Дистанция

Лучшая награда провинциальной выставки студенческих картин вновь досталась Се Цзяжаню. Однако Се Цзяжань не выказал ни капли радости. Под восхищёнными и завистливыми взглядами одногруппников он получил кубок, а как только прозвенел звонок с пары, молча собрал вещи и быстро покинул аудиторию.

От здания факультета искусств до общежития было минут десять пешком. Се Цзяжань ускорил шаг, стараясь идти кратчайшим путём.

Его брови были слегка сведены от недомогания, а губы плотно сжаты в прямую линию. По всей поверхности кожи разливался зуд – несильный, но причинявший ему немалый дискомфорт.

Он сжал кулак, и аккуратно подстриженные ногти вдавились в ладонь. Он пытался заглушить болью этот внезапно нахлынувший зуд.

А ещё… внезапно обострившееся, сильное желание быть кем-то тронутым.

Пройдя по тропинке за библиотекой и перейдя мост, он столкнулся нос к носу с несколькими парнями в баскетбольной форме, которые резвились и толкались, проходя по узкой аллее.

Гомон в знойный день, наполненный стрекотом цикад, казался особенно оглушительным. А возможно, виной было его нынешнее скверное состояние – этот хохот и веселье вызывали в нём невероятное раздражение.

Брови его сдвинулись ещё сильнее.

Он старался посторониться, но всё равно один из особенно разбушевавшихся парней задел его руку.

– Ай, прости, прости! Всё в порядке?

Парень тут же выпрямился и извинился; жар от только что закончившейся тренировки будто обжёг холодную бледную кожу Се Цзяжаня. Отторжение от этого прикосновения было несравнимо сильнее, чем мимолётное удовлетворение от него.

– Ничего.

Се Цзяжань отступил на полшага, увеличивая дистанцию. Увидев, что парень собирается что-то сказать, ещё раз чётко повторил: «Я в порядке», – и, обойдя его, быстрым шагом двинулся дальше.

– Ну всё, тебя только что осчастливил взглядом наш цветочек.

Когда тот удалился, остальные парни начали подначивать и шутить.

– У Се Сяохуа* такая серьёзная брезгливость, а ты его задел. Теперь он, наверное, до дыр кожу протрёт, пока будет отмываться.

*Сяохуа (校花, xiàohuā) – неофициальный титул или прозвище для самой красивой и популярной девушки в школе или университете. Дословно переводится как «школьный цветок».

Прозвище «Сяохуа» прилипло к Се Цзяжаню ещё в прошлом году, когда группа современных «образцовых» студентов, заскучавших после сессии, запустила на форуме голосование на звание самых красивых парня и девушки университета.

Тогда по чьей-то ошибке фотография Се Цзяжаня была запощена в ветку для девушек, и в итоге он с огромным отрывом – более тысячи голосов – обошёл занявшую второе место претендентку, удостоившись титула «женской» короны.

Услышав об этом, те, кто не участвовал в голосовании, сначала решили, что это злая шутка. Но, зайдя на форум, тут же отказались от этой нелепой догадки. Пришлось признать, что он и впрямь был красивее девушек, занявших второе и последующие места.

К счастью, как бы там ни было, все понимали, где проходит грань. Зная, что Се Цзяжань обладает холодным и замкнутым нравом и не любит шуток на этот счёт, прозвище «Сяохуа» использовали лишь изредка, в узком кругу, и никогда при нём самом.

– Неужели всё так серьёзно? Я же мылся с утра.

Парень, который задел Се Цзяжаня, поднял воротник футболки и с сомнением принюхался.

– Не так уж сильно и пахнет.

– Ты что, забыл, как носился по площадке? От тебя разит потом, мужик, фу-фу. Надеюсь, ты не опозорил нашего драгоценного Сяохуа.

– Ах ты! А сам-то не играл? И от тебя, что ли, фиалками пахнет?

– У меня есть самоосознание. Раз ты не заметил, я специально стою подальше.

Отойдя на некоторое расстояние, Се Цзяжань замедлил шаг, достал из кармана влажные салфетки, которые всегда носил с собой, и принялся тщательно вытирать место, которого коснулись.

Дело было не в брезгливости, просто он не мог справиться с психологическим дискомфортом.

Выбросив использованную салфетку в мусорный бак, Се Цзяжань ускорил шаг и вернулся в общежитие.

Он думал, что вернулся первым, но едва успел поставить художественные принадлежности и откинуть занавеску на балконе, как дверь в комнату снова открылась.

Се Цзяжань обернулся посмотреть.

Обе двери были открыты, и сквозняк, пробежавшись, колыхнул полу его рубашки на уровне талии и устремился к молодому человеку, который, держа в руках баскетбольный мяч и весь излучая уверенность, переступил порог.

Лян Сунянь тоже только что вернулся с баскетбола, на лбу и кончике носа ещё блестели не успевшие высохнуть капельки пота. В одной руке он держал мяч, другой тянул воротник футболки, обмахиваясь, чтобы остыть. Улыбка после тренировки была ленивой и беззаботной.

– Братан, дай салфетку, не хочу новую пачку распечатывать, – его ясный голос удивительно гармонировал с этим разгаром лета.

Се Цзяжань стоял неподвижно, опустив руки. Его взгляд скользнул по обнажившимся на мгновение ключицам, когда Лян Сунянь обмахивался воротником, ненадолго задержался и вернулся к его лицу.

Юноша был со светлой кожей, с глубоким и ясным профилем. Даже капельки пота на кончике носа не вызывали в Се Цзяжане ни отторжения, ни неприязни.

Или, возможно, я бы даже не испытал брезгливости, коснись кончиком носа его носа…

В висках застучало.

Се Цзяжань на мгновение закрыл глаза. Пальцы, сжимавшие запястье, слегка усилили хватку.

Лян Сунянь говорил, слегка склонив голову, и его взгляд скользил по ближайшей к нему столешнице в поисках бумажных салфеток. Очевидно, он обращался к соседу.

В комнате находились только они вдвоём, и Се Цзяжань решил, что тот говорит с ним. Он уже приоткрыл губы, собираясь ответить, как с верхней полки рядом с Лян Сунянем вдруг свесилась голова.

Ли Тан, не выпуская из рук планшет, снял один наушник и спросил Лян Суняню:

– Ты что-то сказал?

– У тебя есть салфетки? – спросил Лян Сунянь.

– Ага, – промычал Ли Тан и, порывшись ногой в кровати, зажал пачку салфеток пальцами ног и протянул её. – Посмотри, там ещё есть?

Лян Сунянь мельком взглянул – пусто. Глазам аж стало больно от такой вольности манер, он цыкнул языком и уже хотел сказать: «Ладно, я новую распакую», как вдруг ему протянули две салфетки. Пальцы, державшие их, были длинными и изящными, а кожа настолько белой, что сквозь неё явственно проступали синие жилки вен.

– Держи, – голос у Се Цзяжаня был холодным, а на лице – ни намёка на эмоции.

Лян Сунянь на секунду застыл, прежде чем взять. От удивления у него даже слегка приподнялись брови.

– Спасибо, – не забыл он поблагодарить.

– Не за что, – коротко бросил Се Цзяжань.

Убирая руку, подушечка безымянного пальца слегка коснулась ладони Лян Суняня. И тут же, словно от удара током, Се Цзяжань отдёрнул руку и отступил на полшага, увеличивая дистанцию.

– Ты не собираешься сейчас в душ? – спросил он Лян Суняня, тихонько сжав правую руку в кулак.

Лян Сунянь и вправду собирался помыться, но вспомнив, что застал Се Цзяжаня у балкона, ответил:

– Я не спешу, иди ты.

Се Цзяжань, опустив взгляд, коротко кивнул и прошёл в ванную.

Рот Ли Тана с того момента, как Се Цзяжань протянул Лян Суняню салфетку, медленно раскрылся, образовав букву «О».

Едва услышав звук закрывающейся двери, он тут же вытянул шею ещё сильнее, словно черепаха, высовывающая голову из панциря, и, приглушив голос, но не скрывая изумления, прошипел:

– Офигеть! Что за дела? Я что, сплю?

Лян Сунянь сложил салфетку указательным и большим пальцами и небрежно вытер пот со лба.

– Какие ещё дела?

– Сам знаешь, насколько Се Цзяжань брезглив, – ответил Ли Тан. – Однажды я вернулся с тренировки весь потный, так у него будто на лбу было написано «Фу!», да ещё и жирным шрифтом. Он старался держаться от меня на расстоянии чуть ли не в сотни тысяч ли*. А с тобой почему по-другому? Не морщится, не избегает тебя, сам салфетки даёт.

*Ли (里) – китайская мера длины, равная 0,5 км. 1000 ли = 500 километров.

Чем больше Ли Тан говорил, тем больше не понимал.

– Неужели я и впрямь так сильно воняю? – с ноткой обиды в голосе он продолжил. – Или вы, самые красивые парень и девушка, за моей спиной чувства какие завели?

Да, вот такое совпадение: Лян Сунянь был как раз тем, кто по ошибке лишился серьёзного соперника и в итоге стал победителем в голосовании за звание самого красивого парня.

Сяохуа и Сяоцао*, по логике вещей, должны были стать идеальной парой. Ещё и живут в одной комнате – им полагалось хорошо ладить. Но увы, всё было с точностью до наоборот.

