос был спокоен и рационален — совсем не похож на импульсивную, влюблённую девушку, какой её представляли родители.

Всё же он не мог заставить себя высказать эти мысли перед встревоженными родителями. Поэтому Майкл оставался молчаливым наблюдателем.

Кто этот человек? — размышлял Майкл, оценивая фигуру в робе. Последняя гильдия наёмников, к которой они обращались, прониклась сочувствием, особенно увидев, как Луиза, благородная дама такой утончённости, роняет слёзы. Это было редкое зрелище, способное растрогать даже закалённого мастера гильдии.

Возможно, из жалости, мастер гильдии вручил им грубую карту вместе с загадочным предложением.

«Это место… возможно, оно сможет вам помочь», — сказал он.

Семья Элоренс забросала его вопросами о природе этого загадочного места, но мастер гильдии лишь покачал головой.

«Я давно веду с ними дела, но до сих пор не могу толком объяснить, кто или что они. Вам придётся увидеть все своими глазами».

Калвер был против погони за такими смутными намёками, но Луиза, отчаявшаяся и цепляющаяся за надежду, настояла.

Никто в доме не мог перечить Луизе, когда дело касалось Эрель. А с исчезновением Эрель её упрямство стало законом. Итак, они последовали по карте.

Она привела их по узким, извилистым переулкам, через запутанные, как лабиринт, проходы и улицы, загромождённые безвкусными, несочетающимися баннерами, застилавшими им взгляд. Даже с картой путь было непросто найти.

Но их отчаяние служило им проводником, их решимость — неуклонным посохом, что толкал их вперёд, приведя в конце концов к цели.

После нескольких стуков дверь наконец открылась, обнаружив фигуру, сокрытую глубоким капюшоном. Видны были лишь кончик носа, губы, подбородок и несколько прядей светлых волос у плеч.

Фигура представилась как «Реджис». Его роба была настолько просторна, а рост столь неопределёнен, что угадать пол было невозможно. Его голос был низким и нейтральным — одинаково правдоподобным как для мужчины, так и для женщины.

Можем ли мы действительно доверить этому человеку Эрель? — подумал Майкл, ощущая волну сомнений. Как раз, когда он собирался высказать свои опасения, Регис заговорил.

— Честно говоря, это трудная задача. Баркан Хамаш могущественен сам по себе, и он командует другими Масака.

— …Я так и предполагал, — пробормотал Калвер.

— Но, — добавил Реджис, — это не невозможно.

Это неожиданное заявление заставило Луизу резко поднять голову. Она уставилась на Реджиса, словно, не веря своим ушам, но твёрдость его губ не выдавала и намёка на то, что он берёт слова назад.

После стольких неудач этот проблеск надежды расширил глаза Луизы, её выражение просветлело. Она быстро заговорила, её голос дрожал от нетерпения.

— Пожалуйста, спасите мою дочь. Я заплачу вам столько, сколько вы захотите…

— Погоди минутку, дорогая, — тихо перебил Калвер, мягко останавливая жену. Он уставился на Региса спокойным, оценивающим взглядом.

— Прежде чем мы официально оформим этот запрос, мне нужно кое-что прояснить.

Реджис молча перевел взгляд на Калвера.

— Враг — Масака. Мне нужно знать, как вы планируете вернуть мою дочь и есть ли у вас для этого возможности.

Это был прямой вопрос, подобающий военному, как Калвер. Хотя это могло вызвать раздражение, Реджис оставался спокоен, словно ожидал этого. Без единого слова Реджис протянул руку и указал на стол между ними.

― Поднимись.

Большой стол между ними вдруг содрогнулся. И, к шоку всех присутствующих, он начал отрываться от пола, медленно паря в воздухе.

— Ч-что это такое?!

Члены семьи Элоренс были ошеломлены невероятным зрелищем. Они даже заглянули под стол, думая, что там может быть какой-то трюк, но никаких скрытых устройств не было. Реджис, наблюдавший за их колебаниями, верить или нет, снова разомкнул губы.

— Расколись.

Старая древесина с сухим скрипом разломилась пополам. Словно повинуясь его словам, две половины стола с глухим стуком рухнули на пол.

— Достаточно ли этого доказательства? ― спросил Реджис ошеломлённых зрителей. Услышав этот своеобразный голос, всё ещё невозможно было определить, мужской он или женский, Майкл почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Что, если этот человек прикажет нам умереть? Обнажить мечи и заколоть друг друга или задушить?

Это было опасно. Чрезвычайно опасно. Калвер, казалось, думал то же самое, поскольку его рука бессознательно нащупала эфес меча на поясе.

Реджис, несомненно, чувствовал направленную на него почти враждебность, но не подал виду. Спокойно принимая настороженные взгляды, он перешёл к сути.

— Прискорбно, но мои способности плохо действуют на Хамаш. Однако, они определённо подействуют на леди Эрель.

— У вас есть план?

При упоминании дочери Луиза спросила с нетерпением. Услышав отчаяние в её голосе, Калвер и Майкл обменялись взглядами, прежде чем неохотно отпустить эфесы мечей.

— Прежде всего, мы должны сначала выманить леди Эрель из поместья Васло Мур. Только когда она окажется вне логова тигра, мы сможем либо спасти её, либо уговорить. И для этого нам понадобится помощь семьи.

— Конечно, мы должны помочь! Что нам нужно сделать? ― с тревогой спросила Луиза. В ответ губы Реджиса, едва видные под робой, изогнулись в странную улыбку.

— Сперва, давайте обсудим оплату.

— Сколько вы хотите?

— Как я сказал, мне не нужны деньги. Вместо этого…

Услышав «цену», что прошептал Реджис, лица членов семьи разом окаменели.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Когда Эрель проснулась, прошли уже целые сутки. Казалось, это было обычное утро, но с её телом творилось что-то неладное.

С одной стороны, она чувствовала необычайную лёгкость, но, с другой, — странную усталость и зверский голод. Понимая, что что-то не так, Эрель встала с кровати — и тут же рухнула на пол с глухим стуком.

— Ах!

К счастью, падение смягчил мягкий ковёр, но она всё равно испугалась. В лёгком оцепенении она попыталась оттолкнуться от пола, но её ноги были бессильны, и она снова распласталась на ковре.

Что происходит? Лежа ничком, она в замешательстве моргала, пропустив мимо ушей звук стука в дверь.

— Леди Эрель!

Челлос вошёл как раз вовремя и бросился к ней.

— Вы не ушиблись?

— Нет, я в порядке, но мои ноги… они меня не держат, — с недоумением ответила Эрель. Челлос быстро принёс одеяло с кровати и укутал её, осторожно помог ей подняться, не прикасаясь напрямую, — что говорило о его абсолютной преданности Баркану.

— Вы проспали целые сутки, миледи. Раз вы ничего не ели, слишком резкий подъём мог вызвать головокружение.

— Я проспала 24 часа?

Эрель взглянула в окно, где виднелась обычная утренняя картина. Она думала, что просто проспала ночь.

«Значит, Сервинг действительно истощает тело», — подумала она, глядя на свои руки. Её пальцы, обычно стройные, как молодые побеги берёзы, казались ещё тоньше, чем обычно.

Что-то было определённо не так. Баркан всегда был уверен в себе, способен почти на всё — даже на это. То, что начиналось как вынужденные отношения, оказалось на удивление приятным. Интенсивные оргазмы, от которых у неё подкашивались ноги и садился голос, превосходили все её ожидания. Женщины, вероятно, выстраивались бы в очередь, чтобы заплатить за такие ощущения.

Но как бы захватывающи ни были ночи, было тревожно осознавать, что их страстные соития могут медленно высасывать из неё жизнь. В это было трудно поверить.

— Пожалуйста, подождите минутку — сказал Челлос всё ещё ошеломлённой Эрель. — Вы не ели целые сутки. Я попрошу горничную принести что-нибудь лёгкое…

— Кх-кх!

Внезапно Эрель начала кашлять. Сначала это казалось легким першением в горле, но кашель быстро усиливался.

— Кх-кх! Кха!

Приступ кашля стал таким сильным, что казалось, вот-вот вылетят лёгкие. Её хрупкое тело тряслось, она сгибалась, беспомощно кашляя, и Челлос в панике шагнул вперёд.

— С вами всё в порядке, миледи?

Она не могла даже ответить, захлёбываясь кашлем. Челлос, в отчаянии, извинился и быстро принял решение.

— Простите, но мне нужно похлопать вас по спине.

Прикасаться к будущей госпоже было немыслимо в обычных обстоятельствах, но она могла задохнуться, если кашель не прекратится. Челлос мягко похлопал её по спине, стараясь не навредить её хрупкому телу, пока она продолжала неистово кашлять.

[Динг! Привязанность Челлоса увеличилась на 3 очка.]

В её борьбе за воздух это уведомление не значило ничего. Эрель внезапно прикрыла рот рукой и согнулась ещё сильнее.

— Нет, не наклоняйтесь так, это затруднит дыхание…

Эрель оттолкнула Челлоса и с последним сильным кашлем что-то вылетело из её горла.

Кха-кхе—

Что-то маленькое упало из её рта на пол и откатилось на несколько сантиметров. Неистовый кашель прекратился так же внезапно, как и начался.

— Хах… хах…

Эрель жадно ловила ртом воздух, чувствуя, как её сухое, пересохшее горло болезненно саднит. Но больше, чем дискомфорт, её интересовало, что же она только что извергла из своего тела.

— Что… это такое?

Без колебаний Челлос наклонился, чтобы поднять предмет. Он поднёс его к солнечному свету, струившемуся из окна, и его лицо застыло, когда он внимательно рассмотрел находку.

— Челлос, что это? Что я только что…

Её голос был хриплым, но вопрос звучал настойчиво. Челлос, с окаменевшим выражением лица, протянул к ней руку.

На его мозолистой ладони лежал маленький чёрный камень, размером с ноготь. Он зловеще поблёскивал в солнечном свете.

— Вы только что… откашляли камень — произнёс он, и в его голосе слышался шок.

Баркан вошёл, держа в зубах сигару, отчего его слова прозвучали слегка растянуто. Его лицо, как всегда, украшала нечитаемая улыбка.

— Кто ещё, кроме моей драгоценной, мог произвести на свет такое сокровище?

Он выпустил длинную струйку дыма в сторону окна, прежде чем приблизиться к ней. Расстёгнутые пуговицы на его рубашке открывали часть груди, источая мужской аромат — опьяняющую смесь одеколона и сигарного дыма, — что невольно взволновало чувства Эрель. Неосознанно она отвернула голову и тихо ответила:

— Сокровище? Это просто камень.

Её голос звучал слабо и удручённо. Неудивительно, ведь разум Эрель заполонили мысли о серьёзных болезнях: тонзиллита, почечные камни, безоары… что ещё могло заставить человека откашлять камень, если не болезнь? Её подавленность была понятна. Баркан, наблюдая за ней, потушил сигару о мраморный подоконник и протянул к ней руку.

Его прикосновения обычно имели цель, и Эрель инстинктивно вздрогнула. Но, к её удивлению, его большая рука лишь рассеянно погладила её волосы, прежде чем отстраниться.

— Всё, что исходит от тебя, даже камень, — сокровище — сказал он, и его тон было невозможно расшифровать — то ли это была попытка утешить, то ли подразнить. Эрель, чувствуя скорее смущёние, чем утешение, промолчала.

Хотя она провела бесчисленные часы, одержимо играя в «Спасение», она никогда не сталкивалась с подобным в игре. Она осознавала, насколько отличается жить в этом мире, а не скользить по поверхности монитора.

Пока она погружалась в размышления, Баркан спокойно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — ответила она.

Это была не ложь. Хотя приступ кашля и был мучительным, после извержения камня её состояние стремительно улучшилось. Это было похоже на облегчение после сильного несварения желудка, за которым следует прилив новых сил.

Баркан пристально изучал её, словно проверяя правдивость её слов. Его взгляд, как всегда, нёс необъяснимую тяжесть, скользя по её лицу к её губам, которые вновь обрели лёгкий румянец.

— … Кажется, ты и вправду в порядке, — произнёс он с лёгкой улыбкой. Без предупреждения он подхватил её с той же лёгкостью, что и ребёнка, отнёс к кровати и усадил на край.

— Я не могу… только не сегодня, — Эрель быстро замотала головой, едва он усадил её. Её тело было не в плохом состоянии, но после откашливания камня её разум был слишком взвинчен для какой-либо близости.

— Ты правда думаешь, что я какой-то животное в период течки, да? — пробормотал Баркан, кривя губу в притворном раздражении. На удивление, вместо того чтобы настаивать, он растянулся на кровати рядом с ней и положил голову ей на колени.

Эрель, застигнутая врасплох, смотрела на него сверху вниз. Баркан, с игривым выражением, обвил руками её талию и прижался щекой к её бёдрам, словно большой хищник из семейства кошачьих, ищущий ласки.

— Ты тяжёлый, — заметила она, не зная, как ещё реагировать.

— Просто позволь мне это — твои колени вместо подушки, — поддразнил он, устраиваясь поудобнее.

«Ты ведь любишь меня».

Едва уловимая угроза в его словах заставила Эрель передумать и не протестовать дальше.

Сама виновата, что с самого начала сказала, что люблю его.

Хотя эта ложь и спасла её семью, временами она оставляла во рту горький привкус. Баркан прекрасно осознавал, что она не была по-настоящему влюблена в него, но бесстыдно использовал это в своих интересах.

Эрель взглянула на его лицо, покоящееся на её коленях, и надула губы. Его щека, слегка сплющенная от лежания на боку, делала его неожиданно милым — что было совершенно нехарактерно для него. И всё же его полуприкрытые, тлеющие глаза и обнажённые мышцы груди в расстёгнутом воротнике не были ни капли милыми.

— У меня есть хорошие и плохие новости.

Губы Баркана слегка шевельнулись, когда он заговорил, его глаза всё ещё были закрыты.

— Что ты хочешь услышать первой?

Какой извращённый мужчина, — подумала она. Даже в незначительных разговорах он превращал всё в допрос.

— Хм, сначала плохие.

В ответ на это Баркан издал смешок.

— Значит, ты из тех, кто предпочитает сначала получить удар.

Всякий раз, когда Баркан говорил так, Эрель вспоминала, как далеки они на самом деле. Они узнали тела друг друга куда быстрее, чем умы, и прежде чем их сердца успели хоть как-то сблизиться, они уже запутались в жизнях друг друга. По правде говоря, Баркан испытывал крайне мало интереса к её истинному «я» — к человеку по ту сторону «Лисевры Эрель Элоренс».

— Прежде чем я перейду к новостям, тебе следует знать, что ты откашляла.

— …Ты знаешь, что это?

— Тебе любопытно?

— Да.

— А что, если это было моё семя?

Эрель сомкнула губы, её глаза наполнились шоком и предательством. Её некогда любопытный взгляд теперь трепетал от гнева, что заставило Баркана тихо рассмеяться.

— Это называется «камень», — наконец сказал он, прекращая поддразнивание.

— …Камень?

— Именно так. В редких случаях некоторые Лисевры извергают из своих тел камни. Это происходит не единожды — явление повторяется. И есть одна вещь, общая для всех этих камней: они всегда чёрные.

Глаза Эрель расширились от удивления. Она предполагала, что её тело было просто слишком слабым и что какая-то странная болезнь заставила её откашлять камень. Но узнать, что это связано с её сущностью Лисевры?

— А вот и плохая новость.

Что же это могло быть? Эрель почувствовала, как кровь стынет в жилах, уставившись на его губы в страшном предвкушении того, что последует дальше.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Подобные случаи, когда откашливают камни, довольно редки, — начал Баркан. — А значит, информации о них мало. Никто не знает, почему это происходит и как это остановить.

— Ох… — Плечи Эрель безнадёжно опустились. Хотя пережитый опыт был краток, сам процесс оказался невероятно болезненным. И теперь выяснялось, что это, скорее всего, не единичный случай.

Почувствовав её беспокойство через её колени, на которых покоилась его голова, Баркан открыл глаза. Его золотые радужки, обрамлённые рыжими ресницами, с насмешливой улыбкой смотрели на неё снизу-вверх.

— А теперь хорошие новости.

— Какие? — спросила Эрель, не ожидая ничего особенного. В ответ Баркан игриво провёл кончиками пальцев по её колену, отчего её бедро непроизвольно дёрнулось от щекотки, словно от прикосновения мягких ивовых ветвей. Пока она была отвлечена, Баркан заговорил вновь, вернув её внимание.

— Мы можем не знать причину появления камней, — сказал он.

— Но? — подхватила она.

— Но те, кто сталкивался с этим феноменом, как правило, живут долго — гораздо дольше обычного.

Его слова мгновенно вызвали у неё живой интерес. Уже изрядно напуганная своим ограниченным сроком жизни, она жадно внимала каждому слову.

— Дольше? Насколько дольше? — голос её звенел надеждой.

— Где-то на десять – двадцать лет больше ожидаемого.

Лицо Эрель просияло. Она предполагала, что ей осталось меньше пяти лет. Но теперь появился шанс, что она проживёт куда дольше, чем боялась. Её сердце забилось вновь, полное оптимизма.

— Это замечательно — сказала она, сияя улыбкой. Её улыбка была подобна букету нежной гипсофилы — простая и чистая.

— …В самом деле, замечательно, — пробормотал Баркан, глядя на её улыбку, прежде чем в ответ на его губах тоже возникла улыбка — лёгкая, кривая. — Мы будем жить вместе очень долго.

Погоди, что? Улыбка на лице Эрель застыла. Хотя радость, казалось бы, должна умножаться, когда её делят, у Баркана был особый талант эту радость уменьшать наполовину.

— Ах, да, кстати…

Баркан, всё ещё лежа у неё на коленях, перевернулся на бок и достал из своего сюртука письмо, протянув его ей.

— Это пришло для тебя.

Эрель мгновенно узнала печать на конверте.

— Это…

— Помнишь то письмо, что ты отправила своей семье? Там, где писала, как сильно любишь меня и хочешь их разрешения на брак?

Как она могла забыть? Унизительное воспоминание о том, как она зачитывала вслух все эти лживые слова о своей безумной любви к Баркану, было ещё свежо и болезненно.

— Твоя семья прислала ответ. Давай, прочти — сказал Баркан, его глаза весело подмигнули, когда он вручал ей письмо. Бумага на ощупь была тёплой, без сомнения, из-за его повышенной температуры тела. Пока она рассеянно вертела конверт в руках, её внимание привлекла одна деталь.

«Погоди, конверт уже вскрыт?»

Её голова с лёгким хрустом резко повернулась к Баркану, и она уставилась на него. Но Баркан лишь поднял бровь, словно говоря: «На что уставилась?»

По его развязному отношению было ясно, что он ни капли не чувствует себя виноватым в том, что прочёл её письмо первым.

«Конечно, у него нет ни стыда, ни совести.»

Она вздохнула, смирившись с тем, что теперь уж ничего не поделаешь. Баркан держал её в своих руках. Глубоко вздохнув, она достала письмо и начала пробегать его глазами.

— Почему бы не прочитать его вслух? — предложил Баркан, по-прежнему небрежно развалясь на её коленях, прижимаясь щекой к её колену.

Его голос звучал сладко, почти заискивающе, но в нём ощущался неоспоримый вес приказа. Его глаза, уставленные на неё, не несли и следа веселья, несмотря на мягкий тон.

— Читай вслух.

Хотя он полностью осознавал своё превосходство, он всё равно вёл себя как доминантный самец, постоянно утверждая свой контроль. Вероятно, пережиток его воспитания в суровом криминальном мире, где сила равнялась выживанию.

Баркан обращался с Эрель довольно хорошо, возможно, видя в ней полезную союзницу. Но она знала, что его доброта целиком и полностью зависела от его настроения. Если бы он захотел, он мог бы легко ввергнуть её в состояние полнейшей нищеты, в которой она едва цеплялась бы за жизнь.

«И он регулярно напоминает мне об этом.»

Унизительная мысль, но сейчас ей оставалось лишь принять это.

Чувствуя его пронзительный взгляд, будто прожигающий её насквозь, Эрель покорно опустила голову. Она медленно развернула письмо и начала читать вслух, как ей было велено.

— Моя дражайшая младшая, моя звёздочка. Хотя ты далеко от наших объятий, мы с облегчением узнали, что ты в безопасности и здорова. Ты так мила и добра, что даже такой мерза… то есть, он, должно быть…

Её голос прервался, язык запнулся на полуслове. «Я только что сказала… мерзавец?»

Эрель моргнула в шоке. Она всегда знала, что семья её сильно любит, но не ожидала таких резких слов.

«Слышал ли это Баркан?» — сердце её заколотилось. «Конечно, слышал. Он уже прочёл письмо, когда "проверял" его. Наверняка, не один раз.»

Несмотря на это, она не удержалась и взглянула на лицо Баркана, пытаясь уловить его реакцию. К её ужасу, его выражение не изменилось — загадочная улыбка всё так же играла на его губах, пока он смотрел на неё.

— Продолжай, — подал он голос.

«Совершенно очевидно, у этого мужчины странный фетиш на чтение писем вслух.» Но острый блеск в его золотых глазах смущал её, и Эрель заставила себя продолжить, хотя её губы дрожали от тревоги.

— В это трудно поверить, честно говоря, — читала она. — Что такой подлый… э-э-э, то есть, этот мужчина не обращался с тобой плохо. Ты, возможно, не знаешь, выросшая в любви своей семьи, но этот неотёсанный… этот мужчина, ну…

«Это пытка. Как можно читать письмо, полное оскорблений, тому, кого они оскорбляют?»

Родители Эрель были далеко не наивны. Они, должно быть, предполагали, что Баркан прочтёт это письмо, поэтому и наполнили его завуалированными уколами и колкостями, надеясь посеять между ними рознь. Возможно, они даже надеялись, что это выведет Баркана из себя и заставит его отдалиться от неё.

Ситуация была опасной. Мужчина, лежащий у неё на коленях, хоть и прекрасный, словно павлин, был до ужаса способен стереть с лица земли целую знатную семью, если его самолюбие будет ущемлено. Эрель чувствовала всю тяжесть этого осознания.

Ею овладело отчаяние, и она начала пробегать глазами части письма, оскорбляющие Баркана, пропуская фразы, которые могли вызвать его гнев, или пробормотав что-то невнятное вместо них. К тому времени, как она закончила, связных предложений почти не осталось.

— Я не могу поверить, что ты действительно хочешь выйти замуж за этого… мужчину, — прочла вслух  Эрель, запнувшись на оскорблении, которое её семья явно намеревалась употребить, но в последний момент смягчилась. — Как ты знаешь, брак — это серьёзное дело, способное изменить всю жизнь человека. Для тех, кто любит тебя, обсуждать нечто столь монументальное через письма кажется невыносимо жестоким.

— Пожалуйста, моя дорогая, позволь нам увидеть тебя. Мы ужасно по тебе скучаем.

Баркан, до тревожности молчавший, пока она читала, продолжил письмо по памяти, даже не глядя в него. Он даже не пытался скрыть, что уже перечитал его несколько раз.

— Далее предлагается время и место для встречи. Они утверждают, что если увидят тебя лично, то, возможно, серьёзно рассмотрят этот брак.

Его голос капал сарказмом. Он был слишком проницателен, чтобы не понять, что обещание рассмотреть брак — не более чем приманка, чтобы снова увидеть дочь.

— Они так сильно тебя любят, — добавил Баркан, его слова были отточены иронией.

Эрель взглянула на него. Он всё ещё улыбался, но настроение его явно испортилось. Более того, он казался почти омерзевшим, будто письмо оставило у него дурной привкус во рту.

Физическая близость лишь подчеркивала их эмоциональное отчуждение. Они делили постель, но не мысли. И письмо окончательно открыло Баркану глаза на эту непреложную реальность.

[Динг! Благосклонность Баркана уменьшилась на 4 пункта.]

Это было безумием. Эрель, почувствовав сдвиг в атмосфере, попыталась тихо сложить письмо и отложить в сторону. Но не успела она этого сделать, как Баркан заговорил вновь.

— Тебе стоит дочитать. Ты же не хочешь оставить его непрочитанным, правда?

Его голос был сладок, как мёд, но в нём ощущалась острая грань, от которой у неё скрутило желудок. Было ясно, что если она не продолжит, всё может принять более тёмный оборот. Неохотно Эрель вновь развернула письмо и возобновила чтение.

— Э-э, место встречи — Королевская улица, дом 12. Условие для обсуждения брака это… — она заколебалась. Глаза Баркана сузились так, что по её спине пробежал холодок. — …Чтобы я пришла одна. Без тебя, — закончила она чуть слышно.

Взгляд Баркана был опасен, словно он бросал ей вызов подтвердить то, что он и так уже знал. Если он позволит Эрель встретиться с семьёй на их условиях, без него, было очевидно, что произойдёт. Её семья пустит в ход всё возможное — мольбы, слёзы, а может, и силу — чтобы забрать её у него.

Несмотря на свою суровую внешность, Баркан не испытывал к Эрель полной неприязни. Она была умна, быстро ориентировалась в обстановке и умела обходить его непостоянный нрав, не вызывая его гнева. Более того, он даже находил её сотрудничество вполне приятным. Но он никогда не забывал правду о её поведении: её покорность проистекала из глубокой любви к её семье, а не к нему.

Доверие? Это было исключено.

— И что ты думаешь? — спросил Баркан, его голос был плавен, но улыбка остра. — Я уверен, ты хочешь увидеть свою семью.

Его элегантная улыбка контрастировала с пронзительным блеском в глазах, которые, казалось, пронзали её насквозь. Он проверял её, ожидая её ответ.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Холодная испарина выступила на спине Эрель, безошибочно сигналя об опасности. «Нужно отвечать осторожнее, — пронеслось в голове. — Одно неверное слово...» Прижав к губам дрожащие пальцы, она принялась ублажать Баркана сладкими речами, в искренность которых не верила и сама.

— Нет, я не против их не видеть, — тихо молвила она.

— Не искренне.

— Нет, правда. Конечно, я скучаю по семье… но тот, кого я выбрала, — это ты.

Баркан поднял на неё взгляд, и Эрель, мгновение помедлив, встретила его глаза, мягко улыбнувшись так, что её глаза превратились в два тонких полумесяца.

— Так что, если скажешь не ехать, я не поеду. Для меня важнее всего — ты.

Это было странное чувство. Обычно он не терпел, когда ему лгали в лицо, и расправа следовала незамедлительно. Но почему-то, когда дело касалось этих маленьких, хорошеньких губок, что так и норовили накормить его ложью, желания разорвать её в клочья не возникало.

Вместо этого, глядя на её улыбку, он ощущал на языке странную сладость, будто пробовал что-то неожиданно сахарное. И в то же время горькая струйка яда бередила ему сердце. Что, чёрт возьми, это?

[Привязанность Баркана увеличилась на 4 очка].

Эрель с облегчением выдохнула, услышав уведомление. Как бы она ни сожалела, что не увидит семью, она была рада избежать потенциально опасной ситуации.

— … Можешь поехать, — неожиданно сказал Баркан.

— Что? — Эрель растерянно моргнула.

— Поезжай повидаться с семьёй, — повторил Баркан.

Эрель смотрела на него в полном недоумении, не в силах осознать услышанное. Она и не надеялась, что он разрешит. Её широко распахнутые от изумления глаза встретились с его взглядом, а Баркан в ответ одарил её опасно-очаровательной улыбкой.

— Потому что я тоже кое-чего хочу, — добавил он.

— И… чего же? — запнулась она.

— Свадьбы. С тобой, — произнёс Баркан так, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. Он протянул руку и с нежностью, словно впервые прикасаясь к хрупкому цветку, провёл пальцами по её губам.

— Но есть условие, — продолжил он.

— К-какое? — Эрель всё ещё не могла прийти в себя от этой внезапной перемены в его тоне.

— Ты получишь их одобрение на наш брак. И возьмёшь с собой моих людей.

Голос Баркана был холоден и отстранён, но скрытый жар в прикосновении его пальцев, задержавшихся на её губах, выдавал его истинный настрой. От этого прикосновения в её груди разлилось странное, щекочущее тепло.

Стремясь поскорее избавиться от этого смущающего чувства, Эрель быстро кивнула.

— Х-хорошо. Я поняла.

Она уже приготовилась к категорическому отказу, так что его согласие — пусть и с условиями — было желанным облегчением. Чем могут помешать несколько людей Баркана? Если это цена за встречу с семьёй, она готова её заплатить.

Почувствовав, как с души спадает камень, Эрель ослепительно улыбнулась и, не думая, схватила Баркана за руку.

— Спасибо, Баркан.

Его золотые глаза чуть прищурились, наблюдая за её радостным лицом.

Королевская улица — здесь располагались самые роскошные магазины, обслуживавшие исключительно знать и высший класс. Именно здесь, перед рестораном в стиле Восточного континента под номером 12, остановилась карета.

Карета, чей цвет был настолько тёмным, что казалось, будто он поглотил весь блеск, имела слегка приоткрытое окошко. Изнутри на улицу смотрел мужчина с волосами мягкими и светлыми, как весенняя сахарная вата.

…

Несмотря на сладковатую внешность, выражение лица у мужчины было совершенно бесстрастным. Он тщательно осмотрел фасад ресторана и прилегающие переулки, проверяя, нет ли где засады. Не удовлетворившись этим, он повернулся к своему спутнику внутри кареты.

— Засады нет?

— Жди, — ответил Ян Луис, опуская бледные ресницы. Спустя мгновение его тело стало прозрачным, и он бесшумно просочился сквозь стену кареты.

— Ничего подозрительного, — доложил он безразличным тоном, вновь материализовавшись.

— Благодарю. Займи свою позицию, — кивнул Челлос. После этих слов Ян Луис снова растворился в воздухе, готовый продолжить наблюдение из тени.

Проводив Ян Луиса, Челлос вышел из кареты. Его настороженный взгляд ещё раз скользнул по округе, хотя в этот поздний час на фешенебельной улице было почти безлюдно. Поблизости виднелись лишь несколько приказчиков, заканчивавших закрытие. Убедившись, что всё чисто, Челлос обернулся и протянул руку к дверце кареты.

— Можете выходить.

Словно дожидаясь этого жеста, из кареты появилась изящная белая рука в перчатке цвета небесной лазури и легла в его руку. Эрель осторожно вышла, её пышное платье заставило её слегка пошатнуться при спуске.

— Ох… — вырвался у неё восхищённый вздох, когда она увидела экзотический ресторан.

Заведение «Восточное Благословение» было одним из самых известных ресторанов в стиле Восточного континента во всём королевстве. Его внешний облик представлял собой гармоничное смешение элементов разных восточных культур: каменные стены с черепичной крышей, деревянные рамы окон и дверей на белых стенах, а также бамбук, посаженный в саду.

«Похоже на смесь нескольких стран», — подумала Эрель, и её любопытство возросло. В мире «Спасения» Восточный континент не был основан на какой-то одной стране, а представлял собой уникальное сочетание различных восточных культур.

Здание напоминало традиционный корейский дом, сад навевал японские мотивы, а форма подошедшей служащей имела явные китайские черты.

— Добро пожаловать, леди Эрель Элоренс, — приветствовала её служанка, склонившись в поклоне со сложенными у груди руками. На ней была униформа из красного шёлка, расшитая золотом, а глаза наполовину скрывала тонкая красная ткань, свисающая с нарядной повязки на голове.

Эрель задалась вопросом, видит ли служанка что-нибудь сквозь эту завесу, но решила не задавать такого глупого вопроса.

— Ваши спутники уже ждут вас внутри, — продолжила служанка, вежливо жестикулируя. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Эрель последовала за служанкой в ресторан. Её сразу же обволокли насыщенные ароматы острых заморских трав и кинзы — запахи, почти наверняка принадлежащие кухне в тайском стиле. Эти запахи вернули её к реальности: она сейчас встретится со своей семьёй.

Сердце её забилось чаще. Хотя она и знала, что это не будет уединённой встречей — люди Баркана будут пристально следить за ней, — она не могла не чувствовать щемящего волнения. Что будет, когда она снова увидит их? Будут ли они злиться или плакать? В последний раз она убежала из родового поместья.

Но одно она знала точно — она скучала по ним.

Даже среди охватившего её волнения Эрель отчётливо осознавала своё шаткое положение. Доброта Баркана проистекала из одного — её покорности. Если она пойдёт против него, будь то переход на сторону семьи или любое другое предательство, он не замедлит уничтожить всё, что она любит. Он станет тем безжалостным злодеем, каким его знал оригинальный игровой мир, и весь её род будет стёрт с лица земли.

«Спокойствие. Я должна получить их одобрение на брак», — напомнила она себе. Она не могла позволить себе ни единой ошибки — особенно сегодня.

Полная решимости увидеться с семьёй и осуществить свой план, Эрель остановилась перед дверью, чтобы собраться с мыслями. Она тщательно проверила свой внешний вид — сложную причёску, украшенную шпильками с драгоценностями, длинные серьги, кольца с самоцветами и дорогую ткань своего длинного платья.

Её наряд, хоть и не соответствовал её личному вкусу, служил одной цели — показать семье, как хорошо она живёт.

Это была демонстрация богатства и заботы, безмолвная мольба об одобрении — посмотрите, как хорошо Баркан ко мне относится, сколько он в меня вкладывает, пожалуйста, разрешите этот брак.

«Хотя вряд ли это сильно поможет», — с горькой усмешкой подумала она, глубоко вздохнув.

Как только она потянулась к ручке двери, из-за приоткрытого проёма донёсся оглушительный звук битья посуды.

Бам!

Мимо пролетела чашка для чая и разбилась о стену. Эрель застыла на месте, сердце бешено заколотилось в груди.

— Майкл! Ты совсем с ума сошёл? Как ты мог вообще допустить мысль об этом браке?!

Это был голос её отца, Калвера, громовой раскат которого был полон едва сдерживаемой ярости. За ним последовала растерянная попытка брата Майкла утихомирить его.

— Отец, прошу… просто выслушай меня! И… положи эту чашку!

К счастью, чашка летела не в Эрель. Майкл пытался увернуться от отцовского гнева. Сейчас он неловко замер после неудачного уворота, пытаясь выговорить оправдание.

— Подумай, отец. Эрель не безрассудна. Она тихая, да, но у неё всегда есть план.

До этой встречи Майкл разрывался. Должен ли он последовать воле родителей и выступить против брака или уважать решение Эрель? Его сердце склонялось в пользу сестры, особенно после встречи с тем загадочным типом, известным как Реджис.

«Мастер слов? Я думал, такая магия исчезла много веков назад!»

В древние времена избранные люди могли владеть магией слов — даром, полученным от богини Нашивы, который позволял наделять слова силой и воплощать их в реальность, точно так же, как это делал Реджис.

Давным-давно богиня Нашива даровала эту силу своим самым преданным последователям. Но теперь лишь великий бог Хашива почитался как защитник мира. Нашива когда-то была его супругой, но злобный бог Авихушан, из ревности к силе Хашивы, убил её. За своё преступление Авихушан был низвергнут в Бездну, и ему никогда не суждено было вернуться в мир богов.

«И со смертью Нашивы искусство магии слов было утеряно навсегда».

Но Реджис доказал обратное. Его способности, которые все считали исчезнувшими, оказались реальными. И это была даже не самая тревожная часть их встречи.

«Реджис потребовал кровь Эрель в качестве платы за помощь!»

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Отказавшись от щедрого денежного предложения Реджис произнес:

— Мне не нужно золото. Взамен…

Он попросил чашу крови Эрель. Одна лишь эта мысль заставила Майкла полностью пересмотреть свою позицию. «Как можно доверять человеку, который просит кровь? Что, если он использует её для древнего проклятия или, что хуже, причинит ей вред?»

Если бы ему пришлось выбирать между загадочным мастером слов и родной кровью, решение Майкла было очевидным: он встанет на сторону Эрель. По крайней мере, с ней он понимал, каковы её намерения. Но их родители думали иначе.

— Если чаша её крови может спасти Эрель, пусть будет так, — заявили они.

Их родители, прожившие достаточно долго, чтобы понимать всю тяжесть брака и его последствий, слишком хорошо знали, в какую опасность шла Эрель. Её ждала жизнь, полная неизбежных трудностей и горя, особенно с учётом её и без того укороченной жизни. Они не могли просто стоять в стороне и смотреть, как она шагает в это пекло.

Так что, когда Майкл осторожно попытался возразить им, взрывная ярость Калвера была вполне объяснима.

— Она твоя сестра, Майкл! Наша драгоценная дочь, наша младшенькая!

А вот и она, младшая, стояла в дверях, парализованная нерешительностью.

«Они ссорятся из-за меня», — с ужасом подумала Эрель, наблюдая, как спорят её отец и брат.

Её взгляд скользнул по комнате и остановился на матери, Луизе, которая молча наблюдала за перепалкой.

— Мама!

Не в силах сдержать волнение, Эрель позвала её. Даже в хаосе Луиза услышала голос дочери, резко обернулась, и её глаза широко распахнулись от узнавания.

— Рэл, моя девочка!

Луиза не теряла ни секунды. Она оттолкнула обоих мужчин и бросилась к Эрель, её дрожащие руки обняли дочь в тесных объятиях.

— Проклятая девчонка! Ты хоть представляешь, как я волновалась? Сбежать вот так!

Её тонкие руки то сжимали Эрель в объятиях, то шлёпали по спине, смесь облегчения и упрёка. Эрель, переполненная материнской лаской, всхлипнула и проговорила сквозь лёгкие рыдания.

— Прости, мама. Я так по тебе скучала.

— Я тоже, моя принцесса. Ты не ранена? Нигде не болит?

Слёзы выступили на глазах Луизы, пока она разглядывала дочь. Сердце Эрель сжалось при виде материнских слёз, но она знала, что должна сохранять ясность мысли. Если она хочет сохранить семью в безопасности, нельзя терять бдительность.

— Конечно нет. Он очень хорошо обращается со мной, — ответила Эрель, упомянув имя Баркана в полной готовности к последующему взрыву.

Но вместо ожидаемого взрыва в комнате воцарилась тишина. Напряжённость, которую она предвкушала, не пришла. Никто не отреагировал на имя Баркана, по крайней мере, не сразу.

— Садись, — после неловкого покашливания сказал Калвер. Его тон был куда мягче, чем с Майклом. — Нам нужно не торопясь всё как следует обсудить. Ты не согласна?

Хотя он и был готов кричать на Майкла, Калвер не мог повысить голос на дочь. Его суровость растаяла перед Эрель, он боялся напугать свою хрупкую младшенькую.

Поняла ли Эрель его мягкость или нет, она покорно кивнула.

— …Да, отец.

Казалось, её семья не горит желанием сразу поднимать тему брака. Несмотря на все приготовления к этому разговору, Эрель почувствовала лёгкое облегчение. В конце концов, она не хотела начинать встречу с жаркого спора.

«Возможно, совместная трапеза разрядит обстановку», — подумала она, вспомнив поговорку, что и по самому крутому склону сытому ползти легче.

Не успела она сесть, как ей вручили меню — немой жест заботы от семьи. Эрель прикусила губу, её сердце согрелось от этого простого, но внимательного жеста, и она спросила бодрым голосом:

— Вы уже заказывали?

— Пока нет.

— Мы ждали тебя.

Трудно поверить, что, возможно, придётся сражаться с этими любящими людьми.

Эрель быстро пробежалась глазами по меню и выбрала несколько блюд, которые привлекли её внимание. К счастью, в восточном ресторане было множество опций на её вкус.

— Ваши блюда готовы. Приятного аппетита, — сказала служанка с красной повязкой на глазах, расставляя на столе впечатляющую коллекцию дымящихся яств.

Стол быстро заполнился множеством яств: сладкий многозерновой чай, сливочная овсяная каша с кедровыми орешками, свиные фрикадельки маринованные с грибами шиитаке и инжиром, острый тушёный морепродукт с яйцом-пашот, жареный чёрный трюфель с гребешками, и тушёные говяжьи рёбрышки с разнообразными травами и овощами. Эрель не могла не почувствовать благоговение.

Вау.

Её желудок заурчал, напоминая, как она голодна. Плюс облегчение от того, что пока не придётся вступать в словесную баталию с семьёй, разожгло её аппетит ещё сильнее.

После того как она привыкла к хлебу, супу и сыру, насыщенные, ароматные блюда восточного ресторана были желанным разнообразием. Еда шла легко, чему способствовали и одобрительные возгласы семьи.

— М-м-м, это бамбуковое вино — нечто, — прокомментировал Калвер.

— Послевкусие такое чистое, — добавила Луиза. — Есть лёгкая сладость, которая идеально сочетается с острым бульоном.

— Рэл, дорогая, хочешь попробовать? — предложила Луиза, протягивая Эрель чашку.

Увлёкшись моментом, Эрель кивнула и сделала глоток. Бамбуковое вино имело освежающий, но крепкий вкус, и хотя она пила осторожно, уже после нескольких глотков почувствовала, как лицо заливается теплом.

«Ой-ой, нужно сохранять ясную голову для разговора о браке...» — с запозданием подумала она, поняв, что потеряла бдительность. Алкоголь в сочетании с сытной едой вызывал сонливость.

— Хааа... — Она попыталась сдержать зевок, но не вышло. Веки налились свинцом, и, несмотря на все усилия бодрствовать, уютная атмосфера неудержимо клонила в сон.

В этот момент служанка вернулась с новой бутылкой вина и налила ещё в бокал Эрель.

— Как вам вкус? Это лучшее выдержанное вино нашего заведения, — плавно произнесла служанка, наполняя бокал с приятным, мягким звуком.

Аромат вина ударил в нос Эрель, и она инстинктивно подняла руку, чтобы отказаться. — Нет, спасибо. Я уже достаточно.

И тут случилось нечто странное. Губы служанки дрогнули, и прозвучавшие слова были жутко убедительными:

— He отказывайтесь. Вам нужно выпить ещё немного.

…Что?

В тот миг, когда она услышала этот голос, по её спине пробежал холодок. Дело было не только в словах — казалось, будто голос миновал уши и прозвучал прямо в её сознании.

«Я что, слишком пьяна? Мне правда нужно прекратить пить».

Так думал её разум, но тело отказывалось подчиняться. Несмотря на намерение остановиться, её рука, против её воли, потянулась к бокалу. Она попыталась сопротивляться, напрячь руку, но казалось, будто её тело захватили.

Пальцы обхватили бокал, и он поплыл к её губам с фатальной неотвратимостью. Вспышка паники была мгновенной и до боли знакомой. Сомнений не оставалось — инстинкт кричал об опасности, которую она лишь сейчас осознала.

Миррдал?

Он здесь? Тот Масака, что может управлять людьми как марионетками, манипулируя их тенями? Она лихорадочно оглядела комнату в поисках хоть какого-то его следа. Но ничего — ни малейшего признака его характерного присутствия.

«Он же ещё не восстановился» — напомнила она себе. В последний раз она видела Миррдала на пороге смерти, отравленного гадюкой, замаскированной под Рю Чена. Даже с его безрассудством он не стал бы так глупо бросаться на Лисерву Баркана, будучи раненым.

Тогда кто?

Отчаянно пытаясь осмыслить происходящее, Эрель подняла другую руку, намереваясь помешать бокалу достигнуть её губ. Но к её ужасу, и эта рука тоже предала её, нежно обхватив бокал, словно помогая в её же падении.

— Что... что это? Почему я не могу...? — её голос, слабый от паники, разорвал тишину за столом.

Её семья повернулась к ней, но вместо того, чтобы броситься на помощь, они сидели с противоречивыми выражениями лиц, их губы были плотно сжаты.

Словно они знали, что это произойдёт, и позволили этому случиться.

— Прости, моя дорогая.

Печальный голос Луизы разорвал напряжённую тишину, камнем упав в грудь Эрель.

— Но это для твоего же блага.

Пока эти слова доносились до неё, прозрачная жидкость проскользнула за её губы и потекла вниз по горлу. Где бы жидкость ни касалась, её тело начинало неметь. Она не могла перестать дрожать, зрение помутнело, и её пальцы разжались, позволив бокалу со звоном упасть на пол.

Эрель рухнула на мягкие подушки под ней, и мир поплыл. Её последним мимолётным образом была служанка, налившая напиток. Красная повязка по-прежнему скрывала её глаза, будто часть какого-то древнего восточного ритуала, непостижимого для непосвящённых.

Но пока Эрель лежала беспомощная, её угасающее зрение уловило нечто, разрушившее иллюзию. Теперь она видела их отчётливо — глаза служанки.

Они светились красным.

«Этого не может быть», — пронеслось в её сознании, борясь с подступающим беспамятством. «Красные глаза... они только у Китан».

Китаны, создания, рождённые от злобного бога Авихушана. Отмеченные своими багровыми глазами, они были монстрами, что питались кровью и плотью людей. И сейчас эти безошибочно красные глаза смотрели на неё, сверкая злобой.

Прежде чем она смогла среагировать, её мир поглотила тьма.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Знают ли они? — пронеслось в затуманивающемся сознании Эрель. Они что, не понимают, что с этой служанкой что-то не так?

Она попыталась повернуть голову к семье, чтобы спросить, но не успела и слова вымолвить, как зрение помутнело ещё сильнее, а разум стал ускользать.

— Кажется, всё идёт по плану.

Реджис, замаскированная под служанку, слегка встряхнула безвольное тело Эрель, прежде чем заговорить, констатируя её состояние. Калвер, окинув взглядом фигуру перед собой, пробормотал с недоверием:

— Не ожидал, что вы женщина.

— Какая разница, когда дело касается выполнения миссии? — холодно парировала Реджис, не обидевшись. Она без усилий подхватила Эрель на руки — её стан был стройным, но достаточно сильным, чтобы нести безвольную девушку.

— Позвольте мне, — предложил Калвер, явно недовольный видом своей драгоценной дочери на руках у незнакомки. Однако Реджис стояла на своём и не передавала её.

— Это не входило в план.

Крепко держа Эрель, Реджис жестом указала на выход и понизила голос:

— Баркана Хамаша не стоит недооценивать. Хотя его здесь нет, его люди наверняка расставлены повсюду. Если мы вынесем Эрель вот так, нас сразу заметят. Вся эта подготовка пойдёт насмарку.

Калвер сжал кулаки, но вынужден был согласиться. Её доводы были разумны. Малейшая оплошность — и они навлекут на себя гнев Баркана.

Луиза, с беспокойством глядя на дочь, спросила:

— Вы уверены, что снотворное безопасно?

— Абсолютно. Это не более чем обычное снотворное, — заверила их Реджис. — Она проснётся примерно через день, совершенно невредимой.

Услышав это, Луиза неохотно кивнула, и они продолжили обсуждать план.

— Согласно плану, мы спрячем её в тележку с едой, вынесем через чёрный ход и погрузим в ожидающую повозку, — пересказала Луиза. — И место назначения…

— Летнее поместье семьи Элоренс под столицей. Я знаю, — ответила Реджис, звуча почти скучающе. Затем, глядя на Калвера и Майкла, она жестом предложила им отвернуться.

— Пожалуйста, отвернитесь.

— Зачем? — резко потребовал Майкл, всё ещё с недоверием относившийся к Реджис. Та спокойно начала развязывать ленты на платье Эрель.

— Мне нужно её раздеть.

— Что?!

— Неужели вы думаете, что она поместится в эту тележку в этом пышном платье? — сказала Реджис, склонив голову в сторону большого изящного столика, который они принесли, и который раньше использовали для подачи блюд. Он был вместительным, но объёмное платье Эрель никогда бы не поместилось.

Майкл помедлил, но наконец переглянулся с отцом. Им оставалось лишь неохотно отвернуться. Луиза, однако, осталась и пристально наблюдала, как с её дочери одно за другим снимают украшения, аксессуары и платье, и они падают на пол.

Когда Реджис закончила, на Эрель осталась лишь простая тонкая нижняя сорочка. Без пышных слоёв ткани она казалась гораздо меньше и хрупче. Реджис, почти не проявляя эмоций, снова бережно подхватила Эрель — её хрупкое тело теперь было легко нести — и уложила в пустое отделение под подносом.

— Постойте, — сказала Луиза прямо перед тем, как крышку должны были закрыть. Она сняла свою шаль и нежно укрыла ею тело Эрель.

— Так ей будет комфортнее.

Реджис кивнула и закрыла крышку, накрыв поднос белой тканью. Для любого наблюдателя это выглядело бы как ничем не примечательный сервировочный поднос.

— Теперь осталось лишь обмануть людей Баркана, — окинув взглядом комнату, сказала Реджис. — Вы знаете, что делать дальше.

Калвер и Майкл обменялись мрачными взглядами. Они с самого начала знали, что им придётся делать, но от этого не становилось легче.

— Разумеется, — с тяжёлым вздохом ответил Калвер.

Им нужно было создать алиби — такое, которое объяснило бы внезапное исчезновение Эрель, не указывая на них.

— Нужно сделать вид, что на нас напал другой Масака, — продолжила Реджис. — Для этого…

— Нас не должны найти невредимыми, верно? — с покорностью закончил за неё Калвер. Затем, словно смирившись с судьбой, он сел в кресло, готовый вынести предстоящее.

По этому сигналу Луиза и Майкл последовали его примеру, молча усевшись в свои кресла. Губы Реджис тронула лёгкая улыбка, её забавляло, как гладко они все подчинились без лишних указаний.

— Похоже, всё готово, — констатировал Калвер, с достоинством главы семьи окидывая взглядом комнату. Реджис кивнула и, без колебаний, призвала свою силу.

— Падите без сознания.

Мгновенно Калвер, Луиза и Майкл рухнули на местах, их тела обмякли. Реджис вложила в свои слова достаточно силы, чтобы вырубить их как минимум на двое суток.

Этого должно хватить, чтобы устранить любые подозрения, — подумала она. Когда они очнутся, их история будет ясной и последовательной: во время трапезы на них напала неведомая сила, а когда они пришли в себя, Эрель уже не было. Никто не сможет усомниться в причастности Масаки. Только кто-то с подобной же силой смог бы вывести из строя знатную семью в людном ресторане и похитить Лисевру без следа.

Все решат, что это была атака Масаки, — с холодной усмешкой подумала Реджис, её голос был чуть слышен в тихой комнате. История приживётся, и их «оправдание» скоро станет общепринятой правдой.

Она взглянула на Эрель, лежавшую без сознания и беззащитную. Реджис и не собиралась доставлять её в летнее поместье Элоренсов. К чему довольствоваться чашей крови, когда можно заполучить всего человека, готового для использования?

Я заберу её себе. Она стоит больше, чем капля крови.

Реджис поправила одежду и крепче сжала ручку подноса. Оставив позади распростёртые тела семьи Эрель, она спокойно вышла из комнаты.

Пока она шла по слабо освещённым коридорам ресторана, её заметил сотрудник.

— Эй, — окликнул её пожилой мужчина, похожий на опытного работника. Реджис остановилась, раздражённая помехой, и сотрудник приблизился, его взгляд с подозрением упал на ткань, закрывавшую её глаза.

— Что-то я вас раньше не видел. Новенькая? Вам не говорили? Никаких головных уборов или аксессуаров, закрывающих лицо, в рабочее время, — отчитал он её, прищурившись.

― Замолчи.

Слово сорвалось с губ Реджис, и рот сотрудника мгновенно сомкнулся, его глаза расширились от смятения и страха. Власть Реджис над ним была абсолютной.

― Ты проводишь меня к чёрному выходу, — тихо приказала она. — Если по пути кто-нибудь нас остановит, ты разберёшься. Проследи, чтобы никто не трогал этот столик и не интересовался моей личностью.

Сотрудник, под контролем Реджис, без колебаний последовал приказу. Он вел её по коридору, двигаясь неестественно прямо, словно всё было в порядке.

Пока они пересекали оживлённый ресторан, им встретились несколько других сотрудников, убирающихся и готовящихся к следующему дню. Несмотря на поздний час, в заведении ещё кипела работа.

— О, господин заместитель управляющего, вы ещё здесь? — поприветствовал сотрудник, сопровождающего Реджис.

— Да, ещё есть дела, — ответил контролируемый мужчина, его тон был необычно отрывистым и напряжённым.

— Понял, сэр — сказал работник, хотя и бросил на него озадаченный взгляд, чувствуя неладное. Когда он попытался приглядеться, заместитель управляющего заслонил собой Реджис и поднос.

— Чего уставились? За работу! — рявкнул он.

Поражённые резкостью его голоса, другие работники поспешно разбежались.

Идеально, — подумала Реджис, продолжая двигаться вглубь ресторана. Когда они наконец достигли чёрного хода, Реджис остановилась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Контролируемый сотрудник стоял рядом, ожидая следующей команды.

― А теперь забудь всё об этом столике и о том, что произошло. Иди домой, не оглядываясь.

Глаза мужчины остекленели, когда слова возымели действие, и он побрёл прочь, его движения стали резкими и дезориентированными. Реджис наблюдала, как он скрывается из виду.

Теперь последний шаг, — сжав ручку подноса покрепче, подумала она. Как раз, когда она собиралась открыть чёрный ход и выйти, раздался голос.

— …Что здесь делает карета?

Реджис замерла.

Снаружи был  кто-то.

Она не рассчитывала застать кого-либо у чёрного хода в такой час. Это место обычно было безлюдным, и она даже потратила силы, чтобы усыпить бдительность ближайших стражников. Под маской внешнего спокойства закипело глухое раздражение. Не издав ни звука, она снова притворила дверь и прильнула к узкой щели, чтобы разглядеть незваного гостя.

— Проверьте, что внутри, — скомандовал властный голос.

Говоривший был высоким мужчиной с аккуратно собранными каштановыми волосами, спадавшими на спину. На нём был элегантный чёрный плащ с серебряными отворотами на манжетах, его одежда была такой роскошной, что трудно было оценить её стоимость. Несмотря на утончённость внешности, из-под рукавов виднелись бинты, напоминающие о недавнем ранении.

Кто это? — прищурившись, подумала Реджис.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

По команде мужчины, его подчиненные начали обыскивать повозку. Послышался шелест материалов, и один из людей выдал безразличный отчет:

— Ничего подозрительного. Здесь только картофель, корица и немного фруктов. Похоже на обычную грузовую повозку.

Спрятавшаяся Реджис тихо вздохнула с облегчением. Она предусмотрительно загрузила повозку муляжами товаров, готовясь к такой ситуации.

«А настоящий груз, тот, что имеет значение, всё ещё в моих руках», — подумала она, мельком взглянув на столик, под которым лежала Эрель, обездвиженная снотворным. Она была уверена, что шансов на обнаружение мало.

Но едва она начала расслабляться, властный голос снова зазвучал, полный подозрений:

— Что-то тут не так. На этой повозке другой герб — он не от наших поставщиков.

Сердце Реджис упало. Этот мужчина не был тем, кого легко обмануть. Она снова прильнула к узкой щели, чтобы разглядеть его.

— Качество ингредиентов влияет на вкус еды. Наши рестораны никогда не берут товары у непроверенных поставщиков, — продолжил он. Он слегка повернулся, и Реджис разглядела его острые, аристократические черты — выразительный нос, сильную линию подбородка и напряжённые зелёные глаза, сверкавшие подозрением. Вся его поза кричала об осторожности, а нарастающие сомнения были явно видны на его лице.

— Оставайтесь здесь и следите за этой повозкой. Когда появится владелец, я хочу провести полное расследование происхождения этих товаров.

— Да, молодой господин, — хором ответили подчиненные, склонив головы. Их глаза теперь прочесывали окрестности в ожидании появления «владельца» повозки.

Реджис внутренне выругалась. Её магия слов, хоть и могущественная, не была безграничной. Она уже потратила значительную часть сил, чтобы добраться сюда незамеченной.

«Я уже использовала слишком много», — подумала она, хмуря брови. Она всё ещё могла попытаться усмирить стражу другой командой, но это истощило бы её окончательно. Если она полностью выдохнется, как она доберётся до гавани, не говоря уже о том, чтобы самой управлять повозкой?

Она на мгновение задумалась о другом плане — извлечь больше силы из Эрель. Но для этого ей пришлось бы вытащить Эрель, а поскольку подчиненные снаружи всё ещё были начеку, они несомненно услышали бы шум.

«Возможно, безопаснее сначала разобраться с этими людьми, а потом „подзарядиться“», — размышляла Реджис, прикусывая губу. Но ни один из вариантов не казался безопасным.

И тогда ситуация стала ещё хуже.

— Хм? — Подозрительный мужчина, наблюдавший за повозкой издалека, внезапно повернул голову к двери, за которой пряталась Реджис. Она быстро отпрянула, бесшумно прикрыв её, но чутьё подсказывало ей, что теперь он сосредоточен прямо на ней.

Проклятье, он меня раскусил.

Ей не нужно было смотреть, чтобы знать это. Она чувствовала, как его взгляд пронзает дверь, фиксируясь на её позиции.

И что хуже, она узнала ощущение, поднимающееся по спине, — энергию, исходящую от мужчины снаружи. Он был не просто дворянином.

Он Масака... чёрт!

Действительно, молодым человеком снаружи был не кто иной, как Рю Чен, из Хамаш, один из её злейших врагов. Обострённые чувства Реджис подтвердили её худшие опасения — он был сыном Великого Бога Хашивы, существом, рождённым для охоты на таких, как она.

Но Реджис была не единственной, кто мог чувствовать силу.

— Нет необходимости ждать — сказал Рю Чен с хитрой улыбкой, обнажая длинный тонкий клинок, сверкавший, как снег под лунным светом. Он небрежно поднёс его к губам, его выражение лица было игривым. Но когда он заговорил снова, его глаза стали смертельно серьёзными.

— Отсюда доносится невыносимое зловоние гнилой крови.

На Восточном континенте были четыре великих клана, известных своей огромной силой: Джин Лазурного Дракона, Хонг Алого Феникса, Кан Белого Тигра и... Рю Чёрной Черепахи.

Перед ней стоял Рю Чен, второй сын этого легендарного клана. Его старший брат оставался на Востоке, управляя обширными владениями семьи, в то время как Рю Чен курировал торговые пути между континентами. Его дела часто приводили его на Запад, где он воочию видел хаос, причиняемый демоническими существами, известными как Китаны.

Несмотря на развитие культуры и промышленности, западные земли страдали от ужасов Китан — чудовищных существ, рождённых от проникающей повсюду осквернённой энергии. Пока знать процветала в роскоши, простой народ страдал, будучи добычей этих хищников. И именно Масака, избранные, такие как Рю Чен, были призваны уничтожать их.

Я был рождён, чтобы очищать эту скверну, — подумал он, сжимая рукоять меча.

В мире равновесия, когда хищники вроде Китан размножались, то же самое происходило и с Масака. Хотя они были редки, само существование Китан было способом природы обеспечить рождение могущественных воинов, чтобы противостоять им.

Но того же нельзя было сказать о Лисервах, таких как Эрель. Они были божественным даром, не подверженным законам природы. По мере роста числа Масака, Лисервы становились ещё ценнее — редкостью, которую искали все.

И сейчас одна была прямо под рукой.

— Я знаю, что ты там, — позвал Рю Чен, его голос был тихим, но твёрдым. Его зелёные глаза сузились, когда он сделал шаг ближе к двери. — Тебе не спрятаться от меня, тварь.

Сердце Реджис бешено колотилось в груди. Она недооценила ситуацию, и теперь её загнали в угол её естественным врагом.

Что же мне теперь делать?

На Восточном континенте было гораздо меньше Китан по сравнению с Западом, что означало, что Масака тоже были редки. В этом контексте существование Рю Чена было поистине исключительным.

Он всегда знал, что отличается от других. Его обострённая чувствительность к враждебности и острый нюх выделяли его. Именно так он мог уловить зловоние — зловоние, которое могло исходить только от кровожадного присутствия вампира, Кровавого Беса, осмелившегося спрятаться в ресторане его семьи.

— Выходи, — приказал он, его тёмно-зелёные глаза сверкали смертельным намерением, а голос был острым, как его клинок. — Не прячься, как крыса.

Как только он произнёс это, дверь с грохотом распахнулась, обнажив вампиршу внутри — замаскированную под одну из служащих его ресторана. Её лицо было бледным, глаза скрыты красной повязкой, что выдавало в ней одну из кровожадных тварей, охотящихся на людей. Повязка, наброшенная на глаза, была преднамеренной попыткой скрыть выдающийся багровый взгляд — признак существа, питающегося человеческой кровью.

— Пади без сознания. — Слова Кровавого Беса, пронизанные магией, прозвучали в комнате.

Рю Чен почувствовал тяжесть команды, когда его колени на мгновение подкосились. Несмотря на то, что он приготовился, волна головокружения накатила на него, и потребовались все его силы, чтобы не рухнуть на землю. Его зрение на мгновение помутнело, и его обычно острый взгляд дрогнул.

«Так это магия слов», — понял он, стиснув зубы. Магия слов, или оммёдзи, была могущественной и неприятной способностью — позволяющей пользователю навязывать свою волю реальности одними словами. Даже такому Масака, как он, было трудно противостоять этому.

Позади него воздух наполнился звуком падающих его подчиненных, словно мешки с зерном, ударяющиеся о землю. Рю Чену не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что его люди полностью поддались чарам.

«Чёрт», — подумал он. Хотя Масака обладали естественной сопротивляемостью ко многим силам, способности Кровавого Беса всё ещё были силой, с которой приходилось считаться. Рю Чен сам был близок к тому, чтобы потерять сознание, что говорило ему о том, что этот противник не слаб.

Его белый веер выскользнул из руки и с грохотом упал на землю, когда он быстро превратился в свою другую форму — массивную ящерицу длиной почти три метра. Его ловкость резко возросла, когда он бросился на Кровавого Беса, мгновенно сократив дистанцию.

—  Стой!

Бес, Реджис, лихорадочно отдала ещё одну команду. Но Рю Чен едва дрогнул, лишь слегка замедлившись, когда налетал на неё.

«Это ненормально», — подумала Реджис, сужая глаза. Она ожидала некоторого сопротивления, но даже Масака должен был проявить больше реакции на её магию. Затем она заметила нечто критическое — у ящерицы, несущейся на неё, не было ушей.

— «Конечно же», — пробормотала она себе под нос, проклиная свою удачу.

Гигантская ящерица широко раскрыла пасть, острые зубы сверкали, целясь вонзить их в её плоть. Реджис среагировала быстро, её рука засветилась красным от энергии, наполненной кровью, и она ударила ею прямо в голову ящерицы.

Глухой удар!

Удар был тяжёлым, отбросившим Рю Чена назад по земле. Тело Реджис, усиленное её вампирской магией крови, имело вес и силу железа, и удар был достаточно сильным, чтобы ошеломить ящерицу. На мгновение зрение Рю Чена поплыло, когда сила удара прокатилась по его черепу.

Но он был не просто каким-то Масака. Он пережил бесчисленные битвы на Востоке и Западе, и его рефлексы сработали мгновенно. Стряхнув первоначальную дезориентацию, он уменьшился до меньшей формы — ядовитого скорпиона, который безупречно сливался с землёй.

— Где ты?! — прорычала Реджис, лихорадочно оглядывая местность.

Способность Рю Чена маскироваться в окружающей среде делала его почти невидимым на земле. Тем временем Реджис, с её красной повязкой, ограничивающей зрение, с трудом могла его разглядеть. Её острые чувства улавливали его присутствие, но она не могла определить его точное местоположение.

— Отступление! — крикнула она, выпуская очередную вспышку магии слов.

Невидимая сила отбросила Рю Чена назад, заставив его форму скорпиона перекатиться по земле. Он внутренне зашипел, когда его отшвырнуло в сторону, но быстро восстановил равновесие, его хвост был согнут, готовый к ядовитому удару.

«Она сильна», — признал сам себе Рю Чен, скрипя зубами. «Эта вампирша — не лёгкая добыча».

Кровавый Бес, как её называли на Восточном континенте, не была обычным существом. Хотя её сородичи были редки и не широко известны, они были высшей формой Китан — монстрами с интеллектом и владением магией крови. В отличие от безмозглых Китан, которые пожирали человеческую плоть без разбора, такие как Реджис нуждались лишь в крови, чтобы поддерживать своё существование.

Тем не менее, несмотря на их интеллект и способность взаимодействовать с людьми, они оставались монстрами — опасными существами, охотящимися на человечество. Пока Рю Чен смотрел на Реджис, его глаза сверкали смертельным намерением. Он знал, что победить её будет нелегко.

«Почему она проникла в мой ресторан? » — размышлял Рю Чен, скрипя зубами. Какой бы ни была причина, он не мог позволить ей уйти. Его инстинкты Масака вспыхнули, глубокая ярость пылала внутри него. Словно нарушитель осквернил его дом, оставив грязные следы в его священном пространстве.

«Она умрёт здесь», — поклялся Рю Чен про себя. Он не мог позволить этому Кровавому Бесу сбежать. Ему нужно было раскрыть её цель и причину, по которой она осмелилась проникнуть в его владения. Но чтобы извлечь эту информацию, ему нужно было быстро закончить бой — до того, как Реджис получит шанс снова использовать свою магию слов.

Реджис, со своей стороны, наблюдала за Рю Ченом с такой же интенсивностью. Она чувствовала исходящее от него убийственное намерение. Воздух между ними сгустился от напряжения, каждый ждал, когда другой сделает следующий ход.

«Он сильнее, чем я ожидала», — подумала Реджис. Она сумела ударить его достаточно сильно, чтобы заставить отступить, но она знала, что недооценивать Масака не стоит. Они были безжалостны, как только замечали свою добычу, и этот был особенно искусен.

«Мне нужно быть осторожной. Один неверный шаг — и всё кончено».

Глаза Рю Чена мелькнули, прежде чем он ринулся в действие. Его форма скорпиона рванула вперёд, ядовитый хвост готовился к удару. Реджис приготовилась, её магия крови закружилась вокруг тела, готовясь к контратаке.

Но Рю Чен оказался быстрее, чем она ожидала. Он изменил форму в воздухе, стремительно превращаясь в полную человеческую форму, и нанёс удар своим мечом в одном плавном движении. Клинок сверкнул при тусклом свете, целясь прямо в шею Реджис.

Слишком быстро! Реджис едва успела среагировать, призвав щит из крови как раз вовремя, чтобы отразить удар. Столкновение его клинка с её магией крови вызвало разлетающиеся искры.

— Тебе не сбежать, Кровавый Бес, — прорычал Рю Чен, наступая с новой серией ударов, каждый быстрее и точнее предыдущего. Реджис уворачивалась и блокировала как могла, но безжалостный натиск Рю Чена держал её в обороне.

Она знала, что не сможет долго это выдерживать. Рю Чен подавлял её, его атаки становились всё более яростными с каждой секундой. Её магия крови была сильна, но ограничена. Ей нужно было больше крови, чтобы поддерживать защиту.

«Мне нужно быстрее закончить бой», — думала Реджис, её ум лихорадочно работал. Ей придётся использовать свою магию слов осторожно — одна ошибка, и Рю Чен воспользуется открывшейся возможностью.

Пока Рю Чен продолжал атаку, Реджис внезапно изменила стойку, позволив его клинку задеть её руку. Кровь хлынула из раны, но вместо того, чтобы отшатнуться от боли, Реджис улыбнулась.

Взмахом запястья она манипулировала собственной кровью, превращая её в острые как бритва щупальца, которые ударили в Рю Чена. У него едва было время среагировать, отпрыгнув назад, чтобы избежать пронзания кровяным оружием.

Но Реджис не закончила. Её глаза сверкнули решимостью, когда она произнесла слова:

—  Свяжи.

Мгновенно кровяные щупальца обвились вокруг Рю Чена, сжимаясь, как удав. Впервые с начала боя Рю Чен оказался обездвижен, его мышцы напряглись против магических оков.

— Ты действительно думаешь, что можешь остановить меня, Масака? — издевательски произнесла Реджис, её голос сочился злобой. — Я сражалась с твоим видом раньше. Вы все одинаковы — высокомерные, думаете, что можете победить вампира?

Глаза Рю Чена сузились, пока он боролся с магией крови, связывающей его. Он чувствовал, как давление сжимается вокруг него, но он не паниковал. Вместо этого он встретил взгляд Реджис холодным, расчётливым взглядом.

— Ты слишком много говоришь, — пробормотал он тихим голосом.

С внезапным всплеском силы тело Рю Чена снова преобразилось, на этот раз в массивного змея, его чешуйчатая шкура выскользнула из кровяных щупалец. В мгновение ока он рванул вперёд, с обнажёнными клыками, целясь в горло Реджис.

Глаза Реджис расширились от шока, но прежде чем она успела среагировать, челюсти Рю Чена сомкнулись на её руке и яд проник в её кровоток.

— Попалась, — прошипел Рю Чен, его глаза пылали триумфом.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Способность Рю Чена быстро мыслить вновь сослужила ему хорошую службу. Пока он летел по воздуху, его тело изменилось и расширилось, превратившись в массивного слона — гораздо большего, чем любое обычное животное. Огромный размер и вес трансформации вызвали волну устрашения. Выражение лица Реджис застыло от страха.

Как раз, когда она собиралась произнести очередную команду с помощью магии слов, Рю Чен, почувствовав её намерение, высоко поднял хобот и издал оглушительный рёв.

«БУУУУУУУУУ!!»

Звук был подобен мощному трубному гласу, оглушительный грохот, который подавил всё вокруг. Чудовищная громкость шума заглушила попытку Реджис говорить, эффективно нейтрализовав её магию слов.

«Чёрт!» — выругалась Реджис, понимая, что её заклинание было сорвано. Она отпрыгнула в сторону, едва избежав удара похожего на кнут хобота слона. От силы атаки красная повязка, скрывавшая её глаза, упала на землю, но у неё не было времени беспокоиться об этом.

Она попыталась подняться и подготовить следующий ход, но вдруг её колени подкосились, а зрение поплыло.

Крови слишком мало... — с гримасой осознала Реджис. Она уже потратила слишком много сил.

Будучи вампиром или Кровавым Бесом, сила Реджис была укоренена в потреблении крови. Чем могущественнее кровь, тем сильнее она становилась. И хотя кровь Масаки была одной из самых мощных, она также была опасна — она обжигала вены вампира. Лучшим источником силы для её рода была кровь Лисервы, такой как Эрель, чья кровь была почти в её власти.

Так близко... — промелькнуло у неё в голове, её глаза метнулись к чёрному выходу, где был её путь к отступлению. Мысль о бегстве наполняла её разочарованием и гневом. Её цель была прямо в её руках, и теперь у неё не было выбора, кроме как отступать.

Реджис была редким и хитром хищником, и она знала, когда нужно атаковать, а когда — отступать. Она не была настолько глупа, чтобы рисковать жизнью за проигранное дело.

Придётся ждать другого случая.

Рю Чен, проницательный как всегда, уловил тонкое изменение в выражении лица Реджис. Угрожающая поза Кровавого Беса сменилась — её глаза забегали по комнате, высчитывая путь к отступлению. Она сделала несколько шагов назад.

—  Думаешь, сможешь сбежать от меня? — прорычал Рю Чен, его глаза пылали яростной решимостью. Хотя обычно он не был жаден до крови, он не собирался позволять этому Кровавому Бесу сбежать после вторжения в его владения. Она проникла в его дело, и, что хуже, была заклятым врагом Масаки.

С громким рёвом Рю Чен поднял свою огромную слоновью ногу, готовясь раздавить Реджис своим весом. Одна лишь сила его атаки превратила бы её не более чем в пятно на земле.

Но у Реджис были свои уловки. Хотя ей не хватало грубой силы Масаки, она превосходила в универсальности. Почувствовав неминуемую опасность, она быстро превратила своё тело в клубящееся красное облако тумана. Туман рассеялся как раз в тот момент, когда массивная нога Рю Чена обрушилась вниз, пройдя на волосок от неё.

В форме тумана она пронеслась над стеной, скрывшись в ночном небе. Наблюдая, как она исчезает, Рю Чен с досадой скрежетал зубами.

— Куда это ты собралась?!— закричал он, готовясь превратиться в ястреба, чтобы преследовать её.

Но прежде чем он успел взлететь, обжигающая боль пронзила его тело. Рю Чен вздохнул, пошатнувшись, когда остаточные эффекты его предыдущих травм пересилили его. Рана от предыдущей атаки Баркана Хамаша ещё не до конца зажила. Его плечо, забинтованное, пульсировало острой, колющей болью, а мышцы, всё ещё болезненные от ожогов, судорожно дергались.

Баркан Хамаш, — с горечью подумал он. Человек, ответственный за эту травму, всё ещё был на свободе, и эта мысль лишь усиливала досаду Рю Чена. Он ничего не хотел больше, чем свести счёты, но в его нынешнем состоянии преследование было невозможно.

Пока он сжимал своё раненое плечо, собираясь отступить, в воздухе пронёсся слабый, но опьяняющий аромат.

«А?» — острые чувства Рю Чена, обычно настроенные на кровь и опасность, на мгновение отвлеклись на незнакомый, но странно манящий запах.

Он был сладким, словно запах спелых персиков или абрикосового варенья — дурманящий аромат, который дёргал за что-то глубоко внутри него. Он пробивался сквозь затянувшийся гнев и боль, успокаивая его встревоженный разум.

Инстинктивно он повернулся к источнику запаха. Его пронзительные зелёные глаза остановились на небольшом столике у чёрного выхода из ресторана.

Тем временем чувства Эрель постепенно пробуждались. Прежде чем открыть глаза, она поняла, что что-то не так.

Ощущение прохладных шёлковых подушек под головой, мягкая, гладкая текстура шёлковых простыней о её кожу и лёгкий аромат сандала и полированного дерева — всё это было незнакомо. Всё вокруг казалось чужим.

Медленно она открыла глаза и окинула взглядом окружение. Комната, в которой она оказалась, была роскошной: тёмно-зелёные шёлковые драпировки, украшенные золотыми драконами, разноцветные подушки, разбросанные по полу, и низкий деревянный стол. Ветви цветущей сливы украшали углы, а у одной стены стояла длинная цитра, традиционный инструмент.

Убранство сразу же напомнило ей ресторан в восточном стиле, где она ужинала до того, как всё пошло наперекосяк. Вспоминая события, её ресницы задрожали от нарастающего чувства страха.

Та служанка…

Та женщина со странными красными глазами — глазами, похожими на глаза Китан. Она заставила Эрель выпить вино с наркотиком, и вскоре после этого всё потемнело.

В вино было что-то подмешано, — с тяжёлым осознанием подумала Эрель. Теперь она могла сложить всё воедино. Что-то пошло не так.

У меня серьёзные проблемы, — осознала она, её сердце учащённо забилось.

В то время Челлос, Ян Луис и другие подчиненные Баркана охраняли снаружи, но было очевидно, что они не справились. Если бы они преуспели, она проснулась бы в поместье Васло Мур.

— Здравствуйте, леди Лисерва.

Рядом прозвучал сладкий голос, оставив её в оцепенении. Когда она подняла голову на знакомый голос, красивый мужчина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в восточную косу, тепло улыбался.

— Рю Чен?

Эрель узнала его лицо и нахмурила брови, назвав его имя. Услышав это, Рю Чен стёр улыбку, выглядел удивлённым и поднял свои изящные глаза.

— Итак, вы знали, кто я.

— Что вы… Ах.

Верно — раньше он использовал псевдоним «слуга Рю Чена». Эрель почесала щёку, с запозданием вспомнив ложную личность Рю Чена.

— Ну, ваши руки и лицо были слишком нежными для простого слуги. И чтобы кто-то столь ценный, как Масака, был всего лишь подчинённым — с самого начала это не имело смысла.

Не в силах сказать: «Я видела это в сообщении системы», Эрель пробормотала что-то правдоподобное. Поскольку Рю Чен смотрел на неё широко раскрытыми глазами, она почувствовала необходимость предложить какое-то оправдание.

— …В самом деле.

К счастью, поспешное оправдание, казалось, сработало достаточно хорошо.

— Значит, вы его Лисерва.

…Было странно, как легко он принял эту часть. Эрель, которой было неприятно, что всё сводится к Баркану даже в таких мелочах, решила сменить тему.

— Как долго я спала?

Она поднялась с низкой, замысловато украшенной кровати в восточном стиле и проверила своё состояние. Её тело, одетое в белые шёлковые нижние одежды, было чистым, но она чувствовала слабость и голод.

— Должно быть, я проспала по крайней мере три дня.

— Два с половиной дня, если быть точным.

Рю поправил её с мягкой улыбкой. Эрель глубоко вздохнула и потерла лоб, спрашивая:

— У меня раскалывается голова. Что случилось? Та женщина с красными глазами… Это был кто-то, кого вы послали, Рю Чен?

Было вполне естественно для Эрель сомневаться. Рю Чен уже однажды пытался похитить её, и на этот раз местом удобно оказался ресторан в восточном стиле.

— Конечно нет.

Прежде чем она успела усомниться в нём дальше, Рю Чен быстро отрицал это.

— Женщина с красными глазами — это монстр, известный как «Кровавый Бес». Они — давние враги Масака, такие же, как и Китаны.

— Кровавый Бес?

— На языке здесь их называют «Влад». (прим. видимо от Влада Цепеша)

Влад? Это был термин, который Эрель узнала.

«После того как вы покорите всех персонажей, они — последняя цель, которую можно разблокировать».

В списке покоряемых целей самая последняя, представленная чёрным силуэтом. Единственной подсказкой к её идентичности было одно-единственное слово в описании: «Влад».

«Кажется, это важная зацепка, которую мне не следует упускать».

Эрель сузила глаза. Хотя задание ничего не указывало об этом, что-то в этом «Владе» беспокоило её. Она почувствовала странную необходимость расследовать дальше и осторожно спросила:

— Вы много знаете о них?

— Конечно, знаю.

Хотя точные мотивы так и остались тайной, однажды Кровавые Бесы всё же явились на Восточный континент, и их зловещая аура расползлась по земле, словно ядовитый туман. При таком масштабе угрозы Рю Чен просто не мог оставаться в неведении. А Эрель, будучи одарённой ученицей, быстро схватывала основы этой мрачной науки.

«Они кажутся усовершенствованной версией Китан».

Но почему это существо пыталось похитить её и с какой целью? И почему её семья вступила с ним в союз?

«Неужели они пытались убрать меня из-под контроля Баркана?»

— Иногда семейная любовь может быть ядом, — Эрель глубоко вздохнула, переполненная безжалостной решимостью её родителей.

Теперь, когда она поняла, что её похитили, она должна была вернуться. Она уже могла представить себе лицо Баркана, искажённое яростью, даже не видя его. Бросив взгляд на белую раздвижную дверь вдали, Эрель начала незаметно готовить свои следующие шаги.

— Где я? — спросила она.

— Это Сочун, — ответил Рю.

— Сочун?

Незнакомое имя заставило Эрель переспросить, и мягкая улыбка Рю углубилась, словно он уже видел её намерения насквозь.

— Это мой родной город — сказал он.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

На мгновение в комнате повисла гробовая тишина. Рю смотрел на неё, словно ожидая реакции, но Эрель просто прислушивалась к звукам снаружи.

— Идёт дождь.

Тихие стуки капель по изогнутой черепичной крыше и тонким бумажным окнам были довольно громкими. Но если прислушаться, можно было различить и нечто другое.

Непрерывный звук мягко накатывающих волн, шшшшш.

— Должно быть, это постоялый двор у гавани.

Эрель быстро раскусила ложь Рю Чена. Догадаться было нетрудно.

«Мы не могли бы добраться до Восточного континента всего за два с половиной дня».

Причины, по которым Рю солгал, скорее всего, были двоякими: отчасти чтобы испытать её, отчасти чтобы заставить её сдаться. Но Эрель, с духом, закалённым в безжалостной конкурентной среде Южной Кореи, не так-то легко было провести.

— Когда мы встретились в саду, вы не произвели на меня впечатление человека, который станет затягивать дело. Это из-за дождя, верно? Вы не смогли отплыть.

— …

Рю Чен не ответил. Его острый профиль, освещённый светом лампы, выглядел учёным, но его натура была куда более смелой и решительной, чем можно было предположить по внешности.

«Значит, в тот момент, когда он заполучил меня, он намеревался направиться прямиком на Восточный континент».

Если бы погода позволила. Но казалось, что Баркан, словно продавший душу дьяволу, имел на своей стороне даже погоду.

Бум, ба-бах!!

Прямо в такт снаружи прогрохотал гром. С этим рокотом на мгновение вновь воцарилась тишина.

— Леди Лисерва… вы поистине загадочный человек.

Рю Чен медленно заговорил, потирая указательным пальцем веко. В тусклой, пропитанной дождём комнате его глаза, улавливающие мерцающий свет, казалось, светились лёгким красным оттенком.

— Вы кажетесь хрупкой, но воля у вас сильная.

Сделав шаг ближе, он наполнил воздух ароматом чернил и сандала.

— У вас невинное лицо, но вы довольно сообразительная.

Не успела она опомниться, как Рю Чен оказался рядом. Он изящно склонил голову, прижав руку к груди, и опустился на одно колено у края ее кровати.

— И пусть вы, несомненно, сплошная головная боль… — его голос прозвучал задумчиво. — Так почему же это меня в вас притягивает?

Его тяжелый, изучающий взгляд скользнул по ней. Шёпот был мягок, словно шелест прибоя, но в нём таилась тишина перед бурей — будто море, готовое вот-вот выйти из берегов.

[Дзинь! Уровень привязанности Рю Чена повысился на 10.]

В такт звуку повышения уровня привязанности Рю протянул к ней руку.

— По правде говоря, я к вам испытываю притяжение. Не только потому, что вы Лисерва, но и из-за вас самой.

Его неожиданное признание вызвало лёгкое смятение в душе Эрель. По привычке она скользнула взглядом по индикатору. Уровень превысил 70 и перешёл в мягкий, персиковый оттенок.

— Моё сердце отдано лишь единственной. Возьмите мою руку, и клянусь, в моей жизни не будет места ни для кого другого.

Это было признание, сладкое, но с лёгкой кислинкой, было словно неспелая слива. Когда она опустила взгляд, то увидела, что его безупречно ухоженные пальцы, которые он протянул к ней, слегка дрожали.

— Леди Лисерва… нет, мисс Эрель. Вы и сами это понимаете, ведь так? Он — не тот, кто вам нужен.

Его последние слова прозвучали с пронзительной, почти болезненной искренностью. Было это игрой или нет, но Эрель вся внутренне сжалась, насторожившись.

«Ах, точно. Баркан. Я почти забыла о нём…»

Она не знала точно, какими извращёнными мотивами руководствовался Баркан или почему он жаждал свергнуть королевство. Но в одном она была уверена: окажись Баркан здесь сейчас, Рю Чен был бы уже мёртв. Без колебаний и без сожаления.

От этой мысли по спине пробежал ледяной холодок. Хотя это и не было сознательным предательством, её не покидало гнетущее ощущение — словно она любовница, пойманная с поличным.

Это осознание мешало ей всерьёз воспринимать признание Рю Чена. Неужели, при всей своей проницательности, Баркан всё-таки не смог проследить за ней сюда?.. Верно?

Пока эта мысль крутилась у неё в голове, взгляд машинально скользнул по комнате. И тут она увидела это — призрачную голову Ян Луиса, высунувшуюся прямо из стены.

… И какого чёрта ты здесь делаешь?

«Тш-ш-ш».

Когда их взгляды встретились, Ян Луис беззвучно прижал палец к губам. Это был бессмысленный жест, поскольку Эрель изначально не собиралась издавать ни звука.

Причина была в том, что она была слишком ошеломлена.

«Он как призрак… всегда появляется в самых странных местах».

Тем не менее, найти Ян Луиса было хорошим знаком. Это означало, что Баркан следит за её каждым движением.

Этот факт наполнил Эрель глубоким облегчением. Она снова окинула взглядом комнату, но теперь с новообретённым чувством жалости.

Прощай, милая комната. Шёлковые постельные принадлежности, подушки и все эти очаровательные украшения в стиле Восточного континента. Вскоре вы будете не более чем грудой пепла.

«И этот мужчина, вероятно…».

Взгляд Лисервы, полный жалости, словно она смотрела на нечто поистине несчастное, заставил Рю поднять бровь. Неправильно истолковав её выражение, он предположил, что это реакция на его признание.

— Вам не нужно смотреть на меня с такой жалостью, — провозгласил он, аккуратно сложив руки перед собой. Он был так сосредоточен на своих эмоциях, что не заметил Ян Луиса, который всё ещё наполовину торчал из стены позади него.

— Мои чувства столь же непоколебимы, как пустивший глубокие корни бамбук, и столь же устойчивы к любым бурям. Так что если вы…

— Простите.

Увы, Лисерве было не до его признаний. С лёгким, почти незаметным вздохом она мягко, но твёрдо прервала его.

— Я знаю, что вы — человек редких достоинств и блестящих перспектив, Рю. И я бесконечно благодарна вам за спасение от Влада. Уверена, будь я рядом с вами, мне бы ни в чём не пришлось нуждаться. Вы вполне способны обеспечить и не только это.

Именно в этот момент в её волосах что-то мелькнуло, и перед глазами возникло совершенно неожиданное системное сообщение.

[Динг! Активирован эффект предмета «Заколка „Лунный Соловей“». Эффективность вашего комплимента повышена на 80%.]

[Динг! Уровень привязанности Рю Чена повысился на 3.]

… Стоп, что? Эта дурацкая заколка?! Лисерва, которая так тщательно выстраивала свою отказную речь, была теперь совершенно ошарашена.

«Пойми же, наконец!»

Она незаметно шлёпнула ладонью по заколке в волосах, стараясь не привлекать внимания. Прежде чем Рю успел заметить что-то странное, она быстро продолжила.

— Но я не могу последовать за вами, Рю. У меня уже есть кто-то — мой избранный Масака.

— Вы всегда можете выбрать снова, мисс Лисерва. Кого-то лучше, чем тот жестокий…

— Он мой выбор.

Впервые даже Рю, со всей своей плавной и текучей речью, остался без слов. Он прикусил губу, не в силах оторвать взгляд от Лисервы.

Её кожа, озарённая мягким светом фонаря, была кремового оттенка, а опущенные ресницы и хрупкие плечи придавали ей почти беззащитный вид. И всё же её губы, твёрдо отвергавшие его, были ярко очерчены, словно нарисованные от руки, а подбородок, хоть и изящный, был поднят с непоколебимой решимостью.

Ах, как верна была поговорка — то, чем не обладаешь, становится лишь притягательнее.

Сквозь пропитанный дождём, тяжёлый воздух к нему донёсся сладкий аромат. Это был запах, который успокаивал бушующую в нём кровь и развеивал головную боль, всегда сжимавшую его виски.

Рю закрыл глаза и глубоко вдохнул. Несмотря на внешнюю мягкость, он всё же был Масака. Он не мог просто так отпустить Лисерву, которая казалась была так близко, почти в его власти.

— Конечно.

— Мне жаль, мисс Эрель.

Так вот к чему всё пришло, в конечном счёте. Сидя на кровати, Эрель смотрела на Рю спокойным, смирившимся взглядом. Рю, стоя на коленях перед ней, протянул руку, чтобы прикоснуться к маленькому красивому белому носочку на её ноге.

Его пальцы скользнули по её стопе, нежно пробежав по гладкой ткани, прежде чем медленно сжать её изящную лодыжку. Как раз, когда он начал стягивать край носка, готовясь снять его —

— А-а-а-а-а!!

— Пожар, здесь пожар!!

— Кто-нибудь, помогите!!

Внезапно, словно по сигналу, снаружи начался хаос. Рю инстинктивно поднял голову, чтобы проверить выражение лица Эрель.

Но прекрасные голубые глаза Эрель смотрели не на него. В тот момент её взгляд был устремлён совершенно в другое место.

Глухой удар!

Раздался внезапный, глухой звук, и Рю рухнул. Невезучему ему достался удар по затылку, из-за чего он пошатнулся вперёд и ударился лбом о край кровати у ног Эрель. Двойной удар вырубил его прежде, чем он успел хотя бы вскрикнуть.

— Фух.

Ян Луис, держа в руке деревянную ножку от подноса, с облегчением вздохнул. Будучи Масака специального класса, боевые действия были не совсем его сильной стороной.

Но он не мог просто стоять и смотреть, как кто-то протягивает руку к Эрель, которая была предназначена стать его госпожой. Он швырнул ножку от подноса на пол, глубоко вздыхая.

Теперь ему нужно было вытащить Эрель отсюда как можно быстрее. До того, как Баркан подожжёт всю гостиницу.

«Выкладывай все, мерзавец».

Узнав, что Эрель похитили, Баркан, что неудивительно, впал в бешенство. Расплата для её охраны была скорой и жестокой: подчинённые, и Челлос в их числе, ходили со выбитыми зубами и разбитыми в кровь головами.

Ян Луису чудом удалось избежать участи быть среди них, благодаря тому, что он правильно разыграл свои карты. Хотя он и не был искусен в бою, у него была уникальная способность полностью стирать своё присутствие. В тот момент, когда Эрель похитили, он немедленно последовал за ней.

Это можно было назвать стратегией «присутствующего духа». Ян Луис держался близко к Эрель, отправляя Баркану ежечасные отчёты. Благодаря этому он оказался единственным, кто избежал гнева Баркана.

Но его облегчение длилось недолго. Его лицо побледнело, когда он проверил последнюю команду от Баркана.

— Полночь. Начинайте.

В записке было всего два слова, написанных жирными росчерком. Но прослужив под началом Баркана так долго, Ян Луис точно знал, что это означало.

Его господин намеревался уничтожить всю гостиницу — до последней черепицы и каменной стены.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Эрель нужно было выбраться из гостиницы с Ян Луисом, пока всё здание не превратилось в пепел. Судя по торопливому и агрессивному почерку в записке, было ясно, что благоразумнее будет оказаться как можно дальше от этой гостиницы.

Вспомнив о своей миссии, Ян Луис протянул руку и попытался объяснить ситуацию Эрель, которая теперь смотрела на него в полном недоумении.

— Э-э, ты же помнишь меня, да? — неуклюже спросил он.

— Прошу прощения?

— Ты же видела меня в прошлый раз, ведь так? Да?

К несчастью для Ян Луиса, бог Хашива был справедлив, наделив его редкой способностью, он также отнял у него дар красноречия. В результате Эрель почувствовала себя так, будто слушает зазывалу на шумной городской улице, смущённую его неуклюжими формулировками.

— Давай же. Нам нужно идти, — настаивал он.

— Погоди, куда? Нам нужно идти сейчас? — спросила Эрель, в замешательстве поднимаясь с места. Она всё ещё не знала, что Баркан планировал превратить всю гостиницу в груду пепла, и выход из комнаты в коридор, полный приспешников Рю, не казался ей блестящей идеей.

«А у него вообще есть план?» — подумала она.

Всё в действиях Ян Луиса — от внезапного появления из стены до удара Рю ножкой от подноса — казалось совершенно спонтанным.

Конечно, план у Ян Луиса был, но он просто не мог его толково объяснить.

— Возьми меня за руку, пока что, — и снова протянул свою руку.

…И почему он всё время просит взять его за руку?

Эрель наконец сдалась, пытаясь понять странного мужчину перед ней. Возможно, у неё и не было сил пробиться с боем, но она не из тех, кто сидит сложа руки и пассивно позволяет другим таскать себя за собой.

— Уходим значит, да? Тогда пошли.

Не взяв руку Ян Луиса, Эрель прошла мимо него и направилась к двери. Пусть следует, если хочет.

Когда она повернула ручку плотно закрытой двери и вышла в коридор, первое, что ударило ей в нос, — это густое облако дыма.

— Кх-кх-кх!

Что за чёрт? Она взмахнула рукой, чтобы рассеять дым перед глазами, и поняла, что коридор был заполнен дымом, но ещё не охвачен пламенем. Он щипал глаза, и, моргая, чтобы смахнуть слёзы, она заметила табличку с цифрой «3».

«Значит, это третий этаж».

Что означало, что для спасения ей нужно спуститься вниз. Эрель быстро побежала к лестнице в конце зала. Но, достигнув её, она обнаружила, что дверь заперта, преграждая путь.

— Отлично, — пробормотала она.

Куда же теперь идти? Как раз, когда она нахмурилась и огляделась, рядом появилась бледная, почти синеватая рука, указывающая куда-то.

— Туда, наружу — сказал Ян Луис.

— Спасибо.

Это был краткий обмен репликами, но Эрель уже усвоила, что чем меньше она разговаривает с Ян Луисом, тем лучше для её рассудка.

Без лишних вопросов она последовала туда, куда он указал. Завернув за угол большого коридора, она наконец увидела лестницу, ведущую вниз.

Обычно здесь должны были стоять охранники, но сейчас не было видно ни души. Никто не собирался рисковать жизнью, сгорая заживо, лишь бы охранять какую-то неизвестную пленницу.

«Получилось! Я могу выбраться».

Обрадованная отсутствием охраны, Эрель поспешила ступить на лестницу. Её шаги были быстрыми и лёгкими, и она даже почувствовала лёгкое ощущение свободы, спускаясь.

Но как раз, когда она преодолела половину следующего пролёта, она замерла на месте. Холодный голос, острый как лёд, прозвучал позади неё.

— Стой.

Странный голос, который, казалось, звучал скорее в её сознании, чем в ушах.

Эрель не могла пошевелиться, застыв на месте, но она сразу поняла, чей это был голос — той женщины, что подмешала наркотик в её напиток.

«Влад, кажется?»

Вспомнив информацию, которой поделился Рю, Эрель побледнела. Ничуть не смущаясь, Реджис, которой удалось обездвижить Эрель, быстро подошла и схватила её за руку.

― Не двигайся.

Потерпев однажды неудачу, Реджис теперь была предельно осторожна. Они всё же находились на вражеской территории. Хотя она проникла сюда под прикрытием хаоса, столкновение с Барканом или Рю было бы катастрофой.

«Нужно покончить с этим как можно быстрее».

Но было одно препятствие: Ян Луис.

— Убери от неё руки! Как ты смеешь!!

Ян Луис, до поры скрывавшийся в тени, внезапно выступил вперёд, заслонив собой Эрель. Его отчаянная смелость — хранить её, не владея мечом, — вызывала восхищение. Но для Реджис он был не более чем докучливым комаром, которого оставалось лишь прихлопнуть.

Слегка бледной, полупрозрачной и к тому же очень слабой.

Бам!

С вспышкой кроваво-красной энергии в руке Реджис в мгновение ока швырнула Ян Луиса в стену. Поскольку силы Влада мало действовали на Масака, она выбрала грубую силу.

— Угх…!

Ян Луис простонал, сползая на пол от силы удара. Эрель, с болью в сердце за него, могла лишь беспомощно наблюдать, её тело было сковано и не слушалось. Он выглядел хрупким, как опавший цветок космеи.

Однако Реджис торопилась. Ей нужно было закончить дело до прибытия Баркана или Рю. С чувством срочности её следующее движение было быстрым и безжалостным.

Её красные глаза сверкали огненной напряженностью, Реджис схватила Эрель за руку, обнажила клыки и вонзила их в бледные вены на её запястье.

— Хнг…!

Эрель вздрогнула от боли, когда острые клыки пронзили её кожу. Она попыталась вырваться, но это было бесполезно — её руку словно сковали стальными кандалами.

Реджис же закрыла глаза, жадно поглощая кровь Эрель. С каждым глотком её прежде бледное лицо приобретало румянец, а напряжение в скованных мышцах ослабевало. Её выражение стало выражением чистейшего экстаза.

— Ахх, какая восхитительная кровь.

Спустя несколько мгновений наслаждения Реджис отстранилась, с удовлетворением облизнув губы. Она подняла голову, её взгляд задержался на лице Эрель, а затем она на мгновение поцеловала её в щёку.

— Ты слишком ценна, чтобы оставлять тебя какому-то Масаке.

Её голос был низким и соблазнительным, словно у вампирши из старого фильма. Но тёплое дыхание, которое она выдыхала, было густым и зловонным от смрада крови.

— Зачем ты это со мной делаешь? — с трудом выговорила Эрель, её губы едва двигались.

Реджис усмехнулась, её голос был наполнен загадочной потешностью, когда она выдала тревожное откровение.

— Потому что у нас одна мать, моя дорогая. В конце концов, мы сёстры.

…Что? О чём это она? Эрель ждала дальнейших объяснений, но Реджис не была склонна что-либо прояснять.

— А теперь давай разберёмся с этой помехой — сказала Реджис, переведя взгляд на сбитого с ног Ян Луиса.

Выпив кровь Эрель, Реджис была энергичнее чем когда-либо. Не колеблясь, она безжалостно ударила ногой Ян Луиса по голове, когда тот пытался хотя бы сесть. Его голова с силой ударилась о стену, и он потерял сознание.

— Что ты делаешь?! — ахнула Эрель, бледная от шока, глядя на Реджис. Но Реджис, невозмутимая, скрестила руки и отдала простую команду.

― Иди за мной.

Хотя у неё кружилась голова, ноги Эрель сами по себе начали двигаться, следуя за Реджис, несмотря на её сопротивление. Избегая внимания, Реджис повела её к запасной лестнице на краю здания, а не к центральной.

«Та дверь должна быть заперта», — мелькнула у Эрель искорка надежды. Но надежда была тщетной. Реджис, будучи далеко не человеком, с лёгкостью раздавила прочный замок одним лишь сильным сжатием.

― Заходи.

Лестничная клетка, которая была заперта, естественно оказалась пустой. Они спустились до первого этажа, не встретив ни души.

Скрип.

Когда Реджис распахнула дверь, из коридора хлынул густой чёрный дым, оглушая криками и скрежетом. Удушающий жар от бушующего повсюду пламени тут же обжёг кожу Эрель.

— Похоже, твой возлюбленный уже устроил неплохой переполох. Должно быть, ты чувствуешь себя очень любимой, — с холодной насмешкой заметила Реджис, оглядывая адскую гостиницу. Затем она повела Эрель к боковому выходу, куда огонь ещё не полностью добрался.

Даже когда Реджис тащила её за собой, Эрель лихорадочно искала в хаосе хоть какой-то признак Баркана. Он должен был быть где-то в этом здании, но оно было таким большим, и шансы столкнуться были невелики.

«Он, наверное, думает, что я всё ещё на третьем этаже», — с горечью подумала она. Вероятность разминуться была высока, но она не могла сдаться. И тогда, сквозь густую пелену пепла и дыма, она увидела его — видение, стоявшее вдалеке, слишком яркое, чтобы не заметить.

«Баркан…!»

С его огненно-рыжими волосами, зачёсанными назад, Баркан казался невозмутимо спокойным. Даже когда гостиница горела вокруг него, его костюм и ботинки оставались безупречными, словно разрушение не могло коснуться его.

Его длинные шаги были медленными, почти неспешными, будто он прогуливался по пустому саду. Но всё, мимо чего он проходил, поглощалось пламенем, разбивалось и разрушалось на его пути, свидетельствуя о том, как сильно разъярён был Баркан.

Несмотря на разрушения, Эрель никогда ещё не была так рада его видеть. Она отчаянно хотела позвать его, но Реджис среагировала быстрее.

― Молчи.

С этой командой губы Эрель сомкнулись. Реджис, её движения теперь более поспешные, потащила Эрель к выходу, стремясь скрыться до того, как Баркан их заметит.

К счастью для Реджис, хаос, вызванный разрушениями, которые учинил Баркан, помешал ему заметить их. Две женщины проскользнули в дверной проём и вышли в сад снаружи. Реджис с облегчением выдохнула, когда они выбрались из пекла.

Но была одна вещь, которую Реджис упустила из виду: Баркан никогда не действовал без своих верных подчинённых.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

В отдалении, прислонившись к стене, увитой плющом, стоял юноша с волосами цвета морской пучины. Его пальцы с леденящей душу точностью сплетали в воздухе причудливые узоры.

И, разумеется, без ядовитого комментария он обойтись не мог.

— Дохлые насекомые… Сдохните все до одного.

— А-аргх!

— Угх!

Связанные невидимыми нитями, исходящими от его кончиков пальцев, его новые марионетки исполнили жестокий танец смерти. Несмотря на устрашающее зрелище, Эрель тотчас его узнала.

Фез?

Их первая встреча была ужасной, но в данной ситуации союзник есть союзник. Старая поговорка «Лучше знакомый черт, чем незнакомый» — не врала. И, честно говоря, быть «питательным обедом» для Баркана было куда предпочтительнее, чем вечно быть донором крови для Реджис.

Чтобы этого добиться, нужно было привлечь внимание Феза и попросить о помощи. Но ее тело было сковано незримыми путами, делая это невозможным.

Пожалуйста, посмотри сюда!

Как только она отчаянно пожелала этого, Фез, словно почувствовав нечто, повернул голову в ее сторону.

— …Хм?

К несчастью, в самый последний миг, прежде чем он успел ее разглядеть, Реджис рванула Эрель за собой за дверной косяк, скрывшись от его взора. Его черные, безжизненные глаза скользнули по пустому пространству, где они только что были.

Глаза его подвели, но не остальные чувства. Прищурившись, Фез пробормотал себе под нос, все еще находясь во власти подозрений.

— Клянусь, я учуял кровь.

И не абы какую, а тухлую, словно смрад смерти, смешанный с гниющей плотью. Этот запах часто исходил от Китан — тех неразумных тварей, что пекутся лишь о еде и выживании. Но Китан не могло быть здесь, в логове Масака. Они избегали их территорий любой ценой.

— Возможно, мне почудилось.

Воздух вокруг был настолько пропитан запахом крови и пепла, что им можно было попросту подавиться. Ошибиться в таких условиях было проще простого.

Цокнув языком, Фез развернулся и продолжил вырезать приспешников Рю.

— Гляди-ка, — позади Эрель Реджис указала в сторону Феза, насмешливо бросив: — Я убиваю, чтобы есть. А они? Они уничтожают себе подобных лишь для того, чтобы продемонстрировать свою силу.

— Даже звери не творят таких злодеяний, — мрачно прошептала она. — И все же, глупые люди почитают Масака как «сыновей богов». Ха! В конце концов, они ничем не лучше меня. Просто монстры.

В ее словах сквозило нечто древнее, старая, гноящаяся ненависть. Эрель хотела спросить, что она имеет в виду, но приказ молчать все еще связывал ее, не позволяя задать вопрос.

— Пора двигаться, дорогуша.

Воспользовавшись тем, что Фез отвлекся, Реджис вновь пришла в движение, потащив Эрель за собой в боковой переулок у постоялого двора.

Это была узкая, грязная подворотня, которую использовали для разгрузки товаров с пристани —  с большой натяжкой это можно было назвать «дорогой». Земля под ногами была голой, утоптанной лишь поденщиками. Из-за этого, посреди хаоса, сюда не рискнул бы сунуться никто.

— Отлично, все идет по плану, — пробормотала Реджис, и в ее глазах мелькнуло облегчение. Хотя из-за бесчинств Баркана и пришлось сделать крюк, они все же достигли цели.

Осталось лишь проскользнуть через переулок, добраться до приготовленной у причала лодки и исчезнуть.

Как только Реджис взяла Эрель за руку, чтобы вывести к выходу, сзади раздался низкий голос.

— И куда это ты ее поволокла?

Перед ними стоял мужчина, облаченный в безупречный черный наряд. В одной руке он сжимал кинжал, в другой — плеть. Стройные пряди его серебряных волос колыхались на ветру, и глаза Эрель вспыхнули от узнавания.

Челлос!

Да, первым, кто заметил, как Эрель утаскивают силой, был никто иной как Челлос, управляющий поместьем Васло Мур.

— Еще одна помеха? — с досадой пробормотала Реджис.

Она мгновенно поняла, что Челлос не Масака. А значит, в ее представлении, он был не более чем букашкой, которую можно раздавить, как бы та ни сопротивлялась.

― Умри.

Реджис с легкостью изрекла смертельную команду, будучи уверенной, что простой человек бессилен против нее. Но вместо того, чтобы поддаться проклятию, Челлос взмахнул плетью, целясь Реджис прямо в лицо.

— Как ты посмел…!!

Реджис едва успела отвести удар, обернув руку кроваво-алой энергией. От сотрясения она разжала пальцы, и Эрель, вырвавшись, грубо рухнула на землю.

Подняв голову, Эрель заметила кое-что сквозь тонкие пряди серебристых волос Челлоса — темно-багровую струйку, сочившуюся из его уха.

Нет…

— Ты что, проткнул себе барабанные перепонки? Гнусное создание! — прошипела Реджис, ее голос звенел от ярости, когда она учуяла запах крови.

Но была одна вещь, которой Челлос не знал: даже пожертвовав слухом, он не мог полностью защититься от силы Реджис. Если ее проклятье не действовало на него напрямую, она всегда могла приказать окружающим его предметам.

― Рухни.

Вспыхнув алыми глазами, она обратила свой взор на постройку позади Челлоса — сарай. Тот с грохотом обрушился. Хотя Челлосу и удалось откатиться в сторону, избежав быть раздавленным, увернуться от падающих балок и обломков полностью он не сумел.

— Угх!

Пытаясь увернуться от падающих камней, он оказался прижат к земле одной из рухнувших опор. Серьезных травм не было, но тяжелая балка надежно заперла его, не давая пошевелиться.

Увидев это, губы Реджис искривила жестокая улыбка, словно у хищника, загнавшего добычу в угол. Она спокойно изрекла свой финальный приказ.

― Падай.

Огромный камень, неустойчиво лежавший на груде обломков, зловеще качнулся, оказавшись прямо над головой Челлоса.

— …!!

Лицо Челлоса побелело. Он отчаянно рванулся, пытаясь высвободиться из-под балки, но та не поддалась под его напором.

Камень над ним раскачивался все сильнее, готовый в любую секунду обрушиться вниз. Если бы это случилось, некогда безупречные серебряные волосы Челлоса, подобные весеннему ветру, были бы залиты ужасающим, незабываемым багрянцем. Эрель с ужасом наблюдала за разворачивающейся сценой, чувствуя себя беспомощной и на грани срыва.

Боже, пожалуйста, нет…

Челлос Азелетика. Мужчина, всегда одетый в черное, чьи глаза часто были пусты от эмоций, словно он давно умертвил в себе какую-то часть. Даже его редкие улыбки несли на себе отблеск одиночества.

И теперь этот мужчина должен был быть раздавлен у нее на глазах, а она ничего не могла поделать.

Хотя Эрель и не знала хорошо Челлоса, она интуитивно понимала одну вещь: этот мужчина никогда не жил счастливой жизнью.

Она не могла позволить Челлосу, пришедшему ее спасти, умереть здесь. Сжав веки, Эрель отчаянно взмолилась. Если бог Хашива действительно существовал, она умоляла его — помоги, хоть в этот раз.

Пока сердце Эрель сжималось от отчаяния, Реджис, казалось, наслаждалась зрелищем, смеясь от души.

— Игра окончена. Прощай.

Ее глаза зажглись еще более глубоким красным светом, и камень над Челлосом опасно накренился.

Нет!!

В тот самый миг незримая сила, сковывавшая тело Эрель, внезапно отпустила ее. Не понимая как, Эрель вскрикнула из самой глубины души, ее голос вырвался наружу, а грудь запылала.

— Остановитесь!!! Прошу, остановитесь!!

Вместе с ее криком изнутри вырвалась волна тепла, словно она вот-вот изрыгнет пламя. И чудом, огромный валун, готовый раздавить Челлоса, замер в воздухе.

— Этого не может быть! — взвизгнула Реджис, и ее голос зазвенел от изумления. Она протянула руку, пытаясь вновь сдвинуть камень, но что-то незримое мешало ей проявить свою волю.

Что происходит?

Эрель, не менее изумленная, в замешательстве смотрела на свое тело. И тут же, с мягким динь, перед ее глазами возникло системное сообщение.

[Динг! Информация по побочному квесту «Оказывается, я не так уж проста?» обновлена.]

[Побочный квест: «Оказывается, я не так уж проста?»: Раскройте скрытые способности Лисевры и нейтрализуйте силы Масака три раза (1/3). За выполнение квеста полагается особая награда.]

…Один из трех? Но она остановила Влада, а не Масака. Почему это засчиталось?

Взгляд Эрель метнулся, по системному сообщению, мысли путались. Пока она отвлекалась, Реджис воспользовалась моментом и наложила новое заклятье.

― На колени.

— Ахх!

Эрель рухнула на колени, подавленная силой команды. Сила у нее была, но как ею управлять — она не имела ни малейшего понятия. У нее не было ни единого шанса противостоять такой как Реджис, веками оттачивавшей свое мастерство.

— А ты непростая шестерка, не так ли? Как тебе это удалось? — прошипела Реджис, сжимая ее лицо и вонзая длинные ногти в щеку Эрель. Но у неё не было ответа, да и будь он, она едва ли стала бы его озвучивать.

— Что ж, неважно. У нас будет много времени, чтобы разобраться позже, — усмехнулась Реджис, отпуская лицо Эрель и вновь обращая внимание на Челлоса.

Реджис призвала волну кроваво-красной энергии, ее глаза блестели от предвкушения, когда она приблизилась к Челлосу. Она намеревалась прикончить его собственноручно.

— Нет! Оставь Челлоса в покое!! — взмолилась Эрель, ее голос охрип от отчаяния.

Реджис проигнорировала ее, высоко занеся руку для решающего удара по Челлосу. Но так и не успела его нанести. В тот же миг перед ней взметнулось ослепительное пламя, опалившее воздух адским жаром.

— А-аргх!!! — взревела Реджис, отскакивая от огня, что внезапно вырос между ней и Челлосом.

Пламя бушевало, словно адская преисподняя, преграждала Реджис путь.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Картина, открывшаяся перед ней, напоминала извержение вулкана: раскаленная лава била прямо из треснувшей земли. Даже такое древнее существо, как Реджис, вампир, прожившая бесчисленные годы, оказалась бессильна перед лицом этой устрашающей стихии. Она в ужасе отпрянула, едва не попав в струю пламени, вырвавшуюся из-под её ног. Как и многие порождения тьмы, она не имела никакой защиты против чистой разрушительной силы огня.

— Кто смеет?!

Фигура в дыму ненадолго замерла, и голос, холодный, словно ледяное дыхание смерти, прозвучал в ответ:

— …Смеет?

Его глаза, пылающие, как полная луна во тьме, приковались к Реджис, в то время как он стоял, освещенный заревом горящей гостиницы.

— Это тебе следует задать такой вопрос.

Его взгляд, переполненный яростью, скользнул по Реджис, словно сдирал с костей плоть слой за слоем. Под тяжестью его подавляющей ауры лицо Реджис побелело.

Спрашивать имя не требовалось — она тотчас поняла, кто перед ней.

— Ты посмела поднять руку на моего подчиненного.

— …

— И ты посмела посягнуть на мою Лисерву.

Баркан, с лицом, искаженным таким гневом, словно он только что вырвался из глубин ада, прошипел эти слова сквозь стиснутые зубы. В его руке вздыбился массивный сгусток пламени, его жар был так интенсивен, что воздух вокруг звенел, готовый взорваться в любой миг.

Боже мой. Он и правда здесь. — Эрель, все еще стоявшая на коленях, в шоке смотрела на Баркана. Его взгляд скользнул по ней, на мгновение задержавшись на ее платье, испачканном сажей и пеплом, и лице, измазанном грязью после того, как ее тащили через горящую гостиницу.

Это зрелище лишь сделало выражение лица Баркана еще мрачнее, а его глаза сузились с жестоким намерением.

— Как ты только … посмела.

Это было все, что он сказал. Но в его взгляде читалось куда больше презрения и ненависти, чем могли бы выразить слова. Его немая ярость была осязаема, и Эрель чувствовала силу, бушующее под холодной внешностью.

Эрель с ужасом осознала, что грядущее будет ничем иным, как жестокой бойней.

— Не смотри.

Прозрачная, но ощутимая рука нежно прикрыла ее глаза и помогла подняться на ноги. Эрель узнала эту руку и, позволив себя вести, прошептала:

— Ян Луи?

— Да, это я.

Его голос был таким же ровным и бесстрастным, как всегда, без каких-либо эмоций. Но почему-то именно эта бесцветность сейчас утешала.

— Ах, подожди! А как же Челлос? Мы должны помочь ему…

— В этом нет нужды.

Что? Выражение лица Эрель исказилось от холодности его ответа. Неужели эти люди действительно настолько бессердечны, что у них нет ни капли верности к собственным товарищам?

Если никто не поможет, тогда она сама! Эрель отстранила руку Ян Луиса от своих глаз и резко обернулась, полная решимости проверить, что с Челлосом. Но то, что она увидела, поразило ее.

В отдалении она разглядела Челлоса, который выбирался из-под упавших балок с помощью Феза.

О.

До нее наконец дошло, что имел в виду Ян Луис. Дело было не в том, что Челлос не важен, а в том, что ему не требовалась помощь. Он прекрасно справлялся и сам.

Честно, ну можно ли выражаться еще загадочнее?

Эрель бросила косой взгляд на Ян Луиса и заметила нечто тревожное — запекшаяся кровь темнела на его белых, как снег, волосах.

Воспоминание о том, как Реджис швырнула Яна в стену, нахлынуло на нее. От такого удара у обычного человека череп бы раскололся. Несомненно, ему было больно.

— Ян Луис, с твоей головой все в порядке? Ты еще где-то ранен? — спросила она, и в голосе ее прозвучала забота.

Ян Луис ответил с странной, тронутой интонацией:

— Это пустяк, ибо я Масака.

…Она поняла это как «будучи Масака, подобные травмы для меня ничтожны». К этому времени Эрель уже привыкла к его странной манере речи, так что просто кивнула в ответ.

— Что ж, я рада, что ты не серьезно пострадал.

— Эрель…

Голос Ян Луиса смягчился, почти неуловимо, выдавая проблеск эмоции в его привычном монотоне.

Его обычно отстраненный взгляд наконец сфокусировался на Эрель. Пока его глаза сияли так, как она раньше не видела, раздался знакомый динь, и появилось системное сообщение.

[Динг! Привязанность Ян Луиса увеличилась на 15.]

Эрель была слегка ошарашена. Хотя рост очков привязанности — это хорошо, но почему, из всех людей, она заслужила верность одного из приспешников злодея?

БА-БАХ! ТРРААМ!

Внезапно сзади раздался оглушительный грохот взрывов, смешанный с пронзительными криками агонии. Эрель вздрогнула от шума, и тут же с расстояния донесся рев Баркана.

— Ян! Забери Эрель домой. Немедленно!!

Кажется, этот ужасный мужчина и впрямь имел глаза на затылке. Но сколь бы пугающим он ни был, Эрель испытывала лишь облегчение, зная, что сейчас он на ее стороне.

Она вздохнула и зашагала рядом с Ян Луисом. По пути она заметила Челлоса, который ковылял к ним, опираясь на Феза. Его нога все еще выглядела скованной, и Эрель не могла сдержать легкую гримасу беспокойства.

— Челлос…

— Я в порядке. Всего лишь небольшой вывих. Скоро все заживет, — усталым голосом ответил Челлос, отмахиваясь рукой. Все еще обеспокоенная, Эрель нежно коснулась его уха и тихо спросила:

— А ухо? Что с ним?

Было безрассудно с его стороны прокалывать себе барабанную перепонку, чтобы избежать проклятия Реджис. Он сделал это, чтобы защитить ее, и от этой мысли ее сердце сжалось.

Если бы Челлос не выиграл для меня время, меня бы уже утащили в порт.

К сожалению, Челлос не услышал ее вопроса, его слух все еще был временно потерян. Но по тому, как она с беспокойством смотрела на него, нежно касаясь его уха, он догадался, о чем она спрашивает.

— Все в порядке. Когда мы вернемся, это можно будет исцелить. Что куда важнее… благодарю вас.

Челлос мягко высвободился от Феза, встав на собственные ноги, хотя его поза была слегка неустойчивой из-за травмы. Он повернулся к Эрель и склонил голову, говоря искренне:

— Я видел все совершенно четко — как вы спасли меня. Подумать только, вы, моя госпожа, рисковали жизнью, вступив в схватку с монстром ради такого ничтожества, как я… Это было опасно, но благодаря вам я жив. Примите мою глубочайшую благодарность.

Когда Челлос поднял голову, его взгляд был спокоен, но наполнен неведомой решимостью.

— С сего дня и впредь, я клянусь служить вам, моя госпожа, телом и душой.

Губы Эрель слегка приоткрылись от удивления. Вес его слов обрушился на нее с неожиданной силой. Хотя часть ее чувствовала себя переполненной, другая была тронута искренней благодарностью и преданностью в глазах Челлоса.

До сих пор все, что она делала в этом мире, — это блуждала, бежала и пряталась. Она всегда была слабой, чужеродной, запертой в мире, к которому не принадлежала. Все, что она могла, — это изображать уверенность и подавлять свой страх.

Но теперь она кого-то спасла. Чувство бесполезности и беспомощности, которое она несла в себе, начало растворяться. Впервые она почувствовала, что ее присутствие имеет ценность, что она способна на большее, чем просто выживание.

Так вот… почему эта игра называется «Спасение»?

Ее мысли прервал Челлос, с бледным лицом мягко напомнивший ей:

— Нам следует идти. Дышать слишком большим количеством дыма от огня опасно.

Эрель обернулась посмотреть на гостиницу, которая теперь рушилась в груду тлеющего дерева и пепла, изрыгая густой дым в ночное небо. Звук ломающихся конструкций был похож на последний крик умирающего здания.

А что насчет Рю? — с беспокойством подумала Эрель, вспомнив, что Рю все еще был без сознания внутри горящего здания. Однако сейчас она не могла заострять на этом внимание, особенно под взглядами подчиненных Баркана. Поэтому она просто кивнула.

— Да. Возвращаемся домой.

По мере того как напряжение спадало, волна истощения накатила на Эрель, словно прилив. Ее ноги, дрожавшие после всего, что ей пришлось пережить за день, с трудом несли ее, но, сделав несколько шагов, она услышала неожиданный голос сзади.

— Вам требуется опора?

— Прошу прощения?

Эрель обернулась, все еще испытывая неловкость рядом с Фезом, помня, как чуть не погибла от его рук. К ее удивлению, Фез достал из-под плаща большую деревянную куклу, размером с ее руку, и поставил на землю.

— Тэд.

По его команде кукла вдруг выросла до трех метров в высоту и, двигаясь скрипуче, но точно, наклонилась, чтобы нежно подхватить Эрель. Оказавшись неожиданно в объятиях деревянной фигуры, Эрель широко раскрыла глаза от изумления.

— Вам неудобно? — спросил Фез, и в его тоне прозвучала неловкость.

— Н-нет, все в порядке.

Хотя и нельзя было назвать это мягким, сидеть было на удивление комфортно, словно в прочном деревянном кресле.

— Благодарю вас.

— Пустяки.

Фез, с его неизменно острым и угрюмым выражением лица, покачал головой. Хотя было ясно, что она ему все еще не особо нравится, в том, как он смотрел на нее сейчас, появилось нечто иное.

— Вы спасли Челлоса…

Пробормотал он тихо, почти про себя, и отвернулся. Снова перекинув руку Челлоса через свое плечо, он помог ему идти вперед, возглавляя путь.

Глядя сверху из объятий куклы, Эрель вдруг осенило: Фез и Челлос связывала глубокая, невысказанная связь. Нечто большее, чем просто товарищество — мощная связь, которую слова не могли до конца объяснить.

Вот почему он благодарен. Я спасла его друга.

[Динг! Враждебность Феза нейтрализована.]

[Фез Хамаш: Текущий уровень привязанности: 0]

Сообщения системы подтвердили ее догадку, сигнализируя, что горькая враждебность, которую Фез когда-то питал к ней, наконец сошла на нет. С минус ста его чувства стабилизировались.

Услышав уведомление, Эрель прижала руку к груди. Это было невероятно приятное чувство — осознавать, что ты можешь что-то изменить, что своими действиями можно изменить отношение других к тебе.

— Я так надеюсь, что мы скоро сможем вернуться домой.

Ян Луис, паривший неподалеку со своим обычным бесстрастным лицом, вздохнул своим спокойным, отрешенным образом. Его беспечный тон заставил Эрель тихонько рассмеяться.

— Да, я тоже надеюсь, что мы скоро вернемся домой.

БУУУМ! Оглушительный взрыв снова разорвал воздух позади них, но на этот раз Эрель даже не вздрогнула. Она привыкла к хаосу, который следовал по пятам за злодеями.

В конце концов, она начинала адаптироваться к их образу жизни.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Огромное поместье, окруженное высокими черными железными решетками, возвышалось на вершине крутого, похожего на утес холма. Монументальное строение из темно-багрового гранита величественно высилось на фоне неба.

Это было поместье Васло Мур — место, наполненное бесчисленными комнатами, сокровищами и тайнами. Многие любопытные души было осмеливались приблизиться, но страх перед его хозяином удерживал всех на расстоянии.

Однако сегодня впервые плотно закрытые двери поместья Васло Мур готовы были распахнуться.

— Вычистите каждый угол до блеска, — скомандовал Челлос, его бледное лицо все еще хранило следы усталости, хотя мундир сидел на нем безупречно. Несмотря на легкую хромоту, его осанка оставалась прямой и властной, пока он наблюдал за уборкой. — Скоро прибудут гости. Ни пылинки не должно остаться.

Среди утренней дымки Ян Луис, выглядевший так, словно наполовину еще спал, лениво парил на ветке дерева, подобно облаку, зацепившемуся за сучья. Глядя вниз с сонным выражением лица, он вдруг вздрогнул.

— Ненавижу убираться.

Ловким движением Ян Луис исчез, оставив после себя лишь капли росы, что брызнули на Феза, прислонившегося к стволу дерева внизу. Фез резко поморщился, вытирая капли с лица.

— Тц.

Фез поднялся, отряхивая раздражение. Он уже собрался уходить, но замер, почувствовав на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он встретился глазами с Эрель в окно. На мгновение показалось, что он проигнорирует ее и уйдет, но вместо этого он замешкался. Затем, к удивлению, слегка кивнул и удалился.

О.

Едва Эрель успела осознать это, как услышала сзади голос — опасный и безошибочно узнаваемый.

— Итак, ты уже на ногах, Эрель.

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Характерное мурлыкающее произношение звука «р» в ее имени было острым, как кошачье рычание.

— Баркан.

Обернувшись, она увидела высокого мужчину с чувственным, властным лицом. Смотреть на него было почти больно — он был слишком ярок и эффектен для столь раннего утра. Даже простое полотенце, накинутое на его широкие плечи, словно он только что умылся, казалось, излучало энергию.

— Похоже, ты уже готова принять наших гостей, — заметил он.

Он вытер каплю воды с твердой щеки, и его взгляд скользнул вверх-вниз по наряду Эрель. Сила его взгляда ощущалась почти физически, заставляя Эрель нервничать. Она быстро попыталась сменить тему.

— Ты ходил куда-то утром?

— Хм, — ответил Баркан с хитрой улыбкой. Улыбка была загадочной, и прежде чем Эрель успела расспросить дальше, он медленно продолжил. — Оставались кое-какие дела со вчерашнего дня.

Ах.

Она почти забыла. Перед ней стоял тот самый человек: сейчас полный живости и лёгкости, а прошлой ночью — безумный поджигатель, обративший целое здание в груду углей.

— А… та женщина… Она мертва? — робко спросила Эрель, ее голос дрогнул. Глаза Баркана слегка сузились, и он поднес палец к губам.

— Тш-ш-ш. Не будем говорить о крови в такой прекрасный день.

…Похоже, Реджис и впрямь встретила кровавый конец. Эрель побледнела, вспомнил последний, полный агонии крик, который она услышала от Реджис.

Она же мертва, да?

Баркан был мужчиной, выползшим из самых глубин ада. Он понимал закон выживания лучше кого бы то ни было.

В тот миг, когда ты показываешь слабость, ты получаешь нож в спину. Таков был мир, в котором жил Баркан.

Он никогда не оставлял бросающих ему вызов в живых и не дарил им легкой смерти. Он всегда делал из них пример, чтобы любые будущие выскочки знали свое место.

— Я рад, что ты вернулась, моя любовь.

Его слова сочились зловещим спокойствием, но глаза сверкали, как у змеи, только что отведавшей крови. Мысль о том, что Реджис мертва от его руки, вызвала у Эрель странную смесь облегчения и беспокойства.

Я все еще хотела кое, о чем ее спросить.

Но с Барканом не было места мягкости, не было места колебаниям. Любой, кто осмеливался бросить ему вызов, был обречен на ту же кровавую участь.

Реджис называла Эрель сестрой и намекала, что у них одна мать, каким-то загадочным образом. Речь шла не о ее доброй и нежной матери, Луизе Элоренс — это было ясно. Вспомнив нежное лицо матери, Эрель снова покачала головой в отрицании.

И потом Реджис сказала, что Масака ничем не отличаются от нее…

Это можно было бы легко списать на бред кровососущего монстра. Но что-то в словах Реджис засело в Эрель как заноза, постоянно терзая ее мысли.

— Ты сегодня прекрасна.

Эрель вырвала из раздумий внезапное прикосновение к ее щеке. Она взглянула вверх, вздрогнув, и увидела, как влажные алые губы Баркана изогнулись в усмешке, пока он стоял опасно близко.

— Ты кажешься напряженной. Почему это?

— Я… ну…

Она же не могла признаться: «Потому что ты стоишь слишком близко», прекрасно зная, что Баркан лишь получил бы удовольствие от такого ответа.

Капля воды скатилась по его скульптурной груди, видной сквозь частично расстегнутую рубашку, очерчивая контуры твердых мышц. Эрель быстро отвела глаза, не позволяя взгляду проследовать за путь этой капли. Вместо этого она сменила тему.

— Я нервничаю, потому что приезжают мои родители.

Это была наспех придуманная отговорка, но неплохая. Как только она упомянула семью, губы Баркана изогнулись в хищной улыбке, словно у кота, забавляющегося с добычей.

— Уверен, они уже усвоили урок.

Слова Баркана были правдой. Элоренсы были повергнуты в шок, узнав о похищении Эрель. Что хуже, оно было организовано не кем иным, как Реджис, которую они сами наняли.

Когда до них дошла весть, родители Эрель, особенно ее отец, маркиз Калвер, были раздавлены. То, что они задумывали как план по ее защите, вместо этого поставило ее жизнь под угрозу.

Как кто-то посмел тронуть мою дочь!

Калвер, закаленный военный, пришел в ярость и отправил солдат на поиски Эрель. Но никто из посланных вдогонку за Реджис, существом далеким от человеческого, не вернулся. Вместо этого им приходилось подбирать искалеченные тела своих павших солдат.

И Калвер, и его сын Майкл побледнели от ужаса. Они боялись, что с Эрель случилась та же участь, что и с их солдатами, и что ее утащили в неизвестную погибель. Если бы она умерла из-за их вмешательства, как они могли бы простить себя?

Нет, не смогли бы.

Баркан, конечно же, наслаждался их ужасом и отчаянием, наблюдая с садистским удовольствием. Он держал местонахождение Эрель в секрете и посылал ее семье уклончивые сообщения, позволяя их тревоге нарастать.

Когда Элоренсы узнали, что их драгоценную младшую дочь забрал вампир, кровь застыла у них в жилах. Одна лишь мысль о том, что их вмешательство могло подвергнуть Эрель такой смертельной опасности, сводила их с ума.

Вскоре они поняли, что у них не осталось вариантов. В отчаянии они обратились к единственному человеку, который, возможно, смог бы ее спасти.

Пожалуйста, спасите мою сестру.

Майкл пришел вместо родителей, заставив себя низко склониться перед Барканом, его гордость была разбита, когда он униженно ползал у ног злодея.

Если вы вернете Эрель невредимой… мы сделаем что угодно.

Хорошо.

Баркан, до того момента хранивший молчание, наконец расплылся в довольной ухмылке.

— Будем надеяться, вы сдержите свои обещания.

Он искренне надеялся, что Элоренсы окажутся достаточно мудры, чтобы не превратить это в «урок». В конце концов, теперь они были семьей его будущей невесты. Было бы неудобно демонстрировать, что происходит с теми, кто переходит ему дорогу.

К счастью, в таких мерах не было нужды. Элоренсы, поняв, насколько жизнь Эрель дороже всего, что они могут предложить, не посмели рискнуть и ослушаться. Тот факт, что они немедленно засыпали Баркана просьбами увидеть Эрель, услышав о ее спасении, лишь доказывал их преданность.

Они не успокоятся, пока не увидят ее в безопасности собственными глазами.

Итак, Баркан планировал представить им Эрель, позаботившись о том, чтобы она выглядела здоровой, сияющей и нетронутой ужасами, через которые прошла.

Увидев ее такой, Элоренсы должны были ясно понять — они никогда не смогут защитить ее. Ни своей угасающей властью, ни силой Рутварма.

— Хм.

Темный взгляд Баркана задержался на Эрель, и его усмешка углубилась. Эта семейная встреча послужит напоминанием о том, как бессильны они уберечь свою любимую дочь.

Баркан, вмиг завершив все расчеты, скрыл сорвавшуюся усмешку. Затем он взглянул на свою прекрасную добычу.

Эрель, одетая в платье с рюшами, с рукавами и подолом нежного сиреневого оттенка, с румянами на щеках, была похожа на свежий букет гортензий. Одного этого было достаточно, чтобы мир перед его глазами словно посветлел, но ему все равно было мало. В конце концов, когда дело доходило до того, чтобы покрасоваться, нужно было делать это подобающим образом.

— Почему ты так на меня смотришь?

Всякий раз, когда взгляд Баркана задерживался на ней хотя бы на мгновение, Эрель начинала беспокоиться. Наслаждаясь этим, Баркан заговорил с новой улыбкой.

— Ничего. Ты и так достаточно хороша… но кажется, чего-то не хватает.

— Не-не хватает? Что-то не так? — нервно спросила Эрель, оглядывая себя. Баркан, может, и злодей, но у него довольно острый глаз. Костюмы, которые он обычно носил, были роскошны, а его аксессуары — будь то платки, часы, запонки или туфли — менялись ежедневно, чтобы соответствовать наряду.

Вспомнив это, она посмотрела на него, словно ища совета, и глаза Баркана мягко изогнулись.

— Ах, милая. Завершающим штрихом к платью, прежде всего, являются украшения, не так ли?

Взмахнув рукой, словно выполнение магического трюка, он внезапно раскрыл ее перед глазами Эрель. На его ладони лежало великолепное ожерелье, ослепительно сверкавшее, и его великолепие было достаточно, чтобы заставить ее глаза расшириться от благоговения.

— Вау!

Возглас изумления сорвался с губ Эрель при виде него.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

По правде говоря, Эрель никогда не была той, кто был без ума от украшений. В отличие от современных и лаконичных трендов в современной Корее, драгоценности, которые здесь с гордостью носят, были слишком старомодными, смелыми и показными. Как бы дороги они ни были, они просто не вызывали у нее интереса. Скорее, они напоминали ей те безвкусные, громоские игрушечные побрякушки, с которыми она играла в детстве, и от этого становилось не по себе.

Но то, что показал Баркан, было иным — оно сияло блеском, не похожим ни на что другое. Это была не просто безделушка; ожерелье по-настоящему заслуживало названия «сокровище» или «редкая драгоценность».

— Это все бриллианты? Правда?

Эрель дотронулась до камней, украшавших ожерелье, похожее на люстру в лунном свете. Сколько же оно стоит? Ее робкие кончики пальцев слегка дрожали, и Баркан, заметив это, улыбнулся во весь рот.

— Это сокровище из Торговой компании Ледяного Края. Оно сделано из лучших алмазов, добытых в Ущелье Зимней Погибели. Их называют Снежинками, потому что говорят, они белее снега.

— Понятно… Но погоди, разве этот алмаз не розовый?

Рассеянно кивая, слушая объяснения, Эрель прищурилась и потеребила камень, заметив, что он отливает красноватым оттенком.

А? Он стирается у меня на руке?

Странно. Судя по цвету, это похоже на…

— Кровь?

В тот миг, когда она высказала подозрение вслух, улыбка Баркана исчезла, словно ее и не было.

— Вот почему я не люблю проницательных людей, — пробормотал он.

Вернувшись к своему обычному холодному и безразличному выражению лица, он пожал плечами и добавил мягко, словно оправдываясь:

— Я не мог иначе. Они отказывались отдавать его.

Отказывались отдавать? Что это вообще значит?

Лицо Эрель побелело, когда она взглянула на пятна крови, оставшиеся на ее пальцах. Баркан, совершенно невозмутимый, схватил ее за запястье и вытер пятна полотенцем, перекинутым через его плечо. Словно этого было мало, он даже принялся тщательно очищать ожерелье от следов крови.

— Раз пролилось не так давно, оно довольно хорошо оттирается — сказал он теперь уже без всяких ограничений в тоне, словно больше не чувствовал нужды что-либо скрывать. Эрель начала понимать, что, возможно, случилось с предыдущим владельцем ожерелья, и почтила его память молчанием. Но прежде чем она успела завершить свою минуту молчания по усопшему, раздался щелчок — холодная застежка защелкнулась у нее на шее.

— Видишь? Теперь оно чистое, не так ли?

Ожерелье, очищенное от крови мертвеца, сияло леденящим душу блеском. Роскошные кандалы, теперь закрепленные на ее шее, заставили Эрель содрогнуться.

О боже.

Это было отвратительно и ужасающе. Она инстинктивно подняла руки к шее, желая сорвать с себя это смертоносное украшение. Но прежде чем она успела дотронуться до застежки, Баркан мягко схватил ее запястья сзади, удерживая их.

— Отпусти. Отпусти меня, — сказала она.

— Зачем ты пытаешься его снять? Оно прекрасно на тебе смотрится. Если уж хочешь что-то снять, лучше сними что-нибудь другое - его шепот, коснувшийся ее шеи, вызвал мурашки по коже.

— В самих драгоценностях нет греха. Ты знаешь, как трудно было достать это для тебя?

Баркан усмехнулся и игриво укусил ее пальцы, а затем просунул руку внутрь лифа ее платья. Его большая, сильная ладонь прижала нежную ткань, отодвигая ее, и принялась ласкать ее мягкую грудь, массируя ее сверху вниз.

— Сколько бы красоты в тебе ни было одетой, в десять раз больше ее, когда ты раздета.

Его голос был насыщен соблазнительными нотками. Он был тем мужчиной, кто запросто мог поднять температуру с самого утра.

— Я бы с удовольствием раздел тебя догола и оставил на тебе одно только ожерелье.

Он нежно взял ее за подбородок, повернув ее лицо к себе. Одним лишь взглядом и небрежным жестом Баркан обладал силой заставить женщину почувствовать, что она может зачать от одного его взора. Он слабо улыбнулся, глядя на нее.

— Хочешь этого? Укуси меня.

Его глаза были наполнены неприкрытым желанием.

— Когда я вижу такую утонченную женщину, как ты, мой член тоже встает колом.

— Но… моя семья скоро приедет.

Эрель выдавила улыбку, чувствуя себя загнанной в угол. Несмотря на ее спокойный и убедительный тон, ее тело, чуя опасность, уже исподволь готовилось к бегству.

— Поэтому… сейчас неподходящее время…

— И куда это ты собралась?

Длинные пальцы Баркана обхватили ожерелье, свисающее с ее шеи, заставляя Эрель замереть на месте. Она не смела пошевелиться, боясь, что, если двинется, это невероятно дорогое украшение может сломаться, и это будет катастрофой.

— Баркан…

Скованная красивыми кандалами, Эрель смотрела на него с мольбой в глазах. Она указала на свои волосы, уложенные с драгоценными шпильками, и на платье, умоляя.

— Я так старалась, чтобы выглядеть как следует. Если все испортится…

— Ничего не испортится, если я буду аккуратен, разве нет?

«Не так ли?» — его речь, постепенно терявшая формальность, обнажала свою истинную природу. Из-под рыжих ресниц Баркана на нее смотрели пылающие золотые глаза, готовые взорваться в любой миг. Он прошептал мягко, почти лениво.

— Все будет в порядке. В последнее время я в этом преуспел.

— В чем преуспел?

— В том, чтобы ничего не испортить… обращаться с вещами нежно.

Его прищуренные глаза блеснули, скользя по ее трепещущей фигуре с головы до ног, словно взгляд хищника, довольного удачной охотой.

— А-ах… ух…

— Подвинь бедра поближе. Выпрями спину.

— Хнгх, но… ах!

— Если будешь упрямиться, прическа растреплется.

Ну что, всё ещё нравится? Словно прозвучал риторический вопрос, пропитанный ядом. Усмешка становилась ещё оскорбительнее от того, что произнёс он его, развалясь вальяжно на диване, в то время как она сидела у него на коленях, в унизительной позе.

Внезапно оказавшись в положении, сродни верховой езде, о которой она и представить не могла, Эрель смотрела на него со слезами на глазах. Хорошо еще, что она сняла свое сложное верхнее платье, но сидеть верхом на мужчине в одной лишь нижней сорочке заставляло ее чувствовать себя невыносимо развратной.

Баркан провел рукой под шелестящей тонкой тканью ее юбки и сжал ее бедро. Затем он раздвинул ее ноги, упиравшиеся в его колени, еще шире. Это углубило их соединение, и с губ Эрель вырвался прерывистый стон.

— Ахх…!

Это было абсурдно. Из-за ее позы ее собственный вес прижимал ее вниз, загоняя его член еще глубже. Он заполнял ее, растягивая в тех местах, которые никогда не должны были так широко открываться, заставляя все ее тело трепетать.

— Пожалуйста… хватит входить, умоляю.

Показалось ей? Вперемешку с всхлипами и рыданиями, ей почудилось, будто он внутри нее стал еще больше.

— Моя невеста, несомненно… очень мокрая. И слезы твои, и вот тут тоже.

Прежде чем начать двигаться по-настоящему, он медленно провел языком по губам, смачивая их. Затем, шокирующе теплыми руками, он раздвинул половые губы, лаская тугой вход ее растянутого отверстия. Его улыбка стала шире, когда он вымазал пальцы в блестящей жидкости, покрывшей ее чувствительные внутренние стенки.

— Ах! Не надо… мне это не нравится…

Эрель рыдала, ее тело дрожало, а глаза метались в поисках спасения. Но все, что могли найти ее руки, — это его широкие грудные мышцы и плечи.

— Ах… как приятно. Хочешь немного подвигаться?

С каждым отчаянным движением ее внутренности непроизвольно сжимались и скручивались. Это, в свою очередь, заставляло его член, полностью заполнявший пространство между ее хорошенькими ножками, сжиматься и пульсировать.

Не сознавая этого, Эрель чувствовала, что вот-вот разорвется от того, как он продолжает расти внутри нее, и слезы текли по ее лицу. Увидев это, Баркан потянул за ожерелье на ее шее, притянул ее к себе и поцеловал, утешая сладкими словами.

— Тш-ш-ш, не плачь. Каждый раз, когда ты плачешь, мне хочется опустошить тебя еще сильнее.

Разумеется, его представление об «утешении» было далеко от общепринятого.

— Подними голову. Выпрями спину.

— Я-я не могу…

— Если будешь продолжать сгибаться, волосы совсем растреплются. Тебе все еще это нравится?

«Хочешь, чтобы твоя семья застала нас за этим, пока я внутри тебя?» — спросил он, слегка подавшись бедрами вверх, когда говорил. Эрель в ответ лишь замотала головой. Дрожащими руками она уперлась в его грудь, с трудом выпрямляя спину. Глаза Баркана остро сузились, когда он наблюдал за этим.

— Как прекрасно.

Теперь, когда спина была прямой, угол стал еще лучше. Разумеется, он был куда более безжалостным для того, чтобы вгонять его глубоко в нее.

— Мм… ахх…

Сначала его движения были медленными и ритмичными, словно покачивание, но вскоре его толчки внезапно стали грубыми. Его жесткий член скользил в ней, и каждый раз, когда он выходил, сила его резких движений заставляла ее соки понемногу вытекать.

Он начал вбивать его вверх, словно втирая в теперь уже скользкое соединение между ними. Его большие руки вцепились в ее талию и бедра, с силой насаживая ее на себя снова и снова. Каждый раз его толчки насильно раскрывали ее вход, заставляли ее дыхание учащаться.

— Хнгх, пожалуйста… ах! Помедленнее… ахх!

Такое чувство, будто ее насаживают на толстый кол. Каждый раз, когда ее ягодицы опускались, масса, вгрызающаяся между ног, была необычайной. Каждый раз, когда ее пронзало что-то тяжелое и горячее, ее спина непроизвольно выгибалась, и захватывающее удовольствие разливалось по телу.

— Чувствуешь? Твое влагалище заполнено мной.

Он едва мог вместиться и каждый раз грубо проникая, он задевал ее эрогенную зону. Зная это хорошо, Баркан хихикнул и потер ее пухлые ягодицы. Затем плоть, оттянутая его большими руками, раздвинула пространство между ее ног еще шире.

— Ахх!

Эрель больше не могла этого выносить. Она откинулась, содрогаясь от ощущения, бегущего вниз по позвоночнику. Когда она отклонилась назад, ее мягкие, персиковые груди проступили сквозь тонкую нижнюю сорочку.

При этом улыбка исчезла с глаз Баркана.

Баркан внезапно приподнял корпус, и Эрель, сидевшая верхом на его бедрах, едва не упала назад. Однако он быстро поддержал ее за спину одной рукой и притянул к себе.

— Подай грудь вперед. Я хочу пососать ее.

Он потребовал этого, едва поднявшись. Словно пытаясь защититься от его неумолимого взгляда, Эрель подняла руку к груди, а затем быстро замотала головой.

— Я не могу его снять. Разве что позвать горничную…

Платье было очень сложного кроя. Эрель попыталась извернуться, чтобы показать ему спину, но Баркан схватил ее за плечи, не дав этого сделать.

— Я говорил, что тебе нужно его снять?

— Прошу?

— Я сказал — подай грудь вперед.

Не дав ей даже переспросить, его рука обхватила ее плечо, заставляя грудь податься вперед. Затем его губы прижались к самой выпуклой точке прямо сквозь тонкую ткань платья.

— М-м…

Это произошло как раз в тот момент, когда в ней шевельнулось желание. Его горячая слюна быстро пропитала ткань.

Через влажную ткань, прилипшую к коже, его губы сильно всосали ареолу. Затем он провел языком вверх-вниз несколько раз, прежде чем нежно прикусить покрасневший, затвердевший сосок краем передних зубов.

В то же время он возобновил движения бедер, ненадолго затихшие. Сочетание того, что он сосал ее сосок, и толчков сниза заставило ее щеки пылать жаром. Каждый раз, когда его толстый член, заполнявший ее полностью, выходил, задевая ее изнутри, а затем снова входил, это посылало по ее телу электрические разряды, словно она вот-вот взорвется.

Тем временем ощущение, когда ее сосок кусали, а затем интенсивно сосали, было невероятно стимулирующим. Это заставляло ее рефлекторно сжиматься вокруг него, делая движения его члена еще более явными, а ее жидкости начали течь бесконтрольно.

Она понимала, что слишком возбуждена. Хотя она хотела умолять его остановиться, чувствуя, что сходит с ума, единственный звук, вырывавшийся из ее полуоткрытых губ, был похож на стон-хныканье.

— Ты меня полностью промочила. У меня весь низ живота мокрый. Тебе так нравится?

— Н-нет, ах… нет.

— Тогда чьи это жидкости?

От его невыносимо непристойного допроса Эрель закрыла уши обеими руками, словно не желая слышать, и заскулила. Ее отчаянное мотание головой лишь делало ее милее, что еще больше разжигало его желание.

— Ты действительно умеешь сводить с ума.

Едва закончив фразу, он снова взял ее грудь в рот. В то же время он начал двигаться снизу еще яростнее.

Ее тело отскакивало неконтролируемо, словно она оседлала мощного, мускулистого жеребца. Затем его сильные руки схватили ее за талию и бедра, с силой прижав обратно. От этого ее внутренности грубо терлись о его большой, горячий член, и она ощущала противоречивую смесь жара и гнёта: тело пылало, а внутри всё сжималось от тяжести..

— Ах, м-м, ааа…!!

Ее зрение помутилось, когда через нее прокатилась ошеломляющая кульминация, от которой она почувствовала, что задыхается. Ее внутренние стенки, плотно сжавшиеся, трепетали, яростно сжимаясь вокруг члена внутри нее.

— М-м.

От интенсивного, почти невыносимого ощущения Баркан издал короткий, сладострастный стон. Вместо того чтобы кончить в нее, он лишь начал двигаться быстрее.

— Ах! Нет, нет!! Ах! М-м!!

К этому моменту о платье и волосах уже давно забыли. Баркан неумолимо входил в нее, словно пытаясь протолкнуть внутрь все свое существо, даже яички. В результате удовольствие, достигшее пика, не имело шанса утихнуть; вместо этого его безжалостные движения поднимали его еще выше.

Она не могла дышать, по ее лицу текли слезы, а зрение затуманилось. Все, что она могла чувствовать, — это его руки, сжимающие ее бедра, словно собираясь раздавить, отчаянные толчки его члена снизу и низкие, хриплые стоны, грохотавшие у ее уха.

— Хватит, хватит…

Удовольствие, которое он ей дарил, было настолько всепоглощающим, что становилось болезненным. Она наконец поняла, откуда взялось грубое выражение «оттрахать».

Баркан входил в нее, словно ее мягкость была тестом под гигантским молотом. От интенсивности Эрель плакала, отталкивая его за плечи, царапая его, и в конце концов ей не оставалось ничего другого, как вцепиться в него обратно.

Среди подавляющего удовольствия, обрушивавшегося на нее, как гигантская волна, единственным, за кого она могла ухватиться, был он.

— Открой рот. Я хочу пососать твой язык.

Его глаза, пылающие похотью, покраснели по краям. И все же, несмотря на безжалостные движения его нижней части тела, он казался почти застенчивым.

Его золотые радужки, сиявшие в его чуть опущенных, соблазнительных глазах, пылали жаром, пока он смотрел на нее. Словно завороженная этим сиянием, Эрель уставилась на него впустую. Затем покорно опустила взгляд и разжала свои маленькие губки.

— Хорошая девочка.

Глаза Баркана смягчились, сладко изогнувшись. Немного наклонив голову и приподняв свой сильный подбородок, он немедленно захватил ее губы в поглощающий поцелуй.

Когда его язык вошел внутрь, ее тело нагрелось. Однако сила, хлынувшая через их соединенные губы, была темной и леденяще холодной. Это была саги (энергия смерти), что мучила Баркана все это время.

Тело Эрель яростно задрожало, поглощая и проглатывая энергию. Увидев это, Баркан инстинктивно обвил руками ее хрупкие плечи, притягивая ее ближе к себе в объятия. Затем по его губам проползла холодная улыбка от его собственных действий.

Это было вправду абсурдно и лицемерно. Вливать в нее яд, высасывая ее жизненную силу, лишь чтобы прижать ее к себе, когда она дрожит, — как смехотворно.

Но это было слишком сладко, чтобы сопротивляться. После вечных страданий от боли, словно сотни жуков пожирали его нервы, нежное тепло теперь ощущалось как парение в горячем источнике. Вздох блаженства вырвался между их соединенными губами.

Это может стать проблемой, если я не буду себя контролировать.

Эрель Элоренс была как крошечный, сладкий заварной пудинг. Если он не будет принимать ее маленькими кусочками, используя ложку размером не больше ногтя на его мизинце, он, несомненно, поглотит ее целиком в мгновение ока.

Учитывая, что ему еще предстоит встреча с ее семьей, полностью истощать ее не годилось. Даже зная это, было так трудно оторваться от ее губ, что ему хотелось выругаться.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 7.]

[Баркан Хамаш: Текущий уровень привязанности: 32]

Хотя было хорошо, что привязанность Баркана выросла, ценой для Эрель стала полное истощенние. В тот миг, когда его губы оторвались от ее, на нее накатила волна головокружения.

— М-м…

Она нахмурилась, прижимая руку к кружащейся голове, а Баркан протянул руку и обхватил ее затылок. Он нежно прижал ее лоб к своему плечу, все еще теплому от их близости.

— Отдохни немного.

— Но… моя семья скоро приедет…

— Я разбужу тебя.

Это он довел ее до такого состояния, так почему же его слова приносили ей такое утешение? Без дальнейших споров Эрель прижалась щекой к его широкому плечу и закрыла глаза.

Морг, морг. После двух морганий мир погрузился во тьму.

Ночной воздух и вправду был довольно прохладен. Возможно, поэтому тепло у ее щеки казалось таким уютным. Обычно она считала его прикосновения слишком горячими, но теперь сама желала их.

— Эрель.

Его голос, глубже и насыщеннее ночи, взволновал ее. Когда она открыла глаза, словно откликаясь на его сладость, она увидела Баркана, безупречно одетого в темно-синий костюм.

— Пора вставать.

Она все еще была наполовину во сне? Его лицо, смотрящее на нее, казалось мягче, чем обычно. Сама того не осознавая, она пожаловалась.

— …А нельзя еще немного поспать?

Даже лежа, ей казалось, будто ее тело бесконечно тонуло. Она потерлась щекой о его руку и жалобно взмолилась. Баркан с минуту смотрел на нее с нечитаемым выражением лица.

— Я-то не возражаю.

Его взгляд дрогнул, но быстро вернулся к обычной невозмутимости. Небрежным тоном он бросил бомбу.

— Хотя, если подождать еще, твоя семья, возможно, уедет. Ты не против?

Его следующие слова встряхнули ее. Эрель резко поднялась, быстро повернув голову. Время, показанное на роскошных напольных часах вдали, было катастрофическим.

— О нет, прошло уже три часа!! Ты же сказал, что разбудишь меня!!

— Я и разбудил.

Его улыбающееся лицо, словно он не понимал, в чем проблема, безумно раздражало ее. Дрожа от досады, Эрель бросилась к зеркалу проверить свое отражение.

— Все пропало …

Она уснула после того, как валялась с мужчиной; не было никакого шанса, что она могла выглядеть презентабельно. Увидев свой растрепанный вид, она не могла сдержать вздох. Она скривилась, пытаясь пальцами поправить свои растрепанные платиновые волосы, и пожаловалась:

— Почему ты разбудил меня только сейчас?

— Ты так крепко спала, что я не мог заставить себя тебя разбудить.

— Ладно, не важно. В чем настоящая причина?

Озабоченная тем, чтобы расправить свое помятое платье, Эрель пропустила это — тот момент, когда улыбка сошла с лица Баркана, видимого в отражении зеркала.

— Ты проницательна, как всегда. Вот почему я в тебе влюбился, — поддел он ее сладким, но колким тоном, пожимая плечами. Затем он уселся на диван, закинув длинные ногу на ногу.

— Кажется, твоей семье тоже нужно было время. Я просто подумал, что это хорошая возможность дать тебе отдохнуть.

— Нужно было время? Что ты имеешь в виду?

— Время, чтобы принять кое-какие вещи.

— Что принять-то?! Что именно, и почему они обязаны принять?!

— Не спрашивай. Ты всё равно не поймёшь.

— Но я... Я в самом деле не понимаю, к чему ты ведёшь.

Не потому ли, что я выбрала выйти замуж за Масака? — Эрель смотрела на него с пустым выражением. Ее бледно-голубые глаза, мягкие, как крем, не несли и следа хитрости или обмана.

Баркан, видя это, горько усмехнулся. Он разжал губы и произнес:

— Решение принять Масака низкого происхождения, выросшего в борделе, в качестве зятя… для такой выдающейся семьи, как твоя.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Ах.

За острыми словами Баркана последовало напряженное молчание.

Что я должна сказать в такой ситуации?

Пока Эрель раздумывала, Баркан не сводил с нее глаз, не пропуская ни единой детали ее реакции, внимательно наблюдая, словно был полон решимости прочитать ее.

— Э-э…

Немного подумав, Эрель осторожно заговорила:

— Я не знаю, почему ты так думаешь, но… ты вовсе не недостойный зять.

Баркан не ответил, но его бесстрастные глаза говорили сами за себя. Ее слова, казалось, говорили ему, что это наивные мысли избалованной дворянки.

— Я знаю, как это может звучать, но я честна.

— Не совсем то, что ожидаешь услышать от знатной леди из семьи Элоренс, — парировал Баркан, и в его голосе явно слышалась насмешка.

Но Эрель не разозлилась. Она удивленно моргнула, обдумывая его слова, и пожала плечами.

— Иногда я думаю, что ты благороднее, чем я. Разве не так?

Неожиданный ответ заставил Баркана слегка приоткрыть рот. Какими бы особенными ни были Масака, мир, в котором он родился, имел строгую классовую иерархию.

Особенно для дворян, воспитанных за роскошными стенами своих поместий, защищенных от внешнего мира каменными барьерами. С того момента, как они начинали говорить, им постоянно напоминали об их привилегированном статусе. Даже для Масака такие вещи были далекой реальностью.

Какие бы опасности ни подстерегали снаружи, вроде тварей Китан, пожирающих людей, дворяне оставались в безопасности, защищенные своими частными армиями. В то время как простолюдины почитали и боготворили Масака, для аристократии они были всего лишь охотниками — наемниками, разбирающимися с существами, угрожавшими их скоту, не более того.

И вот Эрель спокойно заявляет, что он благороднее ее. Это не была пустая лесть избалованной дворянки.

Она что, серьезно?

Глаза Баркана сузились. Но Эрель оставалась совершенно искренней.

Даже если она действительно так думает…

Взгляните на него сейчас: одетый в свежую белую рубашку со спокойным серым жилетом и темно-синим пиджаком, идеально дополненный платиновыми часами и сапфировыми запонками. Его волосы, аккуратно зачесанные назад, ни одна прядь не выбивалась, а его кожа, гладкая и безупречная — в его внешности не было ни единого изъяна.

А она? Она стояла перед зеркалом в помятом нижнем платье, со спутанными волосами, с почти смытым макияжем, бросив где-то свое парадное платье. Никто, даже самый лучший льстец, не посмел бы сказать, что Эрель выглядит благороднее него в данный момент.

Хотя обычно это ничем не отличается.

Тело Эрель Элоренс помнило многое — этикет был в нем врожденным, но ее душа, будучи Ли Рэён, иногда делала ее движения слегка неуклюжими или неестественными, словно ее программное и аппаратное обеспечение не совсем совпадали.

С другой стороны, Баркан всегда двигался с непревзойденной грацией, как большая пантера — бесшумно и элегантно, что бы он ни делал.

— И еще кое-что — сказала Эрель, поворачиваясь к нему лицом, пока он сидел на диване. — Как тебе известно, стать Лисеврой был не мой выбор. Но… выбрать тебя своим Масака — это был мой выбор.

— …Ты выбрала меня?

Баркан медленно повторил, его выражение лица было смесью недоверия и слабой усмешки. Воодушевленная его реакцией, Эрель продолжила:

— Конечно. Вы же сами видели, не так ли? Сколько людей за той дверью хотели стать моим Масака.

Это было то, что даже Баркан не мог отрицать. Пока он молчал, Эрель улыбнулась, словно ожидала этого. Она подошла к дивану и робко протянула руку, чтобы нежно дотронуться до него.

— Из всех тех Масака, я выбрала тебя, Баркан Хамаш. Одного этого более чем достаточно, чтобы ты был достоен быть частью семьи Элоренс.

Золотые глаза Баркана смотрели на нее. Сладкие слова, но и он, и Эрель знали правду. Он был охотником, захватчиком, а Эрель была лишь его жертвой и военной добычей.

Тем не менее, Эрель ни разу не сказала этого. Она вела себя так, как будто была обычной девушкой, просто влюбленной, а Баркан подыгрывал ей, находя ее отчаянное притворство забавным.

Но в какой-то момент что-то сместилось. То, что когда-то было незначительной игрой, теперь, казалось, сжималось вокруг его сердца. Ее игривая ложь, произносимая с пылом человека, глубоко погруженного в свою роль, больше не заставляла его смеяться.

— Не оскорбляй мужчину, которого я выбрала, называя его недостойным. Так что распрями плечи, сияй своей гордой улыбкой и войди со мной. Покажи моей семье, что твои чувства — не игра, и что ты готов связать со мной свою жизнь сердцем и душой.

Все еще не осознавая веса своих слов, Эрель прижалась щекой к его руке и с игривой улыбкой посмотрела на него.

— Ты сделаешь это для меня, не так ли, Баркан?

Ее природной красоты было достаточно, чтобы сойти за хорошенькую, но она все равно выглядела слегка растрепанной. Это было далеко от ее обычного сияющего облика, всегда одетой как цветущий цветок, теперь же она казалась помятой и только что проснувшейся.

Но было странно. Почему ее лицо… казалось сейчас самым прекрасным на свете?

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 20.]

Что? Глаза Эрель расширились, когда она рассеянно проверила системное сообщение. Она подумала, не ошиблась ли, но удивительная цифра — 20 — оставалась неизменной.

Какая часть из сказанного мной ему так понравилась?

Эрель смущенно наклонила голову. Но прежде чем она успела подумать, Баркан притянул ее за затылок и поцеловал.

— Ммм…!

Это был игривый поцелуй, совсем не похожий на Сервинг. Его рыжие ресницы трепетали, как ядовитая бабочка, он нежно терся губами о ее губы, смакуя слабый след цветной помады на ее губах, словно мед.

Поцелуй был таким же игривым, как и кратким. Со сладким, затяжным звуком его губы отдалились от ее. Он бросил ей дерзкую улыбку, такую же озорную, как и всегда.

— У нас больше нет времени тратить впустую. Сейчас же приводи себя в порядок — пришло время получить их одобрение на брак. Вдвоём.

________________________________________

— …Вы утверждаете, что действительно любите мою дочь?

— Да, это так.

После долгого молчания Калвер снова спросил, и Баркан ответил солидным тоном.

— Я никогда прежде не испытывал ничего подобного, и мне трудно подобрать слова… но ваша дочь дорога мне более всего.

Калвер смотрел на Баркана с выражением скептицизма. Его осанка была безупречной, одежда опрятной, а выражение лица полностью лишено какого-либо намека на непочтительность — не к чему было придраться.

Видя его таким, Калвер мог сказать. Баркан был вполне способен действовать с искренностью и уважением. Конечно, если он того пожелает.

Так почему же он устроил такой беспорядок в прошлый раз?

Он, очевидно, был способен на это, так почему же он не вел себя так раньше? Калвер нахмурился, вспоминая первый визит Баркана к их семье, визит, оставивший их в шоке и гневе. Он тогда положил ногу на ногу и дерзко курил крепкую сигару прямо перед ними.

Дело было не в том, что ему не нравилась нынешняя серьезная манера поведения Баркана. Скорее, это показывало, как сильно он заботится о его дочери.

Но Калвер знал по многолетнему опыту, что мужчина, который может изменить свое отношение однажды, может сделать это снова. И больше всего его беспокоила его дочь, которая могла оказаться полностью беззащитной, унесенной прихотями Баркана без всяких защитных механизмов.

Это и так был брак, который его не слишком радовал, даже если бы речь шла просто о мужчине и женщине. Но союз Лисевры и Масака? Если что-то пойдет не так, это не закончится просто разбитым сердцем их дочери. Эрель, скорее всего, будет полностью истощена Масака.

Отлично зная это, несмотря на существующее соглашение, Калвер с трудом подбирал слова. Чувствуя необъяснимое разочарование, он взглянул на жену, но Луиза сидела неподвижно, как статуя.

Я приняла решение о браке, дорогой.

Еще до их приезда сюда Луиза заявила об этом. Всегда баловавшая свою младшую дочь, она была глубоко потрясена недавним инцидентом с похищением.

Это все моя вина.

Когда Калвер и Майкл впервые познакомились с Реджис, они решительно возражали. Они говорили, что это плохая идея.

Но, несмотря на их предупреждения, Луиза настояла на встрече с Реджис. Она практически передала свою дочь в руки кровожадному монстру, рискуя ее жизнью.

Хотя это и не было умышленным, как она могла не нести ответственности? Эрель могла бы умереть. Если бы это случилось, Луиза провела бы остаток своей жизни в бесконечных сожалениях, утрате и подавляющей вине, чувствуя, что смерть была бы милосердием.

Но Эрель вернулась невредимой, без единой царапины. Она выжила, потому что этот мужчина пошел ее спасать.

Им невероятно повезло. Но будет ли удача на их стороне в следующий раз? Как долго они могут полагаться на удачу?

Эта мысль заставила Луизу похолодеть. Она осознала, что ее действия, направленные на защиту дочери, возможно, лишь привели ее к еще большей опасности.

Так что же ей оставалось делать? Был только один выбор — довериться своей разумной дочери, которая была более уравновешенной, чем ее мать, пока не стало слишком поздно.

Из-за этого Калвер остался без поддержки, на которую он надеялся. Он чувствовал себя подавленным, не зная, что сказать, и мог лишь беспомощно смотреть на стол. Не в силах больше это видеть, Эрель наконец выступила вперед.

— Отец.

Его драгоценная дочь, которую он растил, вкладывая всю душу, ласково позвала его. Она крепко держала за руку этого рыжеволосого негодяя.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Я… я живу хорошо, отец. Я понимаю, что вы не можете доверять ему, но… вы можете поверить мне, не так ли? Ведь так?

Калвер смотрел на Эрель, пока та говорила. Ее лицо, подмигивающее и улыбающееся ему, казалось гораздо более зрелым, чем он осознавал.

Когда его дочь, когда-то такая же маленькая и хрупкая, как ягненок, так выросла? Калвер почувствовал ком в горле. Но прежде чем он успел полностью осознать свои эмоции, Баркан разрушил момент.

— Тесть.

— Т-тесть? Ты сейчас так меня назвал?

Калвер потер руку, по которой пробежали мурашки, и уставился на Баркана. В ответ Баркан излучал такую идеальную, почти нарисованную улыбку, и извинился с изяществом.

— Я знаю, что мое поведение в прошлый раз было неподобающим. Я хочу сейчас искренне извиниться за это.

— Значит, ты в курсе. Что ж, давно пора было извиниться.

— Конечно, я должен извиниться. В конце концов, мы скоро станем семьей, и мы не можем оставлять между собой даже малейшую обиду.

… Его подловили. Несмотря на серьезный тон, скользкое обаяние Баркана никуда не делось. Более того, его бесстыдная игра — говоря так, словно он исповедуется в искренних чувствах, не моргнув и глазом, — была еще более раздражающей.

Я всегда знал, что этот парень ведет себя ненормально.

Взгляд Калвера на Баркана, сидевшего рядом с Эрель, стал острее. Но, к несчастью, безумие Баркана только начиналось.

— Если бы я мог вырвать свое сердце и показать вам, чтобы вы увидели мои истинные чувства к Эрель, я бы сделал это.

— …

— Вы даже не представляете, как сильно я ее люблю.

— Честно говоря, не представляю.

Калвер холодно оборвал его, не зная, что через несколько минут может пожалеть об этом ответе.

— В таком случае, позвольте мне объяснить.

Баркан ярко улыбнулся, словно ждал этого момента. Увидев эту улыбку, Эрель почувствовала внезапное предчувствие беды, но прежде чем она успела его остановить, слова Баркана полились рекой.

— Я люблю ее до смерти. Если я проживу дольше, и она умрет первой, я последую за ней. Я полностью к этому готов.

— Что?

Калвер не мог поверить своим ушам.

— Я бы прожил остаток своей жизни с ее трупом на руках. Каждое утро я умывал бы ее лицо и руки, причесывал волосы и одевал ее, шепча, как сильно я ее люблю. Даже если ее тело истлеет и обратится в прах, я не отпущу ее.

— Погоди-ка, что ты вообще такое говоришь, разговаривая так…

— И, если я стану первым Масака, умершим от трупного яда, я не буду сожалеть об этом. Напротив, я приму это с радостью. Так я смогу последовать за Эрель скорее и взять ее за руку, когда она пойдет одинокой тропой в загробную жизнь.

Грандиозная исповедь Баркана лилась без пауз. Калвер не знал, тронуться ли ему или велеть ему прекратить это безумное бормотание.

Если бы только Майкл был здесь…

Но его старший сын отказался присутствовать этим утром. С темными кругами под глазами было ясно, что он провел ночь в мучительных раздумьях.

— Прости меня, отец. Благодаря твоему руководству я обычно могу отличить правильное от неправильного, но… на этот раз я действительно не знаю, что делать.

В итоге Майкл выбрал решение, более соответствующее его простой, набожной натуре. Вместо того чтобы терпеть неловкую встречу в строгом костюме, он помчался в храм и щедро пожертвовал, молясь о безопасности Эрель.

— О, милосердный Господь Хашива, наше единственное спасение. Пожалуйста, защити мою сестру.

Думая о своем сыне, который, вероятно, сейчас погружен в молитву, Калвер вздохнул. Слова Баркана звучали совершенно безумно, но в то же время казалось очевидным, что он никогда не оставит Эрель, даже если это будет стоить ему жизни.

Он говорит, что последует за ней, когда та умрет. Уж наверняка он не станет тогда легкомысленно растрачивать ее жизнь.

Если бы Баркан самодовольно сослался на их предыдущее соглашение, сердце Калвера не смягчилось бы. Скорее, это разозлило бы его еще больше. Но вместо этого Баркан вообще не упомянул сделку, словно ее не существовало, и искренне пытался завоевать его расположение. Эта искренность произвела сильное впечатление.

Если этот мужчина готов пойти на такие крайности, возможно… мне стоит дать ему шанс.

Баркан медленно улыбнулся, словно чувствуя внутренний конфликт Калвера. Прямо как на церемонии посвящения Масака в храме, он твердо положил руку на грудь и склонил голову.

— Я буду защищать ее всю оставшуюся жизнь. Это не пустое обещание — у меня есть и возможности, и намерение — это делать. С такой дочерью, как Эрель, естественно, что никакой зять не кажется вам достаточно хорошим, но из многих кандидатов, которые вам не нравятся, я, вероятно, лучший выбор. Прошу, не отрицайте этого.

Этого было достаточно, чтобы свести с ума. Будучи таким вежливым, Баркан не оставлял Калверу никакой возможности придраться, заставляя его чувствовать, что он вот-вот задохнется.

Но он не мог отрицать правду. У него не было сил защитить свою дочь.

Враг даже не человек.

Яркий шок все еще преследовал его — когда солдаты, посланные спасать его дочь, вернулись хладными трупами. Среди них были мужчины, которых Калвер тренировал с юных лет, когда у них едва пробивалась щетина.

Так много жизней было потеряно из-за него. И все же его дочь все еще оставалась в лапах монстра. Этот факт заставлял Калвера чувствовать, будто земля уходит из-под ног, погружая его в бездонное отчаяние.

И именно Баркан положил конец всему этому отчаянию.

— Отец…

Его дочь, смотрящая на него с беспокойством, выглядела молодой и прекрасной. И, что удивительно, она казалась здоровой и сияющей. Лисевра, которая выглядит здоровой рядом с Масака — как нелепо.

— Пожалуйста. Только он. Никто кроме него.

Если бы ее щеки были чуть бледнее, глаза немного более затененными, или внешность более растрепанной — если бы она выглядела изможденной, печальной или уставшей.

Будь это так, я бы взял ее за руку и силой вытащил отсюда сию же секунду.

Благодаря любви его жены к покупкам, Калвер хорошо знал, что платье, надетое на Эрель, и драгоценности на ее шее были той роскошью, которую даже его жене, Луизе, графине, было бы трудно достать. Ношение чего-то подобного должно вызывать у любого чувство гордости, но Эрель, казалось, совершенно этого не осозновала. И причина была…

— Ах, батюшки, смотри-ка. Я намочила его.

Не привыкшая к такой сложной одежде, Эрель случайно опустила рукав в чайную чашку, испачкав нежную сиреневую ткань темным чаем.

Платье было окрашено редким пигментом, импортируемым только с Восточного континента, невероятно ценным. Но Эрель лишь смущенно посмотрела, отряхнув рукав без особого беспокойства. Она не подавала признаков, что спешит его очистить или зовет горничную на помощь.

Если она оставит его таким, останется пятно.

Калвер, наблюдая за этим, забеспокоился. Инстинктивно он взглянул на Баркана. Мужчина, который явно купил это платье, казался совершенно безразличным.

— Тебе нужно быть аккуратнее.

Но вместо того, чтобы вытирать платье, Баркан достал из кармана платок и вытер руку Ирель. Его глаза на мгновение осмотрели ее тонкое запястье, пока он мягко поворачивал его в своей руке, и затем произнес:

— По крайней мере, чай был не настолько горячим, чтобы обжечь тебя.

Он не сказал: «Какое облегчение». Но Калверу показалось, что он уловил проблеск облегчения в тех золотых глазах, которые он всегда сравнивал с глазами зверя.

Боже правый.

Иногда люди принимают большие решения, основываясь на маленьких моментах. Для Калвера это был один из таких моментов.

Трудно было объяснить или описать словами, но в тот миг он почувствовал возможность — что этот мужчина никогда не будет мелочным или жестоким по отношению к его дочери. Это было сильное, необъяснимое чувство.

— …Неужели вы действительно сможете сдержать данные мне обещания?

После долгого молчания Калвер наконец заговорил, его голос был тяжелым от сомнений. Баркан инстинктивно понял, что это его звездный час.

— Клянусь перед Владыкой Небес, именем Хамаш. Я возьму Эрель Элоренс в жены и буду лелеять, любить и защищать ее всю оставшуюся жизнь.

Калвер повернулся к жене. Луиза, сидевшая с нечитаемым выражением лица, теперь подняла глаза, словно прикованная моментом.

На мгновение супруги обменялись взглядами. Затем Луиза, с взглядом, полным невыразимой печали, посмотрела на дочь. После долгой паузы она протянула руку и сжала руку мужа.

Хотя ее рука дрожала, в хватке была сила. Этого было достаточно.

— Хорошо. Я даю свое согласие… на брак.

— Ура!

У них получилось! Эрель переполняло чувство успеха, наконец пробив стену, которая казалась такой неприступной.

— Большое спасибо, отец. И мама! Спасибо, что поверили в меня.

Ее щеки залились румянцем от радости, Эрель встала и по очереди обняла родителей. Хотя выражения лиц Калвера и Луизы были сложными, никто не отверг объятий младшей дочери.

— Благодарю вас.

Баркан, наблюдавший сзади, также поблагодарил. Хотя его красивое лицо улыбалось, в отличие от Эрель, он не казался взволнованным или обрадованным.

Видя его сдержанную улыбку, Калвер не мог не подумать: «Неужели я совершил ошибку, согласившись на это?»

Именно в этот момент Луиза заговорила.

— Хамаш.

Не глядя прямо на него, Луиза обратилась к Баркану.

— Можно мне поговорить с моей дочерью? Наедине.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Карета семьи Элоренс была благородного и старинного дизайна, украшенная серебряными кантами и узорами глубоких зеленых и синих оттенков. Оконные рамы были мягко закруглены, не слишком угловаты, а элегантные винного цвета занавески мягко колыхались, скрывая вид изнутри.

— Милая.

Луиза замерла перед каретой, обернувшись, чтобы взглянуть на дочь. Она нежно погладила щеку Эрель с любовью.

— Мы скоро снова увидимся.

— Да, мама. Пожалуйста, счастливого пути домой.

Эрель ярко улыбнулась и крепко обняла Луизу. Предстояло много дел в подготовке к свадьбе, но с матерью в качестве сильной союзницы она чувствовала себя спокойнее.

— Мы всегда будем на твоей стороне. Никогда не забывай об этом.

Калвер, который помог Луизе подняться в карету, тоже добавил свои слова. Его руки, огрубевшие и покрытые мозолями за всю жизнь защиты границ и семьи, осторожно похлопали по плечу дочери.

— Береги себя.

Ее пронзительные голубые глаза, острые, как северное небо, не потускневшие с возрастом, смотрели на дочь сверху вниз. Эрель встретила его взгляд ясной улыбкой.

— Со мной все будет хорошо, отец. Безопасной дороги.

Провожая взглядом уезжающих родителей, Эрель почувствовала, как тепло наполняет ее сердце. Но в то же время другой голос внутри нее, холодный и отстраненный, прошептал:

Ты отвратительна. Неужели ты действительно веришь, что они твоя настоящая семья?

Что бы подумала настоящая Эрель, наблюдай она за этим откуда-нибудь? Видя, как женщина из другого мира принимает решения о ее замужестве, ведет себя слащаво и играет роль их дочери?

Кто-то сказал, что люди легко адаптируются, и был прав. Жизнь Эрель Элоренс теперь ощущалась более близкой, чем ее собственное прошлое Ли Рэён. Так или иначе, она вливалась в эту жизнь, чувствуя, будто это и вправду ее собственная.

Хотя это мир игры, а не реальность.

Эрель глубоко вздохнула, вызывая окно заданий. Прозрачные системные сообщения зависли в воздухе перед ней.

[<Активный список заданий>]

[Основной квест «Остановить Катастрофу»: Достичь уровня привязанности с Барканом Хамаш 80+ (52/80).]

[Побочный квест «Оказывается, у меня есть скрытые силы?»: Раскройте потенциал Лисевры и нейтрализуйте силу Масака три раза (1/3). За выполнение будет выдана особая награда.]

Как она могла принять это за реальность? Пока она стояла, погруженная в мысли, она вдруг почувствовала тепло на своих плечах. Баркан притянул ее к себе в объятия.

— Пойдем внутрь. Становится прохладно.

На фоне ночного неба лицо Баркана было захватывающе красивым, даже при взгляде снизу. Его черты казались высеченными, словно выточенное с ювелирной точностью и мощью, и все же поразительно прекрасное. В нем была грубая, взрывная сила, но при близком рассмотрении его лицо было утонченно структурировано. Осознание того, что этот мужчина скоро станет ее мужем, вновь ударило по ней.

— Хм? Почему ты так на меня смотришь?

Хотя он притворялся непонимающим, насмешливый блеск в его глазах выдавал его озорное настроение. Он явно пытался спровоцировать или смутить ее.

— Просто… потому что ты красивый.

— Красивый? Я?

Баркан повторил, словно удивленный этим замечанием, и Эрель снова кивнула.

— Да.

Он слегка нахмурился, с недоумением глядя на свой высокий, почти шестифутовый рост, и накачанные постоянными тренировками мускулы. Его брутальная, мужественная внешность казалась далекой от слова «красивый».

— Ну, я ничего не могу с собой поделать. Ты для меня выглядишь красивым.

Эрель ярко улыбнулась, уже во многом избавившись от страха перед Барканом. Теперь, когда они получили благословение ее родителей на брак, она была более уверена, что Баркан не причинит вреда ее семье.

Ее лицо, теперь свободное от тени страха, сияло, как чистая белая пионовидная роза. Баркан, на мгновение завороженный ее сияющим выражением, слегка наклонил голову и спросил любопытным, многозначительным тоном:

— Кстати, о чем это вы вдвоем говорили ранее?

— Хм?

— Графиня Элоренс… или теперь уже моя теща. Вы же оставались наедине для разговора, не так ли?

— А, это.

Только тогда Эрель поняла вопрос Баркана, и она смущенно улыбнулась. Она не была уверена, как ответить.

- Ты была таким тихим ребенком.

Это были первые слова Луизы, когда они остались одни.

- В отличие от непоседливого Майкла, ты даже в младенчестве почти не плакала. Ты не капризничала, ничего не требовала. Иногда казалось, будто я держу на руках куклу.

- Я правда была такой?

Эрель улыбнулась. Но слышать рассказы о прошлом, которого она не знала, заставляло ее покрываться холодным потом. Не замечая этого, Луиза продолжала говорить, словно сама с собой.

- Это не изменилось, когда ты подросла. Ты была хорошей дочерью, которая никогда не спорила и не настаивала на своем, всегда слушалась нас. Но... в тебе не хватало какой-то искры. Той самой, что есть в каждом человеке.

…

- Я постоянно беспокоилась о тебе. Такой прекрасный ребенок, без сильного чувства собственного «я», скорее всего, проживет очень трудную жизнь.

Голос матери, с вздохом, таким же мягким, как и ее слова, был полон тревог, свойственных только родителю. Слушая это, Эрель — или, скорее, Ли Рэён — внезапно подумала:

Вот почему она не заметила, что я заняла это тело.

Если бы Эрель Элоренс была более сильной, яркой личностью, Луиза бы сразу поняла, что что-то не так. Это осознание вызвало у Ли Рэён вздох облегчения. Но как только она собралась расслабиться, следующие слова Луизы пробрали ее до дрожи.

- Но в последнее время ты стала другой. Ты не такая, как раньше.

Ее сердце упало от наблюдения Луизы.

- Ты сама приняла его предложение, твердо стояла на своем против нашей воли и не отступала. Ты даже на время покинула дом. Я почти подумала, что ты превратилась в другого человека.

К этому моменту Эрель уже едва могла дышать. Она замерла, не в силах даже оглянуться, опасаясь, что, если встретится взглядом с Луизой, мать может увидеть внутри нее «Ли Рэён».

- Но это странно.

Как раз перед тем, как Эрель почувствовала, что ее сердце остановится, Луиза слабо улыбнулась. Она подняла глаза, затемненные глубокой мыслью, и посмотрела на дочь.

- Несмотря ни на что, я все еще знаю, что ты моя дочь.

Эрель не могла понять, что она имела в виду. Неосознанно она подняла голову, чтобы встретить взгляд Луизы. Лицо Луизы было наполнено необъяснимой уверенностью.

- Твои поступки могут быть другими, но я все еще чувствую тебя. Эрель Элоренс. Моя милая, маленькая мышка.

Как всегда, используя ее ласковое прозвище, Луиза игриво коснулась пальцем носа Эрель. Только тогда Эрель наконец выдохнула воздух, который задерживала. Но, несмотря на то, что легкие наполнились воздухом, ее сердце оставалось тяжелым.

— …Эрель. Эрель.

Вздрогнув, Эрель была вырвана из воспоминаний прикосновением к ее щеке. Она отпрянула, словно испуганная мышь, и взглянула вверх, увидев слегка нахмурившегося Баркана.

— О чем ты так сильно забеспокоилась? Из-за такого простого вопроса.

Вопрос? Какой… Ах. Эрель вдруг вспомнила. Он спрашивал, о чем они говорили с Луизой наедине.

— Ой, прости. Наверное, после получения разрешения на брак, я стала слишком много думать и отвлеклась.

— Итак, каков ответ? Ты же не скажешь, что это женская тайна?

Почему-то Баркан, казалось, был не в настроении. Может, он думал, что Луиза отвела ее в сторону, чтобы сказать о нем что-нибудь плохое.

— Это не было чем-то важным.

— Тогда можешь сказать мне. О чем вы говорили?

Его пальцы нежно приподняли подбородок Эрель, приближая ее лицо к своему. Она уловила слабый запах сигарного дыма от его дыхания. Они были так близко, что она могла разглядеть замысловатые узоры в его радужках. Нервно прикусив губу, Эрель избегала его взгляда, притворяясь застенчивой, и поспешно ответила:

— Она просто… сказала, что я изменилась.

— Изменилась? В каком смысле?

— Ну… Немного неловко говорить, но она сказала, что я, возможно, изменилась, потому что… кажется, очень тебя люблю.

Это была наполовину ложь, наполовину правда. В конце концов, Луиза действительно думала, что изменения Эрель произошли из-за того, что она влюбилась.

А может, всё было в том, как близко он стоял, и в его притягательном взгляде, от которого перехватывало дыхание. Одного этого хватило, чтобы слова «люблю тебя» заставили кровь прилить к её щекам.

Эрель быстро прикрыла покрасневшее лицо руками, украдкой взглянув на него снизу-вверх. Она ожидала, что он усмехнется или подразнит ее, как обычно, но вместо этого Баркан выглядел искренне удивленным.

Он несколько раз моргнул, словно прокручивая ее слова в уме, затем посмотрел на ее раскрасневшееся маленькое лицо, которое он держал в своей руке. Его выражение лица заметно дрогнуло.

— Ты и вправду…

После краткого молчания Баркан наконец заговорил.

— …очень хорошая лгунья.

Голубые глаза Эрель расширились от его слов. Она смотрела на него с лицом, готовым вот-вот расплакаться, но Баркан только пробормотал «Тш-ш-ш», нежно прижимаясь губами к ее векам.

— Я ненавижу людей, которые пытаются меня обмануть. Если кто-то посмеет солгать мне, я вырву ему язык и скормлю его собакам.

Его тон был мягким, почти нежным, но слова были совершенно иными. Эрель икнула от страха, сжимаясь от ужасающих образов.

Она поняла, что слишком расслабилась с Барканом. Она на мгновение забыла, что его жестокость простирается дальше просто убийства чудовищных Китан.

Но затем, пока его гладкие губы скользили по ее векам, он прошептал нечто еще, так тихо, что по ее спине пробежала дрожь.

— И все же… твоя ложь мне не противна.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Баркан закрыл глаза, притягивая ее ближе в поцелуе. Этот поцелуй был иным — слегка тревожным и даже немного неумелым. Эрель всегда думала, что, когда Баркан целует ее, часть его сознания остается холодной и отстраненной. К сожалению, эта часть его существа была местом, недоступным для нее.

Но теперь эта ледяная крепость растаяла, притягивая Баркана к ней с силой, незнакомой прежде. Когда их губы слились, а языки едва коснулись друг друга, сквозь его стиснутые зубы вырвался звук, нечто среднее между стоном и вздохом.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 8.]

[Динг! Сюжетный квест «Остановить Катастрофу» обновлен.]

Не успев даже осознать рост привязанности, Эрель почувствовала, как Баркан легко подхватывает ее на руки. Сильным движением плеча он распахнул дверь и шагнул в роскошный, но зловещий особняк.

— Тогда покажи мне, — прошептал он, проносясь мимо двери ее личной опочивальни. — Покажи, насколько я тебе нравлюсь.

Его голос был низким и густым, как сама ночь, томным, подобно колышущемуся пламени. На его руках Эрель удивленно моргнула.

Когда этот мужчина начал так сильно в ней нуждаться? Неужели даже тогда, когда он усмирял свою гордыню перед ее родителями, умоляя о согласии на брак, он думал именно об этом?

Она не была уверена, движим ли Баркан простым желанием или ему была нужен Севринг по какой-то иной причине. Возможно, и то, и другое. Баркан всегда хотел большего.

Но сегодняшней ночью она была готова отдать ему все, что он пожелает. В конце концов, для него семья Элоренс была теперь не целью для уничтожения, а его собственной семьей.

Все в порядке, — подумала она.

Она преодолела серьезное препятствие. Привязанность Баркана уже перевалила за 60, и, если все пойдет так и дальше, она скоро достигнет цели в 80 очков. Тогда сюжетный квест откроет новый путь, и, возможно, она наконец найдет способ «безопасно» и живой выбраться из этого игрового мира.

Бремя ее нынешнего положения все еще было тяжелым, но она могла с ним справиться. Будущее виделось более оптимистичным.

Слегка улыбнувшись, Эрель обвила руками шею Баркана и прижалась лицом к его груди. Удивленный Баркан на мгновение замер, а затем прижал ее к себе еще крепче.

Ночь только начиналась.

Закончив молиться, Майкл вышел в сад позади храма. Несмотря на щедрое пожертвование, на душе у него стало еще тяжелее. Он надеялся проветрить голову и прояснить мысли.

Хотя это был самый близкий к столице храм, в саду не было ни души. Вероятно, потому, что сейчас не было времени паломничества или священных обрядов.

Но вскоре храм должен был наполниться людьми. Если бы бракосочетание Масака, названного сыном богов, состоялось здесь, храм бы ломился от верующих. Большинство Масака проводили свадьбы в храмах, чтобы воздать честь богу Хашиве.

Боже правый.

Майкл попытался представить Эрель в свадебной фате рядом с этим ужасающим мужчиной, Барканом, и тут же с отвращением покачал головой.

Неужели этот брак — единственный выбор?

Несмотря на крупное, мускулистое телосложение, у Майкла была мягкая, ранимая душа. Он не мог всецело поддержать ни сестру, ни родителей, и это тяготило его. Все, что он мог, — это молиться, чтобы бог Хашива услышал его мольбы и направил ситуацию в благоприятное русло.

Погруженный в тягостные раздумья, Майкл рассеянно бродил по саду, сердито уставившись на цветы, когда его острый слух уловил нечто странное.

— …

Сначала он подумал, что это просто ветер. Но, прислушавшись, он понял, что это нечто иное — как тихая, отчаянная просьба, слабая, словно звук далекой флейты.

— …Сюда. Пожалуйста… сюда…

Майкл не поверил своим ушам. Это было священное и благоговейное место, посвященное богу. С чего бы ему слышать нечто подобное?

Несмотря на переполнявшие его сомнения, Майкл направился на звук. Он доносился из укромного уголка сада, возле старого, грубого на вид подземного хранилища.

Должно быть, где-то здесь.

Едва Майкл остановился, чтобы осмотреться, как из дренажной решетки у каменных ступеней вдруг выстрелила рука и вцепилась ему в лодыжку.

— …!!

Вздрогнув, Майкл инстинктивно отшвырнул руку. То была не злоба, а рефлекс рыцаря, наследника дома Элоренс.

_*О, нет.**

В ту же секунду он пожалел о содеянном. Рука, худая и грязная, словно покрытая засохшей грязью, отлетела прочь, словно хрупкая ветка.

Возможно, она даже сломалась. Наблюдая, как та рука болезненно дергается, Майкл почувствовал прилив вины.

— Вы в порядке?

Майкл наклонился, чтобы заглянуть в дренажное отверстие. Оно было высотой даже не по колено. И все же в узком тоннеле канализационного стока кто-то лежал, глядя на него снизу-вверх.

— Пожалуйста, спасите меня… умоляю…

Что, черт возьми? Женщина?

Майкл был шокирован жалким зрелищем грязной, истощенной женщины. Если бы не был день, он бы принял ее за призрака.

— Кто вы?

Как нищенка могла оказаться на территории храма? Она что, проникла сюда тайком? Майкл был в замешательстве, но сейчас было не время для вопросов. Сначала нужно было помочь ей выбраться и позаботиться о ее травмированной руке.

Она, казалось, была беременна, сжимая свой вздутый живот. Было душераздирающе видеть ее сгорбленной в узком сточном канале, дрожащей от страха. Особенно для Майкла, обученного как рыцарь защищать слабых.

— Пожалуйста, подождите. Я сейчас позову кого-нибудь, чтобы…

— Нет, умоляю, не надо!

Женщина протянула руку, отчаянно крича. Хотя ее голос был слаб от изнеможения, она, казалось, испугалась собственной вспышки, в страхе прикрыв рот ладонью. Ее лицо исказил ужас.

— Не зовите никого. Все здесь… они все плохие люди. Такие жестокие, злобные…

— О чем вы говорите?

Майкл, не отличавшийся проницательностью, смущенно нахмурился. Но женщина, дрожащая в панике, не могла толком ответить.

Ее хилая рука ухватилась за ржавые прутья решетки, отчаянно тряся и царапая их. Чувствуя, что дело принимает дурной оборот, Майкл поспешил вмешаться.

— Постойте. Давайте я. Отодвиньтесь, я сам вытащу решетку.

Женщина подчинилась ему — даже слишком поспешно. Но прежде чем Майкл успел хоть как-то поддеть ржавую решетку, тело женщины вдруг резко рванули назад.

— А-а-а-ах!!

Она закричала, брыкаясь и дергаясь, пока ее тело с грохотом било о стоки. Словно кто-то невидимый схватил ее за ноги и тащил прочь.

— Ах ты, грязная тварь! Как ты посмела удирать, как крыса?!

Острый слух Майкла уловил приглушенный крик из дальнего конца подземного хода. Голос был низким, хриплым и принадлежал пожилому мужчине. К ужасу Майкла, это был знакомый голос.

Епископ Крунхаль?

Да. Тот самый епископ Крунхаль, что всего час назад любезно принял щедрое пожертвование Майкла, добродушно улыбаясь, теперь кричал из подземного туннеля.

Майкл замер, совершенно не в силах осознать происходящее. Хотя прошло всего несколько секунд, их хватило, чтобы женщина исчезла бесследно.

— …

Сад храма вновь погрузился в тишину. Золотистое послеполуденное солнце освещало его, листья нежно шелестели над головой, а в теплом воздухе слабо эхом отдавалось пение послушников.

Среди всего этого Майкл медленно опустил взгляд на дренажную решетку у своих ног. Пыльные, засаленные прутья все еще хранили отчаянные отпечатки пальцев женщины.

Это был не сон.

В тот же миг Майкл развернулся и бросился обратно в храм. Схватив первого попавшегося священника, он взволнованно принялся объяснять все, что видел.

Майкл был старшим сыном знатного дома Элоренс и будущим маркграфом, одним из сильнейших защитников королевства. Его сообщение восприняли серьезно, и потребовалось менее 10 минут, чтобы епископ Крунхаль предстал перед ним, тяжело дыша.

— Что? Вы видели женщину? В канализации под кладовой?

Срочно вызванный епископ Крунхаль удивленно моргнул. Его выражение лица в сочетании с белой бородой, слегка выпученными глазами и маленьким, поджатым ртом делало его совершенно безобидным.

— Это невозможно. В филиале Мирс нет женщин. В то время как некоторые филиалы могут допускать женщин в духовенство, это место строго закрыто для них.

Он даже дошел до того, что повел Майкла в подземное хранилище, соединенное с дренажной решеткой.

— Видите?

Стоя перед простой каменной постройкой, Крунхаль развел руками. Как он и говорил, внутри не было ничего, кроме пыли, уборочного инвентаря и мешков с удобрениями.

— Женщине здесь просто неоткуда взяться. Вы, должно быть, приняли за голос женщины голоса молодых послушников.

Майкл молча опустил взгляд. Крунхаль, облаченный в безупречно чистые белые ризы с золотой отделкой, выглядел безупречно и безукоризненно.

За исключением едва заметного, похожего на отпечаток ладони, пятнышка грязи на его ботинке.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Прошу прощения, епископ Крунхаль.

Майкл склонил голову и принес искренние извинения.

— Должно быть, я задремал и мне что-то привиделось. Глубоко сожалею, что устроил переполох в месте, находящемся под взором Господа, из-за такой ерунды.

— Ничего страшного, сэр Майкл Элоренс. Господь понимающ и непременно простит вас, — ответил Крунхаль, с благодушной улыбкой совершая крестное знамение. Он продолжал смотреть на Майкла теплым взглядом, пока тот не повернулся, чтобы уйти.

— Дурак.

Едва Майкл скрылся из виду, выражение лица Крунхаля полностью переменилось. С раздражением цокнув языком, он плюнул на землю. Прозвучал холодный голос сзади.

— …Он ушел?

— Архиепископ Рамон.

Крунхаль застыл, его плечи напряглись, когда он обернулся, и на лице появилась раболепная улыбка.

— О, вам не нужно было беспокоиться и приходить сюда… Я все уладил. Тот тупой качок ушел, так ничего и не поняв.

— Не глупи.

Рамон резко оборвал его, его тон был суров.

— Ты правда думаешь, что тот, кто поднял такой шум, уйдет так спокойно?

Лицо Рамона было скрыто глубоко под капюшоном, но в тени два его глаза сверкали острой интенсивностью — каждый разного цвета. Он уставился в направлении, где исчез Майкл.

— Я хорошо знаю таких мужчин, как он. Тех, кто считает своим долгом защищать слабых и верит, что их жизненная миссия — отстаивать справедливость.

Рамон выплевывал слова одно за другим, прежде чем коротко и насмешливо рассмеяться. Затем, повернувшись, он отдал приказ Крунхалю.

— Усильте охрану в храме и выставьте патрули возле подземного хранилища. Сегодня у нас будет непрошеный гость.

— Как прикажете, архиепископ Рамон.

Крунхаль, слушавший с раскрытым от недоумения ртом, наконец понял смысл слов Рамона и склонил голову. Перед уходом Рамон повторил предупреждение.

— Помни: узники в подземных камерах не должны быть обнаружены.

— Все свершится по воле Хашивы.

— Все свершится по воле Хашивы, — эхом отозвался Рамон, его губы искривились в кривую ухмылку, когда он совершил крестное знамение на груди.

— Гав! Гав-гав!

Лай был таким громким, что мог заставить даже любителей собак заткнуть уши. Огромный пес, чей лай был еще мощнее, чем его размер, возбужденно вилял хвостом и бросился к Эрель. Но ближе он подойти не мог, сдерживаемый толстой цепью, обвитой вокруг его мускулистой шеи. Все, что он мог, — это подпрыгивать на месте.

— Да, да, я тоже рада тебя видеть — сказала Эрель, небрежно помахав рукой. В ответ Чоко, двухголовая собака, радостно залаяла — ну, то есть обе головы — и принялась крутиться на месте.

— …Удивительно. Чоко никогда раньше так ни к кому не привязывался.

Промолвил Баркан, держа сигару в зубах, в его тоне сквозило соомнения. Его взгляд на питомца сочетал в себе подозрение и предательство.

— Ха-ха, видимо, да, — неуверенно ответила Эрель, ее пальцы теребили кольцо на руке. В этот момент перед ней всплыло полезное системное сообщение.

[Кольцо Друида: Лесные друиды с давних пор связаны с природой и обладают загадочной способностью общаться с животными. С этим кольцом вы можете использовать магию друидов, чтобы снискать расположение животных.]

Неужели я не могла получить что-то более полезное? Лицо Эрель слегка вытянулось от разочарования, Баркан пожал плечами и протянул ей что-то своей свободной рукой.

— Что это?

Она взяла, не подумав, и спросила. Баркан выпустил тонкую струйку дыма сквозь губы и тихонько рассмеялся.

— Лакомство для собаки.

— Что?

— Кинь Чоко.

Так это было лакомство для собаки? Я думала, это палка или что-то в этом роде.

Очевидно, это была лакомство, сделанное на заказ, соответствующее массивному телу Чоко. С покорным видом Эрель бросила лакомство. Обе головы тут же начали драться за него, кусая и тяня в разные стороны.

Разве у них не общий желудок?

Независимо от того, какая голова ест, в итоге все должно оказаться в одном месте, так зачем же так яростно драться? Это было больше, чем просто игривое соперничество из-за лакомства — сверкали зубы, и она даже могла разглядеть брызги крови.

Фу. Эрель скривилась, с отвращением отступая на шаг. Но Баркан, казалось, смотрел на это иначе.

— Боже правый, взгляни на морщинки на их носу. Разве они не прелестны?

Он что, это серьёзно? — мелькнуло у Эрель, и она бросила на Баркана крайне выразительный взгляд, в котором не было и тени улыбки. Но тот, лишь слегка нахмурившись, не отрывал восхищённого взора от собаки, казалось, искренне умиляясь её свирепой милотой.

— Когда ты его завел? — спросила Эрель без особого энтузиазма. Ей было не особо любопытно, но из вежливости она поддержала разговор.

— Не так давно. Года два назад.

— Всего два года?

Эрель удивилась. Судя по их связи, она бы предположила, что они вместе как минимум десять.

— Чоко еще ребенок. Ему сейчас около двух лет.

Да ты шутишь. Этому «существу» два года?

Эрель не верила своим ушам. Чоко был больше большинства быков. То, что Баркан называл нечто столь массивное «ребенком», заставляло ее усомниться в его здравомыслии.

— Понятно… Как ты вообще обзавелся таким существом, как Чоко?

Эрель не могла заставить себя напрямую спросить, где он нашел столь ужасающего зверя, так что ее голос затих. Но Баркан, проницательный как всегда, понял ее сомнения.

— Это была особая встреча. Один из моих подчиненных доложил об обнаружении нелегального бойцовского клуба для собак во время патрулирования моих владений. Там я впервые и встретил Чоко.

— Нелегальный бойцовский клуб? Это ужасно.

— Люди, подсевшие на азартные игры, безнадежны. Они — худший вид отбросов. Они пойдут на что угодно, чтобы выиграть деньги. Разведение опасных собак-мутантов ради побед в боях не было исключением.

Баркан пожал плечами, объясняя, как он спас Чоко из бойцовского клуба. Его голос понизился, словно он делал признание.

— Когда я нашел это место, я пришел в ярость.

— И справедливо. Как кто-то может так поступать с живыми существами…

— Эти ублюдки сами были хуже собак. Решили проворачивать дела на моей территории без разрешения.

— …Что?

— Дерзкие идиоты. Так что я решил выпустить им кишки.

Он произнес это со свежей улыбкой, словно говорил о погоде. Эрель остолбенела и повернулась к нему. Их взгляды встретились напрямую.

Его алые ресницы в паре с поразительными золотыми глазами придавали ему яркую, но странно томную притягательность. Его черты были резкими, но легкая опушенность глаз смягчала общее впечатление, делая его еще более заманчивым.

А его рот — его линии были смелыми и выразительными, делая его улыбку почти ослепительной. Разумеется, в тот момент, когда он начинал говорить, любое чувство восхищения разбивалось вдребезги.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил он, его глаза щурясь от удовольствия.

Раньше она бы смутилась, но теперь, когда они провели больше времени вместе, Эрель спокойно улыбнулась в ответ и сказала:

— Потому что ты красивый.

— Насколько?

Улыбка Баркана стала шире, но от этого не стала добрее — в ней зазвучала отчётливая, зловещая нота. Она знала, что, если сейчас даст плохой ответ, они, скорее всего, снова окажутся внутри, вовлеченные в очередной раунд «активности».

Нет! Мы же только недавно поднялись с постели!

Эрель быстро попыталась придумать ответ — такой, который не оттолкнет его, но и не будет слишком ободряющим. Ей нужно было что-то уклончивое и безопасное.

— Ну, я думаю… кхм.

К несчастью, у нее не было возможности выдать свой тщательно продуманный ответ. Внезапное першение в горле переросло в приступ кашля, прервавший ее.

— Кхм-кхм, кха!

По мере того как кашель усиливался, улыбка Баркана сменилась нахмуренным выражением. Хотя Эрель и привыкла к нему, она все еще была чувствительна к его настроениям. Его недовольство заставило ее слегка съежиться, даже когда она отчаянно пыталась подавить кашель.

Чем больше она пыталась его сдержать, тем хуже становился кашель.

— Кхм, уф… кха-кха!

О нет, это снова начинается. Эрель почувствовала смесь дискомфорта и смущения. Она не боялась, зная, что как только она откашляет камень, дискомфорт быстро пройдет. Но ее беспокоило, что подумает Баркан.

Баркан, как человек, одевающийся безупречно, питал сильную неприязнь к грязи. В то время как он мог наслаждаться видом крови, он не выносил, когда на нем было что-то грязное. Если она откашляет камень в его присутствии, он, вероятно, счел бы это отвратительным.

Эрель инстинктивно отвернулась, прикрывая рот, пытаясь отстраниться до того, как это произойдет. Но прежде чем она успела отойти далеко, Баркан швырнул сигару на землю и схватил ее за плечи.

— Иди сюда.

К её изумлению, он не оттолкнул её, а, напротив, притянул к себе. Эрель застыла в шоке, и лишь спустя мгновение осознала, что его твёрдая рука уже ритмично и с непривычной нежностью похлопывает её по спине. Его прикосновение было бережным, почти благоговейным — словно он боялся повредить хрупкий, увядающий цветок.

— Почему ты такая? Из-за сигары, что я курил? — пробормотал он больше для себя, чем для нее. Его слова давали понять, что ей не нужно отвечать. Все, на чем ей нужно было сосредоточиться, — это избавиться от камня.

— Кхм, уф… кха! Уф…!

Наконец, это вышло. Изможденная, Эрель вытерла рот и посмотрела на черный камень, упавший на землю. Он был примерно такого же размера, как и в прошлый раз, и так же черный.

— Ах.

Выражение лица Баркана стало напряженным, когда он взглянул на камень, вспомнив предыдущий случай.

Почему я забыл об этом?

Баркан гордился своей памятью. Она была настолько острой, что он никогда не забывал тех, кто осмеливался перейти ему дорогу, лично удостоверяясь, что все счеты сведены.

Но всего мгновение назад его разум полностью опустел. Он не мог думать ни о чем вообще. Словно вид ее страданий застал его врасплох, оставив позабыть обо всем.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Эрель бросила взгляд на окаменевшее лицо Баркана, размышляя.

Его воротит от того, что меня вырвало?

Конечно, она сделала это не нарочно. Чувствуя неловкость, она наклонилась, чтобы поднять камень, упавший на землю. Не потому что он был ей нужен, а скорее из чувства порядка — негоже оставлять мусор на полу.

Однако, прежде чем она успела протянуть руку, это сделал кто-то другой. Длинная, бледная кисть возникла из ниоткуда и подобрала камень.

— А?

Эта штука же грязная. Эрель подняла глаза, чтобы увидеть, кто это, и обнаружила Феза, стоящего там и держащего чёрный камень. Его лицо было белым, пока он разглядывал его.

— Почему… ты…?

— Прошу прощения?

— Неужели… ты страдаешь от болезни кровавого камня?

Фез выпалил вопрос, даже не переводя дух, его тон был странно поспешным. Сбитая с толку, Эрель неуверенно кивнула.

— Да, это называется кровавый камень. Это редкое явление, но иногда это случается с Лисервами. По крайней мере, я так слышала.

Объясняя то, что знала, Эрель внезапно нахмурилась, осознав, почему Фез может спрашивать.

— Фез, — вмешался Баркан, сужая глаза. — С твоей Лисервой что-то не так?

При словах Баркана Фез внезапно рухнул на колени перед ними. Он склонил голову, умоляя.

— Рэйн очень больна. Я знаю, что не имею права просить об одолжении, но, пожалуйста… не могли бы вы взглянуть на неё? Я умоляю вас.

Фез был известен своим острым и безжалостным нравом. Фактически, при их первой встрече он пытался убить Эрель. Видеть его кланяющимся и умоляющим таким образом глубоко встревожило Эрель.

Что же делать?

Инстинктивно Эрель посмотрела на Баркана. К её удивлению, Баркан пожал плечами с небрежным видом и сказал:

— Делай, что хочешь. Ты скоро станешь хозяйкой этого дома, так что тебе не нужно моего разрешения.

Некогда диктаторский Баркан неожиданно дал ей полномочия. Чувствуя себя спокойнее, Эрель решилась.

— Хорошо. Пойдём.

Её решение пришло быстрее, чем ожидалось. Рейн была первой Лисервой, с которой она познакомилась — такой же, как она сама. С её хрупкой личностью и внешностью, а также непоколебимой преданностью, Рейн казалась дальней младшей кузиной. Мысль о том, что она больна, заставляла Эрель чувствовать беспокойство.

Не то чтобы я многое могу сделать, но всё же.

Похоже, Рейн мучил тот же недуг. Эрель понимала это слишком хорошо: неведомая причина рождает самый стойкий страх, который не отпустит, пока не будет разгадан. И именно потому, что она сама это чувствовала, она ясно видела: для столь хрупкой натуры, как Рейн, постоянная тревога могла подточить здоровье сильнее любой реальной хвори. Поэтому она твердо решила рассеять этот страх, убедив Рейн, что сам по себе этот странный симптом не таит в себе угрозы.

— Спасибо вам. Огромное спасибо, леди Эрель.

[Динг! Привязанность Феза увеличилась на 30.]

Фез повторно кланялся, его губы дрожали. Эрель уставилась на светящееся «+30 к привязанности», парящее над его головой, ощущая странное чувство достижения.

Привязанность, которая когда-то была в глубоком минусе при их первой встрече, теперь колебалась в зависимости от её действий. За этим всегда было завораживающе наблюдать.

Это по-своему удовлетворительно.

Это также была довольно полезная способность. По крайней мере, она всегда могла определить, нравится она кому-то или нет.

— Тогда пойдём навестим Рейн?

Поместье Васло Мур в уединённом Данленде было размером с крепость. В главном здании жили Баркан и его ближайшие подчинённые, включая Челлоса, Ян Луиса и Феза. Их семьи, слуги и гости размещались в западном крыле.

Рейн Спрингвуд проживала в том западном крыле. Когда они открыли дверь и вошли в её апартаменты, комната была погружена в кромешную тьму, словно в разгаре ночи.

— Здесь не помешает свежий воздух, — заметила Эрель.

Застоявшийся воздух ощущался удушающим. Выражение лица Феза слегка напряглось при её словах.

— Рейн… не очень-то это любит.

— Ах.

Очевидно, Рейн не нравилось, когда окна открыты. Это был нехороший признак, и беспокойство Эрель усилилось.

— Где Рейн? — спросила она.

Фез провёл её к двери напротив гостиной. Он потянулся к дверной ручке, но затем замешкался.

— Я зайду первым.

— …Хорошо. Прошу.

Хотя и озадаченная его просьбой, Эрель кивнула в согласии. Тогда Фез постучал в дверь.

Тук-тук.

Стук был кратким и нетерпеливым, вполне в его характере. Подождав мгновение, они не услышали ответа изнутри.

— Рейн, я вхожу.

Со щелчком дверь открылась. То, что полетело в них следом, было совершенно неожиданным — миска с супом.

Бам!

— Не входи!!

Под резкий звук разбивающейся посуды Рейн закричала изнутри.

— Убирайся! Я не хочу тебя видеть! Просто уйди, иди куда угодно, но исчезни с моих глаз!!

Даже крича, она продолжала швырять чашки, ложки и украшения, хотя им не хватало силы долететь до двери, и они падали беспорядочными кучами на пол.

Это была не та ситуация, которую ожидала Эрель. Она бросила взгляд на Феза, её глаза широко раскрылись от замешательства. Теперь стало ясно, почему он настаивал на том, чтобы войти первым.

— Рэйн. Я привёл леди Эрель.

— …Леди Эрель?

При словах Феза, град предметов внезапно прекратился. Послышался шорох, и затем лицо Рэйн показалось из-за её спутанных волос.

— Леди Эрель!

— Рада тебя видеть, Рэйн.

Сначала Рейн смотрела на неё скептически, но затем озарилась улыбкой и выбежала босиком, оказав куда более тёплый приём, чем Фезу.

— Боже мой, я и представить не могла, что вы придёте сюда! Вы выглядите такой здоровой — я так рада. Вы не знаете, как сильно я по вам скучала.

Слёзы навернулись на глаза Рэйн, пока она сжимала руки Эрель. Контраст между её реакцией на Эрель и полным игнорированием Феза делал напряжение между ними болезненно очевидным.

— …Пожалуйста, не спешите. Я велю слугам приготовить чай, — сказал Фез, поспешно извиняясь, словно убегая. Эрель подумала, что, возможно, так будет лучше. В конце концов, она уже объяснила ему всё по дороге.

Сейчас главное — успокоить Рэйн.

Щёки Рейн пылали от волнения от долгожданной встречи, её глаза сияли от восторга. Но при ближайшем рассмотрении было ясно, что она сильно потеряла в весе, её щёки ввалились, и даже посреди разговора она слегка хрипела, с трудом переводя дыхание.

Короче говоря, её состояние было далеко не хорошим. Эрель поддерживала лёгкую беседу, обмениваясь любезностями с Рейн, пока они ждали чай. Когда его подали, Эрель лично налила ароматный чай в чашку Рейн.

— Это ромашковый чай. Он согреет и поможет от бессонницы. Выпей глоточек.

— Спасибо.

— И закуски тоже… Ох.

Эрель взглянула на тарелку с закусками, намереваясь предложить их Рэйн, но вид заставил её воскликнуть от удивления.

— Что такое, леди Эрель?

Глаза Рэйн расширились от любопытства, когда она спросила, что так привлекло внимание Эрель.

— О, ничего, — быстро ответила Эрель, её щёки покраснели, когда она осознала, что сделала. — Просто… я очень люблю банановые шоколадные маффины.

Возможно, даже слишком.