*Сяоцао (校草, xiàocǎo) – неофициальный титул или прозвище для самого красивого и популярного юноши в школе или университете. Дословно переводится как «школьная трава». Является парным понятием к «Сяохуа».

За всё время совместного проживания они не сказали друг другу и десятка фраз. Что поделать, Се Цзяжань был слишком холодным.

Скомкав салфетку и выбросив в мусорное ведро, Лян Сунянь привычным движением подбросил мяч и закрутил его на кончике пальца.

– О чём только не передумаешь, – усмехнулся он. – Разве не видел, как он дёрнулся, когда коснулся меня? Будто укололся. Разве это похоже на какие-то чувства?

– Ага, – Ли Тан почесал подбородок. – Если ты так говоришь, то вроде бы логично… Но мне всё равно кажется, что тут что-то странное.

– Твоё мнение никого не волнует, шестое чувство вонючего мужика ничего не стоит, – Лян Сунянь склонил голову набок и указал на сериал, который шёл на планшете: – К тому же, бро, кажется, твоя богиня скоро помрёт.

Ли Тан ахнул и тут же дёрнул головой, начав подбадривать богиню через экран.

Лян Сунянь усмехнулся, развернулся, подошёл к своему месту. Закатил мяч под стол, открыл шкаф, достал чистую одежду и приготовился к душу.

Пока садился за компьютер, который загружался, взгляд Лян Суняня невольно упал на его кисть. Он тоже был светлокожим – таким, что даже целое лето баскетбола не могло это исправить, – но по сравнению с Се Цзяжанем всё же проигрывал.

Лян Сунянь перевернул руку и раскрыл ладонь, на лице его мелькнуло недоумение.

Он знал, что Се Цзяжань из-за своей брезгливости не любит тактильных контактов, поэтому, принимая салфетку, был внимателен и старался избежать прикосновения.

Между нами, вроде бы, оставалось расстояние, так как же мы могли коснуться друг друга?

Симптомы

В ванной комнате

Се Цзяжань стоял, опустив голову, одной рукой опираясь о край раковины, а другой – той, что ещё хранила остаточные ощущения, – прикрыл лицо, пытаясь отрешиться от мыслей на несколько секунд.

Затем он открыл кран и принялся плескать себе в лицо холодной водой.

Зуд, скрывавшийся под поверхностью кожи, в момент, когда Се Цзяжань зацепил ладонь Лян Суняня, значительно ослаб.

Увы, всего на мгновение.

После разъединения, тело, уловив сладкую передышку, но не получив большего успокоения, подняло бунт, и мучительные ощущения заметно усилились вдвое.

Се Цзяжань тяжело выдохнул несколько раз и, весь мокрый, поднял голову.

В зеркале с ним встретился взгляд юноши.

Без сомнения, выдающаяся внешность. Черты лица изысканные, без малейшей доли агрессивности. Радужки чистого, насыщенного чёрного, цвета в сочетании с красивыми двойными веками и слегка опущенными внешними уголками глаз должны были бы создавать образ крайне миловидного человека, но почти весь этот эффект растворялся в непроницаемой холодности его облика.

Даже взгляд был подёрнут прохладной дымкой.

«Если бы он улыбался, наверняка был бы невероятно хорош собой» – у всех эта мысль возникала при первой же встрече. Но, увы, никто и никогда не мог удостовериться в её правдивости.

Так же, как никто не знал, что помимо тяжёлой брезгливости он ещё и страдал неизлечимой тактильной голодовкой*.

*皮肤饥渴症 – «тактильная голодовка» (синоним «кожный голод»); термин, описывающий психологическое состояние, при котором человек испытывает сильную потребность в тактильном контакте.

Никто не знал, что, испытывая отторжение к прикосновениям посторонних, в душе Се Цзяжань не мог подавить жажду прикосновений, быть близким.

Два полярных расстройства сосуществовали в его теле, являя миру лучшее доказательство неразрешимого противоречия.

К счастью, они не были равны по силе: брезгливость всегда брала верх.

По сравнению с жаждой тактильного контакта, Се Цзяжань ещё больше не выносил любых беспрепятственных прикосновений посторонних. Из-за этого всякий раз, когда донимала тактильная голодовка, он мог лишь неуклюже пытаться заглушить её сном.

Благо, симптомы были не слишком сильными, и ему вполне хватало сил справляться.

Но этот годами поддерживаемый баланс был жестоко разрушен, едва Лян Сунянь поселился в комнате Се Цзяжаня.

Их комната всегда была смешанной: он был с факультета искусств, двое других – с архитектурного, один – с факультета иностранных языков.

Потом тот, с факультета иностранных языков, по личным причинам взял академический отпуск, и на освободившееся место подселили Лян Суняня с одного потока, с факультета политологии и права.

Тогда Се Цзяжань ещё не осознавал всей серьёзности ситуации.

Пока не подошёл Лян Сунянь, ещё не знакомый с его «тараканами», и по-свойски перекинул руку ему через плечо, а он, к своему удивлению, простоял недвижимо целых две секунды, прежде чем оттолкнуть его. С того момента ситуация стала выходить из-под контроля.

Его привередливая, несносная брезгливость в случае с Лян Сунянем объявила о своём фиаско.

Словно тот был тем особенным существом, которое внезапно ворвалось в его жизнь, и он, к своему удивлению, не испытывал ни малейшего отвращения или неприятия к Лян Суняню, с которым теперь виделся постоянно.

Просто не разлей вода.

Как и только что. Все они были парнями, только что с игрового поля, полными задора, но к тем, кого он встретил на пути, он чувствовал крайнюю степень отторжения и лишь хотел держаться подальше. А по отношению к Лян Суняню…

Хотелось приблизиться, стать ближе, ещё ближе… А лучше всего – прижаться к нему, потереться, прикоснуться, чтобы облегчить дискомфорт.

Стоит человеку возжелать чего-то неподобающего, как терпеть становится во много раз мучительнее. Или, возможно, то, что копилось годами, наконец обрело выход.

Се Цзяжань опустил взгляд на запястье, покрытое ещё не сошедшими красными отметинами разной степени яркости.

Раньше ведь не было так мучительно. Лян Сунянь усугубил мои симптомы.

***

Сколько Се Цзяжань пробыл в ванной, столько Лян Сунянь и ждал снаружи, набравшись терпения.

Увидев, что сосед вышел, Лян Сунянь не стал торопиться внутрь, опасаясь, что от него ещё слишком сильно пахнет потом и, если пройти рядом, его снова станут брезгливо избегать. Поэтому он подождал, пока Се Цзяжань не вернётся на своё место, и лишь тогда, взяв одежду, поднялся и направился в ванную.

Се Цзяжань, прижав ладонь ко лбу, глубоко вздохнул, успокоил мысли и принялся наводить порядок на столе, разбирая эскизы, готовя черновик задания на завтра с заданной темой.

Но едва он набросал общий контур, звук открывающейся двери ванной снова безжалостно отвлёк его.

Лян Сунянь вышел в шлёпанцах. Он ступал негромко, отчётливо шлёпая по полу, и для слуха Се Цзяжаня в этом был явственный отзвук.

Чувство недомогания, лишь недавно ослабевшее, вернулось с новой силой.

Лежавшее на столе по диагонали зеркало как раз поймало профиль этого парня.

Се Цзяжань невольно замер, слегка склонив голову. В зеркале он увидел, как Лян Сунянь, опустив голову, старательно вытирает волосы.

После душа он переоделся в чистую белую футболку и светло-голубые шорты, даже полотенце было светлым. В сочетании со светлой кожей и стройной фигурой от него словно исходил свежий, солнечный, летний аромат.

Он напомнил Се Цзяжаню купленный несколько дней назад у входа в университет стакан мятного газированного напитка со льдом и лимоном.

Взгляд Се Цзяжаня медленно поплыл и наконец остановился на руке парня. Лян Сунянь не был спортсменом, но страстно любил баскетбол, телосложение у него было худощавым, но не тщедушным, а руки покрыты подходящим тонким слоем мускулов. Когда он поднимал руку, можно было разглядеть очертания костей и вен на её тыльной стороне.

Температура только что помывшегося тела, наверное, должна быть тёплой, с прохладцей? Если сейчас подойти и взять его за руку… Позволить этим ладоням сжать мою… Или же просто ласково потереться тыльной стороной руки о его руку… Наверняка стало бы легче и удалось бы наконец облегчить это долго не проходящее недомогание...

Хлоп!

Зеркало опрокинулось, и этот отнюдь не тихий звук мгновенно привлёк внимание двух других обитателей комнаты.

Ли Тан округлил глаза.

Се Цзяжань не обернулся, поднялся и принялся собирать вещи. Не в силах принять свою «подленькую» одержимость соседом по комнате, с ледяным лицом он, прижимая эскизы, поспешно ретировался из комнаты.

С тех пор, как сюда подселили Лян Суняня, даже моё единственное убежище пало.

Дверь закрылась негромко, но Ли Тан всё равно вздрогнул.

– Это… что сейчас было? – Ли Тан, втянув голову в плечи, с глупым видом уставился на Лян Суняня и, хотя Се Цзяжань уже скрылся из виду, трусливо понизил голос.

– Сяо Лян только что вышел из душа, Сяо Лян ничего не ведает, – Лян Сунянь беспомощно развёл руками.

– Может, я слишком громко включил планшет? – озадаченно спросил Ли Тан.

Лян Сунянь промолчал, взгляд его упал на серый комок на полу, и он указал на него:

– Твой вонючий носок свалился.