Она неловко отвела взгляд. Сладкий запах масла и шоколада, исходивший от свежеиспечённых маффинов, был совершенно непреодолим.

Было ясно, что повар знал своё дело. Тёплый маффин, щедро украшенный взбитыми сливками, только начинал таять, просачиваясь в мягкий хлеб. Это было зрелище, от которого было трудно отвести глаза.

— О… так вы любите маффины, — пробормотала Рэйн, моргая. Затем она тихо и мягко рассмеялась. Она всегда считала Эрель изящной и зрелой, учитывая её благородное происхождение, но эта маленькая неожиданная слабость делала её куда более доступной.

— Полагаю, мне тоже придётся попробовать. Банановый шоколадный маффин.

— Уверена, тебе понравится, Рейн. Непременно, — серьёзно сказала Эрель, беря свой нож с благоговейной позой, чтобы разрезать маффин. Когда она разрезала его, густой шоколадный сироп вытек из мягкого, пропитанного бананом хлеба.

Да. Вот оно.

Рейн, внимательно наблюдая за Эрель, повторила её действия своими неуклюжими руками. Она аккуратно отрезала кусочек маффина, затем обмакнула его во взбитые сливки и шоколадный сироп, прежде чем отправить в рот.

— Вау… это так вкусно.

Рэйн, прикрывая рот одной рукой, ахнула от восхищения. Эрель, жуя вместе с ней, послала ей понимающую улыбку, словно говоря: «Я же говорила».

Не было ничего лучше сладкого десерта, чтобы поднять настроение. Получив здоровую дозу сахара и жира, выражение лица Рейн заметно прояснилось. Она стала более разговорчивой, и невидимая стена вокруг её сердца начала смягчаться.

Пользуясь моментом, Эрель непринужденно затронула тему кровавого камня.

— Так значит… ты тоже кашляешь камнями, да?

— Да, совсем как вы, леди Эрель.

— Да. Они чёрные и примерно такого размера, верно?

— Именно так.

— Это больно, когда происходит, но это не плохой знак. Большинство Лисерв, которые откашливали камни, прожили долгую жизнь. Хотя они до сих пор не знают, почему.

Эрель закончила говорить с яркой, обнадёживающей улыбкой. Рейн смотрела на неё, почти ослеплённая этим сияющим лицом. Хотя Эрель от природы была хрупкой, она не выглядела нездоровой.

Если Лисерва, которые кашляют камнями, живут долго, то и Эрель будет тоже, — с облегчением подумала Рейн. Но затем…

— Я не хочу жить долго, леди Эрель.

Рейн призналась с болью.

— Я просто хочу умереть… как можно скорее. И никогда больше не рождаться.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Что ты хочешь этим сказать, Рейн?

Эрель была шокирована тревожными словами девушки. Пока она смотрела на доброе и прекрасное лицо Эрель, глаза Рэйн наполнились слезами.

— Никто не хочет меня. Никто меня не любит, леди Эрель.

— С чего ты взяла? Ты же такая милая, — с беспокойством в голосе ответила Эрель, нежно поглаживая щеку Рэйн, пытаясь утешить. Но тепло её руки лишь заставило Рэйн разрыдаться сильнее.

— У меня нет семьи, нет друзей… Все в деревне, где меня удочерили, включая приёмных родителей, были убиты Китанами. Единственное, что у меня осталось, это…

Голос Рэйн оборвался, она закусила губу, уставившись на дверь взглядом, полным ненависти, словно за ней стоял кто-то — вернее, некто. Эрель не сомневалась, что та воображает Феза.

— Хм.

Оказавшись втянутой в чужую трагичную любовную историю, Эрель чувствовала себя всё более неловко. Отношения между Лисеврой и Масака были печально известны своей сложностью, скрытностью и непостоянством. Каждое слово приходилось подбирать с особой тщательностью.

— Я никуда не могу пойти. Никого не могу увидеть. Что бы я ни делала, его взгляд всегда на мне, — быстро проговорила Рэйн, словно боялась не успеть высказаться.

Она приподняла ногу, чтобы показать Эрель браслет на лодыжке, с которого свисала маленькая деревянная куколка-амулет. Это была не просто цепочка — это были кандалы.

— Эта мерзкая штука.

Глаза Рэйн наполнились неприязнью, когда она уставилась на деревянную куклу. Эрель вдруг вспомнила способность Феза.

Верно. Он использует технику контроля через куклы.

Эта деревянная безделушка, должно быть, была привязана к Рейн, отслеживая её каждое движение, наблюдая за ней. Присмотревшись, Эрель заметила, что на браслете не было ни замка, ни механизма, чтобы его открыть.

Это не просто браслет. Это оковы.

Почему все Масака такие? С досадой Эрель помассировала виски. В этот момент голос Рейн, дрожащий от рыданий, нарушил тишину.

— Разве это жизнь? Лучше бы я умерла.

Эрель не нашлась, что ответить. Она не могла сказать Рэйн, что та неправа, а ситуация заставляла её чувствовать себя беспомощной. Спина покрылась холодным потом, и она, не зная, что ещё сделать, похлопала Рэйн по плечу.

Что она могла сделать, чтобы помочь? Хотя именно болезнь Рейн заставила её прийти, Фез был не из тех, кто легко примет совет. Его одержимость Рэйн была слишком глубока, и затрагивать эту болезненную тему было бы неразумно.

Но всё это кажется до боли знакомым.

Стоило ей сделать один неверный шаг, и Эрель могла бы оказаться на месте Рэйн. В конце концов, «настоящая» Эрель Элоренс была уведена Барканом после уничтожения её семьи, лишь чтобы угаснуть и умереть.

Это была глубоко тревожная проблема. Эрель невольно вздохнула, как вдруг —

— Ик, ик… кхм! Кхм-кхм!

Рэйн начала кашлять, прерывая рыдания. Сначала казалось, что она просто подавилась от плача, но кашель усиливался, а лицо становилось всё бледнее.

— Рэйн!

Эрель подхватила тело Рейн, которая начала оседать, но даже похлопывание по спине не помогло кашлю утихнуть.

— Опусти голову, Рэйн. Тебе станет легче, когда откашляешься.

— Кхе… уф…

Но хрупкое тело Рэйн не могло даже справиться с тем, чтобы выкашлять камень. Её лицо, и без того бледное, стало синюшным, пока она пыталась вдохнуть. Камень, вероятно, застрял у неё в горле.

Что же делать?

Пока Эрель в панике металась, не зная, как помочь, дверь внезапно с грохотом распахнулась. Фез, почуяв неладное снаружи, ворвался внутрь.

— Рэйн!

В мгновение ока он оказался рядом, забрав Рэйн из объятий Эрель. Он надавил ей на живот и стал бить по спине, пытаясь выбить камень. Но её ослабленное тело было слишком хрупким, чтобы изгнать кровавый камень, и она обмякла в его руках.

Ситуация становилась по-настоящему опасной. Эрель не знала, но для Рэйн это был не первый подобный случай. Неудивительно, что Фез, несмотря на свою собственническую натуру, был в отчаянии и умолял Эрель о помощи.

— Пожалуйста, леди Эрель! Сделайте что-нибудь, что угодно!!

Фез, в отчаянии кусая губу, вскричал. Вздрогнув, Эрель инстинктивно положила руку на плечо Рейн. Как всегда, бывает при соприкосновении Лисевр, по ней прокатилось странное, покалывающее ощущение.

Стоп, может…

Это было инстинктивное озарение. Эрель бессознательно начала притягивать свою внутреннюю энергию Лисевры, и ощущение контакта с Рэйн стало гораздо сильнее.

— Ммм…

Даже в ослабленном состоянии Рэйн слегка вздрогнула, словно почувствовав то же самое. Затем в восприятии Эрель проявилось нечто ранее невидимое — тёмная, узловатая энергия, засевшая в горле Рейн.

Что это?

Эрель потянулась, чтобы коснуться тёмной энергии. К её удивлению, та отозвалась, зашевелившись и извиваясь, словно обладая физической формой, когда её коснулась рука.

Казалось, ею можно управлять, протолкнуть. Собравшись, Эрель нахмурила брови и сосредоточилась на том, чтобы медленно подтолкнуть энергию вверх. В тот же миг тело Рейн дёрнулось, и её начало сотрясать от сильнейшего кашля.

— Кхм! Кхм!! Кхе, уф!!

С последним усилием Рэйн выплюнула большой чёрный камень, который покатился по полу. Это был самый крупный кровавый камень, который Эрель когда-либо видела, вероятно, результат долгого накопления.

— Хах… ха…

Задыхаясь, Рэйн наконец смогла свободно дышать. Фез с облегчением вздохнул, нежно похлопывая её по спине.

— Ты в порядке, Рэйн?

Рэйн, получив возможность дышать, слабо оттолкнула Феза, её лицо выражало досаду. Затем, с широко раскрытыми от изумления глазами, она повернулась к Эрель.

— Что… что вы сделали?

— А?

— Вы только что спасли меня, леди Эрель. Вы использовали эту… силу.

Рейн повторила движение, проведя рукой по своему горлу, иллюстрируя произошедшее. Было ясно, что Эрель совершила нечто значительное.

В тот же миг:

[Динг! Информация по побочному квесту «Оказывается, у меня есть сила?» обновлена.]

[Побочный квест «Оказывается, у меня есть сила?»: Раскройте скрытый потенциал Лисевры и нейтрализуйте силы Масака три раза (2/3). Успешное выполнение квеста принесёт особую награду.]

Что? Почему этот квест обновляется сейчас? Эрель была озадачена. Всё, что она сделала, — удалила кровавый камень. Как это могло считаться нейтрализацией силы Масака?

Прежде чем она успела подумать дальше, благодарный голос Рейн вывел её из раздумий. С сияющими глазами Рэйн взяла руки Эрель и выразила свою признательность.

— Вы были великолепны, леди Эрель.

Фез, теперь понимая, что только что произошло, тоже низко поклонился, присоединившись к благодарности.

— Спасибо вам, леди Эрель. Вы спасли Рэйн.

Увидев это, Эрель пересмотрела своё мнение о Фезе. Возможно, совсем чуть-чуть, но в нём всё же была надежда. Пока она размышляла об этом, перед её глазами появилась череда уведомлений:

[Динг! Привязанность Рейн увеличилась на 20.]

[Динг! Привязанность Феза увеличилась на 30.]

Так или иначе, состояние Рэйн значительно улучшилось, а её расположение к Эрель сильно возросло. Однако сама Эрель оставалась в недоумении. Пределы её способностей были неясны, что делало её силу ещё более смутной и загадочной.

Было очевидно, что необходимо дальнейшее исследование. Нужно было понять, почему именно возникают симптомы кровавого камня и как далеко простираются её собственные возможности.

И я должна выяснить это как можно скорее.

Взгляд твёрдой решимости мелькнул в глазах Эрель, когда она уставилась на свои руки.

Прошло менее трёх дней, когда Эрель оказалась хозяйкой перед нежданным гостем.

— Здравствуйте.

Она вошла в гостиную с яркой улыбкой. Мужчина, сидевший на диване, поднялся, чтобы ответить на приветствие.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Эрель, Лисевра.

Мужчина оказался куда моложе, чем ожидала Эрель. Вместо пожилого учёного с длинной белой бородой и маленькими круглыми очками перед ней предстал человек совсем иного вида.

Высокий, с пшеничными волосами до плеч, изящным носом и чётко очерченной линией подбородка. Единственное, что соответствовало её ожиданиям, — он тоже носил нечто на глазах, хотя и не очки.

Повязка на глаз?

Именно. По какой-то причине один глаз мужчины был скрыт под чёрной кожаной повязкой, расшитой золотыми нитями, что придавало его классической внешности загадочное очарование.

— Ах, это.

Заметив взгляд Эрель, мужчина мягко коснулся повязки, объясняя спокойным тоном:

— Несколько лет назад я был глубоко поглощён экспериментом и случайно брызнул кислотой в глаз. Я промыл его как можно быстрее, но роговица была уже серьёзно повреждена. Прошу прощения, что предстаю перед вами в таком неприглядном виде.

— О, что вы! Это, должно быть, было ужасным несчастьем, особенно травмировать глаз, — с искренним сочувствием ответила Эрель, махнув рукой, чтобы развеять его опасения. Мужчина, казалось, успокоился от её слов и тихо улыбнулся.

— Благодарю за понимание. Но, что важнее…

— Ох, боже, мои манеры! Пожалуйста, присаживайтесь.

Видя, что мужчина колеблется, словно жаждя перейти к главному, Эрель с лёгким смущённым смешком жестом пригласила его сесть. Затем она сразу перешла к сути.

— Гильдия информации рекомендовала вас, сказав, что вы провели обширные исследования о Лисеврах, верно?

Приняв решение, Эрель немедленно попросила Баркана связаться с гильдией информации. Она специально запросила человека, сведущего в вопросах, касающихся Лисевр.

Учитывая, что запрос исходил от Баркана, имеющего значительное влияние в подпольном мире, гильдия работала быстрее обычного. Результат их усилий сейчас сидел напротив — молодой учёный.

— Совершенно верно. Я Леонардо из Общества Пласте. Хотя я всё ещё учусь, я продолжаю исследования своего наставника о Лисеврах уже около пятнадцати лет. Мои познания ограничены, но я буду счастлив, если они смогут быть вам хоть чем-то полезны.

— Понятно… Благодарю вас, что нашли время приехать, господин Леонардо.

Неловко опробовав на языке его непривычное имя, Эрель улыбнулась и достала из платочка маленький завёрнутый предмет, положив его перед Леонардо.

— Скажите, что это такое?

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Это… кровавый камень.

Похоже, гильдия информации всё же подсунула ей не шарлатана. Леонардо с первого взгляда узнал камень, завёрнутый в платок.

— Это объект, сформированный конденсацией смертельной энергии Масака — Саги.

Это было не единственное, что удивило. Леонардо, казалось, действительно понимал, что это за предмет.

— Это Саги от Масака?

Значит, это не просто обычный камень? Эрель с широко раскрытыми глазами посмотрела на тёмный кровавый камень в своей руке. Его холодный, зловещий блеск определённо напоминал энергию, которую она ощущала от Масака прежде.

Может, в этом и была причина, — подумала она. Причина, по которой побочный квест так внезапно обновился после того, как она помогла Рейн извергнуть её камень.

Должно быть, это засчиталось как нейтрализация силы Масака.

Леонардо подтвердил её догадки.

— Совершенно верно. Хотя результаты ещё не были официально опубликованы в учёном сообществе, это лишь вопрос времени, — добавил Леонардо с небрежным пожатием плеч. Его спокойная, непредвзятая манера держаться делала его ещё более заслуживающим доверия.

— Эм, у меня есть вопрос, Леонардо…

— Почему Лисервы извергают кровавые камни, и почему они состоят из Са-ги Масака?

— Это ваши главные вопросы, я полагаю?

Эрель молча кивнула. Разговор складывался гладко, поскольку оба понимали цель их встречи.

— Говоря просто, кровавый камень — это побочный продукт ритуала Севринга.

— Результат Севринга?

— Да. Но сначала: что, по-вашему, есть Севринг?

Разве не тогда, когда Масака приходит в ярость во время секса, жадно высасывая жизненную силу Лисервы? — подумала Эрель, но не смогла заставить себя произнести это вслух. Вместо этого она неловко улыбнулась.

— Севринг — это, по сути, ритуал очищения. Как вам известно, сила Масака огромна, но её суть заключена в Саги, энергии смерти. Даже неразумные твари, вроде Китанов, инстинктивно чувствуют и боятся этой Саги.

Леонардо выпрямился, продолжая объяснение.

— Но Масака в своей основе всё ещё люди. Если в их телах накапливается слишком много Саги, они сходят с ума и теряют контроль. Севринг — это ритуал, который извлекает и удаляет Са-ги до того, как это произойдёт.

— Да, это я слышала.

— Но знали ли вы, что на этом всё не заканчивается?

— …Не заканчивается? Что вы имеете в виду?

— Севринг — это не просто поглощение Саги. Тело Лисервы действует как фильтр, который очищает поглощённую Саги.

Это была новая информация. Эрель моргнула, чувствуя лёгкую растерянность. Увидев её выражение, Леонардо продолжил.

— Представьте себе жемчужницу. Когда внутрь раковины попадает примесь, моллюск покрывает её перламутром, создавая жемчужину, прежде чем извергнуть.

Леонардо указал глазами на чёрный кровавый камень, словно говоря: «Вот жемчужина, которую создаёт Лисерва».

— Хотя процесс извержения камня болезненный, в долгосрочной перспективе он полезен. В конце концов, он предотвращает накопление Саги Масака в теле.

Эрель на мгновение замолчала, обрабатывая объяснение и пытаясь полностью его осознать.

— Так значит…

Собравшись с мыслями, она снова заговорила.

— Если Лисерва непрерывно извергает эти кровавые камни, это означает, что Саги Масака не будет накапливаться в их теле… а значит, их жизнь не сократится, верно? Я правильно поняла?

Причина, по которой жизнь Лисервы была так коротка, заключалась в том, что они поглощали Саги Масака. По сути, они со временем принимали в себя чужой яд.

Но если они могли очищать и извергать этот яд? Тогда не было бы причины для сокращения их жизни.

Кровавые камни редки, но Лисерва, которые их извергают, обычно живут намного дольше, чем в среднем, — как-то сказал ей Баркан. Эрель нервно сглотнула, вспоминая его слова. Её жизнь всегда казалась зыбкой, и теперь она с тревогой ждала новых ответов. Леонардо, заметив её беспокойство, спокойно и обнадёживающе улыбнулся своим оставшимся глазом.

— Если говорить прямо — да, вы правы. Лисервы, которые могут очищать и извергать Саги Масака, будут жить гораздо дольше. Поскольку яд не накапливается в их телах, они способны выжить.

Да! Лицо Эрель озарилось облегчением. Она чуть не вскочила, чтобы захлопать в ладоши от радости, но сдержалась, помня, что это её первая встреча с Леонардо.

— О, кстати, Леонардо… правда ли, что лишь немногие Лисервы могут извергать эти кровавые камни? — Любопытство быстро сменило первоначальную радость, и, к счастью, Леонардо был тут, чтобы его удовлетворить.

— Совершенно верно. Согласно исследованиям, только около пяти процентов Лисерв способны совершить «истинный» ритуал Севринг.

Другими словами, лишь малая часть Лисерва, вроде Эрель и Рейн, могла не только поглощать Саги Масака, но и очищать, и извергать её.

— А что насчёт Лисерв, которые не могут очистить и извергнуть её?

— К сожалению, они умирают. Они не протянут долго.

Ответ Леонардо был мягким, но бескомпромиссным. Хотя Эрель и так знала этот факт, он всё равно казался суровым, и она инстинктивно спросила снова.

— Но разве нет другого способа извергнуть Саги Масака?

— На данный момент — нет.

Его твёрдый ответ оставил её без слов. Чувствуя её разочарование, Леонардо смягчил тон, продолжая.

— К сожалению, так уж сложилось. Даже в природе выживают лишь те, кто эволюционирует и развивается. Те, кто отстаёт… для них это конец пути.

Хотя объяснение было столь же холодным, оно имело смысл. И всё же выражение лица Эрель стало задумчивым.

Что-то не так.

Согласно Леонардо, Рейн была одной из тех самых «развитых» особей. И всё же она была далека от совершенства, с огромным трудом извергая свои кровавые камни. Именно поэтому она так тяжело болела в последнее время. Если бы Эрель не навестила её вовремя, Рейн могла бы и вправду умереть.

Тогда… я уверена, я…

Эрель отчётливо вспомнила, как видела чёрную массу энергии, застрявшую в теле Рейн. И когда она использовала свою собственную силу Лисервы, то смогла протолкнуть эту энергию вверх, заставив Рейн извергнуть камень.

Если бы она научилась свободнее использовать эту силу, разве не могла бы она спасти других Лисерв, подобных Рейн? Эта мысль наполнила сердце Эрель решимостью. Мир, в котором у Лисервы не было выбора, кроме как жить короткой жизнью, казался слишком жестоким.

Кажется, Леонардо об этом ещё не знает, — подумала Эрель.

Она подумала рассказать ему о своём опыте, но замешкалась. Что-то всё ещё казалось не таким, и она решила пока оставить это при себе.

— Итак, Леонардо, что же заставило вас начать исследования о Лисервах?

Любопытство Эрель сместилось на его собственную историю. Его познания были впечатляющими, особенно учитывая, насколько редки Лисервы и как мало о них известно. Поскольку большинство Лисерв не жили долго, а Масака яростно охраняли их, у немногих был даже шанс их изучать.

В этом смысле опыт Леонардо казался не чем иным, как чудом. Даже Баркан, со всем своим влиянием — достаточным, чтобы соперничать с королевским, — не смог собрать такую подробную информацию о кровавых камнях.

Эрель задумалась, как же человек перед ней сумел узнать так много.

— Что ж, если честно…

Немного спустя Леонардо проводили до парадного входа особняка. Как и большинство гостей, он поблагодарил за гостеприимство хозяйки дома перед отъездом.

Карета, в которой он ехал, была ничем не примечательна, без каких-либо опознавательных знаков. Покинув особняк Васло Мур, она проехала вокруг города, без видимой причины задержавшись у рынка, прежде чем наконец направиться к окраинам, пересекая поля.

С наступлением ночи карета достигла своего истинного назначения. Там люди, одетые в белые мантии, ждали, склонив головы в унисон, когда приблизился Леонардо.

— Ваша вылазка прошла успешно, сэр? — спросил один из них.

— Нет, — резко ответил Леонардо, принимая поданную ему мантию и накидывая её на плечи. Его прежде вежливая манера сменилась высокомерной, а слова сочились презрением.

— Эта женщина оказалась дурой. Я пытался выяснить, знает ли она что-нибудь, но это была полная трата времени.

— Неужели? А я слышал слухи, что Баркан весьма к ней привязан, — отозвалась одна из фигур в белых мантиях.

— Привязан? Она всего лишь Лисерва. Игрушка для Масака, не более. Кто доверит какие-либо важные дела кому-то, чьё единственное предназначение — служить в постели?

Леонардо с раздражением цокнул языком. Тем не менее, причина, по которой он разыскал Эрель, была проста: Баркан был дотошным мужчиной, и его было трудно застать врасплох в других местах.

Он понял, что это бесполезная затея.

Что бы он ни спрашивал, Эрель либо давала уклончивые ответы, либо просто заявляла, что не знает. Типичная Лисерва, — с горечью подумал он.

— Они существуют лишь для того, чтобы быть поглощёнными.

С презрительной усмешкой Леонардо натянул капюшон мантии пониже на лицо и отбросил повязку на глаз, словно выброшенный реквизит. Под ней его глаза сверкал разными цветами — одна из его отличительных черт.

Тем временем, обратно в особняке, Эрель оставалась погружённой в раздумья. Уставившись на пустое пространство, где мгновение назад сидел её гость, она с недоумением наклонила голову.

— Странно.

Зачем он солгал о своём имени?

Леонардо — или, скорее, архиепископ Рамон, насмехавшийся над ней как над «глупой женщиной», — невольно выдал больше, чем намеревался. Эрель видела насквозь то, что он так тщательно скрывал.

И он определённо ненавидел меня, — размышляла она, вспоминая, что его «уровень симпатии» достиг дна при их первой встрече.

Она не только могла видеть его чувства, но и ощущала злобу, скрытую под ними.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Ян Луис.

Ян Луис, свисавший с дерева, посмотрел вниз. Эрель помахала ему, парящему словно белое облако.

— Доброе утро. Ты случайно не знаешь, где он?

Прошлой ночью Баркан вернулся домой поздно. Сквозь сон Эрель почувствовала тепло его тела и тяжёлый вес, когда он лёг рядом. А ещё — горьковатый, но странно сладкий запах сигары, смешанный с холодным, отстранённым ароматом его одеколона.

Ей многое хотелось спросить у Баркана, но она была слишком сонной, чтобы открыть глаза. Вместо этого Баркан притянул её к себе в свои большие объятия, коснувшись губами её лба.

— Спи дальше.

Его рука, на удивление нежная, провела по её волосам. Эрель, словно кошка, прижалась щекой к его ладони, тёплой, как хорошо нагретый камень, и с удовлетворением вздохнула. Она снова уснула, а когда проснулась, Баркана уже не было.

— Вам нужен капитан?

Ян Луис спросил сонным голосом. Похоже, он спрашивал, не ищет ли она Баркана, и Эрель кивнула.

— Вон там. На холме.

Поместье Васло Мур, где располагался особняк, было огромным. Казалось, размером с небольшую деревню. Из-за этого найти Баркана на территории было непростой задачей.

Следуя направлению полупрозрачного пальца Ян Луиса, Эрель, задыхаясь, взобралась на холм. Вскоре перед её глазами раскинулся широкий травянистый луг.

Щёлк.

Где-то прозвучал резкий звук удара по мячу. Баркан, несмотря на то, что мог спалить целую деревню, не пошевелив пальцем, питал странную любовь к физической активности.

Должно быть, он делает утреннюю зарядку, — подумала Эрель. Но в тот миг, когда она подняла голову, то пожалела об этом. Здоровая утренняя зарядка? Ничего подобного.

— Уф! М-м-м-м!

На изумрудном поле люди Баркана связали нескольких мужчин, заставляя их стоять на коленях. Баркан стоял в некотором отдалении, с идеальной формой замахиваясь клюшкой для крокета.

Щёлк!

— Аргх!

Мощно скрутив плечи и корпус, Баркан изо всех сил ударил по шару. Тот вылетел, словно стрела, и со всей силы врезался в скулу одного из связанных людей, будто тот был живой мишенью.

Фу.

Эрель плотно зажмурилась. Она не знала, какие преступления совершили эти люди, чтобы оказаться здесь, но это было дело Баркана. У неё не было желания вмешиваться.

И когда Эрель, побледневшая от отвращения, уже отвернулась, Баркан небрежно швырнул клюшку на траву — видимо, решив, что на сегодня хватит. Он достал из кармана сигару, зажёг её щелчком пальцев, а затем посмотрел в её сторону.

— Ну-ну, посмотри, кто к нам пожаловал.

Нахмурив свои густые брови, он выпустил длинную струйку дыма и усмехнулся.

— Что вывело нашу соню на улицу так рано утром?

Его тон был беззаботным, но в нём чувствовался недвусмысленный подтекст недовольства. Очевидно, он был не рад, что она наткнулась на его «рабочее место».

— Ой, прости. Я просто хотела кое о чём тебя спросить…

— О чём-то спросить?

— Да. Но это не срочно. Ты, кажется, занят, мы можем поговорить позже.

Баркан уставился на Эрель тяжелым взглядом. Возможно, потому, что было ещё утро, солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву, имел сильный голубоватый оттенок. Под этим светом её дрожащие губы изогнулись в улыбку, которая была всем чем угодно, только не беззаботной. Было что-то особенно жалкое в том, как она пыталась вести себя так, будто всё в порядке.

Она напугана.

Это было понятно. Баркан скользнул взглядом по окровавленным лицам мужчин, которых неоднократно ударил твёрдый шар для крокета.

Хотя подпольный мир под влиянием Баркана и действовал во тьме, в нём всё же существовал свой строгий порядок. Те, кто жил под его защитой, были низкого происхождения, но знали, как уважать его. Без Баркана никто не обратил бы внимания на резню в задних аллеях Китанов.

В мире, опустошённом беснующимися людоедами-монстрами, страдали всегда простые люди. Королевская семья и знать не заботились о смерти нескольких крестьян.

Так что же им оставалось? Они предпочли служить королю трущоб, а не королю аристократов. В результате они строго придерживались правил Баркана в знак уважения к нему.

За исключением тех, что были связаны перед ним.

Эти люди пытались похитить официантку, работавшую в одной из таверн Баркана. В последнее время подобное случалось часто.

Баркан испытывал и гнев, и странный трепет от их безрассудного поступка. Давно уже никто не осмеливался бросать ему вызов, поэтому он планировал раздавить их со всей возможной тщательностью.

Но почему-то ему стало не по себе, когда это увидела Эрель. На мгновение он даже почувствовал укол вины. Обычно он наслаждался, видя испуг Эрель, находя забаву в её дрожащем страхе, считая, что одним выстрелом убивает двух зайцев.

— …Чёрт.

Раздражённый, Баркан инстинктивно потянулся за новой затяжкой, но затем замешкался. Он бросил взгляд между бледным, только что проснувшимся лицом Эрель и пропитанной опиумом сигарой в своей руке.

Он был слишком раздражён даже для того, чтобы ругаться. Нахмурившись, он вдавил едва зажженную сигару в землю и затушил её. Затем, лениво опершись на одну ногу, он посмотрел на Эрель.

— Итак, что же это? Твоё дело.

Он что, потушил сигару из-за меня? Эрель наклонила голову, но не осмелилась спросить. Зная извращённый характер Баркана, этот вопрос лишь вызовет насмешку и, вероятно, заставит её покраснеть от смущения.

Поэтому Эрель тихо вздохнула и решила перейти прямо к делу.

— Не уверена, помнишь ли ты, но… моя мама приезжает сегодня.

— Моя теща? Ах, точно.

Баркан потер подбородок своей освободившейся рукой, вспоминая. Сегодня графиня Элоренс должна была приехать, чтобы обсудить и утвердить несколько деталей подготовки к свадьбе.

Граф Элоренс просил о скромной церемонии. Отчасти потому, что так хотела сама Эрель, но, скорее всего, потому, что им было неловко от перспективы иметь такого бандито-подобного зятя. Для такой знатной семьи выдать свою драгоценную дочь замуж за зверя вроде Баркана было немалым позором.

Такие уж они, аристократы.

Баркан презирал их лицемерную элегантность. Они пренебрегали своим благородным долгом защищать народ, бросая жизни слабых на растерзание монстрам, в то время как сами прятались в безопасности, задирая носы.

По крайней мере, семья Элоренс, пограничный дворянский род, была в этом отношении менее мерзка. В конце концов, его тесть, Калвер Элоренс, провёл половину жизни на границах государства, исполняя свой долг перед королевством.

Возможно, поэтому у него появилось это странное желание подыграть их мелкому спектаклю — склонить голову, просить разрешения на брак и умолять позволить жениться на Эрель. Редкая прихоть, и правда.

— Челлос, должно быть, справляется со всеми приготовлениями без проблем. Что-то не так?

— Нет… просто всё очень впечатляет. Я хотела заранее поблагодарить тебя.

И сказать, что это немного чересчур. Эрель неловко улыбнулась, вспомнив экстравагантные цветочные композиции, которые она видела у входа на выходе. Это была не столько декорация, сколько полноценный цветочный фестиваль.

Кроме того, горничные суетились, внося и вынося такое ослепительное разнообразие посуды, что от неё рябило в глазах. В одном из углов гостиной несколько слуг, сбегавших в деревню на рассвете за любимым десертом Луизы, переводили дух после спешного возвращения.

— Надеюсь, это понравится и твоей матери, чтобы я мог поскорее сделать тебя своей женой.

— Да… я тоже так хочу.

Как же я дошла до жизни такой, что выхожу замуж за этого мужчину? Эрель с пустой улыбкой посмотрела на Баркана.

Чёрная рубашка, которую он носил, идеально сочеталась с его рыжими волосами и слегка загорелой кожей. Более того, сочеталась настолько хорошо, что источала тяжёлый, плотный шлейф феромонов, совершенно не вписывающийся в свежий утренний воздух.

Лёгкая испарина выступила на его шее, ключицах и мышцах груди, без сомнения, от взмахов клюшкой для крокета. Как раз, когда он отодрал прилипшую к телу рубашку, чтобы дать коже подышать, выглянули его напряжённые бицепсы и рельефный пресс.

Но… с такой внешностью, возможно, за него стоит выйти замуж.

Ладно, пусть характер так себе. Зато у него доброе сердце — по крайней мере, судя по внешности. Он даже спас мне жизнь. А только что ещё и сигару из-за меня потушил. На этом этапе он практически ангел, верно?

Эрель слышала внутренний голос своей души, пытающийся её убедить. Готовая было поддаться, она вернулась в реальность, когда Баркан снова затянулся сигарой, взглянул на неё и ленивым тоном спросил:

— И это всё? Твоё дело?

— Ой, нет.

Она чуть не забыла о своей цели, отвлёкшись на его внешность. Оглянувшись, Эрель жестом подозвала его ближе. Ей нужно было кое-что важное сказать.

Прежде чем наклонить голову, Баркан на мгновение задержал на ней взгляд. Её маленькое лицо, нежное и тонко вылепленное, могло легко уместиться на одной ладони. Серьёзное выражение, которое она носила, было таким милым, что ему почти захотелось укусить её.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 3 очка.]

… С чего бы это вдруг выросло? Эрель с недоумением наклонила голову, но прежде чем она успела спросить, Баркан наклонился к ней. Развеселившись, он тихонько рассмеялся, затем лениво прошептал:

— Ну давай. Что там такое, моя пташка?

Эрель сглотнула. Затем она приблизилась к его уху и прошептала:

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Рамон Фернандес?

Улыбка на лице Баркана исчезла, словно её и не было.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Он… архиепископ Храма Главного Бога?

Эрель подозревала, что этот мужчина подозрителен, но никогда не думала, что он может быть архиепископом. Не ошиблась ли она? Однако у Баркана была иная точка зрения.

— Рамон Фернандес — имя не простое. Как ты знаешь, само имя Рамон принадлежит святому.

— Ах.

— Это имя могут дать лишь тому, кто посвятил жизнь храму. Но какой-то учёный, именующий себя Рамоном? Это абсурд.

Баркан усмехнулся, словно услышав шутку, на его щеках появились ямочки. Из его объяснений следовало, что «Рамон» в их мире было именем уровня Иоанна Крестителя.

Естественно, Эрель, прибывшая из современности, ничего подобного прежде не слышала. Она улыбнулась, поддерживая само собой разумеющийся тон Баркана, но внутри было неспокойно. Сколько бы она ни играла в игру, жить в ней — совсем другое дело.

— Но зачем архиепископу идти на такое? Зачем скрывать личность и приходить ко мне?

Эрель вернула разговор к изначальному вопросу. Как обычно, когда затрагивалась тема, которая Баркану не нравилась, его чарующие губы слегка кривились от неудовольствия.

— Кто знает.

Его губы, полные тайн и теней, нежно прикоснулись к её волосам, когда он отвечал.

— Возможно, ему просто было любопытно взглянуть на женщину, которая станет моей женой. Увидеть, насколько она прекрасна.

Эрель с раздражённым выражением посмотрела на него, не впечатлённая его легкомысленным замечанием. Судя по сузившимся глазам, Баркан явно что-то подозревал.

Он просто не хочет мне говорить, вот и всё.

Точно нет, — с вздохом подумала она.

Уровень симпатии Баркана, начавшийся с отрицательных значений, теперь превысил 60. Цифра была не низкой, но и недостаточно высокой, чтобы вызвать значительные перемены в их отношениях.

Он никогда ни с чем с ней не советовался. Почему он иногда приказывает своим людям тащить сюда невиновных и наказывать их, или что он замышляет, строя планы по свержению уже прогнившего королевства.

Это нелепо.

Хотя они вот-вот должны пожениться, Эрель ничего не знала. Единственная причина, по которой она всё это терпела, — она знала, что заговор Баркана увенчается успехом — по крайней мере, в игре.

Но что, если он потерпит неудачу, в отличие от игры? Она уже кардинально изменила жизнь «Эрель Элоренс». Как она могла быть уверена, что и другие вещи не изменятся?

Эрель внезапно осознала серьёзность ситуации. Это было поистине абсурдно. Если она выйдет замуж за Баркана и его мятеж провалится, её семья будет полностью уничтожена вместе с ним. Даже если она не замешана в его планах, её всё равно сотрут в порошок.

Проблема лишь усугублялась. Проклятая игра — неужели уровень сложности был подкручен нечестно?

— Ты правда не собираешься ничего мне рассказывать, Баркан?

— Эрель.

На этот раз её разочарование перевесило страх. Несмотря на то, что он, вероятно, будет недоволен, Эрель настаивала.

— Ты — сын Главного Бога, Баркан Хамаш. Так почему Храм следит за тобой? Что ты замышляешь?

— Любопытство сгубило кошку, любимая.

Баркан вздохнул и сладко поцеловал её в щёку, но, отстранившись, его глаза были холодны, как бледная луна.

— …Что нужно, чтобы ты мне рассказал?

Спросила Эрель, чувствуя себя совершенно несчастной. Даже если всё пойдёт прахом, она хоть хотела бы знать, за что её уничтожат. Разве это такая уж большая просьба?

— Я знаю, ты мне не доверяешь, Баркан. Но я же выбрала тебя, разве нет? Так неужели ты не можешь хоть немного довериться мне…?

— Ха.

Потребовался лишь один холодный, колкий смешок, чтобы разрушить её пространную, искреннюю мольбу.

— Отчего это, — начал Баркан, и его голос сочился сарказмом, — каждый раз, когда ты говоришь, что «выбрала» меня, я чувствую невыносимое раздражение?

Его жестокие, завораживающие золотые глаза впились в неё. Казалось, они насмехались над ней, и в то же время в них была странная тень жалости.

— Иногда ты такая милая, что хочется притянуть и расцеловать.

Его рука нежно погладила её щёку, провела по линии изящной челюсти, прежде чем соскользнуть ниже и обхватить шею, словно желая задушить.

— А иногда ты так бесишь, что хочется выжать из тебя всю жизнь.

Его голос был мягок, почти как признание в любви, отчего Эрель почувствовала себя ещё более униженной.

— Не обманывай себя, Эрель Элоренс. Ты не выбирала меня.

Его голос, теперь непринуждённый и снисходительный, перешёл на «ты», сокрушая её своим весом, как он часто напоминал, что всегда стоит выше.

— Выбор сделал я, а ты была слишком напугана последствиями, чтобы отказать. Называть это «выбором»? Как жалко.

Баркан отступил на шаг, его взгляд приковался к её лицу, ожидая её реакции, словно бросая вызов. Его пронзительные глаза не моргали, внимательно наблюдая за ней.

Эрель чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Смесь стыда и гнева начала затуманивать зрение. Но…

Я не буду плакать.

Заплакать — значит признать поражение. Если она заплачет сейчас, Баркан, вероятно, снова переключится на свой утешительный, мягкий образ, успокаивая её, словно ничего и не было. Он даже может извиниться, сказав, что перегнул палку.

Но это будет не более чем пустая милость, маленькая любезность со стороны победителя. Баркан подтвердит её слабость и, как всегда, будет хранить молчание, скрывая свои планы. Никого не волнует, что чувствует побеждённый.

И если что-то пойдёт не так, Эрель и её семья будут стёрты с лица земли, так и не поняв почему. Это было то, чего она никогда не могла принять.

— …Нет. Ты ошибаешься. Я выбрала.

Собрав всю силу воли, чтобы сдержать слёзы, Эрель твёрдо ответила.

— Ты прав — я слаба, и у меня не было много вариантов. Возможно, с твоей точки зрения, у меня и вовсе не было выбора. Но даже в этих узких рамках были разные пути. И я выбрала путь, где иду рядом с тобой.

Её голос слегка дрожал, но она не останавливалась. Она могла говорить без колебаний, потому что знала другой путь, который выбрала настоящая Эрель Элоренс.

— Ты знаешь? Если бы я действительно так сильно ненавидела и боялась тебя, я могла бы прикусить язык и покончить со всем. Или попытаться сбежать глубокой ночью. Даже если бы потерпела неудачу и оказалась рядом с тобой, я могла бы дрожать и плакать каждый раз при виде тебя, заставляя тебя презирать меня.

Закончив, она опустила влажные ресницы, а затем нежно подняла руку, чтобы коснуться руки, сжимавшей её шею.

— Но я не сделала этого. Я выбрала не делать этого.

Мягкое ощущение её пальцев, сплетающихся с его, застало Баркана врасплох. Его глаза слегка расширились — он не ожидал такого ответа.

— Да, у меня, возможно, нет силы отказать тебе. Но у меня всё ещё есть сила сделать другой выбор.

Эрель пристально смотрела на Баркана, её взгляд был непоколебим. Её губы изогнулись в печальную улыбку.

— Я выбрала быть счастливой рядом с тобой.

После этих слов Баркан резко сомкнул губы. Он смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, словно его ударили молотом.

— Из всех людей, Баркан Хамаш, тебе не стоит насмехаться над этим выбором.

По крайней мере, тебе не стоит, — прошептала она, едва шевеля губами, её взгляд был прикован к его.

Неожиданно Баркан ничего не сказал. Или, возможно, просто не мог. Какой бы ни была причина, его молчание позволило Эрель продолжить.

— Я знаю, ты не доверяешь мне сейчас. Я понимаю, что не готов мне ничего рассказывать.

— …

— Но я не собираюсь сдаваться. Я знаю, что это не то, что можно исправить упрямством, поэтому я буду показывать тебе, постепенно, что я — тот, кому можно доверять.

Эрель снова улыбнулась, хотя на этот раз улыбка выглядела чуть менее печальной. Она не была уверена, что сможет сделать всё идеально, но была полна решимости попытаться. И всё же Баркан не смог заставить себя улыбнуться в ответ.

— К слову, я бы хотела кое о чём попросить. Ты выслушаешь?

На мгновение она почти забыла свою изначальную цель из-за их спора. Теперь она попыталась сменить тему как можно более непринуждённо.

Баркан молчал, но, взглянув в его глаза, она поняла. О чём бы она ни попросила, на этот раз он выполнит её просьбу.

Ничто так не помогало стряхнуть утреннее разочарование, как сладкий послеобеденный чай. Эрель наслаждалась свежим ароматом чая, который идеально очищал нёбо после насыщенных, сливочных вкусов, задержавшихся во рту.

К несчастью, гость, которого она пригласила, пришёл сюда не для неспешного чаепития.

— Я слышал, вы хотели о чём-то поговорить.

Эрель подняла голову и увидела Феза, смотрящего на неё с бесстрастным выражением. Количество чая в его чашке не изменилось ни на йоту. Заметив это, Эрель вздохнула.

Разумеется, простые уловки на него не подействуют.

Её план ослабить его бдительность лёгкой беседой явно провалился. Поэтому Эрель решила перейти прямо к делу.

— Речь о Рейн. Я хотела спросить, как у неё дела в последнее время.

Она думала о Рейн, которая чуть не умерла в прошлый раз, не сумев извергнуть яд Масака. Когда Эрель произнесла её имя, Фез, казалось, замялся, вспоминая серьёзность той ситуации.

— Ей стало гораздо лучше… благодаря вам.

Хотя его слова выражали благодарность, его лицо определённо — нет. Эрель смотрела на Феза, отмечая откровенный дискомфорт на его лице. Он не был дураком; было очевидно, что он уже догадался, зачем Эрель позвала его на этот разговор.

— Мы оба заняты, поэтому перейду прямо к сути. Рэйн нужна помощь, Фез.

Фез промолчал в ответ, не отводя взгляда.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Эрель отчетливо читала в темных глазах Феза неприятие, чувство собственности и навязчивую привязанность. Но ее это мало волновало.

После того, что случилось в прошлый раз, я многое узнала о Лисервах. И хотя это редкость, я выяснила, что Лисерва могут помогать друг другу, как ты видел с Рейн.

Разумеется, это была ложь. Большинство Лисерв не знали, как сознательно использовать свои способности. Они были похожи на банки, которые просто стоят на месте, ожидая, когда Масака придет снять энергию. Не было никакой возможности, чтобы они активно помогли другой Лисерве очиститься от яда Масаки.

Но я другая. Я могу это сделать.

Если я могу, значит, и другие смогут, подумала Эрель, бросив взгляд на свои руки. Возможно, если я покажу им, как это делается, другие тоже смогут научиться.

— Поэтому я думаю создать собрание Лисерв. Место, где мы сможем делиться информацией и помогать друг другу в трудную минуту.

— Собрание?

Резкая отповедь Феза выдавала, насколько он был застигнут врасплох.

— Капитан никогда не позволит такого.

— Вообще-то, Фез, он уже позволил. Он даже сказал, что это хорошая идея.

Это не была ложь. Когда Эрель осторожно изложила свою идею, Баркан тут же ее принял.

Хорошо.

В конце концов, это Баркан выбрал путь, перевернувший с ног на голову спокойную жизнь Эрель. И тем не менее, несмотря на обстоятельства, она изо всех сил пыталась найти хоть крупицу счастья. Как он мог отказать в такой жалкой попытке?

Попроси она Эрель чего-то еще более значительного, он бы согласился. Он просто… не мог удержаться.

Странно. Мы поссорились, а уровень привязанности вырос?

Эрель пожала плечами, находя Баркана поистине странным человеком. Она не понимала, почему после их ссоры его привязанность подскочила на пять пунктов, но это не имело значения. Человек, которого она выбрала, явно был не в себе.

Теперь ей нужно было сосредоточиться на том, что перед ней. Она устала от того, что ее пассивно таскают по жизни обстоятельства.

Мне нужно продолжать увеличивать количество доступных мне выборов. Такова моя работа.

Подняв подбородкк Эрель начала убеждать Феза с уверенностью человека, который действительно держит ситуацию в своих руках.

— Пока это только в стадии планирования, но я верю, что это собрание может изменить жизнь Лисерв — и определенно к лучшему. И я бы хотела, чтобы Рэйн стала первым членом моей группы.

— Рэйн это не понравится.

Фез сжал челюсти так сильно, что выступили мышцы, выдавливая свой ответ.

— Она замкнута и ранима. Она не любит встречаться с новыми людьми.

— Но она любит встречаться с другими Лисервами, не так ли? — парировала Эрель спокойной, незыблемой улыбкой. Она прекрасно помнила, как Рэйн была счастлива, когда они впервые встретились в этом доме, полном масака. — И я уже спросила ее. Она сказала, что будет рада присоединиться к моему собранию.

Как только Баркан дал свое согласие, Эрель послала служанку в западное крыло передать свое сообщение. Ответ пришел быстро, на клочке бумаги, чуть порванном от того, с каким усердием Рейн давила на перо. Ответ был очень восторженным: Да!!!

Увидев это, Эрель утвердилась в своем решении. Она собиралась выиграть эту битву ради Рэйн.

— Ты ничего не знаешь о Рэйн.

Фез, чей взгляд по-прежнему пылал, яростно возражал.

— Рэйн, которой тяжело даже встречаться с людьми, в каком-то собрании? Ха! Это абсурд. Все равно что, увидев одинокую рыбу в аквариуме, решить выбросить ее на сушу, — громко усмехнулся Фез, заставив Эрель слегка вздрогнуть. Она ожидала сопротивления, но не такого яростного. — Я не ограничиваю Рэйн. Я защищаю ее, ограждаю от ран, которые нанесет ей мир. Уверяю вас, подобное собрание только заставит ее еще больше закрыться, доведет ее до психического срыва и оставит на ней лишь более глубокие шрамы. Она возненавидит себя еще сильнее, пока не станет желать смерти.

Эрель слегка склонила голову набок от его жестоких слов и, немного подумав, спокойно спросила:

— А что насчет тебя, Фез?

— Что вы имеете в виду? — резко отозвался он.

— Разве ты не делаешь то же самое? Заставляешь ее закрыться, давишь на нее, заставляешь ненавидеть себя?

Заставляешь желать смерти. Тихий шепот, сорвавшийся с губ Эрель, не нес в себе злобы, но от этого слова лишь острее вонзились в сердце Феза, будто попали прямо в цель.

— Когда я была у Рэйн в прошлый раз, я была рядом и поддерживала ее. И я видела ее запястья, покрытые бесчисленными шрамами от самоповреждений.

«…»

— Скажи мне честно. Сколько раз Рэйн пыталась покончить с собой? Пять? Десять?

— Прекрати. Прекрати сейчас же! Если продолжите, мне плевать, что вы — будущая хозяйка этого поместья…

— Нет, Фез. Ты не поднимешь на меня руку. Не из-за Баркана, а из-за Рэйн.

Эрель подперла подбородок рукой и посмотрела на него ясными глазами. В то время как Фез был явно взволнован, тон Эрель оставался спокойным, она просто констатировала факты.

— Если я умру, кто поможет Рэйн в следующий раз, когда у нее начнется приступ кашля?

Рот Феза сомкнулся. Но это было только начало.

— Даже не обязательно заходить так далеко. Что, если меня просто не будет рядом? Что если у меня будут другие дела, и я окажусь далеко от поместья, когда это случится? Ты просто будешь сидеть и смотреть, как Рэйн задыхается, держа ее на руках, пока она не задохнется?

Фез стиснул зубы, но не смог ничего возразить. После долгого напряженного молчания он вдруг выплюнул:

— Рэйн не единственная Лисерва в этом мире. Я - сильный Масака. При желании я легко найду другую…

— Но ни одна из них не будет похожа на Рэйн, ведь так? Ты просто блефуешь.

Эрель прервала его мягким, но ранящим замечанием.

Вот почему мужчины порой казались ей незрелыми детьми. Каждый в поместье знал, как одержим Фез Рэйн. И вот он ведет себя так, будто, если она умрет, он с легкостью заменит ее другой Лисервой, надуваясь от бравады.

Если он не последует за ней в могилу, это будет чудо.

Эмоциональная незрелость Феза означала, что всю тяжесть боли несла на себе Рэйн. Даже не будучи профессионалом, Эрель отчетливо видела, что Рэйн страдает от тяжелой депрессии и апатии, медленно растрачивая свою жизнь.

Это была одна из самых глубоких проблем Лисерв. И без того рожденные хрупкими, они подвергались одержимости и жестокости Масака, что было ничем иным как эмоциональным насилием. В результате их жизни сокращались, истощенные как физическим, так и психическим напряжением.

Но если я создам это собрание, я смогу помочь им и с этим тоже.

Кто может понять страдания Лисерв лучше, чем другая Лисерва? Возможность поделиться бедами и утешить друг друга может спасти жизни.

Все начиналось как план помощи Рэйн, но чем больше Эрель об этом думала, тем больше осознавала потенциал. Поэтому она решила проявить чуть больше амбиций.

— Слушай внимательно, Фез Хамаш.

Эрель говорила с выверенной уверенностью человека, которому однажды предстоит возглавить собрание ее мечты.

— Ты называешь это защитой. Говоришь, что ограждаешь Рэйн от боли, оберегаешь ее от зла этого мира.

Фез встретил ее слова вызывающим взглядом вместо ответа.

— И, возможно, ты отчасти прав, — признала Эрель, ее голос оставался спокойным, пока она смотрела прямо в его брошенный вызов. — Но такая защита не пропускает к ней и хорошее. То, что ты делаешь — это не защита, а изоляция. И из-за этого Рэйн настолько устала от своего онемевшего существования, что готова почувствовать что угодно, даже если это будет смерть. Неужели ты действительно не понимаешь?

«…»

— Жизнь, в которой ты не чувствуешь ничего — ни хорошего, ни плохого — разве это можно назвать жизнью? Я так не думаю.

Эрель тихо вздохнула, покачав головой, словно сожалея о ситуации. Фез открыл рот, чтобы возразить, затем в раздражении закрыл глаза и тяжело выдохнул. Его тон все еще был резок, хотя уже не столь агрессивен, когда он наконец ответил.

— Это я спас ее из деревни после того, как ее уничтожил Китан. Если бы не я, Рэйн тут же сожрал бы тот монстр.

— И поэтому, раз ты спас ей жизнь, ты считаешь, что все ее существование принадлежит тебе?

Эрель попала в самую суть его невысказанных мыслей, тихо рассмеявшись, с выражением неверия на лице.

— Боже мой. Все, что ты сделал, — это заменил одного монстра другим. От Китана… на тебя.

— Это чушь!!

Фез больше не мог сдерживаться. Он ударил руками по столу и вскочил, его лицо исказилось от ярости, словно он хотел тут же задушить Эрель. Но она не дрогнула.

— Ты считаешь себя ее спасителем, но с моей точки зрения это не так. Китан, по крайней мере, сожрал бы только ее тело. А ты пожираешь и тело, и душу.

Вот почему Рэйн хочет умереть — потому что она уже умирает, по кусочкам, в твоей хватке.

Фез застыл, ее слова ударили в правду, которую он отказывался признавать. Эрель пристально смотрела на него, пока его выражение менялось от ярости к шоку.

— Сделай выбор, Фез — сказала она, ее голос был ясным и окончательным. — Ты отпустишь Рейн и доверишь ее мне, или будешь держать ее в ловушке, пока она не разобьет голову о стекло своего аквариума и не умрет?

Решение было за ним.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

«Странно», — произнес Ян Луи.

Его верхняя часть тела, наполовину торчавшая из стены, словно трофейная голова оленя, смотрела вниз на Челлоса, который внизу суетился вместе с Эрель.

— Странно? Что ты имеешь в виду?

Эрель, проверяя свое отражение в большом зеркале у лестницы, ответила рассеянным тоном. Она возилась с платьем и прической, думая о скором визите матери. Она почти не услышала слов Яна Луи.

— О, я о Феза. Он ведь на самом деле послушал тебя. А он упрям как осел.

В зеркале глаза Эрель закатились в сторону Яна Луи.

— Откуда ты знаешь? Ты подслушивал мой разговор с Фезом?

— Не с самого начала, только часть.

Что? Кто подслушивает и даже не пытается скрыть это? Эрель резко повернула голову, чтобы взглянуть на него. Вместо того чтобы выглядеть виноватым, Ян лишь пожал своими наполовину вмурованными плечами, совершенно невозмутимый.

— Но это моя работа.

— Шпионить за мной?

— Разведка, слежка, наблюдение. Постоянный контроль за происходящим.

Этот мечтательный, сонный тон был фирменной манерой Яна Луи — голос, вводивший слушателя в лёгкий транс, где всё казалось не до конца реальным.

— Пожалуйста, умоляю, уважай мою приватность, хорошо? — Эрель прижала руку ко лбу, произнося это твердо. Ей на ум пришли случайные жаркие моменты между ней и Барканом. Одна лишь мысль о том, что Ян Луи мог быть свидетелем чего-либо подобного, ужасала.

— Эй, да я бы тогда сразу подписал себе смертный приговор от капитана, — ответил Ян Луи, скривив лицо с отвращением. Казалось, он понял ее намек и скорчил гримасу, словно ему тоже была противна эта идея. Затем, будто отступая от чего-то неприятного, он исчез в стене.

— Уфф, — вздохнула Эрель, снова оставшись одна. Ситуация должна была быть неловкой, но хуже было то, что она даже не особо злилась по этому поводу.

В конце концов, это место было логовом злодеев. Особняк был практически обителью короля демонов. Как она могла ожидать здесь обычной, повседневной приватности? Ее так называемые сожители включали призрачного духа, который мог отделяться от своего тела, жуткого кукловода и натуры, взрывоопасной как вулкан.

«По крайней мере, есть Челлос», — подумала она с некоторым облегчением, прислонившись к перилам второго этажа и наблюдая, как он старательно работает внизу. Челлос был единственным нормальным человеком во всем поместье, и прямо сейчас он следил, чтобы каждая деталь в доме была в порядке, готовясь к визиту ее матери.

От этого Эрель чувствовала одновременно благодарность и вину. Вся эта суета была из-за приезда ее матери. Челлос трудился, чтобы все было идеально, в то время как Баркана нигде не было видно.

«Где бы Баркан мог быть сейчас?» — размышляла она. Он уехал встречать ее мать, и, несмотря на свое нежелание, она постоянно о нем думала. Это раздражало, но Баркан Хамаш был просто таким человеком.

В нем была высокомерная, магнетическая сила притяжения, словно вокруг него существовала какая-то странная гравитация, которая притягивала людей, нравилось им это или нет. Но эта гравитация была искажена, искривляя каждые его отношения.

«Какая головная боль», — подумала она, снова вздохнув.

Что произойдет, если ей удастся поднять уровень привязанности Баркана до 80, как того требовало задание? Что-то изменится?

Нет, вероятно, нет. Эрель покачала головой, положив подбородок на перила. Она не могла представить Баркана, полностью потерявшего голову от нее, исполняющего ее каждую прихоть. Мысль о том, что он будет тосковать и делать для нее что угодно, была просто невероятной.

«Будет удачей, если он не усугубит все еще сильнее», — размышляла она.

Тем не менее, Баркан прилагал усилия, и это было облегчением. Он играл свою роль «влюбленного мужчины», зайдя так далеко, что лично поехал встречать ее мать, Луизу.

Видя, как он так себя ведет, было трудно продолжать на него злиться. На самом деле, Эрель была не в том положении, чтобы жаловаться, даже если Баркан просто притворялся.

И все же он старался — гораздо больше, чем она ожидала.

БАМ!

Как раз, когда Эрель погрузилась в размышления, парадная дверь, которая была плотно закрыта, внезапно с грохотом распахнулась настежь, ударившись о стену. Тщательно расставленные цветы рухнули на пол, но, казалось, никто не обратил внимания на беспорядок.

— Глубоко вдохните, мадам.

Баркан вошел словно буря, будто его втолкнули в дверь, неся на своем широком плече кого-то.

— Вы меня слышите?

Человек, наполовину обмякший в его объятиях, из последних сил пытавшийся устоять на ногах, была не кто иная, как Луиза. Ее лицо было бледным, словно она перенесла великий шок, и вид матери в таком состоянии заставил сердце Эрель остановиться.

— Мама?!

Что случилось по дороге? Эрель в панике собрала свое длинное платье и бросилась вниз по лестнице. Даже удерживая Луизу, Баркан нахмурился.

— Не беги. Споткнешься.

Но его голос не долетел до Эрель, чей разум уже был в смятении. Как он и предупреждал, она действительно споткнулась на ступенях, но Челлос вовремя подхватил ее, появившись на месте происшествия после шума.

— Осторожнее, Эрель, — сказал он, поддерживая ее.

— Спасибо, — ответила она рассеянно, все ее внимание было приковано к матери. Она поспешила к Луизе, взяв материнскую руку с беспокойством в голосе.

— Что происходит? Почему ты в таком состоянии?

— Эрель, моя дорогая… что же нам делать? — Невидящие глаза Луизы нашли лицо дочери. Ее зрачки, темные и расширенные от отчаяния, отражали лишь смятение и скорбь. — Наш Майкл…

— Да, что с моим братом?

В сознании Эрель возник образ старшего брата, Майкла, которого она не видела уже некоторое время. Загорелый от солнца, сильный и мускулистый, его лицо в ее памяти всегда было добрым и теплым.

Но необъяснимо тяжелое предчувствие сжало ее грудь, словно внутри упал груз. Как будто подтверждая этот ужас, глаза Луизы наполнились слезами, которые потекли по ее щекам.

— Он пропал… говорят, сорвался со скалы по возвращении из Храма Главного Бога.

Я думал, в этой жизни я уже всё перепробовал — сказал Баркан, ослабляя галстук на шее. — А жениться-то мне впервые.

Его низкий голос гудел в ушах Эрель назойливым эхом. Она выплакала столько слёз, что голова отяжелела, но она всё же протёрла заплаканные глаза и подняла взгляд на него.

— Так что я не знал, — продолжил он.

— Не знал чего? — её голос сорвался, осипший и прерывистый от сдавленных чувств. Баркан на мгновение замолчал, его взгляд прилип к её мокрому от слёз лицу — будто мир вокруг неё и вправду рухнул.

Видеть женщину, которая обычно озарялась улыбками, такой разбитой и опустошенной, было одновременно жалко и странно завораживающе. Однако его раздражало, что причиной ее горя был не он, а кто-то другой.

— Я не представлял, насколько чертовски тяжело жениться, — пробормотал он, его голос капал сарказмом. Резким движением он сбросил сшитую на заказ парадную рубашку, обнажив загорелое, покрытое шрамами и татуировками тело — грубое и дикое.

— Зачем ты раздеваешься? Что ты задумал? — встревоженно спросила Эрель, видя, как Баркан тянется к поясу брюк. Несмотря на его печально известное бесчувствие, он уж точно не стал бы требовать этого от неё сейчас — особенно после таких новостей о брате. К тому же, Луиза отдыхала в соседней комнате, всё ещё не пришедшая в себя после удара.

К счастью, Баркан не был настолько испорчен. Вместо того чтобы раздеваться дальше, он натянул простую, грубую рубаху и длинные брюки.

— Держи.

Он протянул ей одежду.

И это была не только одежда. Вместе с ее нарядным платьем Баркан передал ей еще кое-что. Любопытная, Эрель развернула сверток — в нем оказался длинный плащ с капюшоном.

— Даю тебе десять минут. Переоденься и будь готова.

— Готова к чему? Куда мы идем?

— А как думаешь?

Холодная усмешка промелькнула на красивом лице Баркана.

— Мы идем искать твоего брата.

Эрель моргнула, ошеломленная. Ее слезы, которые лились рекой мгновение назад, теперь исчезли в замешательстве. Она смотрела на него, сжимая плащ, задаваясь вопросом, не шутит ли он.

— Тц.

Баркан цыкнул языком, позабавленный ее ошеломленным выражением.

— Сказали, он упал со скалы. Тело нашли?

— Нет, но его лошадь и вещи были найдены прямо у края…

— Разве его лошадь и вещи — это твой брат?

Эрель нахмурилась вместо ответа. Она начинала понимать, к чему он клонит.

— Ты предполагаешь… что с Майклом что-то случилось?

— А почему нет?

Парировал Баркан, а затем задал встречный вопрос:

— У твоего брата есть привычка выпивать или ночевать вне дома?

— Нет. Обычно он только между тренировочным полем и домом.

— Тогда он играет в азартные игры или увлекается женщинами?

Эрель снова покачала головой. Баркан криво улыбнулся, словно других возможностей не осталось.

— Так значит, рыцарь, известный своей дисциплиной, падает с лошади со скалы? Это самая нелепая вещь, которую я слышал за весь год.

В его словах был смысл. Однако Майкл был прямолинейным человеком, сосредоточенным только на тренировках и своих обязанностях. Эрель не могла представить его вовлеченным в какие-либо ненужные конфликты или нажившим врагов. Скорее уж…

«Вероятно, он влип во что-то плохое, сам того не осознавая», — подумала Эрель, вспоминая чрезмерно праведную натуру брата. Она прижала руку ко лбу, пытаясь во всем разобраться. Но у кого могла быть сила причинить вред такому, как Майкл?

Хотя Майкл и не был так опасен, как Масака, он все же был высококвалифицированным рыцарем и наследником семьи Элоренс. Тот, кто смог бы одолеть его, украсть его вещи и инсценировать случайное падение, должен был быть могущественным.

«Могли ли это быть бандиты? Нет, если бы это были бандиты, его лошадь и вещи не остались бы нетронутыми».

Чем больше она думала, тем больше ее подозрения сосредотачивались на одном месте.

«Он же возвращался из Храма Главного Бога, верно?»

Если бы не недавний визит того архиепископа — нет, Рамона — скрывавшегося под чужим именем, у Эрель не было бы причин подозревать храм. Но все становилось слишком совпадающим.

В игре, Храм Главного Бога появлялся только как место для событий. Из-за этого она чувствовала себя еще менее уверенной в обоснованности своих подозрений.

— То, что они служат богам, не делает их хорошими людьми, — отрезал Баркан, словно читая ее мысли. — Похоже, храм в последнее время глубоко заинтересовался вашей семьей, Элоренс.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Молодой человек, всё ещё выглядевший по-мальчишески, стоял в оцепенении, его широко раскрытые глаза метались по ужасающей картине вокруг. Лес превратился в живую ночь кошмаров, наполненную криками и хаосом.

— АААХХХ!!

Ещё один человек рухнул прямо рядом с ним, брызнув кровью при падении. Это был кто-то знакомый — добрая женщина, которая всего полчаса назад успокаивала его, когда он дрожал от страха.

Теперь она лежала на земле, пытаясь подняться, её тело корчилось от боли. Но вскоре на неё набросилось чудовищное создание, вцепилось в плечо и оторвало его полностью.

— КИИААХХХ!!

Молодой человек, с лицом, мокрым от слёз, зажал рот ладонями, чтобы не закричать. Та самая женщина, которая когда-то пекла хлеб в деревне, больше никогда не замесит тесто.

— ...!!

Пока тварь яростно трясла её рукой в своей пасти, разбрызгивая кровь во все стороны, несколько тёплых капель попали на лицо молодого человека. Тёплое, липкое ощущение вернуло его в реальность, вырвав из оцепенения.

На дрожащих ногах он заставил себя двинуться. Отвернувшись от ужасающих звуков рвущейся плоти и хруста костей, он побежал.

Это безумие.

Такого не может быть. Он отчаянно твердил себе, что это всего лишь кошмар, и бежал, надеясь проснуться. Но сколько бы ни горели его лёгкие и ни ныли от боли ноги, пробуждение не наступало.

И прямо перед ним путь преградила вздымающаяся стена. Невероятно высокая, слишком крутая, чтобы её мог взобрать любой человек.

— Нет, нет... нет...

В панике он обыскивал стену в поисках хоть какой-нибудь щели, проёма. Но щели были слишком узкими, слишком маленькими даже для ребёнка.

Его сердце упало от отчаяния. Но у него не было времени это осознать — позади он услышал гортанные звуки приближающегося зверя, тяжёлые удары его шагов, становившиеся всё ближе.

— Пожалуйста…

Его тело тряслось безудержно, конечности дрожали помимо его воли. Леденящее дыхание твари коснулось затылка, словно хищник, смакующий момент перед тем, как пожрать добычу.

— Пожалуйста, я не хочу умирать.

Жалобный, звериный стон вырвался из его губ, пока он цеплялся за стену. Его полные слёз глаза взметнулись вверх, к величественной платформе, возвышавшейся над лесом, — там шёл роскошный пир.

— Пожалуйста… пусть кто-нибудь поможет мне!!

Под экзотическим навесом были расставлены мягкие диваны и подушки для благородных зрителей. Они потягивали вино и смеялись, наблюдая за отчаянной борьбой молодого человека и других, подобных ему, брошенных на растерзание голодным тварям внизу.

— Ха-ха-ха! Взгляните на этот жалкий вид!

— Кто ставил, что этот идиот продержится дольше всех? Деньги на ветер!

— Я же говорил, выбирай лучше! А теперь отдавай!

В воздухе звенел смех, пока между дворянами перебрасывались мешочки с монетами. Со своей высокой, безопасной точки они пили и насмехались над несчастными душами, брошенными на съедение чудовищам ради их развлечения.

Таково было королевство богобоязненной нации. Глаза молодого человека, налитые кровью от ярости и отчаяния, уставились на далёкую платформу. По его лицу текли кровавые слёзы. В этот момент тварь позади него сделала бросок.

— АРРГХ!!!

Кровь брызнула в воздух, куски плоти разлетелись вокруг. Но отчаянный крик вскоре потонул в звоне золотых кубков и смехе благородных гостей.

Среди веселья со своего места во главе стола поднялся черноволосый юноша.

— Ты куда? — поинтересовался один из подвыпивших дворян, заметив его движение. — Без тебя будет не так весело, Миррдал.

— Неужели? — усмехнувшись, ответил Миррдал, его холодный взгляд скользнул по хаотическому зрелищу внизу.

Миррдал обернулся на голос, его острые пурпурные глаза — самая выдающаяся черта его бледного аристократического лица — сверкнули ледяной силой.

— Я уже довольно долго скучаю.

— Конечно, ты всегда должен отвечать именно так, да? — Молодой человек, пытавшийся его удержать, Чарльз, скривился, его лицо исказилось от раздражения. Подогретый юношеским высокомерием и алкоголем, его нрав вспыхнул мгновенно.

— Иди сюда. Почему ты всегда такой, а?

— Оставь его, Чарльз. Всё-таки он наш уважаемый Масака, — вступил другой молодой дворянин по имени Ричард, кивнув в сторону рычащего Китана, запертого под платформой. Его голос был спокоен, умиротворяющ.

— По-твоему, кому мы обязаны этим восхитительным маленьким представлением?

— Ты слишком мягок с ним, Ричард. Мы ведь ничуть не менее знатны, знаешь ли?

Ричард лишь усмехнулся словам Чарльза. Тот был не неправ — собравшаяся здесь сегодня компания состояла из высшей знати. Мать Чарльза когда-то была принцессой соседнего герцогства, а сам Ричард приходился дальним кузеном одному великому герцогу.

Возможно, именно та привилегия, в которой они родились, тот факт, что им никогда ни в чём не приходилось нуждаться, и заставляли их искать таких опасных и извращённых удовольствий. И ничто не могло сравниться по остроте с тем кровавым зрелищем, которое предлагал им Миррдал.

Все они знали, что поступают неправильно. Но разве они виноваты, что их могут развлечь лишь подобные вещи?

Они видели бесчисленное множество гладиаторов, вынужденных сражаться друг с другом, наблюдали, как голодные львы разрывают людей на аренах. Но ничто из этого не могло сравниться с азартом того, что они делали сейчас. Ставки были выше. Опасность была реальной.

Положение обязывает (Noblesse oblige*) — убеждение, что у знати есть долг защищать простолюдинов. Но Миррдал и его друзья извратили эту концепцию, захватывая самых людей, которых должны были защищать, и швыряя их Китанам ради забавы.

Всё ради небольшого развлечения, подумал Ричард.

Он не был глуп. Он знал, что, если кто-либо узнает об этом тайном собрании, им грозит суровое наказание по закону. Даже их влиятельные семьи не смогут спасти их, если на этот раз их поймают.

Но ничто из этого его по-настоящему не беспокоило. Тот, кто потеряет больше всех, если это всплывёт, — Миррдал.

К счастью, у Миррдала была, и сила замести следы, и связи, чтобы прикрыть его. Обычно Масака не рождаются в знатных семьях, что делало Миррдала некоей аномалией — благословенной, к тому же.

Дружба с кем-то вроде него имела свои преимущества. Конечно, Миррдал мог быть угрюмым и нелогичным, но Ричард считал, что это стоит терпеть в обмен на защиту, которую обеспечивал его могущественный друг.

— Не останешься ещё ненадолго, Миррдал? — Голос Ричарда был тёплым, с той фамильярностью, что рождается от совместных тёмных секретов.

Миррдал не был тем, кого легко уговорить, но он питал слабость к своим друзьям, особенно к Ричарду. Он нетерпеливо вздохнул, но не отмахнулся от предложения полностью.

— С удовольствием, но не могу.

Его тон был резок, как всегда, его фирменные фиолетовые глаза — столь характерные для семьи Рассел — сузились от нетерпения и раздражения. — Беатрис устроила неприятности.

— Беатрис? Твоя сестра?

Миррдал вместо ответа выругался про себя и, срываясь с места, сбил ногой цветочный горшок с края платформы.

— Боже, этот сумасшедший ублюдок, — хихикнул Ричард, но Чарльз, наблюдавший, как уходит Миррдал, покачал головой.

— Вот и конец всему, — пробормотал Чарльз, хотя и ему было, нечего сказать. Вся компания была далека от невинности, и их так называемое «развлечение» сильно отличалось от тех моральных высот, которые им следовало бы занимать.

Когда фигура Миррдала растворилась вдали, Чарльз поднял свой кубок и сделал длинный глоток. Тёмные пятна крови на ограде внизу быстро смывались потоком красного вина, исчезая в грязи, подобно жизням, которые они выбросили за борт.

— Добро пожаловать, юный Хамаш.

Неожиданному появлению Миррдала радушно приветствовал не кто иной, как архиепископ Крунхал, который перекрестился на груди и тонко улыбнулся.

— А, юный Хамаш, — поздоровался он, голос его капал вежливостью.

— Да, — коротко отозвался Миррдал.

Как и ожидалось, Миррдал был не в восторге. Вид пожилого священника с его глубоко изборождённым морщинами лицом мало его трогал.

— Вы, должно быть, в эти дни заняты. Я давно вас не видел, — продолжал Крунхал, пытаясь сохранить дружелюбный тон.

Когда стало ясно, что Миррдал не заинтересован в светских беседах, улыбка архиепископа поблекла. Он оставил неформальность, когда хмурый взгляд Миррдала стал ещё мрачнее, и перешёл прямо к делу.

— У нас нехватка материалов?

Тон Миррдала ясно давал понять — хватит болтовни, к делу. Презрительность молодого человека раздражала Крунхала, его лицо напряглось от неудовольствия.

— Если откровенно — да. Как вам известно, работа, которую мы здесь проводим, идёт на благо Масака. Подобно святым древности, благородные жертвы необходимы для столь священных начинаний.

Миррдал скривился от этого ответа, его дискомфорт стал очевиден. Чувствуя это, Крунхал принял более строгий тон, прищурив глаза.

— Надеюсь, великолепный Хамаш, вы не проникаетесь к ним сочувствием?

— Я? Сочувствием? — Губы Миррдала искривились в острой усмешке. — Если нет, то это облегчение, но позвольте напомнить — эти люди отбросы, недостойные даже малейшего сострадания. Сам Великий Бог Хашива благословил это. Вам не нужно чувствовать вину.

— Избавьте меня от своих тревог, — холодно перебил Миррдал. — Я скоро пришлю свежую партию отбросов со своих земель. Называйте их жертвами, называйте материалами — используйте как вам угодно.

Удовлетворённый своим твёрдым ответом, выражение лица Миррдала стало насмешливым, когда он надавил дальше:

— А теперь, где моя сестра?

Лицо Крунхала исказилось от раздражения, и он без слов махнул рукой в определённом направлении. Впервые Миррдал почувствовал себя солидарным с кислым выражением Крунхала.

Словно она потеряла рассудок из-за того тупоголового качка.

Настроение Миррдала испортилось ещё сильнее при мысли о том болване, который сейчас заперт в подземной тюрьме. Если бы не Беатрис, он бы разобрался с этой помехой уже давно.

Время было хуже некуда. После происшествия, потрясшего её, Беатрис настаивала на том, чтобы остаться в храме, утверждая, что не может выносить пребывания дома. И тут, словно нарочно, она столкнулась с Майклом, который проник в храм в какой-то глупой попытке «вершить правосудие».

Веря, что это судьба, Беатрис громогласно заявила, что Майкла нельзя убивать. Её вспышка поставила в неловкое положение и храм, и самого Миррдала.

И подумать, что кто-то такое — моя кровь.

Миррдал чувствовал стыд — не за Масака или храм, а за свою сестру. Семья Рассел давно поддерживала тесные связи с Храмом Главного Бога, и Миррдал знал, что обязан поддерживать эти отношения.

— Не волнуйтесь, архиепископ Крунхал. Я разберусь.

Его мысли обратились к Майклу, наследнику семьи Элоренс. Сколько продержится рыцарь, обученный бою, против Китана? Усмешка Миррдала стала ещё глубже при этой мысли.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Эрель когда-то пробиралась в тёмную, заброшенную церковь после того, как все огни погасли. То место ощущалось таким же измождённым и потрёпанным, как женщина, только что смывшая макияж после долгого дня, обнажившая свою усталую, голую кожу. То же жуткое, тревожное чувство накрыло её сейчас в холодной, гнетущей атмосфере Храма Главного Бога.

Холод, исходивший от мраморных колонн и полов, казалось, пронзал кожу с каждым вдохом, а стойкий запах ладана в воздухе щекотал лёгкие неприятным образом. Воздух был тяжёл от зловещего напряжения, заставляя её чувствовать, будто она вторгается в место, хранящее невыразимые тайны. Как будто она была какой-то глупой, ничтожной тварью на грани того, чтобы потревожить то, что следовало оставить в покое, — словно коснуться усов спящего льва.

БАМ!

— КИЙЯЯ! — Эрель вскрикнула от чистого испуга, когда резкий звук разорвал тишину. Она рванулась на месте, будто её ударило молнией, только чтобы обнаружить Баркана, стоящего наполовину в тени, с раздражающе небрежной позой.

— Боже, ты меня напугал! — выпалила она, всё ещё дрожа от шока.

Похоже, Баркан сбросил статую с мраморного постамента, разбив её. Раздражённая и недоверчивая, Эрель нахмурила брови, отчитывая его.

— Зачем ты её разбил? Это был несчастный случай?

— Нет.

— Тогда зачем? — потребовала она.

— Она на меня странно смотрела, — ответил он, самодовольно усмехаясь, будто его ответ был совершенно логичен.

Эрель опешила, наблюдая, как Баркан — с головы до ног облачённый в чёрное, словно для идеальной скрытной миссии — казался совершенно не озабоченным шумом, который только что произвёл, фактически объявив об их присутствии.

Я, должно быть, сошла с ума, раз пошла за этим человеком, с отчаянием подумала Эрель, глядя на пустой постамент. Осталась лишь золотая табличка с именем, поблёскивающая в тусклом свете.

«Мой Жестокий Бог» Пауло Кристофера.

Эрель понятия не имела, кем был Пауло Кристофер, но в этом мире он был их версией Леонардо да Винчи. Его работы были бесценны, равноценны целому особняку. Особенно его мраморные статуи, изображающие сцены из мифологии Великого Бога Хашивы. И теперь одна из них превратилась в щебень благодаря локтю дьявольского Баркана.

Не смущённый разрушением, Баркан уже рассматривал следующую статую с тревожным блеском в глазах. Увидев, как его рука тянется к ней, сердце Эрель чуть не остановилось.

— Стой… что ты делаешь?!

Баркан оглянулся на неё, беспечно пожал плечами, а затем, словно озорной кот, сбрасывающий стакан просто ради удовольствия наблюдать за падением, столкнул следующую статую с постамента.

— БАМ!

На этот раз Эрель почувствовала, как её рассудок балансирует на грани. Как он может быть таким безрассудным? Они пробрались в храм; разве им не следует быть тихими и осторожными? Вместо этого он запросто уничтожает бесценные произведения искусства, словно это какая-то детская игра.

— Прекрати! Что будет, если нас услышат? — прошипела она, страх быть пойманной пересиливая гнев.

Но Баркан лишь усмехнулся, будто разыгрывал шутку, которую она не могла понять.

— Пусть приходят, — сказал он, снова пожимая плечами. — Я бы с удовольствием посмотрел, как они попытаются.

Ещё одна статуя грохнулась на пол, её остатки присоединились к растущей куче бесценного щебня.

Эрель уставилась на Баркана, её недоверие сменилось полным изнеможением. Его самоуверенное, довольное выражение лица дёрнуло что-то глубоко внутри, и она не смогла сдержать саркастичных слов, сорвавшихся с её губ.

— Молодец. Правда. Отличная работа.

[Дзинь! Эффект предмета «Ночная Заколка Соловья» активирован. Все ваши комплименты теперь на 80% эффективнее.]

Эта дурацкая заколка! Почему именно сейчас, из всех возможных моментов?! Эрель мысленно закричала на себя, хватаясь за голову в неверии, осознавая, что только что произошло. Было поздно — лицо Баркана озарилось самодовольной ухмылкой.

— Хм, не стоит меня так сильно хвалить, — произнёс он, явно наслаждаясь моментом.

Эрель могла лишь вздохнуть в поражении, заткнув уши ладонями, словно пытаясь отгородиться от абсурдности ситуации. Она вынесла последнее, тщетное предупреждение.

— Ладно, но если нас поймают, не говори, что я не предупреждала!

Разумеется, её предупреждение было бессмысленным. Не могло быть, чтобы служители храма не услышали серию грохочущих звуков от безрассудных разрушений Баркана. Но Баркан, рождённый хищником на вершине пищевой цепи, мыслил совсем иначе. Если кто-то обнаружит их, он их просто убьёт. Нет свидетелей — нет и преступления.

Так к чему сдерживаться?

Баркан закатал рукава и принялся разбивать статуи всерьёз, оставив некогда элегантный мраморный коридор в полном беспорядке, усеянном осколками того, что когда-то было бесценным искусством.

Странно... почему никто не идёт? — подумала Эрель, даже прикрыв уши ладонями. К этому моменту весь персонал храма должен был уже мчаться к ним. Но тишина была зловещей, словно что-то было очень не так.

И тут она уловила его — странный, резкий запах, принесённый порывом ветра из глубины коридора.

— Хм? — Эрель инстинктивно сморщила нос и сделала глубокий вдох, почти сразу узнав запах. — Это что… горит?

Не успела она договорить, как с противоположного конца храма раздался оглушительный грохот.

— КАБУМ!!! —

— Ах!!

Взрыв был куда более яростным, чем выходки Баркана, сотрясая самый воздух и пол вокруг них. Эрель чуть не потеряла равновесие и упала бы на землю, усыпанную обломками, если бы не сильная рука, обхватившая её за талию.

— Осторожнее, — сказал Баркан, словно это было самой естественной вещью на свете.

Он легко поднял её, держа на руках, будто она была не чем иным, как тряпичной куклой. Учитывая состояние пола в храме, имело смысл нести её; в конце концов, Лисервы — хрупкие существа, всегда требующие защиты, или так бы подумал Баркан.

С колотящимся сердцем Эрель инстинктивно обвила его шею руками, пытаясь успокоиться, пока она смотрела на противоположное крыло храма, где произошёл взрыв.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спросила она, её голос прерывистый от шока.

Баркан, невозмутимый как всегда, пожал плечами, словно это его никак не касалось. По его безучастному выражению лица было ясно, что хаос был запланирован — ожидаем.

— Бум! Бум! КАБУМ!

Взрывы следовали один за другим. Казалось, будто весь храм вот-вот разлетится на куски. Сердце Эрель сжалось от внезапного осознания — а что, если Майкл там?

Её паника вернула её в чувство, и она подняла взгляд на Баркана, со страхом в глазах. Но он, словно предвосхищая её беспокойство, неспешно ответил, прежде чем она успела спросить.

— Не волнуйся. Майкл Элоренс — нет, мой дорогой шурин — не здесь.

— Хм? Тогда где же он?

— Это мы сейчас и выясним.

Баркан небрежно засунул руку в карман пальто и вытащил сигару. Слегка склонив голову, он чиркнул пальцами и зажёг её. Эрель, уже знакомая с сильным, горьким ароматом его сигар, приготовилась к привычной резкости. Но на этот раз воздух наполнился сладковатым, почти приятным запахом.

— Хм? — Эрель моргнула, уставившись на сигару у него во рту. Она не очень походила на те, что она привыкла видеть у него. Со своего места в его объятиях она с любопытством заглянула на него. Баркан поймал её взгляд и усмехнулся, явно позабавившись.

[Дзинь! Привязанность Баркана увеличилась на 4.]

Он быстро вернулся к своему обычному, равнодушному выражению лица и ответил на её невысказанный вопрос.

— Это травяная сигарета, — ровно сказал он.

— Погоди… что?

Эрель совсем не ожидала этого. Баркан, напоминавший безжалостного мафиозного босса своей тёмной, опасной аурой, всегда казался таким органичным с сигарой между губ. Он был практически ходячей рекламой курения. И тем не менее, вот он — курит что-то столь же безобидное, как травяная сигарета!

Удивление, смешанное с забавой, поднялось в ней, и она рассмеялась лёгким смешком.

— Серьёзно? Теперь ты беспокоишься о своём здоровье? — поддразнила она, с ухмылкой на губах.

Лёгкий, девичий смех Эрель был встречен хмурым взглядом Баркана. Его выражение потемнело, словно её веселье задело его за живое.

— Ты же ничего не понимаешь, да? — пробормотал он, звуча скорее раздражённо.

[Дзинь! Привязанность Баркана уменьшилась на 2.]

Эрель была озадачена. Его привязанность была столь же переменчива, как и он сам — росла и падала без предупреждения. Пока она пыталась осмыслить эту внезапную перемену, снизу раздался тонкий голосок.

— Босс.

Поражённая, Эрель посмотрела вниз и увидела деревянную куклу ростом не выше колена Баркана, дёргающую его за полу одежды. Это была одна из марионеток Феза.

— Мы вычислили среднего управляющего храмом. Загоняем его к вам.

Рот куклы двигался, и Баркан одобрительно кивнул. Он сделал последнюю глубокую затяжку, его губы плотно сжались вокруг сигареты, пока тлеющий кончик не вспыхнул огненно-красным в темноте.

— Ладно, Баркан, ты можешь меня опустить сейчас — сказала Эрель, её дискомфорт рос по мере того, как она чувствовала, что вот-вот что-то произойдёт. Она пошевелилась на его руке, положив ладонь ему на плечо для равновесия. — Опусти меня, — повторила она.

Но вместо того чтобы отпустить её, Баркан лишь крепче прижал её к себе.

— Нет.

Эрель уставилась на него в неверии, её ноги нелепо болтались в воздухе.

— Почему нет? — спросила она, её голос был полон раздражения.

Баркан просто улыбнулся, наклонив голову с игривым блеском в глазах.

— Тебе не кажется, что уже слишком поздно пытаться сбежать?

— Я не пыталась сбежать, я просто хотела…

— Не двигайся, — перебил Баркан, его тон дразнящий, но приказывающий. — Я покажу тебе кое-что интересное.

Словно по сигналу, голос куклы раздался снова.

— Они идут, Босс.

С этими словами Баркан сделал последнюю затяжку и швырнул сигарету на пол. Тлеющий окурок ударился о землю, и в тот же миг весь храм содрогнулся с такой силой, словно под ним извергался вулкан. Ударная волна послала толчки по полу, заставив стены содрогнуться, а пыль и обломки посыпались вокруг них.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Это была картина полнейшего хаоса.

Твёрдый мраморный пол треснул, словно расплавленная лава из земных недр прорвалась в храм, выстреливая вверх палящими языками пламени. Это было меньше похоже на атаку и больше на стихийное бедствие по своей чистой силе и разрушительности.

— Пожар! Везде огонь!!

— Выбирайтесь! Скорее, Ваше Преосвященство!

Священники, когда-то степенно шествовавшие по храму, теперь в панике метались, пытаясь избежать падающих обломков рушащейся конструкции. Некогда священная земля превратилась в зону боевых действий. Не заботясь о начальстве, священники разбегались во все стороны, бросая посты в отчаянной попытке спасти собственную жизнь.

— Куда это вы собрались?!

Архиепископ Крунхал, упавший на землю в суматохе, придерживая сползающую шляпу, гневно кричал вслед бегущим священникам.

— Вернитесь и защитите меня, дурачье! Или познайте гнев Хашивы…

— Никакого гнева не предвидится.

Ян Луи ответил своим обычным мечтательным тоном, паря над хаотичной сценой, словно совершая неспешную прогулку в другом мире. Его спокойная манера резко контрастировала с бушующим внизу адским пламенем.

— Кстати, где оно? — Ян наклонился к ошеломлённому архиепископу.

— Что?

Лицо Крунхала было перепачкано пеплом и потом, ясно выдавая его бешенство. Ян Луи, не впечатлённый зрелищем, цыкнул языком и уточнил.

— Я имею в виду, где родня нашей леди?

— Родня? Леди? Какой вздор ты несёшь? — выплюнул Крунхал, его голос дрожал от замешательства и гнева.

— Брат нашей леди, или, может, младший брат? Нет, скорее старший. Она мне кажется младшей в семье, — пробормотал Ян, его слова едва ли были внятны кому-либо, кроме него самого.

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?!

Крунхал, измождённый бессмысленным разговором, в ярости ударил себя кулаком в грудь. Поняв, что Ян Луи — Масака, он наконец потерял терпение и закричал:

— Клянусь богами, Хамаш! Ты, великий сын Хашивы, зачем нападаешь на сам храм своего божественного родителя?!

— …Хм? Я сирота, — ответил Ян, совершенно не поняв сути.

— Я не это имел в виду! — Крунхал, с кипящим от бешенства разумом, зажмурился, пытаясь собраться с мыслями.

— Масака должны существовать под властью Великого Бога! Ты должен защищать храм, а не разрушать его! Как ты ответишь за это, когда правда откроется?!

— Ты волнуешься понапрасну, — раздался низкий, грудной голос.

Небо пылало красными и жёлтыми угольками, отбрасывая зловещее зарево. Баркан, словно само воплощение разрушения, шагнул вперёд, с отражением пламени в глазах. Одно его присутствие, казалось, приближало конец всего сущего, пока он холодно изрёк архиепископу:

— Никто об этом никогда не узнает. Храм будет уничтожен, погребён под обвалом этой горы. Ничего не останется.

Лицо Крунхала побелело. Его глаза в панике забегали, в конце концов остановившись на Эрель, которую Баркан по-прежнему крепко держал на руках.

— Вы… Вы же…! — Дрожащая рука Крунхала указующе протянулась к Эрель, его глаза расширились от внезапного узнавания. Эрель на мгновение опешила, затем, когда в её голове сложились кусочки пазла, она осознала, кем он был.

Конечно, Эрель Элоренс была выбрана как Лисерва во время визита в храм, не так ли? — пронеслось у неё в голове, память щёлкнула на место. Крунхал, должно быть, был тем, кто тогда «выбирал» её.

Увидев его ошеломлённое выражение, Эрель на секунду заколебалась, но затем помахала ему с лёгким, почти небрежным жестом.

— Здравствуйте.

Эрель не могла не почувствовать себя немного нелепо, поприветствовав Крунхала в такой абсурдной ситуации. Но что поделать? С тех пор как она связалась с Барканом, всё вокруг неё бешено закружилось, словно в лихорадочном бреду.

Крунхал, со своей стороны, был не менее ошарашен. Он указывал на Эрель, его рот открывался и закрывался, как у рыбы на суше, но слов не было. Прежде чем он сумел собраться, холодный, повелительный голос Баркана прорезал хаос:

— Убери палец, если не хочешь его лишиться.

Золотые глаза Баркана, сиявшие, как расплавленное золото, на фоне пламени, яростно уставились на Крунхала. В его взгляде было что-то одновременно божественное и дикое — словно стоять перед диким зверем, готовым к прыжку.

— И-ик! — Крунхал всхлипнул, подавив дыхание страха. Его трепещущее тело застыло под гнетущей аурой Баркана.

— А теперь говори. Где Майкл Элоренс? Куда ты его спрятал?

Допрашивать кого-либо для Баркана было проще, чем сломать запястье ребёнку. Это было одним из многих умений, в которых он преуспел. Но на этот раз всё было иначе. Его обычные методы были сдержанны.

Не потому, что его навыки притупились или угрозы потеряли эффективность. Нет, всё из-за того деликатного взгляда, что тихо наблюдал за ним рядом — её глаз.

Чёрт побери.

Если бы не она, он бы уже вытянул из Крунхала все признания, с разинутым от боли ртом. Но нет, с Эрель, наблюдающей за ним, он сдерживался. Баркан в раздражении цыкнул языком.

Он не планировал брать её с собой, но причина держать Эрель рядом была ясна и неоспорима.

Я не могу с неё спускать глаз.

Баркан мельком взглянул на неё краем глаза, его выражение смягчилось совсем чуть-чуть. Пока она оставалась в поле его зрения, она была в безопасности.

Но проблема всегда возникала, когда её не было рядом. В те краткие мгновения, когда он ослаблял бдительность, её похищали, она пропадала или каким-то образом оказывалась в опасности. И дело даже не в том, что Эрель намеренно пыталась сбежать — она никогда не пыталась. Напротив, она изо всех сил боролась, чтобы вернуться к нему. Несмотря на свою тихую натуру, у неё была странная способность притягивать неприятности.

Казалось бы, ей следовало бы пытаться бежать, но нет. Вместо этого Баркану приходилось постоянно отмахиваться от угроз со всех сторон, лишь бы обезопасить её.

Это раздражало. И всё же… в ней было что-то, что делало постоянную бдительность стоящей того.

Взгляд Баркана задержался на бледных, мерцающих волосах Эрель, отражавших колеблющийся свет огня. Она была маленькой, хрупкой, будто её можно раздавить малейшим усилием. Но посреди этого насилия и хаоса она держалась с тихой силой.

Она не знала, что происходит, ей ничего не говорили, и всё же она двигалась сквозь хаос с грацией. Она никогда не становилась обузой, не впадала в панику, всегда оставаясь в стороне от опасности.

В ней было что-то, что будило в нём глубокий конфликт. С одной стороны, он хотел раздавить её, сжать её крепко в руках и уничтожить всё, что ей угрожало. С другой — он чувствовал необъяснимое желание защитить её, сохранить её нетронутой, первозданной и безопасной как можно дольше.

Что, чёрт возьми, это за чувство? Баркан отвлёкся на сбивающую с толку смесь эмоций, бурлящих внутри. Это раздражало его до такой степени, что даже радость, которую он обычно находил в пытках других, казалась притуплённой.

— Собираешься говорить или нет…?

Крунхал оставался упрямым, его губы дрожали, но были плотно сжаты. Обычные тактики запугивания Баркана, казалось, теряли эффективность. Ян Луи, тихо паривший неподалёку, вздохнул, его плечи обвисли от разочарования.

— Что будем делать с твоим братом? — спросил Ян, обращаясь к Эрель. Он говорил не как о своём брате, а выражая беспокойство о её пропавшем родственнике, Майкле.

— Хм, не знаю, — рассеянно ответила Эрель, удивляясь, насколько она привыкла к странной манере речи Яна Луи. В последнее время она открыла в себе новый талант понимать его бессвязные формулировки. Несмотря на его косвенный способ выражения, она знала, что он пытается выразить сочувствие.

Майкл… где же ты можешь быть?

Она взглянула на Крунхала, который теперь дрожал ещё сильнее, с трудом удерживаясь на ногах. И всё же он отказывался сдаваться. Несмотря на ужас перед ним, он держал рот на замке.

Баркан Хамаш был аномалией в королевстве. Он был не просто властителем преступного мира — он был его тёмным королём, повелителем теней. Его безжалостная эффективность и жестокие методы заработали ему ужасающую репутацию, известную всем в пределах границ королевства.

И тем не менее, знать закрывала на него глаза. Король и аристократы, сталкиваясь с постоянной угрозой Китанов, делали вид, что не замечают. Хотя они считали его проблемным, Баркан всё же был Масака. Он очищал трущобы и преступный мир от заражений Китанами — с чем знать не желала и не могла справиться самостоятельно.

В каком-то смысле он был удобен. Необходимым злом, которое они терпели — до тех пор, пока он оставался полезным.

Мерзавец вроде тебя… смеет…! Мысли Крунхала были переполнены яростью и отвращением, пока он смотрел на Баркана, но он знал свои пределы.

Епископ Крунхал, сверкавший зловещим взглядом, мгновенно опустил глаза, когда Баркан посмотрел в его сторону. Он был воплощением подхалима — пресмыкающегося перед тигром, но важничающего над кроликами или мышами.

Прожив всю жизнь на опасном канате, он чувствовал это. Если кому и предстояло быть устранённым Барканом, то это наверняка ему.

О, архиепископ Рамон. Что же мне делать?

Если он предаст их здесь, о выживании не может быть и речи. Но разве не лучше будет предстать позже перед судом архиепископа Рамона, чем умереть сейчас от рук Баркана?

Епископ Крунхал, подавленный удушающим давлением, отчаянно ломал голову, просчитывая и взвешивая каждый возможный исход. Какой вариант принесёт ему хоть чуть больше пользы? И наконец, он пришёл к заключению.

Выживание — прежде всего.

В конце концов, верность и вера могут быть сохранены, только пока ты дышишь. Как раз, когда он собирался укрепиться в своей решимости, подчинённый Баркана, Фез, сунул ему в лицо меч, грубо рявкнув:

— Последний шанс. Говори, что знаешь. Иначе перережу твоё грязное горло, как свинье.

Настал момент притвориться сломленным. Епископ Крунхал закусил губу, колеблясь, и, словно нехотя собираясь заговорить —

— Погодите, погодите!

К несчастью, казалось, его время уже ушло. Сзади появилась женщина с растрёпанными бронзовыми волосами, в платье, запачканном пылью и копотью, и закричала:

**— Я знаю, куда отправили Майкла!!

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Женщина, утверждавшая, что знает, где Майкл, была в ужасном состоянии, вся в саже и пыли. Должно быть, она бежала из рушащегося и пылающего храма.

И всё же в ней было что-то до жути знакомое. Эрель, рассеянно наблюдавшая за ней, вдруг широко раскрыла глаза.

— Не может быть… Беатрис, это ты?

— Ты её знаешь?

Знаю? Ещё бы. Дети из семьи Расселов появлялись достаточно часто, чтобы доводить Эрель до головной боли. Она бы с радостью избавилась от них всех, если бы могла.

Во всех фильмах про зомби, которыми Эрель когда-то увлекалась, был один общий мотив: как бы люди ни враждовали между собой, при появлении зомби они объединялись.

Возможно, это было естественно. Монстры, угрожающие человечеству, — общий враг.

Именно поэтому Эрель не могла понять происходящего. Вместо того чтобы защищать сородичей от Китанов, находились те, кто пытался нажиться на хаосе.

— Капитан, я кое-что обнаружил.

Это было ещё до того, как они отправились на поиски Майкла. Ян Луи, проводивший разведку вокруг Главного Храма, наткнулся на ещё одну проблему.

Будучи духом, Ян Луи мог проходить сквозь стены, что делало его идеальным разведчиком. Там, где другие возились бы над запертыми дверями и потайными ходами, для него это была как простая прогулка.

Благодаря этому Ян Луи быстро нашёл их — несчастных узников, запертых в секретном подземелье Большого Храма, тех самых, ради спасения которых изначально отправился Майкл.

— Эти… эти женщины! Как вы…!!

Епископ Крунхаль побледнел от ужаса, увидев женщин, вышедших вслед за Яном Луи.

Женщины, одетые в лохмотья, были разного роста, внешности и возраста. Но была одна вопиющая общая черта: все они были беременны.

— Что за черт…?

Эрель была ошеломлена жалким зрелищем: женщины с вздутыми животами, босые, со стёртыми в кровь ногтями, нервно оглядывались по сторонам. Даже обычно бессердечный Фез с отвращением цыкнул.

Нельзя было с уверенностью сказать, зачем этих женщин заточили под Главным Храмом. Но, глядя на их беременные животы, в сознание Эрель начала закрадываться леденящая душу догадка. Она не могла скрыть омерзения в своём взгляде, обращённом на епископа Крунхаля.

— Погодите! Это не то, что вы подумали! Что бы вы себе ни вообразили, это абсолютно, абсолютно не то!!!

Епископ Крунхаль, увидев в глазах Эрель полное презрение, побледнел и начал яростно размахивать руками, отрицая всё. Он принялся выкрикивать что-то о чистоте тела и души, которой должен придерживаться священник, и о том, что никогда не мог допустить и мысли о подобном кощунстве.

Несмотря на преувеличенные заверения, это не выглядело ложью. Эрель бросила взгляд на женщин, чтобы убедиться.

Неужели правда?

Холодные, полные ненависти к Крунхалю глаза женщин, те нехотя кивнули. По крайней мере, похоже, их заточили не для сексуальной эксплуатации.

Но тогда зачем? Эрель недоумённо переводила взгляд с женщин на Крунхаля. В этот момент Баркан, до сих пор молча наблюдавший сзади, наконец заговорил.

— Всё ещё цепляешься за свои мерзкие методы, я смотрю. Ничего не изменилось.

От его голоса, низкого и резкого, было ощущение, будто скребут по горлу изнутри. В нём чувствовалась застарелая горечь, будто Баркан давно носил в себе эту ненависть.

— Мерзкие методы? Как ты смеешь порочить наши благородные усилия!

Впервые епископ Крунхаль резко поднял голову и запротестовал.

— Всё это — ради благородной жертвы во имя Сынов Господних! Тебе ли, Хамаш, насмехаться над нами!

— Благородная жертва? Тогда ответь мне, псина господня.

Баркан холодно перебил Крунхаля. Его лицо, выражавшее почти скуку, безразлично обнажило уродливую правду Главного Храма.

— Ты всё ещё веришь, что можешь создать Масаку своими руками?

Создать Масаку? Человека? Как это вообще возможно? Пока Эрель пребывала в растерянности, епископ Крунхаль, казалось, всё сразу понял, и его лицо стало мертвенно-бледным.

— Какие же вы глупцы.

Баркану не нужно было слышать ответ. С жестокой усмешкой он указал на вздутые животы женщин.

— Ты веришь, что одна из них вынашивает Масака? Результат ваших отвратительных экспериментов?

— Не говори так, Хамаш…

Стиснув зубы, снова заговорил епископ Крунхаль. Что бы его ни тревожило, этому эксперименту он был искренне предан. Несмотря на страх перед архиепископом Рамоном и постоянную борьбу за выживание, зажатую между молотом и наковальней, он не мог отказаться от исследования, в которое вложил всю душу.

— Уж кто, но я вполне на это имею право.

Но даже отчаянная мольба Крунхаля не произвела на Баркана впечатления. Усмехаясь с презрением, Баркан холодно окинул взглядом женщин, а затем указал прямо на епископа. С ледяным спокойствием он обнажил свои мысли.

— Отвратительно. Жалко. Ты слишком высокомерен если думаешь, что вы можете своими руками создать Масака.

— Как ты можешь такое говорить, Баркан?!

Наконец епископ Крунхаль взорвался. Он не мог стерпеть оскорбления над исследованиями, на которое он всё поставил.

— А ты то сам кто? Ты не что иное, как результат этого эксперимента!

С этими словами епископ Крунхаль выболтал ужасную тайну, которую хранил, — последний грех Главного Храма, который никогда не должен был быть раскрыт.

Баркан — результат эксперимента, проведённого Главным Храмом?

Тихо наблюдавшая Эрель шокированно расширила глаза. Из того, что она знала о Баркане, он вырос в борделе, потерял мать во время нападения Китанов и выстроил свою силу, выживая в трущобах.

Но теперь, подумав, она поняла: это был лишь его опыт взросления. Она никогда не задумывалась о правде его происхождения. И сейчас, прямо у неё на глазах, открывалось скрытое прошлое Баркана.

— Да.

Неожиданно Баркан улыбнулся без тени шока. Он повернулся к Крунхалю и холодно спросил:

— И что, ты доволен? Заперев мою мать в комнате с Китаном, заставив вынашивать меня — это ваше славное достижение?

Глаза Баркана пылали яростью, когда он вызывающе поднял подбородок. Эрель, слушая это ужасающее откровение, инстинктивно прикрыла рот рукой.

В этот момент она не могла не почувствовать себя здесь совершенно чужой. Она бросила взгляд на Феза и Ян Луи, но ни на одном из этих лиц не было и тени удивления; они, должно быть, уже знали. Это лишь усилило чувство изоляции Эрель. Единственная кто был потрясен данным фактом была она.

— Фез.

— Да, капитан.

Не оборачиваясь, Баркан подозвал Феза и задал неожиданный вопрос, бросив взгляд на подземную темницу, откуда вышли женщины.

— Все ли Китаны в подвале мертвы?

— Да. Они были привязаны менее чем в двух метрах от женщин. Мы прикончили каждого.

Фез, известный своей подавляющей боевой мощью, уверенно ответил. Эрель почувствовала, как у неё кружится голова, пока она пыталась осмыслить всё услышанное.

Если подвести итог: Главный Храм запирал беременных женщин вместе с Китанами, хоть и связанными. Цель эксперимента, казалось, заключалась в том, чтобы заставить женщин жить бок о бок с этими чудовищами в надежде произвести на свет Масака.

Что за безумие?

Будто почувствовав замешательство Эрель, Баркан повернулся к ней и спокойно, как бы объясняя, произнёс:

— Всё просто. Как увеличение числа кроликов ведёт к росту числа хищников вроде лис, так же обстоят дела и в отношениях между Китанами и Масака.

— Вы хотите сказать…?

— Если вы хотите искусственно увеличить число Масака, первый шаг — увеличить популяцию Китанов.

Конечно, на практике это было невозможно. Цель увеличения числа Масака в конечном счёте — истребление Китанов.

К счастью, человеческое тело — не машина. Переменные, стресс, а иногда и грубая сила могут вмешаться.

Итак, идея заключалась в том, чтобы заставить тело «поверить», что оно в опасности. Заперев беременных с Китанами, заставив их жить бок о бок с этими плотоядными тварями, тела женщин должны были воспринимать постоянную угрозу. Как стая волков процветает на холме, кишащем кроликами, так и тела женщин должны были среагировать.

Если из-за стресса у женщин случался выкидыш или начинались проблемы, использовали божественную силу, чтобы исцелить их. Если они наносили себе вред или развивали расстройства пищевого поведения, жрецы вмешивались, насильно поддерживая их здоровье и жизнь.

Теория гласила, что эта неестественная среда радикально повысит шанс, что один из рождённых детей окажется Масака. Такова была гипотеза, разработанная Главным Храмом.

И результатом этой извращённой гипотезы стоял прямо перед ними — Баркан Хамаш. С безжизненными глазами он повторил знание, которое Эрель, как и большинство, слышала и раньше.

— Масака — это существо, посланное Господом для спасения человечества. Поэтому они рождаются в самых низких, самых жалких местах.

Хотя и были редкие исключения вроде Миррдала, в большинстве случаев это было правдой. Поэтому Главный Храм похищал проституток и нищих из трущоб, тех, у кого не было связей или семьи, и использовал их как подопытных.

Мать Баркана, Леша*, была одной из них. Она ничем не отличалась от любой другой проститутки, кроме одного факта — ей выпала редкая честь вынашивать Масака в своём чреве.

Прим.: Леша – Е\Э не ё)

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Возможно, то, что Леша забеременела Барканом, было совпадением. Или же, впервые одно из жалких экспериментов Главного Храма сработало.

Но что было несомненно, так это то, что для его матери, Леши, это не стало благом.

— Мою мать чуть не заточили в Главном Храме на всю жизнь за то, что она произвела на свет их первый «успех». Если бы она не сбежала, её бы заставляли снова и снова беременеть против её воли. И на свет могло бы появиться больше таких монстров, как я.

К счастью, умная Леша выждала время, притворяясь покорной, пока не настал подходящий момент. Главный Храм, полагая, что она станет сговорчивее, если познает радость материнства и позволил ей кормить Баркана грудью, пока его не отняли от неё. Они верили, что это сделает её более сговорчивой в будущем.

— Процесс её оплодотворения нельзя было назвать изнасилованием в прямом смысле, но он был столь же отвратителен.

Считалось, что Масака — сыновья богов. Из-за этой манипулятивной и непрекращающейся индоктринации некоторые Масака начали считать Главный Храм своим истинным домом.

Одного такого Масака звали Руперт. Как и большинство Масака, у него не было семьи или близких связей. Но когда смерть стала близка, Руперт внезапно почувствовал глубокое одиночество.

Главный Храм распахнул перед ним объятия, позволив провести последние дни в святилище богов. Но в обмен потребовал небольшую, тайную цену.

— Они использовали божественную силу, чтобы извлечь сущность Руперта, превратив её в маленькие пилюли. Эти пилюли хранили, а затем вводили женщинам, которые после этого беременели.

Руперт, давно мёртвый и забытый, вероятно, так и не узнал, сколько детей он породил — детей, чьих лиц и имён он никогда не узнает.

— Свойства Масака не наследуются, но Главный Храм хотел повысить шансы, даже на чуть-чуть. Поэтому для зачатия использовали сущность Масака. Словно разводя подопытных животных.

Баркан горько усмехнулся, продолжая свой рассказ:

— А потом однажды, когда стража потеряла бдительность, моя мать сбежала. Она наконец вырвалась из этого адского дома богов.

Леша бежала изо всех сил, босая, с растрёпанными волосами, крепко прижимая к груди лепетавшего младенца Баркана.

Как только они оказались подальше от Главного Храма, спрятаться стало относительно легко. Леша, уже знакомая с жизнью подпольного мира, без труда растворилась в квартале красных фонарей. Ни одна женщина в тех краях не появлялась без истории, а в подполье существовало негласное правило: не отказывать матери с ребёнком.

— Она была хорошей матерью, но ирония, не правда ли? После всего этого она всё равно погибла от рук Китанов.

Баркан, всё ещё слишком юный, чтобы контролировать свою силу, не смог её спасти.

Это было трагическое прошлое, но то, что уже невозможно изменить. По крайней мере, Баркан нашёл виновных, тех, кому собирался отплатить сполна.

Баркан с каменным лицом достал портсигар, прикурил сигару и хрипло выругался.

— Чёрт, эта дерьмовая подделка.

Было досадно. Ничто так не сжигает горькое послевкусие прошлого, застрявшее во рту, как сигарета.

— Хватит об этих мрачных старых историях.

Баркан с досадой переломил сигарету и отшвырнул её. Затем он повернул голову. Там стоял Ян Луи, с обычным бесстрастным лицом держа кого-то за запястье.

— Теперь твоя очередь говорить.

Баркан кивнул в сторону женщины, на которую упал его холодный взгляд.

— Ты же говорила, что знаешь? Куда увезли Майкла Элоренса?

Беатрис, та самая женщина, побледнела под его пристальным взглядом.

Эрель никогда не любила шумные, многолюдные места или буйные развлекательные кварталы, наполненные алкоголем и криками. Но ей нравились летние фестивали фейерверков на берегу реки Хан.

Разноцветные огни, расцвечивающие ночное небо, весёлый смех и музыка, освежающий бриз и звук воды, волнующее предвкушение в воздухе — это было ностальгическое воспоминание.

Она не ожидала заново пережить это чувство в мире виртуальной игры. Сидя в кустах, Эрель наблюдала, как в небе вдали взрываются фейерверки. Под ними, вокруг высокой платформы, сидели молодые люди благородного вида, одетые в дорогую, но помятую одежду.

Это то самое место, о котором говорила Беатрис?

Было иронично — Беатрис в итоге оказалась на удивление полезна.

Благодаря её помощи было не так сложно выяснить куда увезли Майкла. Неожиданно, похитителем оказался не кто иной, как Миррдал.

Проклятая связь, — подумала Эрель, чувствуя приближение головной боли. Она с трудом верила, что Миррдал, некогда её любимый персонаж в «Спасении», теперь доставляет столько неприятностей.

Тогда она думала, что именно тени прошлого делают Миррдала таким привлекательным. Но теперь, оказавшись внутри мира, где эти тени формировались, она находила это совершенно отвратительным.

Он безумен? Скармливать человека Китанам?

Даже со всей его наивностью, как можно совершить такое жестокое деяние? Теперь было ясно, почему семья и друзья Миррдала были казнены вместо него. Если бы Миррдал не был Масака с иммунитетом, он наверняка столкнулся бы с ужасными последствиями за свои действия.

Но сейчас они находились в точке времени, когда Миррдалу ещё не пришлось столкнуться с последствиями. Именно поэтому Эрель оказалась в сельской местности посреди ночи.

— Запретная зона.

Это место, замаскированное под одну из частных владений Миррдала, имело зловещую атмосферу уже на входе. Хотя с виду это был просто поросший лесом холм с заросшими деревьями и травой, аномально высокие заборы по периметру придавали местности зловещий вид.

Тёмные, затенённые окрестности ощущались жутко, и лишь одно было исключением: высокая платформа в центре.

— Ва-ха-ха!!

Громкий хохот доносился именно оттуда, где вовсю шла попойка. Эрель, прячась в кустах, взглянула на освещённую платформу.

Лица молодых людей, раскрасневшиеся от выпивки, были оживлёнными и весёлыми, почти по-детски беззаботными. Но это лишь усиливало отвращение от мысли, что они собираются скормить невинных простолюдинов Китанам.

С мрачным взглядом Эрель уставилась на компанию. Среди них, восседая на почётном месте в центре, был высокий молодой человек с поразительными фиолетовыми глазами.

Миррдал.

Как мог тот самый человек, что когда-то ухаживал за ней, этими же руками и устами, теперь планировать скормить Майкла Китанам? Эрель закусила губу, с ненавистью глядя на Миррдала издалека. В этот момент она почувствовала, как что-то мягкое опустилось ей на голову.

— Мы помолвлены совсем недавно, а ты уже смотришь на другого мужчину? Я ревную, — прозвучал дразнящий голос.

Это был Баркан, бесшумно подошедший так, что она не заметила. Он улыбался, его глаза игриво прищурились, глядя на неё. Эрель думала, он осматривает местность, готовясь к атаке, но, похоже, он уже вернулся.

— Да брось. Ты же знаешь, я смотрю только на тебя, — легко слетела с её губ ложь. Она потянулась рукой, чтобы понять, что у неё на голове.

Это… венок из цветов?

Действительно, Баркан возложил ей на голову венок из цветков клевера. Дикие, крупные соцветия источали сильный аромат, типичный для полевых цветов.

— Тебе идёт.

— Что это? Ты… сам сделал?

— Конечно.

Его немедленный ответ удивил Эрель. Мысль о том, что Баркан, предвестник разрушения, плетёт венок из клевера, была настолько абсурдна, что она чуть не рассмеялась.

И он, на самом деле, хорошо справился.

Венок был искусно сплетён, и, несмотря на простой материал, выглядел удивительно аккуратно.

Даже несмотря на то, что цветы были щедро вплетены в пучки по два-три, узел был тщательно выполнен. Эрель, снявшая венок, чтобы рассмотреть его, поразилась неожиданному мастерству.

— Хм… спасибо.

Она чувствовала, что должна надеть его хотя бы из уважения к стараниям Баркана. Эрель неловко улыбнулась, возвращая венок на голову. Она не думала, что это будет смотреться хорошо, учитывая её растрёпанные волосы и тёмную одежду для маскировки, но Баркан, казалось, был очень доволен.

— Ты похожа на одуванчик.

В темноте её лицо, волосы и цветы на голове казались бледными и воздушными. Это делало её похожей на пушистый одуванчик, готовый разлететься от малейшего дуновения.

— Если я просто дуну сейчас…

Баркан, собравшийся что-то добавить, внезапно замолчал и сжал губы. Эрель не была особо любопытна, что он хотел сказать, но из вежливости спросила:

— М-м?

Однако Баркан не собирался продолжать. Он внезапно почувствовал дурное предзнаменование, будто сказанное вслух может сбыться.

— Когда вернёмся. После того, как всё закончится.

— А? О, да, да.

— Смотри, ты должна хорошо поесть.

— …Что? Откуда вдруг разговор о еде?

— Отвечай.

— Но…

— От. Ве. Чай.

Показалось ли ей? В улыбке, обращённой к ней, мелькнул намёк на безумие. Не раздумывая дальше, Эрель быстро ответила:

— Хорошо. Я хорошо поем.

— Умница.

Только тогда Баркан расслабился и мягко улыбнулся, наконец удовлетворённый её ответом. Эрель не могла не задаться вопросом, что он за человек, с таким странным и эгоцентричным образом мыслей. Но и у Баркана были к ней свои претензии.

Такие хрупкие и слабые, немудрено, что их жизни так коротки.

Почему Лисервы так быстро умирают? Сколько ещё осталось, пока жизнь этой женщины полностью не угаснет?

Выражение лица Баркана едва заметно исказилось, когда он смотрел на бледное лицо Эрель. Хотя она рассказала ему о встрече с архиепископом Рамоном, она не упомянула о феномене, когда Лисервы извергают части себя. Она сделала это не нарочно — просто предположила, что Баркана это не заинтересует.

В результате Баркан остался наедине со своими тревогами. Его нервы были натянуты до предела каждую секунду, в страхе, что Эрель становится на шаг ближе к смерти.

— Ах!

Именно тогда Эрель внезапно привстала наполовину, широко раскрыв глаза. Её волосы мерцали в свете, и Баркан быстро схватил её за руку, притянув обратно в кусты.

— Что ты делаешь?

— Смотри, вон там, это же Майкл…

Дрожащий палец Эрель указал вдаль.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Баркан повернул голову в указанном направлении. Там он увидел Майкла со связанными руками, которого вели солдаты.

— Отлично, господа, прошу внимания! Смотрите сюда.

— Ах, главное развлечение дня наконец-то прибыло.

Молодые люди, развалившиеся на платформе, один за другим выпрямились. Кто-то кричал в адрес Майкла оскорбления, а несколько самых озорных бросали в него фруктами и закусками.

Эрель сжала губы при этом зрелище. При мерцающем свете фонарей она постаралась запомнить каждое лицо. Она так или иначе заставит их заплатить за наглость.

— Ну-ну, кого это мы видим? Сэр Майкл Элоренс.

Представляя компанию, Миррдал вышел вперёд, облокотился на перила и смотрел сверху вниз на Майкла. С преувеличенной театральностью он поднял одну руку и сделал насмешливый поклон.

— Такой выдающейся рыцарь оказал нам честь своим присутствием — какая удача.

Под оглушительные насмешки Майкл оставался спокоен. Пробыв так долго в темноте, он щурился на ярко освещённую платформу. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать Миррдала.

— Вы… младший сын семьи Расселов.

— Это наш первый полноценный разговор, не так ли? Сэр Майкл, будучи человеком набожным, вы всегда держались подальше от пиршеств, что досадно, ибо у нас не было шанса сблизиться.

Несмотря на то, что он притащил Майкла сюда против его воли, Миррдал был бесстыден. Как и многие глупые юнцы, он принимал злодеяние за силу.

— Вам нравится это делать?

В отличие от других, чья участь завершилась здесь, Майкл не плакал и не умолял. Вместо этого он спросил со спокойным лицом, словно видя насквозь всю браваду Миррдала.

— Выпускать беспомощных людей на растерзание Китанам, наблюдать, как они в страхе умоляют о жизни — это заставляет вас чувствовать себя богом? Или же без такой жестокости вы не можете быть уверены в своей сущности, в своей силе?

— Не делай вид, что знаешь меня.

Миррдал, до этого наблюдавший за ним с каменным лицом, вдруг коротко рассмеялся.

— Должно быть, у тебя от страха ум за разум зашёл. Если есть время нести проповеди, почему бы не попробовать умолять сохранить тебе жизнь?

Насмешливую реплику Майкл встретил вздохом и покачал головой, словно имел дело с безнадёжным ребёнком.

— Вы действительно ничего не понимаете, да?

Не то чтобы он ожидал обратного. Будь Миррдал умнее, он бы изначально не совершал такого безумия. Майкл цыкнул и посмотрел на Миррдала с нескрываемым презрением.

— Вот, теперь другое дело.

Несгибаемое достоинство Майкла, даже в таких обстоятельствах, вывело Миррдала из себя. Он поднял руку как сигнал, и из-за платформы появились слуги, несущие вёдра.

— Выливай.

По его команде слуги подошли к краю платформы и опрокинули вёдра на Майкла.

Плеск —!

Густая тёмная жидкость окатила Майкла с головы до ног. Она была вязкой, липкой, капли медленно стекали с его ресниц и кончика носа.

— Майкл, брат…!

Эрель вскочила наполовину, охваченная паникой. Что, если это кислота? Но вновь Баркан мягко прижал её обратно, положив руку на плечо.

— Это всего лишь кровь.

— Кровь? Что?

— Распространённая практика. Перед тем как выпустить приманку, её обливают кровью, чтобы разжечь аппетит хищников.

…Безумие. Взгляд Эрель, устремлённый на Миррдала издалека, стал ещё холоднее. Баркан, наблюдавший за ней, чувствовал растущее удовлетворение.

— Ян.

— Да, капитан.

По зову Баркана Ян Луи бесшумно возник, словно из ниоткуда. Баркан взглянул на него и спросил:

— Нашёл механизм спуска?

— Прямо за платформой, охраняют двое слуг.

— Хорошо. С этого момента будь рядом с моим шурином. Занял позицию?

— Так точно.

Ян Луи кивнул и стремительно растворился в тенях. В тот же миг издалека донёсся торжествующий голос Миррдала.

— Даю тебе пять минут. Если не хочешь умирать, лучше беги изо всех сил.

Едва он договорил, солдаты развязали верёвки, сковывавшие Майкла. Затем, грубо толкнув, они направили его в сторону густого леса позади.

— Начали.

Миррдал достал из кармана пальто карманные часы и холодно улыбнулся.

Хаф… ха-аф…

Майкл бежал, отчаянно продираясь сквозь подлесок. Хотя его учили, что показывать спину и бежать — позор для рыцаря, сейчас это не имело значения.

В конце концов, его преследователь был не человек.

— Крраах! Кья-ах!!

С леденящим душу визгом сзади что-то приблизилось. Звук острых заострённых ног, часто ударяющих о землю, жутко напоминал гигантского, гротескного паука.

Бежать было некуда. Стиснув зубы, Майкл поднял с земли ветку. Она была жалким оружием против существа, считающегося бичом человечества, но лучше, чем голые руки.

— Давай же!

В тот миг, когда он занёс ветку, чтобы ударить нападающего Китана, что-то невидимое схватило его и рвануло в сторону.

— Угх!

От силы Майкл грохнулся на землю, выпустив ветку. Но жаловаться было некогда. Он видел, как ужасающие когти Китана врезались точно в то место, где он только что стоял.

От осознания что он почти попытался отбиться от этих чудовищных когтей голой веткой холодный ужас пробежал по коже головы. Прежде чем он успел осознать, кто-то помог ему подняться.

— Сюда, быстро.

Голос прозвучал из пустоты. Призрак? Или он сходит с ума? Майкл уставился на казавшееся пустое пространство и вырвал руку из невидимой хватки.

— Кто ты? Покажись!

Даже если ему суждено умереть, он хотел встретить смерть с ясным сознанием. Это была последняя крупица гордости, оставшаяся у Майкла.

— Тц.

В воздухе прозвучал раздражённый вздох, и затем из тени медленно проступила бледная фигура.

— Ты вылитая леди. Упрямый, как осёл.

— Призрак…?

Потрясённый, Майкл отшатнулся. Ян Луи пожал плечами и игриво ответил:

— Не совсем. Но мне часто это говорят.

Раздражённый отсутствием срочности у Яна, Майкл нахмурился. Он окинул Ян Луи взглядом и вскоре кое-что понял.

— Ты… один из Хамаш. Баркан прислал тебя?

— О.

Ян Луи легонько хлопнул в ладоши, будто впечатлённый догадкой. Как раз, когда Майкл собирался нахмуриться ещё сильнее из-за его беззаботности, Ян взглянул через плечо и произнёс, теперь звуча чуть озадаченно:

— Но нам правда пора бежать. Нам обоим.

Позади них Китан, промахнувшийся, снова поднимался, скрежеща зубами от ярости. Его кровожадный взгляд ясно давал понять, что он готовится к новой атаке.

— Чёрт побери.

Майкл цыкнул и уже собирался снова пригнуться, чтобы бежать, как вдруг остановился, озаривший его мыслью. Он повернулся и пристально уставился на Ян Луи.

Погоди. Этот человек… Масака?

Ни один обычный человек не может убить Китана. Только Масака.

Так почему же это мы бежим?

Пока эта мысль проносилась в голове Майкла, он перевёл взгляд на Ян Луи, который смущённо улыбнулся. Затем, словно раскрывая секрет, Ян прикрыл рот и застенчиво прошептал:

— Это секрет, но… я не умею сражаться.

…Невероятно. Взгляд Майкла стал ледяным от недоверия, когда он уставился на Ян Луи. Но времени на осмысление этого нелепого разговора не было, так как Китан атаковал снова.

— Прочь с дороги!!

Услышав крик, Ян Луи сделал своё тело частично прозрачным. Когти Китана прошли сквозь его послеобраз, не причинив вреда.

— Крррр?

Китан рычал в замешательстве, широко разинув пасть с блестящими зубами, но вновь промахнулся. У Ян Луи не было боевых навыков как таковых, но и попасть в него было нелегко. Как только он переходил в эфемерное состояние, никто не мог его коснуться, не то что ранить.

Но Майклу так не повезло. Поняв это, Ян Луи быстро подал сигнал глазами.

— Беги.

Майкл, будучи рыцарем, понял сразу. Воспользовавшись моментом, когда внимание Китана было отвлечено на Яна, Майкл пригнулся и рванул в противоположном направлении.

— Э-э…

Ян Луи, всё ещё наблюдая, как Майкл убегает, испустил запоздалый вздох.

— Не туда, в другую сторону.

Он подумал, что, возможно, подал сигнал не в том направлении. Эта раздражающая проблема с недопониманием, казалось, всегда возникала не вовремя.

— Капитан велел не отходить от него…

— Плохи дела — тяжело вздохнул Ян Луи.

Его тело начало терять очертания, постепенно растворяясь в прозрачном, эфемерном состоянии. Китан, только что упустивший добычу, издал яростный визг и в гневе вонзил когти в землю.

— Кья-ха-аак!!!

Китан, рассерженный потерей добычи, тяжело дышал и вращал налитыми кровью глазами. Понюхав воздух, он вскоре уловил запах капель крови, разбросанных по земле.

Китан, с его гротескно маленькой для такого массивного тела головой, издал шипение, похожее на смешок. Уткнувшись носом в землю, он начал слизывать кровь и грязь, следуя по следу с пугающей сосредоточенностью.

Была ли это удача или нет, выследить Майкла теперь не составляло труда. Ян Луи, всё ещё наблюдая в бестелесной форме, неловко поскрёб щёку и поплыл вслед за Китаном.

— Это проблема… Он не должен умереть.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Давным-давно, когда Ли Рэён ещё училась в школе, она вспомнила урок истории о религиозных конфликтах. Тема довольно серьёзно касалась того, как простое разногласие раскололо религию надвое.

Споры об иконопочитании.

Использование икон облегчало эффективное распространение веры. Однако существовало сильное противодействие, так как некоторые считали, что это нарушает доктрину, поощряя идолопоклонство. Не сумев преодолеть разногласия, религиозная группа в итоге раскололась.

К счастью или несчастью, в мире игры «Спасение» такой доктрины, похоже, не было. Эрель взглянула на массивную статую перед собой.

«Моё Солнце, Мой Отец», Пауло Кристофера.

Миррдал, будучи избалованным богатым ребёнком, поместил одну из скульптур Пауло Кристофера даже на эту секретную арену. Эрель припомнила некоторые работы художника, виденные ранее.

— Пауло Кристофер? Он суперизвестный. Всё, что он делает, безумно дорогое.

Ян Луи как-то сказал это со своей обычной беспечностью. Если даже такой несведущий, как он, знал о художнике, значит, Пауло и вправду был важной персоной.

— Особенно люди из Главного Храма были без ума от него.

Специализацией Пауло Кристофера были религиозные скульптуры, и статуя перед ней, казалось, была создана по образу божества Хашивы.

Как и большинство религиозных статуй, изображение Хашивы не было ни необычайно красивым, ни уродливым. Но выражение лица — одновременно торжественное и сострадательное, с налётом печали — было поразительно впечатляющим.

Но… только мне кажется, или она выглядит немного мелочной?

И что это вообще в руках у статуи? Неужели это человеческий язык? Эрель нахмурилась, разглядывая загадочный кусок плоти в руке Хашивы.

Тем не менее, статуя казалась невероятно реалистичной, детализированной. Становилось понятно, почему Пауло Кристофер был так знаменит. Конечно, все остальные его скульптуры в Главном Храме превратились в руины.

Вспомнив трагическую судьбу тех прекрасных работ, взгляд Эрель смягчился. Когда она спросила Баркана, знал ли он ценность тех произведений, он просто дёрнул бровью в ответ.

И что ты хочешь, чтобы я сделал?

К этому моменту Эрель почти могла слышать мысли Баркана, даже когда он молчал. Неважно, какова цена или ценность, если он хотел что-то уничтожить — он это делал.

Потому что таким был Баркан Хамаш.

Воспоминание о его вечно самоуверенной, кривой улыбке испортило настроение Эрель. Причина, по которой она здесь, прячась и разглядывала статую вместо участия в битве, была проста.

Она бесполезна в бою.

— Сиди здесь и не двигайся.

Перед уходом Баркан спрятал Эрель в кустах неподалёку от платформы. Он даже снял свой плащ и накинул ей на платиновые волосы, чтобы скрыть их блеск. Как вдумчиво с его стороны.

— От меня пахнет так, что Китаны не подойдут.

Как бы то ни было, Китаны не атакуют Масака первыми. Даже с их ненасытным голодом у них есть базовый инстинкт самосохранения. А с подавляющей аурой Баркана, пропитавшей плащ, твари определённо будут держаться на расстоянии.

— Оставайся прямо здесь. Я скоро вернусь.

С этим коротким обещанием Баркан ушёл, забрав с собой свою правую руку, Феза.

— Да, да. Возвращайся целым.

Наблюдая, как сильнейший дуэт в мире удаляется, Эрель не могла не чувствовать невероятную пустоту. Кто теперь будет её защищать?

— Тук-тук!

— А, точно. Ты же ещё здесь.

Эрель тихо рассмеялась, глядя вниз. Маленькая деревянная кукла, оставленная Фезом, подпрыгивала перед ней. С поднятыми вверх крошечными ручками она выглядела так, словно говорила: «Можешь рассчитывать на меня!» Было невозможно не улыбнуться.

Если бы с ней что-то случилось, кукла немедленно предупредила бы Феза. Эта мысль немного успокаивала. Заодно у Эрель появился момент, чтобы рассмотреть куклу поближе. Она была размером с её предплечье, напоминая маленького мальчика. Общая форма была продолговатой и округлой, с головой, торчащей, как жёлудь, тупой на конце.

Она выглядит… как пенис.

— Ой, да ладно, — пробормотала Эрель, легонько хлопнув себя по лбу. О чём я вообще думаю?

Она не была наивной — она знала, что знала. Но всё же её ум не всегда заходил так далеко. И конечно, во всём был виноват Баркан. Эрель ворчала, сжимая плащ, который оставил после себя этот ходячий феромон. Мужчина, практически жил с сигарой во рту, но его одежда почему-то всегда приятно пахла.

Но что она могла поделать? Каждый раз, когда она пыталась злиться на него, это никогда не длилось долго. Таково было воздействие Баркана Хамаш на неё. Даже сейчас он рисковал жизнью, чтобы спасти её брата, Майкла. Всё, что могла сделать Эрель, — это терпеливо ждать.

К счастью, она не была из тех, кто убегает со словами «я на секунду» или гоняется за потерянными заколками посреди опасности.

Я никогда не понимала, зачем люди так делают. Это так безрассудно.

Пожав плечами, Эрель зарылась глубже в кусты, натянув на себя плащ Баркана. Она была полна решимости ждать здесь, пока он не вернётся. Последнее, чего она хотела, — быть обузой, пока он спасает её брата.

Но…

Шурш —

— Ах!

Внезапно кто-то дёрнул с неё плащ, увлекая за собой и венок из клевера на её голове, с мягким стуком упал на землю.

Кто это? Встревоженная, Эрель привстала. Но прежде чем она успела что-либо спросить, её поприветствовал знакомый голос.

— Привет, сестрёнка Эрель.

Голос, прорезавший ночь, был молод и звонок, но в нём было нечто, мгновенно заставившее её замереть.

О нет.

Мальчик с волосами цвета ночи улыбался, глядя на неё сверху вниз.

— Удивлена? Неужели думала, что я не найду твою тень? Как глупо.

У него было красивое лицо, которое можно было принять за лицо невинного мальчика. Но его глаза, осматривавшие её, словно хищник, загнавший добычу в угол, разрушали эту иллюзию.

— Ты как луна — так прекрасна, но так холодна.

Юноша смотрел на неё сверху вниз, его голос звучал почти поэтично.

— Но ты вряд ли пришла повидаться со мной. Полагаю, ты здесь, чтобы спасти сэра Майкла, да?

Миррдал уставился на тонкий серпик луны в небе, его голос был притворно-печален. Но уголки губ были приподняты в усмешке, делая спектакль ещё тошнотворнее.

— Это кульминация, которой все ждали, но… что ж, я не хочу огорчать тебя, сестрёнка.

С насмешливым изяществом Миррдал протянул ей руку. Его длинные, чётко очерченные пальцы были несомненно мужскими.

— Давай же, возьми её. Кто знает? Может, если ты это сделаешь, у меня будет хорошее настроение, и я решу помочь спасти твоего дорогого «братца» Майкла.

Конечно, у Эрель не было ни малейшего намерения брать его за руку. Но прежде чем она успела воспротивиться, проклятое манипулирование тенями Миррдала сработало, заставив её руку подняться против её воли.

— Стесняешься? Или, может быть…

Прямо перед тем, как их руки должны были соприкоснуться, Миррдал резко отдёрнул руку. Он уставился на её бледную, дрожащую руку с холодным, нечитаемым выражением.

— Или это потому, что он пришёл с тобой? Ты колеблешься из-за него?

Миррдал не был дураком. Не сложно было догодаться, чтобы понять, что хрупкая Лисерва вроде Эрель не вошла бы на арену, кишащую Китанами, одна.

— Опасно, опасно!!

В этот момент маленькая деревянная кукла, лежавшая без движения у ног Эрель, начала щёлкать, посылая сигнал тревоги. Но прежде чем она успела издать и пару звуков, её раздавил сапог Миррдала.

— И что это за дешёвая игрушка должна значить?

Миррдал фыркнул, растирая куклу в щепки каблуком, словно это был мусор. Затем он дёрнул Эрель за руку.

— Я бы с удовольствием поболтал ещё, но кажется, у нас не так много времени.

Его улыбка расширилась, но зубы были стиснуты. Он не знал, куда ушёл Баркан, но в любом случае это был идеальный момент.

— Угх.

Эрель поморщилась, когда Миррдал потащил её за собой. Его неопытность в обращении с женщинами была очевидна — хватка была слишком тугой и неуклюжей. Сила, с которой он сжал её руку чуть выше локтя, была грубой и болезненной.

Она отчаянно хотела сопротивляться, вырваться, но не могла пошевелить и пальцем. Сила, которой обладал Миррдал, ощущалась чрезмерной и отвратительной. Пока её тащили, Эрель поняла, почему он так слетел с катушек. Способность с лёгкостью манипулировать другими, вероятно, отбила у него всякую потребность понимать чужие эмоции. Ему никогда не приходилось заботиться об этом.

Как только разочарование достигло пика, случилось нечто неожиданное. Голос прозвучал в её голове.

― Стой на месте.

— ...!!

Тело Миррдала дёрнулось и резко замерло, его шаг прервался на полпути. Он инстинктивно попытался сопротивляться, но тот, кто отдал приказ, был быстрее.

― Не двигай ни единым мускулом.

Тяжесть приказа опустилась на него, словно валун, сковав суставы. Эрель почувствовала, как рука Миррдала, всё ещё сжимающая её руку, слегка задрожала от шока и замешательства. Было что-то знакомое в том, как голос отдавался в её голове, его странная, плавная манера.

Не может быть. Я думала, она мёртва.

Неужели это Реджис? Она всё ещё жива? Эрель попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, но, к несчастью, приказ Не двигайся действовал и на неё тоже.

Всё, что она могла, — это бросить взгляд в бок. Краем глаза она едва различала смутную фигуру, её размытые очертания дразнили нарастающую тревогу.

— Хмпх.

Как раз когда любопытство готово было свести её с ума, владелец голоса наконец шагнул в поле её зрения. Глаза Эрель расширились, когда она разглядела фигуру.

Кто… кто ты?

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Это была женщина, которую Эрель никогда раньше не видела.

Её короткие светлые волосы были острижены так коротко, что придавали несколько мальчишеский вид, но её фигура с пышной грудью и узкой талией излучала неоспоримую женственность. Большие, кошачьи глаза и маленькая родинка-слёза под одним из них добавляла интригующее очарование.

Конечно, её глаза светились красным, как у хищника, пирующего на плоти.

И она была не одна. Позади неё стояли два Китана, массивные и ужасающие. И всё же они были послушны и спокойны, как верные псы, следующие каждому приказу хозяина.

— Гркк.

Влад (от Влада Цепиша-вампир), Китан высшего порядка, верно? Другие Китаны явно видели в ней высшего хищника.

— Хмм, так это ты Эрель Элоренс. Та, о которой говорила Реджис.

Женщина подошла к Эрель, говоря плавным, игривым тоном.

Она знает меня?

Эрель инстинктивно вдохнула и, сделав это, уловила аромат сладких духов, смешанный с лёгким запахом крови. Иногда запах задерживается в памяти дольше обычного, и этот сразу вызвал в памяти Реджис — ту самую Реджис, что относилась к ней как к некоей пище. Голубые глаза Эрель наполнились явным подозрением.

— Не надо на меня так смотреть. Я не такая, как Реджис, — сказала светловолосая женщина, пренебрежительно махнув рукой, а затем тихо рассмеялась. Она поджала полные губы и заговорила с Эрель дружелюбным тоном.

— Уверена, ты уже слышала новости. Твой парень убил Реджис.

Волосы на затылке Эрель встали дыбом. Эта женщина, как и Реджис, несомненно была Владом. Она здесь из мести?

— Ой, да ладно, не говори, что думаешь о чём-то столь скучном, как месть?

— ...

— О боже! Ты и правда так думаешь!

Женщина наклонилась, хлопая себя по колену от хохота. Эрель, совершенно озадаченная внезапной вспышкой, уставилась на неё широко раскрытыми глазами. Хотя они оба были Владами, личность этой женщины не могла сильно отличаться от личности Реджис.

— Расслабься. Конечно, Реджис была мне как сестра, но… О, не родная. Влады называют друг друга сёстрами и братьями, знаешь ли.

Эрель было всё равно, но женщина продолжала болтать.

— Погоди, я даже не представилась? Хм, я прожила так долго, что у меня много имён. Но сейчас… можешь звать меня Баббл.

Несмотря на сладострастную внешность, Баббл болтала, как девочка-подросток. Эрель, к удивлению, узнала довольно много за короткое время.

— В общем, Реджис всегда была экстремалкой. Одна из ястребов в семье, можно сказать. Она считала, что Лисерва — не более чем племенной скот для Масака, так зачем утруждаться убеждением, если можно просто высосать их досуха?

Баббл махнула рукой, словно говоря «ну, ты понимаешь»

— Она всегда ненавидела Лисерв. Такая уж она была. Но я не такая, так что не волнуйся. Меня не интересует месть, и я достаточно лояльна, чтобы не беспокоиться об этом — Баббл озорно подмигнула. — Если честно, я думаю, даже хорошо, что она умерла.

Эрель не могла не подумать: Всё это хорошо, но не могла бы ты, наконец, освободить меня от этой чёртовой магии, если собираешься продолжать болтать?

Действительно, заклинание, наложенное Баббл, всё ещё крепко удерживало её, как и Миррдала, застывшего рядом.

— Ккррргх…!!

Миррдал, которого до сих пор полностью игнорировали, яростно сверкнул глазами. Его манипулирование тенями и магия приказа Влада имели одно общее: они плохо работали против других Масака или Владов.

Хотя их тела были полностью скованы, их способности — нет. Осознав, что внимание Влада отвлечено на Эрель, Миррдал начал тихо, понемногу, растягивать свою тень.

К счастью, была ночь. Идеальная среда для его теней.

Ещё чуть-чуть.

Было тошнотворным ощущением — оказаться на принимающей стороне той самой способности, которую он часто использовал против других. Миррдал стиснул зубы, преодолевая давление, пока его тень ползла к Баббл. Если бы он только мог коснуться её тени, он бы получил бы шанс ей противостоять.

Тень подползала ближе, извиваясь в темноте, пока почти не оказалась за спиной Баббл. Как раз, когда чёрные щупальца были готовы коснуться её, раздался весёлый голос Баббл.

― Достаточно.

В тот же миг тень изогнулась, словно ударившись о невидимую стену, и остановилась.

— Как грубо с твоей стороны, мальчик. Разве не видишь, что старшие сёстры разговаривают?

Красные глаза Баббл властно сверкнули. Как и большинство Владов, несмотря на юный вид, она обладала огромным опытом. Она была не из тех, с кем мог бы легко справиться двадцатилетний юнец вроде Миррдала.

— Знаешь, сопляк, что даже у Китанов есть предпочтения?

Что теперь? Миррдал слегка нахмурился, раздражённый вопросом Баббл, но она не обратила на него внимания, повернувшись к Китанам позади, как к любимым питомцам.

— Как можно держать этих бедняжек в таком тесном загоне? Только посмотри на них, бедные, кожа да кости! Вы их вообще кормите как следует? Посмотри на эти рёбра!

Хотя она звучала ласково, Баббл всё же была на стороне монстров. Эрель смотрела на неё в полном недоумении, пока та переживала о благополучии плотоядных существ.

О чём она вообще говорит? И зачем она здесь?

Эрель ломала голову, пытаясь понять мотивы Баббл. Если она здесь не из мести, то планировала ли она похитить Эрель и высосать её кровь?

— Ой, точно! Чуть не забыла, зачем пришла.

Баббл громко щёлкнула пальцами, наконец подходя к сути. Эрель насторожилась, слушая внимательно.

— Я здесь, чтобы увидеть тебя, Эрель Элоренс.

Палец Баббл указал прямо на лицо Эрель. Наблюдая за обвиняющим пальцем так близко к своему носу, Эрель не могла не подумать: И что дальше?

Они уже встретились, обменялись именами и увидели лица друг друга. Неужели только ради этого она проделала весь этот путь?

Не может быть, чтобы это было всё.

Баркан, сколь бы безумно высокомерным он ни был, всегда имел причину для своих действий, даже если она не была очевидна сразу. Эрель это четко усвоила за время проведенное с ним.

— Хмм.

Баббл наклонила голову, словно обдумывая что-то, заметив скептицизм Эрель. Пожав плечами, она сделала вид, будто уступила внутреннему спору.

— Ну, у меня есть и другая причина.

Она наклонилась близко, её холодное дыхание коснулось щеки Эрель, когда она тихонько захихикала. Эрель вздрогнула от внезапной близости, но тут же отогнала это чувство.

— Тебе тоже любопытно, да? О том, как девушка из другого мира стала Эрель Элоренс.

От этих слов у Эрель перехватило дыхание, будто её действительно ударило молнией.

— Откуда ты знаешь…?

На мгновение Эрель была так шокирована, что не могла дышать. Баббл усмехнулась, явно позабавившись реакцией.

— Я бы с удовольствием рассказала, но не сегодня. В конце концов, этот сопляк подсматривает.

Палец Баббл сместился, на этот раз указывая на Миррдала.

— А пока почему бы нам не избавиться сначала от нашего маленького подслушивателя, милочка?

Её игривая усмешка искривилась, превратившись во что-то куда более зловещее, а в глазах потемнело от неподдельной угрозы. Будто по незримому сигналу, Китаны рыкнули и шагнули вперёд.

Лицо Миррдала стало мертвенно-бледным. Он изо всех сил пытался двигаться, но вырваться из хватки магии приказа Баббл было нелегко.

— Первый удар всегда должен быть точен, — сказала Баббл с лёгким свистом, её рука скользнула к поясу. Она вытащила острый кинжал и вложила его в застывшую руку Миррдала.

― А теперь умри.

Её сладкий шёпот активировал заклинание, и рука Миррдала, жёсткая, как проржавевший механизм, начала сгибаться, поднося кинжал ближе к его собственному горлу.

О нет.

Глаза Эрель расширились от ужаса, когда она осознала, что происходит. Она вот-вот станет свидетелем вынужденного самоубийства Миррдала прямо перед ней. Она не хотела видеть, как он вонзает кинжал в собственную шею, но и особого желания остановить это тоже не чувствовала.

Он собирался скормить моего брата Китанам, — напомнила она себе. Образ Майкла, облитого кровью, беспомощного перед чудовищами, был ещё еще свеж в памяти. Спасение Миррдала не было в приоритете.

Не то чтобы она могла вмешаться, даже если бы захотела.

Поэтому Эрель просто закрыла глаза. Мне всё равно.

— Угх, нет…!

Вены на тыльной стороне руки Миррдала вздулись, пока он напрягал все силы, чтобы остановить кинжал. Его рука яростно дрожала под давлением, но, несмотря на все усилия, острие кинжала подбиралось всё ближе.

Как раз когда кинжал был готов вонзиться в его шею, случилось нечто неожиданное. Его хватка внезапно ослабла, и кинжал с глухим стуком упал на землю.

— Что?

Поражённая звуком, Эрель распахнула глаза. Она увидела Баббл, которая тоже выглядела на мгновение смущённой, её самоуверенное выражение сменилось удивлением.

— Какого чёрта?!

— Ты недооценила меня, старуха.

Холодный смех Миррдала прорезал напряжённый воздух, когда он усмехнулся Баббл. Он смотрел на неё свысока с презрением, словно она была не более чем надоедливым насекомым.

— Жалкий Влад, осмелившийся недооценить Масака.

Вот и всё. Баббл совершила роковую ошибку в своей самоуверенности. Когда она вложила кинжал в руку Миррдала, их тени нечаянно соприкоснулись.

В своём высокомерии она забыла золотое правило: никогда не недооценивай противника, особенно такого, как Миррдал.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Н-наглец ты этакий! — Баббл стиснула зубы, собираясь парировать, но Миррдал, явно сытый по горло, опередил её. Он резко поднял руку и щёлкнул пальцами, как хлыстом. Мгновенно правая рука Баббл повторила это движение и с грубой силой ударила её же по голове.

— Агх!!

Баббл пошатнулась от неожиданного удара. Чувствуя возможность, Миррдал немедленно воспользовался ей. Он сложил руки, словно обхватывая невидимую шею, и руки Баббл последовали за его движением, поднявшись, чтобы сдавить её собственное горло.

— Гккк!!

Её глаза налились кровью, дыхание перехватило, и с напряжённым кашлем пенистая слюна выплеснулась у неё изо рта. Хватка на шее сжималась всё туже, лицо багровело. В тот же миг Эрель, наконец освободившись от заклятья Баббл, рухнула на землю, жадно хватая воздух.

— Ха… ха…

Губы Миррдала искривились в тонкой, зловещей улыбке, когда он прошептал:

— Подожди немного, сестрёнка. Я прикончу её, а потом займусь тобой.

Положение было плохим. Сколько бы Эрель ни опасалась Баббл, она не хотела, чтобы та умерла. Баббл была Владом, как и Реджис, и, хотя это заставляло её беспокоиться, было кое-что поважнее — Баббл что-то знала.

Она знает мою тайну.

Более того, Баббл потенциально могла ответить на все вопросы, мучившие Эрель, — на те намёки, которые бросала Реджис, но никогда не поясняла до конца. Вроде загадочного замечания о том, что Влады и Масака по сути одинаковы, или утверждения, что у неё и Реджис одна мать.

Только Баббл могла пролить свет на эти загадки. И хотя Эрель не была уверена, что может ей доверять, по крайней мере, Баббл пока не пыталась высосать её кровь или похитить.

— Перестань, Миррдал. Не убивай её.

Эрель попыталась умолять, сложив руки на груди и глядя на него самым жалобным выражением, какое только смогла изобразить. Результат был…

— Не лезь не в своё дело, сестрёнка.

[Дзинь! Привязанность Миррдала Хамаш снизилась на 3 пункта.]

Конечно, это сработало против неё. Миррдал не видел в ней личность, а скорее аксессуар, призванный украсить его жизнь.

Тем временем лицо Баббл приобрело тёмно-багровый оттенок, её собственные руки выжимали из неё жизнь. Миррдал был достаточно умен, чтобы душить её крепко, не давая возможности произнести заклинания приказа для освобождения.

Но Миррдал не собирался ждать, пока она задохнётся. Его нервы были на пределе — он потратил больше времени, чем рассчитывал. Эта секретная арена, его личная игровая площадка, была под угрозой из-за Баркана и его людей, безжалостно топчущих тщательно выстроенные планы Миррдала.

Ему нужно было схватить Эрель и быстро уйти, а затем оценить ситуацию. В зависимости от того, что было разрушено, возможно, придётся наводить порядок.

Но сначала этот вредитель должен умереть.

Миррдал усилил невидимую хватку, намереваясь свернуть шею Баббл. Однако он забыл одну ключевую деталь — Китанов, стоявших позади неё.

— Гррр…

Китаны, запертые и изголодавшиеся ради этого «шоу», стали опасно дикими. Китаны могут долго обходиться без еды, а Миррдал довёл их до предела ради этого зрелища. Теперь, видя, что их принцессоподобная Влад под атакой, их агрессия взлетела до небес.

— Крркк, хфф…

Налитые кровью глаза Баббл метнулись в сторону Китанов. Словно получив беззвучную команду, они ревели в унисон и бросились вперёд.

— Кья-ахх!!

— Грррааах!!

— Чёрт возьми, грязные твари!

Застигнутый врасплох, Миррдал едва успел отпрыгнуть в сторону. Он едва увернулся от острых когтей Китанов, вонзившихся в землю на месте, где он только что стоял, его лицо исказилось от ярости.

— Как вы смеете!!

В отчаянии Миррдал протянул другую руку, пытаясь захватить тени Китанов. Но его внимание было разделено между Баббл и Китанами, силы распылялись, и Баббл воспользовалась шансом, чтобы яростно затрепыхаться в его хватке.

Это был опасный момент. Эрель увидела ярость в глазах Миррдала. Его пальцы дёргались со смертельным намерением, и она видела, как напряжение нарастало в его руке, готовой завершить дело.

Он убьёт её, прежде чем потеряет контроль.

Инстинкты Эрель сработали раньше, чем она успела полностью осознать свои мысли. Всё вокруг, казалось, двигалось в замедленной съёмке — вздувшиеся вены на руках Баббл, сжимающих её собственную шею, хрустящий звук её костей под давлением.

Баббл была на грани смерти. Это осознание заставило глаза Эрель расшириться.

Что будет, если она умрёт? Если Баббл умрёт, Эрель останется с невыносимым любопытством, запертая в этом теле, терзаемая вопросом, принадлежат ли её эмоции и отношения ей самой или личности Эрель Элоренс.

Такой участи Эрель не могла принять. Её тело двинулось раньше, чем она успела подумать.

— Нет!!

Как раз перед тем, как шея Баббл должна была сломаться, Эрель изо всех сил протянула руку. Внезапный, огненный всплеск энергии вырвался из самых глубин её существа, словно сила, разрывающая грудь изнутри.

ТРЕСК—

— Угх!!

Миррдала отбросило назад, будто он столкнулся с невидимой стеной. Одновременно теневые путы, сковывавшие Баббл, распутались, и она рухнула на землю, задыхаясь.

— Кх-кх… хкхх…!

Баббл жадно глотала воздух, лицо было в слезах и слюнях, она выглядела совершенно жалко, но, тем не менее, живой.

Увидев это, Эрель почувствовала, как волна облегчения накрыла её, несмотря на последовавшее головокружение из-за использования таинственной силы.

[Дзинь! Побочный квест «Оказывается, у меня есть дар?» обновлён.]

Внезапное уведомление встряхнуло её сознание, и журнал заданий, о котором она давно забыла, выскочил, показывая бешеные строки белого текста.

[Дзинь! Побочный квест «Оказывается, у меня есть дар?» (3/3) завершён. Вы получили особый предмет в награду. Для просмотра деталей произнесите: «Проверить предмет».]

В тот же миг что-то тяжёлое появилось в руке Эрель. Она инстинктивно взглянула вниз и увидела стеклянный флакон, лежащий на её ладони.

Должно быть, это был «особый предмет» от системы. Прозрачный, округлый флакон не выглядел чем-то необыкновенным. Внутри мягко позванивали две таблетки — синяя и красная.

Что это? — подумала Эрель, разглядывая таблетки. Выглядит как… из «Матрицы»? Неужели красная таблетка вернёт её к исходному «я», к Ли Рэён в реальном мире?

Чтобы узнать, нужно было произнести команду: «Проверить предмет». Эрель как раз собиралась сказать эти слова, когда…

— Ну-ну.

Гладкий, бархатный голос прошептал прямо ей в ухо.

— Ты же обещала, да? Что будешь сидеть смирно.

— Баркан!

Поражённая, Эрель резко повернула голову, уловив знакомый аромат его одеколона. Его широкие плечи и мощная шея возвышались рядом с ней.

— Я… я и сидела на месте!

Инстинктивно она спрятала стеклянный флакон за спину, запинаясь в оправданиях. Его внезапное, бесшумное появление испугало её, но вызвало неожиданное облегчение. Глубокий вздох вырвался у неё сам собой.

Слава богу.

Тот факт, что Баркан вернулся так быстро, скорее всего, означал, что всё прошло хорошо. Его расслабленное выражение намекало, что миссия по спасению Майкла увенчалась успехом.

Как я оказалась в ситуации, где облегчение мне приносит вид главного злодея этого мира? Несмотря на внутренний конфликт, Эрель не смогла сдержать маленькую улыбку, глядя на Баркана.

— Хмпх.

[Дзинь! Привязанность Баркана увеличилась на 3 пункта.]

Когда Эрель смущённо улыбнулась, Баркан последовал её примеру, его выражение смягчилось. Увидев уведомление о росте его привязанности, Эрель осторожно спросила:

— А что насчёт моего брата, Майкла?

— Фез и Ян Луи ведут его назад.

Как она и предполагала, Майкл в безопасности. Она с облегчением тихо вздохнула, но Баркан тут же резко вернул фокус на неё, задав прямой и неожиданный вопрос.

— Что важнее, почему ты нарушила наше обещание?

— А? Нет, не нарушала! Я сидела именно там, где нужно. Не моя же вина, что они сами пришли ко мне!

Действительно, Эрель не отходила далеко, едва на десять шагов от своего укрытия. Баркан, конечно, знал это, но притворился, будто впервые об этом задумался, и нехотя признал:

— Похоже, так и есть.

Но почему его выражение всё ещё выглядело таким недовольным? Как раз, когда Эрель задумалась об этом, Баркан, с лёгкой обидой в голосе, внезапно выдал нечто неожиданное.

— Ты стала хорошо справляться сама.

— Что?

— Видеть, как ты управляешься без меня… Утешительно, пожалуй.

…Что? Он сейчас серьёзно? Не может же он иметь это в виду на самом деле, — подумала Эрель, её глаза широко раскрылись от неверия. Она уставилась на него, наполовину разинув рот от замешательства.

Баркан с игривой усмешкой протянул руку и закрыл её лицо своей большой ладонью.

— Ты испортила мне момент. Я ждал идеального времени для грандиозного появления.

Его голос был наполнен притворным разочарованием, но окрашен странной сладостью. Как всегда, Эрель подумала, как его голос обладал невероятной способностью звучать одновременно успокаивающе и очаровательно. Даже мужчины порой выглядели заворожёнными его глубокими, медовыми речами.

Может, этим голосом он и сумел объединить тёмные силы под своим началом. Эрель, потерявшись в мыслях, вдруг осознала кое-что.

— Погоди, стой. Значит, ты всё это время просто… наблюдал? Не помогая мне?!

— Наблюдал? Довольно грубо. Я ждал подходящего момента.

Подходящего момента для, конечно же, самого драматичного появления. Баркан тихо усмехнулся, развлекаясь. По правде говоря, он был здесь с того момента, как деревянная кукла от Феза была раздавлена.

Невероятно! Наконец сложив всё воедино, Эрель смахнула его руку со своего лица и уставилась на него, пока он ухмылялся, как самый настоящий лис.

— А что в этом плохого? — без капли стыда спросил Баркан.

— Что плохого в желании произвести впечатление на женщину, которую я люблю? — произнёс он, сверкнув своей нелепо красивой улыбкой, его голос был сладок, как сахар.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Если бы он поменьше говорил, он бы так не раздражал, — вздохнув подумала Эрель потирая лоб. Баркан, почувствовав её дискомфорт, мягко развернул её, закрывая от кровавой сцены.

Он позаботился, чтобы она не увидела ничего — ни ужасов, ни жестокости, что ждали впереди.

— Так что же нам делать? — пробормотал Баркан, его глаза опустились и заметили венок из клевера, который он ранее возложил на Эрель, теперь беспомощно лежал в грязи. Его выражение мгновенно ожесточилось, став холодным и острым, как лёд.

— Насекомые, посмевшие позариться на то, что принадлежит мне…

Его хищный взгляд медленно переместился с двух Китанов на Баббл и, наконец, на Миррдала. Каждый ощутил тяжесть его взгляда, словно он вырезал невидимые метки на них — заманивая в ловушку, как добычу.

Глубокий глоток.

Кто-то сглотнул. Звук прозвучал в гнетущей тишине, что никто не посмел рассмеяться. Аура Баркана была удушающей, потрескивающей смертоносным намерением.

БУМ—!!

Внезапно издалека донёсся громкий грохот. Для Баркана в этом не было ничего необычного. Как гром следует за молнией, разрушение следовало за Барканом Хамаш повсюду, куда бы он ни шёл.

Эрель, знакомая с подобным хаосом, особо не отреагировала. Но остальные не были так же хладнокровны, как она.

Особенно Миррдал, хозяин этой окровавленной арены. Его глаза расширились от шока, когда он обернулся посмотреть, откуда донёсся шум. И в тот миг, когда он осознал направление, он закричал, его голос был наполнен чистой паникой.

— Нет, чёрт возьми!! Что вы сделали с моими друзьями?!!!

— Кто знает? — ответил Баркан, радостная улыбка растянулась на его лице, глаза сверкали предвкушением. Он вызывающе приподнял подбородок и сказал: — Почему бы тебе не пойти и не проверить самому?

Фез всегда излучал холодную, отстранённую ауру. В тени, при определённом освещении его лицо порой выглядело таким же безжизненным, как замерзшая поверхность луны. Именно так он сейчас и выглядел.

— ……

Он присел под платформой, ожидая идеального момента для удара. Его глаза цвета ночи, темнее самой тьмы, были устремлены вверх, отслеживая голоса шумных молодых дворян, пивших и смеявшихся над ним.

— Эй, кто-нибудь видел этого ублюдка Майкла?

— Почему он ещё не появился? Я хочу увидеть, как его разорвут Китаны.

— Наверное, прячется где-то, как перепуганная крыса. Такой храбрец на словах, а на деле — скучная тряпка!

Новая волна смеха прокатилась по пьяной толпе. Но среди них один молодой человек оставался необычайно тихим, его лицо было серьёзным.

— Не думаю, что здесь есть над чем смеяться.

Его серьёзный тон мгновенно убил настроение, и другие дворяне обернулись к нему, хмурясь.

— В чём дело, Ричард?

— Да, зачем портить веселье?

— Вы все, кажется, забыли — сказал Ричард, хмурясь и говоря с небывалой серьёзностью, — Майкл Элоренс не похож на простолюдинов, с которыми вы играли раньше.

— А теперь послушайте меня, идиоты, — сквозь зубы процедил Ричард. Его взгляд, острый и тяжёлый, медленно скользнул по каждому из присутствующих. — Если уж на то пошло, нам нужно увидеть Майкла мёртвым собственными глазами. Если он сбежит, нам всем конец. Вы это понимаете?

Его предупреждение послало леденящую тишину по платформе, словно холодная волна накрыла их. Но она длилась недолго, прежде чем один из других дворян встал, указывая пальцем и громко смеясь.

— Пфф, да ладно! Что за чушь? Там внизу пять Китанов. Как, чёрт возьми, он сможет выжить? Майкл, может, и великий рыцарь, но только Масака может убить Китана!

Его громкий, высокомерный смех прозвучал в воздухе, как отчаянная попытка развеять растущий страх. Ричард, однако, не был слеп к этому. Он вздохнул и неохотно кивнул.

— Ладно, ладно. Всё, что я говорю, что нам нужно подтвердить наличие тела. На всякий случай.

— Без проблем, Миррдал разберётся.

Но где, чёрт возьми, Миррдал? Молодые дворяне огляделись, осматривая округу. Однако Миррдал, скованный и парализованный под командой Баркана, нигде не было видно.

Дураки.

Фез, скрытый под платформой, издал холодный, беззвучный смешок. В отличие от Эрель, он не утруждал себя запоминанием их лиц. Не было нужды. Скоро они все умрут.

Сигнал всё ещё не поступил?

Теряя терпение, Фез постучал по земле у своих ног, которая осыпалась на тела убитых слуг, с которыми он уже разделался. Эти слуги должны были охранять механизм опускания платформы, обеспечивая безопасность дворян.

Причина, по которой он устранил их без звука, была проста: он хотел сбросить этих самодовольных аристократов с их высокого насеста вниз, на окровавленную арену.

Свист!

В тот момент слабая вспышка света прочертила темноту — слишком слабая, чтобы её заметили пьяные дворяне наверху, но Фез ждал её, и его острый взгляд мгновенно уловил её.

Наконец-то.

Намёк на усмешку скользнул по его обычно непроницаемому лицу. Быстрым, почти небрежным жестом он приказал своей механической кукле, ухватиться за рукоять механизма спуска и дёрнуть.

Грохот—

Массивная платформа, размером со сцену любого большого театра, задрожала, начала медленно опускаться. Звук скрипящих шестерёнок эхом разнёсся, когда дворяне начали замечать тревожное движение.

— Что происходит?! Почему мы опускаемся?!

— Чёрт, мы падаем!

— Джек! Рой! Что вы, чёрт возьми, делаете?!

Кто-то выкрикнул имена слуг, но, конечно, ответа не последовало. Слуги были давно мертвы.

— Хмпф. Слишком медленно, — пробормотал Фез, не впечатлённый медленным спуском. Они явно приняли дополнительные меры предосторожности для безопасности платформы. Раздражённый тем, как постепенно опускались дворяне, он приказал своей кукле сорвать рукоять полностью.

Хруст — ГУУУХ!

С громким, раскалывающим звуком платформа резко дёрнулась, накренившись на один бок. Столы, роскошная еда и изысканные блюда всё рухнули вниз, разбиваясь и рассыпаясь по земле. И, конечно, то же самое произошло с дворянами.

— А-а-агх! Моя нога!!

— Помогите! Кажется, рука сломана!!

Молодые аристократы лежали разбросанные, стеная и крича от боли из-за падения. Те, кто сидел ближе к краю, совершенно неподготовленные, пострадали больше всех, получив переломы конечностей и серьёзные травмы.

Этим избалованным дворянам, выросшим с слугами по первому зову, редко доводилось испытывать такую боль. Один молодой человек, прижимая сломанную руку, хныкал и рыдал. Другой, стиснув зубы, кричал в ярости.

— Заткнись, идиот! Там внизу ещё есть Китаны! Хочешь нас всех погубить?!

Он отчаянно пытался убедить своих друзей утихомириться, но ситуация была хаотичной, его слова терялись в общей неразберихе.

Пьяный дворянин, сжимая окровавленную ногу, кричал заплетающимся, наполненным злобой голосом. Его лицо было красным от алкоголя и боли, искажено яростью.

— Этот ублюдок, должно быть, слишком обнаглел, забыв, кто я! У меня есть права на трон! Как он посмел позволить мне пострадать? Когда он вернётся, я…

Но его безрассудные слова были оборваны. Прежде чем он успел закончить, позади него бесшумно появился Китан, его челюсти раздвинулись, чтобы вцепиться в нижнюю часть тела, разрывая его пополам.

Хруст.

В мгновение ока вся нижняя половина была оторвана. Его лицо, побледневшее от внезапного шока, тупо смотрело вперёд, в то время как тело дёргалось в ужасном осознании.

— А-а-а-агх!!!

К сожалению, человеческое тело не умирает мгновенно от потери ног. Его верхняя часть задёргалась в конвульсиях, волочась по земле в жалкой попытке ползти. Ведомый инстинктом выживания, он протянул руку и схватил друга за лодыжку.

— С-спаси… меня…

— А-а-агх! Отпусти меня!!

Его друг, всегда смеявшийся и шутивший с ним, закричал в ужасе оттолкнул его руку. В тот же миг Китан набросился снова, завершая свою трапезу с той же ужасающей эффективностью.

Хруст. Скрип.

Отвратительный звук раздавливаемой головы друга в челюстях Китана громко прозвучал, посылая волну ужаса по оставшимся дворянам. Их лица побледнели, холодный страх пополз вверх по позвоночникам.

— Чёрт возьми! Бегите, все!!

— Рассредоточьтесь! Немедленно!!

— Миррдал! Где ты, чёрт возьми?! Пожалуйста, появись!!

Они всегда смотрели сверху, с безопасного расстояния, наблюдая за зрелищем, как других разрывают на части, никогда не представляя, что однажды сами станут жертвами.

Пока они бежали, в их умы хлынули ужасные воспоминания о шоу с Китанами, которые они с восторгом наблюдали раньше — отчаянные крики перепуганных простолюдинов, пытающихся выжить, но в конечном итоге умирающих ужасными смертями. Теперь они сами бежали, спасая свои жизни.

Но они отказывались принять такую жалкую смерть. Они были знатью, будущими правителями с королевской кровью в жилах. Как они могли встретить ту же участь, что и низкорождённые?

Однако для Китана не было разницы между дворянами и крестьянами. Для них все были простым мясом — одни нежнее, другие жёстче, но мясо.

— Визг-а-а-ах!!

— Впереди ещё один!!

— Чёрт, беги!!!

Да, подумал Фез, усмехаясь про себя, прислонившись к своей кукле и наблюдая за разворачивающимся хаосом. Эти дураки, когда-то так увлечённые зрелищем, теперь стали невольными звёздами своего собственного кровавого шоу.

— Гррр…

Китан появившийся из тени, приближался к нему. Вдруг он замедлился, чувствуя подавляющую ауру своего единственного истинного хищника — Масака.

— Проваливай.

Фез даже не повернул головы, отдавая приказ. Китан, поняв команду, послушно развернулся и скрылся обратно во тьме. Китаны не атаковали Масака, если только их добыча не была напрямую под угрозой или отнята у них.

С освобождёнными Китанами резня только увеличивалась. Фез наблюдал, как бледные тела разрываются на части, но затем его посетила мысль, сузив глаза в подозрении.

Где Ян Луи?

Что-то было не так. К этому времени Ян Луи уже должен был сопроводить Майкла Элоренса в безопасное место и отчитаться перед ним.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Тем временем Миррдал всё ещё был заперт в напряжённом противостоянии с Барканом, а также с Баббл.

— Если тебе любопытно, почему бы не пойти и не проверить самому?

Дразнящие слова Баркана заставили Миррдала скрипеть зубами, но он не мог сделать и шага. Его противник мог с лёгкостью разжечь пламя и рассеять его тени, оставив его совершенно бессильным.

— Гррк…

В этот момент два Китана под командованием Баббл внезапно подняли головы и начали принюхиваться. Уловив запах, принесённый ветром, их головы резко повернулись в одном направлении.

Визг-а-ах!!

Их глаза, ранее приглушённые подавляющим присутствием Баркана, теперь вспыхнули красным от голода. Без единого взгляда на Баркана оба чудовища со всей прыти бросились вперёд, ведомые невидимой приманкой.

— Хм, похоже, они уже учуяли запах крови, — заметил Баркан с усмешкой, даже не пытаясь остановить несущихся Китанов. Скорее, его выражение было наполнено развлечением, словно он жаждал увидеть, что произойдёт дальше.

Наблюдая за разворачивающейся сценой, худшие опасения Миррдала подтвердились. Китаны направлялись прямиком к его друзьям.

— Ты… ты посмел причинить вред моим друзьям…!!

Глаза Миррдала пылали ненавистью, когда он смотрел на Баркана. Но Баркан, вызывающе приподняв подбородок невозмутимо ответил дразняще спокойной усмешкой:

— Ступай, попрощайся, если хочешь.

Густой чёрный дым, зловеще поднимающийся из центра леса, был уже виден, клубясь вдали. А с ветром доносились слабые отголоски криков и панических выкриков, леденя Миррдала до костей.

— Чёрт побери! — выплюнул он, стиснув челюсти и отворачиваясь. Позади него Баркан не упустил возможности вставить последнее колкое замечание.

— Скоро увидимся, малыш.

Лицо Миррдала покраснело от ярости, но он ничего не мог поделать. Несмотря на свой циничный фасад, он всё ещё был молодым человеком — его друзья значили для него всё.

— Чёрт возьми!!! —взревел он от досады, прежде чем броситься бежать в лес, отчаянно пытаясь достичь друзей до того, как будет слишком поздно. Баркан, с острой улыбкой, но холодными глазами, наблюдал, как тот уходит.

Убить его прямо здесь, прямо сейчас было бы достаточно легко… но где же тогда было бы веселье?

Ещё не время, — размышлял он, его улыбка становилась мрачнее. Было особое удовольствие наблюдать, как кто-то корчится в агонии после потери того, что им дорого. Ломать их, по кусочку — это зрелище, которым он никогда не пресыщался.

Так что сегодня я отпущу его, — решил Баркан. Он хотел дать Миррдалу время запутаться в паутине отчаяния, которую он так тщательно сплёл.

Похоже, он снова натворил бед, — подумала Эрель, вздыхая, наблюдая за садистской усмешкой Баркана. Конечно, чего ещё ожидать от злодея?

Когда она повернула голову, её взгляд встретился со взглядом Баббл.

Баббл, ослабленная и прижатая к земле подавляющим присутствием Баркана, беспомощно сидела на земле, слишком истощённая после недавней схватки с Миррдалом, чтобы двигаться. У неё больше не было сил сопротивляться или бежать.

Помоги мне, пожалуйста?

Даже без слов Эрель могла прочесть отчаянную мольбу во взгляде Баббл. Хотя часть её всё ещё была настороже, Эрель знала, что ей нужна Баббл живой, чтобы получить ответы на мучащиеся вопросы. Она едва заметно кивнула, следя, чтобы Баркан не заметил.

Не сейчас. Просто подожди ещё немного.

Эрель заметила, как лицо Баббл исказилось от эмоций после её незаметного кивка, словно она была на грани слёз от благодарности.

[Дзинь! Привязанность Баббл увеличилась на 30 пунктов.]

…Она ещё даже не спасла её. Для Влада она, право, легко впечатляется, — подумала Эрель, неловко потирая щёку.

Она взглянула на Баркана, раздумывая, когда сможет спросить о Майкле. Но сейчас, похоже, было не лучшее время.

— …Сюда. Направление должно быть… — сосредоточно нахмурясь пробормотал Баркан. Казалось, он использовал какую-то технику Масака, чтобы подать сигнал Фезу и Ян Луи.

Возможно, это её единственный шанс. Эрель взглянула вниз на стеклянный флакон в своей руке, напоминание о награде за квест. Тихим голосом она прошептала: «Проверить предмет».

[Дзинь!]

В её сознании всплыли два описания.

[Синяя Берилловая Таблетка: Сила Лисервы исходит от самой природы, глубоко связана с исцелением и восстановлением. Принятие этой таблетки навсегда усилит ваши способности Лисервы, контроль над силами и значительно улучшит эффективность ритуала «Севринг». Однако употребление Синей Берилловой Таблетки сделает невозможным приём Красной Берилловой Таблетки.]

Глаза Эрель расширились. Можно выбрать только одну? Она перечитала описание Синей Таблетки, и было ясно — приняв её, другую будет уже не принять.

Тогда что насчёт красной таблетки?

[Красная Берилловая Таблетка: Странник, путешественник, заблудшая овца, дрейфующая в бездне хаоса, твои воспоминания в этом мире тают, как багровый закат. Если ты хочешь оставить всё позади и проснуться…]

Сердце Эрель учащённо забилось. Синяя Таблетка давала мощные способности, но они были привязаны к телу Эрель Элоренс в этом мире. Красная Таблетка, однако, была куда значительнее — она обращалась непосредственно к ней, к той её части, что всё ещё была Ли Рэён, человеком, запертым внутри игры.

Кто стоит за всем этим? — задалась вопросом Эрель, её сердце бешено стучало. Кто затянул меня в этот мир, давал эти квесты и предлагал эти предметы?

Ей казалось, будто какая-то невидимая сила, нечто огромное и нечеловеческое, пристально наблюдает за ней, словно гигант за муравьём, зажатым в его ладони. Её дыхание стало поверхностным, рука слегка задрожала, держа флакон.

Но тогда…

Я могу вернуться. Вернуться в реальность.

Если она примет Красную Таблетку, она сможет оставить эту извращённую игру позади. Не нужно будет больше притворяться, что она без ума от Баркана, пытаться защищать людей, которые на самом деле не её семья, бороться за выживание в мире, который не её.

В конце концов, в своей основе она всё ещё Ли Рэён из Южной Кореи.

Логически, она должна была схватить Красную Таблетку и проглотить её без колебаний. Но её рука замерла над ней, парализованная нерешительностью. Почему она колебалась?

— Капитан!!!

Внезапно отчаянный крик прорвал напряжённый момент, за которым последовал звук торопливых шагов.

Испуганная, Эрель быстро спрятала флакон и подняла взгляд, и её глаза расширились от шока при виде суматохи.

— Боже мой, Ян Луи! Что с тобой случилось?!

Ян Луи, который обычно парил в воздухе, словно перо на лёгком ветру, был в ужасном состоянии. Его практически нёс Фез, его обычное спокойное поведение сменилось выражением явной боли. Его тело обвисло, едва способное держаться, и это зрелище мгновенно омрачило выражение лица Баркана.

— Чёрт побери.

Без колебаний Баркан закатал рукава и бросился к Ян Луи. Эрель инстинктивно двинулась за ним, но голос окликнул её прежде, чем она успела сделать шаг.

— Эрель!

Это был Майкл, появляющийся из-за Феза и Ян Луи, размахивая рукой, пока бежал к сестре.

— Что ты здесь делаешь? Ты же не пришла сюда спасать меня? Это место слишком опасно!

Вечный защитник-брат, Майкл быстро схватил руки Эрель, его глаза осматривали её с ног до головы в поисках признаков травм. Он сам ещё не отошёл от пережитого ужаса, но думал только о ней. Несмотря на то, что он только что сбежал от Китана, его приоритетом было убедиться, что Эрель невредима.

— Это мне следует спросить, в порядке ли ты, — ответила Эрель, её голос слегка дрожал.

Майкл напряг мышцы, выдавливая неловкую улыбку:

— Конечно. Всего пара царапин, ничего серьёзного.

— Но что с Ян Луи? Что с ним случилось? — спросила Эрель, отпуская руку Майкла и вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть раненого Ян Луи.

Вот он — весь в крови, едва в сознании. На фоне белых волос и светлой одежды кровавые брызги казались особенно яркими, почти кричащими. От этого мрачного зрелища у Эрель похолодело внутри.

— Ян Луи пытался спасти меня… — голос Майкла дрогнул, и он закусил губу. Как рыцарь с сильными идеалами, Майклу было трудно принять, что он не смог защитить себя, и что кто-то пострадал ради него. Тяжесть этой неудачи лежала на его плечах.

Ян Луи уже упоминал, что он не боец, — вспомнила Эрель их ранний разговор. Решение Майкла бежать в неправильном направлении невольно поставило Ян Луи в опасность, и теперь он расплачивался за это.

В пылу момента у Ян Луи не было выбора, кроме как следовать за Майклом. Когда Майкла схватил Китан и он был в шаге от того, чтобы быть съеденным, Ян Луи использовал свой последний, отчаянный вариант — превратился в нематериальное состояние и проник в тело Китана. Затем он материализовался внутри существа, разорвав его сердце и органы изнутри.

Это был единственный наступательный приём Ян Луи, но он дорого стоил. Превращение поглощало огромное количество энергии и оказывало огромное напряжение на его тело.

— Это плохо, — мрачно пробормотал Баркан, стиснув зубы.

Как будто подтверждая слова Баркана, почерневшие вены вздулись под кожей Ян Луи, расползаясь по всему телу, как гротескные паутины, готовые лопнуть. Его тело вышло за пределы своих возможностей, и теперь оно входило в состояние перегрузки — состояние «берсерка», к которому были склонны Масака вроде Ян Луи, когда их силы превышали то, что могла выдержать человеческая форма.

Сила, дарованная Масака, детям бога Хашивы, была силой смерти. Но даже как сосуды такой силы, они всё ещё были людьми, и использование слишком большого количества этой смертоносной энергии неизбежно разрушало тело, её вмещающее.

Если состояние берсерка Ян Луи полностью активируется, он умрёт. И Баркан, и Фез чувствовали это — его тело вот-вот развалится. Их лица потемнели, когда до них дошла серьёзность ситуации. Как раз, когда напряжение сгустилось, мягкий голос разрезал воздух.

— Пропустите меня.

— Эрель.

Баркан повернулся к ней, его голос низок и мрачен. Он знал, что ситуация серьёзна, но его не радовало то, что она собиралась сделать.

Проблема была в том, что Баркан всё ещё видел в Эрель того, кто долго не проживет. Каждый раз, когда она использовала ритуал Севринга, её срок жизни сокращался, и никто, даже Баркан, не мог сказать, сколько времени у неё осталось. Эта мысль сводила его с ума. Та самая горькая беспомощность, когда самое дорогое тает у тебя на глазах, — ты лишь смотришь на лужу, как ребёнок, бессильный поднять растёкшееся мороженое.

Вот почему, даже зная, что им нужна её помощь, слова «Пожалуйста, соверши Севринг» не сходили с его губ.

К счастью, Эрель не нуждалась в том, чтобы ей сказали, что нужно сделать.

Он пострадал, пытаясь спасти Майкла. Я не могу просто позволить ему умереть.

С решимостью в глазах Эрель протиснулась мимо Баркана и Феза. Не колеблясь, она протянула руку и взяла за руку Ян Луи.

Её прикосновение было мягким, но твёрдым, и она закрыла глаза, сосредоточившись, когда ритуал Севринга начался.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Ян Луи, ты слышишь меня? — мягко спросила Эрель, держа его руку. Его окровавленные белые ресницы задрожали, и медленно, он приоткрыл глаза.

— …Госпожа? — Его голос, даже на пороге смерти, был таким же туманным и медленным, как всегда. От его голоса у Эрель сжалось сердце от тоски, однако она заставила себя взять себя в руки.

— Верно. А теперь сосредоточься на мне, хорошо? — ободрила она.

— Хотел бы… но не… получается… — выдохнул Ян Луи. Его голос был едва слышен, глаза подёрнуты кровавой пеленой. Однако сам контакт с Лисервой, пусть и сквозь боль, принёс долгожданное облегчение. Мышцы на его лице наконец расслабились.

Эрель, с другой стороны, чувствовала, как его саги — жизненная сила, чёрная и подавляющая — хлынула в неё, словно мощная волна. На мгновение она испугалась, что её снесёт, но её тело инстинктивно оттолкнулось, используя собственную силу Лисервы как плотину, чтобы сдержать её.

Когда угрожающий поток утих, Эрель облегчённо выдохнула. Эрель опустила взгляд на Ян Луи. Его глаза, наполненные кровью, смотрели в пустоту.

— Ничего, если не видишь. Просто сосредоточься на моём голосе, ладно?

— …

— Хорошо. Я сейчас проведу Севринг. Справишься?

Эрель затаила дыхание, ожидая его ответа. Севринг мог быть способностью Лисервы, но сам процесс направлялся Масака. Он требовал активного участия Масака, подобно тому, как шприц полагается на давление для забора жидкости. Если Масака не был способен ответить, Лисерва не могла начать исцеление, как бы ни хотела.

В этом случае, если Ян Луи не мог справиться с Севрингом, это не сработает.

— …Боже мой, Севринг… — Ян Луи выдал дрожащую, удивлённую улыбку, словно получая неожиданный подарок. Но затем он медленно покачал головой. — Но… капитан… ему… не понравится.

— Вздор, — твёрдо ответила Эрель. — Баркан не настолько мелочный.

Ян Луи замешкался, затем взглянул в сторону Баркана. Сквозь затуманенное зрение он мог разглядеть Баркана, стоящего неподалёку — смотрящего в их направление, явно недовольного. Ни для кого не было секретом, что чувства Баркана к Эрель носили всепоглощающий, почти удушающий характер. Видеть, как она использует свою силу, было для него пыткой, ведь он знал — это истощает её и без того короткую жизнь. Тем не менее, его верность товарищам, особенно Ян Луи, перевешивала личные возражения.

Несмотря на своё разочарование, Баркан слишком ценил Ян Луи, чтобы вмешиваться.

— Спаси… бо… но… — Тело Ян Луи дёрнулось, его рука затряслась в хватке Эрель. Он слабо улыбнулся, но силы уже покинули его:

— Я… не могу… Севринг…

Его пальцы дёрнулись, а затем обмякли. Его глаза задрожали и закрылись, когда тело рухнуло, полностью истощённое.

— Ян Луи! Держись, Ян! — Голос Эрель дрожал, пока она трясла его за плечи и легонько била по щекам, пытаясь привести в чувство, но всё было тщетно. Его тело лежало безжизненно, как тряпичная кукла.

— Эрель.

Глубокий голос Баркана заставил её обернуться. Его лицо было мрачным.

— Ты справишься? — спросил он мягко но в вопросе звучала не только тревога, но и требование.

Эрель сразу поняла, о чём он спрашивает. Баркан уже некоторое время знал, что Эрель отличается от других Лисерв. Обычно они не могли контролировать свою силу самостоятельно, но Эрель уже не раз доказывала, что может вызывать свои способности одной лишь волей.

— Я сделаю всё возможное, — ответила она, и её лицо стало серьёзным. Закрыв глаза, она попыталась призвать целительную силу Лисервы — ту самую жизнетворную энергию, которая должна была подняться изнутри.

— …Нет.

Знакомая энергия, обычно бьющая из груди неудержимым потоком, на этот раз споткнулась и застряла где-то внутри. Казалось, она пыталась черпать воду из пересохшего колодца сломанным ведром — сила сочилась жалкими каплями, исчезая, не долетев до Ян Луи.

Эрель, охваченная паникой, попыталась снова. Сердце бешено стучало, пока она силой воли пыталась вытянуть из самой глубины себя хоть искру жизни. Но тщетно. С каждым разом сила таяла, рассыпаясь в прах, так и не сумев сформироваться.

Почему? Почему не получается?

Эрель прижала руку к груди, где всё ещё пылало знакомое, тошнотворное жжение, — и вдруг поняла.

Я использовала свою силу раньше, когда отразила атаку Миррдала.

Вот оно. Истощён был не только Ян Луи — она уже потратила значительное количество сил, когда нейтрализовала попытку Миррдала убить Баббл. К сожалению, контроль Эрель над её способностями был всё ещё несовершенен. Как новичок-кондитер, выдавливающий слишком много крема из кондитерского мешка, она потратила гораздо больше энергии, чем было необходимо.

Это была катастрофа.

Эрель смотрела вниз на Ян Луи, чьё бледное лицо и вздутые чёрные вены выглядели так, словно могли лопнуть в любой момент. Вены, опухшие и пульсирующие, были похожи на тёмные корни, пытающиеся утащить его в потусторонний мир.

Так вот что значит, когда Масака впадает в состояния берсерка.

Баркан и Фез, безмолвные свидетели, смотрели с непроницаемо мрачными лицами. Они считывали каждый признак агонии Ян Луи с пугающей ясностью, потому что в его агонии видели отражение своего собственного, самого тёмного кошмара.

Масака были гордыми, продвинутыми существами, избранными богом Хашивой, не имеющими равных. Но под их высокомерием таился глубоко укоренившийся ужас. Их огромная сила, постоянно текущая по их жилам, сопровождалась вечно присутствующим страхом, что однажды эта самая сила может обратиться против них и поглотить.

Это было похоже на ужас ребёнка перед тёмным шкафом: он знает, что внутри притаился монстр, и знает, что не в силах предотвратить тот миг, когда дверца распахнётся.

Вот почему они так отчаянно искали Лисерв. Нравится им это или нет, Масака знали одно лучше всех: дар, дарованный им богом Хашивой, мог быть контролируем — и спасён — только Лисервой.

Только Лисерва могла предотвратить их собственное уничтожение.

— …Достаточно, — мягко сказал Баркан.

Но на этот раз всё было иначе. Но даже сейчас Лисерва не могла спасти Ян Луи. С мрачным взглядом Баркан опустил тяжёлую руку на плечо Эрель.

— Я знаю, ты сделала всё, что могла. Тебе нужно остановиться. Ты замерзаешь.

Эрель, ошеломлённая, позволила мягко поднять себя на ноги. Несмотря на то, что он был на грани потери одного из ближайших соратников, Баркан оставался пугающе спокоен. Он подвёл её к ближайшему пеньку и усадил, накинув свой плащ на её плечи, чтобы защитить от холода. Затем, доставая носовой платок, он тщательно вытер кровь с её рук, запачканных от прикосновения к Ян Луи.

— Но… Ян Луи всё ещё жив… — пробормотала Эрель, не в силах отпустить надежду, что всё ещё может быть способ спасти его. Его грудь всё ещё поднималась и опускалась в мелком дыхании, и часть её цеплялась за идею, что если она попробует ещё раз, возможно, она сможет вернуть его.

Хотя в глубине души она знала, что это невозможно.

— Я… я попробую ещё раз. Может, если я… — голос Эрель оборвался, слова застряли, когда она подняла взгляд и увидела Майкла издалека. Он не приблизился, не в силах вынести вину. Вместо этого он стоял вдали, слёзы текли по его лицу, пока он беззвучно плакал, ударяя кулаком по дереву.

Наблюдая за плачущим братом, что-то внутри Эрель надломилось. Её глаза наполнились слезами, подавляющая вина и печаль затопили её сердце.

Если бы я только не потратила свою силу на спасение Баббл. Если бы я была сильнее… может, Ян Луи не умирал бы сейчас.

— Ты сделала достаточно. Ты старалась, — мягко сказал Баркан, его слова были удивительно нежны. Она ожидала, что он взорвётся, будет зол, но вместо этого он говорил с тихим пониманием.

Эрель взглянула на него, и сердце её сжалось. Даже на его каменном, непроницаемом лице читалась сейчас тихая грусть.

— Слушай меня внимательно, Эрель Элоренс. — Баркан говорил тихо, но каждое слово было отчеканено и не терпело возражений. Его ледяной взгляд, в котором читалась одинокая боль, приковал её к месту. — Это не твоя вина.

Его слова, твёрдые, но нежные, пронзили её сердце, словно спасательный круг в темноте.

— …Угх!

Эрель больше не могла сдерживаться — слёзы хлынули ручьём. Она закрыла лицо руками, пытаясь подавить рыдания, и сжалась в комок, охваченная горем.

И сквозь эту пелену слёз к ней пробилось странное ощущение — изнутри кармана. Что-то твёрдое. Гладкое. Холодное.

Флакон?

Внезапно её осенило. Без колебаний она лихорадочно полезла в карман, её пальцы дрожали, обхватывая маленький флакон.

Он здесь!

Схватив флакон, она быстро достала синюю таблетку. Пока она держала её, описание снова вспыхнуло в её сознании:

[Синяя Берилловая Таблетка: Сила Лисервы, глубоко укоренённая в исцелении и восстановлении, подобна бесконечной жизненной силе природы. Принятие этой таблетки навсегда усилит ваши способности Лисервы, улучшит контроль над силами и значительно повысит эффективность ритуала Севринг. Однако, если вы примете Синюю Берилловую Таблетку, вы не сможете принять Красную Берилловую Таблетку.]

Взгляд Эрель метнулся к красной таблетке рядом. Если она хотела вернуться к жизни Ли Рэён, ей нужно было выбрать красную таблетку.

Как только она покинет этот мир, всё здесь станет не более чем данными — просто игрой. Не будет иметь значения, умрёт ли Ян Луи. Не должно иметь значения.

И всё же… она не могла заставить себя потянуться к красной таблетке. Она смотрела на свою руку, хмурясь в глубоком конфликте.

Баркан, заметив её поведение, посмотрел на неё с любопытством.

— Что ты делаешь? Что-то на руке?

Как ни странно, казалось, Баркан не видел флакон или таблетки, которые она держала. Эрель крепко сжала таблетки, её разум лихорадочно работал.

Если она упустит этот шанс, может, другого уже не будет. Возможно, она навсегда останется здесь.

Так почему же я колеблюсь?

Именно тогда холодное ощущение коснулось её, словно невидимая рука. Затем голос — знакомый, но далёкий — прозвучал внутри её сознания.

Потому что ты уже знаешь почему.

…Настоящая Эрель Элоренс? — подумала Эрель, её дыхание застряло в горле. Так давно она не слышала этот голос. Она подняла голову, и смутный образ лица Эрель Элоренс замерцал перед ней.

Не уходи.

Настоящая Эрель, та самая, что, казалось бы, должна была ненавидеть её за украденную жизнь, смотрела на неё не с гневом, а с бесконечной печалью. И в её голосе звучала та же самая тоска, что и тогда — в тот день, когда она молила спасти её семью.

Мы наконец… стали одним целым.

Сердце Эрель сжалось при виде неё и звука её голоса. Настоящая Эрель не была персонажем в игре; она была душой, такой же, как Ли Рэён, человеком, который жил, страдал и любил в этом мире. И теперь она умоляла её не уходить.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Что? Что значит «мы наконец стали одним целым»?

Эрель хотела спросить больше, но прежде чем она успела, видение изначальной Эрель Элоренс исчезло так же быстро, как и появилось. Ощущение было словно пробуждение ото сна — или, быть может, встреча с призраком. Пока она стояла, ошеломлённая и растерянная, тяжёлый голос Феза прервал её мысли.

— Капитан. И леди Эрель.

Она обернулась и увидела, как марионетка Феза, Мари, шевелила губами, а его голос доносился изнутри. Его тон был мрачным.

— Похоже, нам пора готовиться проститься с Яном Луи.

Эрель почувствовала, как в горле поднимается проклятие, проклятие всей этой несправедливости. Она крепко сжала кулаки, зажмурив глаза. Она знала, что время на исходе.

Я знаю, я буду жалеть об этом.

Но она также знала, что будет жалеть ещё больше, если не попытается. С этой последней мыслью она сглотнула и приняла решение. Крепко сжав синюю пилюлю, Эрель бросила её в рот и проглотила.

[Динг! Вы употребили особый предмет «Синяя Берилловая Пилюля». Отныне ваши способности Лисервы, контроль и эффективность ритуала «Севринг» навсегда усилены.]

[Динг! Вы более не можете употребить «Красную Берилловую Пилюлю». Предмет автоматически уничтожен.]

Эрель ощутила смесь страха и смирения, принимая свой выбор. Возврата не было.

— Что ж, Фез, — сказала она, отбрасывая пустой флакон в сторону и поднимаясь с решительным видом. — В прощаниях не будет необходимости. Ян Луи не умрёт.

— ...Что? — Мимика марионетки, всегда бывшая бледной тенью эмоций Феза, на этот раз застыла в совершенно человеческом выражении растерянного недоверия. Казалось, даже она не могла постичь сказанного. Но Баркан, стоявший рядом, посмотрел на неё с проблеском надежды, освещающим его черты.

— У тебя есть способ спасти его, да? — спросил он.

Эрель не ответила словами, но её уверенный кивок был красноречивее любых объяснений. Баркан уже было собрался потребовать подробностей, но вовремя остановился. Детали не имели значения.

Главное, что Ян Луи будет жить.

Со спокойной решимостью Баркан отступил на шаг, давая Эрель пространство для действий. И всё же, прежде чем окончательно отпустить её руку, не смог не бросить тихое, сдавленное предостережение.

— Будь осторожна.

На мгновение это было странно — отпускать руку одного мужчины, чтобы взять руку другого, особенно когда этот другой находился на пороге смерти.

— Если станет слишком опасно, отпускай немедленно, — пробормотал Баркан. Его голос звучал непривычно неуверенно, словно он не был до конца уверен, что выдержит, наблюдая за этим риском.

Ну и ну, Баркан действительно беспокоится, — подумала Эрель, слегка тронутая. Но она не чувствовала той опасности, на которую он намекал. После приёма синей пилюли она ощущала мощный прилив силы, пульсирующий в её жилах. Энергия Лисервы билась внутри, усиленная до уровня, которого она никогда не испытывала.

Должно быть, это и есть то, что называют «сверхмощными предметами», — подумала она с изумлением. Эта пилюля должна была стоить того, чтобы отказаться от красной, — просто обязана.

— Отойди, Фез, — скомандовал Баркан.

Фез замешкался, его лицо выражало сомнение. Хотя он и отступил, но не мог заставить себя отойти слишком далеко от Яна Луи. Его недоверие было ощутимо.

— Остановить берсерк Масака, когда он уже начался, почти невозможно — сказал Фез, и в его голосе звучал скепсис. Он начал принимать присутствие Эрель в их мире, но не полностью. В нём всё ещё теплились сомнения в её способностях, особенно в такой решающий момент.

В конце концов, он тоже Масака, связанный с Лисервой. Как его хрупкая, нежная Рейн могла бы совершить подобный подвиг? Ожидать от Эрель невозможного казалось абсурдным. В лучшем случае она получит травмы.

Но Баркан думал иначе. Он уже видел достаточно, чтобы понять: Эрель далеко не обычна. Несмотря на хрупкую внешность, она раз за разом доказывала, что способна справляться даже с самыми опасными ситуациями.

Она знает, что делает, — подумал Баркан. Ему не нужно было объяснять это Фезу; не было ни времени, ни желания.

— Отойди, Фез, — повторил он, и голос его стал твёрдым.

Окончательный приказ будто зажёг огонь в глазах Баркана. Увидев это, Фез не имел выбора, кроме как отступить.

Когда он отошёл, открылся вид на Ян Луи, лежавшего позади. Теперь он походил на белый кокон, туго опутанный чёрными нитями. Зловещая энергия, расползавшаяся по его венам словно паутина, неумолимо тянула его к смерти.

Но теперь очередь была за Эрель — вытащить его обратно тёплой и лучезарной силой жизни.

— Потерпи ещё немного, Ян Луи. Я возвращаю долг за спасение Майкла.

Эрель задержала дыхание и сжала руку Ян Луи. Мгновенно она почувствовала, как густая аура смерти устремилась на неё, атакуя.

Это было леденящее ощущение, будто десятки ледяных шипов вонзаются в тело. Подавляющая сила грозила поглотить её, но Эрель не отпустила руку. Вместо этого она закрыла глаза и сосредоточилась, позволив знакомой энергии подняться изнутри.

Медленно, понемногу, втягивай тёмную энергию и очищай её.

Даже малейшая ошибка в контроле могла превратить его в нечто вроде капусты, оставленной гнить в рассоле. Это полностью задушило бы его.

К счастью, синее лекарство не только усилило силу Лисервы, но и значительно улучшило её контроль. Благодаря этому Эрель сдерживала подавляющую тёмную энергию, выполняя ритуал Севринга.

Она втягивала ровно столько, сколько могла обработать, очищала и заполняла освободившееся пространство животворной силой Лисервы. После нескольких повторений на его лице появилось первое видимое изменение. Чёрные прожилки, туго обвивавшие бледные щёки и виски Ян Луи, медленно начали бледнеть.

— Боже мой.

— Невероятно.

Баркан и Фез, наблюдавшие за этим, не могли скрыть изумления. Как Масака, они отчётливо чувствовали это. Яростная, клокочущая энергия, готовая разорвать Яна Луи на части, теперь утихала.

— Уф.

Уверенная, что очищение в основном завершено, Эрель постепенно разжала пальцы. Всё равно она не могла провести ему идеальный Севринг. Для этого потребовался бы куда более интимный (и, возможно, сомнительный) физический контакт, и в этом случае Ян Луи наверняка бы умер.

Разумеется, от руки Баркана.

И всё же этого должно было хватить. Эрель вытерла выступивший на лбу пот и с мягкой улыбкой посмотрела на теперь уже чистое лицо Ян Луи.

Словно её улыбка была сигналом, сзади раздался возглас.

— Это чудо!

Фез, обычно резкий и раздражительный, на этот раз с сияющим лицом бросился к Ян Луи. Он был тем, кто редко подпускал кого-либо близко к себе, поэтому те, кто был в его кругу, были для него бесценны.

— Я знал, что ты не умрёшь.

Фез пробормотал это тихо, запуская обе руки в белые волосы Ян Луи. Несмотря на бессознательное состояние, Ян казался раздражённым, его нос слегка сморщился от неуклюжего прикосновения.

— Ха-ха!

Даже эта маленькая реакция была источником радости. Пока Фез громко смеялся, Майкл, вытиравший слёзы в отдалении, осторожно приблизился с неуверенным лицом. Некоторое время он безучастно смотрел на Ян Луи, и его выражение медленно прояснялось.

— Он правда жив, да? Правда?

Вместо ответа Фез просто кивнул. Он посмотрел на теперь уже безмятежное лицо Яна Луи, а затем перевёл взгляд на Эрель, выглядевшую несколько уставшей.

— Кто же она такая…?

Фез прищурился, бормоча словно бы глядя на луч зари, разрезавший тёмную ночь.

— Боже мой, Эрель Элоренс.

— Угх…

Эрель едва успела осознать внезапный взрыв радости Баркана, как он поднял её с земли, закружив вокруг себя. Его лицо озаряла самая яркая улыбка, которую она когда-либо видела, — улыбка, полная чистой радости и облегчения.

— Моя богиня, моя спасительница — сказал он, и в его голосе звучало восхищение.

Эрель с трудом верила в произошедшее. Она вытащила Ян Луи с края пропасти, сумела сдержать подавляющую саги — смертоносную энергию, грозившую разорвать его на части, — и восстановила его животворной силой Лисервы. Сила синей пилюли позволила ей использовать свои способности с большей точностью, чем когда-либо, но даже так процесс был интенсивным.

Она слабо улыбнулась, когда Баркан поставил её на землю; ноги дрожали от усилия:

— Это не только я… пилюля помогла, — пробормотала она, пытаясь преуменьшить свою усталость. Но Баркан, переполненный собственной радостью, едва услышал её.

Позади них Фез выглядел ошеломлённым. После первоначального нежелания принять, он теперь с недоверием наблюдал, как отступают когда-то уродливо вздувшиеся чёрные прожилки на теле Яна Луи. Подавляющая саги, что почти поглотила его, была укрощена, и буйная энергия внутри него затихла.

— Невероятно, — прошептал Фез, и в его выражении читались и благоговение, и замешательство. — Ты… ты действительно сделала это.

Ян Луи лежал, его тело теперь было спокойным и безмятежным, больше не скованным нитями смерти. Его бледное лицо медленно обретало краску, а чёрные прожилки, грозившие вырваться из-под кожи, исчезли. Хотя он всё ещё был без сознания, казалось, будто он просто спит.

Фез, редко проявлявший эмоции, позволил себе редкую, почти нежную улыбку. Он поспешил к Яну Луи, положил руку на его белые волосы и нежно взъерошил их, будто проверяя, реален ли он.

— Я знал, что ты не умрёшь — тихо прошептал Фез, и его обычная холодная манера растаяла. Несмотря на суровый нрав, Фез глубоко заботился о близких, и Ян Луи был одним из немногих, кого он по-настоящему ценил.

Хотя Ян всё ещё был без сознания, он слегка нахмурился от прикосновения Феза, его лицо дёрнулось от раздражения, словно даже во сне он находил эту нежное прикосновение Феза раздражающим.

Фез рассмеялся — звук, который слышали редко:

— Всё такой же неисправимый, да?

В отдалении Майкл медленно приблизился, вытирая слёзы, которые тихо текли, пока он наблюдал издалека. Он не смел надеяться, но, подойдя ближе и увидев ровное дыхание Яна Луи, на его лице расплылось выражение осторожного облегчения.

— Он жив, да? Он правда жив? — спросил Майкл, и его голос дрожал от неверия.

Фез просто кивнул, всё ещё глядя на Ян Луи:

— Он жив.

Майкл издал дрожащий смешок, снова вытирая глаза:

— Слава богу…

Вид этого неожиданного чуда, Ян Луи, возвращённого с того света, поверг всех в благоговейный трепет. Но пока остальные радовались, взгляд Феза переместился на Эрель, которая теперь переводила дух после интенсивного использования сил.

— Кто же она на самом деле? — пробормотал Фез себе под нос. Он прищурился, наблюдая за ней, всё ещё чувствуя противоречия. Он всегда осторожничал, полностью не доверяя Эрель, но теперь не мог отрицать её огромную силу. Она только что совершила то, что не могли даже сильнейшие из них — то, что всегда считалось невозможным.

Баркан, всё ещё окрылённый, заметил пристальный взгляд Феза, устремлённый на Эрель. Он обернулся и снова бросился к Эрель, снова подхватив её, но на этот раз бережно, словно она была чем-то хрупким и драгоценным.

— Моя богиня, — повторил он, и его низкий голос был полон нежности, — моя спасительница.

Эрель, всё ещё ошеломлённая и усталостью, и вихрем эмоций, сумела выдать слабую улыбку. Её тело ныло, и тяжесть совершённого медленно оседала в ней. Но вид радости и облегчения на лицах окружающих — особенно Баркана — того стоил.

— Спасибо, — прошептала она, хотя не была до конца уверена, кому говорит спасибо — себе за то, что осталась, Баркану за его непоколебимую веру или, быть может, самой Эрель Элоренс, чей дух, казалось, направил её решение.

Когда первые лучи зари начали пробиваться над горизонтом, над группой опустилось мирное спокойствие. Они выжили, вопреки всему. На данный момент у них была передышка.

Но Эрель не могла не задаться вопросом — что будет дальше?

Мир, в котором она решила остаться, люди, которых она решила спасти, всё ещё были далеки от безопасности. И хотя она сделала этот выбор, оставались еще много вопросов — о её личности, о её будущем и о надвигающихся угрозах, которые их окружали.

Но сейчас, в это мимолётное мгновение триумфа, всё, что она могла сделать, — это дышать и отдыхать.

Время для ответов наступит позже.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Что… что ты делаешь?

Неужели он мог смущаться? Эрель, полная подозрений, пригляделась к идеальному лицу в своих руках. В тот момент Баркан дёрнулся и, без предупреждения, слегка прикусил кончик её носа.

— Ай! Зачем ты меня укусил?!

— Вот что бывает, когда дразнишь мужчину. Понятно, мисс Эрель?

Словно всем и без того не было известно, что у него нрав дикой собаки, — теперь он взял да и укусил её! Эрель бросила на него возмущённый взгляд, но Баркан лишь рассмеялся, будто это его только позабавило. Затем, опустив густые, будто шёлковые, ресницы, он озорно прошептал:

— Молодец.

— Что?

— Спасибо, что спасла Ян Луи.

Лицо Баркана, когда он это произносил, выражало одновременно благоговение и, возможно, лёгкое очарование. Как ни посмотри, когда настолько красивый мужчина с золотистыми глазами смотрит на тебя с такой незамутнённой искренностью, щёки просто обязаны вспыхнуть румянцем.

— Спасибо за помощь.

Эрель вздрогнула, услышав голос, прозвучавший прямо у неё в голове. Она инстинктивно огляделась, но Баббл уже исчезла.

Интересно, все Влады умеют общаться телепатически? — мелькнуло у неё в голове.

— Не назову это наградой, но я поделюсь с тобой кое-чем полезным в ответ, — продолжил голос, звучавший как шёпот ветра в сознании.

— Чем-то полезным? — мысленно переспросила Эрель.

— Да.

Что такого она может ей сообщить? Пока Эрель в замешательстве размышляла, голос Баббл прояснил:

— Правду.

Почему-то от этих слов по спине у Эрель пробежал холодок. Улыбка сошла с её лица, уступив место лёгкой настороженности.

— Что-то не так? — Баркан, всегда чуткий к её настроению, моментально уловил перемену.

— О, думаю, я просто немного устала.

Баркан пристально посмотрел на неё, но не стал давить. Неудивительно: она только что закончила ритуал Севринга и могла рухнуть от истощения.

Цыкнув на собственную небрежность, он мягко опустил Эрель, начав проверять, нет ли у неё температуры или других отклонений.

А голос между тем продолжал:

— Помнишь статую? Ту, что в парке?

Статую? А, ту…

Перед мысленным взором Эрель представила величественное изваяние работы Паоло Кристофера, одиноко возвышавшееся среди последствий хаоса. «Моё Солнце, Мой Отец». Название, полное почти языческого обожания.

— Где есть солнце, должна быть и луна. Где существует отец, должна быть и мать. Таков естественный порядок вещей, — нашептывал голос, словно повторяя древнюю аксиому.

— Я не понимаю, к чему ты ведёшь, — мысленно возразила Эрель, чувствуя, как беспокойство затягивает её в свои сети.

— Увидишь сама. Найди правду собственными глазами, сестрица.

Опять это слово. Эрель сжала зубы. Её определённо втягивали в какую-то игру, правила которой она не знала.

— Ступай в Аль Рос Кондес. Там ты найдёшь последний, спрятанный шедевр Паоло Кристофера.

И прежде чем она успела что-то возразить, в воздухе перед ней вспыхнули знакомые золотые буквы:

[Дзинь! Вы получили скрытый квест «По следам лунного света». Раскройте тайный шедевр скульптора в Аль Рос Кондес на Юге.]

Квесты, конечно, никогда не кончались. Эрель мысленно вздохнула, ощущая тяжесть нового задания, и издала тихий смешок. Баркан, почувствовав, как она напряглась, привлёк её ближе.

— Температуры, кажется, нет, — его губы коснулись её виска. — Почему ты то улыбаешься, то хмуришься? — Баркан всерьёз задумался, не побочный ли это эффект ритуала Севринга. Может, позвать целителя? Он раздумывал об этом, когда Эрель тихо спросила:

— Эм, Баркан.

— Что такое?

— Когда всё это закончится… давай уедем. Ненадолго. Только мы вдвоём. Куда-нибудь в тихое и спокойное место.

Баркан приподнял бровь вместо ответа. Он отклонился назад, чтобы получше рассмотреть её лицо, и в его золотых глазах заплясали искорки интереса.

— Внезапная прихоть? — подразнил Баркан.

— Да, — просто призналась Эрель, пряча лицо в складках его рубашки, вдыхая знакомый запах кожи и чего-то бодрящего, что всегда витал вокруг него. — Мне просто очень этого хочется.

Её поведение было настолько на неё непохоже, что Баркан не смог сдержать маленькую улыбку, тронувшую его губы, и снова притянул её как можно ближе. Уткнувшись лицом ему в грудь, Эрель невольно потёрлась щекой. Сопротивляться было невозможно.

— Ладно, поедем в путешествие. Куда захочешь.

Должно быть, она истощена, — подумал Баркан.

Она держалась удивительно стойко всё это время. Внезапно став Лисервой, будучи вынужденной выйти за него замуж, постоянно отражая натиск со всех сторон… Да вдобавок трагедия, обрушившаяся на её семью. Как тут не выбиться из сил? Эрель Элоренс оказалась куда более гибкой и живучей, чем можно было ожидать от нежного тепличного создания. Её внутренний стержень позволил ей продержаться до сих пор, но теперь усталость наконец настигла её.

Она не может выгореть сейчас.

Баркан наклонился и прикоснулся губами к её мягким волосам. Тот самый, свойственный Лисервам сладковатый аромат всё ещё витал вокруг неё, но сегодня он казался особенно дурманящим — возможно, виной тому было его собственное состояние.

Это было не голодное желание, а навязчивая, съедающая потребность. Даже не жажда, а нечто сродни отчаянию. Баркан вдруг с болезненной ясностью осознал, как давно он не вкушал Севринг. И в тот самый миг Эрель подняла на него взгляд, отуманенный влагой, и тихо спросила:

— Мы можем поехать куда я захочу?

— …М-м? А, путешествие. Конечно.

На мгновение красота её глаз пленила его настолько, что слова потеряли всякий смысл. Баркану, всегда державшему всё под контролем, было непривычно и странно это навязчивое желание не отводить взгляда.

Неужели я слишком долго обходился без подпитки?

В последнее время эта дилемма не давала ему покоя. Севринг утолял острейшую потребность, но просто прекратить было уже невозможно. Ведь именно ради этого он изначально привёл её в свою жизнь.

Его забавляла эта ирония: он, всегда поступавший по собственной прихоти, теперь сам оказался в ловушке мучительной нерешительности. Отношения, как правило, со временем должны были превращаться в нечто рутинное и безопасное. Но с Эрель Элоренс всё происходило с точностью до наоборот — с каждым днём она требовала от него всё больше, затягивая глубже, и сопротивляться этому становилось почти невозможно.

Казалось, прошло не так много времени с тех пор, как он воспринимал её как бездушный инструмент, манипулируя ею для сиюминутной выгоды. Однако теперь те времена казались призрачными и невероятно далёкими.

— О чём задумался, Баркан?

На этот раз Эрель первой заметила тень задумчивости на его лице. К счастью для него, Баркан был виртуозом в сокрытии истинных чувств.