Стирать одну пару носков – морока, а в стиральную машину кидать неудобно, так что копить их кучкой, чтобы постирать разом, было обычной практикой многих парней.

Ли Тан не был исключением. Горе же было в том, что в их комнате жил Се Цзяжань, так что парень не смел копить их при всех, потому просто сгребал все носки и прятал на другом конце своей кровати.

Думал, что уж в этот раз прокатит, но не тут-то было.

– О чёрт!

Ли Тан вытаращился на носок на полу, затем на Лян Суняня, испустил стон, отшвырнул планшет и спрыгнул с кровати.

– Конец! Се Цзяжань точно разозлился!

Ли Тан поднял носок, затем сгрёб все остальные с кровати.

– Я разрушил гармонию нашей комнаты № 305! Я виновен! Немедленно их постираю! – бормотал он, с топотом уже мчась к раковине. – Я точно его достал. Когда он уходил, лицо у него было такое сердитое. Как думаешь, если я вечером извинюсь, он простит?..

Лян Сунянь криво усмехнулся и продолжил небрежно вытирать волосы, затем снова остановился и, одолеваемый сомнениями, поднял руку, чтобы принюхаться. Его гель для душа был специально выбран таким, чтобы был освежающим и почти без запаха.

Да и стоял я от него довольно далеко, так что вряд ли успел дойти своим амбре до нежного принца… Так?

***

Спасаясь бегством, Се Цзяжань в одиночестве пробрался в библиотеку. К счастью, в ближайшее время экзаменов не предвиделось, и в помещении было мало людей.

Он устроился в пустынном безлюдном уголке. Облокотившись о стол и прижав ладони ко лбу, Се Цзяжань на некоторое время отрешился от мыслей. Лишь когда сумел окончательно выбросить из головы увиденное, тяжело выдохнул и сосредоточенно принялся за задание.

Се Цзяжань учился живописи почти десять лет, поступил в «Цинда» с лучшим результатом в провинции по специальности, так что у него был вне сомнений профессиональный уровень. На задание, над которым другие, возможно, корпели бы ночами, у него ушло меньше трёх часов от эскиза до готовой работы.

Собрав вещи, Се Цзяжань покинул библиотеку, поужинал в малолюдном заведении у бокового входа и вернулся в общежитие как раз к половине одиннадцатого.

До отбоя оставалось полчаса.

Ли Тан уже с нетерпением поджидал его и, едва завидев, тут же подмигнул Шэнь Сюэхао – этот парень был их последним соседом.

Талантливый студент архитектурного факультета, однокурсник Ли Тана, всё послеобеденное время хлопотал по делам клуба и вернулся всего на полчаса раньше Се Цзяжаня.

Подметив подмигивание Ли Тана, Шэнь Сюэхао жестом за спиной показал «ок», что всё понял.

Шэнь Сюэхао поправил очки, съехавшие на переносице, и прочистил горло.

– Товарищ Се Цзяжань, я должен извиниться за Ли Тана. Он трусит и не решается сказать сам. Он уже постирал все вонючие носки и клятвенно заверил, что впредь будет стирать каждую пару сразу, не будет их копить и сваливать в кучу, дабы внести свой вклад в создание чистой и комфортной среды обитания. Надеемся, вы будете великодушны и простите его на этот раз.

– ? – выражение лица Се Цзяжаня было откровенно недоуменным.

Что ещё они придумали?

Ли Тан же решил, что тот ждёт от него личного подтверждения, и тут же выразил искреннее раскаяние:

– Да! Шэнь Сюэхао сказал именно то, что хотел сказать я. Так что, э-э-э… Ты можешь больше не злиться?

При высоченном росте Ли Тан до ужаса боялся злить других и не знал, как себя вести, когда на него дуются. Дело было не в трусости и не в страхе, что ему дадут сдачи, просто его это бесило и выводило из себя. Не спрашивайте почему, просто «любовь и мир» – это кредо, которого он придерживался всю жизнь.

– Я не злюсь, – ответил Се Цзяжань.

– Правда? – Ли Тан не поверил.

– С чего бы мне злиться? – Се Цзяжань в недоумении нахмурил брови.

– Ну, из-за того, что я не стирал носки, – Ли Тан говорил испуганно. – Ты так насупился, когда уходил… Разве это было не из-за меня?

Се Цзяжань застыл и рефлекторно посмотрел на койку Лян Суняня, стоявшую по диагонали.

За москитной сеткой угадывалась фигура лежащего на спине человека, смотрящего видео.

Судя по всему, он в наушниках, так что не слышит наш разговор.

– Нет, – Се Цзяжань поджал губы, заставляя себя отвести взгляд. – Я просто спешил по неотложным делам. Это не имеет к тебе отношения, не нужно извиняться.

С этими словами он повернулся, положил эскизы на стол, достал из шкафа пижаму и направился в ванную.

– А? Я ошибся?

Ли Тан осторожно наблюдал за выражением лица Се Цзяжаня – тот, кажется, и вправду не злился, – и, радостно ухмыльнувшись, проговорил:

– Фух! Значит, можно снова копить носки?

– … – Шэнь Сюэхао. – Если посмеешь, а он и вправду рассердится в следующий раз, я не стану за тебя извиняться.

– А чего так сурово?! – Ли Тан изумился.

– Потому что я тоже терпеть не могу твою привычку копить носки, – невозмутимо ответил Шэнь Сюэхао.

***

Горячая вода хлестала из душа, быстро наполняя ванную комнату белым паром. Зеркало запотело, смутно отражая белёсый силуэт.

Се Цзяжань стоял с закрытыми глазами под струями, молча давая воде окатить его с головы до пят, пока кожа по всему телу не покрылась лёгким розовым румянцем.

Он изо всех сил тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы неподобающие образы.

Отпустив прикушенную нижнюю губу, Се Цзяжань протянул руку и повернул ручку, регулирующую воду. Температура сменилась с горячей на холодную, и от холода его тонкая белая кожа моментально покрылась мурашками.

Зато стало хоть немного легче…

Помывшись и приведя себя в порядок, Се Цзяжань забрался на кровать как раз к отбою. Он лёг в темноте, закрыл глаза и, как и ожидалось… не смог и на йоту приблизиться ко сну.

Вскоре с противоположной койки донёсся шорох, и Ли Тан сиплым шёпотом окликнул Лян Суняня:

– Лян-гэ, займёшься со мной звёздным сбором? Твой младший брат в одной звёздочке от высшей славы*.

*摘星星 – игровой жаргон; в контексте переведён как «заняться звёздным сбором», что означает повышение ранга («звёздочки») в играх. В прямом переводе – «сорвать звёздочку». Фраза «差一星荣耀» (chà yī xīng róngyào) – игровой термин из MOBA-игр, означающий, что не хватает одной звёздочки для повышения ранга (достижения «славы»).

– Лян-гэ устал, завтра соберём.

Голос Лян Суняня звучал устало и хрипло, а для слуха Се Цзяжаня был подобен звуковой волне, пронзающей каждую ворсинку ушной раковины крошечными разрядами тока.

Се Цзяжань зажмурился, тихонько закопавшись поглубже в одеяло. Стиснув брови, он сжал правую руку, прижатую к груди. Безымянный палец будто пылал в ладони.

И в который уже раз его охватило раскаяние.

Возможно, сегодня днём, подавая салфетку, мне следовало быть более жадным.

Баскетбольная площадка

Из-за бессонницы Се Цзяжань проснулся позже обычного, и, когда добрался до художественной студии, многие уже были на месте.

Староста Су Сяоюэ собирала задания, в руках у неё была уже внушительная стопка эскизов. Се Цзяжань достал готовую работу и протянул ей. Су Сяоюэ взглянула и с восхищением подняла большой палец.

– Не зря на тебя равняются, сегодняшняя работа лучшая.

Се Цзяжань вежливо поблагодарил, развернулся, чтобы уйти, и окружающие студенты, до этого украдкой поглядывавшие, тут же окружили Су Сяоюэ.

– Дай посмотреть! Дай посмотреть!

– Тц-тц, как и ожидалось, снова день преклонения перед Великим богом. В душе у меня полный штиль.

– Цвета и линии просто бесподобны. Что делать? Я вдруг понял, что просидел полночи над детской мазнёй.

– Усердие перед талантом и впрямь ничего не стоит, эх.

– Чего болтаешь? Это не повод для тебя лениться, – Су Сяоюэ шлёпнула парня по руке, которая так и норовила дотронуться до эскиза: – Не трогай, как бы не смазать. Быстро на места, делать упражнения.

Се Цзяжань по привычке направился к левому дальнему ряду, но не успел сделать и пары шагов, как Линь Шань с правого дальнего ряда, подняв руку, принялся махать ему.

– Цзяжань, сюда! Иди сюда!

Тут Се Цзяжань вспомнил, что вчера они менялись местами.

Слегка замедлив шаг, он сменил направление и поравнялся с парнем, незаметно отступив немного в сторону, так что они едва не разминулись, не коснувшись друг друга. Но тот заметил его уклонение и, нахмурившись, недружелюбно на него зыркнул.

Се Цзяжань вернулся на своё место и сел, а Линь Шань тут же приблизился, вытянув шею.

– Великий бог Се, сколько времени у тебя ушло на вчерашнее задание? Назови, чтобы я мог преклониться.

Хотя он и приблизился, но всё же соблюдал дистанцию.

Линь Шань был человеком с чересчур живым характером и страшной собственной инициативой. В начале семестра, когда другие из-за холодности и брезгливости Се Цзяжаня сторонились его, он с горячностью упорно стремился подружиться. И всё потому, что поверил случайному ответу из гадального приложения в телефоне, утверждавшему, что у них особая связь.

Се Цзяжань не любил тактильных контактов и строго следил за своими руками, ни разу не прикоснувшись к нему. Се Цзяжань был малословен, а Линь Шань мог без умолку болтать в одиночку, будучи заправским убийцей всяких неловкостей.

За два года учёбы Линь Шань естественным образом стал одним из немногих друзей Се Цзяжаня.

– Три часа, – назвал он примерное время.

– Вау! Круто! Не зря ты мой кумир! – Линь Шань показал тот же жест большим пальцем, что и староста. – Я вчера потратил целых пять часов и всё равно думал, что быстро справился.

– И правда быстро, – сказал Се Цзяжань. – Учитывая сложность, на качественное выполнение этой темы в среднем уходит больше шести часов.

Он вполне естественно исключил себя из среднего времени. Его тон был ровным, без намёка на хвастовство.

– Вот именно, – самодовольно сказал Линь Шань. – Я знал, что становлюсь всё лучше. А, кстати! Когда ты только что столкнулся с Сунь Ханем, он что, опять на тебя косился?

– Не заметил, – ответил Се Цзяжань.

– А я видел, как он на тебя покосился, – продолжил Линь Шань. – Этот парень и впрямь, с тех пор как ты получил награду, недоволен. Выставляет свою неприязнь напоказ, словно боится, что другие не заметят. Такое чувство, будто это ты у него украл чемпионство. Нет, он таким стал с тех пор, как ты в первый раз его обошёл. Парень, а зависть такая сильная! Фу!

– Соревновательный дух, – поправил Се Цзяжань.

Помимо того, что он явно и скрыто с ним соперничал, Сунь Хань не совершал в его сторону никаких неприятных поступков.

Нельзя применять такое строгое слово, как «зависть».

– Хм, да всё едино, – сказал Линь Шань. – Соревноваться да соревноваться, ему не надоело? В общем, мне такие люди не нравятся.

Вскоре пришёл преподаватель, и Линь Шань, втянув голову, уселся как положено.

Первая половина пары была посвящена разбору выдающихся работ, речь преподавателя была монотонной, и студенты поддались дремоте.

Линь Шань, подхватив общее настроение, зевнул, достал телефон, открыл форум, по привычке проголосовал на пёстрой странице с опросами и лишь затем начал читать сплетни, чтобы взбодриться.

Увы, сплетни были скудными, и чем больше он читал, тем сильнее его клонило в сон.

Пока вверху экрана не всплыло сообщение из WeChat. Линь Шань скользнул по нему взглядом, взгляд застыл, глаза расширились, и он мгновенно протрезвел.

– Цзяжань! Цзяжань!

По мольберту аккуратно постучали. Се Цзяжань слегка повернул голову, взглядом спрашивая, что случилось.

Линь Шань, поглядывая в сторону преподавателя, прикрыл рот рукой, сунул телефон Се Цзяжаню под нос и прошептал:

– Сегодня во второй половине дня на баскетбольной площадке товарищеский матч между факультетом политологии и права и факультетом китайского языка. Мой кумир точно будет играть, составь мне компанию. Сходим посмотреть?

– Кумир? – удивился Се Цзяжань. – Разве у тебя нет парня?

Линь Шань никогда не скрывал, что он гей, и все знали, что у него есть парень в их же университете. Се Цзяжань как-то раз видел, как Линь Шань с парнем гуляли, держась за руки, у цветущего холма Цинда.

– Именно потому, что у меня есть парень, я и зову тебя, – Линь Шань говорил уверенно. – Вдруг попадёмся, тогда я смогу свалить вину на тебя. Скажу, что это ты хотел посмотреть, а я лишь поневоле составил компанию.

– … – откровенность друга лишила Се Цзяжаня дара речи.

– Братишка, кивнёшь? – Линь Шань наивно округлил глаза.

– Ладно, – сдался Се Цзяжань.

По дороге на баскетбольную площадку как раз будет магазин, и я смогу заодно купить карандаши и ластик.

***

Пообедав в полдень и немного отдохнув, Се Цзяжань вернулся в художественную студию. Едва он успел положить вещи, как Линь Шань принялся торопить его, чтобы они шли на баскетбольную площадку.

– Раз там будет мой кумир, людей наверняка будет много, я уже и не надеюсь пробиться вперёд, – сказал Линь Шань. – Давай встанем на ступеньках сбоку, хорошо? Хотя и далековато, зато никого.

Се Цзяжань как раз размышлял, идти ли в магазин сейчас или позже, и бездумно кивнул. Баскетбол его не интересовал, так что ему было всё равно, откуда смотреть.

Чтобы добраться до тех ступенек, нужно было пройти мимо площадки. Как и предсказывал Линь Шань, её окружала толпа, поровну девушек и парней, и даже на расстоянии были слышны возгласы и аплодисменты.

Се Цзяжань не любил такие людные и шумные места. Даже воздух, наполненный чужим дыханием, вызывал у него дискомфорт.

Он нахмурился и уже хотел обойти подальше, как Линь Шань вдруг ахнул и, указывая на одно место на площадке, воскликнул:

– Я вижу своего кумира! Блин-блин-блин! Трёхочковый бросок так точен! Просто с ума сойти!

Се Цзяжань взглянул на площадку, точного трёхочкового броска его кумира не увидел, зато заметил очень заметного знакомого.

Товарищеский матч был неформальным, поэтому почти никто не надевал баскетбольную форму, включая Лян Суняня.

На нём была просторная чёрная футболка с тёмным лаконичным принтом из букв, внизу – серые шорты и белые кроссовки, а открытые участки кожи под солнцем были ослепительно белыми, что сильно контрастировало с его товарищами по команде.

Судья засвистел, объявляя перерыв.

Лян Сунянь, улыбаясь, что-то сказал стоявшему рядом, нашёл в зоне отдыха свою бутылку с водой, развернулся к площадке и, попивая, слушал товарища по команде. Закрутив крышку, он правой рукой приподнял край футболки, чтобы вытереть пот со лба.

Се Цзяжань уже не слышал, что говорил Линь Шань. Его взгляд невольно скользнул за движением Лян Суняня и остановился на нечаянно обнажившейся части его талии.

Та же белая кожа, что и на открытых участках, подтянутая, покрытая тонким, но упругим слоем мускулов. Пресс выраженный, но не перекачанный. Красивый, в самый раз…

В тот миг, когда их взгляды встретились на расстоянии, сердце Се Цзяжаня ёкнуло.

Словно загипнотизированный, но внезапно очнувшийся, он решительно отвёл взгляд и без колебаний отвернулся.

– Блин! Ты что, с ума сошёл? Ты же кумир, при всех людях хоть немного себя контролируй, соблюдай мужскую этику… А? Цзяжань, ты куда?

– Дела. Я пошёл.

– А? Только что всё было нормально, что случилось так внезапно?

Линь Шань смотрел ему вслед в полном недоумении, но Се Цзяжань уже широко зашагал прочь. Его фигура вскоре скрылась за углом здания, не оставив ему ответа.

На площадке товарищ по команде хлопнул Лян Суняня по плечу.

– Эй, очнись! На какую фанатку уставился? Я же сказал, вечером все вместе поедим. Ты слышал?

– Слышал.

– Откуда тут фанатки, не городи чепухи, – Лян Сунянь отвёл взгляд и усмехнулся.

Был всего один сосед по комнате, что пришёл издалека, чтобы бросить на него холодный взгляд.

– Откуда, говоришь? – товарищ по команде раздражённо фыркнул. – Разве все эти девчонки пришли посмотреть не на тебя? Право, одним – всё, другим – ничего. Хотя бы парочка ко мне проявила интерес, может, я бы и не был до сих пор одинок.

– Тогда тебе нужно напечатать табличку и повесить на себя, а то девушки знают, что тебе не хватает кальция, но не будут знать, что тебе не хватает любви.

– Не хватает любви – это да, но мне хватает кальция! Ясно тебе?

Лян Сунянь усмехнулся и небрежно поставил бутылку с водой на стол рядом.

– Пошли, начинается вторая половина.

***

В туалете ближайшего к площадке учебного корпуса Се Цзяжань, согнувшись, стоял перед раковиной, зачёрпывая ладонями холодную воду и умываясь, оперевшись о край раковины и тяжело дыша.

Это уже слишком…

Только что, когда он увидел, как Лян Сунянь приподнял футболку, Се Цзяжань с неудержимой силой ощутил острое желание. Он хотел, чтобы парень крепко обнял его; хотел, чтобы его крепко сжали в кольце рук; хотел прижать каждый дюйм своей кожи к коже Лян Суняня; хотел почувствовать исходящее от него жаркое тепло…

Звук льющейся воды прервал мысли Се Цзяжаня, готовые вот-вот выйти из-под контроля.

Стиснув губы, юноша снова открыл кран и подставил руки под струю, надеясь таким образом смыть невыносимый зуд под кожей.

Увы, эффект был незначительным. Жажда, которую в нём пробудил Лян Сунянь, отнюдь не ограничивалась лишь этими руками.