— Прошлая ночь выдалась слишком богатой на события, — уклончиво парировал он, снова притягивая её к себе. Её хрупкое изящество опьяняло, и ему хотелось спрятать от него глаза — и свои, и её.

— Правда. Неудивительно, что ты выглядишь уставшим.

Эрель кивнула без подозрений, а затем с нежной улыбкой тепло поблагодарила его:

— Спасибо тебе огромное, Баркан. За то, что спас моего брата Майкла.

Если бы не он, кто знает, что могло бы случиться с Майклом? Одна лишь мысль об этом леденила душу. Именно поэтому сейчас она не могла сдержать порыв особенно тёплой, почти нежной благодарности по отношению к Баркану.

— Не пора ли нам уже вернуться?

— Куда? — лукаво спросил Баркан, и в его голосе зазвучала знакомая притворная невинность. Он уже знал её ответ, но страстно желал услышать эти слова именно из её уст.

— Домой, конечно же.

Когда долгожданный ответ наконец сорвался с её губ, взгляд Баркана потемнел. В одно мгновение его руки сжали Эрель с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

— Давай так и сделаем.

Что с ним такое? Не успела она и пикнуть, как Баркан ослабил хватку и плавно развернул её за плечи. Затем окликнул Майкла, застывшего неподалёку в полном недоумении.

— Брат.

— Ч-что?

Майкл, повидавший самые мрачные и опасные уголки королевства, был совершенно сбит с толку, услышав от Баркана это обращение. Проигнорировав его растерянность, Баркан одарил его беззаботной улыбкой и спросил дружелюбным тоном:

— Надеюсь, ты не ранен?

— Н-нет, конечно нет.

Неловко кивнув, Майкл отлично осознавал, что в неоплатном долгу перед Барканом. Тот, ловя этот момент, мягко передал ему Эрель.

— Отлично. Тогда будь добр, проводи мою невесту.

— А ты разве не идёшь, Баркан?

Эрель, уверенная, что он отправится с ними, смущённо склонила голову набок. Баркан протянул руку и небрежно провёл пальцами по её щеке.

— Мне нужно кое-что… уладить.

— А, точно.

Эрель мгновенно всё поняла. Найти Майкла целым и невредимым и остановить безумие Ян Луи было победой, но точка в этой истории ещё не поставлена.

Миррдал.

Безрассудный молодой Масака, затеявший всю эту извращённую игру, и его подстрекатели — всем им предстояло ответить за свои преступления.

К счастью, мужчина перед ней был идеальным орудием возмездия, куда более беспощадным, чем кто-либо другой в этом мире. Эрель спокойно могла доверить эту задачу ему.

— Только не переусердствуй. И…

Она запнулась, прикусив нижнюю губу, и её лицо залилось милым румянцем. Встав на цыпочки, она прошептала:

— Возвращайся поскорее.

Вернёшься же, правда? — Эрель очаровательно улыбнулась, совсем как застенчивый ребёнок, и опустилась на пятки. Не дав Баркану и слова вымолвить, она схватила Майкла за руку и почти пустилась бегом, увлекая его за собой.

— Ха.

Баркан не мог оторвать глаз от её удаляющейся фигуры. Чувство было такое, будто невидимый кулак нанёс ему точный удар в самое сердце.

— …Она и правда сведёт меня с ума, — пробормотал он, прижимая ладонь к груди, где всё ещё отдавалась странная боль.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Щёлк. Звук изящной белой чайной чашки, поставленной на старинный деревянный стол, был ясным и чистым.

Эрель подняла глаза от документов, которые читала. Мягкие розоватые волосы промелькнули перед её глазами.

— Спасибо, Челос.

— Всегда пожалуйста.

Челос, говорящий своим слегка хрипловатым голосом, слегка склонил голову.

— Чашка тёплого чая должна смягчить горло.

Челос всегда был занят. Благодаря недоверию Баркана к другим, Челос управлял обширным поместьем Васло Мур практически в одиночку.

Но Челос никогда не жаловался. Он знал, что это привилегия, а не наказание.

У Баркана действительно было бесчисленное множество последователей. Верный своей натуре амбициозного стратега и искателя приключений, он выстроил чёткую иерархию: прямые подчинённые, проверенные союзники, полезные партнёры. Однако попасть в этот особняк — место, куда Баркан допускал лишь тех, кто был максимально близок к нему, — могла лишь горстка избранных.

Конечно, Эрель Элоренс была особенно уникальным случаем.

— …Что-то не так, Челос? — Эрель машинально провела рукой по щеке, поймав на себе его пристальный, чуть затянувшийся взгляд. Её наивное выражение лица, словно она проверяла, не осталось ли следов утреннего чая на губах, вызвало у Челоса мягкую, сдержанную улыбку.

— Всё в полном порядке. Позвольте поинтересоваться, что вы думаете об отчёте?

Он взглянул на документ в руках Эрель. Баркан приказал доставить его в её комнату вместе с завтраком этим утром.

Первый отчёт, адресованный лично Эрель Элоренс. Сам факт его существования заставил Челоса внутренне ахнуть. Он всегда знал, что она будет хозяйкой дома, но предполагал, что это будет скорее номинальная позиция.

Проблема заключалась не в личных качествах Эрель;  скорее, он ожидал такого развития событий, зная всепоглощающее недоверие Баркана к окружающим.  Большинство Масака относились к своим Лисервам не более чем как к украшениям.

Вот почему личное распоряжение Баркана доставить отчёт Эрель стало таким неожиданным поворотом. Проницательный Челос чувствовал, что это лишь первая ласточка, за которой последуют куда более серьёзные перемены.

И центром всех этих грядущих изменений была женщина, сидевшая сейчас перед ним.

— Хм.

Как раз тогда Эрель, пробегая глазами отчёт, подняла голову. Она рассеянно провела пальцами по краю тёплой чайной чашки, бормоча.

— Так вот как всё обернулось. Миррдала формально предают суду…

Это было лишь естественно. Он использовал силы Масаки — предназначенные для защиты человечества — самым отвратительным образом.

И это была не единственная проблема. Друзья Миррдала, все погибшие в «несчастном случае», были детьми высокопоставленных дворян. Кто-то должен был понести ответственность, и этим кем-то стал Миррдал.

Но поскольку Масака крайне редко карают напрямую, вся тяжесть возмездия обрушится на его семью и род.

Беатрис, рисковавшая всем, чтобы спасти Майкла, возможно, будет помилована, но остальная семья не избежит наказания.

Его друзья погибли из-за него, а его семья будет казнена. Потеряв всё в одно мгновение, Миррдал погрузился в пучину безумия, на половину состоящего из горького раскаяния.  И после долгих лет скитаний в этом хаосе он в конце концов переродится — уже другим человеком.

Но я никогда не думала, что стану частью этой точки невозврата.

Это был нелепый поворот судьбы. Особенно если вспомнить, что в игре её привлекала именно эта тень, что таилась в глубине его одиноких глаз.

— Официально именно лорд Баркан разрушил арену и наказал Миррдала.

Челос добавил это, с содроганием вспоминая ту ярость, с которой его господин почти стирал с лица земли целые секторы арены. Работы по расчистке после были адскими.

— Как бы то ни было, королевская семья, вероятно, сочтёт нужным его наградить. Вас тоже могут пригласить. Будьте готовы к возможному вызову ко двору.

— Ко двору? Меня?

Эрель невольно ткнула себя пальцем в грудь, её глаза стали круглыми от изумления. С её платиновыми волосами и миниатюрной фигурой это выражение делало её похожей на белого кролика, и Челос не мог сдержать улыбки.

— Безусловно. Статус единственной невесты лорда Баркана обязывает, — вежливо, но твёрдо заключил Челос.

Когда-то Эрель и впрямь размышляла о том, как бы попасть в королевский дворец. Теперь же, когда приглашение стало почти осязаемым, реальность приобрела сюрреалистичный оттенок. Если подумать, её первоначальным планом было связаться с королевской семьёй и незаметно предупредить их о заговоре Баркана.

Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.

В этом больше не было нужды. Она почти в совершенстве овладела контролем над своими способностями Лисервы, научившись высвобождать тёмную энергию Масака самостоятельно.

И дело было не только в этом…

— Не желаете ли ещё чаю, леди Эрель?

Она молча смотрела на доброе, заботливое лицо Челоса. В памяти всплывали не только он, но и Ян Луи, и Фез.

Она уже привыкла к ним. Но если она предаст Баркана, им тоже не уйти невредимыми. И кроме того…

Кажется… я действительно испытываю к Баркану чувства.

Как бы она ни сопротивлялась этому признанию, он её притягивал. Сексуальный злодей с проблесками лояльности? Это же читерство. Как тут устоять?

Конечно, та «лояльность», что иногда проглядывала в его поступках, в лучшем случае напоминала ответственность владельца за редкую драгоценность. Как коллекционер, оберегающий уникальный экспонат, который неожиданно попал в его руки.

И всё же мысль о предательстве теперь казалась немыслимой. Может, стоит сделать ставку на него? Помочь свергнуть королевство, а там… почему бы и не примерить корону? В конце концов, корона мне в любом случае бы подошла.

Эрель рассеянно поигрывала своими переливающимися волосами, пока такие мысли мелькали в её голове.

— Леди Эрель.

Челос, который некоторое время нервничал, осторожно заговорил.

— Что важнее, как ваше здоровье?

— А? Моё?

— Да.

Застигнутая врасплох внезапным вопросом, Эрель удивлённо моргнула. Челос кивнул, и после мгновения размышлений Эрель ответила.

— Я не чувствую недомогания… Почему ты спрашиваете?

— Я слышал, вы спасли Ян Луи. Последствия ритуала Сервинга часто бывают тяжёлыми. Я просто хотел убедиться, что вы не переусердствовали.

— А.

Наконец поняв, что он имел в виду, Эрель смущённо улыбнулась. Судя по беспокойству Челоса, похоже, распространились слухи о том, как она утром изрыгала камни.

Но все не уж плохо.

По сути, это был естественный процесс очищения. Со временем он стал протекать легче и уже не доставлял особых хлопот. Возможно, благодаря синей таблетке, но вскоре это, наверное, будет не сложнее, чем сплюнуть. Беспокоиться действительно не о чем. Более того, после того как камень вышел, тело, ещё вчера вечером ощущавшееся тяжёлым и чужим, к утру обрело непривычную лёгкость.

— Со мной всё в порядке. Спасибо за заботу.

Но для Челоса и других это, должно быть, выглядело не иначе как откашливание крови. Судя по тому, как его выражение потемнело ещё больше, несмотря на её заверения, было ясно, что они весьма обеспокоены.

[Дзинь! Привязанность Челоса увеличилась на 5.]

— И почему он смотрит на меня с такой жалостью?

Эрель невольно смутилась от этого неожиданного всплеска симпатии со стороны Челоса. Это выглядело скорее, как сочувствие, чем что-либо иное.

— Эм, Челос, честно, я в полном порядке…

Как раз в этот момент шум снизу отвлёк её. Массивная входная дверь особняка прогремела, открываясь и захлопываясь с тяжким стуком, а за ним раздались чёткие, твёрдые шаги.

— О боже. Кажется, лорд Баркан вернулся.

Он прибыл раньше ожидаемого. Челос ощутил лёгкое беспокойство. Пусть Баркан и не придавал значения церемониям, Челосу претила мысль, что он не встретил господина у порога, как того требовали приличия.

— Прошу прощения, леди Эрель, но я должен идти.

— Всё в порядке. Иди, я в порядке.

— Если что-то понадобится, не стесняйтесь позвать меня.

Челос, почтительно склонив голову, вышел из кабинета. Однако едва за ним закрылась дверь, как в неё снова постучали.

— Забыл что-то, Челос? — отозвалась Эрель, не отрываясь от документов.

Вместо ответа дверь бесшумно и широко распахнулась.

— А?

Удивлённая — Челос никогда не позволял себе такого, — Эрель подняла глаза. В проёме, небрежно прислонившись к косяку, стоял высокий, стройный мужчина с опасной, как обнажённый клинок, улыбкой.

— Привет.

Даже в одном этом слове его голос был густым и обволакивающим, как дорогой коньяк. Его взгляд — тяжёлый, притягивающий — намертво приковался к ней, и у Эрель на мгновение перехватило дыхание.

— …Баркан. Ты уже вернулся?

Ей удалось выдавить лишь неловкое бормотание. Но как только первая фраза сорвалась с губ, дальше стало немного легче, хотя внутри всё ещё сжималось от напряжения.

— А помнишь, мы говорили о той поездке? Не думал, куда бы нам отправиться?

Баркан по-прежнему молчал. Или ей только казалось, что его взгляд стал ещё пристальнее, ещё неумолимее? Его глаза буквально впились в неё — точь-в-точь как взгляд хищника, заметившего добычу и уже готовящегося к решающему броску.

— Я, эм… посмотрела несколько мест… может, ты хочешь послушать…

— Потом.

Прежде чем она закончила, Баркан без предупреждения поднял её на руки. Его тело, прижатое к ней, казалось необычайно горячим, словно у него лихорадка.

— Баркан?

Он где-то использовал свои силы? Ему срочно нужен Севринг?

Смущённая, Эрель протянула руку, чтобы коснуться его щеки, думая проверить температуру, как он делал для неё, когда ей было нехорошо.

Но прежде чем она успела, он схватил её запястье и поцеловал ладонь её руки.

Ощущение его теплых губ на её чувствительной коже было таких обжигающим. что у неё перехватило дыхание.

Баркан наклонился и прошептал хриплым голосом:

— Коснись меня… не там, а в другом месте.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

18+

В мгновение ока её одежда была сброшена, и лишь прохладная гладь шёлка, скользнув по коже, осталась лежать рядом. Даже в этой спешке движения Баркана были отточенными — в его действиях читалась не грубая сила, а сдерживаемая до этого момента одержимость.

Пока он развязывал шнуровку, стягивавшую ткань на её груди, она могла почувствовать тяжёлый контур чего-то, скользящего по ней сзади. Когда последняя часть нижнего белья была снята, Эрель инстинктивно сжалась, пытаясь прикрыться.

— Не прячься. Дай мне увидеть тебя. Всю.

Его большая ладонь откинула рассыпавшиеся пряди её волос, и губы приникли к бледной, алебастровой шее, слегка скользнув по ней зубами. Казалось, будто она лань, пойманная за горло в челюстях хищника. Когда мягкий стон сорвался с её губ, за ним последовал смешок, разлившись по её шее тёплым воздухом.

— Не будь такой драматичной.

Он был опытным охотником, и даже дразня, он без усилий притянул её к себе. К тому времени, когда она с вздохом пришла в себя, она уже сидела верхом на нём, расставив ноги, усевшись над его лицом.

Как только она осознала свою позицию, её лицо залилось густым румянцем. Её тело, осознавая свой стыд, инстинктивно попыталось сомкнуть ноги. Но прежде чем она успела, Баркан обеими руками схватил её за бёдра и раздвинул их шире. Его напряжённый взгляд остановился на слегка приоткрывшемся пространстве, словно пристально изучая его.

Этот взгляд ощущался почти осязаемым, словно исследующим каждую складку и морщинку. Даже без прикосновений жар между её ног нарастал, и она сама не заметила, как закусила губу.

Но смущение только начиналось.

— Не прячься от меня.

— ………

— Не слушаешь, да? Может, тебе нужно немного дисциплины.

С игривым шлёпком его рука дразняще опустилась на одну сторону её бедра. Боли не было, но из-за внезапного движения она непроизвольно раздвинула ноги шире.

Баркан не упустил возможности и жадно погрузил лицо между её бёдер. Он начал жадно исследовать светлый участок волос ртом.

— Ах, нет… не надо…

Горячий, влажный язык раздвинул нежные складки и проскользнул внутрь — плавно, как тень, нащупывая путь. Он подхватил и унёс с собой ту пряную сладость, что уже начала сочиться, размазывая её лёгкими, кружащими движениями по всей трепещущей поверхности.

Не прошло много времени, как маленькая вульва, размером едва с ладонь, стала пропитана слюной и непристойной влагой. Неужели всё из-за долгого перерыва? — мелькнуло у неё в голове. Её тело отзывалось с пугающей, почти болезненной остротой — даже она сама не ожидала такой отзывчивости.

У неё пересохло во рту от скользящих движений у её лона. Словно почувствовав её растущее нетерпение, кончик языка, который так долго дразнил, наконец раздвинул узкое отверстие и лизнул внутри.

Ах.

Беззвучный вздох вырвался между приоткрытых губ. Хотя она всегда думала, что это просто условное выражение, в этот момент она действительно чувствовала, будто тает там внизу. Без какой-либо грубости или боли, только сладость удовольствия медленно нагревала её тело, оставляя её в неведении, что с этим ощущением делать.

— Внутри пульсирует. Тебе это так нравится?

Эрель просто застонала вместо ответа. Его язык был таким горячим, эластичным и таким же коварным и дразнящим. Её тело, забывшее о стыде, уже изливалось соками и жадно принимало вторженца.

— Ты все промокла.

Баркан, который лизал снизу вверх, не мог этого не заметить. Отведя губы, он размазал жидкость по пальцам и втолкнул их внутрь. Хотя его движения были относительно мягкими, к сожалению, его руки были большими, а пальцы толстыми, создавая неудобное ощущение, когда отверстие растягивалось.

— Чувствуешь? Ты засасываешь меня.

Он улыбался неторопливо, но его терпение уже висело на волоске. Возможно он растерял все остатки разума стоило ему только её увидеть. С той самой секунды в кабинете: солнечный луч, поймавший её бледное плечо, и мягкий пушок на коже, подёрнутый золотым светом, — этого было достаточно, чтобы тлеющее где-то в глубине желание разгорелось — он был возбужден.

— Ты невероятно сладко пахнешь.

Не было сомнений, что вместо крови у этой женщины течёт персиковый сок. Всю жизнь у него никогда не было тяги к сладкому, и всё же теперь он отчаянно всовывал свой язык, желая слизать как можно больше этой сладости.

Она определённо была рождена, чтобы губить мужчин. Думая об этом, его пальцы усердно исследовали её низ, растягивая тугой вход, в то время как его губы терлись о её набухший клитор.

— Ах, не оба одновременно… мне не нравится…!!

Не в силах выдержать подавляющую стимуляцию, Эрель сжала бёдра, её тело задрожало, словно умоляя о чём-то. Но остановиться было просто невозможно.

Её клитор, меньше ногтя мизинца, был красным и напряжённым — он был одновременно милым и невыносимо эротичным, сводя его с ума. Каждый раз, когда он сосал или дразнил его языком, он чувствовал, как он нагревается и дрожит в спазмах. Конечно, сладкий сок, вытекающий снизу, был приятным бонусом.

— Хнг, ах…!!

Когда он сильнее пососал её клитор и втолкнул два пальца внутрь неё, её стройная талия выгнулась, словно лук. Нежные складки, достигшие своего пика, пульсировали, жадно засасывая его пальцы снова и снова.

Чувствуя это, Баркан издал низкий стон и зажмурился. По правде говоря, промокла не только Эрель. Кончик его набухшего ствола тоже просачивался предэякулятом, скользким от возбуждения.

Казалось, будто его пальцы стали его собственным стволом, отвердевшим внизу, стоящим до боли болезненно прямо. Он подумал, что, может, стоит немного больше подготовить её, раз уж прошло время, но сдерживаться больше не мог.

— Ах!!

Он внезапно поднял Эрель с кровати и легко уложил под себя, которая до этого сидела на нём.

Схватив её стройные лодыжки, он раздвинул её ноги, обнажив ярко-красную, блестящую распухшую вульву.

Сам вид был достаточен, чтобы свести его с ума, но то, как её дрожащие белые руки застенчиво пытались прикрыть пространство между ног, делало это ещё более невыносимым.

Даже эта неловкая попытка прикрыться была идеальна на его вкус. Впервые в жизни он осознал, насколько ему это нравится.

— Расслабься. Ведь я собираюсь раздвинуть тебя еще шире.

Облизнув губы, пересохшие от жара, он раздвинул её ноги и расположился между ними. Её икры дрожали, пытаясь справиться с толщиной его тела.

— Если ты сейчас такая, что же ты будешь делать позже?

Баркан цыкнул, говоря наставляющим тоном. Он даже не осознавал, что, вопреки своим словам, его руки нежно ласкали её гладкую кожу, словно успокаивая её.

Наконец настал момент, которого он так отчаянно жаждал. Прижав набухший кончик члена, он уже собирался втолкнуться в её тугой вход.

— Баркан.

Эрель, дрожавшая под ним, протянула руки и обвила ими его шею. Мягким, прерывистым шёпотом она произнесла:

— Нежнее… будь добр ко мне.

Её наполненные слезами глаза сверкали, когда она смотрела на него, цепляясь, умоляя. И когда Баркан увидел это, он подумал про себя: Ни за что. Это невозможно.

С глубоким толчком он вогнал его внутрь сразу и полностью. Его толстая головка и массивный ствол насильно растянули её внутренности, вжимаясь до основания. Грубое трение о её тугую стенку, сочетавшееся с подавляющим давлением, наполнявшим низ живота, было почти невыносимым.

— А-ах!!

Возможно, потому что прошло время с их последнего раза, он ощущался ещё крупнее, чем прежде. От всепоглощающего, разрывающего чувства её всю пронзила судорога и её пальцы на ногах инстинктивно сжались. Баркан, теперь полностью потерявший самообладание, зарычал, словно зверь.

— Расслабься. Ты так сжалась, что я не могу двигаться.

Несмотря на его грубые слова, его губы были нежны, когда он кусал её плечо и целовал в шею. Его горячие, слегка шершавые кончики пальцев вытирали слёзы, навернувшиеся на её глазах. Его прикосновение было таким нежным, что даже сквозь слезы Эрель попыталась расслабиться.

— Да, вот так.

Умница. Баркан склонил голову и поцеловал её, словно хваля. Затем он начал нежно проталкиваться внутрь, совершая мелкие, дразнящие толчки.

— Хнг, ах, мм…

— Ты так цепляешься за меня каждый раз, когда я выхожу.

Слегка хриплый голос мужчины был настолько эротичен, что заставлял её внутренности пульсировать. Казалось, его слова пронзают барабанные перепонки, полностью дразня её разум.

Тем временем ощущение его ствола, скользящего внутрь и наружу с влажным звуком, было совершенно блаженным. Самая толстая часть у основания медленно выходила, только для того чтобы снова в неё войти, заполняя её полностью и давя на все нужные места.

Пока он продолжал входить и выходить, трясь о её внутренности, выделялось все больше жидкости, делая движения более плавными. Мало того, но её когда-то напряжённые внутренние стенки начали смягчаться и расслабляться. В результате подавляющее давление, словно её прибивали массивным колом, немного ослабло.

— Хаа, нгх… ах…

Это нехорошо, — подумала Эрель, её заплаканные глаза отражали беспокойство. Как только его движения стали легче, его бёдра начали двигаться грубо, словно он только и ждал этого момента.

Ствол выходил почти полностью, только чтобы с силой вбиваться обратно, глубоко и грубо, пронзая её мягкие внутренности и достигая самых глубин.

С каждым разом, с каждым толчком, это становилось более яростным и быстрым. Ощущение, что на неё нападает дикое животное, заставляло её тело напрягаться само по себе, сжимаясь глубоко внутри. В ответ Баркан издал звериный стон из глубины горла.

— Кух…!

Вдавливая её, входя и выходя, его ствол повторно терся о её клитор. Каждый раз её зрение белело, и казалось, будто по глубинам её тела пробегает электрический разряд. И всё же он продолжал бесконечно входить…

— Ахх! Остановись…!!

Ей казалось, что разум вот-вот сломается. Воспользовавшись кратким моментом, когда он вышел, Эрель повернула бёдра пытаясь отстраниться.

Но его рука быстро последовала за ней, прижав её и удерживая, не давая и двинуться.

— Не убегай от меня.

На мгновение его завораживающее, красивое лицо приковало её. Затем глубоким, умоляющим голосом он прошептал:

— Я не думаю, что смогу сдержаться.

Глаза мужчины, когда он говорил это, были уже наполовину безумны от страсти.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

/+18

Её тело неконтролируемо сотрясалось от силы его толчков сзади. Казалось, будто она раз за разом врезается в большой тяжёлый мешок с песком или её бьёт бык.

— Упрись. Подними бёдра повыше.

Скомандовал мужчина, вгоняющий в неё сзади. Из-за разницы в размерах ей пришлось упереться на руки и прогнуться, просто чтобы вместить его. Проблема была в том, что силы её покидали.

— Я не могу… больше…

Простонала Эрель скользнула щекой по простыни. Она была измотана, её руки и ноги дрожали, а сердце колотилось, словно она бежала на полной скорости.

Он набросился на неё, как голодный зверь, яростно поглощая её целиком. Она ощущала будто от неё остались лишь голые кости, но ему всё ещё было мало — казалось, он намеревался высосать даже последнюю её крупицу.

— Не может быть, чтобы ты уже устала.

Она почувствовала, как он слегка прикусил ее за ухо. Она не могла понять, то ли это сладкий голос просочился первым, то ли кончик его языка ласкал её, словно вгрызаясь.

Ясно было одно: в любом случае это было ужасное ощущение, от которого её била дрожь.

— Если хочешь закончить быстро, попробуй подвигать бёдрами.

Он обращался с ней, как с искусительницей, суккубом, высасывающим сущность мужчины. Когда он грубо сжал её ягодицы, а затем раздвинул их, из неё невольно вырвался крик.

— Нет, я не хочу этого…

— Однако ты сжимаешься. Тебе нравится, когда на тебя смотрят?

Глубоко внутри неё, Баркан, играл с её растянутым входом. Пока его пальцы дразнили её распухшие, перегруженные внутренние стенки, как он и сказал, складки внутри дёргались и сжимались вокруг него ещё сильнее.

— Ах… как горячо. После всех этих толчков ты всё ещё невероятно тугая.

С этими словами оружие, растягивавшее её до предела, внезапно вышло. Едва она успела перевести дыхание, как оно, теперь скользкое от её жидкостей, погрузилось обратно ещё глубже, чем прежде.

— Хнг!

— Чувствуешь? Я полностью внутри.

— Чувствую, что вошёл полностью, — усмехнулся Баркан, прижимая руку к животу Эрель чуть выше пупка. Затем, прижав мускулистую грудь к её спине, он начал раскачивать бёдрами.

Движение его ствола, вонзающегося в неё глубоко внутри, было отчётливым. Её распухшие внутренние стенки, растёртые до боли, стали такими чувствительными, что каждый толчок попадал в точку удовольствия. Она кончала снова и снова, достигая пика каждый раз, когда он всаживался в неё. Прежде чем она успевала опуститься с одного пика, накатывал следующий.

Это было удовольствие или боль? Эрель уже не могла отличить.

Когда она попыталась отползти вперёд, вцепившись в смятые простыни под пальцами, он придавил её спину, пригвоздив на месте, словно бабочку на выставке. Всякий раз, когда она опускала бёдра, пытаясь избежать безжалостных ударов, он шлёпал её по ягодицам и приподнимал их ещё выше.

— Ахх, хнг! М-м…

Её измученное горло больше не могло издавать связных стонов. Всё, что вырывалось, — это прерывистые вздохи и неизменные всхлипы, но, странным образом, это лишь сильнее возбуждало Баркана.

— Как мило. Поплачь для меня ещё немного.

— Смотри на меня. Его рука схватила её за подбородок, заставляя откинуть голову назад. Затем он толкнул бёдрами ещё сильнее, безжалостно долбя в то место, где она чувствовала это острее всего.

Толстый, распухший ствол, налитый кровью, проходил мимо её внутренних складок, ударяя в покрасневшие, распухшие от наслаждения стенки. Каждое глубокое нажатие и трение приносило острую, почти невыносимую волну удовольствия, растекавшуюся по всей её промежности.

Её пальцы на ногах непроизвольно скрючились, бёдра напряглись, внутренние мышцы сжались. Стон, тяжёлый от наслаждения, проскользнул сквозь стиснутые зубы Баркана. Когда её стенки сократились прямо перед кульминацией, он безжалостно протолкнулся глубже, раздвигая её.

— Ахх…!!

Ещё одна интенсивная кульминация накрыла её, полностью застилая зрение белым. Веки, отягощённые влагой, с трудом разомкнулись. И в ту же долю секунды она ощутила на себе пронизывающий взгляд — близкий, невыносимо близкий, будто он касался её кожи.

Он наблюдает за мной.

Баркан смотрел на неё, даже не дыша. Она задалась вопросом, как её лицо, искажённое экстазом и бесстыдно искривлённым наслаждением, должно выглядеть в его глазах.

Когда эта мысль мелькнула в голове, волна смущения воспламенила её щёки. Она попыталась отвести взгляд, но его хватка удерживала её твёрдо, не оставляя места для побега. Как раз когда жар от его взгляда стал невыносимым, он заговорил.

— Открой рот.

В мгновение ока её красные, задыхающиеся губы были запечатаны. Их языки густо переплелись, и она почувствовала, как его гораздо более горячая слюна проникает в её рот.

Вкус энергии Масака был подобен лучшему виски — горький, крепкий, ароматный и способный вскружить голову. Инстинктивно она позволила энергии Лисервы литься из груди. Баркан, должно быть, тоже почувствовал это, так как его язык, прижатый к её, сладко скользнул глубже.

Сервинг.

Эрель закрыла глаза, ожидая, пока он высосет её жизненную силу. Она приняла синее лекарство, которое значительно усиливало эффект Сервинга, так что больше не было нужды сдерживаться.

— Ха-а…

Баркан сделал глубокий глоток её энергии, издавая томный стон. Эффект был неоспорим, и его голос был наполнен эйфорией, словно новичок, впервые вкусивший чистый наркотик.

Его глаза, потемневшие от наслаждения, уставились на Эрель. Он впитывал каждую деталь, словно врезая её образ в память — бледное лицо в обрамлении промокших от пота платиновых волос, её блестящие веки, раскрасневшиеся щёки и её распухшую нижнюю губу, закушенную до крови.

Он снова поцеловал её, и сладкий аромат её созревшего тела наполнил воздух, словно перезрелый плод. Слюна собралась за коренными зубами, когда волна как привязанности, так и разрушительного желания к Лисерве перед ним закипела внутри.

Моя. Моя Лисерва.

Баркан не до конца понимал, что происходило с Эрель. Но ритуал Сервинга возобновившийся после столь долгого перерыва был куда более эйфоричным, чем обычно, до такой степени, что он чувствовал себя на грани безумия.

Он больше всего хотел сжать её хрупкое горло и высосать каждую последнюю каплю её жизненной силы. Он жаждал излить всю горькую, безжалостную агонию, жестокую энергию, мучившую его, в пустое пространство.

Но он не мог. Как раз когда он собирался поддаться инстинктам и поглотить её жизненную силу, в его сознании вспыхнул внезапный образ.

Кашель, кашель…

Бледное лицо Эрель, изо всех сил пытающейся держаться прямо, пока её рвёт камнями, мелькнуло в его сознании. Воспоминание вывело его из оцепенения, его затуманенные мысли резко прояснились тревогой.

Как алкоголик, страшащийся и сопротивляющийся первому глотку за годы, руки Баркана яростно задрожали, пока он заставлял себя сдерживаться. Усилие было настолько болезненным, что его сжатый кулак побелел, а зубы слышно заскрежетали.

Убить её было бы так просто. Но устоять против неё оказалось невозможным. Черт побери, Лисерва. Черт побери, Эрель Элоренс.

— …Баркан?

Он вёл себя не как обычно. В норме он жадно поглощал бы её, пока её лицо не побледнеет, неохотно останавливаясь с досадливым цыканьем. Таким был известный ей Баркан.

Но на этот раз было что-то иначе. Это было похоже на сигарету, которую он только что закурил, едва сделав первую затяжку, в то время как вся длина была ещё нетронута.

Так почему же он не двигался? Почему он колебался?

Почувствовав неладное, Эрель медленно открыла глаза. Но прежде чем она успела изучить его выражение, он схватил её за затылок и вовлек её в более глубокий поцелуй.

— Ха-а…

Его губы, снова и снова прижимавшиеся к её под разными углами, были сладкими. Она замечала это и раньше — целовать его было всё равно что пробовать шоколад с ликёром.

Горький, и крепкий, но со сладким послевкусием. Достаточно сладкий, чтобы заставить её забыть обо всём остальном.

— Что же мне с тобой делать?

Он слегка отстранился, прижав свой лоб к её. На его шёпот Эрель подняла глаза, чтобы встретить его взгляд. Но всё, что она могла разглядеть, — это его опущенные веки и его красные ресницы.

— Эрель Элоренс.

Он всё ещё не открывал глаз. Она видела, как его гладкие веки слегка подрагивают, словно от неизвестной боли, и его длинные ресницы слабо трепещут.

— Никуда не уходи без моего разрешения.

Это было не то, что он хотел сказать. Даже на грани его губы не могли произнести его истинные мысли и вместо этого выдали нечто совершенно иное.

Эрель Элоренс мягко моргнула на его слова. Затем, с мечтательным, нечитаемым выражением в голубых глазах, она посмотрела на него.

Какое отражение меня ты видишь в этих красивых глазах? Монстра, безумного тирана, существо, забирающее у тебя всё. Ещё несколько вероятностей промелькнули в его голове, но ни одна из них не была хорошей. Ни единой.

В его жестоком королевстве не было света. Скрытое во тьме, оно было местом, пропитанным кровью, бойней и бесконечными криками. Если он коронует её там королевой, возложив корону, запятнанную засохшей кровью, на её бледные, цвета зимнего солнца волосы, будет ли она когда-либо счастлива?

— Хорошо.

…Что?

На мгновение Баркан усомнился в своих ушах. Не доверяя собственным чувствам, он заглянул в её глаза.

И в тот же миг Эрель Элоренс улыбнулась.

— Я никуда не уйду. Ты же этого хочешь, да?

Весна снизошла на её улыбку, принеся с собой сезон, которого он никогда не знал.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Бывают такие дни. Утра, когда просыпаешься и сразу чувствуешь, что что-то не так.

— Ой, ой…

Проснувшись на боку, Эрель схватилась за живот. Та знакомая, тупая, но острая и пульсирующая боль — нечто, хорошо знакомое большинству женщин.

Инстинктивно она потянулась вниз, но к счастью, это были лишь предупредительные сигналы.

Как и многие женщины, Эрель Элоренс страдала от сильных менструальных болей. Особенно в первый и второй день, когда выделения были обильными, часто поднималась температура и ломило тело. Но в этот раз у неё было дурное предчувствие, что будет хуже, чем обычно.

В последнее время я слишком перенапряглась.

Эрель вспомнила недавние дни, потраченные на спешку, чтобы спасти Майкла, и напряженную ночь страсти, что у неё была. Неудивительно, что её тело теперь бунтовало такими жестокими спазмами.

И всё же…

Наконец-то я преодолела барьер привязанности в 80.

Сразу после их соития Баркан молча вымыл её тело. Затем он притянул её к себе, крепко обняв, и они вместе заснули.

Измотанная до такой степени, что едва могла пошевелить пальцем, Эрель подчинилась, как кукла. Его тело было большим и крепким, даже слишком большим, чтобы обхватить, но таким тёплым, что это казалось успокаивающим.

Как раз когда она засыпала, прижавшись щекой к его широкой, мускулистой груди, она услышала знакомый дзинь уведомления системы.

[Привязанность Баркана увеличилась на 5.]

[Обновление квеста: Вы достигли привязанности выше 80 с Барканом Хамаш. В качестве промежуточной награды вы получите предмет мифического ранга.]

Вау.

Даже в полусознательном состоянии Эрель была поражена. Ей удалось поднять привязанность такого холодного и жестокого мужчины до 80. Это само по себе было более удивительным, чем награда в виде мифического предмета.

Но на данный момент квесты и награды не имели значения. Ей нужен был сон. Веки были тяжёлыми, и она издала глубокий вздох, прежде чем закрыть глаза. Как только её тело расслабилось, она погрузилась в глубокий, без сновидений сон.

Неудивительно, что я так устала вчера.

Оказалось, что скоро начнутся эти проклятые месячные. Эрель глубоко вздохнула, поднимая своё тяжёлое, вялое тело, словно мокрую вату. Ей нужно было найти какие-нибудь тканевые гигиенические средства, прежде чем кровотечение действительно начнётся.

Баркана не было, он ушёл уже куда-то. Типично для величайшего злодея — он всегда был занят.

Обычная невеста бы волновалась, гадая, чем он занимается. Но в этом отношении Эрель была далека от «обычной».

Он, вероятно, готовится к мятежу, как обычно.

Она подумала об этом со спокойным отстранением. Было иронично, что их скоро вызовут во дворец для «награды» от королевской семьи. Её глаза внезапно сузились, когда ей пришла мысль.

Погоди.

Может, королевская семья начала что-то подозревать? Возможно, они вызывают их во дворец, чтобы проверить почву и посмотреть, где простираются границы их преданности к короне.

Пока Эрель раздумывала над возможностями, она покачала головой. Чтобы полностью понять ситуацию, ей нужно больше информации. Но поскольку Баркан никогда ничем с ней не делился, было мало смысла прокручивать бесконечные симуляции в голове.

Лучше проверить предмет, полученный в награду.

— Проверить предмет.

В тот миг, когда она произнесла команду, она почувствовала тяжесть на одной из мочек ушей. Когда она подняла руку, чтобы коснуться её, её пальцы наткнулись на гладкий, твёрдый драгоценный камень.

Это… серьга?

Эрель подошла к туалетному столику и посмотрела в зеркало. Сверкающий красный бриллиант украшал её бледную мочку уха.

Но только с одной стороны.

[Дзинь! Вы обнаружили реликвию «Правое Сердце Авихушана». Этот предмет мифического ранга и не может быть выброшен или уничтожен.]

— А?

Странный звук сорвался с её губ. Почему у такого красивого бриллианта такое зловещее название?

Правое Сердце Авихушана?

Почему у такого великолепного украшения такое название…? Погоди, Авихушан — это имя звучало знакомо. Эрель задумалась на мгновение, а затем вспомнила.

— Это же злой бог.

В мире «Спасения» единственным богом был главное божество, Хашива. Однако если заглянуть в древние времена, даже у Хашивы была жена, Нашива, и попутчик, Авихушан.

Я бы узнала больше подробностей, если бы прошла Древний Квест, но вместо этого я оказалась здесь.

Да, как ни удивительно, злой бог Авихушан когда-то был древним божеством, как и Хашива. Но Авихушан был полон ревности — он завидовал не только любви, которую пара получала от своих творений, но и их домашнему счастью.

Из-за этой ревности главный бог, Хашива, потерял свою жену и был в ярости. Он преследовал Авихушана, надеясь, что тот раскается, но Авихушан продолжал лгать до самого конца. Разъярённый его предательством, Хашива вырвал язык Авихушана и сбросил его в Бездну, чтобы тот никогда не смог вернуться.

И всё же злоба Авихушана на этом не закончилась. Зная, что никогда не сможет напрямую причинить вред Хашиве своей собственной силой, Авихушан вместо этого создал Китанов, чтобы досаждать ему до самого конца.

Но почему у меня сердце этого злого бога…?

Эрель смотрела на серьгу с затяжным чувством беспокойства. Даже если это был предмет, названный в честь злого бога, он всё равно был мифического ранга, а значит, должен обладать некими особыми способностями.

Она щёлкнула по серьге кончиком пальца, и появилось окно статуса.

[Предмет из набора: часть «Сердца Авихушана» — Правое Сердце. Для активации скрытого эффекта необходимо собрать набор, включающий «Правое Сердце Авихушана (1/1)» и «Левое Сердце Авихушана (0/1)».]

…Да ты шутишь. Эрель ждала появления дополнительной информации, но объяснение на этом закончилось.

— Что за чёрт?!

Эрель почувствовала, будто её полностью одурачили.

Она вложила душу и сердце в то, чтобы поднять привязанность этого трудного мужчины Баркана до 80! И всё, что она получила, — это? Даже не полный набор, а всего один предмет? И он даже не активировал никаких эффектов?

Как будто этого было мало, очередная миссия квеста обновилась в тот же миг, как она получила предмет.

[Дзинь! Обновление квеста «Предотвратить гибель»: найдите оставшийся предмет «Левое Сердце Авихушана», чтобы завершить набор и активировать полную силу «Сердца Авихушана».]

…Ты издеваешься? Эрель кипела от разочарования, читая задание.

По крайней мере, они могли бы намекнуть, где искать другой предмет. Если бы это был реальный мир, разозлённые геймеры уже бы заполонили форумы жалобами. И она была бы первой в очереди, размахивая плакатом протеста.

Но в этом проклятом мире она не знала, куда направить свой гнев. В результате он кипел внутри, не находя выхода — вместе с мучительными спазмами от месячных.

— У-у-ух…

Стон, почти похожий на предсмертный, вырвался из губ Эрель. Полный эффект её ежемесячной пытки начался.

Казалось, будто кто-то в боксёрских перчатках безжалостно бьёт её по нижней части живота. Из-за боли она не могла ничего есть весь день и лежала в постели, стеная от агонии. И даже когда наступил вечер,не было и намёка на облегчение.

Странно, как человек может терять столько крови и не умереть.

Головная боль и жар были невыносимы, до такой степени, что Эрель чуть не заплакала, тоскуя по современным обезболивающим. Она лежала в постели, выглядевшая сама как смерть, то и дело просыпаясь от боли и снова проваливаясь в сон.

Затем, в какой-то момент, её нос внезапно наполнился сладким ароматом. Она сонно открыла глаза, любопытствуя, и увидела мужчину, сидящего на краю её кровати.

Баркан?

При тусклом свете от опущенного фонаря его профиль был настолько прекрасен, что она почти усомнилась в своих глазах. Он опустил взгляд, затягиваясь сигарой. Свет от тлеющего конца освещал его острый нос и чувственные губы.

Казалось, будто она видит сон с открытыми глазами. Эрель смотрела, заворожённая его чувственным профилем, пока не заметила, что аромат от сигары странно сладок.

А, точно. Он перешёл на травяные сигареты.

Баркан и травяные сигареты — сколько бы раз она это ни видела, сочетание всегда было забавным. Её полусонный разум издал тихий, сонный смешок, из-за которого Баркан повернулся к ней.

— Я тебя разбудил?

Тихо спросил он, убирая травяную сигарету с губ. Эрель покачала головой с улыбкой.

— Нет.

Было ли это из-за боли? Или потому, что она страдала в одиночестве всё это время?

Вид Баркана заставлял её чувствовать такое облегчение, что она чуть не расплакалась. Сама не понимая, что делает, она потянулась к нему, и в её голосе прозвучала несвойственная ей, почти детская мольба. Ей отчаянно, до дрожи, нужно было чужое тепло — его тепло.

Баркан замер, его взгляд скользнул по её тонкой, почти хрупкой руке, застывшей в воздухе. На мгновение ей показалось, что он может не взять её.

— С тобой так много хлопот.

Он потушил недокуренную сигару и встал. Затем, без лишних слов, он закутал её — вместе с одеялом — в свои объятия и поднял.

Эрель издала испуганный возглас, но она не возражала. Быть завёрнутой в его объятия было приятнее, чем она ожидала. Одеяло было толстым и должно было казаться тяжёлым, но Баркан держал её без усилий, поддерживая одной рукой, а другой проверяя её лоб.

— У тебя всё ещё небольшая температура.

— Всё будет хорошо. Скоро спадет.

— …Это из-за прошлой ночи?

Показалось ли ей? Его лицо казалось необычно мрачным, когда он смотрел на неё, словно он сдерживал слова, которые хотел сказать на самом деле

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Не из-за меня ли тебе больно?

Баркан проглотил вопрос, который не мог заставить себя произнести вслух. Вкус вины, скользивший по горлу, был горче его сигары.

Эрель не могла до конца прочитать его мысли, но ощутила от него странную меланхолию.

Неужели он навестил мою семью и ему пришлось выслушать от них много лишнего?

Челлос тихо сообщил ей, что после спасения Майкла, её родители наконец перестали противиться браку. Хотя свадьба уже была решенным делом, подготовка к церемонии продвигалось как можно быстрее.

Тем не менее, её родители оставались настороженными в отношении Баркана. Они смотрели на него, как на взрывоопасную игрушку, вложенную в руки их юной дочери.

Так что, конечно, даже у Баркана, должно быть, были дни, когда он чувствовал тяжесть отрицания. Как человеку, ему наверняка было больно раз за разом сталкиваться с закрытой дверью. Думая об этом, Эрель протянула руку и нежно погладила его по щеке.

— Знаешь, Баркан?

Её светлый тон привлёк его золотистый взгляд, словно мотылька к свету.

— Завтра я стану главой.

— Главой? Ах.

Баркан нахмурился, пытаясь вспомнить, что она имеет в виду. Затем до него дошло — Это то собрание Лисерв, о котором докладывал Челлос, было назначено на завтра.

— Спасибо, что позволил провести его в особняке. Я волновалась, где бы устроить встречу.

Баркан ответил кривой улыбкой. Знает ли она? Причина, по которой он открыл особняк Васло Мур, была исключительно из-за Эрель.

Лисервы были исключительны. Собирались не одна, а несколько Лисерв.

Для Масака это было беспрецедентное событие. Если те, у кого нет Лисервы, затаили дурные намерения, всё могло выйти из-под контроля.

Если что-то пойдёт не так, вину, несомненно, возложат на Эрель. Куда лучше пригласить их в особняк, по сути представляющий собой небольшую крепость.

— Моя женщина становится главой… какая удача.

Скрывая истинные мысли, Баркан с грацией вальса крутанул её в своих объятиях, и её смех прозвучал, как мелодия.

— Я рада, что ты понимаешь. С этого момента смотри, чтобы оставаться в моей милости.

— Сколько пожелаешь. Что мне сделать первым, госпожа Председатель?

Баркан усмехнулся, переставая кружиться. Затем он взглянул на её лицо, всё ещё лежащее у него на руках.

Каждый раз, глядя в его золотые глаза, Эрель поражалась, насколько они ослепительны и прекрасны. Они казались одновременно священными и странно порочными. Затянутая в их глубокий, таинственный блеск, Эрель затаила дыхание. Баркан улыбнулся и тихо пробормотал:

— Что мне нужно сделать, чтобы угодить тебе?

Это было его обычное игривое выражение, но в медленном, тягучем тоне его слов было нечто двусмысленное.

— Может, снять одежду?

— Ч-что?!

Зачем снимать одежду? Звучит так, будто я какой-то босс, домогающийся своих подчинённых! Эрель надула губы, собираясь запротестовать, но прежде чем она успела, Баркан уже начал расстёгивать рубашку.

Одна пуговица, затем вторая. Его длинные, чувственные пальцы медленно раздвинули ворот, обнажив твёрдую грудь.

Кто говорил, что красивы только женские тела? Эрель не могла оторвать глаз от его атлетичного торса. В отличие от его загорелой кожи от долгого пребывания на открытом воздухе, его соски были светлее. Контраст был неожиданно притягательным.

Руки Баркана не остановились на этом. Затем он обнажил свои рельефные кубики пресса, золотистый свет комнаты отбрасывал блики на чётко вырезанные мышцы. Потом, словно дразня её дальше, он слегка стянул пояс брюк, обнажая твёрдые, прожилковатые мышцы нижней части живота.

— Ах.

Непроизвольный вздох вырвался у неё из губ. Эрель никогда не понимала женщин, губящих свою жизнь из-за мужчин, но в этот момент ей показалось, что она наконец смогла понять.

Даже не глядя в зеркало, она могла сказать, что её щёки покраснели. Во рту без причины пересохло, дыхание стало поверхностным. Баркан, отлично это осознавая, мелькнул лёгкой, дразнящей улыбкой и спросил:

— Тебе нравится моё тело? Ты практически вылизываешь его глазами.

— Я ничего не могу с собой поделать, да? Я полностью очарована тобой.

Эрель глубоко вздохнула, отвечая с бесстыдной уверенностью, словно действительно имела это в виду. Не ожидая от неё такого ответа, Баркан разразился смехом.

— Ха-ха!

Вот именно, такова была динамика их отношений. Баркан, хотя и был удовлетворён последовательностью отношений с Эрель, также чувствовал странное беспокойство. Словно он слишком углубился в игру, которую считал несерьёзной, только чтобы  после обнаружить, что его переигрывают.

Лисерва, расходный инструмент для Масака. Находясь под защитой верховных хищников в экосистеме, Лисервы обычно были хрупкими и легко управляемыми.

По правде говоря, представление Баркана об «идеальной» Лисерве было именно таким: покорной, робкой и легко управляемой, как кукла. В таких отношениях он мог давать им деньги и легко пожинать плоды без осложнений.

Но Эрель Элоренс была другой. Она не плакала, не дрожала и всегда говорила, что думает, перед ним. Она выражала, чего хочет, настаивала на своём, убеждала его своими аргументами, а когда дела шли плохо, была честна и искала его помощи.

Его Лисерва была далека от его идеала. И всё же, почему ему это нравилось намного больше?

Мысль о том, что Эрель Элоренс будет вести себя как безжизненная кукла больше не привлекала его. Всё в ней было интригующим и освежающим, настолько, что он не мог оторвать от неё глаз. Каждый раз, видя её, она казалась живым пламенем, меняющим форму и мерцающим с каждым мгновением, завораживая его всё больше и больше.

И вот...

— Ты можешь делать всё, что пожелаешь.

— Правда? Только не бери свои слова обратно.

Она сияла, смеясь от возбуждения, не подозревая о его внутренних мыслях. Баркан, скрывая свои горько-сладкие чувства, добавил замечание, звучавшее как шутка, но содержавшее долю правды.

— Только не забывай наше соглашение о правильном питании.

— Ах.

Эрель вздрогнула, она пропустила приём пищи из-за менструальной боли. Судя по молчаливому, укоризненному взгляду Баркана, он явно получил доклад от Челлоса.

Как мне выкрутиться?

Эрель подняла взгляд и улыбнулась как можно непринуждённее, её ум лихорадочно искал выход.

— Ты голоден? Если нет, может, присоединишься ко мне на ночной перекус?

Баркан игриво ущипнул её за щёку, затем, без лишних слов, спустился вниз, чтобы принести еду для них обоих.

В конце концов, если он собирался служить госпоже Председательнице, этого следовало ожидать.

Двери особняка Васло Мур распахнулись, сигнализируя, что приготовления к сегодняшнему собранию Лисерв завершены.

Первым человеком, переступившим порог открытых дверей, было знакомое лицо.

— Эрель!

— Добро пожаловать, Лейн.*

(Прим. Да, теперь, будет Лейн)

Эрель, стоявшая у входа, приветствовала её яркой улыбкой. Лейн приблизилась со смесью волнения и нервов, протягивая букет фрезий.

— Спасибо большое, что пригласила меня на собрание.

— Это мне следует благодарить тебя за то, что пришла.

Улыбка Эрель стала ещё ярче, когда она взяла фрезии, отметив, как они прекрасны. Когда она поблагодарила её, глаза Лейн неожиданно наполнились влагой от эмоций.

— Что случилось, Лейн?

Увидев слёзы на лице Лейн, Эрель спросила с удивлением. Лейн вытерла глаза тыльной стороной руки, шмыгнув носом, прежде чем заговорить.

— Я слышала… Ты уговаривала Феза за меня, да?

— О, это? Пустяки.

— Но Фез не из тех, кто легко меняет мнение. Тебе, наверно, пришлось нелегко…

Глаза Лейн снова наполнились слезами, пока она говорила. Как типичная Лисерва, Лейн всегда боялась Феза. Всякий раз, глядя на него, она вспоминала осколки стекла — острые и опасные.

Она всегда боялась противостоять ему. Фез был слишком силён, слишком холоден и слишком жесток — она никогда не чувствовала, что может выиграть против него. Каждый раз, когда ей приходилось огрызаться, убегать или даже задумываться о самоповреждении, это было всё, на что она была способна.

Она боролась за меня. Против него.

Даже сейчас это казалось чудом, в которое она не могла полностью поверить. Фез, который так яростно противился даже её выходу из поместья, неожиданно позволил ей присутствовать на собрании Лисерв.

Эрель, должно быть, отчаянно боролась, чтобы сломить упрямство Феза. Лейн была так благодарна, что не могла перестать плакать. Впервые она почувствовала желание измениться самой.

Хотела бы я когда-нибудь стать такой, как Эрель.

Лейн восхищенно посмотрела на неё. Эрель, заметив этот взгляд, смущённо улыбнулась, прежде чем заговорить.

— Кстати, интересно, сколько же человек на самом деле придёт. Мы разослали приглашения всем Лисервам, чьё местонахождение было подтверждено, но мне любопытно, сколько откликнется…

— Ну, как ты знаешь, Лисервы не самые общительные люди…

Лейн добавила неуверенно, внезапно обеспокоенная, что Эрель может разочароваться, если никто не придёт. Но, немного подумав, Эрель пожала плечами, словно это не имело большого значения.

— Разве это действительно важно? У меня есть ты, Лейн. Даже если придёт всего один человек, это всё равно уже настоящее собрание, разве нет?

— …Да! Абсолютно.

Лейн просияла от её слов. Хотя она  была бы не против встретить других Лисерв, просто присутствие Эрель казалось более чем достаточным.

Если я пожелаю большего, это может быть чересчур.

Божественный Хашива, пожалуйста, позволь этому счастью продлиться. Лейн закрыла глаза и прошептала короткую молитву.

— Хм?

Как раз тогда Эрель издала удивлённый звук. Лейн последовала за её взглядом.

Вдали, у главных ворот особняка, остановилась роскошная и незнакомая карета. Из неё вышла женщина, которую они раньше не встречали.

— Я здесь по приглашению.

Женщина показала своё приглашение Челлосу, который вышел её встречать. Проверив его, Челлос поклонился.

— Добро пожаловать в особняк Васло Мур. Позвольте мне проводить вас на собрание.

— Благодарю.

Прислонив ладонь ко лбу, заслоняясь от солнца, женщина окинула взглядом особняк Васло Мур. Её губы тронула едва уловимая, загадочная улыбка.

— Как интересно. Долгое путешествие из королевского дворца того стоило.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Наконец-то первое в истории королевства собрание Лисерв началось. Когда пришло время, Эрель вошла в гостиную и огляделась. Как хозяйка, она приветствовала всех яркой улыбкой.

— Спасибо, что пришли.

— Спасибо за приглашение.

— Приятно познакомиться.

Хотя она не ожидала многого от первой встречи, сегодня уже было четверо присутствующих. Исключая саму Эрель, хозяйку, и Лейн, жившую в том же особняке, это означало, что прибыли ещё две гостьи.

С улыбкой Эрель повернулась к незнакомым женщинам. Одна из них, к удивлению, оказалась Лисервой из числа последователей Баркана. Она не была кем-то, кого Эрель видела в особняке, что означало что она не входила в ближайшее окружение Баркана, но, казалось, занимала должность по крайней мере «полевого капитана».

— Я Бьянка, Эрель.

Бьянка с её тяжёлыми, чёрными как смоль волосами казалась такой же тихой и скромной, как и Лейн. Сразу бросалось в глаза, что подобные собрания — не её стихия. Робкое представление и застенчивый, чуть дрожащий голос делали её похожей на растерянного ребёнка, попавшего в незнакомое общество.

Но Эрель это не смутило. В конце концов, это была «типичная» личность для большинства Лисерв. Что важнее, то, как Бьянка смотрела на саму Эрель, оно было полно восхищения.

[Бьянка Ройс: Текущая привязанность 66]

Для первой встречи это было исключительно высокое число. Это помогло Эрель почувствовать себя более непринуждённо, когда она тепло ответила на приветствие.

— Спасибо, что пришли, Бьянка.

[Дзинь! Привязанность Бьянки увеличилась на 2.]

Была вещь, которую Эрель недавно обнаружила, — как только чья-то привязанность превышала 60, её становилось легче повышать. Сначала это удивляло её, но она быстро поняла, насколько реалистична эта система привязанности.

В реальности, когда кто-то тебе симпатичен, всё, что он делает, кажется позитивным, а когда испытываешь противоположные чувства, даже лучшие поступки могут раздражать. В этом смысле, казалось, Бьянка имела о ней самое благоприятное впечатление.

— Не стоит благодарить!  Нет, Для меня это честь! Мой Масака всегда мечтал побывать здесь. Он так завидовал, когда я уходила сегодня утром.

Краснея, Бьянка призналась с восхищённым тоном. Только самым доверенным подчинённым Баркана был доступен этот особняк, что делало его символом престижа среди его последователей.

Когда Бьянка впервые получила приглашение, у её Масака, Джина, было сложное выражение лица. Он никогда не думал, что она переступит порог особняка Васло Мур раньше него.

Тот простой факт, что её Масака — существо, по определению собственническое, — первым делом испытал приступ чёрной зависти, был лучшим доказательством ценности приглашения. Попасть в личные владения Баркана значило больше, чем любая награда.

И пусть сама Эрель не до конца отдавала себе отчёт в весе этого жеста, её безупречное, холодноватое спокойствие в роли хозяйки производило на окружающих гипнотическое впечатление.

Так, она Лисерва Баркана…

Бьянка думала позитивно. Она надеялась поладить с Эрель, и, возможно, однажды её Масаку Джина тоже пригласят.

По крайней мере, ей не о чем беспокоиться.

Эрель неловко улыбнулась Бьянке, которая, казалось, погрузилась в мысли с покрасневшим лицом.

Не желая её тревожить, Эрель тихо перевела внимание на последнюю гостью.

Серия Брайерс.

Та самая женщина, которую она видела ранее у парадных ворот. Как хозяйка, Эрель приветствовала её у входа, и с момента, когда их взгляды встретились, она поняла.

Я никогда не подружись с этой женщиной.

[Серия Брайерс: Текущая привязанность -20]

К счастью, казалось, Серия разделяла те же чувства. Несмотря на её радостное приветствие, показатель привязанности Серии был безжалостно честен.

— Эрель Элоренс, верно? Я слышала, вы дочь маркиза. Приятно познакомиться.

С её длинными каштановыми волосами, ниспадавшими волнами, Серия выглядела как дама значительного достатка. От золотистого шёлка платья до бриллиантовых украшений и атласных туфель, украшенных жемчугом, всё в ней кричало о роскоши.

Но это было не всё. Серия даже привела на собрание свою собаку. Белое, пушистое создание было красивым, крупным и выглядело немного свирепо.

Бишон?

Та порода собак, что, вероятно, имела родословную. Казалось, её баловали, ведь, едва войдя в гостиную, она уверенно запрыгнула на диван, словно там ей и место.

Это же любимый диван Челлоса…

Эрель невольно нахмурилась. Ей не нравилось, что Серия привела свою собаку без разрешения и позволила ей свободно разгуливать по дивану во время их первой встречи.

А вдруг кому-то здесь не нравятся собаки?

— Апчхи!!

Как и следовало ожидать, Лейн прикрыла рот рукавом и чихнула. То, что началось как лёгкий чих, быстро усилилось.

— А-апчхи!! шмыг Апчхи!!!

Громкое чихание привлекло всеобщее внимание. Лейн, осознавая взгляды, пыталась остановиться, но теперь слёзы и сопли текли ручьём. Эрель подумала про себя.

Должно быть, у неё аллергия.

Хотя сама Эрель любила собак и кошек, люди должны были быть на первом месте. Поэтому с вежливой улыбкой она заговорила:

— Прошу прощения, но леди Серия, не могли бы вы, пожалуйста, вывести свою собаку на улицу?

— О боже! Собаку? Это же Франсуа Эрик Второй, я вас прошу.

Конечно же. Ей было всё равно, как зовут собаку, но Эрель сохранила почтительный тон, высказывая свою просьбу.

— Да, конечно. Но, возможно, Франсуа мог бы погулять на улице? Мы собираемся побеседовать, и ему может быть некомфортно всё время сидеть на диване. К тому же, погода прекрасная.

— Ценю вашу заботу.

Серия улыбнулась, её лицо было безупречно, когда она подняла подбородок. Она с показным видом коснулась розового кварца и кристаллов, украшавших поводок Франсуа.

— Но Франсуа Эрик Второй очень разборчив в людях. Он не останется с тем, кого не одобряет.

Ей не было дела до страданий Лейн. Более того, Серия бросила на Лейн взгляд с тонко скрываемым пренебрежением и даже пробормотала: «Уверена, там, где она жила раньше, было куда грязнее».

Судя по её отношению, было ясно, что она провела исследование о присутствующих, включая тот факт, что Лейн была сиротой.

— Гррр.

Словно в поддержку враждебности Серии, Франсуа внезапно встал на диване. Он упёрся лапами и огляделся, угрожающе рыча. Как часто бывает с плохо дрессированными собаками, он, казалось, считал себя выше окружающих людей.

— А-апчхи!! ик…!

Вид собаки почти размером с человека, рычащей, словно готовая укусить, был пугающим. Даже чихая, робкая Лейн дрожала от страха.

— Всё в порядке, Лейн.

Бьянка попыталась успокоить Лейн, нежно поглаживая её по плечу, но выглядела так же неспокойно. Увидев это, Эрель почувствовала сильную неприязнь.

Кем бы Серия себя ни считала, это были её владения. И как человеку из современного мира, где территориальные споры были обычным делом, Эрель не было намерения отступать.

— Франсуа, так ведь?

Эрель спросила спокойно, играя кольцом на пальце. Без тени колебаний она смело шагнула к рычащей собаке.

— Не подходи ближе! Если он укусит, я не несу ответственности!

Серия наконец осознала, что ситуация может выйти из-под контроля. Если её собака укусит хозяйку собрания, дело примет серьёзный оборот.

— Франсуа, стой! Не двигайся!!

Серия, отбросив прежнюю расслабленную манеру, поспешно скомандовала собаке. Но Франсуа, избалованный и плохо дрессированный, не подчинился хозяйке.

— Гав, гав!!

С двумя громкими лаями Франсуа спрыгнул с дивана и бросился на Эрель. Комната наполнилась ужасными вздохами, все закрыли глаза, готовясь к худшему.

— Сидеть.

Эрель, единственная, чьё выражение не изменилось, отдала спокойную команду. Франсуа немедленно опустился на пол с жалобным поскуливанием.

— Лежать.

Задыхаясь, Франсуа лёг на пол, глядя на Эрель и яростно виляя хвостом. Как будто этого было мало, он перевернулся, подставляя живот в знак покорности, умоляя о ласке.

— Что это такое…? Франсуа! Иди сюда сию же минуту!

Хотя катастрофы удалось избежать, Серия была в ярости, видя, как её драгоценная собака ведёт себя подобным образом. Было унизительно видеть её обычно гордую собаку ведущей себя так, особенно перед Эрель.

Почему именно она, из всех людей?

В голосе Серии звучала нота предательства, когда она пыталась позвать Франсуа обратно, но собака полностью её игнорировала, продолжая ползать у ног Эрель.

— Какой хороший мальчик. Ты так дружелюбен, даже к незнакомцам.

Эрель улыбнулась, наклоняясь, чтобы погладить Франсуа, не упуская шанса сделать колкий комплимент, предназначенный для его хозяйки.

— Угх! Франсуа!!!

Серия скрежетала зубами от досады. Тем временем Эрель делала вид, что не слышит её, сосредоточилась на собаке. Она не могла не заметить системное сообщение, мерцавшее в воздухе.

[Дзинь! Эффект «Кольца Друида» активирован. С этим кольцом вы можете использовать магию друидов, чтобы завоевать расположение животных.]

Ах, ничто не сравнится с правильным снаряжением.

Эрель украдкой взглянула на кольцо на своём пальце, довольная улыбка играла на её губах.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Теперь настало время спасти бедную Лейн. Сохраняя самообладание, Эрель непринуждённо указала на сад за окном и отдала приказ Франсуа:

— Франсуа, а ну‑ка! Беги играть на улицу. Только смотри — не напугай слуг.

— Гав!

Пёс возбуждённо залаял и рванул прочь. Серия лишь успела крикнуть ему вслед: «Франсуа, вернись!» — но её голос потонул в шуме, едва пёс скрылся из виду.

Вжик…

В открытое окно ворвался прохладный ветерок — как раз вовремя. Лейн наконец перестала чихать и смогла глубоко вздохнуть. На её лице отразилось облегчение — трогательное и немного жалкое.

— Ты в порядке, Лейн? Я попрошу слуг принести чай от кашля.

Эрель произнесла это ласково, протягивая носовой платок. Лейн, покраснев, поблагодарила тихим, робким голосом.

[Дзинь! Привязанность Лейн увеличилась на 20.]

[Дзинь! Привязанность Серии уменьшилась на 10.]

Привязанность Серии упала до впечатляющих −30. Она рассчитывала произвести эффект, приведя Франсуа, но всё обернулось против неё, поставив в неловкое положение. Серия планировала появиться без предупреждения, лишив всех времени на подготовку, — однако теперь это казалось ошибкой.

— Не волнуйся за Франсуа. Из этой гостиной отлично виден сад.

Эрель сладко улыбнулась, добавив эту реплику с видом совершенной невинности. Не дав Серии ответить, она обернулась и хлопнула в ладоши:

— А теперь вернёмся к представлениям, хорошо? Мы как раз на этом остановились. Чья очередь?

Пока Эрель вспоминала порядок, её улыбка слегка застыла. Конечно, следующей была Серия.

— Кажется, моя очередь, так что я начну.

Серия не собиралась упускать шанс продемонстрировать свой статус. Ей определённо было чем похвастаться.

— Мой Масака, сэр Филип, — законный сын герцога Олсвейза и племянник Его Величества. Изначально он служил рыцарем при храме Главного Бога, но Его Величество лично попросил его возглавить Королевскую Гвардию.

Она говорила чётко, высоко подняв подбородок, словно пытаясь оправиться от недавнего конфуза. Её лицо сияло гордостью: статус Лисервы неразрывно связан со статусом её Масака.

Подобно лотосу, расцветающему в мутной воде, большинство Масака выходили из низов — сироты или уличные бродяги. Аристократы вроде Миррдала или племянник короля, Филип, были исключениями.

Упоминание о храмовых рыцарях насторожило Эрель.

Рыцарь…

Она вспомнила игру «Спасение». Один из романтических персонажей был рыцарем храма Главного Бога.

Правда, он был не в моём вкусе.

Эрель и прежде считала храм лицемерным. Почитая Масака как детей богов, его служители тайно стремились их контролировать — вплоть до экспериментов по искусственному созданию Масака.

Более того, внутри храма существовал особый орден. Эти рыцари, отобранные из сирот, воспитывались храмом и проходили суровую подготовку с детства. Их цель? Уничтожать Масака, вышедших из‑под контроля.

Когда Масака становился неуправляемым, он превращался в стихийное бедствие. Рыцари храма должны были устранять их до того, как они навредят человечеству или опорочат честь Главного Бога.

Холодное, безжалостное решение. И всё же факт, что Масака Серии, сэр Филип, некогда был одним из этих рыцарей, ошеломил Эрель.

— Сэр Филип не только силён — он благороден и обаятелен, — продолжала Серия, явно гордясь своим Масака. Она улыбалась, высоко держа подбородок, словно забыв о происшествии с Франсуа. — С его кровью и талантами вряд ли в королевстве найдётся Масака, способный сравниться с ним. Его Величество глубоко ему доверяет. Мне действительно повезло иметь его своим Масака.

Хвастовство Серии не закончилось. Как многие, считающие себя выше других, она допустила ошибку — взглянула на окружающих свысока.

— Как вы знаете, многие Масака жестоко обращаются со своими Лисервами. Но сэр Филип никогда не повышает на меня голос и не вымещает раздражение. Он благороден и мягок, понимаете?

Закончив, Серия бросила взгляд в определённую сторону — прямо на Лейн.

— Конечно, не всем так повезло, как мне.

Её глаза на мгновение задержались на шрамах, выглядывающих из‑под рукава Лейн, словно насмехаясь. Лейн поспешно одернула рукав, скрывая запястья. Её лицо побелело, а дрожащие пальцы выдавали боль.

Мне она очень не нравится, — подумала Эрель, сохраняя улыбку. Но как хозяйка собрания она не могла позволить себе грубость — особенно с новоприбывшей.

К тому же Масака Серии принадлежал к королевскому дому, а Баркан замышлял свергнуть монархию.

Неужели она уже знает? Поэтому ведёт себя так вызывающе?

Подозрение тихо закралось в сознание Эрель. Чем дольше она всматривалась, тем подозрительнее казалось поведение Серии.

Та производила впечатление любительницы пощеголять статусом, но в её действиях сквозила странная осторожность. Она то и дело окидывала взглядом комнату, будто прикидывая, как потом опишет особняк кому‑то ещё.

Серия открывала рот лишь для того, чтобы похвалить своего Масака. Это напомнило Эрель о людях, которые чувствуют превосходство лишь потому, что их супруг, партнёр или брат выдающийся. Она встречала таких в современном обществе.

Если память не изменяет, что этот тип ненавидит больше всего…

— Эрель?

Эрель обернулась. Серия смотрела на неё с смесью любопытства и оценки.

— Я хотела кое о чём спросить.

— О чём?

— Ты считаешь себя особенной? Поэтому устроила это… собрание?

Эрель приподняла бровь. Ей показалось, или в словах Серии прозвучало пренебрежение?

— Простите? Что вы имеете в виду?

— Я слышала слух. Уверена, это просто чепуха.

— Какой слух?

— Что ты… довольно необычная для Лисервы.

О чём она? Раздражение нарастало, но Эрель сдержала хмурый взгляд. Серия продолжила, невозмутимо глядя на неё:

— Ты действительно умеешь использовать силу?

Теперь Эрель поняла. Большинство Лисерв были лишь «хранилищами» энергии, пассивно ожидая, когда их Масака заберёт её. В этом смысле Эрель была исключением. Но то, что Серия выбрала слово «необычная» вместо «выдающаяся» или «сильная», явно было намеренным унижением.

— Эрель действительно потрясающая!

В разговор вступила Лейн, уже оправившаяся от приступа. Ей было всё равно, если оскорбляли её, но она не могла молчать, когда унижали ту, кем восхищалась.

— Однажды, когда меня рвало камнями, Эрель использовала силу, чтобы помочь. Если бы не она, я могла задохнуться или быть поглощённой тёмной энергией!

Голос Лейн окреп. Это был её первый открытый выступ в присутствии других — ноги дрожали, но решимость переполняла её.

— О?

Серия не отступила.

— Поглощение тёмной энергией — следствие слабости Лисервы, не так ли? — Она склонила голову, говоря небрежно, почти наивно. — Слабые Лисервы всегда жили меньше. Любой, кто хоть немного образован, знает это. Сэр Филип называет это… ах да, естественным отбором.

Серия ярко улыбнулась, глядя на Лейн.

— Это…

Лейн замолчала. Как сирота и простолюдинка, она мало знала и была плохо образована. Противостоять представительнице королевского дворца оказалось ей не по силам.

Естественный отбор…

Она понимала, что это оскорбление, но не могла подобрать ответ.

Если я разозлюсь, сочтут ли это оскорблением сэра Филипа? Принесёт ли это беды Фезу или Эрель?

Нехватка знаний парализовала её. Даже будучи униженной, она не знала, как защититься

— Спасибо, Лейн, что заступилась за меня, — сказала Эрель, выступая вперёд.

Комментарий Серии окончательно прояснил ситуацию.

Она определённо шпионка.

В сознании Эрель не осталось ни тени сомнений: Серию явно прислали из дворца, чтобы посеять раздор. Вероятно, двор подозревал Баркана в нелояльности, но не имел достаточных доказательств для открытого противостояния. А Баркан был слишком опасен, чтобы нападать на него в лоб — оттого двор и медлил.

Потому Серия и выбрала более уязвимую цель — Эрель. Осознав это, Эрель улыбнулась тепло и безмятежно, словно лёгкий весенний ветерок.

— С этого момента я сама справлюсь, Лейн.

Теперь моя очередь — мысленно обратилась она к Лейн, полностью переключая внимание на Серию.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Леди Серия.

Эрель по‑прежнему улыбалась, но её глаза были холодны как лёд. Серия, встретившись с этим взглядом, на мгновение дрогнула.

— Чтобы ответить на ваш вопрос: да, я умею контролировать свою силу. И, если возможно, я хотела бы научить этому других Лисерв. В этом — цель нашего собрания.

Эрель сделала паузу, бросив многозначительный взгляд на Серию. Она даже не стала прибегать к дежурным оправданиям вроде «я создала это собрание не для того, чтобы похвастаться». Вместо этого её улыбка словно говорила: «Жаль, что вы не способны мыслить шире», — и лицо Серии исказилось от раздражения.

— Но это правда, что слабые Лисервы умирают раньше. Если хотите, я могу показать вам исследования, подтверждающие мою точку зрения.

— Нет, леди Серия. Боюсь, вы что‑то не так поняли.

Эрель спокойно опровергла заявление Серии, даже не моргнув.

— Слабые Лисервы не умирают быстрее. Большинство людей заблуждаются на этот счёт.

— Заблуждаются? Тогда что? Что вы знаете, Эрель?

Серия скрипнула зубами; её улыбка стала натянутой. Было ясно: она готова разорвать Эрель на части, если та осмелится сказать что‑то нелепое.

— Правда в том, что раньше умирают Лисервы с сильными Масака. Хотя это может казаться похожим, между ними — фундаментальная разница.

Эрель ярко улыбнулась, завершая речь. Это был факт, и не имело значения, станет ли Серия спорить.

— Как вы знаете, процесс Севринга полностью контролируется Масака. Чем сильнее Масака, тем больше саги поступает в Лисерву, что создаёт непосильную нагрузку на её тело.

Серия нахмурилась. Как та, кто пережила Севринг не раз, она понимала: Эрель права. Но признать это она не могла.

— Если бы Лисерва была достаточно сильна, она бы справилась с этой энергией. Разве я не права?

Гордость не позволяла Серии отступить. Уверенная в своих способностях, она настойчиво отстаивала свою позицию.

— Хм.

Губы Эрель изогнулись в загадочной улыбке.

— Так, леди Серия, а вы можете свободно использовать свою силу как Лисерва?

— Ну…

Губы Серии задрожали. Обе знали правду. С того момента, как Серия спросила, умеет ли Эрель использовать силу, стало ясно: сама Серия — не умеет.

Не стоило задавать этот вопрос.

Серия сожалела. Но она была обязана. Её сияющее солнце, Филип, приказал:

«Иди и узнай всё, что сможешь, Серия. Не возвращайся с пустыми руками».

Филип называл это золотой возможностью. Тщательно охраняемая усадьба Васло Мур, обычно неприступная, теперь была открыта для их расследования.

«Я тоже Масака, Серия. Но правда в том, что Масака — опасные существа. Они опьянены своим превосходством, считают, что только они избраны, и даже хотят поставить королевскую семью под свой контроль».

Это давно было головной болью королевской семьи.

Масака были невероятно могущественны и опасны. И всё же они были необходимы для выживания человечества. Главная проблема заключалась в том, что их высокомерие делало их неуправляемыми — даже для королевской власти.

А ещё был Главный Храм. На протяжении истории он вставал на сторону Масака, подрывая королевскую власть под предлогом защиты их как детей бога.

«Эти коварные жрецы», — часто говорил Филип, проклиная их.

Короли, неспособные действовать против Масака из‑за влияния храма, всегда оказывались в невыгодном положении.

«По крайней мере, теперь мы получили некоторое влияние в Главном Храме», — как‑то улыбнулся Филип. — «Хороший ход — внедрить туда преданного нам человека. Этот парень оказался весьма полезен».

Прокоролевская фракция постепенно набирала силу в Главном Храме, что позволило наконец начать ставить Масака на место. Их первой целью, естественно, должен был стать Баркан Хамаш. Они терпели его дерзкий взлёт, но он вырос настолько, что теперь стремился затмить саму королевскую семью.

«Серия, это твой момент. Усадьба Васло Мур наконец открыта — узнай, что внутри. И если в процессе удастся поставить на место Эрель Элоренс, тем лучше».

Голос Филипа был мягок, но угрожающ, как у тирана. Даже произнося такие мрачные слова, его царственный вид заставлял сердце Серии биться чаще.

Филип был её идеальным миром, её единственным и абсолютным авторитетом. Её чудо‑принцем.

Она не вынесла бы мысли разочаровать его — даже если бы для этого пришлось проглотить свою гордость.

— Как вы, возможно, знаете, партнёр Лейн — очень сильный атакующий Масака. В столице найдётся лишь несколько Масака сильнее него.

Несмотря на напряжённость момента, Эрель Элоренс продолжала говорить, её тон оставался таким же собранным, как всегда. То, как она держалась — будто только она одна была права, — раздражало Серию до глубины души.

— Так что, естественно, неудивительно, что Лейн перегружена саги. Это не потому, что ей не хватает способностей как Лисерве.

— Эрель…

Глаза Лейн наполнились слезами от твёрдой, но доброй защиты Эрель. Видя это, Серию тошнило, но она заставила себя улыбнуться.

— Понятно. Должно быть, я ошиблась. Как вы знаете, Лисервы редки, так что исследований на эту тему не так много.

— Верно. Именно поэтому я взяла на себя труд организовать это собрание — чтобы объединить Лисерв, которые часто оказываются в несправедливых ситуациях, и мы могли поддерживать друг друга.

— …

— Уверена, леди Серия согласна с моими намерениями, не так ли?

Тонкое давление, скрывавшееся за улыбающимся лицом Эрель, было далеко не обычным. Если бы Серия не согласилась, было ясно: ей указали бы на дверь с чем‑то вроде «Что ж, похоже, наши взгляды не совпадают».

— Ах, да, конечно.

Серии не оставалось выбора, кроме как выжать из себя эти слова. Честно говоря, её не интересовали другие Лисервы, и у неё не было желания с ними дружить. Одной редкости — её самой — было достаточно.

Если бы не воля Филипа, она никогда бы не покинула дворец. Но раскрывать свои истинные чувства здесь было бы глупо — особенно перед хитроумной Эрель Элоренс.

— Я рада, что мы на одной волне. Я очень надеюсь, что все смогут поладить, включая вас, леди Серия.

Ах, Серия уже могла предугадать, что Эрель скажет дальше. Ей хотелось заткнуть уши и не слышать этого, но Эрель была быстрее.

— Так что, не могли бы вы принести извинения? За то, как вы задели чувства Лейн.

Серия взглянула на Лейн. Хотя та и была в хорошей одежде, её низкое происхождение было не скрыть: тонкие руки, лицо, полное неуверенности, речь, далёкая от утончённости или интеллекта.

И ты хочешь, чтобы я извинилась перед этим?

Если бы она действительно захотела, она могла бы заставить себя сделать это. Но она не хотела. В её мире она никогда бы не села рядом с Лисервой из трущоб, да ещё и сиротой. Поэтому Серия решила положиться на единственный оставшийся у неё козырь — авторитет Филипа.

— О, но всё, что я сказала, исходило от сэра Филипа.

Серия смотрела на Эрель широко раскрытыми, невинными глазами. Подтекст был ясен: оскорбить её — всё равно что оскорбить Филипа.

Филип Олсвейз — племянник короля и почётный командир Королевской Гвардии. Малейшая ошибка в разговоре о нём могла легко обернуться делом об измене короне. И всё же Эрель даже не дрогнула перед таким именем.

— Я ни в чём не обвиняю сэра Филипа, леди Серия.

Эрель пожала плечами, с лёгкостью разрушая завуалированную угрозу Серии.

— Позвольте мне привести пример, просто чтобы убедиться, что мы понимаем друг друга. Допустим, я услышала, как кто‑то плохо отзывается о вас где‑то. Может, что‑то вроде, ну, не знаю, что вы склонны говорить, не подумав. Чисто гипотетически, конечно — не сердитесь.

Эрель невинно улыбнулась — точно так же, как ранее это делала Серия.

— А теперь представьте, что я, услышав такую нелепую сплетню решила распространить её на этом собрании. Не проверив её правдивость, я бы оклеветала вас, леди Серия, прямо в лицо, перед всеми здесь присутствующими.— …

— В таком случае, раз я лишь повторяю услышанное, буду ли я полностью невиновна?

Краткая тишина наполнила комнату. Затем кто-то тихонько хихикнул.

— Ой, простите.

Как ни странно, это была Бьянка, которая до этого тихо наблюдала за спором со стороны.

— Я не хотела смеяться, но это была такая подходящая аналогия.

Несмотря на то, что она казалась такой же спокойной и скромной, как Лейн, у Бьянки явно была жилка. Всё ещё улыбаясь, она пренебрежительно махнула рукой.

— Простите, что вмешиваюсь, но леди Серия, я тоже считаю, что вам лучше было бы извиниться. Фраза «естественный отбор» была слишком резкой, не так ли?

Вы не согласны? — повис в воздухе вопрос Бьянки, и лицо Серии залилось румянцем от смущения. Заставить замолчать Эрель Элоренс оказалось гораздо труднее, чем она ожидала.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Королевская Гвардия долгое время оставалась единственным вооружённым формированием, расквартированным в непосредственной близости от короля. Её командир неизменно был тем, кому монарх доверял больше всех.

Филип Олсвейз — Масака королевских кровей — только что завершил шестнадцатичасовое дежурство. Несмотря на изнурительную смену, его внешний вид оставался безупречным, словно он только что вышел из покоев после утреннего туалета.

Выправкой настоящего солдата он прошёл по коридорам и вошёл в роскошные личные покои. Едва открыв дверь, он увидел Серию — она бежала к нему со слезами на глазах.

— Филип!!

— Серия.

Было ясно: что‑то снова пошло не по её плану. Филип, хоть и чувствовал усталость, на какое‑то время обнял её, утешая ровно настолько, чтобы слёзы прекратились. Когда она немного успокоилась, он без предисловий перешёл к делу:

— Как прошло? Собрание?

— Они все были ужасны!

Филип нахмурился. Ему нужен был чёткий отчёт: что произошло, кого она видела, что узнала. Вместо этого Серия обрушила на него поток жалоб, растирая заплаканные глаза и выплёскивая обиды:

— Это было даже не настоящее собрание — скорее похоже на то, как Эрель Элоренс и её служанки набросились на меня! Кучка низкородных, объединившихся от зависти, они унижала меня!

Филип смотрел на неё бесстрастно. С его точки зрения, Серия была такой же «низкородной», как и те, на кого она жаловалась.

В конце концов, она родилась бедной простолюдинкой. Но судьба улыбнулась ей, когда обнаружили её потенциал как Лисервы: её быстро забрали из дома, чтобы воспитать как партнёршу Филипа.

История „из грязи в князи“», — подумал он. — Не найти лучшего описания жизни Серии.

Благодаря статусу Лисервы её жизнь совершила полный разворот. Родители, и без того обременённые множеством детей, с радостью приняли крупную компенсацию за её уход. А Серия, вечно сражавшаяся с братьями и сёстрами за еду, ликовала, покидая прежнюю жизнь.

Она быстро адаптировалась к высшему обществу — настолько, что начала отождествлять свой статус со статусом Филипа.

Её неуверенность в себе — корень всего —  размышлял он.

Филип наблюдал за ней холодно, словно за подопытным образцом. Серия — чрезмерно озабоченная мнением окружающих, легко поддающаяся влиянию, вечно расстроенная и склонная к слезам — была «типичной» Лисервой.

Но как можно было винить её? Подобно кроликам и белкам, Лисервы от природы пугливы, рождались с определённой хрупкостью. Филип одновременно жалел и презирал за её слабость.

— Они придирались ко всему, что я делала, а потом у них хватило наглости потребовать, чтобы я извинилась перед другой Лисервой! Это было унизительно — у меня теперь травма на всю жизнь! — голос Серии дрожал от гнева и разочарования.

Однако Филипу были неинтересны её вспышки. Аккуратно отстранив её, он начал задавать вопросы — один за другим:

— Серия, как ты думаешь, почему они тебя отстранили?

— Не знаю! Наверное, из зависти. У их Масака плохая кровь, наверняка из каких‑то тёмных переулков, а я…

— Я не об этом. Они ополчились на тебя, потому что заподозрили твою истинную цель — шпионаж?

Острый взгляд Филипа скользнул по ней, изучая каждую деталь. Они наконец получили доступ к скрытной усадьбе Баркана Хамаш. Последнее, что ему было нужно, — чтобы Серия упустила шанс из‑за своей небрежности.

— Раскрыли? Да с чего бы! Ты думаешь, я настолько некомпетентна, что такие люди могли бы меня раскусить? — быстро возразила Серия, осознавая, насколько опасными могут показаться её слова Филипу. Она боялась стать для него бесполезной.

— А собрание? Ты сможешь посещать будущие встречи? — продолжил допрос Филип, его тон был резок.

Серия нервно сглотнула:

— Конечно! Я достаточно пресмыкалась, чтобы умилостивить их — к концу они практически улыбались. Это ранило мою гордость, но ради тебя я выдержу…

— Хорошо. Молодец.

Филип ледяным спокойствием прервал её болтовню. Затем опустился на диван, высокомерным жестом ослабив высокий воротник, надменно скрестил ноги:

— А теперь расскажи мне всё с самого начала. Что ты видела в усадьбе Васло Мур? Кого встретила? О чём говорили? Особенно — что касается Эрель Элоренс. Ничего не упускай.

— Филип… — Серия почувствовала укол разочарования: он обращался с ней как с подчинённой. Казалось, его ничуть не волновали её унижение и боль.

— Что такого особенного в этой женщине? Конечно, она может использовать какую‑то силу, но и всё. Мой потенциал как Лисервы намного выше! — гордо выпятила грудь Серия.

Да, она не могла напрямую контролировать свои способности, но обладала огромным запасом энергии как Лисерва. Несмотря на то что Филип черпал её жизненную силу с детства, она оставалась сильной.

Даже не понимая до конца способностей Эрель, Серия была уверена: она не менее, если не более, способнее. Она отчаянно надеялась, что Филип это признает.

— Всё это необходимо. Просто делай, как я просил, — отрезал Филип. Его мысли поглощали размышления о Баркане Хамаш.

Баркан ещё не предпринимал крупных шагов, но что‑то было не так.

— Я не могу связаться с местным отделением Главного Храма — произнёс он.

Шпион, внедрённый королевской семьёй, проделал отличную работу. Благодаря ему некогда сплочённый Главный Храм — всегда поддерживавший Масака и противостоявший королевской власти — раскололся, погрузившись во внутренние раздоры.

Юго‑западное отделение Главного Храма, расположенное недалеко от столицы, стало ключевой прокоролевской фракцией. Но недавно связь с ним оборвалась. Когда отправили кого‑то для расследования, новости шокировали:

— Храм сгорел дотла?

Что‑то зловещее творилось. Услышав новости, Филип немедленно отправил своих людей на место. За одну ночь некогда величественное юго‑западное отделение превратилось в пепел.

И не осталось ни одного жреца. Все исчезли — включая епископа Крунхала, ответственного за отделение.

Тот, кто стоял за этим, не оставил следов. Атака была жестокой, точной и тотальной — без единой улики.

Ситуация тревожила Филипа, пока он ждал вестей от своих людей. Он отчаянно нуждался в информации — настолько, что даже послал социально неловкую Серию собирать разведданные лично.

— Есть только один человек, кто может стоять за этим — Баркан Хамаш, — пробормотал он.

Если бы эксперименты, проводимые там, были раскрыты, это стало бы катастрофой. Не то чтобы сами эксперименты были особенно шокирующими — всего лишь бесплодные и граничащие с кощунством попытки искусственно внедрить Масака в тела проституток.

Будучи самим Масака, Филип считал эксперименты жалкими. Но настоящая проблема заключалась в том, что они могли раскрыть существование «артефакта».

Вот в чём была истинная проблема. Филип скрипнул зубами от разочарования. Однако Серия, не знавшая всей ситуации, не понимала его раздражения.

— Признаю, усадьба Васло Мур довольно величественна, но она ничто по сравнению с королевским дворцом. А Эрель Элоренс — просто заурядная аристократка. В ней нет ничего, что заслуживало бы твоего внимания…

— Серия. Я не спрашивал твоего мнения, — резко оборвал он.

Серия хотела спросить, почему он не может просто объяснить ей, но чёткая граница в тоне Филипа вызвала слёзы на её глазах.

Она всегда гордилась своим Масака. Но сейчас эта гордость была раздавлена, оставив лишь боль и разочарование.

Шокирующая сцена, которую она наблюдала в усадьбе Васло Мур, всё ещё не выходила из головы.

— …Я не хотела никого обидеть, но, кажется, я выразилась неудачно. Пожалуйста, не принимайте близко к сердцу, — произнесла Серия.

Ей нужно было избежать изгнания с собрания, поэтому она заставила себя принести полуискренние извинения Лейн — даже если слова казались ей горькими на вкус.

При этом её глаза ни разу не встретились с глазами Лейн. Бьянка, наблюдая за обменом репликами с невинным выражением лица, наклонила голову и прошептала Эрель:

— Это извинение или новая дворцовая мода?

Шёпот оказался недостаточно тихим — все могли его услышать.

— Подумать только, как меня унижали эти люди, — сжала руки Серия. Они дрожали от ярости.

Всё в этом месте вызывало у неё отвращение. Нет, это вызывало такую тошноту, что она была на грани содрогания от омерзения.

Сила Масака и Лисервы была подобна северному и южному полюсам магнита. В этом пространстве, где собрались Лисервы, витала слабо жужжащая, электрическая атмосфера.

Другие Лисервы, казалось, находили это ощущение захватывающим и утешительным — будто это была форма резонанса. Но для Серии, воздвигшей вокруг себя стену, это было не что иное, как дискомфорт.

Словно сидишь на дешёвом ковре, а статическое электричество постоянно искрит. Не в силах терпеть это дольше, Серия отчаянно хотела уйти. Однако, чтобы сделать это, ей нужно было собрать информацию, которую запросил Филип, поэтому она решила продолжить со своими вопросами.

— Эм, леди Эрель.

— Да, пожалуйста.

— Когда вы говорите, что Лисерва может использовать свою силу самостоятельно, каково это на самом деле? Это значит, что вы можете проводить Севринг более стабильно, или в этом есть нечто большее?

Серия гордилась собственными способностями — в частности тем, что выдерживала частый Севринг. Естественно, её любопытство сосредоточилось именно на этом.

— Как часто вы проводите Севринг, леди Эрель? И умеет ли ваш Масака хорошо проводить Севринг?

Это кажется слишком личным — подумала Эрель, внутренне хмурясь.

По сути, не было бы ничего странного, если бы вопросы Серии вместо слова «севринг» содержали слово «секс».

Сначала приводит собаку без предупреждения, а теперь задаёт… собачьи вопросы, — пронеслось в голове Эрель. Она ярко улыбнулась, скрывая раздражение.

— Тук‑тук.

Неожиданный стук в дверь прервал их разговор.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Ой, кто бы это мог быть?

— Мы ждали ещё гостей?

Бьянка и Лейн спросили по очереди, но Эрель была в неведении не меньше их.

Кто это? Больше никого не должно было быть.

И всё же человек за дверью казался нетерпеливым. Не дожидаясь, пока Эрель соберётся с мыслями, он снова постучал.

— Тук‑тук‑тук.

— Кто там?

Пожалуй, это даже к лучшему, — подумала Эрель, повышая голос. Как хозяйке, ей следовало выяснить, кем был нежданный гость.

— Доставка булочек, госпожа председатель.

Это был последний ответ, которого она ожидала. Рот Эрель невольно раскрылся: сквозь толстую деревянную дверь донёсся низкий, бархатистый голос.

— …Баркан? Это ты?

— Да, это я.

Это просто нелепо. Эрель уставилась на дверь, не веря своим ушам. Но, как всегда, Баркан невозмутимо распахнул её и вошёл — с привычной дерзкой грацией.

— У тебя гости, так что, конечно, я не мог просто сидеть сложа руки. Верно?

Он был одет в свежую белую рубашку и тёмно‑синие брюки. Образ выходил непринуждённым и свежим — словно у молодого магната, проводящего день на яхте в Средиземном море.

— Вау…

Остальные гости прикрыли рты, явно впечатлённые. В отличие от Эрель, они ещё не выработали иммунитет к обаянию Баркана.

Привыкший к вниманию, он небрежно провёл рукой по взъерошенным волосам и ослепительно улыбнулся, размахивая пакетом с булочками.

— Кто‑нибудь здесь не любит сконы?

— Господи… — Эрель прижала ладонь к виску и вздохнула. — Баркан, я думала, ты ушёл по делам.

— Закончил раньше срока — не мог дождаться, чтобы тебя увидеть.

Плавным движением он притянул её к себе и коснулся губами щеки. Баркан был как минимум на голову выше, и контраст между его статным силуэтом и её хрупкостью поражал. И всё же, несмотря на мускулистое телосложение, он обращался с ней с нежностью, словно она была хрупким стеклом. Гости, наблюдавшие за этим, невольно почувствовали лёгкое головокружение.

— Ох…

Прежде чем все подпали под его чары, Эрель громко прокашлялась и мягко отстранилась. Едва заметно кивнув на приоткрытую дверь, она произнесла:

— Спасибо за сконы. Уверена, ты занят, так что, может, вернёшься к делам?

— Ты возьмёшь хлеб и выставишь меня за дверь, госпожа председатель?

— Прости, но это собрание для Лисерв. Твоё присутствие здесь, как Масака, может вызвать у некоторых дискомфорт.

Эрель возразила, прекрасно понимая, что это бесполезно. Тем не менее, как хозяйке, ей нужно было свести к минимуму всё, что могло смутить гостей.

Но неожиданный союзник появился на стороне Баркана: Бьянка.

— Ой! Это же из…?

Глаза Бьянки загорелись, когда она разглядела логотип на пакете. Она даже привстала от волнения.

— Это из Café LeChamps? Те самые сконы, за которыми люди занимают очередь с пяти утра? Я всегда хотела попробовать, но никак не могла пробиться сквозь толпу! Не могу поверить!

Обычно сдержанная, Бьянка впервые захлопала в ладоши. Воспользовавшись моментом, Баркан быстро разложил сконы на столе.

— Рад, что они вам нравятся. Пожалуйста, угощайтесь.

В мгновение ока на столе появился ассортимент сконов. Умелые движения Баркана, словно у опытного дворецкого, приковали внимание гостей. Комната наполнилась тёплым, сладким ароматом свежей выпечки.

— Баркан, я ценю сконы, но теперь…

— О, а ещё я принёс свежие сливки и клубничное варенье.

— Боже мой!

Бьянка вскочила, хлопая в ладоши, словно тюлень. Она смотрела на Баркана с благоговением, будто на божество, и тут же предложила ему своё место.

— Пожалуйста, садитесь! Вы должны остаться и разделить это с нами — такое редкое угощение!

Это катастрофа, которую уже не остановить.

Это действительно нормально? — Эрель оглядела гостей, пытаясь уловить их реакцию. Она искала хоть тень неловкости.

— Я… я не против, — произнесла Лейн, слегка подавленная харизмой Баркана, но всё же кивнув. В конце концов, она не раз видела его как Лисерва Феза, так что особого дискомфорта не испытывала. К тому же он был Масака Эрель — женщины, которой она глубоко восхищалась.

А что насчёт Серии?

Эрель обернулась к Серии, которая до этого держалась в стороне. Она ожидала жалоб, но, к удивлению, та не выказывала недовольства.

— Я тоже не против.

Конечно, в этом был смысл. Хотя Серия пришла наблюдать за усадьбой Васло Мур и Эрель Элоренс, её истинной целью был Баркан Хамаш.

Так этого мужчину, сэр Филип считает угрозой…

Глаза Серии сузились, словно у кошки, пока она изучала его. Небрежно одетый, с прядями, падающими на лоб, Баркан выглядел расслабленным и состоятельным. Но в нём не было той утончённости, что в её Филипе.

Этого и следовало ожидать — они были рождены в разных мирах.

Но…

Почему же тогда он казался так опасно притягателен?

Острое чутье Серии подсказывало: перед ней — могущественный Масака. Даже не демонстрируя силу, он источал подавляющую энергию, дурманящую, как туман.

Словно опьянение крепким ликёром или очарование озорного духа. Серия на миг забыла о миссии, полностью поглощённая Барканом.

— Хм.

Заметив её взгляд, Баркан усмехнулся, приподняв уголки губ. Нежно обхватив Эрель за талию, он протянул ей аккуратно упакованный пакетик.

— Этот для тебя.

Что это? Эрель открыла упаковку и замерла. Внутри лежал восхитительный тарт с абрикосовым джемом.

— Выглядит вкусно. Но почему абрикосы? Сейчас же не сезон.

Она с любопытством посмотрела на десерт, чувствуя лёгкие подозрения. Он был один — явно не из обычного меню.

— Я заметил, что на днях ты смотрела на абрикосовое дерево в саду. Подумал, ты захочешь попробовать, поэтому заказал специально.

Баркан опустил глаза, и его губы изогнулись в тёплой улыбке. Эрель не сомневалась: он уговорил пекаря расстаться с последними запасами консервированных абрикосов.

Ох… Я просто разглядывала деревья, вот и всё…

Бедный пекарь, — с сочувствием подумала она. Но раз Баркан проявил такую заботу, расстраиваться не стоило.

— Спасибо. Я тронута.

— Пустяки. Ты председатель этого собрания, так что заботиться о тебе — моё право.

Баркан усмехнулся, поцеловал её в висок и, словно преданный секретарь, расстелил салфетку у неё на коленях.

— М‑м‑м, этот скон такой вкусный.

— Шоколад просто тает во рту.

Лейн и Бьянка, наслаждаясь выпечкой, не скрывали восторга. Серия же оставалась равнодушной, продолжая наблюдать за Барканом с холодным любопытством.

— Спасибо, что пришли сегодня.

Баркан произнёс нечто вроде приветственной речи. У него был талант изображать мужчину, очарованного невестой.

— Моя невеста волновалась — это её первый опыт проведения такого собрания. Я тоже переживал, что она расстроится, если никто не придёт. Но я благодарен вам за поддержку. Вы все — желанные гости.

Его красота и социальная лёгкость мгновенно расположили к себе присутствующих. Эрель видела восхищение в их глазах.

Какой хитрый лис, — горько усмехнулась она.

Но тут холодный голос нарушил атмосферу.

— Прошу прощения.

Это была Серия. Впервые с появления Баркана она заговорила.

— У меня есть вопрос к лорду Хамаш, если позволите?

Все взгляды обратились к ней. Что с ней не так? — читалось в глазах гостей.

— Что за вопрос? — отозвался Баркан.

— Со всем уважением, лорд Хамаш, разве вам не кажется… несколько необычным, что ваша Лисерва проводит подобное собрание?

Баркан замер, изучая её лицо. Через мгновение он понимающе улыбнулся.

— А почему мне должно быть неловко? У моей невесты есть мечта, и она её преследует. Естественно, я поддержу её и буду подбадривать.

Даже если она потерпит неудачу, в этом будет своя прелесть. Утешать её, смягчать её разочарование… а может, даже ощутить на губах соль её слёз — в этом есть особая сладость, — пронеслось у него в голове. Баркан облизнул губы и улыбнулся — медленно, чувственно. Взгляд гостей невольно дрогнул под тяжестью этой улыбки.

— Но разве Масака не стремится держать свою Лисерву подле себя в любое время? — настаивала Серия. — Им нужно, чтобы их Лисерва сосредоточилась исключительно на них, не отвлекаясь на посторонних. Разве сама природа нашей связи не делает отношения между Масака и Лисервой… особенными?

Её голос звучал ровно, но в глазах плескалось неприкрытое сомнение. Серия всё ещё не была удовлетворена. Она чуть повернула голову в сторону Эрель — едва заметный, но многозначительный жест. Неужели твой Масака на самом деле не любит тебя так, как должен? — читалось в её взгляде.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Ох, барышня, — вздохнул Баркан с преувеличенной симпатией. Едва их взгляды встретились, он уже раскусил все намерения Серии.

— Хочет, чтобы все внимание принадлежало только ему? Не желает, чтобы её касался кто‑то другой? — повторил он её слова с лёгким оттенком недоверия, покачивая головой с наигранным разочарованием. — Если бы дело было только в этом, я бы завёл собаку, а не Лисерву.

Прямота ответа на мгновение лишила Серию дара речи. Она, у которой и впрямь была собака, лишь смотрела на Баркана в шоке — лицо подрагивало от досады. Кем он себя возомнил?

Но Баркан не обратил внимания на её смятение. Вместо этого он взял Эрель за руку и, словно благородный кавалер, целующий руку королеве, прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, а затем — к щеке.

— Она мой партнёр. Моя единственная и неповторимая, равная мне, — тихо произнёс он, опустив глаза.

Его профиль в этот момент казался почти божественно прекрасным. Но то, как голос мурлыкал эти слова, посылало Эрель чёткий сигнал: он намерен её полностью унизить.

Без тени сомнения Баркан решил поставить Серию на место. И вот его губы разомкнулись, а речь полилась легко, будто он тысячу раз её отрепетировал:

— Уже одно её существование приносит мне радость. А вдобавок она ещё и такая удивительная… Как у меня могут быть какие‑либо претензии? Если уж на то пошло, я сожалею лишь о том, что не могу поддерживать её еще больше.

— Но если Масака по‑настоящему ценит свою Лисерву, разве он не захочет держать её при себе постоянно? Такова природа Масака, — возразила Серия, прикусив губу.

Она старалась говорить ровно, но происходящее выходило за грань её понимания.

Масака, который уважает свою Лисерву?

Это было не просто уважение — это было отношение к ней как к равному партнёру. Именно это шокировало Серию больше всего.

Большинство Масака относились к Лисервам как к скоту, которого растили лишь для того, чтобы «пожрать». А поскольку Лисервы чаще всего были слабы и быстро умирали, Масака всегда искали замену.

Серии, к счастью, обладала исключительными способностями Лисервы, так что ей не о чем было беспокоиться — по крайней мере, пока.

Даже Филип, довольно необычный для Масака, не особенно ценил Лисерв. Будучи членом королевской семьи, он отличался от других: ему не нужно было часто черпать опасную саги, текущую в его благородной крови. К тому же его «способности» были весьма особенными.

Но Филип никогда не обращался со мной как с равной партнёршей.

Это стало особенно очевидно, когда он отправил её сюда. Филип ничего не объяснил: ни зачем ей посещать это собрание, ни почему она должна шпионить за Эрель Элоренс, ни отчего он так опасается Баркана Хамаш.

Серию с детства растили, чтобы она служила Филипу: смотрела на него снизу-вверх, восхищалась и уважала. Именно поэтому так тяжело было смириться с тем, что спустя все эти годы Филип по‑прежнему видел в ней не более чем расходный инструмент.

Чувства обиды, копившиеся годами, внезапно вспыхнули с новой силой здесь, на этом собрании. Изначально она даже не хотела приходить — оказалась здесь только по приказу Филипа. Он велел ей доминировать в обстановке и поставить Эрель Элоренс на место.

Но все попытки провалились. Сколько бы Серия ни провоцировала, ни задевала, Эрель оставалась спокойной: маленькая, но прочная; хрупкая на вид, но стойкая.

Серия задавалась вопросом: откуда у неё такое самообладание? Теперь, кажется, поняла.

Это потому, что у неё такой Масака.

Нет, это не так, — думала Эрель холодными, отстранёнными глазами.

Она быстро сообразила: по необычно внимательному поведению Баркана и противоречивому выражению лица Серии можно было сложить картину.

При всем её хвастовстве, её Масака, похоже, не так уж и велик.

На самом деле, то же самое касалось и Баркана. Он не сказал Эрель ни слова о том, что делает или какой план вынашивает.

Но, что отвратительно, он отлично понял, почему Серия задала такой вопрос. И нашёл ответ, который эффективно вывернул её наизнанку.

— Конечно, это не значит, что я не хочу владеть Эрель единолично. Честно говоря, если бы мог, я бы затащил её прямо сейчас в спальню и привязал, чтобы только я мог её видеть, — произнёс он, прижимая губы к тонкому запястью Эрель.

Вид её лепестково‑белой кожи рядом с сильным предплечьем Баркана создавал странно опасное ощущение.

Его чувственные губы извергали наглую ложь, затуманивая сознание Серии, вливая яд в её мысли.

— А вот умение обуздать свою жадность, поверить в неё и быть опорой, пока её мечты становятся реальностью — это, по-вашему, не признак настоящего партнёра?

Закончив, он усмехнулся, глядя на Серию. Его высокомерное лицо словно спрашивало: Ну и как у вас дела со своим Масака?

— ……!!!

Только тогда Серия осознала: этот мужчина увидел насквозь все её мысли.

Её изначальный замысел был прост — проверить Баркана. Раз Масака не любят, когда их Лисервы «болтаются на стороне», она предположила, что Баркан почувствует то же самое. Хотела посеять недовольство между ним и Эрель, вызвать разлад.

Но Серия, неуклюжая в социальных взаимодействиях, в процессе выдала истинные чувства. А Баркан, хитрый как змея, ухватился за возможность и укусил. В результате её собственные намерения оказались выставлены на показ.

Этого не может быть.

Серия прикусила губу. Она чувствовала, как пренебрежительные взгляды Лейн и Бьянки — тех, на кого сама смотрела свысока — теперь направлены на неё с каким‑то странным пониманием. Их лица словно выражали сочувствие её положению, и это вызывало тошноту.

Филип был для неё всем. Самым драгоценным и благородным, всем что у неё было.

Поэтому другие Лисервы не смели её презирать — особенно здесь. Она и Филип должны были оставаться идеальной парой, той, что всегда сияет ярче всех на самой вершине.

— Это чепуха! — взбешённая, Серия резко встала, хлопнув ладонями по столу. — Ты просто говоришь красивые слова, но в итоге ты такой же…!!

Она на мгновение отбросила самообладание и уже собиралась возразить, когда из‑за окна гостиной раздался громкий визг:

— Кья‑я‑янг! Ка‑а‑анг!!!

— Франсуа?!

Испуганная Серия замолкла и посмотрела на улицу. Как и упоминала Эрель, сад был прекрасно виден отсюда.

И тогда Серия ясно увидела: её любимого пса, Франсуа Эрика II, преследовал какой‑то двуглавый адский пёс.

— М‑м‑монстр…!!!

Серия была настолько шокирована, что не могла даже говорить нормально. Дрожащим пальцем она указала на окно. Подошедшая Эрель мельком глянула на улицу и равнодушно ответила:

— О, это просто Чоко. Давно не виделись.

Эрель с ностальгией посмотрела на Чоко, гнавшегося за Франсуа. С телом размером с быка, иссиня‑чёрной шерстью, светящимися красными глазами и огромными клыками, у существа были две головы.

Даже Эрель, жившая в одном особняке, каждый раз удивлялась, видя его. Так что естественно, что Серия, увидев его впервые, ужаснулась и закричала, что это монстр.

А что должен был чувствовать Франсуа Эрик‑какой‑то‑там, которого преследовал сам Чоко?

— Кьенг, ккинг!! Ка‑э‑ганг!!

Ещё мгновение назад высокомерный породистый пёс, развалившийся на диване и свысока смотревший на людей, теперь пускал слюну, отчаянно задыхаясь и спасая жизнь. Язык высунулся, пока он бежал в чистом ужасе — зрелище почти вызывало слёзы.

А его шерсть… В каком она была состоянии! Повалявшись в грязи во время погони, возможно, даже немного описавшись, некогда белоснежная, безупречная шерсть превратилась в полный хаос.

Тем временем две головы Чоко явно наслаждались погоней. Словно им дали новую живую игрушку: задыхающаяся морда выглядела ещё более свирепой, чем обычно.

К счастью, Чоко не был серьёзен. Иначе Франсуа уже прошёл бы три стадии смерти: хруст, хрум, глоть.

Короче говоря, это был полный разгром — хаотичная неразбериха. Наблюдая за этим, Серия в отчаянии затопала ногами и, всхлипывая, крикнула:

— Боже мой, бедный Франсуа!! Сделайте же что-нибудь!!! В конце концов, это ваше поместье!!!

— О, дорогуша. Какая досада, — сказал Баркан тоном, не выражавшим ни капли сочувствия.

— Эта ваша собака, барышня? Если бы вы заранее уведомили меня, что приведёте питомца, я бы обязательно привязал Чоко.

Ох, я больше не могу. Эрель отвернулась, сдерживая смех.

Было ясно, что Баркан слышал о бестактности Серии, притащившую собаку без разрешения. Поэтому, конечно же, он намеренно выпустил Чоко.

Он был таким подлым человеком. Это было так на него похоже, и хотя Эрель была ошарашена, она не могла сдержать смех.

— Чоко, стой! Иди сюда!!

Услышав голос Эрель, Чоко замер, навострив уши, а затем, энергично виляя хвостом, подбежал и уселся под окном гостиной.

— Гав-гав!

Несмотря на то, что Чоко прекратил погоню, Франсуа продолжал бежать, пока не достиг края сада, где зарылся мордой в угол. Вытянув все четыре лапы, он яростно затрясся, а затем рухнул, словно в обмороке.

— Франсуа!!

Увидев это, Серия завизжала и тут же бросилась на улицу. Наблюдая за её лихорадочным отступлением, Эрель тихонько рассмеялась. Затем, повернувшись к остальной группе, она изящно произнесла:

— Что ж, на этом наша первая встреча окончена.

Естественно, никто не возразил.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Впечатляет.

Это были первые слова Баркана после того, как гости ушли. Он протянул руку через окно гостиной, чтобы погладить Чоко, словно хвалил его за хорошо выполненную работу.

— Впечатляет? В каком смысле? — задала вопрос Эрель с холодным взглядом наблюдая за злодейским дуэтом.

Баркан обернулся к ней:

— Ты хорошо держалась против Серии Брайерс, не так ли? Она довольно раздражающая женщина.

Небрежно прислонившись к окну и скрестив ноги, он достал сигару из сюртука. Когда он ловко прикурил, в прохладном ночном воздухе распространился характерный сладковатый запах безникотинового табака.

— Я собирался помочь тебе, если бы ты проигрывала.

Он тихонько усмехнулся и выпустил клуб дыма. То, как его слегка поджатые губы выпускали дым, выглядело почти так, словно он посылал воздушный поцелуй.

— О, в этом не было нужды… Погоди. Ты знал, что Серия из королевского дворца?

Эрель, невольно ответившая, внезапно нахмурилась. Баркан, с сигарой во рту, усмехнулся.

— Это же очевидно. Её Масака, должно быть, послал её.

— …Ты уже знаешь, кто Масака Серии?

— Филип Олсвейз, капитан Королевской Гвардии.

Баркан самодовольно ухмыльнулся, отчего его лицо стало ещё более невыносимым. Хотя она и подозревала, что всё, происходящее в этом особняке, находится под его контролем, услышать от него подтверждение заставило Эрель почувствовать прилив досады.

— Что за… Если бы ты сказал мне заранее…

Эрель остановилась на полуслове. Она хотела сказать: «Я бы не стала приглашать Серию».

Но это выдаст меня.

Выдаст тот факт, что она знает о враждебности Баркана к нынешней королевской семье и его планах на будущий мятеж.

Но было уже слишком поздно закрывать рот. Баркан молча курил сигару и, сделав последнюю затяжку, выдохнул.

— В конце концов, ты знала.

Она догадалась. Шипящий звук, с которым Баркан затушил сигару, заставил сердце Эрель сжаться.

— Ты умна, Эрель Элоренс. А умные всегда любопытны.

Баркан, уставившись в сад, говорил с задумчивым выражением. Как всегда, когда он говорил правду, его слова становились краткими.

— Но ты никогда ни о чём не спрашиваешь. Даже когда я возвращаюсь поздней ночью, пропахший кровью, когда сжигаю постоялые дворы и порты тех высокомерных восточников или даже обращаю в пепел один из храмов Главного Бога — тебе всё равно.

С этими словами Эрель наконец поняла: Баркан, который всегда казался действующим по импульсу, всё это время внимательно за ней наблюдал.

— Да, ты не беспокоишься и не допытываешь. Ты просто вздыхаешь и остаёшься изящно безмолвной, будто уже знаешь, что я собираюсь сделать. Будто смирилась.

Говоря это, Баркан улыбнулся с нечитаемым выражением. Под его взглядом воздух вокруг словно сгустился, становясь тягучим и безжизненным, затрудняя каждый вдох.

Эрель, прикусив губу, наконец заговорила:

— Тогда, если я спрошу…. Если бы я спросила, ответил бы ты мне честно?

Ответа не последовало. Она ожидала этого, поэтому тихонько, с насмешкой, рассмеялась.

— Я не думаю, что это глупо — воздерживаться от вопросов, на которые не будет ответов, Баркан.

— О, так во всём моя вина, да?

Баркан цыкнул, инстинктивно потянувшись за следующей сигарой. Привычки — страшная вещь. Когда он отпускал мысли, часто забывал, что перешёл на этот чёртов безникотиновый табак.

А в последнее время больше всего его отвлекала маленькая женщина, стоявшая перед ним. Печальный вид на её лице, когда её маленькие губы что‑то бормотали, заставлял его мысли блуждать.

— Я ведь уже говорила. Я выбрала тебя, так не мог бы ты доверять мне чуть больше? Я также просила тебя относиться ко мне как к партнёру, советоваться со мной о своих планах и делиться своим будущим со мной.

Но ты лишь посмеялся над этими словами, — с горечью подумала Эрель. С самого начала он сомневался в том, что был «выбран».

— Для тебя я всего лишь удобная Лисерва, ни больше ни меньше. Но… мы же не можем так жить вечно, правда? —  Эрель, подавляя нахлынувшую волну эмоций, тихо прошептала.

Но её голос был таким слабым и тихим, что казалось маловероятным, будто он вообще достигнет его. Жизнь длинная. А их отношения только начинались.

Ложная игра в любовь, начавшаяся как театральная постановка. Помолвка была тем, к чему каждый стремился по своим причинам. Поэтому Баркан не мог доверять Эрель, особенно такой самодовольный и подлый человек, как Баркан Хамаш.

Зная это, почему мне так больно?

Баркан больше не угрожал ей или её семье. На самом деле, он даже спас жизнь Майкла.

Было правдой, что, несмотря на свою непостоянную натуру, он добросовестно выполнял свою роль. Она должна была быть довольна, но её сердце было неспокойно.

И тут Эрель внезапно осознала: растущая привязанность была не только со стороны Баркана.

— Мы не можем так жить вечно, правда?

Баркан повторил её слова, затем тихонько усмехнулся, словно что‑то его позабавило, и спросил:

— Хорошо. Тогда давай будем честны, Эрель Элоренс. Сколько ты знаешь о том, что я делаю?

— Это…

— И по каким каналам ты получаешь информацию? Я не давал тебе никаких ответов.

Он напрямую затронул вопрос, больше всего тревоживший Эрель, и её будто лишили дара речи, перехватив дыхание.

— Даже капитан Королевской Гвардии понятия не имеет, что я делаю. Именно поэтому они прибегают к подлым методам, втягивая Лисерв, словно обычных головорезов, чтобы вмешаться в мои дела.

Баркан откинул со лба взъерошенные волосы. Его сияющее лицо, ярче солнца, повернулось к ней.

— Но ты всё знаешь. Я не знаю как, но ты просто знаешь.

Его пронизывающие золотые глаза, казалось, видели её насквозь, проникая даже в её сердце. Не отрывая от неё пронизывающего взгляда, он произнёс с особым весом:

— И я тоже знаю. Я знаю, что ты другая.

— Другая?

— Не могу объяснить словами. Ты отличаешься от других Лисерв. Отличаешься от всех, кого я когда‑либо встречал. Ты просто другая.

Словно он ждал, чтобы сказать всё это время. Его тон был прямолинейным, без колебаний. Не было конкретных доказательств или логики, но он знал. Его звериные инстинкты почуяли её «инаковость» и неистово лаяли.

— …

Сердце Эрели дрогнуло от его слов.

Что она могла сказать? Что она — Ли Ра Ён из Южной Кореи, что этот мир находится внутри игры «Спасение», и что он был не более чем злодейским NPC, планирующим свергнуть королевство?

Но было ли это вообще игровым миром? Сладкий запах гортензий, принесённый ветром, щекотал её нос, холодный ночной воздух заставлял кожу покрываться мурашками, а каждое его дыхание пробегало дрожью по спине. Её сердце так легко колебалось от каждого его слова.

Могло ли всё это быть просто обманом?

Не может быть.

В её сознании прозвучал голос Эрель Элоренс:

Не забывай. Мы уже знаем ответ.

Отвлечённая голосом, эхом, звучавшим в её разуме, словно рябь на воде, Эрель почти пропустила то, что он говорил.

— В любом случае, ты бы не ответила мне, даже если бы я о чём‑то спросил, да?

Баркан холодно улыбнулся, словно ему достаточно долго приходилось терпеть. И всё же за его кажущимися равнодушными глазами таились эмоции, которые она не могла до конца расшифровать.

— Так что сейчас нет нужды в признаниях. Этого достаточно.

Не только она мучилась над этими отношениями. Лисерву, которую он практически похитил, идеально соответствовала его планам. Но Эрель Элоренс — нет.

Мир, который он знал, был прост, сделан только из смелых, чистых тонов. Как только отношения окрашивались в определённый цвет, он никогда не накладывал поверх него другие. Таким образом, границы каждого цвета всегда были совершенно ясны. Но не с Эрель Элоренс. Она была другой. Он обнаружил, что снова и снова выжимает новые цвета, накладывая их поверх руин, которые планировал. У него не было выбора.

В конце концов, эмоции стали настолько перепутанными и пятнистыми, что он не мог даже узнать исходный цвет. Если бы руины, которые он искал, имели цвет, несомненно, они выглядели бы так.

Только тогда Баркану пришлось отложить кисть, которую он когда-то держал так уверенно. Эту картину невозможно было завершить с самого начала.

— Пожалуйста, Баркан.

Женщина, разрушившая его мир, умоляла.

— Я не могу всё объяснить… Но не мог бы ты поверить хотя бы в это? Что я на твоей стороне.

Баркан смотрел на неё. Её лицо казалось безразличным — но в глазах стояла влага, словно она вот‑вот заплачет. Вместо раздражения, которого он ждал от себя, его охватило другое чувство — тяжёлая, удушающая нежность.

— Поэтому, пожалуйста, приоткрой своё сердце хоть немного. Что бы ты ни делал, я готова это принять.

Закончив говорить, Эрель подняла дрожащий подбородок, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. Какой бы ни была худшая правда, она не могла быть хуже того, что она уже знала.

Потому она и желала, чтобы Баркан сказал ей сам — прямо произнёс, что планирует свергнуть королевство, и попросил её присоединиться к нему.

— …Приоткрыть моё сердце?

После долгого молчания Баркан повторил её слова, будто пробуя их на вкус.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Если я скажу тебе правду, ты сможешь её вынести?

— Сначала нужно сказать, чтобы я могла решить, вынесу я её или нет.

Эрель парировала, не отступая. Если Баркан продолжит уклоняться от вопроса, ничего не разрешится. Она не могла отступить сейчас.

— Ладно.

Баркан ощутил её решимость. Словно устав от этой ситуации, он горько усмехнулся и начал говорить:

— Эрель Элоренс, дочь герцога Калвера. Драгоценная младшая дочь семьи, которая из поколения в поколение защищала и охраняла границы королевства.

Его слова казались бессмысленной чередой фраз. Пока Эрель смотрела в недоумении, Баркан с бесстрастным лицом пошевелил губами:

— Если хочешь правды от меня, ответь этими хорошенькими губками.

— Ответить? На что?

— Как я вообще могу признаться тебе в правде, Эрель Элоренс?

Что? Его голос был густым, словно высохшие остатки краски на дне банки акварели.

Эрель потребовалось мгновение, чтобы полностью осознать, что он имел в виду. Когда она поняла, это было похоже на удар молотком по голове.

Я никогда не думала об этом с такой стороны.

Конечно, с точки зрения Баркана — как он вообще может признаться в своих планах мятежа такой, как она, дочери герцога?

— Мне нечего терять. Путь, которым я шёл, был пропитан кровью и покрыт пеплом, так что мне уже нечего спасать.

Баркан поднял руки, словно демонстрируя свою пустоту. Но что было ещё более пустым, чем его ладони, — так это взгляд в его глазах, когда он повернулся к ней.

— Но ты отличаешься от меня. О, я снова сказал «отличаешься»? Прости, я необразованный дурак с ограниченным словарным запасом.

Он насмехался над ней, говоря это, и всё же, когда протянул руку, чтобы взять её ладонь, прикосновение вышло нехарактерно нежным.

Он смотрел на её руку, словно это была поверхность хрупкого хрусталя, где даже самое лёгкое касание могло оставить след. Затем, словно вознося молитву, мягко прикоснулся к ней губами.

Её маленькая, белая рука пахла цветами и духами, а не кровью и пеплом. Его веки задрожали, словно он наслаждался моментом, и на долю секунды лицо исказилось от боли.

— Если бы ты была просто Лисервой…

Если бы только это было так.

Увлечённая его шёпотом, Эрель опустила голову. Её глаза встретились с глазами Баркана, и в этот миг показалось, будто мир замер, оставив её в странном, невесомом состоянии.

<Дзинь!>

Даже в этот момент проклятая система не оставляла её в покое. В оглушённом сознании Эрель прозвучало, отдаваясь гулким эхом, системное оповещение. За Барканом, с его мрачным взглядом, бесчисленные сообщения появлялись и исчезали в безумном темпе.

Казалось, она чувствовала резонанс бурных эмоций Баркана. Он стоял в центре водоворота сильных чувств.

Было бы проще просто закрыть глаза и притвориться, что не знаешь.

Он обижался на неё за то, что она заставила его сказать всё это.

[Дзинь! Привязанность Баркана уменьшилась на 8 очков.]

И всё же её упорные попытки встретить его на полпути были одновременно глупыми и трогательными.

[Дзинь! Привязанность Баркана увеличилась на 12 очков.]

Её положение, которое не совсем ему подходило, и те глаза, что так смело смотрели на него, были и тревожными, и неудобными.

[Дзинь! Привязанность Баркана уменьшилась на 10 очков.]

И всё же он не мог отрицать извращённое, липкое чувство собственности, которое испытывал. Он не мог просто видеть в ней обычную Лисерву.

[Дзинь! Привязанность Баркана увеличилась на 15 очков.]

Где всё пошло не так? — размышлял Баркан, и глаза его потемнели.

Было ли это, когда он пощадил её жизнь после того, как она наткнулась на ту «сцену»? Или это был нелепый момент, когда он обнаружил, что ему любопытен цвет её глаз?

Нет, теперь не было смысла вспоминать. Но он точно знал, когда всё явно пошло наперекосяк.

— …Чёртовы безникотиновые сигареты.

Это было в тот момент.

Эрель, безучастно смотревшая на него, вздрогнула, когда холодный ветер подул из‑за окна. Затем тихо кашлянула. Этот звук ударил Баркана, как кнут, и он стиснул зубы.

Когда это началось? Когда он стал бояться этого бледного лица и этих слабых кашлей?

Масака всегда жаждали Севринга. Баркан не был исключением. Ему хотелось лишь схватить её тонкое запястье, вонзить зубы в эту богатую жизненную силу и изгнать мучительное чувство голода одним болезненным всплеском.

Но если бы он сделал это, Эрель умерла бы. Она могла бы по‑настоящему умереть.

Поэтому, словно голодный ребёнок, облизывающий пальцы перед свежеиспечённым хлебом, он жалко кружил вокруг неё, вдыхая её запах, чтобы утолить неудовлетворённый голод. Он привёл её сюда, чтобы потребить, и всё же мучился от страха, что, сделав это что-то в ней безвозвратно погаснет.

Вот в чём была настоящая причина. Причина, по которой он даже бросил курить те сигары, которые раньше носил с собой каждый день.

Это было смешно. Он пробормотал под нос все известные ему проклятия и вытащил сигарный футляр из сюртука, швырнув его на пол.

Бам‑м‑м!!!

Футляр с грохотом ударился о пол. Изысканно обработанный металлический край издал резкий звук, подпрыгнув и заскользив по полу.

Испуганная, Эрель вздрогнула и подняла плечи. Мгновенно на неё накинули большую рубашку, окутав теплом.

— Баркан?

Рубашка, ещё тёплая от его тела, была нагрета гораздо сильнее, чем у обычного человека. Эрель вдохнула сильный запах, исходивший от неё, и подняла взгляд.

— Эрель Элоренс.

Его голос прошептал прямо перед ней — тёмный и холодный. Он был невыносимо жестоким и безжалостным.

— Мне с самого начала никогда не следовало приводить тебя сюда.

Бросить курить, накинуть на неё свою рубашку — какой во всём этом смысл? В конце концов, он собирался разрушить её.

Он хотел оставить ей путь к отступлению. На случай, если что‑то пойдёт не так, он надеялся, что она останется в неведении. Так, возможно, учитывая всю службу, которую герцог Элоренс сослужил, именно её могли бы пощадить.

Но даже это, вероятно, была глупая надежда. В момент, когда их помолвка была скреплена, судьба её семьи была практически предрешена.

Если всё это было частью плана…

Насколько сильно она будет его ненавидеть?

С точки зрения мятежника, было крайне важно отсечь как можно больше «конечностей» королевской семьи. Хотя семья Элоренс не была особенно могущественной, у них была честь. Эту честь они заслужили долгой верностью, которую демонстрировали, защищая границы королевства.

Но из‑за того, что Эрель «выбрала» его, королевская семья отвернулась от них. Герцог Элоренс больше не сможет подняться в статусе, обременённый грехом взять Баркана Хамаш в зятья.

И это было не всё. Баркан собирался стать полноценным предателем, и когда это случится, честь герцога Элоренс будет втоптана в грязь.

Как он мог вообще сказать ей это?

Она любила свою семью. Было очевидно, что она будет ненавидеть его за это.

— …Думаю, нет нужды в дальнейшем разговоре.

Тон Баркана снова стал формальным. Сырые, грубые эмоции теперь были прикрыты гладким слоем притворства.

— Я ясно дал понять свои намерения. Так что давай закончим на этом. Я устал.

Его сияющая улыбка, как всегда безупречно, маскировала истинные чувства.

— Но, Баркан!..

Эрель, переполненная потоком его эмоций, наконец очнулась. Она изо всех сил пыталась сопротивляться его руке, обнимавшей её за плечи, но это была игра, где победитель был определён с самого начала.

— Хорошим девочкам пора спать.

— Пожалуйста, выслушай меня! Встреча с тобой — это то, чего я никогда не…

— Тсссс.

Прежде чем она закончила, его палец прижался к её губам, заставив замолчать, словно кляп. Её язык оттолкнулся в ответ, но его прикосновение заглушило её, разбив слова на фрагменты, которые так и не смогли полностью вырваться наружу.

— Ты это знаешь. Я ничего не скажу, а у тебя нет сил заставить меня.

— …

— Мы заканчиваем этот разговор здесь и больше никогда к нему не возвращаемся. Понятно?

Его нежный шёпот был холоднее всего остального. Эрель прикусила губу, но не заплакала и не впала в отчаяние.

Она понятия не имела, почему Баркан так упрямился, но она ни на секунду не верила, что его слова отражают его истинные чувства. В конце концов…

[Баркан Хамаш: Текущий уровень привязанности 92]

Достаточно было мельком взглянуть наверх, чтобы увидеть правду. Невозможная к сокрытию, обнажённая привязанность рассказывала историю человека, обречённого на вечную неискренность.

Лжец.

Баркан был прав в одном: сколько бы она ни хотела приоткрыть его сердце, у Эрель не было сил заставить его говорить. Особенно когда он физически заставлял её замолчать вот так.

Но она и не собиралась сдаваться. Если бы она была из тех, кто легко опускает руки, она не продержалась бы рядом с Барканом до сих пор.

Пусть он пытается закрыть ей рот — существовало множество других способов выразить свои чувства.

— …Что ты, по‑твоему, делаешь?

Эрель плотно закрыла глаза и обхватила руками его талию. Баркан, чуть не поцарапав её мягкую внутреннюю часть губы, быстро убрал руку и нахмурился.

— Пытаешься поныть? Тебе это не идёт.

Его насмешливый тон звучал как выговор. Он схватил её руки, словно собираясь оторвать их, но замедлил движение, почувствовав, насколько они хрупкие — даже не заполняли его ладоней.

Воспользовавшись этой паузой, Эрель прижалась лицом к его груди. Она слышала громкие, ритмичные удары его сердца сквозь прижатые друг к другу тела. Поскольку Баркан отдал ей свою рубашку, его грудь оставалась обнажённой.

— Приятно так жестоко говорить? — вздохнула Эрель, прислонив щёку к его груди. — Думаешь, отталкивая меня всю свою жизнь, ты всё исправишь?

Её череда вопросов оставила Баркана безмолвным. В отличие от холодных слов, его тело было тёплым — настолько тёплым, что, когда Эрель прижалась к нему, оно казалось почти горячим.

Ты же так меня любишь, — с долей смеха и приступом гнева подумала Эрель.

— А теперь ты послушай меня, Баркан Хамаш.

Зная, что он не сможет её оттолкнуть, она перестала колебаться.

— Ты втянул меня в свою жизнь, так что хватит теперь вести себя как трус.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Даже после их ссоры солнце взошло, будто ничего и не случилось.

Эрель проснулась от звуков птичьего щебета, доносившихся из полуоткрытого окна. Она посмотрела на кровать — слишком большую для одного человека.

…Похоже, сегодня всё то же самое.

Прошло уже три дня. Баркан, с грохотом хлопнувший дверью после ссоры, до сих пор не вернулся домой.

Он что, сбежавший ребёнок? — всерьёз подумала Эрель. Видимо, слова, которые она швырнула ему в лицо во время ссоры, задели его сильнее, чем она предполагала.

«Хватит вести себя как трус».

Она помнила, как расширились его зрачки, как застыло тело. Это был последний образ, который она сохранила о нём.

Честно говоря, она не жалела о сказанном. Баркан втянул её сюда, практически угрожая её жизни, чтобы заставить остаться.

И теперь он заявляет, что ничего не скажет? Будучи решительной и прагматичной кореянкой, Эрель не могла с этим смириться. Не оставалось ничего другого, кроме как дать этому самодовольному, властному мужчине вкусить его собственного лекарства.

И всё же — как можно просто не возвращаться домой?

Эрель цыкнула языком. Он всегда вёл себя так, будто мир ему скучен, а теперь сбежал из‑за небольшой ссоры. Он оказался куда трусливее, чем казался.

Она злилась день или два, но теперь начала беспокоиться.

С момента последнего Севринга прошло уже много времени. С ним всё в порядке?

Чем сильнее Масака, тем опаснее концентрация саги, накапливающейся в его теле. Именно поэтому Лисервы были так необходимы. К несчастью для Эрель Элоренс, ей не повезло привлечь внимание Баркана и оказаться в этой переделке.

Как же она старалась избежать гибели, которая ждала её после вселения в это тело! Благодаря её усилиям семья осталась цела, а близкие — живы и здоровы.

Мы же должны были скоро начать планировать свадьбу.

Что ей теперь делать? Её жених даже домой не возвращается.

Благодаря тому, что она в последний раз проверяла уровень его привязанности, её не слишком тревожила возможность быть брошенной. Её беспокойство лежало в другой плоскости.

Постой. Что я на самом деле чувствую к Баркану?

Сначала она его ужасно боялась. Он был слишком неистовым, слишком опасным — словно стихийное бедствие, способное спалить дотла всё в её мире.

Но как только она решила быть на его стороне, всё изменилось. Эрель быстро поняла, насколько хорошо они ладят. А что касается физической химии… тут и говорить было нечего.

Ей нравилось, как этот крупный, могущественный мужчина терял перед ней контроль, не зная, что с собой делать. Как он хмурился от досады и испускал опьяняющие вздохи, когда её хрупкое тело не могло выдержать его всепоглощающей страсти.

Она никогда не встречала никого мужественнее его. Сам взгляд на него вызывал головокружение, а мысли о нём спутывали все чувства.

Может быть, это и есть любовь?

В случае замешательства всегда лучше сравнивать с прошлым опытом. Эрель закрыла глаза и вспомнила своих бывших парней из жизни Ли Ра Ён.

Хм.

Похоже, это всё‑таки любовь. Характер у Баркана был ужасный, но сравнивать его с бывшими казалось оскорблением.

Всё же, чтобы убедиться, лучше всего увидеть его лицом к лицу. Сидя здесь сложа руки, ничего не добьёшься.

Эрель встала с кровати и надела простую одежду для выхода. Выйдя из комнаты, она столкнулась с знакомым и приятным лицом.

— Эрель!

— Ян Луи!! Давно не виделись!

Узнав его, Эрель широко улыбнулась и поприветствовала:

— Как ты себя чувствуешь? Саги улеглась?

— Благодаря тебе.

Верно. Ян Луи попал под выброс саги, когда они спасали брата Эрель, Майкла. Он был почти поглощён энергией и мог погибнуть, но Эрель спасла его синей таблеткой.

Он выжил, но это была лишь временная мера. Ян Луи, всё ещё серьёзно пострадавший, нуждался во времени для восстановления. Судя по его нынешнему виду, он почти полностью исцелился.

— Я очень рада, что ты снова здоров, Ян Луи, — сказала Эрель искренне.

Лицо Ян Луи, белое как бумага, слегка покраснело.

[Дзинь! Привязанность Ян Луи увеличилась на 15.]

В этот момент их заметил проходивший мимо Челлос. Он окинул взглядом теперь здорового Ян Луи, коротко сказал и пошёл дальше:

— Мисс Эрель сильно пострадала от побочных эффектов, спасая тебя, так что будь повоспитаннее.

[Дзинь! Привязанность Ян Луи увеличилась на 20.]

Ну конечно, — с удовлетворением подумала Эрель, проверяя рост привязанности. В конце концов, она спасла ему жизнь — ему и следовало быть таким благодарным. Момент казался подходящим, поэтому она с улыбкой спросила:

— Так ты полностью восстановился? Ничего не болит?

— Да, совсем не болит, — невинно кивнул Ян Луи в ответ на её мягкий вопрос.

Но затем он окинул её взглядом, заметил, что она одета для выхода, и с любопытством спросил:

— Но… куда ты собралась?

— Ты!

— О, я понял. Но почему моя рука… погоди, что?

— Потому что ты идёшь со мной.

С улыбкой на лице Эрель схватила его за руку и потащила за собой. Пришло время найти своего сбежавшего мужа.

— Где я? Кто я?

Ян Луи, которого Эрель неизбежно вытащила с собой, беспомощно бормотал себе по нос. Теперь он вёл её по оживлённому рынку, который был расположен рядом с усадьбой Васло Мур.

Хотя Эрель и решила самостоятельно найти Баркана, была одна проблема: она не знала планировки рынка и не представляла, где Баркан обычно проводит время.

Ей нужен был проводник — кто‑то, кто хорошо знал и местность, и самого Баркана.

Таким человеком был Ян Луи.

— Значит, вы поссорились. Я так и думал, что что‑то такое случилось, — тяжело вздохнул он.

Эрель, всё ещё оглядывая шумный рынок, рассеянно спросила:

— А что? Баркан подавал какие‑то признаки?

— Немного.

— Какие именно?

Ян Луи на мгновение заколебался, прежде чем начать небрежно перечислять по пальцам:

— Три нелегальных игорных притона были разгромлены, вместе с тремя торговыми заведениями. Ах да, контрабандистское судно потопили… О! Он ещё убил пятерых Китанов и стёр их кости в пепел, чтобы развеять над полями.

Странно. Разве последнее не входит в его основную работу? Почему это кажется наименее важным?

Эрель с недоумением склонила голову набок, но в итоге приняла это. Затем она взглянула на парящего Ян Луи и спросила:

— Так ты нашёл Баркана?

— Пока нет.

Ян Луи вздохнул, продолжая искать Баркана в переполненном рынке. Поколебавшись, он осторожно спросил Эрель:

— Но… это действительно необходимо?

— Конечно. Разве ты не волнуешься о том, что делает Баркан и где он?

— Нет, не об этом.

— Тогда о чём? А, ты про это?

Эрель дёрнула за тонкую верёвочку, привязанную к её запястью. Как ни удивительно, верёвочка была привязана к лодыжке Ян Луи, который парил в воздухе.

— …Да.

Он же не воздушный шарик — что это такое? Даже сделав своё тело невидимым, Ян Луи чувствовал себя немного смущённо. Однако Эрель, зачинщица этой нелепой затеи, казалась совершенно невозмутимой.

— Тебя сложно найти, если я тебя не вижу, Ян Луи. Поэтому мне пришлось привязать к тебе верёвочку.

К счастью, тонкая верёвочка была почти незаметна. На шумном рынке, похоже, никто её не замечал происходящего, но Ян Луи всё равно было не по себе.

— Я всё равно рядом с тобой. Зачем нужна эта штука…?

— Если тебе неудобно, прости. Я просто немного нервничаю — я редко бываю на рынке. Это правда так ужасно?

Его спасительница посмотрела на него умоляющими глазами. И её голубые глаза напоминали глаза котёнка.

— Ничего.

— Вау, спасибо!

Как можно было отказать такому лицу? Ян Луи, не отличавшийся красноречием, решил сдаться.

Благодаря этому Эрель почувствовала себя гораздо спокойнее. Сначала она была сосредоточена на поисках Баркана, но вскоре её внимание привлёк оживлённый рынок королевского города.

— Вау… Здесь так много людей, я даже вижу несколько аристократов. О боже! Это там, наверное, район роскошных магазинов?

Эрель указала на улицу, украшенную золотыми, розовыми и мятными декорациями. Ян Луи мельком взглянул в ту сторону и мягко ответил:

— Мне тоже нравится эта улица.

— Правда? Ты любишь ходить по магазинам, Ян Луи?

— Ненавижу.

— Что? Тогда почему она тебе нравится…?

— Она хорошо оплачивается. Плата за защиту.

Плата за защиту? Этот термин застал Эрель врасплох, и выражение её лица стало озадаченным.

— Просто чтобы прояснить, Ян Луи…

— Да?

— Эта улица под контролем Баркана? Или, может… вся столица?

— О, ни в коем случае.

Ян Луи тут же отверг её подозрения, к большому облегчению Эрель.

— Конечно, я так и думала.

Как только Эрель уже собиралась расслабиться, Ян Луи добавил своим обычным рассеянным тоном:

— Столица — это мелочи.

— Что?

— Мы не из тех, кто довольствуется такой ерундой, как столица.

Его хвастливый тон, ищущий одобрения, был абсурден. Эрель могла лишь молча схватиться за лоб от неверия.

Я сейчас сойду с ума.

Скоро ты станешь женой самого печально известного злодея королевства. Каково это?

…Конечно, ужасно. Эрель начинала задаваться вопросом, находится ли она в мире романтического фэнтези или в криминальном нуаре.

— Ах.

В этот момент Ян Луи издал короткий удивлённый звук.

— Что такое? Ты нашёл Баркана?

Эрель, начинавшая уставать от осмотра достопримечательностей на оживлённом рынке, взбодрилась. Однако ответ, который она получила, был совершенно неожиданным.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Вон, смотри, королевская собака.

Комментарий Ян Луи, как обычно, возник из ниоткуда. Эрель нахмурилась, пытаясь разглядеть, кого он имеет в виду, — но это было нелегко.

Ах, точно. Ян Луи сейчас невидим.

Так что не было никакого способа узнать, куда он смотрит, особенно на таком людном рынке.

— На 45 градусов влево, под фиолетовым навесом, — прошептал он, заметив её замешательство.

Следуя его точным указаниям, Эрель наконец увидела того, о ком он говорил.

Этот мужчина?

Мужчина средних лет в красном пиджаке с золотыми пуговицами, чёрных брюках и плаще. Чёткие, резкие складки на брюках и воротнике придавали ему вид чиновника.

Конечно, он должен быть кем‑то, кого она не знает. Её жених был боссом всего нелегального. И всё же лицо мужчины казалось странно знакомым, и Эрель пригляделась внимательнее.

— О.

В этот момент мужчина, почувствовав её взгляд, обернулся и посмотрел на неё. Как только их взгляды встретились, его глаза расширились от удивления.

— Ну, если это не… кого я вижу!

Вот именно, кто ты такой?

— Ян Луи, ты знаешь этого мужчину?

— …

— Ян Луи?

Вместо ответа верёвочка в её руке медленно выскользнула из хватки. Когда Эрель взглянула на обвисшую нитку на земле, она осознала:

Он сбежал?!

Отлично. Теперь она осталась одна. С неловкой улыбкой Эрель попыталась вспомнить кто он. К счастью, система, почуяв её затруднение, откликнулась полезным звоном.

[Хуан Алтидор: Текущий уровень привязанности 54]

Вздох облегчения вырвался у неё, когда она прочла имя над приближающимся мужчиной. Она быстро просканировала память в поисках чего‑то знакомого.

Хуан… Хуан? Я где‑то слышала это имя.

И тут мужчина подошёл и заговорил знакомым тоном:

— Давно не виделись, не так ли? Младшая дочь герцога Элоренса.

Его голос звучал уверенно, но, как ни странно, даже когда он говорил, его совершенно сдержанное, улыбающееся лицо выглядело как искусно выработанная маска.

Переводя взгляд с лица мужчины на его тёмно‑красный мундир, что‑то щёлкнуло у неё в голове. Наконец узнав его, Эрель сделала вид, что не понимает, и ответила:

— Ах, вы, должно быть, сэр Хуан. Я помню, как видела вас в саду усадьбы Васло Мур.

— Ха‑ха, для меня большая честь быть не забытым такой красавицей.

Конечно, она помнила. В последний раз, когда она его видела, он расхаживал по усадьбе Васло Мур, пылая гневом, потому что Баркан его проигнорировал.

Хуан Алтидор был не кем иным, как королевским посланником — его могли вызвать только прямые члены королевской семьи.

Даже высшая знать должна была лично являться к нему на встречу. Но Баркан, как обычно, полностью его проигнорировал. Какая наглость!

Хотя Эрель тихо посмеивалась над Барканом в уме, она ответила Хуану вежливо:

— Приятно снова случайно встретить вас. Как ваши дела?

— Конечно, у меня всё хорошо. Я слышал, ваш отец, герцог Калвер, вернулся командовать обороной границ. Это правда?

— Ах, да, я получила письмо об этом.

Как и следовало ожидать от королевского посланника, Хуан был быстр с новостями. Отец Эрель, Калвер, слишком долго отсутствовал на своих обязанностях на границе из‑за её помолвки и должен был вернуться, чтобы разобраться с накопившейся работой.

«…Но твоя свадьба — дело важное, так что я скоро вернусь. Будь здорова и обращайся, если что понадобится. Помни, я люблю тебя»

Вспоминая полное любви письмо от отца, выражение лица Эрель смягчилось. Увидев тепло в её глазах, Хуан улыбнулся с удовлетворением.

— Всегда приятно видеть близкие отношения отца и дочери. Кстати, разве вы не должны скоро появиться во дворце, Эрель?

Что? Я?

Это было новостью для Эрель, но она быстро улыбнулась и сделала вид, что согласна:

— Хм, полагаю, такой был план.

Не было ясно, соглашается она или нет, но такие уклончивые ответы были обычным делом среди аристократок. Хуан, привыкший к таким репликам, не нашёл это странным.

— В последнее время произошли неприятные события с участием молодого Баркана Хамаш. Позволить Масака вырезать Китанов — одно дело, но кормить их гражданами? Воистину трагично.

— О, да. Это было очень шокирующе.

Отвечая, Эрель вспомнила кое‑что, о чём упоминал Челлос ранее. Он сообщил ей, что Миррдал был официально осуждён, и намекнул, что её и Баркана могут вызвать во дворец в качестве награды за их участие в разоблачении нелегальной арены.

Так вот о чём он.

Как будто подтверждая её догадку, Хуан добавил с любопытным взглядом:

— Баркан Хамаш ещё не обсуждал с вами визит во дворец?

Обсуждать? Ему бы для начала вернуться домой!

Эрель быстро начала понимать разочарование жены, разыскивающей своего сбежавшего мужа. Всё же она неловко улыбнулась и скрыла своё раздражение:

— Ну, он очень занятой человек, знаете ли. Я ничего не могу поделать.

— Всё же это довольно тревожно, не так ли?

Хуан, как опытный королевский посланник, быстро уловил дискомфорт Эрель. Его лицо смягчилось от беспокойства.

[Дзинь! Привязанность Хуана увеличилась на 6.]

Возможно, потому что он сам был отцом, он казался немного мягче, когда дело касалось Эрель, которая годилась ему в дочери. Внимательно понаблюдав за её выражением лица, Хуан откашлялся и сменил тему:

— Леди Эрель, я когда‑нибудь упоминал, как глубоко я уважаю вашего отца?

— О, спасибо, это так мило с вашей стороны.

— Герцог Калвер не только хороший семьянин, но и исключительный правитель. Он военачальник, обладающий как компетентностью, так и сильным чувством ответственности.

Казалось, его восхищение её отцом было искренним. Его улыбающееся лицо оставалось вежливым, но в голосе, когда он говорил о Калвере, ощущалась осязаемая страсть.

— Если кто и идёт по пути истинной чести, я твёрдо верю, что это герцог Калвер. Он более чем достоин такой роли.

Мой отец — его кумир?

Любой наблюдатель мог бы подумать, что это какое‑то одностороннее обожание. Всё же Эрель не могла не улыбнуться, услышав такую похвалу в адрес отца.

Но в тот момент, когда Хуан увидел её улыбку, его выражение внезапно стало мрачным.

— …Простите, если это неуместно, но я чувствую себя обязанным кое о чём спросить, хотя это, возможно, самонадеянно с моей стороны. Надеюсь, вы поймёте.

— Спросить? О чём?

— Правда ли, что вы выходите замуж за Баркана Хамаш?

Хуан был впечатляюще хорошо осведомлён. Он узнал об их помолвке, которая всё ещё находилась в стадии планирования.

— Судя по вашему выражению лица, похоже, что это правда.

Лицо Хуана помрачнело ещё больше. В аристократическом обществе помолвки часто считались хрупкими и легко расторгаемыми — более серьёзными, чем случайная договорённость о чаепитии, но куда менее обязывающими, чем формальный деловой контракт между семьями.

Брак, однако, был другим делом. Брак был формальным контрактом между двумя семьями.

— Кто выдвинул это предложение?

Как будто это могла быть я.

Эрель ответила усталой улыбкой вместо ответа, и Хуан понял, проникшись глубоким сочувствием к ней.

— Понимаю. В таких случаях Масака часто движимы сильным чувством собственничества.

— Он обращается со мной достаточно хорошо. Большую часть времени.

Последняя часть не была совсем правдой, учитывая, что Баркан сбежал. Но, не зная всей истории, Хуан, казалось, воспринял её слова с жалостью.

— И как именно Хамаш обращается с вами?

— Ну… он обращается со мной хорошо.

Эрель на мгновение замешкалась, и этого было достаточно, чтобы дать волю воображению Хуана.

Бедная девочка.

Он начал подозревать, что Баркан может физически или эмоционально издевается над ней. С его точки зрения, это было разумное предположение. Эрель с её бледно‑платиновыми волосами и длинными, нежными ресницами выглядела хрупкой и беззащитной.

Но как кто‑либо мог представить, что Баркан Хамаш, из всех людей, сбежал от собственной невесты, которая была вдвое меньше его?

— Воистину печально.

[Дзинь! Привязанность Хуана увеличилась на 10.]

Было ясно: очки привязанности выросли из сочувствия. Пока Хуан глубоко задумался, Эрель начала чувствовать себя немного неловко.

Я переборщила?

Она не отвечала необдуманно. Как член королевского двора, Хуан был тем, с кем следовало быть осторожной, — поэтому Эрель решила приуменьшить силу связи между ней и Барканом. К счастью, это было нетрудно: общественное восприятие Лисерв сводилось к тому, что они — не более чем беспомощные жертвы своих Масака.

— Я должен сначала извиниться, леди Эрель.

— Извиниться? За что, сэр Хуан?

— Нет, я настаиваю. Я должен извиниться, потому что то, что я собираюсь сказать, скорее всего, оскорбит вас.

Наконец Хуан заговорил — его голос звучал с странной решимостью. Почувствовав, что сейчас услышит нечто важное, Эрель насторожилась.

Похоже, игра в бедную, несчастную девочку сработала даже лучше, чем я думала.

Эрель Элоренс принадлежала к тому типу трагических красавиц, которые могли получить всё, что хотели, всего лишь несколькими своевременными слезами. Вдобавок Хуан уважал её отца, Калвера. Он никак не мог стоять в стороне и наблюдать за предсказанной бедой дочери, столь лелеемой отцом.

— Хотя мне здесь не место говорить об этом, но, если ваши чувства к Хамаш не так сильны, было бы мудро расторгнуть этот брак.

— Расторгнуть… брак?

— Как член королевского суда, я не могу вдаваться в подробности. Однако есть тревожные взоры, в настоящее время устремлённые на Хамаш.

Похоже, эти взоры были недоброжелательны по отношению к Баркану. С другой стороны — как могло быть иначе? Королевская семья вряд ли благосклонно смотрела на будущего мятежника.

— Я обеспокоен. Боюсь, что семья Элоренс — невинные люди — могут оказаться под перекрёстным огнём.

Хуан склонил голову, произнося это шёпотом; его голос звучал низко и зловеще.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Хах… ха… хватит.

Майкл, задыхаясь, отшвырнул в сторону деревянный тренировочный меч. Он был насквозь мокрым от пота после изнурительной тренировки.

Он даже не помнил, когда в последний раз его так выжимали до предела. Мышцы, которые он тщательно наращивал белком и заботой, дрожали и распухли, словно готовые лопнуть. Он вздохнул, глядя на своё жалкое состояние.

— Пропотеться так довольно освежающе.

Его спарринг‑партнёр, доведший его до такого состояния, казался совершенно невозмутимым.

— Ты в порядке?

Стирая лёгкую испарину с виска тыльной стороной ладони, противник небрежно протянул руку. Майкл посмотрел на ладонь, прежде чем неохотно взять её и подняться на ноги.

— Хороший был поединок.

В отличие от промокшего Майкла, его соперник оставался нисколько не вспотевшим и ярко улыбался — настолько ослепительно, что у Майкла кружилась голова от одного взгляда.

— Пойдём выпьем?

Предложение звучало заманчиво, но Майкла оно не соблазнило.

— Поединок был хорош, но… ну…

— Да?

— Ты разве не собираешься домой?

Майкл почти умолял, не в силах скрыть раздражение. Глаза мужчины стали твёрдыми при этих словах, выражение лица мгновенно похолодело — совсем не похоже на недавнюю улыбку. Майкл вздрогнул, но не отступил.

— Сколько дней уже прошло? Мы же не лучшие друзья.

Действительно: Баркан, уйдя из дома, случайно столкнулся с Майклом, который был командирован в столицу. После обмена любезностями Баркан просто прицепился к нему.

— Угх.

Из‑за этого Майкла уже несколько дней гоняли до изнеможения. Каждое утро они шли прямиком на тренировочную площадку, выжимали себя досуха, напивались до потери сознания и падали без сил — только чтобы повторить процесс на следующий день. Тело Майкла начинало сдавать.

Тем временем Баркан оставался в идеальном состоянии — безумие. Говорили, что у Масака иное физическое сложение, нежели у обычных людей, и это явно было правдой.

Как вообще возможно такое телосложение?

Майкл с завистью разглядывал тело Баркана. Его мускулы были развиты лучше, чем у большинства действующих рыцарей. Когда Баркан потянул за воротник рубашки, обнажая рельефную грудь и пресс, Майкл лишь скрипнул зубами.

— Жарко. Пойдём выпьем, пока будем говорить.

Баркан улыбнулся — его обычное мягкое выражение вернулось. Но Майкл знал: как только нальют выпивку, настоящая проблема останется нерешённой, пока Баркан будет ходить вокруг да около.

— Нет.

— О, так после того, как мы так вместе пропотели, ты собираешься обидеть мои чувства?

— Не говори вещей, которые можно неверно истолковать.

— Лучший способ прояснить недопонимание — за выпивкой, разве нет?

— Опять ты за своё. Неужели мы не можем хоть раз поговорить на трезвую голову?

Научившись на предыдущем опыте, Майкл стоял на своём с ворчливым выражением. Но Баркан закинул руку на его плечи и без усилий начал тащить за собой.

— Конечно, конечно. Я люблю разговоры, особенно когда в них есть выпивка.

Ох, это было безумием. Если дела пойдут так и дальше, они просто окажутся в баре, будут пить до рассвета и повторят ту же рутину и завтра. Одна мысль об этом заставляла кровь Майкла кипеть.

Мне надоело, что меня таскают за собой, не зная, что происходит.

Он больше не мог этого выносить — особенно с мыслью о потере мышечной массы из‑за Баркана. Было очевидно, что его неприятности связаны с Эрель, и как её брат Майкл чувствовал долг вернуть Баркана домой.

— Стой.

Майкл стряхнул с себя руку Баркана.

— Как долго ты собираешься это продолжать?

— О чём ты?

— Не прикидывайся дураком. Ты поссорился с Эрель, не так ли? Поэтому ты не бываешь дома и поэтому торчишь со мной.

При упоминании имени Эрель взгляд Баркана потемнел. Так он был прав — они поссорились.

Надо было поднять этот вопрос раньше.

Майкл был слишком снисходителен к Баркану — вероятно, потому, что был обязан ему жизнью. Но пока он с ним церемонился, Эрель могла всё это время ждать возвращения своего жениха.

Майкл цыкнул на собственную небрежность. Теперь настало время сказать горькую правду.

— Я не знаю, что случилось между вами, но ты не можешь продолжать в том же духе. Так что…

Майкл собирался начать решительную речь, когда —

— Эй, осторожно!

В самый неподходящий момент что‑то полетело в их сторону. Майкл вздрогнул, но быстро узнал объект.

Тренировочный мяч?

Это был кожаный мяч, набитый песком, — его использовали рыцари для силовых тренировок. Похоже, он случайно перелетел с соседней тренировочной площадки. К несчастью, он летел прямо в затылок Баркану.

— Вау, это опасно—!

Бу‑у‑ум!

В мгновение ока волна сильного жара взметнулась — вспыхнуло пламя. Несколько секунд спустя обугленные остатки мяча упали на землю кусками.

Тук, тук.

Рыцарские стажёры, пришедшие забрать мяч, стояли с разинутыми ртами, уставившись на сцену. Затем, словно кто‑то щёлкнул выключателем, они начали судорожно извиняться:

— П‑п‑простите!

— Я тоже! Мне так жаль!

— Приносим извинения за беспокойство.

Один из более сообразительных стажёров начал отступать, и остальные последовали его примеру, бросившись прочь.

— О, дорогуша. Небольшая оплошность.

Баркан, среагировавший инстинктивно, сделал игривое замечание. Оставшись наедине с ним, Майкл натянуто улыбнулся и принял решение:

Мне лучше просто помолчать.

В конце концов, что хорошего в том, чтобы вмешиваться в чужую семейную ссору? Даже если это касалось его сестры, Эрель была далеко, а кулаки Баркана — гораздо ближе.

Майклу не оставалось ничего другого, кроме как изменить подход.

— …Пойдём? За той выпивкой?

— Конечно, братец.

Баркан усмехнулся и протянул руку дружеским жестом. Майкл, неохотно положив свою ладонь на неё, словно дама, вздохнул и пошёл.

Прямо как он делал последние несколько дней.

Как и большинство курильщиков, в момент, когда алкоголь попадал в организм, Баркан ощущал отчаянную тягу к сигарете. Рассеянно он потянулся за сигаретным футляром, прежде чем выругаться себе под нос:

— Что? Опять сигары кончились?

Майкл, с заплетающейся речью, задал вопрос. Будучи слабым к алкоголю, он имел привычку переходить на «ты», как только напивался. Баркан, прекрасно это зная, не возражал и отвечал небрежно:

— Ага.

Майкл уже первым перешёл на неформальное общение. К тому же он никогда ничего не помнил на следующий день, так что Баркан говорил без колебаний:

— У меня кончилось всё, что я купил. Это бесит.

Баркан, вернувшийся к активному курению за последние несколько дней, пробурчал. Майкл, полуприкрыв глаза, лениво указал пальцем:

— Вон там. У тебя же она там.

— Нет, не она.

— Ещё какая‑а‑а! Что ещё это мо‑о‑ожет быть, если не сигарета?

Это безникотиновая сигарета, дурак.

Баркан нахмурился, высыпал содержимое сигаретного футляра себе на ладонь и сжал кулак. С короткой вспышкой пламени бесполезные сигареты были сожжены дотла. Он не мог выносить их вид.

— Вау, что за—!

Физически он не пострадал, но болезненный удар локтем о пол едва не вышиб из него слезу. И, что ещё хуже, его онемевшие от алкоголя конечности не слушались, не давая подняться.

— Помоги…

— Ты всегда такой обременительный.

Прямо как твоя сестра, — подумал Баркан, но оставил это при себе. Он наклонился, чтобы помочь Майклу подняться, но Майкл посмотрел прямо на него — слёзы навернулись от боли.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Баркан едва сдержал ругательство. Было трудно поверить, что здоровяк Майкл и хрупкая Эрель произошли от одних родителей. Но, видя заплаканное выражение лица Майкла, Баркан почему‑то вспомнил Эрель.

— Вставай.

Сглотнув раздражение, Баркан грубо поднял Майкла на ноги и бросил его на край стола, словно кучу мокрого белья.

— Угх, мир кружится.

— Единственное, что кружится, — это твоё зрение.

Резко ответил Баркан, прежде чем сделать длинный глоток прямо из бутылки. Ликёр, достаточно крепкий, чтобы у большинства людей закружилась голова от одного запаха, был ничто по сравнению с интенсивностью саги, протекавшей по его телу как у Масака.

В такие моменты даже его превосходное тело казалось обузой. Сколько бы он ни пил, он никогда не мог как следует опьянеть, что лишь делало Баркана более раздражительным. Пока Баркан продолжал наливать себе ещё, Майкл, наблюдая с недоверием, внезапно спросил:

— Так почему вы поссорились, а?

— Кто сказал, что мы поругались?

— Не увиливай. Ты же поссорился с моей сестрой, да?

Вместо ответа Баркан бросил на него взгляд. Его красивое лицо стало бесстрастным, почти угрожающим, но Майкл не заметил. Его глаза были полуприкрыты, он почти засыпал от алкоголя.

Судя по его нынешнему состоянию, он и завтра ничего не вспомнит. И всё же почему-то сегодня он был досадно настойчив.

— Скажи же…

— Заткнись.

— Ты только и делаешь, что поишь меня, и никогда ничего не рассказываешь…!! Мне правда любопытно!

Если бы кто-то другой донимал его так, он бы уже был пеплом в пепельнице. Но Майкл был братом Эрель, так что Баркан не мог тронуть его и пальцем. Ирония его положения заставила Баркана горько усмехнуться.

— Она всегда давит.

— …Хм? Кто давит?

— Если бы она просто терпеливо ждала, я бы обо всём позаботился.

На этой красивой голове королевская тиара смотрелась бы великолепно — идеально подошла бы для королевского двора. Но вместо того чтобы терпеливо ждать, она требовала от него всего прямо сейчас, настойчиво добиваясь, чтобы он выложил всё без утайки.

Это бесило, раздражало… и одновременно разбивало ему сердце.

Баркан провёл рукой по лицу. В последнее время всякий раз, когда он думал об Эрель, ему казалось, будто в уголке его сердца идёт дождь. Холодный, нескончаемый дождь, пропитывающий каждую мысль.

Это промокшее чувство расползалось день ото дня, разъедая его изнутри, словно оставленный портиться фрукт. Оно подтачивало его, заставляло чувствовать себя меньше и уязвимее — вопреки грандиозным амбициям, которые он так бережно лелеял.

Сможет ли Эрель Элоренс продержаться до того момента?

Особенно когда такие мысли терзали его.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Эй.

Брат женщины, которая была при смерти, окликнул его. Его полуприкрытые глаза скользнули по Баркану, прежде чем он скривился.

— Чего такой хмурый? С таким-то личиком?

У Баркана не было настроения отвечать на пьяный лепет. Вместо этого он молча осушил свой бокал. Рядом Майкл восхищённо присвистнул.

— Будь у меня такое лицо, хм? Мне бы не о чем было хмуриться. Взглянул бы в зеркало — и я бы улыбался, как идиот…

Майкл, заплетающимся языком, взглянул на своё отражение в гладкой поверхности бокала. Внезапно его лицо исказилось, и он заплакал.

— Что не так с моим лицом? Кто это сделал?

По правде говоря, Майкл тоже был неплох собой. Просто мужчина, сидевший рядом, находился на совершенно другом уровне.

С такими выдающимися чертами лица, чтобы добавить хоть каплю человечности, у него должны были бы быть хотя бы тусклые волосы или цвет глаз. Но нет — у этого парня было всё: огненно-рыжие волосы и золотистые глаза, приковывающие внимание.

И вдобавок ко всему, он ещё и заполучил мою сестру! Эта мысль заставила досаду Майкла вскипеть.

— Ублюдок! Думаешь, быть красивым — это всё?! Ты до глупости силён, богат без причины, и даже твоё тело идеально!!!

Подогреваемый алкоголем, слёзы Майкла превратились в гневные жалобы.

— Но и что с того, а?? Моя сестра тоже великолепна! Она красива, добра, из знатной семьи, и к тому же Лисерва! Так почему?! Почему ты с ней поссорился?!!

Майкл ухватился за воротник Баркана, требуя знать, почему тот не вернулся домой. Он даже тяжело облокотился на Баркана, уткнувшись лицом в его плечо, как пьяный ребёнок, закатывающий истерику.

— Угх, серьёзно.

Раздражение Баркана быстро нарастало.

— Как такой, как ты…

Голова Майкла бессильно упала вперёд, сблизив их лица до неудобной близости. От покрасневшего лица Майкла пахло перегаром, и Баркан скривился, подняв руку, чтобы оттолкнуть его.

— Капитан.

Сбоку раздался тихий голос.

— Ян Луи. Что такое?

Ян Луи никогда не появлялся без вызова. Неужели что-то случилось, пока Баркан отсутствовал?

— Прости, капитан. Но даже мне иногда нужно подготовить почву.

Неожиданно произнёс Ян Луи с выражением, далёким от извиняющегося. И прежде чем Баркан успел попросить объяснений, Ян Луи рванул с места.

Вжик.

Свежий ветерок проскользнул в приоткрытую им дверь. Вместе с ним донёсся сладкий, нежный аромат, щекочущий нос Баркана.

Глубоко вдохнув, Баркан почувствовал, как яркая зелёная жизненная сила наполнила его лёгкие. Его тело, застывшее в суровой зиме, ликовало от прихода весны. Но лицо Баркана вместо этого потемнело.

Эрель Элоренс.

Человек, которого он меньше всего хотел видеть сейчас. Конечно, он не мог избегать её вечно, но он ещё не был готов встретиться с ней лицом к лицу.

— Что ты здесь делаешь? Неужели ожидала тёплого приёма.

Его голос капал сарказмом, выдавая дискомфорт. И всё же, несмотря на его слова, тело действовало само — он встал, открыл окно и проветрил комнату.

Чёрт, дым так легко не выветрится.

Затем Баркан внезапно осознал кое-что — он не выкурил ни одной сигары, потому что они у него закончились.

Мутный дым, задерживавшийся в баре, был от тех безникотиновых сигарет, что он сжёг ранее. И всё же, в момент, когда он увидел Эрель, его первым побуждением было побеспокоиться о проветривании комнаты. Это было нелепо.

— Эм, а этот пьяный мужчина... мой брат?

Неловко спросила Эрель, тихо наблюдавшая за его действиями. Только тогда Баркан с опозданием вспомнил о присутствии Майкла.

Когда Баркан резко встал, Майкл, облокачивавшийся на его плечо, повалился на стол. Казалось, он заснул, полностью вырубленный алкоголем. Единственным признаком жизни был звук его мягкого похрапывания.

— О боже. Он немало выпил, да?

Эрель посмотрела на брата с тем усталым выражением, которое часто носят младшие сёстры, имея дело со старшими братьями. Затем, вздохнув, она повернулась к Баркану и сказала:

— Выходи. Нам нужно поговорить.

Баркан коротко рассмеялся. Прислонившись к окну, он отказался, даже не оборачиваясь.

— Я уже сказал тебе, нам больше нечего говорить.

Эрель на мгновение замолчала, изучая его. Обычно люди колеблются в отношениях из-за страха — страха, что другой человек может их разлюбить или что они обуза. Эти неуверенности сдерживают людей, не давая им сделать следующий шаг вперёд. Но её не связывали такие страхи, не того, кто пришёл извне игры.

— Я подожду. Выходи, когда захочешь.

Баркан не ответил. Но Эрель была уверена, что он последует за ней.

Стоя у входа в бар, Эрель огляделась. Хотя было уже поздно, улица оставалась оживлённой, будучи местом развлечений. Вокруг было много пьяных, и громкие голоса эхом раздавались со всех сторон.

Видя это, у Эрель возникло предчувствие.

Пять минут, может?

Она ошиблась. Не пять минут — он вышел почти сразу. Баркан никак не мог оставить знатную даму вроде Эрель одну в таком месте, даже если оно не было особо опасным — в конце концов, это была просто оживлённая улица.

— Давай покороче.

Несмотря на его слова, намекавшие, что он готов уйти в любой момент, Баркан мягко взял Эрель за руку. Он провёл её за угол к большому кафе.

— Ах, извините, но мы закрыты на ночь, — сказал работник кафе.

— Уходи.

— Да, сэр.

Баркан бросил золотую монету, и владелец кафе быстро подхватил её и исчез. Не знать, кто такой Баркан Хамаш в этих краях, было само по себе преступлением.

Хотя он был практически боссом подпольного мира, люди на самом деле любили Баркана. Когда Китаны нападали на беззащитных граждан, он был единственным, кто появлялся, чтобы остановить их. По одной этой причине было естественно, что люди платили ему «плату за защиту».

Однако Эрель, не знавшая об этом, посмотрела на владельца кафе с долей сочувствия. Бедняга, его выгоняют из собственного заведения.

Баркану ненавистно было, когда она обращала внимание на что-либо, кроме него. Поэтому он заговорил, возвращая её фокус на себя.

— Не собираешься сказать, зачем пришла?

— О. Да, должна.

Вернувшись к действительности, Эрель шагнула вперёд и села напротив него. Когда она склонила голову, её мягкие платиновые волосы ниспали, приковывая взгляд Баркана. И сладкий аромат, доносившийся с её затылка, тоже не остался незамеченным.

[Дзинь! Привязанность Баркана увеличилась на 2.]

Она заставляет меня любить её одним лишь дыханием.

Если так, то почему он так упрямится? Внутренне цыкнув языком, Эрель встретилась с ним взглядом. Её устойчивый взгляд удерживал его, и он слегка дрогнул под его силой.

— Баркан, — начала она спокойно. — Я думала... с момента нашего последнего «разговора».

Думала? — мгновенно отозвалось у него внутри. О чём?

Даже такое простое заявление заставило Баркана почувствовать беспокойство. В его уме было только две вещи, которые она могла сказать.

Первое —  она будет настаивать, чтобы он рассказал ей всё о своих опасных планах. И другое...

Что она уходит от меня.

Мысль об этом мгновенно сжала его грудь. Его сердце заледенело от морозной хватки, и глаза расширились. Но слова, сорвавшиеся с губ Эрель, полностью опровергли его ожидания.

— Если не хочешь говорить мне — не нужно.

— …Что значит «не нужно»? Что это должно значить?

Баркану показалось, что он ослышался. Но на лице Эрель не было и следа шутки.

— Я размышляла последние несколько дней. И пришла к выводу. Конечно, было бы хорошо, если бы ты сам мне всё рассказывал, но я не хочу заставлять тебя говорить то, чего ты не хочешь.

Она была совершенно искренна. Эрель была измотана бесконечным перетягиванием каната с этим запутанным мужчиной по одному и тому же вопросу. И тогда у неё возникла мысль.

Зачем я вообще это делаю?

В конце концов, она уже знала, что замышляет Баркан. Так почему же она так отчаянно хотела услышать это из его уст?

Если он не может доверять мне, что ж. Я же не скажу ему, что пришла извне этого мира. Точно так же Баркан оставляет за собой право скрывать некоторые вещи при себе.

Как только она это осознала, её перспектива изменилась. Ей всё ещё было больно, но не было нужды продолжать стучаться в запертую дверь. Как любой мудрый человек, она решила пойти в обход.

— Так что всё в порядке. Просто делай, что хочешь.

Эрель небрежно произнесла то, о чём большинство мужчин могут только мечтать услышать, и тепло улыбнулась. Баркан застыл, уставившись на неё.

Она доверяла ему. Даже не услышав всей истории, она сказала, что всё в порядке, и что он может делать, что хочет.

Трепет пробежал в его груди, словно танцующая бабочка внутри. Где я нашёл такую женщину? Баркан смотрел на неё как заворожённый. Она всегда была для него прекрасна, но в тот момент она выглядела как эфирный, сладкий сон.

— О. Но ты же всё равно вернёшься домой, правда?

Эрель добавила, словно только что сообразив, и то, как её губы изогнулись в неловкую улыбку, заставило Баркана сорваться.

— Что?

Баркан внезапно встал, выглядя почти разгневанным. Эрель вздрогнула от его резкого движения, но прежде чем она успела среагировать, его рука обхватила затылок, и он притянул её к себе для поцелуя.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Ммм...!!

Поцелуй, начавшийся с внезапного столкновения, углубился в мгновение. Лёгкое давление его длинных пальцев на её щеку искусно разомкнуло её губы.

Его обжигающе горячий язык лизнул поверхность её губ, прежде чем проскользнуть в щель, вторгаясь в её рот. Когда её язык в испуге попытался отступить, он обвил его, втягивая глубже и сладострастно скользя по её чувствительному нёбу.

Его язык двигался сладострастно, будто впивался в сочную мякоть спелого плода. Но ещё более опьяняющим, чем эта ласка, был сам мужчина — его поцелуй заставлял мир плыть перед глазами.

— На вкус чертовски сладкая.

— Хах... угх…

— Что же ты ешь, чтобы быть такой на вкус, а?

Ему не нужно было ничего говорить — его тело говорило громче слов. То, как он прижимался, тонко, но твёрдо, словно отчаянно желая сократить дистанцию между ними, выдавало, как сильно он жаждал контакта, насколько он был пленён ею.

Эрель чувствовала, как он сглатывает глубокий, горловой стон. Из-за разницы в росте её шея была запрокинута до предела, и от неожиданности её дыхание вырывалось короткими, задыхающимися вздохами между губ.

Мужчина поглощал каждый из них, и наконец отстранился, прерывая поцелуй. Приложив лоб к её нежному плечу, он на время прервался, чтобы перевести дух. Как только она подумала, что всё кончено, он без усилий поднял её, усадив на край стола.

— Ах!

Её ноги болтались в воздухе, когда его рука скользнула вверх по её икре, лаская её, словно в поклонении. Его пальцы проникли под юбку, нежно коснувшись подвязки, закреплённой вокруг её бедра, смакуя мягкость внутренней кожи.

Инстинктивно её ноги задрожали и сомкнулись, но он просунул руку между её бёдер, его голос стал хриплым, когда он спросил:

— Это не разрешено?

Его слова были вежливы, но глаза — дикие, хищные. Его взгляд, борющийся, чтобы удержать последнюю нить сдержанности, мерцал опасностью.

Казалось будто на неё охотятся, но напряжение, как острая грань опасности, не отталкивала её. Вместо этого Эрель замешкалась, застигнутая моментом.

— Пожалуйста.

Его отчаянная мольба, продолжавшаяся без конца, разорвала последнюю нить её рациональности. Вместо ответа она сжала губы и медленно раздвинула ноги. В момент, когда их взгляды встретились, с её застенчиво поднятым взором, Баркан добровольно сдался ей.

— Ууууххх...!!

Крупный мужчина опустился на колени на пол, уткнувшись лицом между её ног, пока она сидела на столе.

В мгновение ока её нижнее бельё и подвязка были стянуты. Тёплое дыхание коснулось её сокрытого, интимного места, а затем его толстый язык медленно провёл по её вульве пока липкий мёд не начал сочиться.

— Так сладко. Ты правда пытаешься свести меня с ума, — прошептал он, потирая её клитор верхней губой. Жар его дыхания и движение твёрдого языка заставляли её чувствовать, будто она теряет рассудок.

Бёдра Эрель задрожали, когда она сжала их. Раздражённый этим, Баркан раздвинул её бёдра обеими руками, полностью уткнувшись лицом. Как дикое животное в течке, он жадно лизал её вульву, его острый нос прижимался к клитору, а язык исследовал её вход, совершая неглубокие толчки.

Она чувствовала, будто сходит с ума. Он уже точно знал, где касаться, чтобы зажечь в ней желание. Каждый раз, когда она с отчаянным стоном приподнимала бёдра, его лизание и сосание её клитора становилось интенсивнее.

— Ах, хватит… хватит!

Туго натянутая нить наслаждения наконец лопнула. Её зрение побелело, когда горячий поток жидкости хлынул между её ног, а вульва задрожала от резких спазмов.

Её руки ослабли, спина выгнулась, и тело бесконтрольно рухнуло. Зрение всё ещё было мутным от подавляющего удовольствия, и казалось, будто электрические токи пронзают пространство между ног. Но Баркан, сжимая её дрожащие бёдра, неумолимо дразнил её пульсирующую вульву языком.

— Хннгх, нет, я не могу… аххх!!

Эрель, лежа на столе, извивалась телом и кричала. Удовольствие было настолько интенсивным, что казалось, будто все нервы в голове перегорают. И всё же, сколько бы она ни боролась, она не могла вырваться из хватки мужчины, пожирающего её с ненасытным голодом.

Он вкушал жидкости Эрель, словно нектар, полностью поглощённый им. Но и этого ему было мало — он отчаянно погружал язык в её всё ещё трепещущий вход, желая выскрести каждую последнюю каплю, оставшуюся после её кульминации.

Несмотря на грубость его языка, его чувственные губы двигались с изысканной нежностью. Он мягко ласкал её распухший клитор, теперь промокший от слюны, с такой деликатной внимательностью, что она не могла сдержаться. Её тело, всё ещё нисходившее с высоты первого оргазма, было ввергнуто в ещё одну лёгкую кульминацию.

— Хннннгх…

Слёзы струились по её вискам, заливая щёки. Пока Эрель лежала, задыхаясь, Баркан облизал свои влажные губы, встал. Резким движением он расстегнул свои брюки, которые были натянуты до предела.

Сквозь затуманенное зрение Эрель взглянула на него. Его раскрасневшиеся щёки и туманный, полный вожделения взгляд встретились с её, когда он выдохнул горячее дыхание.

— Расслабься, — пробормотал он.

Баркан втиснул своё большое тело между её ног, шепча низким голосом. Его тёплые губы коснулись её уха, затем он нежно прикусил край своими острыми клыками.

Чередующиеся ощущения боли и острого удовольствия от маленьких укусов заставили её вздрогнуть. Пока её внимание было отвлечено, что-то массивное и твёрдое внезапно прижалось к её входу, насильно проталкиваясь внутрь.

— Ах! — вырвался у неё вздох.

Сколько бы раз она ни принимала его, она никогда не могла привыкнуть к его размеру. Её таз ныл, растягиваясь широко, мягкие складки внутри достигали предела, натягиваясь. Подавляющая полнота заставляла её чувствовать, будто нижняя часть живота вот-вот лопнет, и казалось, он достигал мест, которых никогда не следовало касаться, наполняя её внезапным приливом страха.

Но Баркан не остановился. Глаза Эрель расширились, она задыхалась, словно на грани удушья.

— Чувствуешь? Насколько ты заполнена? — пробормотал он.

— Хнннгх, вынь... пожалуйста…

— Это не так уж сложно сделать, — ответил он.

— Не то чтобы это имело значение, ведь я просто затолкаю его обратно, — тёмно усмехнулся Баркан, облизывая губы. Его глаза, сверкающие вожделением, имели гипнотический, хищный взгляд демона, готового съесть свою добычу. Когда её глаза встретились с его, он внезапно оттянул бёдра и грубо всадил вперёд.

— Аххх!

— Ты чертовски тугая, — прорычал он.

После нескольких толчков внутрь и наружу Баркан издал низкий стон. Он крепко сжал бёдра Эрель, наклонив её таз так, чтобы вульва смотрела вверх, и затем начал вгонять в неё сверху.

— Хнгх, ах!! Нет, слишком глубоко…!! — крикнула она.

Она была полностью пригвождена под его твёрдым телом, не в силах пошевелиться. Пока он неумолимо скреб её теперь чувствительные внутренние стенки, она невольно сжала бёдра, сжимаясь вокруг него. То, как её внутренности обхватывали его ствол, заставляло её чувствовать каждый дюйм — толстую головку, изгиб его длины и расширяющееся основание — когда они глубоко вдавливались внутрь, каждое ощущение было ярче предыдущего.

— Каждый раз, когда я выхожу, твои внутренности цепляются за меня. Чёрт, какая непристойно развратная киска, — пробормотал Баркан, наполовину с благоговением, наполовину с насмешкой, продолжая вбиваться в неё. — Такое утончённое лицо, но такие грязные стоны.

Хотя она слышала эти слова и раньше, стыд жёг её щёки. Она тоже чувствовала это — каждый раз, когда его ствол выскальзывал, её скользкие внутренние стенки цеплялись за него, липкие и не желающие отпускать, словно отчаянно пытаясь удержать его внутри. Ощущение было настолько развратным, что заставляло её чувствовать себя ещё более обнажённой.

— Хннгх, ах…, — простонала она.

— Не плачь. Это только больше заводит меня, — цыкнул языком Баркан и склонил голову, чтобы мягко поцеловать её губы. И всё же, несмотря на нежность его поцелуя, толчки его бёдрами в её нижнюю часть тела становились только грубее и интенсивнее.

— Моя Лисерва, моя невеста, моя единственная принцесса.

Его голос был сладок, наполнен подавляющим удовлетворением от подобной мысли. Видя, как это его радует, Эрель почувствовала внезапное желание дать ему что-то взамен. Она разомкнула губы и закрыла глаза, вбирая подавляющую энергию, которая, казалось, текла от всего существа Баркана, словно готовая вырваться из него в любой момент.

— Ах...

Баркан издал томный стон, потерянный в экстазе. Момент, когда его хроническая мука — вечное бремя его огромной силы — временно отступила, ощущался как чудо, редкая передышка от боли, которую он думал, будет длиться до смерти.

Эрель чувствовала то же самое. Энергия, хоть и холодная, и горькая, как крепкий ликёр, несла в себе уникальную сущность Баркана. Из-за этого она не была полностью неприятной.

Но дело было не только в этом. Её недавно усиленные способности оказались весьма полезными. Она не только взяла на себя инициативу в их Севринге, но и поглотила значительное количество энергии без особой боли.

Теперь, когда осквернённая энергия была извлечена, пришло время наполнить его очищенной святой сущностью. Готовая отдать, Эрель призвала энергию внутри себя как Лисерва, чтобы предложить ему. Как раз, когда она собиралась передать её через их соединённые губы, Баркан резко отверг её.

— В следующий раз, — сказал он.

— Но, Баркан… Ах!!

Баркан, словно не желая слышать возражений, грубо всадил бёдра вперёд с сильным толчком. Он вошёл глубоко, растирая её распухший клитор своим выдающимся тазовым гребнем, ударяя по самым сокровенным глубинам. Интенсивная стимуляция послала в её тело дрожащие спазмы, быстро доведя её до кульминации.

— Аххх…!!

Она чувствовала, будто бесцельно парит, и в то же время словно погружается в тёмную бездну. Подавляющее удовольствие было таким сильным для неё, что внезапно наполнило чувством страха. Мысль о завершении Севринга и возвращении её энергии была полностью забыта в тумане.

Нежные руки Эрель отчаянно забились, словно пытаясь ухватиться за что-то. Загорелые предплечья Баркана мягко коснулись её рук, прежде чем крепко прижать их к столу.

— Хватит, ах! Больше не надо… хнннгх!!

Но он неумолимо вбивался в неё, как взбешённый бык, атакующий красный флаг, а под ним Эрель неконтролируемо рыдала. С каждой слезой, падавшей из её глаз, он нежно целовал её щёки, губы и лоб. Временами он издавал мягкий, полный сожаления вздох, словно подавленный тем, как сильно ему это нравится.

И всё же, несмотря на его нежные жесты, развратный, неумолимый ритм его бёдер не прекращался.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Эрель внезапно проснулась, осознав, что она закутана в одеяло и покоится спиной к груди Баркана.

Сколько я проспала?

Она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и обнаружила, что он уже не спит. В отличие от неё, совершенно измотанной, его лицо, казалось, было полно энергии, что только заставляло её чувствовать лёгкую обиду. Заметив её взгляд, Баркан посмотрел на неё сверху вниз.

— Проснулась? — мягко спросил он.

Лицо, смотрящее на неё, было невероятно нежным, словно глядящее на самое драгоценное и хрупкое в мире. Его глаза были наполнены сладостью, которую слова не могли передать.

Баркан никогда прямо не говорил ей, что любит её, но признание, казалось, и не было необходимо.

[Баркан Хамаш: Текущий уровень привязанности 98]

Этот мужчина и вправду любит меня, подумала она. И, как известно каждой женщине, трудно не быть великодушной с красивым мужчиной, который искренен.

Эрель почувствовала, как узел эмоций, тяготивший её несколько дней, наконец начал растворяться. Когда она улыбнулась ему, Баркан усмехнулся, словно смущённый своей собственной сентиментальностью, затем наклонился и поцеловал её в лоб с отчётливым чмоком.

— Хааам, — зевнула Эрель, прильнув к его широкой груди. Тепло его тела и крепкие объятия были как надёжное убежище, где ей не грозило ничего. Ощущение абсолютной безопасности лишь усиливалось от контакта с его сильным, внушительным телом.

— Снова собираешься спать? — спросил он.

Она кивнула, полузакрыв глаза, чувствуя редкое желание немного пошалить.

— Расскажешь мне сказку? Пока я не усну?

— Сказку, хм. — Баркан помедлил, раздумывая. Он был от природы уверенным мужчиной, плавным в словах, как большинство успешных деловых людей, и у него было множество историй, которые могли очаровать молодую женщину вроде Эрель. Но почему-то ему не хотелось рассказывать одну из своих обычных историй. Опустив глаза, он заколебался.

— Что? Нечего рассказать? — снова поддразнила Эрель, её речь замедлилась, когда сонливость снова подкралась. Её обычный собранный тон теперь был мягким и милым.

— Есть одна… не весёлая история, а старая, — наконец сказал он.

— Какая?

— Длинная и очень старая история, — ответил он.

— Я люблю длинные и старые истории, — сказала она с сонной улыбкой.

— Что объясняет, почему тебе нравятся мои… владения, — сказал он, на его лице появилась хитрая усмешка.

Разговор шёл так хорошо — почему он всегда должен был его испортить? Эрель бросила на него сонный, раздражённый взгляд, но Баркан лишь рассмеялся и мягко закрыл её веки рукой.

— Почти двадцать лет назад, — начал он тихо, — прежде чем я стал Барканом Хамаш, я был не более чем бастардом проститутки.

Глаза Эрель широко распахнулись от неожиданного признания, но прежде чем она успела взглянуть на него, он предупредил:

— Закрой глаза. Я не скажу ни слова больше, если не закроешь.

Было странно. Его нежелание делиться этой историей делало её более любопытной, но в то же время именно эта нерешительность наконец заставила его заговорить. Баркану тоже, казалось, была забавна эта ирония, когда он издал мягкий смешок.

— Закрой глаза, — повторил он, его голос теперь был окрашен сонным теплом, когда он мягко притянул её голову к своей груди, уткнув её лицо туда. Он не хотел, чтобы она видела неприятные вещи из его прошлого, особенно пока он выкладывал эти горькие воспоминания перед ней.

— Такая благородная леди, как ты, не поймёт, — продолжил он, — насколько мизерны жизни незащищённых.

Короли и знать собирали налоги, чтобы укреплять свои земли и поддерживать своё «достоинство». Взамен они имели обязанность защищать свой народ.

Но когда появилось великое бедствие в виде Китанов, сколько на самом деле выполнили эту обязанность? Знать пожимала плечами, списывая это на нечто вне человеческого контроля, бросая свой народ на произвол судьбы. Они наблюдали, облегчённые, как простолюдинов пожирали, благодарные только за свою собственную безопасность.

Территориями, пострадавшими сильнее всего, всегда были трущобы, где царило беззаконие. Места, где проститутки, сутенёры, головорезы и нищие собирались в тенях.

Если на фермера или торговца нападали, солдаты хотя бы делали вид, что защищают их. Но трущобы были исключением. Лорд просто блокировал территорию и ждал, наблюдая, как Китан вычищает её, пожирая всех на своём пути, пока не насытится и не вернётся в своё подземное логово для летней спячки.

— У знати даже был для этого термин. «Тщательная чистка», — сказал Баркан, его тон тяжёл от горечи.

С точки зрения лорда, это было невероятно удобно. Зачем возиться с паразитами, которые даже не могут платить налоги, когда Китан уничтожит их бесплатно? Это избавляло землю от нежелательных, отбросов общества, без единого движения пальца.

Как только Китан очищал территорию, он уходил, раздутый от удовлетворения, отступая под землю для долгой спячки. Проходили годы, и рождалось еще больше обедневших людей. Им некуда было идти, поэтому они в конце концов заползали обратно в опустевший район красных фонарей и начинали все заново. И когда Китан просыпался снова, трагедия опять повторялась.

— Новые нищие рождаются, и никто не принимает их. У них нет выбора, кроме как обосноваться в заброшенных трущобах. И когда Китан просыпается, цикл начинается занова.

— Назвать ли эту чёртову штуку «циклом природы»? — Баркан издал горький смешок, впервые рассказывая свою старую историю.

— Это был обычный день, — начал он. — Мне было меньше десяти лет, я всё ещё был Масака, но по-настоящему не проявил свои способности.

В тот день, как и во многие другие, он сидел на корточках в задней комнате, где хостесс приводили себя в порядок и подправляли макияж. Его мать, Леша, была довольно популярна. Будучи маленьким мальчиком, Баркан был не более чем надоедливым прилипалой, едва заслуживающим внимания.

Его рутина была проста: сидеть в той пыльной, тесной комнате, словно старая кукла, ожидая возвращения матери. Такова была вся ежедневная жизнь Баркана.

Как всегда, он прислонился к заплесневелой стене, коротая время. Снаружи он мог слышать, как пьяные посетители бранятся с хозяйкой, ноют о нехватке денег и временами получают удары от вышибал. Баркан слушал с некоторым развлечением, настраиваясь на знакомые звуки.

В какой-то момент он, должно быть, задремал, только чтобы быть разбуженным внезапным пронзительным криком снаружи.

— А-а-ах!! Монстр!!!

— Бегите, бегите, спасайтесь!!

Что происходит? — удивился он. Неужели это просто ещё один пьяный, устраивающий сцену?

Потирая глаза, юный Баркан склонил голову набок. В маленькой комнате было только одно крошечное окно, предназначенное для выхода густого дыма от сигарет проституток. Окно было слишком высоко, чтобы дотянуться, не подтащив тяжёлый деревянный стул в углу.

В обычный день он бы не стал беспокоиться. Его мать всегда была осторожна, скрывая тот факт, что он Масака. Закон требовал немедленно сообщать о любом обнаруженном Масака в храм для официальной регистрации. Если бы его нашли, не было сомнений, что его забрали бы.

В борделе никто не знал, кем он был на самом деле. Они просто видели в нём бесполезного паразита, всегда вертящегося под ногами. В результате Баркан привык к голоду и выработал привычку экономить энергию, когда это возможно.

Но крики снаружи не прекращались. Их стало больше, и в них вплетался жуткий, скрежещущий рык, которого он раньше никогда не слышал.

Любопытство взяло верх. Он наконец поднялся, подтащив большой стул к окну, намереваясь заглянуть наружу. Но прежде чем он успел влезть, дверь в комнату с грохотом распахнулась.

— Баркан!

— Мама?

— Слава богу, ты в безопасности! О, слава богам! — вскрикнула Леша, её лицо было смесью облегчения и паники.

Баркан моргнул от удивления. Была середина её рабочего времени — она не должна была быть здесь. Он не имел понятия, почему она вдруг появилась.

— Давай, нам нужно убраться отсюда. Быстро! — призвала она.

Она выглядела так же, как всегда, с тщательно нанесённым макияжем и распущенными волосами вокруг плеч. Но что-то было не так. На ней было несколько слоёв верхней одежды поверх тонкого платья, и она сжимала сумку, набитую пожитками.

— Куда мы идём? — спросил он с недоумением.

— Просто следуй за мной, мой милый мальчик, — прошептала она, пытаясь скрыть свою нервозность.

Леша, прожившая жизнь в трущобах, понимала ситуацию лучше кого бы то ни было. Появился Китан, и вскоре лорд отдаст приказ о блокировке. Как только это случится, они окажутся в ловушке на тех же улицах, что и прожорливый монстр, обречённые быть сожранными без возможности спастись.

Этого не должно произойти.

Десять месяцев жизни в клетке с прикованным Китаном во время беременности были ужасны. Леша даже надеялась, что у неё может случиться выкидыш, как у некоторых других женщин, чтобы кошмар закончился скорее. Но Баркан упрямо выжил, терпя тот ад, пока наконец не родился.

Жрецы Хашивы, эксперты в таинствах деторождения, знали важность грудного молока, поэтому позволили Леше оставить своего сына. Они недооценили её решимость, думая, что она будет равнодушна.

Но когда Леша впервые взяла на руки своего малыша, поглаживая его пушистую головку и кормя его, она осознала одно.

Я буду любить этого ребёнка.

То, как он был зачат, было искусственным и отвратительным, но ничего из этого не имело для неё значения. Этот ребёнок был единственным чистым, совершенным и незапятнанным, что Леша когда-либо произвела на свет — её единственным безупречным достижением.

Отчаянно желая защитить его, она цеплялась за каждый шанс, прижимая его к себе, убегая. Она заползала в самый тёмный, самый скрытый угол трущоб, надеясь исчезнуть из виду. Её мечтой было скопить достаточно денег, чтобы сбежать с сыном и жить мирной жизнью в маленьком домике. Эта надежда была её причиной выжить.

Она ещё не могла умереть. С решимостью Леша прикусила губу и взяла руку своего маленького сына, тихо шепча.

— Слушай внимательно, мой милый. Сейчас мы будем играть в прятки. Но мы будем играть с закрытыми глазами.

— Но, мама, как мы сможем бежать, если наши глаза закрыты?

— Не беспокойся. Я всё время буду держать твою руку. Так что, что бы ни случилось, ты не должен открывать глаза, понял?

— Хорошо, — согласился он, широко улыбаясь. Мальчик не понимал опасности. Он был просто счастлив, что его мама пришла за ним раньше обычного и держала его за руку.

— Хорошо... — голос Леши дрогнул, но она заставила его звучать ровно. — А теперь закрой глазки.

Она не хотела, чтобы её сын увидел ужасы снаружи, стал свидетелем того, что ни один ребёнок никогда не должен видеть.

Прежде всего, она молилась, чтобы он не открыл глаза.

Она молилась всем сердцем.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Реальность превзошла самые страшные ожидания.  Улицы трущоб, усыпанные окоченевшими телами, погрузились в хаос. В панике люди сшибали лотки и разбрасывали товары, а под ногами хрустели осколки стёкол и гнили раздавленные фрукты, превращая землю в опасную, скользкую кашу.

Леша осторожно обходила обломки, часто оглядываясь, чтобы убедиться, что Баркан всё ещё держит глаза закрытыми.

— Да, милый, просто держи их закрытыми, — прошептала она.

— Я слышу крики, мама, — сказал Баркан, его голос был неуверенным.

— Они играют в прятки, помнишь?

— И странный запах...

— Это просто протухшая рыба. Мы скоро выберемся отсюда, так что будь храбрым, хорошо? — успокоила она его, хотя её сердце бешено колотилось.

Она замерла на углу, затаив дыхание, наблюдая за хаосом издалека. К счастью, суматоха, казалось, пока была достаточно далеко.

Если я смогу просто перевести нас через улицу и в лес, мы будем в безопасности. Она точно не знала путь, но кто-то сказал ей, что до следующей деревни будет всего два или три дня пути.

— Пошли, — торопила она, крепко сжимая руку Баркана, и начала бежать трусцой. Она старалась сохранять темп достаточно медленным для его маленьких ног, но отдалённые крики заставляли её двигаться быстрее.

— М-мама, я устал, — взмолился Баркан, с трудом поспевая.

— Ещё чуть-чуть, мой хороший мальчик, — уговаривала она, хотя её ноги продолжали ускоряться вопреки ей.

Улицы трущоб никогда не были ровными или ухоженными, и теперь они были заполнены препятствиями, оставленными в панике. С закрытыми глазами Баркан продолжал спотыкаться, натыкаясь на разбросанные обломки.

— Ой! — вскрикнул он, когда его босой палец ноги ударился о разбитый кувшин. Кожа рассеклась, и слёзы навернулись на глаза от острой боли.

Инстинктивно он открыл глаза, чтобы увидеть, что его поранило, — и затем замер.

Там, у его ног, лежал труп. Знакомое лицо смотрело на него, глаза были широко раскрыты, кровь сочилась изо рта.

Это был старик, продававший бутылки и утварь у входа в бордель, тот, что всегда сидел под потрёпанным навесом, размахивая веером, чтобы охладиться. Он был ворчливым, но всегда был добр к местным детям.

Теперь он был мёртв, застывший на земле его глаза выпучены.

— А-ах… — пролепетал Баркан, его голос дрожал. Ноги подкосились под ним, и он рухнул, не в силах двигаться.

— Баркан! Я же сказала не открывать глаза! — закричала Леша в панике. Она дёрнула его за руку, пытаясь поднять, но Баркан обмяк, словно кукла без суставов, слишком шокированный, чтобы встать.

Что мне делать? Ум Леши лихорадочно работал. Хотя её сын был отмечен как Масака при рождении, он ещё не имел контроля над своими способностями. Он всё ещё был просто испуганным ребёнком, слишком юным и бессильным, чтобы столкнуться с Китаном.

Она должна была защитить его, несмотря ни на что.

Стиснув зубы, Леша наклонилась и подхватила Баркана на руки. К счастью, она была высокой и крепкой, а Баркан, тощий от голода, был достаточно лёгким для неё, чтобы нести.

Времени больше нет.

Крики, которые были отдалёнными, теперь становились громче, ближе. Китан, несомненно, возвращался, расправившись с людьми в тупиковом переулке.

Леша, всё ещё едва за тридцать, дрожала от страха. Её дыхание стало неровным, но она заставила себя собраться. Она должна была быть сильной для своего сына, который испуганно цеплялся за неё.

— Мама, мне страшно, — взвизгнул Баркан, его маленький голос приглушённо звучал у её груди.

— Всё в порядке. Мама защитит тебя, несмотря ни на что. Ты доверяешь мне, правда?

— Да, — кивнул Баркан.

Леша охотно бросила сумку и пожитки, которые несла. Свободными руками двигаться было легче. Она снова осталась ни с чем, но что могло быть драгоценнее её ребёнка и их жизней?

— Мы переживём это, мой милый. Мы будем жить вместе долго-долго, — шептала она, постоянно успокаивая его, пока они двигались вперёд. Хотя она несколько раз теряла путь, они наконец достигли края леса.

— Мы справились, любовь моя. Теперь мы в безопасности.

Как только облегчение хлынуло сквозь неё, Леша мельком увидела что-то вдали — красный плащ, развевающийся на ветру. Её сердце упало.

Солдаты лорда?

Не один, а трое из них стояли на страже. Казалось, лорд уже отдал приказ о блокировке. Если так, они не смогут сбежать, даже находясь так близко к выходу.

Нет, я не могу сдаться.

Леша с досадой прикусила губу. Возможно, они сжалятся над молодой женщиной с ребёнком. Может, они пропустят её из сострадания. Рассчитывая свой следующий ход, она ущипнула Баркана за бок.

— Плачь, любовь моя. Пожалуйста, — срочно прошептала она.

Баркан уже был на грани слёз, переполненный истощением и страхом. С подсказкой матери плотина наконец прорвалась, и он начал рыдать.

— М-мама…, — взвизгнул он.

Идеально. Держа плачущего ребёнка, Леша намеренно приблизилась к солдатам, её движения были медленными и жалкими. Когда солдаты заметили ее они обернулись.

— Стой, — окликнул один из них.

— Эта территория под карантином. Вы не можете пройти. Немедленно возвращайтесь обратно, — приказал другой.

Слова были ожидаемыми, но звучали как смертный приговор. Если они повернут назад, Китан наверняка убьёт их. Отчаявшись, Леша упала на колени, заставляя свой голос звучать умоляюще.

— Я не одна. Со мной мой ребёнок. Пожалуйста, пропустите нас. Умоляю вас.

Рыдания Баркана стали громче, и его нога, всё ещё кровоточащая от раннего происшествия, оставляла маленькие капли крови на земле. Его истощённое, недоедающее тело представляло собой душераздирающее зрелище, достаточное, чтобы смягчить даже самое жёсткое сердце.

— Я никому не расскажу. Мы исчезнем, и нас больше никогда не увидят. Я умоляю вас.

Солдаты замешкались, обменявшись неуверенными взглядами. Этого было достаточно. Леша, рыдая, упала на колени, склонив голову в немой мольбе.

— Пожалуйста, господа, только один раз. Обещаю, я отблагодарю вас…

Хруст—

То были последние слова Леши.

Прежде чем она даже осознала, что произошло, что-то огромное набросилось на неё сзади.

Хруст—

Её голова была раздавлена в мгновение, раздроблена, когда её откусили начисто. Баркан, которого она держала на руках, был отброшен на землю.

— Агх!!

На мгновение мир закружился, когда Баркан ударился о твёрдую, неровную землю, его локти и колени врезались в острые камни под ним, посылая волны боли через его маленькое тело. Но не было времени кричать.

— Гррр…

Когда Баркан поднял голову, он замер от ужаса.

Массивное существо нависло над телом его матери, его морда глубоко зарылась в её живот, пережёвывая и разрывая её плоть с тошнотворными, влажными звуками.

Пальцы Леши, некогда такие нежные, слабо дёргались под тушей существа, пожиравшего её. Но затем пальцы обмякли и замерли навсегда.

— Это Китан, чёрт возьми!

— Разве не должен был быть только один?

— Должно быть, они учуяли кровь и пришли стаей.

Солдаты, осознав опасность слишком поздно, подняли копья. Но Китан проигнорировал их, сосредоточившись исключительно на пиршестве внутренностей Леши. Он явно был голоден.

— У-умри, чудовище! — закричал один из солдат, бледный от страха, когда он метнул копьё вперёд. Но оружие отскочило от шкуры существа, словно ударившись о камень.

— Грк? — Китан — его голова была комично мала по сравнению с массивным телом — повернулся к солдату, его окровавленное лицо было нечитаемо, кроме голода в блестящих глазах.

— А-а-аргх!!

Вспышкой китанец бросился на солдата, и разорвал его на части прежде, чем остальные успели среагировать. Его конечности были разорваны в чудовищном проявлении силы.

— Это… это невозможно…

Оставшиеся солдаты замерли, их лица были искажены ужасом. Разница в силе была подавляющей, как мыши, попавшие под когти льва. Только Масака мог победить Китана, но ближайший не прибыл бы ещё два часа.

Осознав свою судьбу, двое солдат повернулись и в панике бросились бежать, их копья были брошены.

— Чёрт, мы не можем сражаться с этой штукой!

— Беги! Спасайся!!

Существо, движимое инстинктом, издало извращённый, булькающий смешок, наблюдая, как его добыча бежит. В мгновение ока оно запустило своё массивное тело вслед за ними, преследуя, исчезая из виду.

— Мама…

Баркан, всё ещё лежавший на земле, медленно пришёл в себя. Он подполз к телу Леши, его дрожащие руки потянулись к её руке. Её рука была всё ещё тёплой, но её тело больше не двигалось.

Баркан не был взрослым, но он не был невеждой. Он знал, что никто не может выжить, имея размозжённую голову и вырванные внутренности. И всё же тот факт, что это безжизненное тело было его матерью, было чем-то, что он не мог полностью осознать.

Леша была его единственной семьёй. Она была его целым миром. И теперь этот мир закончился.

— Мама… Мама… — рыдал он, прижавшись к её изувеченному телу. Его слёзы лились ручьями, но никакое количество плача не вернёт её.

Вместо этого вернулось что-то другое.

— Грроооар…

Гротескное дыхание Китана эхом раздалось рядом — он закончил с солдатами и возвращался. Вероятно, чтобы покончить и с ним.

Кровь Баркана застыла в жилах. Даже взрослые солдаты не смогли убежать от него. Не было никакого шанса, чтобы ребёнок, особенно с травмированной ногой, мог сбежать.

— Криии... грк…

Рычание существа становилось ближе, громче. Баркан лихорадочно оглядывался в поисках места, где спрятаться, но его не было. Нигде… кроме—

Его глаза упали на тело Леши. Её живот, разорванный и пустой.

Мы переживём это, мой милый. Мы будем жить вместе долго-долго.

Последние слова матери отозвались эхом в его сознании. Он должен был выжить. Ради неё. Но более того — он хотел жить. Он отчаянно хотел жить.

Баркан закрыл глаза и заставил себя отключить все эмоции. Он запрятал свой страх и горе, насколько смог притупив чувства. Затем, как испуганное животное, он пополз на четвереньках и проскользнул внутрь трупа своей матери, спрятавшись в полости её тела.

Он зарылся под её останки, цепляясь за последние остатки её тепла, желая исчезнуть.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Так что же было дальше? — тихо спросила Эрель, внимательно слушая, её глаза всё ещё покорно закрыты.

— Конечно, меня нашли. У Китанов до тошноты острый нюх, — ответил Баркан, небрежно проводя большим пальцем по её векам. Даже рассказывая о том, как прятался в трупе матери, чтобы выжить, он оставался пугающе спокоен.

— Чудовище пожрало мою мать, а затем нашло меня. Оно собиралось проглотить меня целиком, но остановилось.

— Почему?

— Оно почуяло во мне энергию Масака, — объяснил он.

По иронии судьбы, именно в тот момент Баркан полностью осознал, кем является — Масака. Сколько бы ни стоил драгоценный камень, если с ним обращаются как с простым булыжником, даже сам камень не осознаёт своей ценности. Нужен момент кризиса, чтобы пробудиться к своей истинной природе.

Для Баркана это осознание пришло от его отчаянной воли выжить. Он часто думал, что это отвратительно. Его мать умерла, пытаясь защитить его, а он мог думать только о том, чтобы спасти себя.

Но разве это не просто человеческая природа? В том юном возрасте Баркан был немногим отличается от дикого зверя, движимого чистыми инстинктами. С зубами Китана, нависшими над ним, всё, чего он по-настоящему желал, — это жить. Он хотел этого больше всего на свете.

— Именно тогда я впервые пробудил свою силу.

Это было не ради его матери и не ради защиты других в трущобах. Его не волновало, что случится с кем-либо ещё. Лишь бы он выжил — это было всё, что имело значение.

Баркан помнил свои мысли того момента так ясно, словно это случилось секунды назад.

Так вот он, сын бога, герой человечества, — с горькой иронией подумал он тогда.

Даже Китан, возможно, посмеялся бы над этой идеей.

— Всё равно это была удача, — пробормотала Эрель.

— Что именно? — приподнял бровь Баркан.

— Что твои силы пробудились в тот момент. Ты мог умереть, — просто сказала она.

Баркан тихонько усмехнулся, находя её невинную точку зрения очаровательной. Как всегда, он лишь цинично добавил:

— Если бы мои силы пробудились на несколько часов раньше, моя мать, возможно, была бы ещё жива. Но увы, она умерла, даже не оставив тела для похорон.

Он отвел взгляд, его глаза потемнели. Дух его матери, вероятно, всё ещё бродил, потерянный в загробной жизни. Без головы она никогда не найдёт дороги к богам. Она и при жизни была ужасна с направлениями, — мелькнула горькая мысль.

— Иногда я думаю… может, мне следовало умереть с ней в тот день.

По крайней мере тогда он мог бы держать её за руку и провести через холодные, тёмные реки загробного мира. Его взгляд стал отстранённым, когда он уставился в пустоту, тяжесть мыслей давила на него.

Баркан часто курил сигару, когда думал о матери, используя бледный, горький дым, чтобы заглушить пустоту внутри себя. Его рука по привычке потянулась к губам, но они были пусты.

— Ты снова за своё, — мягко сказала Эрель.

Её маленькая тёплая рука коснулась его, ласково опустив его руку вниз. От её прикосновения холод внутри него дрогнул — и стал наполняться тихим утешением.

— Ты всегда говоришь такие бездумные вещи, но я правда рада, что ты выжил, — добавила она, её голос был добрым, но твёрдым.

— Ты мастерица говорить то, чего не имеешь в виду, — усмехнулся Баркан, но мягкость в его голосе была несомненна.

— О, ты сейчас о себе говоришь? — поддразнила она, её улыбка стала шире.

Баркан молчал. Ему было нечего возразить: она права. Он и вправду преуспел в искусстве говорить не то, что думает. Только Эрель умела слышать сквозь слова — и никогда не брала их на свой счёт.

— Говорят, первое впечатление важно, но наша первая встреча была не совсем… идеальной, — продолжила она.

Действительно, их первая встреча была чем угодно, только не романтичной. Это было не похоже на любовную историю — скорее на триллер. Она была свидетельницей преступления, а Баркан — преступником.

Кому нужен любовный роман, когда есть такое? — с долей сарказма подумала она.

После того как она стала свидетельницей убийства, она попыталась бежать, но Баркан поймал её прямо на просёлочной дороге. Та встреча стала роковой. И привела к чему-то куда более сильному, непредвиденному. Романтики в их начале не было. Совсем.

— Сначала я думала, что ты самый извращённый человек, которого я когда-либо встречала. Мы смотрели на мир с таких разных точек зрения, что я не думала, что настанет тот момент, когда наши пути пересекутся.

Но она ошибалась. Какая-то необъяснимая сила, казалось, тянула их друг к другу, всё ближе и ближе с каждым моментом, несмотря на их различия.

— Баркан Хамаш, когда я смотрю на тебя, я думаю о павлине. Ты надуваешься, ослепляя всех своими блестящими перьями, чтобы скрыть то, что под ними. Но за всем этим ты просто честный и неловкий мужчина.

Баркан моргнул — её проницательность застала его врасплох. Он тихо хмыкнул, почти раздражённо, но скорее удивлённо.

Баркан замолчал, поражённый тем, насколько точно Эрель попала в цель. Казалось, быть Лисервой и вправду было даром богов. Иначе как ещё она могла видеть его насквозь так идеально, прямо до трусливой сердцевины, которую он так старательно скрывал?

— И всё же, я люблю тебя, — добавила она, её голос был мягким и искренним.

Что? Баркан, ошеломлённый заявлением, инстинктивно взглянул на неё. Тёплый, мерцающий свет от камина освещал её лицо, открывая нежную, прекрасную улыбку, направленную на него.

— Чего ты так удивлён? Ты же знал с самого начала, что я по уши в тебя влюблена.

Ах. В тот момент Баркан вспомнил «игру», которая всегда существовала между ними — игривые слова и флирт, которые когда-то казались захватывающими. Теперь эти слова чувствовались как удар молотком по его сердцу.