Раньше ведь всё было не так…

Раньше, как бы ни было тяжело, стоило лишь перетерпеть приступ, и становилось легче. Но с тех пор, как Лян Сунянь появился рядом, ситуация становилась всё более неконтролируемой. Как и сейчас: прошло уже два дня, а его симптомы то и дело возвращались, не становясь легче.

Если не видеть его, ещё куда ни шло. Но стоит лишь увидеть Лян Суняня, как ситуация безо всякой причины резко обостряется.

Се Цзяжань в отчаянии закрыл глаза.

Что же делать? Что же делать?! До выпуска осталось ещё два года, неужели мне всё это время придётся так мучиться?! А если однажды ситуация усугубится настолько, что я больше не смогу побороть её рассудком, и совершу что-то ещё более нелепое по отношению к Лян Суняню, живущему со мной в одной комнате?

Се Цзяжань и сам не мог ничего гарантировать.

Зная, что последствия могут быть серьёзными, стоит ли продолжать идти на такой риск?

Но Се Цзяжаню уже один раз отказали в просьбе о смене комнаты.

Если попросить снова, согласятся ли?..

Ночь

Лян Сунянь поужинал с друзьями, с которыми играл в баскетбол. Вернувшись, он увидел, что Ли Тан и Шэнь Сюэхао сидят плечом к плечу, уставившись в компьютер, и что-то громко кричат. Шэнь Сюэхао, чьи барабанные перепонки вот-вот должны были лопнуть, просто швырнул ему мышь и, зажав уши, смотрел в никуда с выражением полной безнадёги на лице.

– Чем занимаетесь? Я ещё внизу услышал вопли.

Он бегло окинул взглядом комнату, но не увидел и тени их красивого и брезгливого соседа.

Может, тот ещё в художественной студии и не возвращался?

Ли Тан был занят не своим делом, но улучил момент, чтобы ответить.

– Лян-гэ, откуда такой тон? Прямо как у моего классного руководителя в старшей школе.

– Почему не как у твоего отца? – Лян Сунянь.

– … – Ли Тан с силой щёлкнул левой кнопкой мыши: – Все, кто хочет стать чьим-то отцом, – конченные пидоры!

Свежая мысль.

У Лян Суняня пока не нашлось, что на это возразить, он лишь насмешливо приподнял бровь, вернулся на своё место, взял кружку и пошёл наливать воду.

– Блин, получилось! Я просто бог!

Ли Тан издал победный клич, и Шэнь Сюэхао, наконец, не выдержав, шлёпнул его по затылку.

– Сколько можно шуметь? Быстро катись на своё место.

– Ладно-ладно, буду потише. Оплачу и сразу уйду, хе-хе.

– Что взял? – Лян Сунянь, словно старый дед, с кружкой встал позади них, наклонился и посмотрел поближе. – Кроссовки TY?

– Ага, только что вышла лимитированная серия. Цветовое решение – просто огонь! Если их надеть, сразишь наповал кучу девчонок и сразу вознесёшься на небеса.

Типичный современный студент, погрязший в капиталистических играх по выкачиванию денег, даже расстаётся с деньгами бодро и энергично.

– Думаешь, девчонки дуры и смотрят не на лицо, а на ноги? – Шэнь Сюэхао закатил глаза. – Если бы это сказал Лао Лян, я бы ещё поверил.

– Не рушь мой энтузиазм, а то сию секунду расплачусь перед тобой. Хочешь? – Ли Тан с удовлетворением оплатил заказ и, обернувшись, спросил Лян Суняня: – Лян-гэ, помнится, у тебя тоже есть несколько пар обуви этой марки. В этот раз не возьмёшь?

– Не следил за временем акции, – Лян Сунянь неспешно отпил из стакана.

– Ничего, на следующей неделе будет ещё один запуск, – утешил его Ли Тан. – Лимит в две тысячи пар, сегодня продали только тысячу, у тебя большие шансы.

– М-м, посмотрим.

Лян Сунянь не особо горел желанием покупать эту модель, у него не было того фанатичного стремления тратить деньги, как у Ли Тана. Налюбовавшись на это зрелище, он развернулся, собираясь вернуться на своё место, как вдруг открылась балконная дверь. Парень поднял взгляд и встретился глазами с Се Цзяжанем.

Лунный свет сегодня был прекрасным, и парень, войдя с улицы, казалось, принёс его частицу в своих глазах – ясных, холодных и прекрасных.

Оказывается, он уже вернулся.

Лян Сунянь по привычке приподнял уголки губ, собираясь поздороваться, но тот словно обжёгся, быстро отвёл взгляд, словно пытаясь избежать его. Опустив глаза, он быстро прошёл мимо, губы плотно сжаты, выражение лица холодное.

Лян Сунянь в недоумении приподнял бровь, а проходивший мимо Ли Тан слегка толкнул его локтем.

– Ха-ха, тебя сторонится? – тихо усмехнулся Ли Тан. – Давай быстрее мойся, братан, а то опоздаешь и попадёшь в список «грязнуль» нашей «маленькой принцессы» из 305.

– Следи за словами, я уже помылся после игры, – Лян Сунянь цыкнул языком, пытаясь восстановить справедливость.

Ли Тан взглянул назад и прошептал:

– Се Цзяжань же не знает. Думаю, он только и видел, как ты на площадке обливаешься потом.

Лян Сунянь задумался.

Кажется, так и есть. Ладно, пусть будет так.

Он поставил кружку и вместо этого открыл шкаф.

Ради того, чтобы «маленькая принцесса» сегодня спокойно выспалась, я схожу помыться ещё раз.

***

Се Цзяжань и не знал, что его поспешное бегство сочли проявлением брезгливости. Он сел, не зная, что делать, в голове была каша. Се Цзяжань мог лишь бессмысленно смотреть на лежащее на столе заявление о смене комнаты. Это был единственный результат его многочасового сидения в художественной студии.

Дзынь!

Пришло сообщение, Се Цзяжань опустил взгляд и разблокировал экран телефона.

> Линь Шань: [картинка]

> Линь Шань: Такой красой нельзя пренебрегать! Поскольку ты днём убежал слишком быстро и многое пропустил, я специально раздобыл для тебя фото. Прими сокрушительный удар красотой моего кумира!

Се Цзяжань ответил смайликом с лежащим котёнком и лишь затем открыл изображение.

На фото была баскетбольная площадка. По ракурсу видно, что снимавший стоял в первом ряду у края. Снимок был хаотичным, без акцента. Кроме попавших в кадр судьи и нескольких игроков, была ещё толпа зрителей. Было непонятно, кого именно Линь Шань называл своим кумиром.

Се Цзяжань не мог угадать, да и не хотел. Потому что, как только он увеличил изображение, его взгляд упал на Лян Суняня, стоявшего слева.

В левой руке тот держал наполовину пустую бутылку воды, слегка склонив голову, а правой рукой приподнимал край футболки, чтобы вытереть пот со лба. Острые черты лица были наполовину скрыты, ниже виднелась обнажённая часть талии с выраженным прессом.

Та самая сцена, что я мельком увидел днём.

Се Цзяжан потратил весь вечер, пытаясь выбросить эту сцену из головы, и вот, неожиданно и непредсказуемо, она снова предстала перед ним, да ещё таким образом. Юноша неосознанно прикусил нижнюю губу.

Мозг лихорадочно приказывал не смотреть, немедленно закрыть изображение, но глаза и руки его не слушались. Пальцы то сжимались, то разжимались, кончики с силой впивались в ладони. Се Цзяжан отчаянно хотел за что-то ухватиться, но, увы, в руках была пустота, уцепиться было не за что.

Прямо как в моём нынешнем состоянии.

Как вдруг позади раздались шаги.

Се Цзяжань словно очнулся ото сна, шлёпнув телефон экраном вниз на стол.

Ли Тан, который просто хотел налить воды и был ни сном ни духом, вздрогнул от неожиданности и чуть не уронил кружку. Остолбенев, он с глупым видом смотрел, как Се Цзяжань, ещё секунду назад сидевший тихо, вдруг вскочил, нахмурившись, взобрался на кровать и ловко задернул полог. Словно он был уже не в силах терпеть и не мог дождаться, чтобы отгородиться от них.

– …

Бедный Ли Тан, такой невинный и растерянный. Он неуверенно оглядел себя с ног до головы, затем поднял воротник и принюхался.

Я же только что помылся, не воняет. Неужели и мне нужно снова в душ?..

Се Цзяжань натянул одеяло, накрывшись с головой. Мир погрузился во тьму, воцарилась полная тишина. Он слышал лишь своё собственное дыхание, полное беспокойства.

Дыхание… Дыхание… Скрип открывающейся двери ванной… Шаги, прошедшие с балкона обратно в комнату… Лёгкий кашель, приглушённый рукой… Гудение фена…

Настало время отбоя, за одеялом тоже воцарилась тьма, постепенно погружаясь в безмолвие.

Но Се Цзяжань не мог успокоиться. Стоило закрыть или открыть глаза, перед ним возникал один и тот же навязчивый образ.

Продрогнув до костей, парень пролежал до тех пор, пока с противоположной койки не донёсся лёгкий храп. Тогда Се Цзяжань с силой потёр тыльную сторону ладони о холодную жёсткую стену.

Перевернувшись, он уставился в сторону «того парня» по диагонали. Кончики пальцев Се Цзяжаня впивались в запястье, взгляд был пустым.