Он играл с огнём, безрассудный мальчишка, который думал, что справится, уверенный, что не обожжётся. Но эта крошечная искра разрослась в лесной пожар, поглотив весь его мир. Теперь, стоя среди пепла, он обнаружил, что спасён тем самым человеком, которого недооценивал.

— Да, всё началось с лжи, но теперь я действительно люблю тебя, — сказала Эрель, её тон был серьёзен, когда она мягко провела рукой по его щеке.

— Спасибо, что выжил, Баркан. И ещё большее спасибо за то, что поделился со мной своей историей, — прошептала она.

Хотя говорила Эрель, казалось, будто собственное горло Баркана сжалось, его дыхание стало неровным, пока он смотрел на неё.

— Ну, с этого момента мы будем вместе долго-долго. Я позабочусь о том, чтобы ты был так счастлив, что никогда не пожалеешь о том, что выжил. Так что никогда больше не говори, что тебе следовало умереть, хорошо?

Лгунья. Подумал Баркан. Ты оставишь меня позади и умрёшь первой, не так ли?

Но когда он посмотрел на её широкую, яркую улыбку, что-то внутри него треснуло. Подавленный потоком эмоций, которые он не мог контролировать, он притянул её в крепкие объятия. Он уткнулся лицом в её маленькое плечо, вдыхая её аромат, позволяя ему заполнить пустоту внутри.

В тот момент он почувствовал странное чувство удовлетворения. И, как ни странно, ему также показалось, что он мог бы заплакать.

[Дзинь! Привязанность Баркана увеличилась на 2 очка.]

[Баркан Хамаш: Текущий уровень привязанности 100]

Хм? Эрель удивлённо моргнула при внезапном уведомлении системы. Счёт привязанности достиг максимума, и хотя это забавляло её, она не могла не улыбнуться. Её сердце стало лёгким, губы изогнулись, когда она осознала, насколько комфортно и взволнованно она чувствовала себя в его объятиях.

Почему в его руках мне так спокойно — и одновременно сердце готово выпрыгнуть из груди? Кажется, я и правда его люблю, — подумала она, ощущая каждый удар.

Тук-тук.

Неожиданно из стены появилась прозрачная рука, изображающая стук. Конечно, она не могла по-настоящему постучать — это был дух, неспособный оказывать физическое воздействие.

— Ян Луи! — смущённо вскрикнула Эрель, быстро оттолкнув Баркана.

К её удивлению, Ян Луи высунул голову из стены, прямо под прикреплённой оленьей головой. Его призрачное лицо парило с виноватым видом.

— Извините, но у меня не было выбора, — сказал он.

— Что на этот раз? — спросил Баркан, всё ещё улыбаясь, но с тяжелой ноткой в голосе. Когда Баркан так ярко улыбался, это часто было признаком того, что его терпение на исходе, и даже обычно невосприимчивый Ян Луи, казалось, почувствовал предупреждение.

— Ну, я собирался подождать, но если бы я ждал, мы могли бы упустить это.

— Упустить что?

— Я нашёл их. Людей, которых вы искали. Но не одного — их трое.

— Я уже говорил тебе, Ян Луи, — низким голосом произнёс Баркан, — когда докладываешь что-то, делай это связно.

Баркан, уже раздражённый сверх меры, бросил Ян Луи предупреждающий взгляд, от которого дух содрогнулся от страха. Этого было достаточно, чтобы заставить его прекратить болтать и, на этот раз, действительно подумать, прежде чем говорить.

— Итак, после того как я доставил леди Эрель к вам… у меня было свободное время, — начал Ян Луи, его голос дрожал. — Пока ждал, я решил провести разведку на нашей территории, на всякий случай.

— Хорошая работа. И дальше? — подбодрил Баркан.

Прежде чем ответить, Ян Луи быстро взглянул на Эрель, затем обратно на Баркана. Его смысл был ясен: Можно ли обсуждать это в её присутствии?

Ах. Эрель мгновенно уловила намёк. Это был знак тихо извиниться и оставить их — без сомнения, они должны были обсудить какой-то грандиозный, тёмный деловой план Баркана или, возможно, детали заговора, связанные с его великими и теневыми планами по свержению королевства.

Почему кажется, что всё это одно и то же? — с ироничной улыбкой подумала она.

В любом случае, было очевидно, что Баркан не будет включать её в разговор. Он никогда этого не делал.

— Что ж, тогда, полагаю, я просто… — начала она, входя в роль послушной, декоративной невесты, готовой оставить их наедине.

Но прежде чем она успела отступить, Баркан притянул её обратно в свои объятия.

— Что?..?

Эрель едва успела осознать своё удивление, прежде чем почувствовала острый, тёплый шёпот у своего уха.

— Останься, — прошептал он.

Остаться? Эрель, которая лучше кого-либо знала, насколько скрытным мог быть Баркан, растерялась. Она собиралась переспросить — но когда её широко распахнутые, смущённые глаза встретились с его глазами, он усмехнулся. Дьявольски. Медленно.

Его губы изогнулись — как красное, манящее пламя.

— Но знай, — добавил он низко, почти вязко. — Теперь пути назад нет. По-настоящему. С этого момента.

Ты останешься со мной до конца, Эрель Элоренс.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Ян Луи смотрел на них, как зритель в театре. Исход был предрешён — и так ясно, кто победил в этой безмолвной схватке.

Хорошо, что я заранее наладил контакт с Эрель, — подумал он про себя. Он полностью поддерживал, чтобы Эрель стала новой хозяйкой замка, готовый принять её с распростёртыми объятиями.

Получив Севринг напрямую, Ян Луи знал одно — Лисерв в мире не так много, но ни одна не будет способнее Эрель Элоренс.

Так что лучше оставаться с ней в хороших отношениях, — напомнил он себе, начиная передавать то, что увидел во время своей разведывательной миссии, и Эрель, и Баркану.

— Я снова нашёл того мужчину в Округе 13 — королевскую собаку, Хуана, — доложил он, его тон капал презрением. Ян Луи ненавидел всё, связанное с королевской семьёй, и Хуан не был исключением.

— О? Ты снова столкнулся с Хуаном? — небрежно спросила Эрель.

— Снова?

Он услышал. Этот провал в разговоре, эту долю секунды — он её поймал.

Баркан повернулся к Эрель. Взгляд — внимательный, выжидающий. Зверь, который уже взял след.

Только тогда Эрель вспомнила, что есть кое-что, чего она ему не упомянула.

— Да, я встретила его по пути к тебе.

— И почему сразу не сказала?

Баркан спросил это почти легко, с хитринкой.

Ну… собиралась. После того как помиримся, — мысленно отозвалась Эрель. А вслух хотелось ответить: «Ты сам на меня набросился, раздеваться начал, забыл?»

Но Ян Луи стоял тут же, смотрел во все глаза. Она промолчала.

— Хм. Почему же я не сказала? — Эрель улыбнулась, ярко, открыто, и взглядом бросила Баркану вызов: давай, попробуй выпытать.

Узнав выражение на её лице, Баркан усмехнулся и слегка отступил, хитрый как всегда.

— Так о чём это вы с этим другим мужчиной говорили за моей спиной?

Баркан сочился озорством. Интонация предлагала версию куда пикантнее реальности.

Да любой, кто слышит, решит, что у нас роман, — поморщилась Эрель. Но подыгрывать — себе дороже. Разойдётся.

— Он спросил, как у меня дела. И сказал, что уважает отца, — сухо ответила она.

— Ах, отец. Ну, разумеется. Человек, безусловно, достойный уважения.

Баркан улыбнулся — сама невинность. Эрель насторожилась.

— …Ты и про отца копал?

— Копал? — он прижал руку к груди, изображая оскорблённую добродетель. — Это называется «интерес к будущим родственникам».

Эрель посмотрела на него.

Бесстыдство должно быть уголовно наказуемо. Серьёзно. Я внесу законопроект.

— Итак, — продолжил Баркан, — это всё? Просто светская беседа и прощания?

— Ах, была ещё одна вещь, — сказала Эрель, делая драматическую паузу.

— И что же он сказал? — поинтересовался Баркан, и глаза его чуть сузились — он определённо что-то заподозрил.

Эрель выдержала паузу. Затем улыбнулась — той самой улыбкой, которая не предвещала ему ничего хорошего.

Пришло время возвращать долги.

— Он сказал мне не выходить за тебя замуж, — произнесла она, не сводя с него взгляда.

— О? — Баркан прижал ладонь к груди, изображая удар кинжалом в самое сердце.

Эрель, вдохновлённая его реакцией, продолжила:

— Хуан был крайне серьёзен. Он настоятельно рекомендовал пересмотреть этот брак.

Баркан, всё ещё не опуская руки, приподнял бровь:

— Я повержен. И он хотя бы удосужился объяснить — почему?

Он не сбился ни на мгновение. Лицо его оставалось безмятежно-насмешливым — он играл и получал от этого явное удовольствие.

— Это из-за моих злодейских наклонностей? Низкого происхождения? Или, быть может, он составил список моих не вполне законных предприятий?

Эрель не выдержала — усмехнулась.

— Нет. Он сказал, что это потому что ты уродлив.

На мгновение лицо Баркана утратило всякое выражение — он просто… переваривал услышанное..

Эрель улыбалась с самым невинным видом, словно только что не обрушила на его голову бомбу замедленного действия.

Уродливый? Я?

Мысль обожгла, как пощёчина. Неожиданная. Абсурдная.

Он пережил сотни покушений, уклонялся от ударов в спину, выходил сухим из воды в самых отчаянных переделках. Но чтобы его называли… уродливым?

Это было в новинку.

Она правда так думает? Или просто дразнит?

Для человека, которого никогда в жизни не считали непривлекательным, это ощущалось… странно. Сбивало с толку.

Баркан молчал. Эрель издала короткий смешок

— Да шучу я, шучу. Идиот.

— …Хм.

Идиот. Она теперь называет меня идиотом и смеётся надо мной.

Он покачал головой, не веря, что это происходит.

Но он улыбался

Непривычно. Но, кажется, ему это нравилось.

Эрель, удовлетворившись произведённым эффектом, перевела разговор:

— Кстати, ты слышал про взлом в королевской казне? Говорят, грабитель ничего не взял, но скрылся безнаказанным

— Охрана там серьёзная, — лениво отозвался Баркан. — Уже одно то, что он ушёл живым, — достижение.

И откуда это ты так хорошо знаком с системами безопасности королевской казны?

Эрель прищурилась. Баркан ответил невинным взглядом.

— Хуан уверен, что ты в этом замешан, — сказала она вслух. — Может, не главный организатор, но точно при делах.

— Клевета, — Баркан картинно положил руку на сердце. — Я законопослушный гражданин

Эрель закатила глаза.

— Если бы твои слова хоть изредка совпадали с реальностью…

— Ты хочешь сказать, — он склонил голову, и в золотистых глазах заплясали искорки, — что тоже меня подозреваешь?

Пауза.

— …Моя любовь?

Эрель смотрела на него и чувствовала, как гнев поднимается изнутри — глухой, тяжёлой волной.

Конечно, ты за этим стоишь. Кто же ещё.

Она заставила себя говорить ровно:

— Ты в курсе, что за несанкционированное проникновение в королевскую казну полагается немедленное обезглавливание?

— Только если попасться, — легко отозвался Баркан.

— А кража? — её голос стал жёстче. — Четвертование. Изгнание семьи.

Он остался совершенно спокоен.

— Но у меня нет семьи. И мы ещё не женаты.

— Ещё! — вырвалось у неё раньше, чем она успела прикусить язык. — Ещё не женаты!

Баркан моргнул. А потом улыбнулся — медленно, торжествующе, совершенно беззастенчиво.

— Значит, планируешь.

Он прикрыл рот ладонью — якобы пряча смех, но спрятать сияющие глаза было невозможно. Только что речь шла о плахе и четвёртовании, а он смотрел на неё так, будто она только что подарила ему весь мир.

Эрель не нашлась что ответить.

Он смотрел на неё с таким неприкрытым, почти детским восторгом, что у неё перехватило дыхание. Это было так… не вовремя. И так честно.

— Как я и сказал с самого начала, — произнёс Баркан, наконец уняв смех, — я тебя предупреждал.

— О чём? — спросила она, уже зная, что последует очередная нелепость.

— Тебе лучше не знать.

Тишина.

Эрель смотрела на него в упор. Гнев, который она сдерживала всё это время, вдруг сменился чем-то другим — горьким, усталым, знакомым.

Опять. Он снова закрывается.

Баркан, видимо, прочитал это по её лицу. Усмешка его дрогнула, потеплела, стала почти виноватой.

— Прошу прощения, моя любовь.

— Так ты понимаешь, — выдохнула Эрель. И на миг ей стало легче.

Однако лицо Баркана неузнаваемо переменилось — стало серьёзным, почти отстранённым.

— Зря я тебе вообще сказал, — проронил он тихо.

Эрель смотрела на него, не веря своим ушам.

— …Повтори.

Баркан вздохнул. В этом выдохе было столько усталости, словно он нёс эту тяжесть годами.

— Для тебя это, верно, стало настоящим ударом. Ты ведь нежная, хрупкая… к такому не привыкла.

Он говорил с подкупающей мягкостью, почти с жалостью. И даже коснулся её руки — успокаивающе, заботливо.

Эрель дёрнулась, как от пощёчины.

— Ты… ты серьёзно? — Голос её дрожал, срываясь то ли от гнева, то ли от отчаяния. — Ты не видишь, что вообще здесь неправильно? Что вскрыть королевскую казну — само по себе преступление?!

Она смотрела на него в упор, и в глазах её стояли слёзы — не от боли, от бессильной ярости.

— Скажи мне, — выдохнула она, — почему Хуан, который меня почти не знает, беспокоится о том, что мою семью вовлекут в это? А тебе — всё равно?

Баркан, совершенно невозмутимый, пожал плечами и усмехнулся.

— Ну, я был уверен, что меня не поймают.

— Как ты мог быть так уверен? — потребовала Эрель, всё ещё не веря. — Ты что, превращаешься в Ян Луи? С чего ты взял, что тебе это сойдёт с рук?

Ухмылка Баркана расползлась шире. Он поднёс палец к губам, словно собираясь поделиться секретом.

— Если убить всех свидетелей, никого не останется. Верно? — прошептал он с озорной усмешкой.

Рука Эрель взметнулась ко лбу.

Это моя жизнь. Я выбрала это.

Она начинала понимать. Быть женой того, кто держит в кулаке теневой мир, означало именно это. Осознание было, мягко говоря, ошеломляющим.

Баркан заметил её состояние и предпринял жалкую попытку утешить — впрочем, совершенно бесполезную.

— Не о чем беспокоиться.

— Может, попробуешь просто не создавать поводов для беспокойства? — отрезала Эрель, и раздражение в её голосе не требовало пояснений.

— Я умею давать обещания, которые не выполняю, — сказал он негромко. — Но тебе… тебе я хочу врать меньше всего.

Его улыбка — кривая, неловкая — вдруг стала почти нежной. Странная, неправильная нежность, вывернутая наизнанку.

— Свадьбу перенесём, — сказал он ровно. — Я занят. Всё равно нет времени на церемонии.

На поверхности — лёд. Любая другая почувствовала бы себя оскорблённой.

Но Эрель слышала другое.

Он готовится к тому, что может не вернуться. И хочет, чтобы у неё была возможность уйти.

Она прикусила губу, проглатывая ком в горле.

Баркан, словно размышляя вслух, добавил:

— Знаешь, в следующий раз, когда Хуан или кто-то ещё начнёт тебя убеждать… просто соглашайся.

— Соглашаться? — переспросила она, не понимая.

— Скажи: да, я не собираюсь за него. Он меня принудил, втянул в свои тёмные дела. Я жертва обстоятельств.

Он усмехнулся — его явно грела мысль о том, как ловко они обведут вокруг пальца этого благородного господина.

Эрель молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— А если хочешь по-крупному, — голос его заискрился озорством, — скажи, что подумываешь о расторжении помолвки. Представляешь их лица, когда мы потом объявим о свадьбе?

Он развёл руки, словно обводя невидимый заголовок в газете. И улыбался — ярко, беззаботно, почти счастливо.

Про себя Баркан знал: Хуан не удивится. Никто из них не удивится.

Если его план удастся, ни одна из королевских ищеек не останется в живых, чтобы засвидетельствовать это.

Но он не хотел озвучивать эти мрачные мысли при Эрель. Он был негодяем — но перед ней предпочитал казаться лишь слегка порочным, а не законченным чудовищем.

Может, — размышлял он, — если она меня пожалеет, она захочет меня спасти. Может, она решит, что я стою того, чтобы меня… переделать.

— Невероятно, — тихо сказала Эрель.

Она привыкла к его напускному безразличию — к миру, к ней, к самому себе. Но этот проблеск уязвимости застал её врасплох. Тронул. И разозлил.

Как он может просто предложить мне уйти?

Слова вырвались раньше, чем она успела подумать.

— Ты себя слышишь? — выпалила она.

Баркан моргнул. Глаза его чуть расширились — он явно не ожидал такой реакции.

— Когда-то это ты гонялся за мной, умоляя выйти за тебя! — голос её зазвенел. — А теперь — «отложим свадьбу», «скажи, что не хочешь», «отступись»?

С каждым словом абсурдность его предложения становилась всё очевиднее.

Её пальцы вцепились в воротник его рубашки, сминая ткань. Разочарование вскипело.

— Это всё твоя вина, так что тебе лучше взять на себя ответственность! Не смей даже думать, что можешь просто дать мне лазейку! — крикнула она. — Ты сам навлёк это на себя, Баркан, и тебе это расхлёбывать. Станешь ты королём или нет — ты добьёшься успеха и останешься со мной, чёрт возьми!

«Блядь», — мысленно поправила она. — Я хотела сказать «блядь».

Но вслух — сдержалась.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Впервые за долгое время в ней заговорила та самая кровь — горячая, непокорная, доставшаяся от предков с Корейского полуострова.

Эрель посмотрела ему в глаза. В упор. Без тени сомнения.

— Мы уже в этом деле. Вместе. Да, ты меня втянул. Ну и что? Я сама взяла тебя за руку. Значит, мы в одной лодке.

Баркан моргнул.

«В одной лодке»? Она сейчас сказала «в одной лодке»?

Он всегда думал о ней как о благородной женщине. А она говорит, как уличная шпана.

— Поэтому хватит этой чепухи. Делай, что должен. Но не вздумай делать это в одиночку. Если я могу помочь — я помогу.

Голос её не дрожал. Не просил. Требовал.

Она чуть приподняла подбородок — и в этом жесте вдруг проступило столько величия, что Баркан на мгновение действительно почувствовал себя подданным.

Огонь в её глазах, вздернутый подбородок — эта сторона Эрель была ему совершенно незнакома. И по какой-то неведомой причине — он и сам не мог бы объяснить — вместо этого он мог чувствовать только странное волнение.

— Ну? — надавила Эрель, требовательно приподняв бровь.

Чувствуя странное очарование, Баркан обнаружил, что кивает, почти в трансе. В момент, когда он это сделал, лицо Эрель мгновенно потеплело, уступив место довольной улыбке.

— Отлично. Тогда продолжим. О чём мы там говорили?

Ах, боги. Она была совершенна. Баркан смотрел на неё, его взгляд был наполнен восхищением. Она была великолепна, и более того, он был полностью очарован. Когда Эрель наклонила голову от любопытства, она заметила, что он смотрит на неё с такой сладостью, что это заставило её замереть.

— Кстати, — спросила она, — почему ты вломился в королевскую казну?

Баркан улыбнулся. Без тени обычной насмешки.

— Мне сказали, что там находится то, что я искал много лет.

— И что? — Эрель изогнула бровь.

Она уже представила себе королевскую печать, древний манускрипт, может быть, даже легендарный клинок.

— Дыхание, — просто ответил он.

— …Что? — Эрель моргнула в замешательстве.

Это был идеальный, солнечный день.

Небо сияло яркой синевой, облака — редкие, пушистые, похожие на обрывки сахарной ваты — лениво плыли по нему. Воздух, пропитанный сладким запахом гардений, мягко касался лица Эрель.

Она машинально потянулась убрать волосы за ухо — и только тогда вспомнила, что на ней шляпа.

Пальцы коснулись мягкого шёлка тульи. Приятное ощущение. Эрель задумчиво теребила край, погрузившись в свои мысли.

— Шляпа неудобная? — небрежно спросил Баркан.

— Нет, не неудобная, но… поля слишком широкие, — ответила она.

Обычно дамы носили шляпы скорее декоративные, чем практичные: нежные ленты, перья, открытое лицо. Но та, что была на ней, опускалась так низко, что затеняла не только лицо, но и плечи.

Баркан взглянул на шляпу и удовлетворённо кивнул. Своим выбором он остался доволен.

— Потерпи пока. Солнце здесь, в Аль Рос Кондес, суровое, и если ты её снимешь, ты сгоришь дотла.

Верно. Они сейчас находились в самой южной области королевства, Аль Рос Кондес.

— Иди в Аль Рос Кондес. Там ты найдёшь последнюю работу Паоло Кристофера.

Эрель вспомнила последние слова, которые оставила ей Баббл. Баббл казалась неплохой, но она была Владом и Эрель не была полностью уверена, насколько ей можно доверять.

Но я уже приняла квест, так что пути назад нет.

[Скрытый квест: «По следам лунного света»: Раскройте скрытый шедевр скульптора в Аль Рос Кондес.]

Постоянная, непредсказуемая природа этих квестов оставляла Эрель чувство, будто она карабкается в гору, не зная, что ждёт её на вершине. Она видела только грязь и камни под ногами — и понятия не имела, какой вид откроется ей сверху.

А если он мне не понравится? — промелькнуло в голове, и настроение её слегка помрачнело.

Но прежде чем она успела уйти в эту мысль, большая ладонь накрыла её пальцы, нежно переплетаясь с ними.

— Тсс. Никаких плохих мыслей, — мягко сказал Баркан. — Сосредоточься на том, зачем мы здесь. И мы скоро выберемся из этой жары.

При всей своей южной внешности он ненавидел зной. Его длинные пальцы чуть сжали ладонь Эрель — почти жалобно, словно жалуясь на дискомфорт.

Эрель невольно рассмеялась.

— Это и есть то место? Где назначена встреча Хуана с храмом Верховного Бога?

— Именно. Самый дальний южный форпост, вдали от столицы. Тайная встреча королевского посланника и служителей храма. Захватывает дух, не находишь?

Баркан говорил с лёгкой иронией, но в глазах его горел неподдельный интерес.

— О, мы просто обязаны были это увидеть, — подхватила Эрель, и в голосе её зазвенела насмешка.

Он рассмеялся — тем редким смехом, который был только для неё.

Затем бережно приподнял поля её шляпы, словно приоткрывая занавес, и поцеловал в щёку.

— Ты неподражаема, моя прекрасная невеста, — прошептал он.

Любой посторонний принял бы их за пару, наслаждающуюся прекрасным путешествием. К счастью, в этом мире помолвленные пары часто ездили вдвоём — ни у кого не возникало подозрений.

Однако, её семья, конечно, была в ярости.

Особенно Калвер и Майкл: они слали письмо за письмом, умоляя её передумать. Эрель чуть не сломили их протесты. Но, как ни странно, поддержала её Луиза.

— Должна же быть причина, по которой тебе нужно ехать, дорогая? — спросила она за чаем.

Эрель, замешкавшись лишь на мгновение, кивнула.

— Да, мама.

— Тогда поезжай. Как бы я ни хотела, чтобы ты была рядом, родитель должен позволить своему ребёнку лететь свободно.

Луиза улыбнулась безмятежно, мудрое спокойствие в её выражении отражало годы опыта и понимания.

— Счастливого пути. И возвращайся целой, моя драгоценная.

Луиза обещала присмотреть за отцом и братьями. Сделать всё, чтобы они не волновались.

Материнское благословение согревало. Эрель уезжала в Аль Рос Кондес с лёгким сердцем.

Причины? Две.

Первая — поручение Баббл. Вторая — доклад Ян Луи о Хуане.

— После этого ты продолжил следить за Хуаном? — спросил Баркан Ян Луи несколько дней назад во время их обсуждения.

Ян Луи кивнул, его отчёт о слежке всё ещё не был завершён.

— Как вы знаете, эта территория под нашим контролем, босс. Хуан был предельно осторожен. Даже сознавая, что я рядом, он не совершал ни одного опрометчивого шага, пока оставался здесь. Мне пришлось сопроводить его до самой границы дворцовой зоны.

— Я предупреждал тебя не приближаться к дворцу в одиночку, — резко сказал Баркан.

Насколько бы Ян Луи ни был искусен в скрытности, слишком близкое приближение к дворцу было опасно.

— Филип Олсвейз там, и если его Масака учует тебя, будет бардак.

Большинство последователей Баркана обладали способностями, которые делали их превосходными в преступной деятельности. В отличие от них, Масака, работающие под началом Филипа Олсвейза, были известны своими навыками в обнаружении и защите. Их противостояние длилось годами: копьё против щита, нападение против обороны.

— Надоедливые псы, — подумал Баркан. Но это не имело значения. У него были лучшие карты на руках — и богиня победы была на его стороне.

— Продолжай, Ян Луи, — приказал Баркан, целуя Эрель в лоб.

Ян Луи, не совсем комфортно чувствуя себя свидетелем их нежности, тем не менее продолжил свой отчёт:

— В общем, я ждал, что он пойдёт во дворец, — сказал Ян Луи. — А он взял и свернул. Прямо перед входом. Как Челлос, который говорит, что пошёл за бараниной, а сам тащит очередной цветочный горшок, потому что не смог устоять.

Эрель прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Челлос и правда в последнее время помешался на цветах — весь дом уже в его композициях.

Баркан же слушал с каменным лицом. Его явно больше интересовал Хуан, чем цветочные слабости Челлоса.

— Так что я остался, — продолжил Ян Луи. — Он тихо проник в закрытую таверну в Округе 15, где его ждал некто в плаще с капюшоном.

— Лицо разглядел? — тон Баркана стал острее.

— О, вы даже не представляете, босс. Будете удивлены, — хитро прищурился Ян Луи.

— Хм, — только и ответил Баркан, на мгновение замолкая. На его губах мелькнула тень улыбки.

Он никогда не подчинялся чужой игре. Ему доставляло удовольствие сбивать собеседника с толку, наслаждаясь его растерянностью. Но сейчас, в роли лидера, он не мог позволить себе просто притворно удивиться словам подчинённого — это было бы слишком просто.

Секундное размышление — и ответ готов.

— Он встретился с архиепископом Рамоном, — произнёс Баркан с понимающей усмешкой.

— Чёрт возьми, — простонал Ян Луи, явно разочарованный. Он надеялся на более драматичную реакцию.

Тут Эрель, внимательно слушавшая разговор, наконец не выдержала:

— Ты только что сказал — архиепископ Рамон? — переспросила она, и на лице её отразилось неподдельное удивление.

Это имя она хорошо запомнила. Однажды Рамон, замаскировавшись под учёного по имени Леонардо, пришел к ней при весьма загадочных обстоятельствах. Тогда она расспрашивала о нём у Баркана, но тот лишь отмахнулся от её расспросов,  еще не доверяя ей настолько, чтобы что-то объяснять.

А сейчас? — мелькнула надежда. Эрель украдкой взглянула на Баркана, пытаясь угадать его настрой.

Но он, даже не повернув головы, мгновенно разрушил все ожидания:

— Нет.

— Что?! — вырвалось у неё. — Всё ещё?!

Она даже не пыталась скрыть раздражения.

— Не «всё ещё». Я никогда не расскажу тебе, — ответил Баркан, его тон был игриво-насмешливый.

— Это так несправедливо! — запротестовала она, на что он тихо рассмеялся.

— Расслабься, я просто дразню тебя, — сказал он, и его золотистые глаза тепло блеснули, когда он взглянул на неё.

В этом взгляде, полном игривой искры, было что-то такое, от чего Эрель на мгновение забыла, о чём они вообще говорили. Он выглядел почти неземным, когда улыбался так — особенно его поразительные глаза, ловящие свет.

— Рамон Фернандес, — продолжил Баркан, и голос его снова стал ровным. — Как ты знаешь, он архиепископ Храма Верховного Бога и видный сторонник монархии.

Храм долгое время использовал существование Китанов и Масака, чтобы сдерживать королевскую власть. Но в последние годы внутри храма произошёл раскол, и некоторые жрецы, такие как Рамон, выступают за более тесные связи с короной.

— Он лидер этой фракции, — объяснил Баркан. — Я также слышал, что у него довольно большой опыт в медицине.

Конечно, Баркан знал, что так называемые медицинские знания Рамона были получены ценой бесчисленных подопытных. Он часто думал, что такие жрецы, как Рамон, видимо, сжигают собственные мозги в качестве подношения во время молитв — иначе почему они все так одинаково жестоки?

— Но почему Рамон на стороне королевской семьи? — спросила Эрель, наконец задав вопрос, который давно её мучил. — Он ведь жрец.

Баркан тихо усмехнулся:

— Жрец — да. Но он ещё и королевских кровей.

— Что? — глаза Эрель расширились.

— Это старая история. Больше тридцати лет назад одна из любимых придворных дам короля родила ребёнка, — пояснил Баркан.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Архиепископ Рамон… внебрачный сын короля? — Эрель была ошарашена этим открытием, тайной, которую она никак не ожидала услышать.

— Именно так, — подтвердил Баркан с усмешкой. — Будь королева в курсе, она бы не оставила это просто так.

Хитрость куртизанки была проста, но безупречна: на королевских пирах она ела за двоих, сетуя на тяжесть в ногах и прося позволения оставить танцы. Никто не подозревал, что за этой уловкой скрывается не обжорство, а беременность. Так, под прикрытием чревоугодия, она благополучно дожила до самых родов в убежище, дарованном королём.

Ребёнок появился на свет, но дворец — это змеиное гнездо, где за тобой постоянно следят. Каким бы тихим ни был младенец в утробе, после рождения он всё равно заплачет. В итоге королева узнала о тайном убежище куртизанки и послала убийц. Король, получив известие, отправил солдат спасать любовницу, но те успели вынести лишь младенца Рамона.

— Трагичная история, — проронил Баркан с лёгким, насмешливым вздохом. — Умри он тогда, в колыбели, не превратился бы в ту мразь, которой сейчас является.

Контраст между его спокойным тоном и жестокостью слов был разительным.

— Оставить Рамона во дворце при гневе королевы было невозможно. Тогда король и отослал мальчика в храм — решил, что из него выйдет хороший священник. Будучи неплохим отцом, король позаботился, чтобы у Рамона было всё необходимое, отправляя припасы и людей для его комфорта.

Баркан цыкнул от досады:

— Жаль, он не управлял королевством с такой же тщательностью.

Поскольку король никогда не отрекался от него, Рамон оставался предан. Он накапливал силу в храме, пока в юном возрасте не стал архиепископом. И использовал это влияние, чтобы создать в храме пропартийную фракцию, привлекая священников на свою сторону.

— Всё это он делал ради отца, — тихо проговорила Эрель, складывая пазл в голове.

— В ответ король разрешил ему проводить свои маленькие «эксперименты», биологического толка. Для обеих сторон это была не такая уж плохая сделка, — пояснил Баркан с хитрой улыбкой.

Понятно. Но зачем тогда Хуан встречался с архиепископом Рамоном? — Эрель обратилась за ответами к Ян Луи. Если кто и знал, то только он.

— Король снова отдал какой-то тайный приказ, Ян Луи?

Услышав её вопрос, Ян Луи словно очнулся от забытья. Он явно заскучал, пока Эрель вникала в детали. Судя по всему, мысленно он уже давно был не здесь.

— А, да, это правда. Но на этот раз всё серьёзнее, — осторожно произнёс Ян Луи, нервно покосившись на Баркана.

— Что именно? — в глазах Баркана вспыхнул интерес.

Сглотнув, Ян Луи ответил: — Они обсуждали «Дыхание», босс.

Возможно, они недооценили южную жару. Несмотря на то, что день уже клонился к вечеру, палящее солнце Аль Рос Кондеса и не думало сдаваться.

— Фух, эта шляпа меня доконает, — простонала Эрель, обмахиваясь, как веером. Поля, когда-то тугие, обвисли, намокли и противно липли к пальцам — то ли от пота, то ли от влажного воздуха.

— Снимешь — будешь до утра чесаться от ожогов, — хмыкнул Баркан. Её раздражение его откровенно забавляло.

— Льда бы сейчас, — буркнула она, скорее в пустоту, чем к нему.

— Легко, — протянул он задумчиво. Потом склонился к самому уху, и его шёпот обжёг прохладой обещания: — Только я сначала положу лёд себе в рот. А потом буду охлаждать тебя. Хочешь?

Эрель замерла, рука застыла на полях шляпы, и она молча водрузила её обратно на голову. Баркан, довольный её реакцией, откинул голову и тихо рассмеялся.

— Надеюсь, эти страдания того стоят, — пробормотала Эрель, одёргивая промокшее от пота платье, которое с каждым шагом становилось всё тяжелее. Она чувствовала себя увядающим кочаном капусты в этой удушающей жаре.

Нам срочно нужно заполучить Дыхание, — напомнила она себе об их миссии.

Говорили, что Дыхание — это большой артефакт, похожий на изумруд, древняя реликвия. Однако, кроме внешнего вида, о нём было известно очень мало. Это был загадочный артефакт, названный Дыханием просто для удобства.

— Почему его вообще так назвали? — не удержалась от любопытства Эрель.

К её удивлению, Баркан ответил без колебаний:

— Не уверен. Подслушал, как в храме его так называют. Точной причины не знаю.

Что интересно, Дыхание было тем, что храм отчаянно искал, особенно консервативная фракция, противостоящая королевской семье. Однако, согласно Ян Луи, тот, кто должен был получить Дыхание, был не кто иной, как архиепископ Рамон.

— Король хочет передать Дыхание своему внебрачному сыну, — объяснил Баркан. — Хуан, скорее всего, доставлял это послание Рамону.

— Но разве королевской семье не выгоднее оставить Дыхание себе? С его помощью можно держать храм в узде, — усомнилась Эрель.

— Король, вероятно, рассчитывает, что Рамон использует его, чтобы переманить консервативную фракцию в храме. Если у Рамона получится, весь храм окажется в королевском кармане — усмехнулся Баркан.

Так долгосрочная ставка короля на тайно рождённого сына должна была наконец сыграть. Влияние храма, доселе неподвластное короне, вскоре могло оказаться в его руках.

Но лишь в том случае, если Баркан Хамаш не перейдёт дорогу.

А он собирался.

— Мы перехватим его до того, как он успеет ступить на порог храма. Сейчас, когда реликвия покинула сокровищницу, у нас есть единственный шанс, — произнёс Баркан с той спокойной уверенностью, что не терпит возражений. Улыбка, тронувшая его губы, не предвещала ничего хорошего.

И при этом он продолжал бережно сжимать локоть Эрель, и всякий сторонний наблюдатель видел лишь влюблённую пару, укрывшуюся от полуденного зноя в тени деревьев.

Одетый в кобальтово-синюю рубашку, подчёркивающую мускулистый торс, и свежие белые брюки, придававшие ему вид беззаботного путешественника, Баркан идеально играл роль жениха, наслаждающегося отпуском с невестой. Только те, кто знал его хорошо, понимали, что его истинный интерес заключался не в отдыхе, а в том, чтобы устроить переполох.

— Дыхание, говоришь? Как оно вообще оказалось в королевской сокровищнице, если храм так долго его искал? — спросила Эрель, искренне озадаченная этой связью. Вся ситуация казалась слишком запутанной, и она не могла сложить пазл.

Баркан тихо рассмеялся и, вместо прямого ответа, перевёл разговор на нечто совсем неожиданное:

— Я когда-нибудь рассказывал тебе историю нашей первой встречи?

С чего бы это он сейчас об этом вспомнил? — Эрель с недоумением склонила голову набок, но глаза-полумесяцы Баркана уже погрузились в тёплые воспоминания.

— Ты тогда наблюдала за мной из окна, правда? — его голос понизился до интимного шёпота. — Пряталась, как котёнок, который думает, что его не видно. Была довольно хитрой… и милой. — Он чуть наклонился, касаясь дыханием её виска. — Твои глаза, слабо светившиеся даже против света, были так прекрасны. Я понял, что должен рассмотреть их поближе.

Он поднял руку и нежно коснулся уголка её глаза, проведя пальцем по мягкому изгибу щеки. Баркан с его резкими чертами и яркой энергией — и Эрель, чьи бледные черты были подобны акварели, мягкие, нежные. Её светлые волосы, тонкая кожа и нежно-голубые глаза словно светились под его прикосновением.

— Ты стоила того. Всегда стоила, — прошептал он, глядя прямо в её глаза, и сердце Эрель на мгновение забилось чаще.

Но, как и следовало ожидать, романтика развеялась так же быстро, как и возникла.

— Помнишь того человека на складе в тот день? — спросил Баркан с улыбкой, от которой у Эрель похолодело внутри.

Как я могу забыть? — Эрель слишком хорошо помнила тот момент — первый раз, когда она стала свидетельницей того, как Баркан весело и методично «разбирался» с кем-то. Это воспоминание не стереть.

И зачем мне было на это смотреть… — подумала она, хотя сейчас винить было некого. В конце концов, тот человек, которого устранил Баркан, первым пал жертвой их преданного и ласкового пса — Чоко. Тот уже давно разгрыз беднягу на кусочки.

— Чоко той вылазке из поместья очень обрадовался, — ностальгически произнёс Баркан, словно вспоминая старое доброе воспоминание. — Знай я, что ему так понравится, выводил бы его чаще.

Эрель не переставала удивляться той лёгкости, с какой Баркан ворошил самые мрачные страницы своего прошлого. Для него это было всего лишь очередное воспоминание — пусть и кровавое, но не более тягостное, чем прогулка по парку.

— Впрочем, стоит уточнить, — добавил он, и в голосе его мелькнула привычная насмешка. — Тот человек принадлежал храму. Не рядовой исполнитель — правая рука самого лидера.

Он улыбнулся — ослепительно, почти радостно, называя покойника «шестёркой». Эрель вздохнула, в сотый раз задаваясь вопросом, как ему удаётся сохранять эту солнечную ухмылку, говоря о самых жутких вещах.

— Он долго прятался, изрядно потрепал нам нервы, — продолжил Баркан, и улыбка его стала чуть холоднее. — Но именно он привёл нас к Дыханию.

Крошечная зацепка, почти случайность. Но для Баркана не бывает случайностей. Храм, при всей своей легендарной скрытности, сделал всё, чтобы даже высшие иерархи не знали истинной сути Дыхания. Тот человек не знал точно, что это такое — он лишь знал, что храм отчаянно хочет его найти.

— Это чуть не стоило мне одного из моих предприятий, — сказал Баркан, и в его голосе прозвучало раздражение. Но зацепки хватило, чтобы отследить местонахождение Дыхания. Хотя украсть его из королевской сокровищницы ему не удалось, он знал, где оно.

Если бы не Филип Олсвейз— Баркан недовольно сузил глаза при мысли о капитане защитников Масака и его отряде, сорвавшем его попытку. Но это не имело значения. Если Дыхание нельзя взять изнутри, они просто перехватят его, как только реликвию будут перевозить.

— Должно быть, это нечто исключительное, — заметила Эрель, пытаясь сопоставить факты. — Почему храм так одержим его поисками? Хотят упрятать под замок и забыть?

Баркан покачал головой.

— Нет. Не упрятать. Запечатать.

— Запечатать? — переспросила она, не скрывая недоумения. — Что это значит?

Он слабо улыбнулся.

— Не могу сказать много, поскольку не знаю истинной природы или происхождения Дыхания. Но я достаточно прожил на свете, чтобы научиться читать людей по их поступкам.

Он следил за Дыханием столько же, сколько и храм. И заметил одну странность: их отношение к реликвии было пронизано какой-то неестественной двойственностью.

— Если подобрать одно слово… это вроде любви-ненависти, — произнёс Баркан, и в глазах его зажглось неподдельное любопытство.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Любовь-ненависть? —  переспросила Эрель, пытаясь уловить суть.

— Именно. Храм относится к Дыханию как к своему величайшему позору — к чему-то, что они с радостью уничтожили бы полностью, но не могут по какой-то причине. Если они найдут его, то спрячут в самой глубокой, самой потаённой камере, запрут так, чтобы никто и никогда не смог до него добраться, — Баркан говорил с лёгкой усмешкой — противоречивость храма его забавляла.

Именно поэтому он хотел завладеть Дыханием раньше них.

— Сейчас оно у королевской семьи, — добавил он, досадливо цокнув языком. Он подозревал, что за годы обладание реликвией сильно ослабило влияние храма. Должно быть, это нечто, глубоко связанное с их тайнами, — подумал Баркан.

— Но в королевскую сокровищницу оно попало только недавно, верно? Где оно было до этого? — поинтересовалась Эрель, заинтригованная историей.

— Восточный континент, — плавно ответил Баркан.

— А, теперь понятно, — кивнула Эрель.

На Восточном континенте почитали Верховного Бога, но не поклонялись ему, как на Западе. Там ценили личное просветление выше преданности божеству. Даже если у западного храма была власть, за океан она не простиралась.

— Дыхание хранилось в одной из знатных семей. Изначально это был подарок — фамильная реликвия, оставшаяся с первых торгов с Западом, — пояснил Баркан.

— Тогда как оно оказалось в королевской сокровищнице?

— Его украли, — в голосе Баркана мелькнула весёлость.

— Кто?

— Те, с кем ты хорошо знакома, Влады.

Услышав это имя, Эрель нахмурилась. Она никак не ожидала, что Влады окажутся причастны к истории с Дыханием.

— Зачем Владам его красть? — спросила она. — Это же реликвия, которую ищет храм… по крайней мере, ты так говорил.

— Кто знает? — Баркан пожал плечами. — Может, они храм ненавидят так же, как я. Может, у них было другое применение. Пока не ясно.

Он должен был признать: вся эта ситуация вызывала у него неподдельный интерес. Храм, королевская семья, Влады — все охотились за одним и тем же предметом. Хаос, и он ему нравился.

Баркан облизнул губы, представляя, как вырвет Дыхание у них из-под носа. Азарт от такой кражи волновал его едва ли не больше, чем сила, которую мог таить в себе артефакт.

— И как оно перешло от Владов к королевской семье? — спросила Эрель, заинтригованная таким поворотом.

— Влады вернулись с ним на Запад на корабле, разумеется. Они не ожидали, что в порту их встретят королевские Масака, — объяснил Баркан, и на губах его заиграла хитрая улыбка.

— Погоди… Люди Филипа Олсвейза?

Баркан не ответил прямо, но его усмешка была достаточным подтверждением догадки Эрель. Она поморщилась при этой мысли.

— Уф, это имя всегда напоминает мне о Серии Байерс, — пробормотала Эрель, вспомнив ту самую неприятную женщину, которая едва не сорвала собрание Лисерв.

Серия обожала создавать проблемы, она намеренно создавала напряжение на встречах Лисерв. Выражение её лица смягчалось лишь когда она заводила речь о своём Масака — любимом Филипе. Эрель каждый раз с трудом удерживалась от того, чтобы не закатить глаза при виде этой тошнотворной преданности.

Она словно рабыня, хвастающаяся своими цепями, — с горечью подумала Эрель. Серия, видимо, искренне считала, что зависеть от Масака — верх блаженства. Но Эрель не из таких. У неё своих забот хватает.

Кстати, о заботах. Она вдруг вспомнила о задании Баббл.

Как, чёрт возьми, мне найти последний шедевр какого-то скульптора в этой южной глуши? — с досадой подумала Эрель. Она вообще не из этого мира — как ей отыскать малоизвестное произведение искусства?

Она уже почти не верила, что доберётся до этой деревни. То, что они всё-таки сюда попали, тянуло на чудо. Только чудо это было каким-то… слишком уж удобным.

— Эй, Баркан, — позвала она неожиданно для самой себя.

— Я слушаю, — отозвался он мгновенно, без паузы.

— В этой деревне есть какие-нибудь известные статуи или руины? — спросила она, надеясь хоть на какую-то зацепку.

— С каких это пор моя леди интересуется местными красотами? — поддразнил Баркан, его золотистые глаза весело сверкали.

Улыбка его стала шире, загадочнее:

— У любой сделки есть цена, не так ли?

Он, разумеется, раскусил её с полуслова. Но Эрель была полна решимости не уступать.

— А почему бы и нет? — пожала она плечами с деланной небрежностью. — Раз уж мы здесь, глупо не посмотреть что-то интересное. И потом…

Она многозначительно замолчала.

— И потом? — в голосе Баркана скользнуло любопытство.

— Это же наша первая поездка, — мурлыкнула она, беря его под руку и утыкаясь носом в плечо. Потёрлась щекой, как довольный котёнок.

Баркан улыбнулся — широко, открыто, почти беззащитно.

Вот она, сила любви. Кто больше влюблён — тот и проиграл.

В этот момент он готов был рассказать ей всё. Вывернуть душу наизнанку.

Но вместо этого вслух произнёс:

— Сделка есть сделка. Цена?

Привычка торговаться въелась в кровь.

— Ты невыносим! — Эрель надула губы. — Ну и что на этот раз?

Баркан хитро прищурился, медленно поднёс палец к губам и постучал по ним.

— Поцелуй, например.

Невозможный человек,— подумала Эрель, хотя поймала себя на том, что едва сдерживает улыбку, а не раздражение. Его бесстыдство, как ни странно, было частью его обаяния.

— Если я поцелую тебя, ты всё расскажешь? — спросила она.

— Клянусь своей честью, — ответил Баркан, наклоняясь ближе.

— Но у тебя нет чести, — поддразнила Эрель.

— Зато есть награда за мою голову. Сойдёт за гарантию? — парировал он, и в его глазах заплясали озорные искорки.

Эрель не могла сдержать смех. Она встала на цыпочки и закрыла глаза, готовясь поцеловать его. Баркан, более чем счастливый услужить, наклонился, чтобы встретить её губы.

Их поцелуй был мягким и нежным, наполненным лёгкостью позднего вечера. Баркан закрыл глаза, смакуя тепло её губ, лёгкую дрожь от смеха, которая делала её ещё неотразимее. Его рука скользнула по её гладким волосам, пальцы нежно обводили изгиб плеча, в то время как он вдыхал лёгкий персиковый аромат её кожи. Это был мимолётный, но совершенный момент, каждая деталь которого впечаталась в его память, как сон.

И всё же, пока он наслаждался сладостью мгновения, в его сердце закралась тень страха — осознание того, что это счастье хрупко и мимолётно.

А что, если я потеряю её? — Мысль ударила его внезапно, словно удар молнии. Его хватка невольно сжалась, и некогда нежный поцелуй стал глубже, отчаяннее. Он не мог отогнать страх, вцепившийся в него, страх потерять её.

Баркан? — Эрель заметила внезапную перемену — что-то изменилось. Объятия стали жёстче, напряжённее.

Эрель знала это чувство. Иногда он уходил в себя, и сквозь его обычную невозмутимость проступал страх.

Странно было думать о нём и страхе в одном предложении. Баркан — само спокойствие, само обладание. Но никто не бывает идеальным. В каждом есть трещина.

Она сжала его пальцы. Молча. Просто давая знать: я здесь.

Если её присутствие могло его утешить — она останется. Без вопросов, без слов.

— Эрель Элоренс, — прошептал Баркан, прижавшись лбом к её лбу. Его голос был тих, и когда она открыла глаза, то видела лишь его сомкнутые веки и чёткую линию носа.

— Ты должна жить очень, очень долго. Со мной, — тихо сказал он, и сила его слов вызвала у Эрель проблеск беспокойства.

— Конечно, я буду. Я буду с тобой очень, очень долго… — начала она, но запнулась.

Мне кажется, или в последнее время он стал чаще говорит подобные вещи?

Эрель чувствовала, что упускает что-то, но не могла понять, что именно.

— Как ты себя чувствуешь в последнее время? — спросил Баркан, меняя тему.

— Всё в порядке, — ответила она, хотя её мысли всё ещё витали вокруг его прежних слов.

— Никакого кашля? Тошноты?

— Что? — она нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. — Нет, ничего…

Пока они говорили, в голове Эрель начали складываться кусочки мозаики. Она склонила голову набок, и её охватило чувство внезапного понимания.

Я вообще рассказывала ему, почему меня тошнило камнями?

Она была уже на грани ответа, когда он сказал:

— Ты заплатила высокую цену, так что я должен рассказать.

Баркан поднял руку и указал куда-то вдаль.

— Не знаю, знаменитое это место или нет, но… там раньше была лучшая каменоломня в городе. Особенно мрамор — его качество было настолько превосходным, что скульпторы очень его ценили.

— Каменоломня?

Эрель навострила уши. Забыв обо всём, что занимало её мгновение назад, она посмотрела в указанном направлении.

Огромная заброшенная каменоломня. Ни души, даже в солнечный день. Доски на входе рассохлись, почернели от времени. Жутковатое, мёртвое место.

Неужели оно действительно там?

Эрель нахмурилась. Казалось маловероятным, что последняя работа Паоло Кристофера может находиться в таком заброшенном месте. Он был известным скульптором религиозных фигур, и его работы стоили целое состояние.

— А других мест нет?

— Как видишь, городок маленький.

Он был прав. Деревушка на краю южных земель была до смешного мала: горстка домов под красной черепицей, кукурузные поля за околицей — и ничего, что могло бы привлечь путника. Кроме, пожалуй, узкой полоски берега, где бирюзовая вода лизала песок, усыпанный ракушками, отливающими золотом.

— Говорят, на рассвете песок здесь сияет, будто его присыпали золотой пылью, — негромко сказал Баркан.

В его глазах плясали те самые золотые искорки. Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и когда их взгляды встретились, на его губах расцвела мягкая, тёплая улыбка.

— Так что давай управимся до восхода.

Чтобы потом сесть здесь и встретить рассвет.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Резиденция, которую организовал Баркан, была потрясающей. Беломраморная вилла «Каса де Луна» стояла на самой вершине холма в Фрихилиане — районе, откуда открывался вид на весь Аль Рос Кондес.

Эрель сидела на балконе третьего этажа и смотрела вниз, на берег. Рассвет только начинался, и лунный свет делал песок прохладно-голубым. Пусть это и не то ослепительное золото, о котором говорил Баркан, но в этом серебристом сиянии было что-то завораживающее.

Когда взойдёт солнце, станет красивее.

И теплее, — поёжилась она. Ветер с моря пробирал до костей, а она, дура, надела лёгкое платье, надеясь только на дневной зной.

— Вот, накиньте, миледи.

Погоди, это же мех? Эрель ощутила на плечах тяжёлое покрывало и на мгновение опешила. Она никак не ожидала, что кто-то догадается привезти мех в такое тёплое место.

Конечно, это было не единственное, что её удивило.

— Миледи? — переспросила она, непривычная к такому обращению.

Её спутник ответил хитрой улыбкой.

— Капитан Баркан — наш лидер, которому мы будем следовать вечно. И как же нам не почитать его будущую супругу как «миледи»?

Эрель не могла отвести взгляда от этого человека. Он улыбался ей так, словно готов был рассыпать у её ног все сокровища мира. Стройный, с глазами, что при улыбке превращались в тонкие полумесяцы, Джин казался кем угодно, но только не тем, кто станет почтительно величать её «миледи». И всё же его приветствие было исполнено такой искренности, что в нем невозможно было усомниться.

— Пожалуйста, не забывайте моё имя. Я — Джин.

Джин. Ещё один из людей Баркана, отобранный для этой миссии. Эрель уже привыкла к Ян Луи и Фезу, но его видела впервые.

Наверное, он где-то на вторых ролях, — подумала она.

Однако по части амбиций Джин явно метил в первые. Его рвение произвести впечатление было умным, без лишней навязчивости. В этом был свой талант.

Впрочем, мы не совсем чужие.

Не так давно на одной из встреч Лисерв Эрель подружилась с женщиной по имени Бьянка. И Джин, как выяснилось, был её Масака. Бьянка как-то упомянула, что Джин мечтал ступить на порог особняка Васло Мур, где жили приближённые Баркана. И когда туда пригласили Бьянку, он, похоже, изрядно завидовал.

Может, поэтому он так старается?

— Осторожнее на ступеньках. Пол холодный, миледи, — Джин галантно подвинул к ней туфли, стоящие у самого порога.

Эрель неловко улыбнулась:

— Не стоит так беспокоиться, Джин.

— Что вы, миледи! Капитан лично доверил мне вас охранять.

Действительно, Джин сопровождал её вплоть до этого далёкого Аль Рос Кондеса чтобы её защищать.

Охранять? Сейчас? С чего бы вдруг?

Она промолчала, но прекрасно знала: Баркан бы почувствовал её замешательство.

Я же из дома почти не вылезаю.

Как домоседка, Эрель даже слегка смущалась от того, насколько хорошо Баркан знал её привычки. Она была из тех, кто свято верил в поговорку: «Выйти из дома — только нажить проблемы».

— Моя невеста робка, как кролик. Даже не помышляет покинуть свою норку,— со смешком говорил Баркан, нежно щипля её за щёки, ровно настолько, чтобы не было больно. Затем он бросил взгляд на Джина, который стоял по стойке смирно позади них.

— Он специалист по обману и отвлечению внимания. Держи его рядом в качестве охраны.

… Разве таким людям можно доверять? Эрель не могла не заподозрить неладное.

— Охраннику не обязательно быть отличным бойцом. В экстренной ситуации он отвлечёт врага и выведет тебя в безопасное место. Остальное неважно.

Баркан повидал достаточно опасных ситуаций и доверял собственному чутью. Что касается защиты кого-либо, Джин и правда был лучшим выбором.

— Но почему именно сейчас? — Всё ещё любопытствуя, Эрель спросила его.

Баркан тепло улыбнулся, прежде чем ответить:

— Потому что мы отправляемся в долгое путешествие в Аль Рос Кондес.

— Но ты же будешь со мной, и Ян Луи с Фезом тоже едут. Разве нам нужен ещё один охранник?

На это Баркан замолчал. Его взгляд стал глубже обычного, настолько, что Эрель казалось, будто она видит своё отражение в его тёмных зрачках.

— Столица — моя территория, я знаю её как свои пять пальцев. У меня также достаточно подчинённых, которые сбегутся по первому зову.

— А…

— Но не в Аль Рос Кондесе. Так что, пожалуйста, потерпи неудобства какое-то время.

Это она могла понять. Эрель, будучи разумной современной женщиной, кивнула в согласии. Баркан сияюще улыбнулся, явно довольный.

— Хорошо. Если бы ты упрямилась и тебя похитили, тогда…

— Тогда… что?

— Мне бы пришлось ворваться как рыцарю из третьесортной пьесы, в сияющих доспехах, размахивая мечом и распевая боевую песнь, чтобы спасти тебя.

Ого. Это была поистине ужасающая мысль. Эрель твёрдо решила принять все меры предосторожности, чтобы избежать такого сценария.

Перспектива того, что незнакомец внезапно войдёт в её личное пространство, не была особо привлекательной. Но если Баркан считал это необходимым, значит, у него были веские причины.

— Хорошо. Я сделаю, как ты скажешь.

— Боже мой, если в мире и есть сообразительный кролик, то это ты, любовь моя.

Баркан, выглядевший чрезвычайно довольным, поцеловал её. Затем, глядя на неё с загадочным выражением, он погладил её по щеке и тихо прошептал:

— Джин — довольно способный охранник. Так что чувствуй себя свободно и иди куда хочешь. Вредно всё время сидеть взаперти.

В тот момент Эрель осознала, что Баркан уже всё понял. Он отлично знал, почему она предпочитала проводить большую часть времени дома.

Дело было не в том, что она никуда не хотела выйти. Была лишь одна причина, по которой она избегала лишних вылазок.

Чтобы не создавать проблем.

Эрель отдавала себе отчёт в том, кем стала. Она была не просто аристократкой и Лисервой; она была избранницей Баркана — того, кто заправлял всем подпольем. А значит, находилось немало тех, кто мечтал до неё добраться — из жадности, из мести, из простой злобы. И если бы она беззаботно бродила повсюду, делая вид, что опасность её не касается, а потом случилось бы непоправимое — сколько тревог и лишних хлопот это принесло бы её близким?

Потому она и предпочитала оставаться в тени и не высовываться.

Она вовсе не рассчитывала, что Баркан способен понять такой образ мыслей. Но он… понял.

— …Спасибо, что проявил заботу.

—  Не за что. Просто не становись к нему слишком близко. Я буду ревновать.

Ей показалось, или последние слова, брошенные им в сторону Джина, имели особый подтекст? С Барканом вообще нельзя было расслабляться. Эрель поспешно взяла его под руку и улыбнулась.

— Хорошо! Ведь у меня уже есть любимый.

И только тогда улыбка тронула не только его губы, но и глаза. Он звучно чмокнул её в щёку — тёплую, разгорячённую после его ласк, — и принялся объяснять ситуацию.

— Хуан осторожен. Если он решит выдвинуться, то только под покровом ночи или на рассвете. Я послежу за ним какое-то время. Так что…

— Может тогда я тихо посижу в резиденции?

— Нет. Ты можешь ходить куда захочешь.

— Что? Но… разве это безопасно?

Эрель вовсе не хотелось, чтобы он потом с героическим видом врывался и спасал её распевая песни. Она взглянула на него с тревогой — и Баркан, забавно сморщив нос, рассмеялся.

— Ах ты, — протянул он с ласковой укоризной. — Неужели ты и вправду думаешь, что я способен запереть свою невесту в резиденции, словно пленницу?

В такие моменты Эрель действительно чувствовала, насколько изменилось отношение Баркана к ней.

— Иди, гуляй, наслаждайся видами в своё удовольствие. Просто держись подальше от тёмных улочек и подозрительных мест.

— Я бы с радостью, но… просто беспокоюсь, как бы не попасть в какую-нибудь передрягу.

— Всё будет хорошо. Пока Джин — твой охранник.

Неужели он настолько заслуживает доверия? Эрель удивилась. Баркан, которого она знала, не был человеком, кто легко доверяет людям. Даже самым преданным. Он всегда полагался только на себя — на свою харизму, на свои способности. Это был его способ держать всё под контролем.

Таков был Баркан Хамаш — человек, доверявший себе больше, чем кому-либо. Поэтому было странно, что он так доверял Джину, настолько, что Эрель спросила, не подумав:

— Но если он такой талантливый, почему ты не брал его раньше?

— Он хорош в обмане, но не в бою.

…Вот почему он на вторых ролях, — мысленно заключила Эрель, смирившись с этим. С того дня она держала Джина рядом в качестве охранника. Времени прошло не так много — ведь это был только второй день их поездки.

— Вы чем-то встревожены, миледи? — голос Джина вывел её из раздумий.

— А? Нет, всё в порядке, мистер Джин.

Эрель вернулась к реальности и увидела перед собой его безмятежную улыбку — он явно не догадывался, какие мысли её только что занимали.

— Пожалуйста, с этого дня зовите меня просто Джин. Без «мистера». Договорились?

— Хорошо, Джин.

В общем, относиться к нему как к безобидному было совсем несложно. Эрель даже с некоторой симпатией кивнула. Джин, склонив голову с любопытством, вдруг посмотрел на небо.

— О, уже скоро.

Небо и правда начинало светлеть — первые робкие лучи разгоняли тьму.

— Вы хотели рано утром пойти в каменоломню? Это отличная идея. Как только взойдёт солнце, сразу станет жарко, — мягко улыбнулся Джин, показывая ей карманные часы. Намёк был прозрачен: пора собираться.

— Да, я переоденусь и скоро вернусь. Подожди немного.

— Не торопитесь.

Наконец пришло время взяться за это скрытое задание.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Влады — высшие Китаны. Хотя они издавна враждуют с человечеством, о них известно немного.

Они неуловимы, как тени в лунном свете, и крайне осторожны. Возможно, их долгая, во много раз превышающая человеческую, жизнь сделала их мудрыми.

Впрочем, внешне они совсем не соответствовали этому образу.

Эрель вздохнула, закрывая книгу. Она искала информацию из простого любопытства, но полезного там оказалось мало. Наверное, будет полезнее вспомнить тех Владов, которых она видела сама.

Баббл была живой, шаловливой девушкой — настоящий энергичный подросток. Трудно было связать образ «тени на луне» с её яркими светлыми волосами. Возможно, покойная Реджис была чуть ближе к тому, что можно было ожидать от «типичного» Влада.

Но зачем Баббл сказала ей приехать сюда? Была ли это шутка, просто чтобы подразнить её? Эрель начала подозревать неладное.

Какая жара.

Логично — на заброшенной каменоломне не было ни единого дерева. В результате, солнце палило на обширные мраморные глыбы без всякой жалости.

Это был не просто солнечный свет; это был палящий зной. Зонтик едва ли давал какую-либо защиту, а тепло, скапливавшееся под ним, было невозможно избежать.

— Миледи, вот, попейте воды.

Её сопровождающий, Джин, предложил ей воды. Даже несмотря на то, что вода была тёплой от жары, это было лучше, чем ничего.

— Спасибо, Джин.

— Не стоит благодарности. Не торопитесь, осмотритесь как следует.

Джин тоже изрядно взмок. Даже его Масака-телосложение не спасало от беспощадной жары. Однако доброжелательная улыбка не сходила с его лица — что само по себе было впечатляюще.

Кому не покажется подозрительным, что я разгуливаю по заброшенной каменоломне?

Но Джин никак не выказывал подобных мыслей. Может, он просто умело скрывает недовольство ради продвижения? Эрель с любопытством заглянула ему в глаза — индикатор расположения оставался неизменным.

[Джин Хамаш: Текущее расположение 67]

Для человека, с которым она знакома без году неделя, это было даже выше среднего. Ещё немного — и они вполне могли бы стать друзьями.

Эрель не знала, но расположение Джина к ней возникло благодаря Бьянке.

— Ну-ну, а это не Бьянка, та, что попала в особняк Васло Мур раньше меня?

Когда они встретились впервые, пошутил Джин с Бьянкой. Та рассмеялась и положила голову ему на плечо. Поскольку у обоих были тёмные волосы, они выглядели как брат с сестрой.

— Выглядишь отлично. Ты волновалась, но, кажется, получила больше удовольствия, чем ожидала? — спросил Джин, и Бьянка кивнула.

— Да, неожиданно.

— Правда? Похоже, невеста Баркана оказалась лучше, чем ты думала.

— Хм, я бы не сказала, что она добра или особенно терпелива. Она скорее… решительная, я бы сказала? Поэтому она мне и нравится.

Бьянка сияюще улыбнулась, её глаза блестели. Уже одного этого Джину было более чем достаточно, чтобы служить Эрель верой и правдой.

— Если почувствуете головокружение или жар, сразу дайте знать. Это могут быть ранние признаки теплового удара.

— Хорошо. Давай ещё немного посмотрим.

Эрель ответила, глядя на солнце, которое уже поднялось высоко. Жар, исходивший от раскалённого мрамора, делал даже дыхание затруднительным.

Странно. Это единственное место, где могла бы быть статуя …

Аль Рос Кондес был маленькой деревушкой. Паоло Кристофер был известным скульптором, работавшим с крупными, как минимум средними по размеру скульптурами. Так что, если статуя существовала, её было бы легко заметить.

Но её не было в деревне.

Эта каменоломня была единственным наиболее вероятный местом. Когда-то это было популярное место среди скульпторов, известное своим мрамором высшего сорта. Хотя теперь оно заброшено из-за нехватки рабочих и высоких транспортных расходов, во времена Паоло Кристофера оно, должно быть, процветало.

Эрель обошла всё вдоль и поперёк. Ноги гудели, в глазах рябило. Похоже, пришло время признать правду: она вернулась ни с чем.

Впрочем, чего ещё ждать? Работы Паоло — бесценны, их не оставляют в заброшенных каменоломнях.

Дальше искать бессмысленно.

— Давай вернёмся, Джин. Извини за беспокойство.

— Нисколько, миледи. Я лишь выполняю свой долг.

Джин безропотно двинулся за ней, не задавая лишних вопросов. В этом он был безупречен — идеальный спутник для такой безнадёжной вылазки. И, пожалуй, Баркану действительно стоило отдать должное: он умел подбирать людей.

Как раз, когда уставшая Эрель начала чувствовать удовлетворение, раздался внезапный жужжащий звук.

Бззз—

Внезапно её мочка отяжелела и покраснела от жара. Поражённая, Эрель коснулась уха и подумала:

Тепловой удар?

Нет, не могло быть. Ощущение было скорее таким, будто невидимая рука тянула её за мочку уха. Эрель почувствовала, как какая-то неведомая сила тянет её куда-то.

[Дзинь! Мифический предмет «Правое Сердце Авихушан» жаждет воссоединиться с «Левым Сердцем Авихушан», чтобы вернуть себе целостность. Когда парный предмет находится в пределах определённого расстояния, предмет автоматически переходит в режим «отслеживания».]

Что? Об этом раньше не упоминалось! Не успела она осознать, как тело уже развернулось и сделало первый шаг. Словно ведомая неведомой силой, Эрель двинулась вперёд, не в силах остановиться.

— Миледи? — в голосе Джина послышалось недоумение. — Мы разве не возвращаемся?

Он поспешил за ней, явно не понимая, что происходит.

— А, я просто подумала, что увидела там что-то… Пойду проверю.

Даже говоря это, её ноги продолжали двигаться. Она прошла мимо заброшенных мраморных блоков, направляясь к зарослям позади каменоломни. Когда она забрела в место без тропинок, даже Эрель вдруг осознала, что понятия не имеет, куда забрела.

Погоди, это же абсурд!

Идти в зонтике и платье, продираясь через подлесок — она, должно быть, выглядит как женщина, потерявшая рассудок от жары! Теперь она даже не смела оглянуться на Джина.

[Дзинь! Расположение Джина уменьшилось на 2 очка.]

Впрочем, удивляться было нечему. Эрель, путаясь в высокой траве, с трудом переставляла ноги.

— Позвольте мне проложить путь, миледи.

Джин, которому невыносимо было смотреть на её усилия, выхватил меч и двинулся вперёд. Пробираться стало заметно легче. Они блуждали, казалось, бесконечно долго…

— Постойте… Это пещера?

Джин замер как вкопанный. Буйная растительность скрывала её от глаз, но теперь, подойдя вплотную, они увидели: в скале за каменоломней чернел вход.

Место выглядело древним и давно заброшенным. По обе стороны от входа возвышались каменные изваяния — молчаливые стражи, охраняющие покой.

Неужели… я нашла?

Словно подтверждая её догадку, неведомая сила, что вела её сквозь заросли, разом исчезла. Зато Сердце Авихушан, прильнувшее к мочке, забилось с новой, пугающей силой.

Сомнений не осталось: ради этого мгновения она и проделала путь в Аль Рос Кондес. Но вопросы только множились.

Что общего у Паоло Кристофера с Авихушаном?

Паоло был преданным творцом, чьи руки создавали изваяния для храмов Хашивы. Его вера не знала сомнений.

Но Авихушан — бог, что завидовал Хашиве и строил ему козни. Почему же Сердце этого бога привело её к последней работе Паоло?

И это ещё не всё. Баббл — Влад — зачем-то отправила её на поиски этого шедевра.

Все эти мысли сплетались в голове в тугой, запутанный клубок. Распутать его можно было только одним способом — шагнуть внутрь и увидеть правду собственными глазами.

— Вы планируете войти внутрь?

— Да.

— Тогда позвольте мне сначала проверить. Там могут быть змеи или другие опасности.

Предложил бдительный Джин, как и подобает охраннику,. Это было разумное предложение, поэтому Эрель охотно согласилась подождать у входа.

— Пожалуйста, присядьте в тени на минутку.

Джин снял верхнюю одежду и расстелил её на земле. Эрель собрала подол своего лёгкого летнего платья и села на неё.

— Будь осторожен, Джин.

— Конечно, ха-ха.

[Дзинь! Расположение Джина увеличилось на 3 очка.]

Когда Эрель напомнила Джину быть осторожным, пока он входил в пещеру, он ответил вежливой улыбкой, и её показатель расположения снова поднялся. Похоже, Джин высоко ценил манеры, даже в мелочах.

Джин скрылся в проёме пещеры, раздвигая густую паутину. Эрель опустилась на землю, рассеянно скользя взглядом по сторонам. Но стоило ей остаться наедине с собой, как мысли тут же устремились к Баркану.

Он обещал вернуться до рассвета…

Тот, кто клялся встретить с ней восход солнца, так и не появился. Значит, его ночная вылазка — слежка за Хуаном и охота за «Дыханием» — обернулась не лучшим образом.

С ним всё хорошо?

Тревога кольнула сердце, но Эрель досадливо мотнула головой.

О ком это я беспокоюсь?

В реальности шансы, что у Баркана что-то пойдёт не так, были ничтожны. Он был знатоком всех подлых дел, и даже если что-то шло наперекосяк, у него были силы, чтобы навязать своё решение.

Моя задача — позаботиться о себе. Вот что сейчас важно.

Не быть ему обузой. Как раз, когда Эрель сжала кулаки и решила не создавать проблем, что-то внезапно выкатилось из кустов и упало к её ногам. Поражённая, она широко раскрыла глаза.

— Ой, это же белка?

Какая прелесть! Белка встала на задние лапки, смотря на неё с склонённой набок головой, и сердце Эрель ёкнуло. Могла ли она привлечь её из-за кольца друида, которое носила?

— Привет, хочешь перекусить?

Тихо спросила она и порылась в кармане, нащупав что-то твёрдое. Орех? Эрель вытащила его и лишь горько усмехнулась, увидев, что это.

— Это же конфета.

Эрель никогда не держала белок, но знала достаточно, чтобы не кормить их сладостями. И всё же мысль, что зверёк сейчас убежит, вызывала лёгкое сожаление.

— Может, тебе её дать? Ты любишь сладкое? — спросила она игриво. Белка склонила голову набок, и Эрель засмотрелась на её большие чёрные глаза-бусины.

И тут Эрель почувствовала странный холодок.

Покалывает… Как будто рядом Масака. Но здесь же никого, кроме белки…

— Я не большой любитель сладкого— вдруг сказала белка и встала на задние лапы.

Эрель замерла.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Погоди-ка. Кажется, я уже сталкивалась с подобным.

К собственному удивлению, Эрель сохранила спокойствие. Она методично перебрала в памяти все встречи. Да, был один человек… с точно такими же способностями.

Пуф!

Не успела она додумать эту мысль, как белка исчезла в облаке дыма, а на её месте возник высокий мужчина.

— Всё, чем одарит меня такая леди, будет для меня драгоценно, — произнёс он с тёплой улыбкой.

— Ваш чудесный аромат остался прежним. По нему я вас и узнал.

В тот миг, когда она увидела его аккуратно заплетённые тёмно-каштановые волосы и спокойные зелёные глаза, его имя инстинктивно сорвалось с её губ.

— …Рю Чен?

Рю Чен, потомок знатного семейства с Восточного континента и глава огромной торговой компании. В последний раз она видела его в таверне у доков.

Тогда Эрель была без сознания, пав жертвой проклятия Реджис. Рю Чен спас её и забрал, после чего разъярённый Баркан пришёл её искать.

И взорвал корабль и близ лежащую таверну.

Честно говоря, Эрель думала, что Рю Чен погиб в том взрыве. Баркан прямо не говорил, что тот мёртв, но его тон определённо на это намекал.

— Э-эм, давно не виделись.

После мгновения колебаний Эрель решила начать с нейтрального приветствия. Рю Чен ответил почтительным поклоном, сложив руки.

— Как поживаете, мисс Эрель?

— Всё хорошо. А вы, господин Рю Чен?

В ответ на её вежливый, но формальный вопрос Рю Чен улыбнулся так, будто ждал его.

— Как вы, возможно, знаете, перевозка строительных материалов и рабочих с Восточного континента на Запад — это огромные затраты времени и денег. Я беспокоился, что таверна может не соответствовать высшим стандартам, на её строительство я потратил около пяти лет. Вы можете счесть это высокомерием, но это одно из моих самых гордых достижений.

— О, правда?

— Но та таверна была обращена в пепел, и разбираться с последствиями было непросто.

Его тихо произнесённые слова были остры, как лезвие — почти как у Влада.

А зачем ты тогда унёс меня без спроса?

Эрель почувствовала себя несправедливо обвинённой из-за укоризненного тона. Она ясно выразила свой отказ идти с Рю Ченом и даже предупредила его о возможных последствиях.

Но он проигнорировал её и всё равно попытался увезти её на Восточный континент.

Она подумала указать на это, но решила, что благоразумнее оставить как есть. Несмотря на неловкий светский разговор, Эрель уже оценивала ситуацию.

Плохо дело. Я сейчас одна. Джин рядом, но…

Рю Чен был достаточно силён, чтобы самостоятельно противостоять Владам, будучи могущественным Масака. Между тем, она знала Джина недостаточно долго, чтобы оценить его способности как телохранителя.

В худшем случае Джин мог быть ранен или убит, а её могли увести. Это была слишком знакомая ситуация с тех пор, как она стала Лисервой.

— И что привело вас сюда, господин Рю Чен?

Эрель натянуто улыбнулась, сдерживая нервы, пока спрашивала. К её удивлению, Рю Чен ответил без колебаний.

— Мрамор всегда в дефиците на Восточном континенте. Даже когда его добывают, в нём часто слишком много чёрных прожилок, что снижает его ценность. Но я слышал, что здесь есть прекрасная каменоломня, поэтому пришёл взглянуть.

В этом был смысл. Мрамор из Аль Рос Кондеса и правда был исключительным. Однако маленькому сельскому городку не хватало рабочих для его добычи, а стоимость транспортировки тяжёлого мрамора на большие расстояния в столицу была непомерно высока.

Короче говоря, добывать его было нерентабельно. Но ввозить его по высокой цене на Восточный континент? В этом предложении определённо было зерно истины, и объяснения не выглядели откровенной ложью. Однако Эрель не теряла бдительности, чувствуя на себе внимательный взгляд Рю Чена.

— А что привело вас сюда, мисс Эрель?

Хороший вопрос. Я бы и сама хотела знать, так что, может, вы удалитесь? — подумала Эрель, бросая взгляд на пещеру позади Рю Чена.

— Вы, возможно… что-то ищете? — Нежные глаза Рю Чена сузились. Хотя это казалось маловероятным, его неопределённое выражение намекало, что он может что-то знать.

— Ищу что-то? Что бы я могла искать в таком заброшенном месте? Я просто осматриваю окрестности, раз уж приехала.

Эрель, притворяясь невинной, для пущего эффекта крутанулась, раздувая платье. Внутри неё всё похолодело от страха: вдруг Рю Чен отнимет у неё то, что находится в пещере? Холодный пот выступил на спине.

— Неужели? Весьма любопытно, однако.

— Что именно?

— Мне просто интересно, не привело ли вас сюда что-то, словно по велению свыше.

Пропала. То, как Рю Чен украдкой смотрел на неё, говорило само за себя — он не просто блефовал, он действительно что-то знал.

Но как?

Инстинктивно Эрель коснулась мочки уха, именно той, на которой висело Правое Сердце Авихушан. Она пришла сюда из-за него, но Рю Чен никак не мог…

— Хм?

Её глаза наконец заметили кольцо на пальце Рю Чена. Искусно выгравированный золотой дракон обвивал палец, а в его раскрытой пасти горел кроваво-красный самоцвет, пульсирующий в свете, словно живой. Камень словно требовал к себе внимания.

Не может быть…

[Дзинь! Вы обнаружили Мифический предмет «Левое Сердце Авихушан».]

[Дзинь! Задание «Предотвратить Катастрофу» обновлено: получите оставшийся предмет «Левое Сердце Авихушан», чтобы завершить конечный набор «Сердце Авихушан».]

Системное уведомление не оставляло места сомнениям. Пока Эрель смотрела, разинув рот, Рю Чен с понимающей улыбкой поднял руку.

— В наших краях наш род известен как Клан Чёрной Черепахи Рю. Мы с незапамятных времён ведём торговлю между континентами, и благодаря этому в наших руках осело множество редких и ценных вещей.

Похоже, Левое Сердце Авихушан было как раз одно из них — Эрель лишь успела подумать, что дальше хуже не будет, как Рю Чен продолжил:

— Из-за этих сокровищ мы вечно страдали от воров, жаждущих завладеть нашим добром. И самое любопытное — знаете, откуда исходила главная угроза?

— Не кто иные, как Кровные Демоны.

Кровные Демоны — термин Восточного континента для Владов. Эрель слышала о них и раньше.

Было время, когда Кровные Демоны опустошали Восточный континент.

Если верить словам Баркана, они охотились за Дыханием. Изначально Дыхание, находившееся на Восточном континенте, было украдено Владами и обнаружено Филипом, в итоге оказавшись в королевской сокровищнице.

Погодите-ка...

Внезапно что-то щёлкнуло. Сузив глаза, Эрель вспомнила деталь из прошлых объяснений Баркана.

Изначально оно принадлежало знатному семейству на Восточном континенте. Когда торговля с Западным континентом только началась, его подарили как ценную древнюю фамильную реликвию.

Это было странно. Почему ей казалось, что она точно знает, о каком семействе речь?

— Из-за этого фамильная реликвия нашей семьи, Нефрит Чёрной Черепахи, была украдена. Это была поистине прискорбная потеря.

Конечно. Пока Рю Чен продолжал объяснение, Эрель закрыла глаза, смирившись.

Ян Луи описывал Дыхание как камень, похожий на изумруд. Он сильно напоминал нефрит, о котором говорил Рю Чен.

— По правде говоря, моё путешествие на Западный континент было не только ради торговли. Я также приехал, чтобы вернуть утраченную реликвию моей семьи.

Вероятно, он никогда её не найдёт. Фамильная реликвия его семьи происходила из Западного континента, и теперь, когда её местонахождение известно, за ней охотилось слишком много людей.

Влады, королевская семья и даже Храм Верховного Бога.

Но и это было не всё. Эрель подумала о рыжеволосом мужчине, который смеялся, как тёмный владыка, из-за всех этих препятствий. Баркан никому не уступит, и в конце концов заберёт то, что захочет.

Сейчас было не время обсуждать Дыхание. Дрожащими пальцами Эрель указала на кольцо Рю Чена и спросила:

— Это кольцо тоже одна из фамильных реликвий?

— Ах, это кольцо?

Рю Чен покрутил кольцо на пальце, и по его лицу скользнуло странное выражение. Как раз, когда Эрель задумалась, что это значит, он игриво улыбнулся.

— Простите, но это секрет.

Он поднёс палец к губам и едва слышно выдохнул: «Тсс». Хитрая усмешка. Эрель впервые почувствовала, что её переиграли — и кто? Этот сдержанный, учтивый Рю Чен.

Жизнь…

Тяжело быть беззащитной Лисервой.

Она уже готова была улыбнуться своей горькой участи, как вдруг из пещеры показался Джин

— Миледи, можно заходить. Только пыль, фрески и пара статуй…

Он замер, увидев Рю Чена. Улыбка сползла с его лица, уступив место холодной настороженности.

Стало ясно, почему Баркан рекомендовал Джина в качестве телохранителя. Реакция Джина была молниеносной — настолько быстрой, что Эрель едва успела её осознать. На долю секунды её зрение помутнело, и внезапно перед ней оказалось два Джина.

— Хм?

Эрель моргнула, подумав, что жара играет с её зрением. Но, похоже, Рю Чен тоже это видел.

— Практик искусства иллюзий,— пробормотал Рю Чен сквозь стиснутые зубы, оглядывая двух Джинов. Но к тому времени было уже поздно.

— Бегите, миледи!

Прежде чем Эрель осознала, что происходит, её уже тащил за руку Джин, и они бежали. Ошеломлённая, она оглянулась назад и с изумлением увидела вдалеке другую версию себя.

— Это… я?

Но и это было не всё. Когда она повернула голову вперёд, слева была ещё одна версия её, а справа — ещё одна! По меньшей мере шесть версий Эрель бежали, каждая ведомая одним из двойников Джина в разных направлениях. Это было похоже на зеркальный лабиринт в парке развлечений или на стаю кроликов, вырывающихся из открытого загона.

Это способность Джина?

Это было невероятно для того, чтобы запутать врага. Даже убегая, Эрель не могла не восхититься, разинув рот. Не в силах сдержать любопытство, она ещё раз взглянула на Рю Чена.

Неожиданно, он улыбался, наблюдая, как иллюзии разбегаются во все стороны. Словно он был уверен, что это ещё не конец.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— …Итак. Ты говоришь, когда вышла из ванной, это лежало на столе? — спросил Баркан, держа записку между длинными пальцами.

— Да… — кивнула Эрель покорно, чувствуя себя виноватой преступницей. Баркан дёрнул за передник своей промокшей от пота рубашки и переспросил:

— Она была от Рю Чена, верно?

— Да. Мы сегодня случайно столкнулись.

Эрель сделала акцент на слове «случайно», изо всех сил стараясь звучать непринуждённо. Зная, что Рю Чен может менять облик по желанию, он мог легко оставить записку в образе мыши или птицы.

Баркан издал низкое ворчание, потирая виски. Сама мысль о том, что другой Масака прокрался в их жилище в его отсутствие, вызывала в нём глубочайшее отвращение. Будь его воля, он бы разорвал Рю Чена на куски на месте.

Он выглядит уставшим.

Эрель обеспокоенно взглянула на него. Контраст был разителен: она, только что вышедшая из купальни, благоухающая чистотой, и он, вернувшийся после двух дней отсутствия, в пропыленной, пропитанной потом одежде. Но, как это ни парадоксально, именно сейчас, в этой небрежной усталости, он казался ей особенно притягательным. Острый, хищный взгляд, плотно сжатые губы, влажная рубашка, облепившая рельефное тело, — всё это дышало какой-то ленивой, уверенной в себе чувственностью. Эрель не могла не почувствовать укол вины: она уже докучает ему, едва он вернулся.

Если бы не кольцо Рю Чена…

Без него она бы мгновенно смяла записку и отбросила в сторону.

— И с какой стати ты мне это отдаёшь? — спросил Баркан.

Казалось, он сам не понимал: злиться ему или посмеяться. Невеста протягивает ему записку о встрече с другим мужчиной... Как это понимать?

Но в глубине души он чувствовал больше веселья, чем злости. То, как Эрель принесла ему записку, говорило о многом. Она достаточно ему доверяет, чтобы не скрывать ничего. Даже такое.

— Ну… если ты не против, я бы хотела пойти.

Похоже, он сделал поспешные выводы. Баркан переменился в лице — оно стало жёстче, почти суровым, — и спросил:

— Почему?

Эрель неловко улыбнулась, поколебавшись, прежде чем раскрыть ладонь и показать что-то.

— Из-за этого.

Она протянула серёжку. Это была изысканная драгоценность — платина с поразительным красным бриллиантом, который мгновенно привлекал внимание.

— Но это только одна серёжка, — заметил Баркан.

— А, ну…

— Вторая, случаем, не у него?

— Эм…

— Вот почему ты хочешь встретиться с ним. Чтобы дополнить пару.

— …

Как же меня бесит его проницательность, — сдалась Эрель про себя. Всего лишь серёжка — а он уже сложил два и два. Это пугало, будто он и правда умел заглядывать в мысли.

— Это так важно для тебя? — спросил Баркан, смягчив тон.

— Да, — признала Эрель.

— Ты выглядишь растерянной. Думаю, даже если я попрошу рассказать, тебе будет трудно, да?

Его понимающая улыбка заставила её нервничать. Даже несмотря на то, что он красиво улыбался, Эрель почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Она подготовила несколько отговорок, прежде чем показать ему записку, но теперь ни одна из них, казалось, не сработает.

Баркан смотрел на неё сверху вниз, пока она застыла под его взглядом. Тишина тянулась, казалось, целую вечность, прежде чем он наконец вздохнул.

— Ладно. Если тебе трудно, я не буду настаивать.

— Что? Правда?

Эрель широко раскрыла глаза от удивления. Выражение лица Баркана было слегка недовольным, но в его словах не было и намёка на обман.

Что с ним такое?

Она не могла подавить подозрение: не пытается ли он усыпить её бдительность, чтобы самому провести тайное расследование? Сердце глухо стучало в висках, пока она гадала о его истинных намерениях. Но Баркан заговорил снова — и слова его оказались полной неожиданностью.

— Ты ведь поступала так же ради меня, не так ли?

Его пальцы мягко коснулись её щеки, и сердце пропустило удар.

— Ты сказала тогда: мне не нужно объяснять то, о чём я не хочу говорить. Что я волен делать всё, что пожелаю.

— Вот так ты меня и соблазнила. Помнишь? Или забыла? — прошептал он, наклоняясь, почти касаясь её губ.

Его запах — смесь мускуса и терпкого, глубокого одеколона — опьянял, лишал воли. А лицо, такое близкое, такое невероятно красивое, заставило её щёки вспыхнуть жаром, который невозможно было скрыть.

— Восхитительно.

Баркан слишком хорошо осознавал эффект, который производил на неё. С озорной улыбкой он нежно поцеловал её в щёку, издав игривый чмокающий звук, как с ребёнком.

— Пожалуй, отдых сегодня отложим.

Желание схватить её в охапку и овладеть прямо здесь, не сходя с места, было почти невыносимым. Но он слишком хорошо себя знал: стоит поддаться — и он потеряет голову, забудет обо всём на свете. Со стороны он казался воплощением спокойствия, но внутри, рядом с ней, всегда бушевал ураган.

— Эта серёжка — всё, что тебе нужно? — спросил он, отстраняясь, его тон внезапно стал серьёзнее.

Все ещё ошеломлённая его предыдущими намёками, Эрель моргнула, возвращаясь к реальности.

— Да? Нет! — заторопилась она.

— Что это за ответ — и да, и нет?

— Если точнее, мне нужно кольцо, которое на нём. В нём тот же камень, что и в этой серёжке.

Эрель предположила, что Сердце Авихушан относится не к самому украшению, а к вставленному в него самоцвету. Светящийся красный бриллиант выглядел в точности как нечто, заслуживающее имени «Сердце».

— Самоцвет, значит. Понял.

Баркан внимательно осмотрел серёжку, которую показала Эрель, запоминая её. Затем, едва прошло тридцать минут после возвращения домой, он поднялся с места.

— Ты куда?

— За твоим камнем.

Челюсть Эрель отвисла. Его решительность была ошеломляющей.

Логически, самым безопасным и быстрым решением было пойти вместо неё Баркану. Какие бы трюки ни были у Рю Чена, Баркан легко с ними справится.

Но… действительно ли стоит позволить ему заняться этим? Он и так уже занят поисками Дыхания.

— Хуан ещё не сделал ни одного движения. Кажется, он ждёт связи со стороны архиепископа Рамона.

Баркан ответил, словно прочитал её мысли. Фез и Ян Луи пристально следили за Хуаном, так что они сразу бы узнали, если бы что-то произошло.

Другими словами, время у него было. А прихлопнуть надоедливую муху, которая крутится вокруг его невесты, — так, мелкая разминка.

— Не беспокойся. Я вернусь с ним, — заверил он её, игриво постучав по кончику её носа.

Но то, что сказала дальше Эрель, шло от сердца:

— Я беспокоюсь не о серёжке. Я беспокоюсь о тебе.

Ах, чёрт. Баркан не мог сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу от её искренних слов.

— Удивительно, правда.

— Что удивительно? — спросила она смущённо.

— Как это возможно, чтобы человек был… безупречным.

Его бронзовые пальцы нежно поиграли прядью её платиново-белокурых волос. Свежевымытые, они всё ещё были влажными, от них исходила лёгкая прохлада. Для Баркана, в опалённом и бесплодном мире, в котором он часто оказывался, она была единственным источником прохладного, успокаивающего облегчения.

Он задержался ещё на миг, впитывая её тепло, потом закрыл глаза и отвернулся.

— Береги себя. Не поранься, — тихо попросила Эрель.

Баркан замер. Улыбнулся. Кивнул.

— Постараюсь

Пауза.

— Обязательно, — добавил он, и улыбка его стала такой тёплой, такой светлой, словно распустившийся цветок.

— Я вернусь.

Не только самоцветы — чего он только не мог достать для неё? С этой мыслью он ушёл, словно отправляясь в квест за её спасением.

Похоже, я проведу ещё одну ночь в одиночестве, — подумала Эрель, сидя в их комнате с видом на Аль Рос Кондес.

Полная луна сияла ярко, отбрасывая безмятежный свет. Это была та ночь, которая ощущалась бы гораздо романтичнее с Барканом рядом, но реальность была далека от милосердия.

— Хфф… хфф…

Её мысли прервал звук тяжёлого дыхания рядом.

— Ты в порядке? — спросила Эрель, глядя на Джина, который обильно потел.

Джин, изнывая от жары, сумел показать ей большой палец вверх.

— Конечно. Это ерунда.

Определённо это не выглядело как ерунда. Эрель взглянула на него, одетого в тяжёлые хлопковые брюки, шерстяной жилет и длинный пиджак в южной духоте. Он явно страдал.

Бедный Джин был наказан. В конце концов, он был её сопровождающим, а позволил ей остаться наедине с Рю Ченом, и хуже того, не предотвратил оставление записки.

Это ведь даже не вина Джина, — подумала Эрель. Рю Чен был мастером маскировки. Когда он превращался во что-то маленькое, вроде белки или птицы, даже его энергия Масака уменьшалась, делая его трудным для обнаружения.

В этом смысле Джин сделал всё возможное. Он почувствовал изменение энергии и бросился к ней, но к тому времени, как он прибыл, Рю Чен уже оставил записку и улетел.

У него не было шансов его догнать.

Эрель цыкнула, глядя вниз на отвесный утёс под их жилищем. Она не могла вмешиваться в то, как Баркан поддерживает дисциплину, но могла оказать хотя бы небольшой жест утешения.

— Вот, выпей холодной воды, — сказала она, протягивая ему чашку.

— Спасибо. Вы очень добры, миледи.

[Дзинь! Расположение Джина увеличилось на 3 очка.]

Пропитанный потом, Джин благодарно улыбнулся и принял чашку. Эрель смотрела, как он осушает её залпом, словно это самый сладкий напиток в мире, чувствуя небольшое удовлетворение.

— О, кстати, Джин, что ты видел ранее в пещере? — спросила она, осознав, что не расспросила подробнее. Она должна была проверить сама, но встреча с Рю Ченом отвлекла её.

— А, то, что я видел в пещере, было… кхх!

Джин, всё ещё улыбаясь и говоря своим обычным дружелюбным тоном, внезапно застыл. Его тело одеревенело, и чашка выскользнула из его дрожащей руки, разбившись о пол.

— Джин?! Что с тобой?

Эрель тревожно осмотрела его, встревоженная внезапными судорогами. Он не мог говорить, его тело неконтролируемо дёргалось.

Что происходит? Я случайно отравила его?

О нет! Неужели я только что отравила собственного телохранителя?! В панике Эрель закрыла рот обеими руками, ужасаясь такой возможности.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Расширенные зрачки Эрель уловили что-то краем глаза.

Это… змея?

Тонкая, как нить, змея обвилась вокруг лодыжки Джина. Вид её послал холодную дрожь по её спине, наполнив чувством надвигающейся гибели.

Шшшсс.

Её тёмно-зелёные глаза зловеще блеснули, словно она смеялась над ней.

Тхуд—

С тяжёлым звуком Джин рухнул. Его тело застыло при ударе об пол, словно он потерял сознание.

— Боже мой! Джин, ты в порядке?!

Эрель бросилась к нему, проверяя его состояние. Он, казалось, не был мёртв, но его бледное лицо ясно говорило, что дела обстоят плохо.

— Он лишь временно парализован. Через некоторое время с ним всё будет хорошо, так что беспокоиться не о чём.

Спокойный голос донёсся из-за её спины. Конечно же, змея была не кем иным, как замаскированным Рю Ченом.

— Кстати, назначенное время уже наступило, а вы всё ещё в своём жилище. Можно поинтересоваться, в чём дело?

Рю Чен шагнул вперёд, склонив голову набок с игривой улыбкой.

— О, а вы разве не здесь, Рю Чен? Разве вы не должен быть на месте встречи?

Эрель была в ужасе, но ответила с вызовом, её голос оставался твёрдым.

— И кроме того, разве это не должно было быть взаимным соглашением? Я не говорила, что приду.

Рю Чен приподнял бровь, явно удивлённый её смелостью. Он ожидал, что Эрель может не появиться.

Она не настолько глупа, — подумал он.

Какой прок бессильной Лисерве встречаться с Масака наедине? Она не сможет заполучить его кольцо, и, если повезёт, уйдёт, не потеряв собственные серёжки — или хуже, не будет похищена. Эрель была умна, чтобы избегать такой очевидной ловушки.

В самом деле, её логика была безупречна. Рю Чен назначил встречу в одностороннем порядке, она никогда не давала согласия. Так что ответственности за то, что не пришла, она не несла.

— …Вы правы. Если я был груб, прошу прощения, — Рю Чен грациозно сложил руки в извиняющемся жесте — истинный джентльмен из знатной семьи.

Неужели это сработало? Эрель сглотнула, пристально наблюдая за ним. Но, конечно, Рю Чен не собирался просто так уходить.

— Тем не менее, раз уж мы случайно столкнулись, я бы хотел немного побеседовать, — добавил он с мягкой улыбкой.

Конечно, — подумала она. Не то чтобы он собирался так легко сдаться. Если бы у него было хоть какое-то намерение отступить, он бы не вырубил Джина с самого начала.

— У вас, кажется, тоже есть ко мне дело, — сказал он, слегка подняв руку. Красный бриллиант в его кольце ярко сверкнул в ночи, и Эрель испустила долгий вздох.

Похоже, Баркан будет разочарован.

Он умчался, только чтобы обнаружить, что Рю Чен всё ещё здесь. Бедный Баркан — у него даже не было возможности привести себя в порядок перед отъездом.

— Ладно. Давайте поговорим, — сказала Эрель, глубоко вздохнув и подтянув к себе стул. С Джином без сознания у её ног, у неё было мало выбора.

— Всегда такая сообразительная. Итак, с чего начнём? — спросил Рю Чен, сев напротив.

— Давайте перейдём к сути и поговорим о кольце. Мне нужно это кольцо. Но, полагаю, вы не планируете продать его мне, верно?

— К сожалению, нет, — ответил Рю Чен с вежливой улыбкой.

— Тогда что потребуется, чтобы вы передали его?

Прямолинейный подход Эрель был необычен для дворянки, и Рю Чен это оценил. Как торговец, время было столь же ценно, как золото, и люди, уважавшие это, всегда заслуживали его внимания.

— Ну, если бы вы стали моей невестой, я был бы счастлив подарить его вам как помолвочный подарок.

— Простите, но у меня уже есть жених. Нельзя ли рассмотреть другое условие? — Эрель отвергла предложение Рю Чена без раздумий, её верность была непоколебима. Наблюдая, как она категорически отказывает, Рю Чен не мог не улыбнуться с горечью, завидуя мужчине, которому она предана.

— Условие должно исходить от вас, леди Эрель. В конце концов, не я ищу сделку.

Он был прав. Эрель глубоко вздохнула, пытаясь найти что-то, что могло бы его заинтересовать, но ничего не приходило на ум.

— Как насчёт помощи с восстановлением вашей таверны? Вам наверняка нужно много рабочей силы и материалов.

— У меня более чем достаточно ресурсов, чтобы справиться с этим самостоятельно.

Её предложение, сделанное от отчаяния, провалилось. Плечи Эрель поникли от разочарования — она не могла предложить себя в качестве платы, так что же ещё оставалось?

Пока она пыталась найти другой вариант, она услышала, как Рю Чен тихо бормочет.

— …Увлекательно. Чем ближе я, тем сильнее оно пульсирует.

Конечно, он говорил не о своих чувствах, а о кольце на своей руке.

— Интересно, какая магия создала такой предмет.

Стоп. Эрель насторожила уши, слушая. Похоже, Рю Чен не до конца понимал природу кольца. В этом был смысл — если даже люди с Западного континента мало что знали о нём, как мог он, приехавший из-за моря?

— Могу я узнать, как это кольцо попало к вам? — поинтересовалась Эрель.

— Хм.

Рю Чен задумался, взвешивая её слова. Эрель наблюдала за ним, и в голову приходило сравнение с искусно вырезанной деревянной статуэткой — будто тонкий кусок древесины, бережно обработанный и отполированный до мягкого сияния. Его длинные, тёмно-каштановые волосы всегда источали едва уловимый аромат сандала — словно этот запах был неотъемлемой частью его самого.

— Если я расскажу о его происхождении, — наконец сказал он, — вы поделитесь со мной, почему вы хотите его, и каково его истинное предназначение?

— Я и сама не до конца знаю, — признала Эрель. Она была в неведении так же, как и он. Она не имела понятия, почему её задание привело её сюда, или почему оно требовало собрать фрагменты сердца злого бога.

Неужели, чтобы воскресить что-то? Мысль послала холодок по её спине.

С точки зрения Эрель, одного одержимого разрушением Баркана было более чем достаточно. Но если Авихушан вернётся к жизни, под ударом окажется весь континент — и тогда Баркан покажется чуть ли не безобидным. Но выбора не было: чтобы получить ответы, нужно двигаться дальше. А если задание заведёт в тупик — всегда можно поискать другой путь.

— Я расскажу то, что знаю. Так что, пожалуйста, Рю Чен, как это кольцо попало к вам? — спросила Эрель.

Честный обмен — по крайней мере, на поверхности. Для Рю Чена, имевшего мало собственной информации, это казалось ценным обменом.

— Хорошо, я расскажу, — наконец согласился Рю Чен.

— Это кольцо досталось мне как военный трофей.

Он коснулся кольца, вспоминая.

— Как я уже упоминал, было время, когда Кровные Демоны вторглись на Восточный континент, сея хаос. Они не целились в какую-то одну семью — они были чумой для всех нас.

Казалось, что в то время даже сами Влады не знали точного местонахождения Дыхания. Они проникли на земли и беспорядочно использовали свои силы, угрожая людям и сужая поиск в долгом, утомительном процессе.

— Затем, в какой-то момент, они сосредоточились на моей семье. Как вы знаете, на Восточном континенте очень мало Китан и, следовательно, очень мало Масака. Даже несмотря на то, что клан Рю силён, было трудно противостоять монстрам обычной человеческой силой.

Рю Чен вздохнул, вспоминая прошлое. Одним дождливым вечером, несмотря на все их укрепления, оборона его семьи была прорвана.

— Кровные Демоны не упустили свой шанс. Они ворвались во внутренние покои нашего родового дома, убивая слуг и украв реликвию, скрытую за стенами.

— Это должно было быть Дыхание, или, вернее, нефрит, — заметила Эрель.

— Да, верно.

Жизнь могла быть жестокой. Даже пока Влады сеяли хаос, деловые партнёры клана Рю не беспокоились. Они продвигали контракты вперёд, требуя соблюдения сроков как было запланировано.

Нарушение этих сроков означало бы огромные штрафы. Как наследник, Рю Чен был вынужден покинуть свою семью, чтобы заняться делами. Влады, воспользовавшись данной возможностью, украли то, за чем пришли.

— Когда я получил известие о случившемся, я немедленно вернулся домой, чтобы выследить их. К счастью, мне удалось нагнать их как раз перед тем, как они покинули Восточный континент. Но… я опоздал, чтобы вернуть нефрит.

Даже для такого искусного, как Рю Чен, противостояние нескольким Владам в одиночку было вызовом. Однако ему удалось выиграть время, задержав их отъезд. Если бы он мог просто удержать их на Восточном континенте, он мог бы вызвать подкрепление, чтобы разобраться с ними. Он сражался без устали, и казалось, что он на пороге успеха — пока один из Владов, державший украденный нефрит, не сумел сбежать и взойти на корабль.

— Подожди! Я тоже…!

Но время вышло. Почти все Влады были уничтожены. Суда, курсирующие между континентами, появлялись в порту нечасто — опоздай, и следующего пришлось бы ждать полтора месяца. Последний уцелевший, Влад, едва державшийся на ногах, из последних сил рванул к трапу, надеясь успеть.

Рю Чен не позволил.

Р-р-р!

Огромный тигр настиг его, прыгнул на спину, сбил с ног в тот миг, когда Влад уже почти добрался до спасения.

— Нет… не может… быть…

Бледная рука отчаянно потянулась вперёд, пальцы судорожно сжались в воздухе. На палубе Влад с нефритовой серёжкой выкрикнул что-то нечленораздельное, тоже протягивая руку. Их пальцы не встретились.

Хруст.

Челюсти тигра сомкнулись на шее Влада. Кровь залила грязную землю, и тело безжизненно рухнуло к ногам Рю Чена.

— Гха…

Рука, протянутая к своему собрату, обмякла, и когда Влад умер, что-то выскользнуло из его рукава и покатилось по земле.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Неожиданно то, что выронил кровный демон, оказалось самоцветом. Рю Чен, вернувшись в человеческий облик, инстинктивно поднял его, гадая, не украдено ли оно из его семьи.

Нет, не похоже.

Такой крупный красный бриллиант был практически неслыханной редкостью на Восточном континенте. Если бы он принадлежал его роду, то непременно значился бы в казённых описях.

Стало быть, он принадлежал кровным демонам.

Зажав бриллиант в ладони, Рю Чен медленно поднял взгляд. Острое зрение уловило беглеца на удаляющемся корабле — демон смотрел на него пылающими красными глазами, не в силах оторваться от самоцвета, который теперь был в чужих руках. Казалось, для существа это было невыносимо — бросить его здесь.

Словно они покинули собственную мать.

Ясно, что это не простая безделушка. Оглядываясь назад, Рю Чен понял: убитый им кровный демон отчаянно пытался передать камень своему товарищу. Что бы это ни было, Рю Чен решил придержать его и разобраться позже. Он сунул окровавленный самоцвет в рукав и взглянул на корабль, уже таявший вдали.

Превратиться в ястреба и последовать за ними?

Часть его рвалась в погоню, хотелось идти до конца. Вернуть нефритовую реликвию и уничтожить последнего демона — какое же это было бы удовлетворение.

— Молодой господин! Вы целы?

Но тут подоспели слуги семьи, запыхавшись, бросились к нему. Едва убедившись, что он невредим, они принялись сыпать срочными докладами:

— Молодой господин, беда! Великий старейшина тяжело ранен, при смерти. Вам надлежит немедленно прибыть!

— Факел кровного демона поджёг склад — несколько ценных предметов сильно повреждены. Некоторые предназначались в дань королевской семье Арайи. Что нам делать?

Обязанности его положения вцепились в него, как корни деревьев, опутали ноги. Как бы ни жаждал он взмыть в погоню, неотложные семейные дела тянули обратно. Рю Чен стиснул зубы от досады.

Ладно. Это не последний мой шанс.

Он часто плавал на Западный континент по торговым делам. Наверняка представится ещё одна возможность вернуть нефрит.

По крайней мере, так он думал тогда. Он видел, как кровные демоны лихорадочно прочёсывали Восточный континент в поисках чего-то, и верил, что их будет легко выследить. Но после того, как уцелевший демон бежал на Запад, они исчезли бесследно.

Лишь много позже Рю Чен узнал правду: демон, за которым он не погнался, умер вскоре после прибытия на Западный континент. В порту они столкнулись ни с кем иным, как с Филипом Олсвейзом, капитаном королевской гвардии. Демона, покинувшего своих сородичей, убили на месте.

И так Дыхание — что изначально пришло с Западного континента — вернулось в законное лоно, затерявшись глубоко в королевской сокровищнице. Вскоре после этого его должны были передать внебрачному сыну короля, архиепископу Рамону.

Рю Чен, не ведавший обо всём этом, оставался в глубоком разочаровании оттого, что не смог вернуть реликвию. Единственным утешением был бриллиант, отобранный у кровных демонов.

Может, этот самоцвет поможет мне найти реликвию.

Устав от бесплодных поисков, Рю Чен оправил бриллиант в кольцо и стал носить как приманку. Демоны так ценили этот камень — он надеялся, что это выманит уцелевших из укрытия.

Однако на наживку клюнула совсем другая рыба.

Как ни крути, встреча с Эрель была чистой случайностью. Как наследник клана Рю, он не мог сосредоточиться только на нефрите. Вечно находились неотложные дела, требующие внимания.

Как обычно, он плыл на корабле между континентами, вёз древесину и стройматериалы для восстановления сгоревшей таверны. На этот раз рабочих требовалось больше обычного, и среди новых наёмников один человек особенно привлёк его внимание.

— Кто это? — спросил Рю Чен у прораба.

— А, это один из новых работников, наняли в соседней деревушке. Он из маленького местечка под названием Аль Рос Кондес, — объяснил прораб.

Что-то в этом мужчине заинтересовало Рю Чена, и он задал ему несколько вопросов. Рабочий рассказал, что много лет трудился на мраморной каменоломне, но после её закрытия скитался с места на место, пока не попал на корабль Рю Чена.

Мрамор, значит?

Интерес Рю Чена возрос. Он как раз искал новые материалы для восстановления таверны.

Надо закончить эту работу и потом изучить вопрос подробнее.

В обычных обстоятельствах на том бы всё и кончилось. Но судьба распорядилась иначе. На пути в гавань за материалами для стройки налетел сильный шторм.

— Дальше идти нельзя, молодой господин, — сказал капитан с озабоченным лицом. — Лучше причалить в ближайшем порту и переждать. Продолжать слишком опасно.

— Хорошо, — без колебаний согласился Рю Чен. Капитан прав: если шторм повредит стройматериалы на борту, будет катастрофа.

— Погодите, это же место…

Когда они приблизились к ближайшему порту, глаза нового рабочего широко раскрылись. Он узнал свою родную деревню — Аль Рос Кондес.

— Неужели? Это место славится своим мрамором? — задумчиво произнёс Рю Чен, заинтригованный.

Может, это судьба. Раз нужно убить время, пока шторм не утихнет, он решил посетить каменоломню. Он слышал хорошие отзывы о здешнем камне, и задержка давала возможность всё разведать.

На рассвете Рю Чен в сопровождении нового рабочего как проводника отправился на каменоломню. Как он и ожидал, мрамор оказался исключительного качества — на Восточном континенте за него можно было выручить немалые деньги.

Он уже прикидывал материал взглядом торговца, как вдруг почувствовал странную пульсацию от кольца на пальце. Самоцвет потянул его куда-то, притягивая невидимой силой.

Неужели…

Наконец-то наживка сработала? Рю Чен был уверен: конец этого притяжения приведёт его к кровным демонам. Он быстро отпустил рабочего — тот будет только обузой, если попадёт под чары демонических сил.

Он и сам мог пасть жертвой их проклятий.

Будучи Масака, Рю Чен обладал некоторой сопротивляемостью к силам кровных демонов, если только его не заставали врасплох. Он последовал за притяжением и всё время ощущал странную связь — словно кто-то тянул за другой конец невидимой нити. Хотя он думал, что это может быть демон, почему-то не чувствовал враждебности.

Но когда он добрался до источника притяжения, перед ним предстала не кто иная, как Эрель.

— На этом моя история заканчивается, — закончил Рю Чен, глядя на Эрель своими тёмно-зелёными, выцветшими от южного солнца глазами. — Теперь ваша очередь. Зачем вам этот самоцвет? И что за странный резонанс между ними?

Мяч перешёл к Эрель. Пока она слушала рассказ Рю Чена, в голове у неё всё время вертелась одна мысль — как бы заставить его отдать кольцо?

— Рю Чен, вы упомянули, что ищете фамильную реликвию своего рода — нефрит, — начала она.

— Да, верно, — ответил он, хотя на лице промелькнула тень недоумения: к чему этот, казалось бы, посторонний вопрос? Зачем снова заводить речь о нефрите?

— Что ж, самоцвет в вашем кольце тоже сокровище моей семьи. Не нефрит, а красный бриллиант, который вы носите, — объявила Эрель, и слова её прозвучали как гром среди ясного неба.

Лицо Рю Чена исказилось от шока, он коснулся кольца на пальце:

— Вы утверждаете, что это кольцо — реликвия вашей семьи?

С легким уколом совести Эрель твёрдо кивнула:

— Да. Это драгоценная реликвия Дома Элоренс.

Технически это не было полной ложью. Семья Элоренс и впрямь ценила свою младшую дочь Эрель превыше всего. И если она ценила этот самоцвет, разве нельзя считать его фамильной реликвией?

Мысленно Эрель провозгласила: с сегодняшнего дня этот самоцвет официально становится нашей фамильной реликвией. Она осторожно коснулась своей единственной серёжки, полная решимости продвигать свои притязания как можно дальше.

— Так что, видишь, этот самоцвет принадлежит моей семье, — добавила она с наглой уверенностью.

— Видите? Эти самоцветы изначально были частью парного комплекта серёжек, — плавно продолжала Эрель, указывая на свою единственную серёжку. — Одна половина таинственно исчезла, и я была в довольно затруднительном положении, пытаясь её вернуть. Представь моё удивление, когда я столкнулась с вами, Рю Чен. Довольно любопытное совпадение, не правда ли?

Иными словами, она тонко намекала ему вернуть камень. По лицу Рю Чена пробежала тень беспокойства.

Её утверждение не было совсем уж безосновательным. В самом деле, кто бы стал делать дорогую бриллиантовую серёжку в единственном экземпляре? К тому же оба камня имели точно такую же огранку и цвет. Скорее всего, как она и сказала, они когда-то составляли пару.

— И всё же я не понимаю, — начал Рю Чен, прищуриваясь. — Зачем кровным демонам красть реликвию Дома Элоренс?

И относиться к ней как к великой ценности? Он вспомнил реакцию демона и задал Эрель острый вопрос, но её ответ оказался столь же колким.

— О, разве это не тот же самый вопрос, который вы могли бы задать себе, Рю Чен? Зачем кровным демонам красть нефрит, реликвию Дома Рю?

— …

Контраргумент Эрель оставил Рю Чена без слов. Это была правда. Он и сам давно гадал, зачем кровным демонам понадобилось плыть так далеко на Восточный континент, рискуя всем, чтобы украсть нефрит его семьи.

В таких разговорах — когда обе стороны ощупью ищут ответы — преимущество у того, кто знает больше. Рю Чен, с его торговой интуицией, понял, что им манипулируют, но, не зная всей подоплёки, не мог противостоять её доводам.

— …Хорошо. Вы говорите, что не знаете, зачем кровные демоны украли серёжку, — уступил Рю Чен, сузив глаза ещё сильнее, пытаясь прочесть её.

Не желая оставаться в дураках, он решил прощупать дальше:

— Если это и вправду реликвия Дома Элоренс, вы, без сомнения, знаете об этих самоцветах всё. Скажите мне, что именно вызывает этот странный резонанс между ними? И каково назначение этих необычных предметов?

Взгляд его стал острее — он испытывал её.

Ну же. Объясни мне, — говорили его глаза, впиваясь в лицо Эрель.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Несмотря на град каверзных вопросов, Эрель сохраняла невозмутимость. Дрогни она хоть на миг — и Рю Чен наверняка раскусил бы ложь.

К счастью, у неё уже был готов ответ.

— Честно говоря, предназначение этих самоцветов… — начала она.

— …?

— Они благословляют любовь, — с каменным лицом заявила она.

— Что? — Глаза Рю Чена сузились от недоверия. Выходец с консервативного Восточного континента, целиком поглощённый семейным бизнесом, он никогда не интересовался романтикой, не говоря уже о подобных фантазиях.

Слова Эрель звучали для него сущим абсурдом.

— Взгляните сами, — продолжила она. — Когда самоцветы порознь, между ними возникает магнитное притяжение.

Она поднесла свою серёжку к его кольцу, демонстрируя эффект. Камни и впрямь отреагировали — притяжение между ними усилилось, словно у противоположных полюсов магнита.

— Из-за этого свойства в нашем роду существует традиция: вторую половину самоцвета дарят будущему супругу. Говорят, что, пока у пары есть эти камни, их ждёт долгая и счастливая совместная жизнь.

Рю Чен молчал, храня бесстрастное выражение, однако на лице его читалась борьба между «Неужели это правда?» и «Ты пытаешься выставить меня дураком?».

Эрель не позволила его молчанию сбить себя с толку.

— Если заглянуть в историю на несколько веков назад, один из моих предков, охраняя границу, спас целое варварское племя. Сам того не ведая, он выручил единственного наследника вождя, и в знак благодарности ему преподнесли эти таинственные самоцветы…

— …

— Изначально это были необработанные камни, но мой предок обнаружил их удивительные свойства и велел огранить их в парные серьги…

— Довольно.

Рю Чен прервал её, массируя виски и хмурясь.

— Вы серьёзно ждёте, что я в это поверю?

— Почему бы и нет? Эти самоцветы умеют лишь притягиваться друг к другу. Какое ещё у них может быть предназначение? — возразила Эрель, распахнув свои большие глаза в притворной невинности.

Ей и впрямь было немного совестно за эту ложь, но правду сказать она никак не могла.

Не говорить же ему, что эти камни — осколки сердца злого бога Авихушан и они отчаянно стремятся воссоединиться, — вздохнула она про себя.

Честно говоря, это прозвучало бы ещё нелепее. Чем дальше она продвигалась в задании, тем запутаннее становилась тайна, и теперь в неё оказался замешан даже запечатанный злой бог. Впутывать других в подобную опасность не имело смысла — можно лишь навлечь на них ещё большие неприятности.

— Нелепость, — фыркнул Рю Чен, не подозревая о смятении в её мыслях. — Мужчина дарит невесте парные серьги? И какой мужчина станет носить такое?

Он указал на крупный красный бриллиант в платиновой оправе. Хотя серьга не выглядела чересчур вычурной, сам камень был слишком велик, чтобы представить его на обычном мужчине.

Но Эрель не смутилась. Она родом из эпохи, когда красивые айдолы щеголяли в серьгах размером с люстру, сверкающих, как звёзды.

— Кто, спрашиваете? Баркан Хамаш, конечно же, — невозмутимо ответила она.

Рю Чен на мгновение опешил, сбитый с толку её уверенным тоном.

— Ему они пойдут даже больше, чем мне, — добавила она с усмешкой.

На это Рю Чен не нашёлся с ответом, но Эрель почувствовала лёгкий укол досады.

До чего же он хорош — себе во вред, — подумала она, и перед мысленным взором всплыло лицо Баркана, элегантное и ещё более блистательное, чем алый бриллиант.

Голос Рю Чена вырвал её из раздумий, теперь он звучал холоднее прежнего.

— И что же вы хотите сказать? Что кровные демоны украли эти самоцветы и лелеяли их, потому что они… детские игрушки?

— Детские игрушки? А ваша фамильная реликвия, кажется, тоже не отличалась особыми свойствами…

— Хватит играть словами.

[Дзинь! Расположение Рю Чена уменьшилось на 5 очков.]

Игра, похоже, подошла к концу. Увидев уведомление о падении его расположения, Эрель благоразумно умолкла. Это был предупредительный знак: ситуация накалялась.

— Я не угрожаю, — голос Рю Чена упал до леденящего шёпота. — Но забрать вас вместе с серёжкой силой для меня так же легко, как руку протянуть.

Он сделал паузу, и его лицо потемнело.

— Однако я вступил в этот разговор, чтобы засвидетельствовать вам своё уважение.

Эрель едва сдержала смех от абсурдности его слов. Уважение? Если бы он и впрямь её уважал, то не приближался бы без спроса, не врывался бы в её жилище, не парализовал бы её телохранителя и не загонял бы её в эту рискованную ловушку.

— Я был глуп, — продолжал Рю Чен, и его зелёные глаза потемнели до черноты. — Со словами я далеко не уйду.

Он явно готовился применить силу.

— Я заберу и серёжку, и вас. А истинное предназначение этих камней узнаю со временем.

Он встал и шагнул к ней, но Эрель не побежала. Вместо этого она осталась сидеть и лишь виновато улыбнулась.

— Хм, не выйдет, — спокойно сказала она.

— Это не вам решать, — парировал он.

— Возможно, но не так, как вы думаете, — отозвалась она с едва уловимой насмешкой.

Рю Чену было не до словесных игр. Он протянул руку, намереваясь схватить её, но пальцы прошли сквозь пустоту.

Он нахмурился, озадаченный. Вместо мягкой ткани платья он ощутил лишь пустоту. Фигура Эрель перед ним заколебалась, как мираж.

Что за…? Он смотрел, как видение дрожит и тает, и тут до него дошло.

Этот телохранитель…!!

Чёрт возьми! Острый взгляд Рю Чена метнулся к полу, где лежал парализованный ядом Джин. Но едва он сфокусировался на нём, как тело Джина тоже заколебалось и растворилось в воздухе — точь-в-точь как Эрель.

— Прости, — мягко прозвучал голос Эрель, когда её иллюзия начала исчезать, и на прощание он ещё видел её извиняющуюся улыбку. — Но меня не так-то просто поймать.

Рю Чен наконец осознал, что произошло. Она спланировала всё с самого начала!

С того момента, как она спросила о происхождении его кольца, и до нелепой истории о фамильной реликвии Дома Элоренс — она всего лишь тянула время. Хитрая лиса знала, что силы Масака не так эффективны друг против друга, и рассчитывала, что Джин очнётся от паралича и унесёт её.

Даже если бы Джин не пришёл в себя вовремя, Баркан наверняка уже понял, что вся эта встреча — ловушка. Чем дольше Рю Чен тянул время, тем сильнее перевес смещался на сторону Эрель.

Со стороны могло показаться, что слабую Лисевру принуждает более сильный противник, но на деле Эрель контролировала ситуацию с самого начала.

— Ха, — выдохнул Рю Чен, глядя на место, где исчезла иллюзия Эрель. Он слишком недооценил Джина, счёл его слишком легко. Когда же они поменялись ролями?

Видимо, Баркан знал способности своего телохранителя куда лучше. Рю Чена душила злость оттого, что его провели с помощью иллюзорного трюка, а он даже не понял, когда это началось.

Далеко они уйти не могли.

Иллюзорные способности не отличаются большим радиусом действия, особенно если иллюзия была столь детальной и реалистичной. Чем убедительнее морок, тем короче дистанция, на которую его можно проецировать.

Скрежеща зубами от досады, Рю Чен развернулся и превратился в огромного ястреба. Возвращаться с пустыми руками он не собирался и рванул на поиски Эрель и Джина.

С пронзительным криком ястреб взмахнул крыльями, готовясь взлететь в окно.

БУМ!

Без предупреждения справа взметнулась исполинская стена пламени. Всё случилось так стремительно, что Рю Чен не успел ни уклониться, ни даже приготовиться.

КРИИИИ!

Правое крыло мгновенно вспыхнуло, перья обуглились и скрутились от нестерпимого жара. Он рухнул на землю, кувыркаясь и корчась в агонии. Прежде чем он успел опомниться, тяжёлый сапог придавил его к полу, а сверху нависла тень, чёрная как сам кошмар.

— Ну-ну, кого я вижу.

Сквозь пелену боли Рю Чен смог разглядеть лицо — дьявольски прекрасное лицо, улыбающееся ему с радостью палача. Баркан.

— Пристрастился к пламени? Видно, решил, что одного раза мало, — насмехался Баркан, его голос сочился высокомерием, словно он приветствовал старого знакомого в аду. — Никак не уймёшься, а?

Голос Баркана звучал так самодовольно, так довольно, что это было невыносимо. Казалось, он никогда не ведал сомнений, опьянённый собственным превосходством.

Рю Чен извивался под сапогом Баркана, разрываемый болью и унижением. Если бы только он мог дотянуться уцелевшим левым крылом до этого самодовольного лица…

Но Баркан лишь усмехнулся, уклоняясь от его отчаянной атаки, словно забавляясь попыткой. В конце концов, он привык уворачиваться от куда более опасных ударов. Такая примитивная борьба была для него сущей ерундой.

— Давай же, маленький лорд, покажи, на что способен. Это всё, на что ты годен? — издевался Баркан, сильнее вдавливая ногу в спину Рю Чена, безжалостно терзая его. Досада от того, что его самого заманили в ловушку и заставили терять время, выплеснулась наружу чистой яростью.

Тот факт, что Рю Чен посмел использовать доверие Эрель — против него самого — было непростительно. Баркан не находил слов, чтобы описать дерзость этого поступка.

— Всё ещё держишься? Видать, не так уж ты и пострадал, раз не спешишь вернуться в человеческий облик.

Было очевидно, почему Рю Чен не оборачивался. Как только он это сделает, Баркан попросту вырвет кольцо у него из пальца. Рю Чен цеплялся за последнюю крупицу защиты.

— Как хочешь, — усмехнулся Баркан с безумным блеском в глазах. — Если тебе так нравится упрямиться — пожалуйста.

Он надавил сильнее, садистский огонёк в его глазах разгорался всё ярче. Для него это была не просто схватка — это было развлечение.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Скрип двери в подвал заставил Эрель вздрогнуть, но облегчение нахлынуло на неё, когда она увидела лицо, которого с тревогой ждала.

— Баркан! — воскликнула она, бросаясь к нему и оглядывая его с головы до ног, чтобы убедиться, что он не пострадал.

— Как обычно — прячешься в таких местах. Ты и правда похожа на маленького кролика, — поддразнил Баркан, заметив, как она затаилась, пытаясь избежать погони Рю Чена.

— А что мне оставалось? Меня чуть не поймали! — запротестовала Эрель, надув губы.

— Если бы не Джин, всё могло бы плохо кончиться, — добавила она.

Взгляд Баркана скользнул в угол комнаты, где Джин всё ещё обильно потел в своей зимней одежде.

— Братик, вы здесь! — радостно воскликнул Джин, его лицо озарилось восхищением.

— Да. Молодец, — коротко ответил Баркан, но даже это скупое признание заставило глаза Джина вспыхнуть гордостью. Его жажда похвалы была искренней и трогательной.

— Н-нет, что вы! Сущие пустяки! Я просто выполнил свой долг, — с жаром ответил Джин.

Однако Баркан едва удостоил его взглядом. Он оценивающе окинул Джина и небрежно кивнул.

— Можешь идти. И сними эту дурацкую одежду, — приказал он.

…Это же ты заставил его её надеть, — подумала Эрель, с укором глядя на Баркана. Почувствовав её взгляд, он обернулся и улыбнулся, словно распустившийся цветок, его обаяние лилось через край.

— Я кое-что принёс тебе, любовь моя. Хочешь угадать, что? — спросил Баркан, протягивая сжатый кулак.

Контраст между тем, как он обращался с Джином и с ней, был почти комичным. Джин, уже направлявшийся к двери, ощутил внезапный укол непонятной печали.

Бьянка… Как же я по тебе скучаю, — подумал он, чувствуя себя особенно одиноким, покидая подвал.

Не ведая о грустных мыслях Джина, Эрель уставилась на сжатую руку Баркана.

— Погоди… Ты достал кольцо? — спросила она, и сердце её забилось быстрее в предвкушении.

Улыбка Баркана стала шире. Он был из тех мужчин, что всегда добиваются своего, и Эрель чувствовала одновременно и облегчение, и растущее любопытство.

— А что с Рю Ченом? — спросила она, и мысли её вернулись к их недавней стычке.

Он убил его?

— Когда он увидел меня, попытался превратиться в птицу и улететь.

— И тогда…? — она подалась вперёд.

Ты его убил?

— Я его поджарил. До хрустящей корочки.

Значит, убил, — решила Эрель. Зная нрав Баркана, удивительно, что он вообще дал Рю Чену три шанса. И всё же её кольнула жалость, и она на мгновение закрыла глаза в безмолвной скорби по тому мужчине.

— Он всё ещё жив, между прочим, — добавил Баркан с озорной усмешкой, прерывая её недолгую элегию.

Эрель моргнула, глаза её широко распахнулись:

— Жив? Ты его отпустил?

Она не могла понять. Это было так непохоже на Баркана. Уловив её замешательство, Баркан вздохнул и объяснил:

— Сначала я заставил его вернуться в человеческий облик и забрал кольцо. Но потом…

— А потом? — нетерпеливо спросила Эрель.

— Он превратился в ящерицу, отбросил хвост и сбежал.

Даже Баркан не ожидал такого трюка. Он избил Рю Чена почти до смерти, думая, что у того не останется сил ни на что.

Может, всё-таки не дожал? — с досадой подумал Баркан.

Нет, надо было сразу убить, — осознал он, когда Рю Чен, почуяв свою мрачную участь, использовал последнюю крупицу силы, чтобы сбежать.

Эрель не верила своим ушам. Отбросил хвост? Это было настолько невероятно, что даже Баркана застало врасплох. Он так и остался стоять, сжимая в руке извивающийся хвост ящерицы — зрелище было настолько сюрреалистичным, что он мог лишь усмехнуться.

— Отбросил хвост и убежал? А что с хвостом стало? — спросила Эрель, всё ещё потрясённая.

— Через некоторое время он снова превратился в палец. Впечатляющий фокус, — ответил Баркан, и в его голосе слышалась насмешка.

Выходит, Рю Чен буквально пожертвовал пальцем, чтобы спасти себе жизнь. Хитрый, хоть и отчаянный ход, и Баркан должен был признать — пусть и неохотно — что тот ушёл от смерти на волосок.

Живучее, чем я думал, — отметил про себя Баркан.

— Ну, по крайней мере, мы оба целы, — с облегчением улыбнулась Эрель. — И к тому же мы добыли кольцо!

Она протянула руку в ожидании, явно прося кольцо. Но Баркан, хоть и улыбнулся в ответ, кулака не разжал.

— А что, если я не захочу его отдавать? — поддразнил он.

— Что?

Ухмылка Баркана стала шире:

— Я не отдам. Это моя награда.

У Эрель отвисла челюсть. Что ещё за новости? Только что он был таким предупредительным — и вдруг такая перемена?

— Погоди, что? Верни кольцо! Это моё кольцо! — запротестовала она, и раздражение начало закипать.

— Странно. С каких это пор оно стало твоим? — игриво возразил Баркан.

— Но я первая сказала, что хочу его! — парировала Эрель.

— А я передумал, — усмехнулся он.

Невероятно. Глаза Эрель сузились, по спине пробежало чувство предательства. Как он мог так поступить после всего? Она смотрела на него с негодованием, но Баркан, похоже, находил её гнев забавным.

— Ты так сильно его хочешь? — спросил он со смешком и наконец разжал ладонь. Кольцо с багровым самоцветом — Левым Сердцем Авихушан — сверкало ослепительно, его красота завораживала.

Эрель застыла, глядя на него, её досада таяла, сменяясь благоговением. Но в ту же секунду Баркан снова сжал кулак, пряча кольцо.

— Эй! В чём дело?! Покажи! — взмолилась она, надув губы и вцепившись в его грудь в смеси разочарования и игривого протеста. Она потянула его за воротник, глядя снизу-вверх своими большими глазами — взгляд, который неизменно заставлял его сердце биться чаще.

По спине Баркана пробежала дрожь — до того восхитительно она выглядела в своей беспомощности. Он прикусил щёку, пытаясь сдержать улыбку, но губы предательски изогнулись в усмешку.

— …Ты надо мной издеваешься, да? — обвинила Эрель, и глаза её опасно сузились, пока она сжимала кулаки на его рубашке. Хватка, мягкая как крыло бабочки, вдруг стала крепкой, и она впилась в него решительным взглядом.

— Ты хоть представляешь, как я старалась не наломать дров? Я до смерти боялась, что меня поймают, а ты теперь надо мной смеёшься?! — воскликнула она, и голос её звенел от возмущения.

Баркан понял, что перегнул с поддразниваниями. Усмешка его смягчилась, уступив место тёплой улыбке, и когда он заговорил, голос его — внезапно нежный — заставил Эрель вздрогнуть.

— Как я мог над тобой смеяться? Я сам места себе не находил от беспокойства, — прошептал он, и голос его струился мёдом, а золотистые глаза сияли нежностью. То, как он смотрел на неё — весь его вид — заставил её колени подкоситься. Хватка на его рубашке медленно ослабла.

— Это кольцо… я добыл его только для тебя, — продолжил он, ненадолго замолчав. — Но…

— Но что? — спросила Эрель, и любопытство её разгорелось, хотя она уже чувствовала приближение очередного подвоха.

— Но мне нужно кое-что от тебя взамен. Окажешь мне услугу — и кольцо твоё.

— И что же это за услуга?

Баркан помедлил с ответом. Он смотрел на неё сверху вниз долгим, пронизывающим взглядом, затем озорно усмехнулся и прошептал:

— Не могла бы ты ещё раз схватить меня за воротник?

— ……

— И, если можно, сделай это ещё более унизительным.

Я сойду с ума. Честное слово. И как только я могла влюбиться в такого человека?

Эрель захлестнула волна противоречивых эмоций, и всякая злость вмиг улетучилась.

— Я шучу.

К счастью, Баркан умел вовремя остановиться.

Он взял её руку, которая уже бессильно скользнула вниз, и поцеловал.

А затем, словно этого было мало, опустился на одно колено — театрально, как заправский актёр.

— Любовь моя. Моя невеста.

Он изобразил, будто достаёт кольцо из кармана, раскрыл ладонь, словно преподнося дар, и произнёс:

— Всё лучшее — тебе.

Рука его была такой огромной, что рядом с ней Эрель казалась ребёнком. На ладони мерцало кольцо, окутанное таинственным светом.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Вернувшись в спальню, Эрель закрыла за собой дверь. Но и этого показалось мало — она заперла её на задвижку. Наконец-то оставшись одна, она опустилась на пуфик перед туалетным столиком.

Наконец-то я его заполучила.

Почудилось ли ей, или кольцо на левой руке ощущалось непривычно тяжёлым? Эрель осторожно сняла его и положила на столик.

И тотчас же прозвучал системный сигнал:

[Вы получили священный артефакт «Левое Сердце Авихушан». Этот предмет имеет мифический ранг и не может быть выброшен или уничтожен.]

[Это левая часть комплекта «Сердце Авихушан». Чтобы активировать скрытые свойства, вы должны собрать как «Правое Сердце (1/1)», так и «Левое Сердце (1/1)» из комплекта.]

Она наконец собрала оба сердца. Осталось лишь соединить их.

— А смогу ли я вообще это сделать?

Эрель взяла кольцо, чтобы разглядеть получше. В тот миг, когда пальцы коснулись самоцвета, тот сам собой, словно по волшебству, разъединился.

Настал черёд серёжек. Эрель сняла камни, уже порядком оттянувшие ей мочки. Они тоже легко отделились — будто всё это время только и ждали, чтобы воссоединиться.

От этого странного зрелища по коже пробежал холодок.

А что, если это безрассудство? Что, если я пробужу какого-нибудь древнего запечатанного злого бога? Вдруг это слишком опасно?

Может, не стоит и пытаться.

В нерешительности она перечитала описание задания.

[Миссия: «Предотвратить гибель» — Найдите оставшийся предмет «Левое Сердце Авихушан» и завершите комплект «Сердце Авихушан».]

Ничего не изменилось. Выбора у неё никогда и не было.

Зачем её закинуло в этот мир? Почему настоящая Эрель Элоренс не возненавидела её, а приняла? И отчего Влады обращались к ней как к «сестре»?

Единственный способ распутать все эти загадки — пройти задание до конца.

Ладно. Сделаем это.

Глубоко вздохнув, Эрель крепко сжала в руках оба самоцвета. Она совместила части, и те с резким щелчком соединились.

В то же мгновение комнату залил ослепительный багровый свет.

— Это…!

[Дзинь! Комплект «Сердце Авихушан» завершён. После сбора всех частей активировано скрытое свойство.]

Две части, столь долго разделённые, слились воедино, вызвав настоящий каскад системных сообщений. Текст проносился так стремительно, что у Эрель перехватило дыхание — она едва успевала следить.

[Активировано скрытое свойство комплекта «Пробуждение». Вы — последняя истинная наследница силы и наследия Лисерв. Отныне вы можете проводить ритуал севринга без штрафов, а также обладаете усиленным лидерским влиянием на других Лисерв.]

Боже правый. Эффекты были столь же невероятны, как и подобает предмету мифического ранга.

Я могу проводить севринг без всяких штрафов!

Это была способность, о которой мечтала каждая Лисерва. Теперь она наконец сможет исцелить Баркана и его людей, постоянно страдающих от неумолимых, выматывающих проклятий.

И это ещё не всё. Теперь она могла осуществлять то, что по сути было «лидерством» над другими Лисервами.

— Это идеально подходит для группы, которую я только что создала.

Эрель улыбнулась. Чтобы новая организация процветала, каждое её дальнейшее действие будет иметь решающее значение. Как лидер и организатор, её роль становилась важнее чьей-либо ещё.

— Нужно направить эту силу в нужное русло и следить, чтобы не злоупотребить ею.

Строя грандиозные планы на будущее, она с восторгом изучала свойства артефакта. Она опасалась подвоха, учитывая связь предмета с древним злым богом, но всё выглядело скорее как благословение, а не проклятие.

И когда она уже начала успокаиваться, в глаза бросилось ещё одно сообщение — вероятно, запоздавшее из-за потока предыдущих уведомлений.

[…Кроме того, если с этим комплектом вы выполните связанный квест «В поисках сокрытой правды», вам будет даровано одно желание. Совершенно любое.]

Сердце пропустило удар.

— Желание… Любое?

Перед мысленным взором тотчас вспыхнул образ: красная пилюля.

Тот предмет мог вернуть её в родной мир, но пилюлю пришлось пожертвовать, чтобы спасти Ян Луи.

Неужели она лишилась единственного шанса на возвращение? Она так и думала, уже смирившись с судьбой. И вдруг — второй шанс.

— Как же мне быть? Стоит ли брать этот квест?

Это могла быть ловушка. Жадность нередко ведёт к погибели. Порой знание, когда остановиться, — залог выживания.

Нельзя знать наверняка, принесёт ли продолжение квеста выгоду или потери, особенно когда имеешь дело с останками древнего злого бога. Возможно, благоразумнее остановиться здесь и считать сердце просто могущественным артефактом, который она добыла.

[Дзинь! Миссия «Предотвратить гибель» обновлена: Используйте завершённое «Сердце Авихушан», чтобы приступить к квесту «В поисках сокрытой правды».]

…Увы, роскоши остановиться у неё, похоже, не было. Побочный квест можно было бы и проигнорировать. Но миссию? Это не обсуждалось. Миссия была путеводной нитью, ведшей её через лабиринт этого мира с самого попадания в «Спасение».

— Я принимаю квест.

[Дзинь! Вы приняли связанный с мифическим предметом квест «В поисках сокрытой правды».]

[Связанный квест «В поисках сокрытой правды»: Поместите «Сердце Авихушан» на статую Забытого Бога. За потайной дверью вы обретёте доступ в Святилище Правды.]

Погодите-ка. Что? Куда именно мне теперь идти? Где эта «статуя Забытого Бога» и где искать «Святилище Правды»?

— Хоть бы местоположение дали!

Эрель со вздохом рухнула на кровать, чувствуя полное изнеможение. Она наконец-то собрала оба сердца — и что в итоге? Её ждёт очередной этап путешествия.

— Выматывает. До смерти выматывает.

Она уже собиралась закрыть надоевшее окно квеста, чтобы больше его не видеть, как вдруг заметила в углу экрана ещё одно задание — невыполненное, слабо мерцающее.

[Скрытый квест: «По следам лунного света» — Раскройте скрытый шедевр скульптора в Аль Рос Кондес, что в южных землях.]

— Хм? А этот квест почему не закрыт?

И тут она вспомнила. Как она могла забыть? Целый день она проторчала под палящим солнцем, взмокшая от пота, обыскивая каменоломню, пока наконец не наткнулась на скрытую пещеру.

— Ах, ну да, я же прямо перед ней столкнулась с Рю Ченом…

О. Теперь всё встало на свои места. Она хлопнула себя по лбу, осознав очевидное.

— Я ведь так и не вошла внутрь.

Пока Джин ходил разведывать, Эрель всё время оставалась снаружи. Естественно, квест не мог завершиться.

— Как рассветёт, сразу же туда вернусь.

На этот раз Рю Чен не помешает. Ему теперь не до того — будет зализывать раны после встречи с Барканом.

— Вы про ту пещеру в каменоломне?

Джин склонил голову набок в недоумении, переспрашивая. Наконец-то освобождённый от наказания носить зимнюю одежду в такую жару, он, казалось, был на седьмом небе от счастья, облачившись в майку-безрукавку, открывавшую мускулистые руки.

— Там темно было — не разглядеть толком, но ничего особенного вроде нет. Какая-то старая мастерская, похоже. Несколько недоделанных мраморных статуй валяются.

Эти статуи, наверное, стоят как несколько особняков, — подумала Эрель, вспомнив легендарную репутацию Паоло Кристофера, и тихонько усмехнулась про себя.

— Я бы хотела сама взглянуть на те статуи. Ничего, если?

— Отчего же? Я сейчас же всё устрою.

Джин и бровью не повёл. Ни для кого не секрет, что невеста Баркана из знатного рода. Если благовоспитанная леди интересуется искусством — кто он такой, чтобы сомневаться?

— Ах, может, сперва у Баркана спросить?

Эрель, уже на ходу надевавшая выходную шляпу, замерла на полпути. Джин, приготовившийся было раскрыть над ней зонтик, осклабился в улыбке.

— Просто оставьте записочку, куда направились. Вы вольны делать всё, что пожелаете, госпожа. Он специально велел нам обеспечить ваш досуг без малейших неудобств.

— Ого, неожиданно.

Это что же? Сердце Эрель согрелось от доверия, которое оказывал ей Баркан. Ведь всего несколько дней назад он, считай, заточил её в поместье, боясь, что она сбежит. Однако радость её длилась недолго. Следующие слова Джина всё испортили.

— Ну, он ещё сказал: если с вами что случится — убьёт меня. Хе-хе. Что-то про то, как с живого шкуру спустит, пока я дышать ещё буду?

— ……

— Так что умоляю вас — не дай бог, чтоб с вами чего приключилось.

Ей показалось, или смех Джина прозвучал как-то неискренне? Подозрительно влажные глаза телохранителя заставили Эрель поёжиться.

— Р-разумеется. Я и сама свою жизнь ценю.

— Служить столь разумной особе — одна честь.

С облегчением Джин засуетился, беря всё в свои руки. Следуя за ним, Эрель поднялась в карету, которая должна была доставить их к каменоломне.

— А когда Баркан ушёл?

От нечего делать в пути Эрель решила удовлетворить любопытство. Когда она проснулась утром, Баркана уже не было.

— Да уж порядочно времени. Вздремнул немного и сразу ушёл.

— Понятно.

Значит, толком и не отдохнул. Эрель с сочувствием цокнула языком. Не первый день уже он работает на износ, без продыху.

— Видно, не всё у него гладко идёт?

— Слышал, королевская сторона что-то там тянет с доставкой обещанного.

— Дыхание, что ли? А почему?

Дыхание предназначалось архиепископу Рамону — фигуре примечательной: хоть он и служитель храма, но также внебрачный королевский отпрыск, скорее соглядатай короны, чем слуга божий. При такой почти нулевой вероятности предательства с чего бы королю колебаться?

— Видать, и среди королевской родни не всё гладко. Говорят, дескать, архиепископу Рамону доверять нельзя.

— Доверять?

— Архиепископ Рамон он больше учёный, чем священник. Годы на изучение Масака положил. Если бы человечество научилось контролировать появление и рост Масака — вековые заботы короны как рукой бы сняло.

— Ах, кажется, я что-то такое слышала.

Эрель кивнула, припоминая события давних дней. Тогда архиепископ Рамон, переодевшись учёным «Леонардо», приходил к ней с визитом.

Он говорил, что исследует способы увеличить число Лисерв.

Но, конечно же, это оказалось ложью.

— Только толку от его изысканий пока мало. Потому в королевской семье и противятся. Сомневаются они, хватит ли у архиепископа Рамона сил, даже с Дыханием, чтобы Великий Храм под себя подмять. Коли так — пусть уж Дыхание в руках короны остаётся.

— А, вот оно что. Логично.

Брови Эрель слегка сдвинулись. Мысль о том, что архиепископ Рамон, королевская марионетка, исследует способы управления Масака, вызывала неприятный холодок. К счастью, его опыты пока не увенчались успехом, но сама задумка оставляла горькое послевкусие.

— Значит, перехватить Дыхание по пути доставки будет непросто?

— Именно. Потому братья и бьются.

— Братья…?

— Ян Луи и Фез, известное дело.

Хм. Эрель сильно сомневалась, что те двое в восторге от такого обращения. Согласовывали ли с ними это звание вообще?

— Короче, королевские курьеры настороже. Похоже, они чего-то выжидают. То ли архиепископа Рамона, то ли… может, особых распоряжений от королевской семьи.

— Понятно.

Рамону, выходит, тоже несладко живётся. Рождённый бастардом короля, он был отправлен в Великий Храм, где, скорее всего, из кожи вон лез, доказывая свою полезность.

Кстати, он тоже носил повязку на одном глазу.

Впрочем, неважно. Незачем тратить силы на сочувствие врагу. Отогнав лишние мысли, Эрель выглянула в окно кареты.

Бескрайняя, голая пустошь простиралась до самого горизонта, и её открытость почему-то радовала. А за ней, под солнцем, искрилось изумрудное море — дух захватывало от этого зрелища, на душе становилось покойно.

— Мы прибыли на каменоломню, госпожа.

Наконец-то долгожданные слова достигли её ушей.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Можете входить.

Джин, тщательно осмотревший пещеру заранее, подал знак. Эрель осторожно ступила внутрь.

Хм.

Первое впечатление, честно говоря, разочаровывало. Было слишком темно, чтобы многое разглядеть, а место пропахло пылью после долгого запустения.

— Не на что особо смотреть, да?

Заметив её реакцию, Джин порылся в сумке и извлёк кое-какие припасы. Он подготовился заранее и захватил всё необходимое для факела на всякий случай.

Обмотав промасленную ткань вокруг палки, он чиркнул огнивом, и факел вспыхнул с шипением. На удивление яркий для самодельного факела, он осветил пещеру, позволяя Эрель рассмотреть окрестности.

— Похоже на мастерскую скульптора.

Старый, потрёпанный деревянный стол был покрыт глубокими зарубками от резцов, а рядом валялись различные резцы и инструменты.

— Снять эти покрывала?

Джин указал на серые полотна, наброшенные на несколько мраморных скульптур. Когда Эрель кивнула, чувствуя, как сердце колотится в предвкушении, он дёрнул за одну из тканей.

— Кха, кха!

— Что за пылища…?

К их удивлению, полотно изначально было белым. Оно посерело лишь после многолетнего слоя пыли.

— Ого! Да они огромные!

Джин поднял факел повыше, поражаясь размерам скульптур. Он с интересом рассматривал грубые, незавершённые статуи.

— Ух ты... Похоже на мешанину какую-то.

Эрель не удержалась от смешка при его бесхитростной оценке. Для того, кто не разбирается в искусстве, это, наверное, так и выглядело. Даже для неё грубо обтёсанные статуи, едва наметившие очертания, не особо впечатляли.

Но что, если это работы Паоло Кристофера? Взгляд Эрель заострился, и она начала тщательно изучать статуи при мерцающем свете факела. Среди них непременно должен быть тот самый последний шедевр скульптора.

Почему квест не завершается?

Может, она ошиблась местом? Забрела не в ту мастерскую? Пока она размышляла над этой возможностью, расхаживая вокруг статуй, случилось неожиданное.

Тук.

Самоцвет в кармане начал пульсировать.

— Ч-что?

Будто невидимая рука вела её, притягивая к чему-то. Она уже однажды испытывала это явление, поэтому на этот раз не так сильно испугалась. Напротив, она приветствовала это.

Пожалуйста, просто покажи мне, где это находится!

Ноги остановились у глухой стены. Это была неровная каменная поверхность, покрытая мхом и выступами — простая скала, без намёка на скульптуры или тайны.

…?

Что это? Баг? Эй, разработчики игры? Я не могу так продвинуться.

Пока Эрель тупо смотрела на замшелую стену, Джин последовал за ней и поднял факел, тщательно осматривая область.

— Отойдите-ка на шаг назад, госпожа.

Острое зрение Джина как у Масака пригодилось даже в тусклом свете. Он заговорил с серьёзным видом, словно что-то заметил. Эрель отступила, наблюдая, как он нагибается и подбирает что-то с земли.

— Здесь монетка. Ха! Повезло, правда?

Ты издеваешься надо мной сейчас? Эрель метнула в Джина полный досады взгляд, её терпение явно истощалось.

— Шучу, просто шучу, — со смущённым смешком сказал Джин, игриво помахивая монеткой. Затем, словно что-то сообразив, он схватил одно из пыльных полотен, укрывавших статуи, и начал тереть им стену.

— О боже!

То, что он открыл, заставило Эрель ахнуть.

Когда толстые слои мха были соскоблены, показалась истинная поверхность стены пещеры. Для естественной скалы она была подозрительно гладкой — неестественно гладкой. И теперь стало ясно почему.

Огромная фреска, высеченная в камне, развернулась перед ними.

— Это…

Джин был заметно поражён. Используя свою ловкость и силу Масака, он быстро расчистил остатки мха всего за несколько минут. То, что предстало взору, было обширной, детально проработанной фреской, покрывавшей всю стену.

— Что это такое, госпожа?

Спросил Джин, разинув рот. Казалось, он ожидал, что Эрель знает ответ, но она была так же озадачена, как и он.

— Не уверена… Похоже на какую-то легенду или миф.

Эрель изучала фигуры, вырезанные на стене, неуверенно говоря, пытаясь сложить историю воедино. Сначала она не заметила, но в фреске прослеживалось чёткое повествование. Одни и те же персонажи появлялись снова и снова, словно рассказывая последовательную историю.

— Мужчина и женщина. Похоже, они любовники?

Джин тоже уловил нить повествования. Вместе они обошли фреску, по мере сил распутывая её историю.

Сказ начинался с мужчины и женщины, глубоко влюблённых друг в друга. Их чувства были глубоки, о чём свидетельствовала сцена, где мужчина стоял на коленях у ног женщины и целовал их, делая предложение.

— Они были не просто любовниками — они поженились, — заключил Джин.

После свадьбы пара жила идиллической жизнью, растворившись в своём мире любви. Шло время, у них рождались дети — много детей. Фреска изображала женщину, баюкающую нескольких младенцев, блаженно улыбающуюся.

Но затем всё приняло зловещий оборот. В то время как женщина изображалась радостно смеющейся с детьми, выражение лица мужчины начало мрачнеть. На протяжении трёх панелей его когда-то любящий взгляд становился ледяным, улыбка исчезала полностью. Переход был настолько ярким и тревожным, что у Эрель по спине побежали мурашки.

Затем наступила ночь.

Фреска изображала пару в постели после близости. Женщина, заметно беременная, мирно спала, её счастье буквально излучалось со сцены. Мужчина, однако, лежал с открытыми глазами. Из-под кровати он достал острый кинжал.

— Не может быть…

У Эрель скрутило живот от дурного предчувствия, когда развернулась следующая сцена. Мужчина занёс клинок над женой. На постели, которую они только что разделяли, завязалась жестокая борьба. Фреска ярко запечатлела предательство в широко раскрытых, отчаянных глазах женщины, её отчаянно бьющиеся конечности, когда она пыталась защититься.

Хотя она сопротивлялась отчаянно, мужчина одолел её. Он разжал ей рот и жестоко вырезал язык. Фреска изображала окровавленный рот и дрожащие руки, прикрывающие его, когда она упала с кровати и зарыдала. Однако мужчина не проявил милосердия — он выволок её и выбросил вон без тени сомнения.

Бах.

На финальной панели женщина, брошенная и одинокая, сжимала в руках сердце, упавшее на землю и расколовшееся надвое. На этом фреска заканчивалась.

— Что… это?

Эрель стояла, застыв и потрясённая ужасающей историей. Тишину нарушил знакомый звон системного уведомления, прозвеневший в ушах.

[Скрытый квест: «По следам лунного света» выполнен. Встретьтесь с Пророком, чтобы получить награду.]

Звук привёл Эрель в чувство, и она быстро осознала, что это значит.

— Ах… Вся эта фреска… Это и есть последний шедевр Паоло Кристофера.

Масштаб работы ошеломлял. Она представляла, что обнаружит одну-две статуи, но вместо этого перед ней была необыкновенная фреска, превосходившая все её ожидания.

И всё же что-то было не так. Паоло Кристофер был скульптором, известным своими умиротворёнными религиозными иконами. Почему же его последней работой стала эта тревожная, зловещая фреска?

— И кто этот Пророк, которого я должна встретить для награды? Что это значит?

Пока Эрель стояла в оцепенении, её мысли кружились от вопросов, Джин внезапно шагнул вперёд, его поведение стало напряжённым.

— …Леди Эрель. Пожалуйста, отойдите.

— Зачем? Ты ещё монет нашёл?

Всё ещё раздражённая его предыдущими выходками, Эрель взглянула на землю у своих ног. Она видела только мох и грязь, которые соскрёб Джин.

— Кто здесь!

Вместо ответа Джин крикнул в сторону входа в пещеру, его глаза заострились. Он обнажил меч и заслонил собой Эрель, его поза стала серьёзной. Поняв, что что-то не так, Эрель быстро укрылась за ним.

— Покажись, или я немедленно атакую!

— …Атакуешь?

Ответ прозвучал удивительно спокойным голосом.

— Что может мне сделать третьесортный Масака, владеющий лишь дешёвыми фокусами?

Голос был острым, чётким и элегантным, словно аспирант представлял диссертацию под пристальным взором профессора. Рафинированный тон контрастировал с его колкими словами.

Масака с врождённой силой часто сравнивали с дикими животными, движимыми инстинктами. Их способности были созданы для боя, поэтому их ценность определялась эффективностью в сражении.

Но не все Масака рождались с такими дарами. Тех, кто находился на другом конце спектра, часто считали…

— Слабаками, бесполезными для великих целей, годными лишь охранять любовницу какого-то преступника. Пустая угроза, право слово.

Такие слова были глубочайшим оскорблением для гордого Масака. Однако Джина это не задело.

— Не повезло тебе, этот так называемый «третьесортный Масака» как раз преуспевает в дешёвых фокусах, — парировал он с хитрой усмешкой, глаза его сверкнули. Было ясно, что он уже начал плести иллюзии, чтобы сбить противника с толку.

— Так что предлагаю представиться добровольно — если не хочешь выглядеть жалко.

Джин поднял факел повыше, освещая фигуру, стоящую у входа в пещеру.

Мужчина был строен и одет в тёмно-коричневую рясу, какие часто носят паломники. Черты его лица скрывала низко надвинутая шляпа, но мелькавшие золотистые волосы и очертания волевого подбородка намекали на привлекательную внешность.

— Не ожидал встретить здесь гостей раньше меня.

Мужчина склонил голову, на губах его заиграла алая улыбка. Вопреки ожиданиям Эрель, он без колебаний снял шляпу.

Вжух.

Худощавое лицо его было бледным, почти неестественно, словно его никогда не касался солнечный свет. Золотистые волосы ниспадали на плечи, а чистые, ухоженные руки выдавали жизнь в роскоши.

Когда мерцающий свет факела заплясал на его лице, Эрель пристально вгляделась в него, странное чувство узнавания терзало её.

Где я его видела раньше?

Тогда что-то было иначе — его нос, разрез глаз и эти разного цвета радужки не казались такими выраженными. Но всё же…

— Леонардо?!

Имя вырвалось из уст Эрель, как удар молнии, удивив даже её саму. В тот же миг она осознала свою ошибку. Это был его псевдоним.

Чёрт.

Как она могла забыть? Этот человек был не кто иной, как архиепископ Рамон.

Какого чёрта ты здесь делаешь?

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Ты помнишь меня, — сказал мужчина с лёгкой улыбкой, едва шевельнув губами. Его глаза, теперь острые и сосредоточенные, не позволяли и мысли о том, что он когда-то был слеп на один из них.

Это всё была ложь, — поняла Эрель. История о слепоте из-за экспериментов явно была выдумкой. Повязка нужна была лишь для того, чтобы скрыть его необычные разноглазые глаза. Она вздохнула, переводя взгляд с его голубого глаза на золотой и обратно.

— Я не просто помню тебя, Леонардо. Я знаю больше, чем ты думаешь, — холодно сказала Эрель.

— О? И что же именно?

— С чего бы начать? Может, с того, что ты не учёный из Академии, а на самом деле архиепископ Храма Верховного Бога? Или с того, что вместо изучения Лисерв ты исследовал способы контроля над Масака?

Притворство кончилось; вежливая игра в прощупывание друг друга завершилась. С каждым разоблачением, произносимым Эрель, удивление на лице архиепископа Рамона становилось всё более явным.

— …Значит, не я один притворялся дурачком.

Тогда она делала вид, что ничего не знает, пропуская его вопросы мимо ушей. Теперь его лицо исказилось от досады. Быть обманутым тем, кого он считал ниже себя, было особенно обидно для такого самолюбивого и умного человека, как Рамон.

— Хватит пустых разговоров. Мы здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями, — холодно произнёс он.

— Согласна. Так что, может, оставите нас? — ответила Эрель со сладкой улыбкой, намеренно покровительственным тоном, словно разговаривала с ребёнком. Раздражение на лице Рамона усилилось.

— Уйти? Как ты смеешь…!

— О? Разве в Храме не учат соблюдать очередь? Мы были здесь первыми, — парировала Эрель, и в её голосе зазвучало нарастающее раздражение. Она не знала, что означают эти фрески, но понимала, что они связаны с квестом. Ей нужно было тщательно изучить их в поисках подсказок, и тут появился этот незваный гость.

— Не знаю, как ты нашёл это место, но тебе не повезло, — добавила Эрель.

Рамон полностью проигнорировал её раздражение, словно она была лишь досадной помехой. Вместо этого он поднял факел повыше, разглядывая резьбу на стене. Он презрительно цокнул языком.

— Ничтожный скульптор тратил время на эту ерунду перед смертью, — пробормотал он.

Было ясно, что он точно знает, что означают эти фрески. Его сузившиеся от недовольства глаза обратились к Эрель.

— Я собирался просто выгнать вас… но теперь, раз вы увидели то, чего не должны были…

— О чём ты говоришь? Это просто фреска, — ответила Эрель с нарочито невинным наклоном головы, надеясь выудить из него информацию.

— Великая актриса, не так ли? — Рамон не был настолько глуп, чтобы дать обмануть себя одному и тому же человеку дважды.

— Не зазнавайся, Лисерва. Неужели ты и вправду думаешь, что можно безнаказанно порхать вокруг этого ничтожного Масака? Совершенная глупость.

— Дурак здесь только ты.

Джин шагнул вперёд, его голос был ледяным. Он не мог выносить, когда Эрель так оскорбляют.

— Разве в Храме не учат, как разговаривать, принц? — поддел Джин, его глаза сверкнули странным светом. Глаза Рамона на мгновение затуманились, пойманные в иллюзию Джина.

— Так вот она, знаменитая магия иллюзий, о которой я слышал? Забавно.

Было ясно, что Рамон видел что-то через иллюзию Джина, но в то время как способности Джина могли обмануть глаза, они не могли полностью подавить разум. Те, у кого была сильная воля или ментальная стойкость, особенно зная о его трюках, поддавались с трудом.

По крайней мере, это даст нам время сбежать, — подумал Джин. Он чувствовал что-то неладное в Рамоне. Хотя их встреча казалась случайной, Рамона это ничуть не беспокоило. Напротив, он уже знал о Джине.

Что-то здесь не так.

Рамон был обычным человеком, а не Масака. Даже не будучи боевым специалистом, Джин мог бы одолеть такого, как Рамон, одним ударом. Но спокойное поведение Рамона говорило о том, что у него есть козырь в рукаве.

— Вы, конечно, постарались, но я не могу вас отпустить. Выходите.

Рамон цинично усмехнулся и поднял руку. Из входа в пещеру появилась фигура, загородившая им путь к отступлению.

Я так и знал.

Незнакомец явно был Масака. У него были тёмные волосы, смуглая кожа и зловеще мрачное выражение лица. Пока Эрель и Джин пытались понять, какими способностями обладает этот человек, он немедленно высвободил свою силу.

Вж-ж-жих—!

В мгновение ока пространство залила яркая вспышка. Такое ощущение, будто ударила молния или прямо перед ними сработала фотовспышка.

Что это было?

Эрель часто заморгала, глаза всё ещё болели от остаточного изображения света. Пока её зрение было временно нарушено, она с удивлением обнаружила, что больше ничего не случилось.

— Понимаю, —

Выражение лица архиепископа Рамона было странно удовлетворённым. Эрель заметила, что его когда-то затуманенные глаза снова обрели ясность.

— У света есть свойство рассеивать иллюзии, знаешь ли. Он обнажает всё в истинном виде, — сказал он. То, как он произнёс эту фразу, было почти театральным, словно подросток, цитирующий учебник. Но из его слов было ясно, что способности мрачного типа связаны со светом.

— Чёрт, — пробормотал Джин с нехарактерно встревоженным выражением. Он попытался создать новую иллюзию, но световая вспышка снова легко рассеяла её.

— Бесполезно, — сказал Рамон, тихо посмеиваясь, теперь полностью уверенный в себе. Иллюзии были бессильны против основанных на свете сил.

— Жалкие трюки Масака, который даже сражаться не умеет… ничего не стоят.

Лицо Джина исказилось от этих слов. В мире Масака, где сила определяла всё, Джин давно терпел насмешки других. Будь у него редкая и уникальная способность, как у Ян Луи, всё могло бы быть иначе. Но вместо этого к нему относились как к дешёвому уличному фокуснику, способному лишь развлекать детей.

Несмотря ни на что, Джин много работал. Он нашёл надёжную Лисерву, Бьянку, и сумел подняться на второй уровень иерархии Масака. Ему даже доверили почётную миссию — охранять невесту Баркана. Но теперь вся эта гордость, все эти достижения были разбиты вдребезги. Рамон растоптал его надежды и мечты, словно они ничего не стоили.

— Джин.

Голос Эрель донёсся сзади тихо и мягко, выводя его из оцепенения.

— Ты в порядке?

Только тогда Джин пришёл в себя. Он был так поглощён собственным разочарованием, что ожидал, что Эрель тоже разочаруется в нём.

— Простите, невестка, — сказал он, и голос его был полон самоуничижения.

Что это с ним? — удивилась Эрель, озадаченная его внезапными извинениями. Но сейчас было не время переживать о душевном состоянии Джина. Она схватила его за руку и срочно зашептала:

— Слушай внимательно. Я могу один раз нейтрализовать их атаку. Когда это случится, мы воспользуемся моментом и побежим. Понял?

— Что? Нейтрализовать? Как вы…?

Глаза Джина расширились от неверия. Было неслыханно, чтобы Лисерва — тем более такая, как Эрель — могла нейтрализовать силу Масака.

— Могу. Трудно объяснить, но поверь мне. Когда я скажу «бежим», ты бежишь. Справишься?

— Да, да, конечно. Я тоже создам ещё одну иллюзию, чтобы выиграть нам время.

Джин быстро взял себя в руки. Ему было глубоко стыдно, что он, Масака, позволяет Лисерве себя защищать. Но больше стыда в нём горела решимость не подвести её.

Она ещё не сдалась, так что и я не могу.

Взгляд Джина отражал новообретённое уважение к Эрель. Мужество и решимость, которые она проявляла в столь опасной ситуации, были под силу немногим.

Кажется, я и впрямь нашёл того, за кем стоит идти, — подумал он.

Первоначальное рыцарское чувство — защищать хрупкую, утончённую леди — начинало перерастать во что-то более глубокое, похожее на верность.

[Дзинь! Уровень расположения Джина увеличился на 10 очков.]

К сожалению, не было времени размышлять о росте расположения. Архиепископ Рамон улыбнулся своей отвратительно превосходной улыбкой, лицо его излучало рафинированное высокомерие. Указывая пальцем то на Эрель, то на Джина, он отдал приказ:

— Женщину взять живой. Мужчину убить.

Его слова ещё не успели отзвучать, как темноволосый мужчина шагнул вперёд. Длинная чёлка свисала на глаза, и он бормотал что-то невнятное себе под нос, словно безумец.

Это был момент перед тем, как он высвободит свою силу. Эрель заметила, как архиепископ Рамон внезапно зажмурился и отвернулся, словно предвидя что-то.

— Закрой глаза! Сейчас же! — отчаянно прошептала Эрель, её острый инстинкт сработал. Джин вовремя прикрыл глаза.

ВСПЫШКА!

Ослепительный взрыв света разразился, ещё сильнее прежнего, на мгновение превратив всё вокруг в белизну.

Агх!

Говорят, что смотреть прямо на солнце вредно, и этот свет был ничем не лучше. У него не было физической силы, но он был разрушительным. Свет был почти как взгляд на солнце незащищёнными глазами. Если бы Эрель не отреагировала мгновенно, чтобы нейтрализовать его, их зрение могло быть повреждено навсегда.

Эрель болезненно щурилась, глаза слезились от остаточных эффектов света. Хотя зрение всё ещё искажали остаточные образы, она могла хоть что-то видеть сквозь слёзы.

— Сейчас! Бежим!! — крикнула она, но Джин уже сорвался с места.

В краткий миг хаоса Джин сотворил очередную иллюзию. Интенсивность его ауры взметнулась, когда он рванул вперёд, решимость застыла на его лице.

— Как это возможно?!

Голос мужчины дрожал от неверия. Его сильнейшая атака, которую он с уверенностью обрушил на них, провалилась. Мало того, иллюзия Джина, казалось, на мгновение подействовала, заставив мужчину замешкаться, а не броситься в погоню.

— Змеи! Повсюду змеи! — завопил он.

— Что там у тебя, Дракал? Ты что, ещё не справился с ними? — нетерпеливо спросил Рамон, всё ещё стоявший спиной и с закрытыми глазами. — И что за чушь про змей?

Мужчина по имени Дракал залепетал в панике:

— М-моя сила… она не работает!

— Дурак! Если не работает — заставь работать! Ты что, собираешься дать им сбежать? — рявкнул Рамон.

Дракал очнулся от оцепенения после окрика Рамона, со злостью стиснув зубы. Он снова активировал свою силу, извергая свет, чтобы рассеять иллюзию Джина. Он снова и снова пытался ослепить Эрель и Джина вспышками интенсивного света.

Это невыносимо.

Вспышки следовали одна за другой без остановки, словно непрерывные удары молний. Даже с её способностью нейтрализовать его атаки, Эрель было тяжело. Это было похоже на попытку заткнуть водяной пистолет, но всё равно промокнуть от луж, которые он оставлял. Даже блокируя источник, вспышки заставляли её зрение плыть.

Так мы попадёмся!

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Учили ли они это на уроках естествознания? Яркий свет часто сопровождается жаром. Каждый раз, когда мужчина использовал свои силы, температура в пещере резко подскакивала.

— Хух… Хух…

Жара была удушающей, отчего тонкие волоски на руках Эрель вставали дыбом. Дыхание стало затруднённым, и пока она ползла, пытаясь выбраться из пещеры, головокружение накрыло её с головой.

А глаза — о, глаза просто горели. Уже изнывая от беспощадных вспышек света, роговицы теперь пересохли, и каждое моргание ощущалось так, будто по ним проводят наждачной бумагой.

— Отпусти, чёрт возьми!

Мужчина, пользуясь своим превосходным зрением, решил вступить с Джином в ближний бой. Звуки их борьбы эхом разносились по пещере, заставляя сердце Эрель пропускать удары.

— Джин! Ты в порядке?!

Не успела она сориентироваться, как чья-то рука схватила её за запястье. Сначала она подумала, что это Джин, но хватка была грубой и сильной.

— Если не хочешь пострадать, веди себя смирно.

— …!!

Это был архиепископ Рамон. Его голос звучал пугающе близко. Эрель отчаянно дёрнулась, выкручивая запястье и изо всех сил пиная его по голеням.

— Угх!

Рамон скривился от боли, явно не ожидая такого яростного сопротивления от, казалось бы, кроткой Эрель.

— Как ты смеешь, ты, паразитка, прилипшая к Масака!

Вскипев от ярости, он швырнул её на землю. Эрель вскрикнула, ударившись об острый каменный пол пещеры.

Ай, как больно!

Локти и колени пронзила острая боль. Не прошло и минуты, как её уже избили, исцарапали и швыряли, всё тело саднило.

— Невестка! Вы в порядке?!

Услышав её крик, Джин изо всех сил отбросил нападавшего. Отчаянно пытаясь помочь ей, он шарил по полу, всё ещё плохо видя.

— Ха! До чего же жалко. Ползаешь по земле, как и подобает такому насекомому, — презрительно усмехнулся Рамон.

Угх, невыносим.

Эрель стиснула зубы, слыша этот снисходительный смех сверху. Она знала, что выглядит, наверное, жалко, но не собиралась сдаваться без боя.

— Сдавайтесь сейчас же, пока не стало хуже. Дурачьё, — издевался Рамон.

Ни за что! Если меня схватят, меня никто не спасёт, даже если Баркан устроит целое музыкальное представление!

Её рука наткнулась на что-то твёрдое. Камень. Он был маленький и, наверное, бесполезный, но она швырнула его в сторону Рамона изо всех сил. К её удивлению, он попал в цель с удовлетворяющим стуком, за которым последовал сдавленный возглас.

— Ах ты дрянь мелкая—!!

Кто бы ни говорил, что слабая атака только сильнее злит врага, был абсолютно прав. Рамон, теперь уже вне себя от ярости, сделал то, что обычно считал ниже своего достоинства — схватил Эрель за волосы.

— Ай!

— Я сам с тобой разберусь. Сначала я вколю тебе сыворотку правды и вытрясу все твои секреты, а потом выжгу тебе глаза кислотой, чтобы ты никогда больше не видела света.

Голос Рамона сочился ядом, когда он дёрнул её за волосы, заставляя её морщиться от боли. Но как только он собрался продолжить свою тираду, холодное дыхание коснулось её обнажённой шеи.

— Довольно. Всем стоять на месте.

Голос был светлым и весёлым, странно неуместным в этом хаосе. Это был тот голос, который в такой битве легко было бы проигнорировать, но почему-то все застыли, словно превратившись в камень.

— Ах, похоже, я немного опоздала. Видно, старею, в последнее время еле ноги передвигаю, — сказала женщина, её тон был небрежным и лёгким. Она ярко улыбнулась, входя в пещеру, словно напряжение сцены её ничуть не касалось. Её короткие, подстриженные каре волосы колыхались, придавая ей почти девичий вид, что совершенно не вязалось с её словами о старении.

— Эй, дорогуша! Давно не виделись! — крикнула она, приветственно помахав, когда заметила Эрель.

Глаза Эрель расширились от неверия.

Баббл?!

Какого чёрта она здесь делает?!

У Эрель была масса вопросов, но тело отказывалось двигаться. Дело было не только в шоке — она поняла, что женщина использовала связывающую команду Влада, чтобы заморозить всех на месте.

Это чувство... Давненько его не было, — подумала Эрель, пытаясь пошевелить пальцами, но ничего не произошло. При желании она могла бы использовать силу Лисервы, чтобы освободиться, но сейчас в этом не было нужды.

— Что… Что это такое?! — выдохнул Рамон, наконец осознав, что они все под контролем женщины.

— Ч-чёрт, моё тело… не двигается.

В отличие от спокойной Эрель, двое Масака, которые до этого боролись на заднем плане, сейчас пребывали в полном замешательстве. Никто из них никогда раньше не сталкивался с Баббл или Владами, так что неудивительно, что они оказались не готовы к внезапному параличу от команды.

— Что происходит? Что вы все делаете?!

Единственным, кто всё ещё мог двигаться, был архиепископ Рамон. По какой-то причине связывающая команда Влада на него не подействовала.

— Ой, а это у нас кто такой? — Глаза Баббл засверкали от любопытства. В мгновение ока она уже преодолела разделявшее их расстояние и стояла прямо перед Рамоном.

— Боже, как невежливо! Почему это вы хватаете женщину за волосы? — укоризненно сказала Баббл, сморщив нос при виде этой картины. Судя по всему, Рамон всё ещё крепко держал Эрель за волосы.

— Отойдите, или я…! — пригрозил Рамон, явно осознавая, что эти женщины знакомы. Его рука потянулась к горлу Эрель, но прежде чем он успел приблизиться, выражение лица Баббл застыло.

— Замри.

— …Что это? Что ты делаешь?

Команда снова не подействовала на Рамона. Тут даже Эрель начала понимать, что происходит что-то странное.

Насколько она знала, Рамон был обычным человеком. Так как же получилось, что силы Влада на него не действуют?

На иллюзии Джина он поддался. Здесь определённо что-то не так.

И тут Баббл, стоявшая всего в нескольких дюймах, понимающе улыбнулась. Казалось, она что-то поняла.

— О, как интересно. Ты носишь с собой кое-что необычное, не так ли? — Её тон был весёлым, но глаза сверкали опасным блеском.

Лицо Рамона побледнело, когда он наконец осознал ситуацию.

— Эти глаза… не может быть?! Вы Влад?!

В тусклом свете пещеры её багровые глаза казались скорее тёмно-карими, что и задержало его узнавание.

— Влад?

Дракал, один из парализованных Масака позади них, нахмурил брови. Большую часть жизни он провёл в элитной королевской гвардии, задача которой была защищать королевство. Королевская семья всегда нуждалась в силе Масака, но также относилась к ней как к палке о двух концах, одновременно используя и страшась её.

Вот почему они набирали Масака в особую королевскую гвардию. Естественно, лидером этой гвардии был Филип Олсвейз.

Хотя они и были королевскими гвардейцами, они редко покидали дворец. Отправлять их на задания по охоте на низкоуровневых монстров вроде Китанов было бы неэффективно, особенно если король оставался без защиты в их отсутствие.

Филип вдолбил эту философию в своих подчинённых. В результате у Дракала и других гвардейцев было мало опыта в реальных боях, и это был первый раз, когда Дракал столкнулся с одним из редчайших Владов.

Чёрт.

Лицо Дракала исказилось от досады. Из всех вещей — Влад! Всё пошло наперекосяк с самого начала этой миссии.

Изначально он пришёл как временная охрана для архиепископа Рамона. План был прост — защищать Рамона, пока тот занимается своими делами в пещере, а затем уйти. Но ситуация постоянно выходила из-под контроля.

И почему эти люди вообще здесь?!

Когда они впервые столкнулись с Эрель и Джином, это было неожиданностью, но ничего такого, с чем Дракал не мог бы справиться. В конце концов, они имели дело со слабой Лисервой и Масака, чьи навыки сводились к дешёвым фокусам.

Но как только началась драка, он понял, что всё будет не так просто. Он и так уже с трудом справлялся, когда внезапно появился Влад — ещё большая угроза. Решимость Дракала стремительно таяла.

Лучше бы я вообще не приходил.

Он всегда жил комфортно в королевской гвардии. Верность Рамону? Ответственность? У Дракала не было ничего из этого. И теперь, когда удача отвернулась от него, он искал путь к отступлению.

В отличие от него, лицо Джина прояснилось от внезапного понимания. Его острый ум уже сложил два и два и понял, что ситуация не так страшна, как казалась сначала.

А у нашей невестки, оказывается, неплохие связи, да?

Сталкиваться с Владом, своим естественным врагом, Джину было не в радость, но он понимал, что не в том положении, чтобы жаловаться. Если бы Баббл не появилась, он был бы уже мёртв, а Эрель утащили бы.

В отличие от Дракала, Джин вылез с самого дна. У него был характер, и он многому научился, выживая в суровых условиях. Он знал, что сила Влада принципиально не отличается от силы Масака.

Ситуация не так уж плоха, — подумал Джин, хотя его и злила собственная неспособность защитить Эрель. Глядя на свои беспомощные руки, он вздохнул. Это напомнило ему, как далеко ему ещё предстоит пройти, но также подстегнуло желание стать сильнее — достаточно сильным, чтобы защитить того, кого он по-настоящему уважает.

Такого человека, как Эрель.

Тем временем Баббл продолжала допрашивать Рамона, её голос был резким и обвиняющим. Она звучала так, будто поймала вора на месте преступления.

— Скажи-ка, откуда у тебя это? Ты не должен был иметь возможности это заполучить.

Однако Рамон не собирался отступать:

— Ты несёшь какую-то чушь. Убирайся, или я сверну этой женщине шею! — Его голос сочился ядом, когда он сжал горло Эрель.

— Кх! — Эрель издала удушливый звук, ловя ртом воздух. Увидев это, клыкастая улыбка Баббл исчезла, сменившись выражением ледяной ярости.

— Ты зашёл слишком далеко, ублюдок.

Шлёп!

Резкий звук эхом разнёсся по пещере. Баббл влепила архиепископу Рамону пощёчину, её рука ударила с такой силой, что он с грохотом повалился на землю. Он был настолько ошеломлён ударом, что не мог подняться какое-то время.

— Т-ты… ударила меня? — залепетал Рамон, осторожно касаясь щеки, по которой только что пришёлся удар. Его лицо исказилось от неверия, словно он был трагической героиней какой-то мелодрамы.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Да, ударила, — уверенно заявила Баббл.

— Мои силы на тебя не действуют, но кулаки — ещё как, — хихикнула она, и прежде чем Рамон успел полностью подняться, она развернулась и с размаху врезала ему ногой в челюсть. Сила удара отбросила его назад.

— Гх...!!

Как известно из большинства игр, жрецы слабы в физическом бою. Рамон, несмотря на все свои интриги и высокомерие, не мог тягаться с грубой силой Баббл. Она быстро разделалась с ним, беспощадно избивая до тех пор, пока он не потерял сознание, чтобы он точно не сбежал.

— Ты в порядке, красавица? — спросила Баббл, протягивая руку Эрель. Благодарная за спасение, Эрель с готовностью приняла её.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. В конце концов, ты однажды тоже помогла мне, помнишь? — Рука Баббл была изящной, но хватка удивительно сильной. Одной рукой она без усилий подняла Эрель на ноги, хотя рывок был таким резким, что Эрель едва не упала вперёд.

— Ой! Осторожно! — Баббл вовремя подхватила её, по сути, притянув Эрель в тесные объятия. На мгновение их взгляды встретились, когда они стояли так, прижавшись друг к другу.

Их руки переплелись, тела были близко, и когда их глаза встретились, что-то дрогнуло.

Тук-тук—

На долю секунды показалось, будто в груди Эрель затрепетала крыльями синяя птица. Неужели это... любовь?

...Да нет, бред. Эрель нахмурилась и быстро отстранилась, прижав руку к груди, чтобы унять странное пульсирующее ощущение. Сердце Авихушан снова реагировало.

Почему сейчас? Что заставляет его так беситься?

Но, к её удивлению, Баббл, казалось, заметила то же самое.

— О? — Глаза Баббл расширились, сверкнув узнаванием, и затем она расплылась в широкой улыбке.

— Ух ты! Так ты всё-таки нашла его? Я знала, что у тебя получится! — воскликнула она, глядя на Эрель так, будто та только что разгадала великую тайну.

— А? О чём ты говоришь? — залепетала Эрель, сбитая с толку внезапной вспышкой. Но прежде чем она успела осмыслить своё замешательство, Баббл продолжила, всё ещё возбуждённая.

— Ты сделала это — нашла скрытое наследие! Хм..., Пожалуй, я должна тебя наградить за такую отличную работу.

Баббл, казалось, погрузилась в свои мысли, на мгновение задумалась, а затем решительно хлопнула в ладоши.

— Ладно! Придумала! Я дам тебе Благословение Крови.

— Что это такое?

— О, это очень хорошо! Но дело вот в чём — ты никому не должна говорить, что это дала тебе я. Это секрет, хорошо? Особенно потому, что запрещено давать его не членам семьи.

— Здесь есть ещё три человека, которые только что тебя слышали, — указала Эрель, взглянув на Джина, который был бледен как привидение.

— О, это неважно, — ответила Баббл с беззаботным смехом. — Я могу просто убить их всех, и проблема решена.

Ага, кое в чём Баббл до жути напоминала ей Баркана. Было даже забавно, как два существа из противоположных лагерей Масака и Владов могли разделять такое легкомысленное отношение к жизни и смерти — если бы только они постоянно не угрожали жизням.

— Если возможно, не могли бы вы пощадить моего телохранителя? Я обещаю, что он будет молчать, — сказала Эрель, кивая в сторону Джина, чьё выражение лица сменилось с бледного на испуганное.

Баббл хихикнула, словно Эрель пошутила:

— Ох, ты глупышка! Как я могу причинить вред твоим людям? Мы же практически сёстры!

Сёстры? — озадаченно подумала Эрель, не понимая странной связи, которую, казалось, видела между ними Баббл. Она хотела возразить, попросить объяснений, но прежде чем она успела, Баббл наклонилась с озорной улыбкой.

— А теперь... открой рот.

— Почему у тебя такие большие глаза? — Эрель попыталась отступить, почуяв неладное, но Баббл была быстрее.

Хруст—

Баббл поднесла большой палец ко рту и сильно укусила его, до крови. В одно мгновение она засунула кровоточащий палец в рот Эрель.

— Мммпф!

Глаза Эрель расширились от шока, когда холодная, с привкусом металла кровь Баббл наполнила её рот. Резкий, горький вкус вызвал спазм в желудке, её вырвало, лицо исказилось от отвращения. Она инстинктивно попыталась выплюнуть, но Баббл быстро прижала ладонь ко рту Эрель.

— Умница. Выплёвывать нельзя.

Ты с ума сошла?! Широко раскрытые глаза и приглушённые протесты Эрель ясно выражали её неверие. Она не Влад — люди не пьют кровь! Её тело восставало при одной мысли об этом, и она попыталась вырваться. Но Баббл, видя её сопротивление, вздохнула с лёгким раздражением.

— Глотай.

Серьёзно?! Ты сейчас используешь команды?! Эрель дрожала от злости, но её тело подчинилось. Горло сжалось, когда она против воли проглотила кровь.

Кашель, кашель!

Баббл наконец отпустила её, и Эрель, пошатываясь, отступила назад, яростно вытирая рот. Она согнулась, пытаясь вырвать, но прежде чем она успела, перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

[Дзинь! Вы получили особую способность «Благословение Крови». Так как вы разделили кровь с Владом, вы теперь считаетесь сестрой. Отныне Китаны не будут на вас нападать. Этот эффект постоянен.]

…Погодите. Так это был не просто сумасшедший розыгрыш — у этого была цель?

Эрель моргнула, всё ещё со слезами на глазах, переваривая сообщение. Иммунитет к атакам Китанов был огромным преимуществом в этом мире. Тошнота быстро прошла перед лицом такого невероятного бонуса.

И это был не конец.

[Дзинь! Вы встретили Пророка и получили награду. Скрытый квест «По следам лунного света» теперь завершён.]

— Пророк? Ты…?

Эрель пробормотала в изумлении. Она взглянула на Баббл, которая явно слышала то же сообщение и теперь понимающе ухмылялась.

— О, догадалась? Я ведь упоминала, что живу долго и у меня много имён, не так ли? — сказала Баббл с игривым подмигиванием.

— Ты говорила это, но я и представить не могла… — Эрель замолчала, всё ещё ошеломлённая.

— Верно. «Пророк» — всего лишь один из моих многочисленных титулов, — весело подтвердила Баббл.

Боже мой. Пророк накормил меня кровью! Мысли Эрель лихорадочно заметались. Что за запутанный сюжет плела эта игра? И где именно она вписывалась в эту грандиозную схему?

Наконец осознав истинную личность Баббл, Эрель была потрясена до глубины души. Теперь всё вставало на свои места — как Баббл с самого начала знала, что Эрель из другого мира, и почему всё казалось таким странным с момента их встречи.

— Я не понимаю, Баббл. Зачем ты привела меня сюда? — Эрель замешкалась, её голос звучал неуверенно. Она оглянулась на Рамона, Дракала и Джина, которые всё ещё были здесь и наблюдали. Присутствие такого количества ушей заставляло её опасаться задавать слишком много вопросов.

— О, они? Не беспокойся об этом. Я о них позабочусь, — сказала Баббл, читая мысли Эрель. Она уверенно хлопнула себя по груди, и, увидев, как легко она подчинила троих мужчин смесью команд и грубой силы, Эрель была склонна ей верить.

Баббл уже нейтрализовала любую угрозу.

— Тогда позволь спросить тебя вот о чём: ты привела меня сюда только чтобы показать фреску Паоло Кристофера? Что всё это значит? И почему ты постоянно говоришь, что мы сёстры и у нас одна мать? — тихо спросила Эрель, опасаясь окружающих.

Баббл облизала свои маленькие острые клыки, явно развлечённая вопросом:

— Хм... с чего бы мне даже начать? — Она оглядела пещеру, и на её лице появилось озорное выражение.

— Хорошо, что я пришла сюда! Я знала, что будет весело, но ты превзошла мои ожидания. — Она радостно рассмеялась, переводя взгляд с бессознательного тела Рамона на Эрель, и в её глазах читался глубокий смысл.

— Разве это не идеально? У одной из вас сердце, а у другого — дыхание.

— ...Ты сказала «дыхание»? — уши Эрель насторожились при неожиданном слове.

— Да, дыхание.

Проходя мимо Эрель, Баббл наклонилась и порылась в одежде Рамона. Она быстро вытащила что-то, завёрнутое в фиолетовый шёлк, тщательно спрятанное в его рясе. Предмет был размером примерно с кулак взрослого человека, его круглая форма едва угадывалась сквозь множество слоёв ткани.

Неужели это... Дыхание? — ошеломлённо подумала Эрель. Почему оно у него? Люди Баркана наверняка следили за Хуаном и Рамоном. Как, чёрт возьми, им удалось передать «Дыхание» архиепископу, чтобы никто не заметил?

Эрель была переполнена неверием. Баббл же, казалось, была совершенно невозмутима, засовывая предмет к себе в одежду.

— Вот почему моя команда на него не подействовала. Как интересно.

По-видимому, Дыхание обладало способностью нейтрализовать силы Владов. Любопытство Эрель разгорелось, ей отчаянно хотелось узнать больше об этом предмете. Но, видя, что Баббл уже забрала его, она поняла, что терять нечего.

— Эм... ты собираешься оставить это себе?

— Ага. А что? Ты хотела его? — поддразнила Баббл.

— Я... думаю, он может мне понадобиться. Ты не могла бы отдать его мне?

На мгновение показалось, что они говорят о чём-то таком же обыденном, как туалетная бумага. Но как только Эрель подумала, что Баббл, возможно, действительно отдаст его, её выражение лица изменилось.

— Прости, но нет.

— Почему нет? — разочарованно спросила Эрель.

— Потому что ты даже не знаешь, что это такое, — ответила Баббл с усмешкой.

— Уверена, я пойму, если ты мне объяснишь, — сказала Эрель, не желая сдаваться. Она проделала весь путь до Аль Рос Кондес в поисках этого предмета и теперь не могла позволить ему ускользнуть сквозь пальцы.

Конечно, она могла бы вернуться к Баркану и попытаться объяснить ситуацию, но не было гарантии, что Баббл всё ещё будет рядом к тому времени, как они смогут её догнать. Если такая, как она, Влад, решит исчезнуть, найти её будет практически невозможно.

— Типичная младшая сестрёнка, всегда такая жадная, — усмехнулась Баббл, игриво тыкая пальцем в грудь Эрель, рядом с карманом, где лежало Сердце Авихушан.

— Но всё же я впечатлена, что тебе удалось найти полное сердце. Прямо как я и предсказывала.

— Ты и это предсказала? Ты? — недоверчиво спросила Эрель. В ответ Баббл рассмеялась смехом, похожим на лопающийся пузырь.

— А ты знала? Изначально в этом мире была только половина сердца, — с игривой улыбкой сказала Баббл.

О чём это она теперь? — подумала Эрель, её неверие росло. Она точно знала, что было две половинки сердца. Но Баббл, казалось, почувствовала скептицизм Эрель и снова рассмеялась.

— Это правда! Наша семья искала его почти тысячу лет. Мы обыскали все континенты и исследовали все океаны.

Тогда что это у меня? — подумала Эрель, осторожно касаясь сердца в кармане.

— О, это я должна спросить у тебя. Где ты нашла вторую половину? — Голос Баббл, который был лёгким и весёлым, стал холодным, когда она уставилась на Эрель.

— Где я её нашла? Ну, я..., — Эрель замешкалась.

Должна ли она сказать правду? Что она внезапно появилась как награда за квест? Что она практически свалилась ей в руки? Абсурдность всего этого заставляла её колебаться.

— Как я и думала, — сказала Баббл, пожимая плечами. — Ты на самом деле никогда её не находила. Она была у тебя всё это время.

Эрель моргнула, сбитая с толку. — Что ты имеешь в виду?

— Найти другую половину было невозможно, — объяснила Баббл с уверенным видом. — Потому что она уже была у тебя с самого начала.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Мои глупые сестрицы. Рисковали жизнями, пытаясь вернуть то, чего в этом мире никогда и не существовало, — пробормотала Баббл, её голос был необычно мрачен, когда она смотрела в пустоту над собой.

Эрель вдруг вспомнила, что левая половина Сердца Авихушан изначально принадлежала Владам, а не Рю Чену.

— Я знала с первого мгновения, как увидела тебя. Ты — истинная владелица сердца, — продолжила Баббл.

— Ч-что? Этого не может быть, — быстро возразила Эрель, сбитая с толку. Когда она впервые встретила Баббл, у неё ещё даже не было правой половины сердца. Но Баббл лишь горько улыбнулась.

— Нет, это правда. Сердце всегда было с тобой — просто в другом мире, в другом теле.

— О чём... ты говоришь?

Упоминание о её родном мире сдавило горло Эрель. Это была правда, которой она избегала, которую боялась признать. Но Баббл, игнорируя её смятение, нанесла последний удар.

— О, да брось. Ты ведь уже знаешь, не так ли? Эрель Элоренс... или мне называть тебя Ли Ра Ён?

Последнее слово, прошептанное мягко, почти как ветерок, едва ли достигло чьих-то ушей, кроме Эрель. Джин, стоявший рядом, уловил странный тон их разговора, его выражение лица было сбитым с толку и обеспокоенным. Он понимал, что раскрывается что-то важное, хотя и не улавливал деталей.

Эрель, несмотря на тревожный поворот, решила довериться обещанию Баббл разобраться со всем. Баббл, со своей стороны, казалась совершенно непринуждённой, продолжая говорить свободно.

— Разве ты не всегда чувствовала себя чужой, словно нигде не была своей? Куда бы ты ни пошла, никто по-настоящему о тебе не заботился. И даже если ты получала доброту, она никогда не длилась долго, не так ли? — слова Баббл лились рекой, описывая всё одиночество и внутренние терзания, которые Эрель носила в себе всю свою жизнь как Ли Ра Ён в Корее. Баббл словно читала прямо по её душе, обнажая чувства, которые та пыталась похоронить.

Каждое слово пронзало Эрель до глубины души. Она никогда не чувствовала себя по-настоящему дома, никогда не могла стать своей — как бы ни старалась. Даже родители держали её на расстоянии вытянутой руки, что бы она ни делала.

«Мне становится не по себе, когда я смотрю на неё, милый».

В тот день Ли Ра Ён случайно подслушала разговор родителей, вернувшись домой из интерната на каникулы. Она вышла из комнаты за водой и случайно застала их беседу.

«Я родила её, но иногда мне кажется, что это не мой ребёнок. Когда она здесь, такое чувство, будто чужой вторгся в наш дом. Мне не по себе».

«Перестань. Мы даже делали тест на отцовство, чтобы успокоить тебя, помнишь? Она наша дочь».

«А ты? Ты всё время жалуешься, что она какая-то отстранённая, что вы не можете найти общий язык».

Ли Ра Ён никогда не забыть сокрушительную тяжесть тех слов. И дело было не только в семье — она никогда не могла найти себе места ни в школе, ни в обществе. Нигде не было дома.

Что со мной не так? Сколько бы она ни пыталась, ей никогда не было места. Словно на ней лежало проклятие, не позволяющее установить глубокую связь с другими.

В самые тёмные моменты она задавалась вопросом, не является ли смерть и перерождение единственным решением. Но у неё никогда не хватало смелости покончить с собой. Может быть, думала она, если она найдёт хорошую работу, всё изменится.

Она с головой погрузилась в поиски работы, цепляясь за надежду, что карьера даст ей столь необходимую стабильность. Ожидая ответов, она находила утешение в игре — той, что стала её спасением. Этой игрой было «Спасение».

— Ты правда думаешь, что всё это было совпадением? Что ты попала в этот мир случайно? — спросила Баббл, склонив голову с загадочной улыбкой, как кошка, играющая с добычей.

— Может, точнее будет сказать, что это место никогда и не было тем, откуда тебе следовало уходить, — добавила она.

— Просто скажи прямо, пожалуйста, — пробормотала Эрель, раздражённая загадочными намёками.

— Что ты чувствовала, когда попала сюда? Неужели это казалось тебе таким чуждым, таким совершенно незнакомым? Новое тело казалось странным, будто оно не принадлежало тебе? Дом и семья, в которых ты оказалась, казались неправильными?

Нет. Это не казалось странным вовсе. Новое тело ощущалось так, будто всегда было её. Новая семья была приветливой, и она чувствовала глубокую связь с ними. Это было так естественно, словно она всегда там и была.

— Ты хочешь сказать... что я изначально была из этого мира?

— О, наконец-то дошло, — ответила Баббл с довольной ухмылкой.

Баббл игриво хлопнула в ладоши в ответ на дрожащий вопрос Эрель и ткнула в неё пальцем, уверенно заявив:

— Верно. Ли Ра Ён, Эрель Элоренс — вы всегда были одним и тем же человеком.

— Это невозможно. До того, как я попала сюда, «Эрель Элоренс» была совершенно другой, — запротестовала Эрель, вспоминая истории, которые слышала о настоящей Эрель, которую описывали как хрупкую, но добросердечную.

Баббл улыбнулась немного печально, с оттенком горечи:

— Нет, это всё ещё была ты. Как упавшее яблоко, которое раскалывается надвое, ударившись о землю, ты просто разделилась. Рано или поздно ты должна была воссоединиться.

— Я не... понимаю.

— Это неудивительно, — усмехнулась Баббл.

Разочарование Эрель было очевидным, она нахмурилась, но Баббл оставалась невозмутимой.

— Как бы то ни было, это тело твоё. То, что ты покинула его на время, не означает, что теперь оно принадлежит кому-то другому. Так что не чувствуй вины, моя милая младшая сестрёнка, — продолжила Баббл.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила ошеломлённая Эрель.

— Изначальная владелица тела приняла тебя, не так ли? В конце концов, другая половина наконец вернулась домой, — слова Баббл вызвали волну эмоций у Эрель.

Она чувствовала это — следы изначальной Эрель всегда были рядом, помогая ей адаптироваться к новому миру. Шёпот, инстинктивное знание местных обычаев — всё это мягко направляло её, помогая влиться.

— Та, другая Эрель, вероятно, вела жизнь в тени, чувствуя себя неполноценной, словно половинчатое существование. Она, должно быть, постоянно тревожилась рядом с другими, легко уставала, чаще болела, всегда была неуверенна в себе, — объяснила Баббл.

Эрель вспомнила рассказы о том, как прежняя Эрель была затворницей, редко покидала дом, и единственной её подругой была Беатрис. Баббл представила это как нечто неизбежное, почти логичное.

— Если говорить проще, она была оболочкой, а ты — ядром. Без тебя она с трудом поддерживала видимость, притворяясь целой.

— Тогда что случилось с ней, когда я вернулась? — спросила Эрель, в голосе её прозвучала нотка беспокойства.

— Она всё ещё внутри тебя, — ответила Баббл.

— Внутри... меня?

— Да. Разве ты время от времени не слышишь её голос? — слова Баббл вызвали в сознании Эрель рябь осознания. Иногда ей казалось, что она слышит смех Эрель у себя в голове. Размышляя об этом, она почувствовала, как глаза наполняются слезами, эмоции захлестнули её.

Хотя она открыто не признавала этого, Эрель было тяжело. Она привыкла к новой жизни, обрела покой в семье, рядом с Барканом и окружающими людьми. Но всегда присутствовало всепроникающее чувство вины, тень, следовавшая за ней и шептавшая, что она самозванка.

Жить чужой жизнью, существовать в чужом теле, как в своём собственном — это тяготило её. Радость и красота, которые она находила в этом новом мире, всегда казались ей не принадлежащими по праву.

Но теперь, благодаря Баббл, этот груз начал спадать. Вина, неуверенность в себе — всё это рассыпалось в прах.

Так вот почему всё было так естественно. Это тело всегда было моим.

Лицо Эрель просветлело, и, наблюдая за переменой в её выражении, Баббл мягко улыбнулась:

— Твоё лицо выглядит намного лучше. Я рада.

— Всё, что ты мне сейчас сказала, очень много для меня значит. Спасибо, — сказала Эрель, склоняя голову в знак благодарности.

Последовал знакомый звук.

[Дзинь! Расположение Баббл увеличилось на 10 очков.]

— Ах, ты такая милая, — рассмеялась Баббл, поднимаясь на ноги с грацией кошки. Затем, в своей обычной причудливой манере, она заявила:

— Я бы с удовольствием поболтала подольше, но я женщина занятая.

При этих словах глаза Эрель расширились, на лице мелькнула паника. Оставалось ещё так много, чего она не узнала.

— Подожди! Если я действительно отсюда, тогда почему я родилась в Корее? И когда я получила половину сердца?

Баббл подмигнула:

— Ох, какая же ты нетерпеливая! Не волнуйся, мы поговорим об этом в следующий раз.

Сунув руку в одеяние, Баббл вытащила Дыхание — тот самый предмет, который искала Эрель. Она игриво помахала им, прежде чем спрятать обратно.

— Я пока приберегу это. Так мы точно встретимся снова, верно? — сказала она с озорной ухмылкой.

Эрель беспомощно наблюдала, как Баббл прячет предмет, испытывая смесь разочарования и решимости. Затем Баббл подошла к бессознательному архиепископу Рамону и легонько пнула его носком туфли. Воспитанный в роскоши как королевский бастард, Рамон не привык к боли и мог лишь слабо постанывать, не в силах прийти в себя.

— Наверное, было бы проще убить его сейчас, да? Меньше хлопот в будущем, — задумчиво произнесла Баббл.

Она игриво склонила голову, словно что-то прикидывая, а затем внезапно оскалила клыки. Казалось, она собиралась вонзить их в шею Рамона, когда—

— Стой, чудовище!

Вспышка света озарила пещеру, когда Дракал наконец обрёл достаточно сил, чтобы использовать свою способность, заставив Баббл отступить. Как королевский гвардеец, он не мог просто позволить Рамону умереть, ничего не сделав.

— Ах да, вы всё ещё здесь, — сказала Баббл с беззаботным смешком, словно забыла об их существовании. Затем она небрежно подошла к двум полубессознательным Масака, лежащим на земле.

— Забудьте всё, что слышали здесь. Вы ничего не вспомните.

Голос Баббл приобрёл гипнотический, властный оттенок, когда её кроваво-красные глаза сверкнули. К изумлению Эрель, она стирала их воспоминания. Как только слова сорвались с её губ, глаза и Джина, и Дракала остекленели, они выглядели ошеломлёнными, словно марионетки с обрезанными нитями.

— Это должно сохранить твою тайну, моя дорогая сестричка, — сказала Баббл, поворачиваясь к Эрель с игривым пожатием плеч, словно ожидая похвалы.

— Эм, спасибо, но... почему ты постоянно называешь меня сестрой? — спросила Эрель, всё ещё озадаченная этим обращением.

— Это потом, — ответила Баббл с дразнящим подмигиванием.

Это было до безумия расплывчато, но Эрель понимала, что она в лучшем положении, чем бессознательный Рамон и двое Масака под контролем Баббл, так что жаловаться было особо не на что.

— Пусть джентльмены немного вздремнут, хорошо?

Убедившись, что её команда по изменению памяти подействовала, Баббл скинула туфлю на высоком каблуке и огрела обоих Масака по затылкам.

Хрясь! Хрясь!

Звук удара был резким и громким, словно кололи орехи. И Джин, и Дракал рухнули на пол грудой тел.

— Как бы мне ни хотелось убить их всех, я с возрастом подобрела, — вздохнула Баббл, бросив на Рамона последний тоскливый взгляд, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Она щёлкнула пальцами в стильном прощальном жесте.

— До встречи, красавица! — крикнула она через плечо, голос её был таким же беззаботным и лёгким, как всегда.

С этими словами Баббл исчезла, оставив после себя хаос и смятение. Эрель, оставшись наедине с бессознательными телами своих союзников и врагов, глубоко вздохнула, не зная, что делать дальше.

— ...Не обязательно было вырубать моего охранника, Баббл, — пробормотала Эрель про себя.

Она взглянула на Джина, который был в полном отключке на полу, и не могла не почувствовать непреодолимую усталость. В этот момент она скучала по Баркану сильнее, чем когда-либо, желая обрести ту стабильность, которую его присутствие привносило в её хаотичную жизнь.

— Я действительно не справлюсь с этим одна, — подумала она, мечтая о более простых временах — или хотя бы о ком-то, кто поможет ей пройти через этот безумный шторм, который, казалось, преследовал её повсюду.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

— Это здесь? — спросил Баркан, прибыв на каменоломню, его острый взгляд сканировал окрестности. Следовавший за ним по пятам Ян Луи утвердительно кивнул.

— Да! Она была там, внутри, — ответил он, явно вымотанный поисками Эрель. Он уже довольно хорошо научился отслеживать её после стольких поисков, но этот выдался особенно изнурительным.

— И всё равно Дыхания у нас нет. Бесполезно, — цокнул языком Баркан, его тон был полон резкой критики. Ян Луи, чувствуя себя несправедливо обиженным, запротестовал:

— Ну бросьте, я же не ожидал, что они приведут Масака с телепортацией!

Действительно, королевский курьер Хуан подготовился. Предвидя возможные осложнения с передачей Дыхания архиепископу Рамону, он привлёк Масака из королевского дворца по имени Луисель. Луисель обладал способностью телепортировать небольшие предметы в определённом радиусе — способность, которую боевые Масака считали «помойной», но которая была невероятно ценна для тайных дворцовых операций.

Люди Баркана знали о способностях Луиселя, но не считали его серьёзной угрозой из-за ограниченного радиуса действия в три километра. Если появлялся Луисель, значит, Рамон и Дыхание были где-то рядом, и нужно было просто прочесать местность. Достаточно просто — пока не стало слишком поздно.

— Упустили, да? Не велика беда, если только не стоять в двух шагах и всё равно не заметить, — заметил Баркан с улыбкой, не достигавшей глаз.

Ян Луи поморщился. У него не было оправданий. Но в этот раз он действительно считал, что вина не на нём.

— Да ладно, шеф! Кто ж мог догадаться, что Луисель явится в таком виде? — снова запротестовал Ян Луи, его разочарование было очевидным.

— А твоя работа — знать, разве нет?

— Ну, в смысле, да, но откуда мне было знать, что он вырядится бабой?!

Действительно, Луисель предвидел, что его внешность может выдать их план, поэтому замаскировался под женщину. Будучи и без того симпатичным юношей с хрупкой фигурой, Луисель использовал свой небольшой рост и тонкие черты себе во благо. Он надел длинный чёрный парик, платье, изобилующее рюшами, и покрыл своё стройное тело слоями макияжа. С широкополой шляпой, закрывавшей часть лица, никто бы и не заподозрил, что он не женщина.

Это полностью сбило с толку Баркана и его людей. Пока они усердно расследовали личность «новенькой», Хуан уже передал Дыхание и скрылся.

— Мы днями торчали здесь в засаде, и всё впустую, — стиснул зубы Баркан. Он предвкушал, как проведёт время с Эрель в романтическом домике на побережье, который нашел, даже планировал встретить рассвет на золотистом песке, держа её в объятиях. Теперь же вместо мирного отдыха он расхлёбывал последствия провала, вызванного такой нелепостью, как переодевание.

Несмотря на лёгкий тон, Баркан кипел от ярости. Его игривые слова звучали на фоне смертоносной стали, улыбка не достигала глаз.

— Но шеф! Даже вы бы не догадались! Луисель выглядел как…

— Заткнись, Ян, — вмешался Фез, правая рука Баркана, толкнув Ян Луи локтем в бок, чтобы тот не усугублял ситуацию. Ян благоразумно замолчал, хотя его разочарование всё ещё чувствовалось.

Когда они достигли входа в пещеру, Баркан повернулся к Яну.

— Ян Луи.

— Да, шеф? — нервно отозвался Ян.

— Видишь вон тот камень?

Он проследил за пальцем Баркана, указывающим на особенно острый и зловещий валун среди куч камней. Внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия.

— Вижу, но... зачем?

Баркан повернулся к нему с пугающе спокойной улыбкой:

— Подойди и уткнись в него лицом. Стой так, пока я не вернусь.

Кранты. Ян Луи бросил на камень последний тоскливый взгляд и поплёлся к нему. Не имея выбора, он приступил к унизительному заданию. Баркан же плавно скользнул внутрь пещеры.

— Баркан!!

Эрель вскочила с места, где сидела, и бросилась к нему, как только увидела.

— О боже, ты в порядке? Ты выглядишь таким уставшим! Тебе вообще можно здесь быть?

Несмотря на то, что в опасности была она, Эрель тут же начала суетиться вокруг Баркана. Он не мог не улыбнуться, притягивая её в объятия. Её радость и облегчение от его прихода смягчили его гнев, её светлое выражение лица растопило напряжение в его груди, словно солнечный свет.

— Я в порядке. А ты? Ты не пострадала? — спросил Баркан, осторожно стирая грязь с её бледной щеки. Она выглядела немного потрёпанной после переделки, но в остальном была невредима.

— Я в порядке, правда. Но Джин... — Эрель замолчала, взглянув на бессознательного Джина, лежащего неподалёку.

Взгляд Баркана проследовал за её глазами, и его выражение слегка напряглось, хотя голос оставался спокойным:

— Что с ним случилось?

Эрель указала на Джина, скорчившегося в углу пещеры, но Баркан даже не взглянул в ту сторону. Его взгляд был по-прежнему прикован к Эрель, неотрывный.

— Ты не похожа на ту, кто в порядке, — мягко сказал Баркан, его пальцы скользнули по её щеке, а затем спустились к шее, где остался ярко-красный след от ладони — отметина Рамона.

— Кто это сделал?

Золотистые глаза Баркана, обычно спокойные и уравновешенные, теперь сияли, как полная луна, холодно озирающая окрестности. В пещере было только двое бессознательных мужчин — архиепископ Рамон и Джин.

— Был ещё один мужчина, Дракал, но он в какой-то момент сбежал, — объяснила Эрель. Природа Масака позволила Дракалу быстро оправиться, и, осознав, насколько критичной стала ситуация, он бросил Рамона и бежал.

— Эта отметина... это он сделал? — взгляд Баркана на мгновение метнулся к её ушибленной руке, голос был опасно спокоен.

— Нет, не он... — начала Эрель.

— Не Джин, значит, это был Рамон, — сказал Баркан, уверенность в его голосе леденила душу. Он не повышал голоса и не срывался, но ярость в его словах ощущалась физически.

Взглянув на растрёпанный вид Эрель, Баркан просто произнёс ровным тоном:

— Он должен быть наказан.

Несмотря на спокойный тон, улыбка, сопровождавшая эти слова, пробрала Эрель до дрожи. Было что-то зловещее в том, как небрежно он это упомянул, словно наказание было неизбежным и всего лишь формальностью. Почувствовав беспокойство Эрель, Баркан плавно сменил тему.

— Твой телохранитель, похоже, не слишком хорошо справляется со своей работой. Может, пора его заменить?

Баркан назначил Джина защитником Эрель только из-за его таланта к иллюзиям — его способность обманывать и отвлекать была бесценна. Баркан мог сам разобраться с драками и отомстить позже, но если бы с Эрель что-то случилось до его прибытия, было бы слишком поздно. И всё же, глядя на Джина сейчас, Баркан задумался, не ошибся ли он в своём первоначальном выборе.

— Заменить? — переспросила Эрель, обдумывая это. Баркан думал, она откажется, учитывая, как близки они с Джином стали за такое короткое время.

— Ну, если ты считаешь, что так лучше, давай. Честно говоря, я не думаю, что это имеет большое значение, кто это будет, — задумчиво ответила Эрель. Её ответ застал Баркана врасплох, вызвав странное чувство иронии.

— Не имеет значения? Любопытно. Почему ты так думаешь? — спросил он.

— Самый безопасный подход — сидеть в защищённом месте, но мы оба знаем, что это невозможно, — сказала Эрель. — Так что лучшая защита — это я сама.

Баркан обдумал её слова. В них был смысл. В таком опасном мире, как их, полагаться целиком на защитника — рискованная игра. Затем Эрель добавила:

— О, и я кое-что поняла за это время. Схватки между Масака немного напоминают игру «камень-ножницы-бумага». Сила важна, конечно, но подбор — иметь правильное преимущество — важнее. Даже если я сменю телохранителя, кто знает, будут ли его способности лучше подходить против следующего противника? Всё решает удача.

Эрель попала в точку. Упоминание имени Дракала подтвердило это для Баркана.

Она права. Это было просто невезение, — подумал Баркан.

У способностей Масака были свои сильные и слабые стороны, и иллюзии Джина были не более чем зрительными трюками — основанными на свете отвлечениями. К несчастью, ему противостоял Дракал, чья сила заключалась в манипуляции светом. У Джина не было шансов, как бы он ни старался. И всё же, глядя на избитое, бессознательное тело Джина, было ясно, что он сражался изо всех сил.

— Понятно. Пока что я понял, — сказал Баркан, слегка кивнув.

Баркан решил пока оставить Джина. Если бы Эрель настаивала на его сохранении из сентиментальности, Баркан заменил бы его не задумываясь. Это означало бы, что она позволяет чувствам затуманивать её суждения о собственной безопасности.

Мне это всё равно не нравится, — размышлял Баркан. Мысль о том, что она достаточно сблизилась с Джином, чтобы защищать его, была ему неприятна. Он не позволит такой эмоциональной привязанности подвергать её опасности. Но когда Эрель ответила с безразличием — «Хочешь — меняй, но есть ли смысл?» — его отношение изменилось.

Объективно, имело смысл оставить Джина. Его иллюзии были бесценны, и хотя в этот раз вышло неудачное несоответствие, его способности в большинстве случаев были почти непревзойдёнными.

Но тут Эрель заговорила снова, её выражение лица омрачилось беспокойством.

— Баркан, есть кое-что более важное, — тихо сказала она. Было кое-что, в чём она должна была признаться, пока не поздно.

— Дыхание... его украла Влад. Баббл забрала его у Рамона.

Будучи Лисервой, она ничего не могла поделать — ни остановить Баббл, ни предотвратить побег Дракала. Это бессилие тяжким грузом легло на неё, и её плечи поникли, когда она призналась в этом.

— Всё в порядке, — мягко сказал Баркан, его большая рука легла на её поникшее плечо. Он приподнял её подбородок, чтобы она встретила его взгляд.

— Что бы ни украли, мы вернём. И какой бы вред ни причинили, мы воздадим вдвойне.

Холодное, блестящее выражение, обычно украшавшее его лицо, смягчилось, потеплев, словно первые лучи весны.

— Главное, что ты в безопасности, — заверил он её.

Пока что.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765

Страница книги Для тебя, моя погибель в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

92 18+

93 /+18

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

О книге