Когда он уже собирался в муках снова закрыть глаза и пережить следующий цикл, в том направлении, куда он смотрел, наконец, произошло движение. Тот, кто был внутри, перевернулся, сел, откинул полог и слез с кровати. Боясь разбудить соседей, он двигался очень тихо.

На ощупь нашёл тапочки, надел их, прошёл несколько шагов, откинул занавеску и открыл дверь. Лунный свет и свет фонарей, поджидавшие его на балконе, тут же окутали силуэт парня.

И только тут Се Цзяжань разглядел, что на нём нет майки. На границе света и тени чётко вырисовывались очертания: широкие плечи, узкая талия, мускулы на руках и поясе с красивыми плавными линиями. Талия и живот, которые днём при всех он так скупо обнажил лишь на немного, теперь без всяких ограничений предстали перед его глазами.

Мозг Се Цзяжаня отключился. Дыхание участилось, как и сила, с которой он сжимал пальцы.

Се Цзяжань резко сел, опустив голову и крепко зажмурившись. Зуд внезапно собрался в одном месте, усилился и буйно рвался наружу, на поверхность кожи.

Лян Сунянь был человеком с повышенной температурой тела. За день он сильно перегрузился, и после душа температура снова начала подниматься. Сегодня ночью в комнате было особенно душно. Он пролежал с закрытыми глазами совсем недолго, но больше не мог терпеть и решил выйти на балкон подышать прохладным воздухом, иначе вряд ли смог бы нормально выспаться.

Он плеснул на лицо и руки холодной воды, прислонился к перилам и, пока ветерок обдувал его, лениво листал записи в групповом чате WeChat. Это был чат его предыдущей комнаты, несколько полуночников ещё не спали. Они, полные энергии, обсуждали, какую тактику использовать завтра в финале, чтобы разгромить соперников.

Да, их матч с факультетом китайского языка ещё не закончился.

Изначально они хотели сыграть небольшой товарищеский матч для сближения, но кто бы мог подумать, что он закончится вничью. Игроки обеих команд считали, что в матче должен быть победитель, и никто не хотел уступать, поэтому договорились на следующий день провести дополнительную игру, чтобы выявить победителя.

Лян Суняня несколько раз упоминали в чате. Все жаловались, что сегодня он не должен был их щадить.

> Если бы ты проявил хотя бы 70% своих способностей, разве у тех слабаков с факультета китайского языка был бы шанс скакать и требовать дополнительной игры?

> Вы же договорились о товарищеском матче, разве не должны были быть дружелюбными?

Лян Сунянь наслаждался ночным бризом. Его глаза были полузакрыты, когда он лениво отправил это сообщение.

Как только он появился, и без того оживлённый чат взорвался, все дружно начали критиковать его за непонимание скрытого смысла вежливых слов, за незнание скрытой за дружеской внешностью борьбы, на самом деле связанной с честью факультета.

Лян Сунянь считал, что они правы. Поэтому, когда он смиренно принял критику и собрался объективно оценить их мусорную тактику, на обсуждение которой они потратили почти два часа, его спину вдруг кто-то ткнул.

Лёгкий укол, с прохладой, отличной от его собственной температуры. А ещё с заметной нерешительностью и осторожностью.

Лян Сунянь обернулся и увидел стоящего за спиной соседа, который весь вечер его сторонился. Тот стоял очень близко – ближе, чем расстояние его обычного шага.

– Что-то не так? – в глазах Лян Суняня невольно отразилось удивление.

При одной мысли о возможной причине он с досадой стиснул зубы.

Сегодня я уже два раза помылся, так неужели, попавшись на том, что вышел подышать, мне придётся мыться в третий раз?

Се Цзяжань убрал руку, опустив её вдоль тела, и поднял на него взгляд. Во влажных глазах мерцал чистый и ясный свет.

На нём была широкая, мягкая белая футболка, ткань свободно висела на плечах, делая фигуру ещё более хрупкой.

Он приоткрыл рот, и несколько слов, крутившихся на кончике языка, с трудом вырвались наружу:

– Лян Сунянь, не мог бы ты меня ненадолго обнять?

Откровение

Рост Се Цзяжаня едва достигал 180 сантиметров, тогда как Лян Сунянь был выше него на полголовы, так что стоя перед ним, ему приходилось поднимать взгляд.

Тот, кто сумел заполучить титул «Сяоцао», разумеется, обладал выдающейся внешностью. Но по сравнению с безупречными чертами лица, у Лян Суняня была ещё более выдающаяся структура костей, создававшая объёмный и глубокий профиль – такая внешность редко встречается среди азиатов, но пользуется огромной популярностью.

Его радужки были светло-янтарного цвета. Во всём облике чувствовалась некоторая суровость, и, когда он не выражал эмоций, возникало ощущение дистанции. Но поскольку парень почти всегда лениво улыбался, а глаза у него были выразительные и красивые, эта дистанция исчезала.

И вот сейчас улыбка, всегда игравшая на его губах, растаяла.

Лян Сунянь смотрел на Се Цзяжаня искоса, слегка нахмурившись, в глазах читалось неуверенное недоумение.

– Что?

Сосед, всегда славившийся своей неприступностью, для которого даже брошенный вскользь взгляд казался одолжением, что мне предлагает среди ночи? То ли он лунатит, то ли мне самому почудилось от жары…

Сообщения в групповом чате продолжали сыпаться как из рога изобилия, но Лян Сунянь чувствовал, что эта прохлада кажется ему нереальной.

Се Цзяжань, ведомый импульсом, стоял перед Лян Сунянем. Прежде чем заговорить, он тысячу раз сомневался, но произнеся наконец, понял, что это не так сложно, как он представлял.

Собравшись с духом, Се Цзяжань сорвал с себя эту маску, разжал руку и тем же холодным тоном повторил свои слова. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие и уверенность, но в голосе всё же проскальзывало отчаяние.

– Не мог бы ты… обнять меня ненадолго?

Всё равно уже всё кончено… Худшее, что может случиться, – отказ и его мнение, что я не в себе.

Взгляд Се Цзяжаня постепенно терял фокус в ожидании, свет в глазах медленно угасал. Он уже отрешённо думал, что у него всё ещё есть выход – сменить комнату.

Ничего страшного. Если не получится, я просто съеду. В конце концов, я учусь в корпусе искусств, а Лян Сунянь – в корпусе «Миндэ». «Цинда» такой большой, мы можем не встретиться до самого выпуска. Снять жильё возле университета будет непросто, но это не такая уж большая проблема. Просто придётся поселиться подальше, будут трудности с транспортом, неудобно добираться на пары…

– Как обнять? – внезапно спросил Лян Сунянь, прерывая его мысли, уже улетевшие в открытый космос. – Так пойдёт?

Не успев опомниться, Се Цзяжань почувствовал, как тот, действуя интуитивно, обхватил его плечи и талию и мягко притянул к себе.

Движения Лян Суняня были нежными. От него исходил лёгкий и свежий запах геля для душа, который мгновенно заполнил всё существо Се Цзяжаня.

Ладонь прикоснулась к коже, которую он так жаждал, ощутив совершенно незнакомое тепло. Мозг Се Цзяжаня на мгновение отключился, а затем в тишине взорвался ослепительный фейерверк.

Нервная система ещё не отдала команду, но тело уже честно отреагировало – крепко обняло Лян Суняня в ответ с заметным нетерпением.

Прикосновение кожи к коже значительно облегчило дискомфорт Се Цзяжаня и породило в нём жадность. Ему хотелось этой близости, он жаждал каждый дюйм кожи другого, её тепло манило его.

Когда щека Се Цзяжаня приблизилась к шее Лян Суняня, он, колеблясь всего полсекунды, на которую хватило остатков рассудка, без колебаний прижался и потёрся. Лёгкий ток пробежал по поверхности кожи. Се Цзяжань слегка запрокинул голову, с наслаждением прищурившись.

Всё равно уже это случилось, так чего мне теперь бояться?

Лян Сунянь, естественно, отчётливо чувствовал движения того, кто был в его объятиях.

В противоположность его собственному горячему телу, Се Цзяжань был весь прохладный. Из-за хрупкого телосложения он был меньше его на целый размер, и обнимать его было удобно и приятно.

Удивительно, насколько этот мир непредсказуем и загадочен. Высокомерный котёнок, не желавший идти на контакт, вдруг стал таким ласковым.

Не только сам пошёл на сближение, но и ластится, трётся о ноги, просится на руки. Мало того, что можно пожать лапку, но кажется, он даже разрешит зарыться носом в его пушистый живот. Но раз котёнок так себя ведёт, значит, наверное, он голоден?

Се Цзяжань, конечно, не был настолько глуп, чтобы думать, что внезапная перемена в поведении соседа действительно вызвана голодом.

– Что с тобой? – тихо спросил он, боясь напугать его. – Ты плохо себя чувствуешь?

Се Цзяжань что-то промычал в ответ и, прильнув к его плечу, был удивительно покорен.

– Простудился? – Лян Сунянь невольно коснулся его макушки.

В отличие от его характера, волосы у Цзяжаня невероятно мягкие.

– Сейчас ещё нет двенадцати, так что дежурный, наверное, не спит. Может, сходить вниз, взять отгул и отвезти тебя в больницу?

– Это не простуда, не нужно в больницу… Ты… просто пообнимай меня подольше, – сказав это, Се Цзяжань закрыл глаза, словно пытаясь спрятаться.

Сегодня он и так наговорил слишком много, и с каждым разом ему это давалось всё легче. Се Цзяжань уже почти не мог этого выносить: ему казалось, что Лян Сунянь, вероятно, гадает, не свихнулся ли он.

Поэтому, прежде чем тот успел задать этот вопрос, Се Цзяжань с покорностью судьбе решил сразу во всём признаться:

– Лян Сунянь, у меня тактильная голодовка.

Ночной бриз донёс до слуха Лян Суняня слова Се Цзяжаня. Он, конечно, знал, что такое тактильная голодовка.

Психологическое расстройство, при котором человек крайне нуждается в тактильном контакте. Во время приступов пациент испытывает сильнейшую потребность в прикосновениях к коже или в том, чтобы его погладили. В противном случае возникает острое чувство незащищённости, а также развиваются низкая самооценка, одиночество, тревога и прочие негативные эмоции. В тяжёлых случаях могут возникать физические недомогания, зуд или боль по всему телу.

Но услышав это от Се Цзяжаня, Лян Сунянь вдруг перестал понимать.

– Но разве у тебя не брезгливость?

Как могли два противоположных состояния – жажда тактильного контакта и отвращение к прикосновениям – одновременно проявляться у одного человека?

– Да, у меня брезгливость. И она даже сильнее, чем тактильная голодовка. Поэтому до этого я терпел.

Се Цзяжань никогда никому не рассказывал об этом. Сейчас он говорил впервые, выкладывая все трудности, что эти годы носил в себе. Невольно в его голосе прорывались жалобы и боль.

– Каждый раз, когда начинается приступ, мне кажется, будто под кожей бесчинствуют мириады муравьёв. Мне очень плохо, я расцарапываю кожу, но это не помогает. Эту болезнь невозможно вылечить определёнными методами, врачи бессильны. Мне остаётся лишь заставлять себя заснуть, чтобы облегчить состояние. Хорошо хоть, что оно не слишком тяжёлое, я ещё могу с ним справляться. Но потом появился ты… Моя брезгливость не распространяется на тебя, а тактильная голодовка лишь усиливается. Дошло уже до того, что даже сон не помогает. Стоит тебе появиться – и я не могу удержаться, чтобы не приблизиться, не прикоснуться к тебе…

Эмоции почти вышли из-под контроля, и, тонко чувствуя, что в его словах невольно проскользнул упрёк, Се Цзяжань вовремя прикусил губу, оборвав фразу, и с надломом закрыл глаза.

– Прости… – холодный голос прозвучал упавшим.

Се Цзяжань не хотел в чём-то обвинять Лян Суняня, просто чувствовал себя обессиленным и подавленным из-за своей уязвимости.

– Значит, ты не брезгуешь мной? – Лян Сунянь не уловил ни капли упрёка или обвинения, его внимание странным образом сосредоточилось на другом,а в голосе его прозвучали нотки удивления. – Ты не испытываешь ко мне отвращения и не хочешь держаться от меня подальше?

Что?

Се Цзяжань с изумлением поднял голову, на его лице читалось редкостное замешательство.

– Разве я когда-нибудь говорил, что ты мне противен?

Лян Сунянь всё понял, в его глазах вновь появилась ленивая улыбка.

– Значит, ты всё время избегал меня и не подходил близко просто потому, что боялся, что я узнаю? Боялся, чем больше мы будем контактировать, тем сильнее станут симптомы?

Ресницы Се Цзяжаня дрогнули. Он кивнул, и в этом движении читалась неловкая скованность.

Так вот в чём дело.

Настроение у Лян Суняня теперь было прекрасным, и он спросил:

– Раз тебе было так плохо, почему раньше не обратился ко мне за помощью?

– Потому что мы незнакомы, – честно ответил Се Цзяжань.

Вопрос – ответ. Покорно, словно ребёнок.

Эта разумная причина заставила Лян Суняня усмехнуться. Подумав, он спросил:

– Одного объятия достаточно для исцеления?

– Нет…

Он что, считает меня обузой?

Се Цзяжань нахмурился, ему вдруг стало неловко. Сила в руках ослабла, он хотел что-то сказать.

– Тогда, получается, лучше каждый раз обниматься без одежды? – спросил Лян Сунянь; выражение его лица было серьёзным, без тени нетерпения, казалось, он и вправду просто хотел понять его состояние. – В общежитии это не проблема, но если на улице или в классе… Может быть неудобно.

– Нет… – Се Цзяжань смотрел ему в глаза, мозг его словно замкнуло. – Достаточно просто немного прикоснуться. Объятия нужны только в тяжёлые моменты. И раздеваться не обязательно.

Едва он это произнёс, как его левую руку тут же обхватила ладонь Лян Суняня.

– Так пойдёт? – он потряс его рукой для наглядности.

Рука Се Цзяжаня непроизвольно застыла. Он с неловкостью отвёл взгляд, сжал губы и молча кивнул.

– Хорошо, я понял, – Лян Сунянь улыбнулся. – Впредь, как только почувствуешь себя плохо, я всегда к твоим услугам. Можешь прикасаться ко мне как захочешь, я не против. Не беспокойся, я буду держать язык за зубами и никому не расскажу.

Сначала Се Цзяжань удивился, но Лян Сунянь быстро принял ситуацию: спокойно, будто у парня была не редкая тактильная голодовка, а обычная простуда, ничего особенного. Это вызвало у Се Цзяжаня, всегда скрывавшего свою болезнь и боявшегося рассказать о ней, лёгкое ощущение нереальности.

Обняв Се Цзяжаня одной рукой, Лян Сунянь взглянул на время, затем закрыл WeChat и спросил:

– Теперь тебе полегчало?

– Уже гораздо лучше, – прошептал Се Цзяжань.

– Вот и отлично.

Лян Сунянь успокаивающе похлопал его по спине и убрал руку.

– Уже поздно, если не поспим, завтра не встанем. Пора спать.

Лян Сунян лениво зевнул, развернулся, но не успел сделать и пары шагов, как его схватили за запястье.

– Что-то не так? – спросил он, оборачиваясь.

– Лян Сунянь, есть ли что-то, что ты хочешь взамен или в чём я могу тебе помочь?

Се Цзяжань стоял на месте и смотрел на него, в глазах читалась серьёзность, а на лбу словно было написано: «Услуга за услугу».

А что мне может понадобиться?

Лян Сунянь хотел прямо сказать «нет», но побоялся, что этот малыш почувствует себя обязанным, потому просто ответил:

– Сейчас пока не знаю. Скажу, когда придумаю.

Но Се Цзяжань оказался настойчивее, чем Лян Сунянь думал.

– Когда?

Его зрачки были чистыми и ясными, без единой соринки. В них читалась вся его откровенная решимость, он уже не походил на прежнего Се Цзяжаня. Теперь он был похож на прекрасного кота, которого накормили рыбкой, и теперь тот жаждет отблагодарить.

Лян Сунянь смотрел на такого Се Цзяжаня, а затем без предупреждения тихо рассмеялся. Холодный лунный свет падал на его лицо, но при соприкосновении с кожей парня казался тёплым.

Лян Сунянь не удержался, поднял руку, положив ладонь на мягкую макушку котика, и нежно погладил.

– Завтра. Завтра днём у меня ещё один матч, принеси мне воды.

Вода

Се Цзяжань сдержал слово и, покинув занятие по практике на 20 минут раньше, поспешил на баскетбольную площадку. Не забыв предварительно забежать в магазин и купить бутылку газированной воды со льдом.

Возможно, из-за плохой рекламы финала зрителей было вдвое меньше, чем вчера, но даже такое скопление людей для Се Цзяжаня было сверх его возможностей.

На площадке вовсю кипела игра.

До перерыва оставалось несколько минут. Се Цзяжань стоял в отдалении от толпы, размышляя, как же пробраться вперёд и передать воду, при этом ни к кому не прикасаясь.

Пронзительный свисток прорезал воздух, судья показал жест «тайм-аут» – первая половина матча закончилась.

Факультет политологии и права в последнюю секунду забросил ещё один трёхочковый, увеличив разрыв в счёте.

– Вот именно! Стоит только нашему Лян-гэ приложить чуть больше усилий, как те слабаки с факультета китайского языка тут же покорно назовут его папочкой. А они ещё требуют дополнительную игру для определения победителя! Вот мы их избаловали!

Сяо Чи с трудом закинул локоть на плечо Лян Суняня, разница в росте более чем в 10 сантиметров делала этот жест нелепым и комичным.

– Вау! – парень крепкого телосложения, ростом явно за метр девяносто, подкатил к ним с мячом и, указывая на Сяо Чи, рассмеялся. – Я же говорил, что видел тебя на горе Эмэй, а ты не признавался.

– Когда это я там был? – Сяо Чи был в полном недоумении.

– Тогда ты был точно таким же: с короткими руками и ногами, но всё равно пытался положить руку на плечо туристу-мужчине и назвать его братаном, – ответил парень.

– ??? – Сяо Чи.

– И всё это ради половинки съеденного им банана, – продолжил парень.

– Это у тебя короткие руки и ноги! – завопил Сяо Чи. – Чёрт, это ты обезьяна!!! Лю Маомао, ты ищешь приключений на свою задницу? Думаешь, раз ты сегодня в этом «девчачьем розовом», я тебя не трону?!

– У меня нет ничего короткого, – Лю Маомао усмехнулся. – Можешь подпрыгнуть и ударить меня по колену. И ещё поправлю: это не девчачий розовый, а «девичий розовый»* – самый модный цвет в этом году.

*В оригинале используется игра слов: 娘炮粉 (niángpào fěn) – уничижительный сленг с намёком на женственность и 少女粉 (shàonǚ fěn) – нейтральное описание цвета. Девичий – более нейтральный вариант, в то время как девчачий – грубовато, пренебрежительно, с намёком на «не по-мужски».

– Иди ты! Розовый и розовый, твою мать!

Сяо Чи с его 175 сантиметрами роста был самым низким среди них, и эта тема была его больным местом: стоило её затронуть, как он взрывался.

– Сегодня я покажу тебе, что такое удар по лбу!

Маомао, видя, что дело плохо, решил применить тактически отступить, но Сяо Чи бросился за ним.

– Эти двое носятся по площадке как дети. Да им на двоих шесть лет от силы наберётся. Идиоты, – Чэнь Вэньяо подошёл с двумя бутылками воды и протянул Лян Суняню нераспечатанную. – Завтра же выходные, может, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Отпразднуем.

Он, Сяо Чи и Лю Маомао были бывшими соседями Лян Суняня по комнате, и у них было всего два увлечения: баскетбол и совместные ужины.

Лян Сунянь взял воду, уголки его губ приподнялись.

– Братан, что за семья такая, чтобы праздновать каждый уик-энд? Давай попроще.

– Тц-тц, если бы все богатые наследники думали так, как ты, в мире были бы гармония и спокойствие, – Чэнь Вэньяо тоже рассмеялся.

Внезапно его взгляд упал на что-то, и он замер.

– Эй, Лао Лян, – Чэнь Вэньяо похлопал Лян Суняня по руке тыльной стороной ладони и кивнул в направлении за его спиной. – У меня не очень хорошее зрение без очков, так что ты глянь. Разве тот парень не твой новый сосед?

Лян Сунянь обернулся и сразу увидел Се Цзяжаня, стоявшего позади толпы.

Тот слегка хмурился, глядя то на шумную толпу перед собой, то на воду в своей руке, застряв между небом и землёй, и на его лице явно читалась борьба с самим собой.

Это почему-то тронуло Лян Суняня за живое. Он не удержался и тихо рассмеялся.

– Да, ты не ошибся, это он.

– Разве он не известен тем, что не любит такие шумные мероприятия? Что он здесь делает? – Чэнь Вэньяо удивился.

– Если не ошибаюсь, наверное, он принёс немного тепла, – пробормотал Лян Сунянь и сунул воду обратно Чэнь Вэньяо. – Эту я уже не выпью, держи. Я пойду.

– А?

Погрузившись в нерешительность, Се Цзяжань вдруг услышал приглушённый гомон.

– Ах, он идёт сюда!

– Боже, в нашу сторону! Помогите, моё сердце так сильно колотится!

– Что мне сказать, если он заговорит со мной?!

– Ха-ха-ха, о чём это ты?

– А вдруг!

Се Цзяжань поднял голову как раз в тот момент, когда Лян Сунянь, уже подошедший к краю площадки, был остановлен девушкой с длинными вьющимися волосами. Её хрупкая фигура казалась особенно миниатюрной рядом с Лян Сунянем, а когда она смотрела на него снизу вверх, даже затылок излучал застенчивость.

Девушка что-то сказала Лян Суняню. Се Цзяжань видел лишь её сияющий взгляд и то, как она двумя руками протянула ему бутылку воды.

– … – Се Цзяжань молча отвёл взгляд.

Парень развернулся, собираясь уходить. Но не успел он сделать и пары шагов, как Лян Сунянь быстрым шагом догнал его.

Ладонь Се Цзяжаня опустела. Подняв голову, он увидел Лян Суняня, стоявшего рядом с ним с сияющими глазами и улыбкой на лице.

– Ты же обещал принести мне воду, – Лян Сунянь потряс только что «завоёванной» газировкой, которую недавно достали из холодильника: на бутылке ещё блестели капельки влаги. – Почему же ты собрался сбежать, сделав дело лишь наполовину? Прийти – пришёл, а воду не отдал.

– Разве тебе уже не принесли попить? – объективно констатировал Се Цзяжань.

Едва он это произнёс, как снова услышал несколько приглушённых возгласов. Это были те самые девушки, которые с того момента, как парни оказались рядом,пристально за ними наблюдали, не то чтобы намекая на какой-то подтекст, но не сводя с них горящих глаз.

Заметив, что их раскрыли, девушки тут же виновато улыбнулись, взялись под руки, развернулись и быстро удалились.

– Это другое, воду от девушек нельзя брать просто так.

Лян Сунянь открутил крышку и за несколько глотков опустошил полбутылки; его взгляд всё это время был прикован к Се Цзяжаню. Видя, что тот смотрит в никуда и о чём-то думает, брать спросил:

– Тебе плохо?

– Нет, – Се Цзяжань покачал головой.

Он простоял здесь уже некоторое время. Кожа Се Цзяжаня под лучами солнца казалась почти сияющей, а на кончике носа выступили крошечные капельки пота, которые он ещё не успел вытереть. Взгляд Лян Суняня скользнул по ним, затем он оглянулся на площадку, закрутил крышку и спросил Се Цзяжаня:

– Они хотят отпраздновать победу, не хочешь пойти с нами вечером поужинать? Я угощаю.

– Спасибо, не нужно, – Се Цзяжань покачал головой, он не привык ужинать с незнакомцами.

Ожидаемый ответ.

Лян Сунянь усмехнулся и не стал настаивать.

Ветерок пробежал, колыша мягкие волосы Се Цзяжаня. Лян Сунянь снова почувствовал лёгкий зуд в ладонях, но пришлось с сожалением отказаться от этой идеи.

Жаль, что после игры руки грязные…

– Больше пар нет?

– Нет, – сегодня у Се Цзяжаня были занятия только до обеда.

– Тогда возвращайся в общежитие.

Лян Сунянь согнул палец и тыльной стороной, ещё чистой, небрежно пригладил выбившуюся прядь волос Се Цзяжаня. Затем парень быстро убрал руку, его улыбка была ясной.

– На улице жарко, так что не задерживайся.

***

Лян Сунянь вернулся на площадку; до начала второй половины матча оставалось две минуты.

Сяо Чи и Маомао закончили свои разборки, и первый тут же подскочил.

– Круто, Лян-гэ! Когда ты успел так подружиться с нашей Сяохуа? Такой выдающийся человек даже специально пришёл посмотреть на твою игру.

– Не на игру, а просто принёс воду, – между делом поправил его Лян Сунянь.

– Просто принёс воду? – Сяо Чи ткнул пальцем в его руку. – И это ты называешь «просто водой»?

– А что ещё? – Лян Сунянь взглянул на него.

– Это же так мило! – с жаром воскликнул Сяо Чи, протягивая руку. – Дай мне тоже глотнуть, хочу приобщиться к святому сиянию Сяохуа.

– У моего соседа брезгливость, пей свою, – Лян Сунянь шлёпнул его по руке.

– Какое отношение брезгливость твоего соседа имеет к тому, что я пью из твоей бутылки? – Сяо Чи с недоверием округлил глаза.

Судья просигналил, пора было начинать вторую половину игры.

– Вещь перенимает качества хозяина, у этой воды тоже брезгливость.

Лян Сунянь поставил оставшуюся половину бутылки в сторону, хлопнул Сяо Чи по плечу и направился на площадку.

– Пошли. Быстрее закончим, быстрее освободимся.

– Тц-тц, даже щедрый Лян-гэ начал жадничать, – Сяо Чи, надувшись, пробурчал пару слов и побежал догонять.

– Не лезьте, в этой части я играю в нападении!

***

– Юэюэ, о чём задумалась?

Девушка по имени Юэюэ была той самой, что только что пыталась вручить воду Лян Суняню, но безуспешно.

– Он взял воду у другого, – она смотрела на площадку, её голос был приглушённым. – Раньше он никогда не принимал воду от других.

– От друга – другое дело, – подруга рассмеялась. – Кроме того, ты что, забыла? Даже со своим титулом «Сяохуа», Се Цзяжань всё же парень, разве нет?

Хотя слова имели смысл, Юэюэ это не утешило. Она прикусила нижнюю губу и тихо прошептала:

– Но разве у Се Цзяжаня… не серьёзная брезгливость?

***

Вернувшись в общежитие, Се Цзяжань застал Ли Тана сидевшим на корточках на табуретке и поедающим арбуз за просмотром видео.

Услышав звук, парень обернулся, а поняв, кто пришёл, тут же вытащил две салфетки, вытер небольшую лужу арбузного сока на столе и лишь затем радостно поприветствовал:

– Хэй, пары уже закончились?

Се Цзяжань коротко кивнул и прошёл на своё место, чтобы положить вещи.

Включил компьютер, уставился на рабочий стол и забыл, что же хотел сделать. Посидел немного в тишине, затем неожиданно повернулся.

– Ли Тан, можно тебя кое о чём спросить?

– !!! – Ли Тан чуть не уронил ложку.

За два года соседства Се Цзяжань никогда первым с ним не заговаривал, сегодня был поистине беспрецедентный случай. Ли Тан тут же отложил арбуз, развернулся, выпрямился с самым серьёзным видом и жестом пригласил продолжать.

– Конечно, без проблем, спрашивай.

– Лян Сунянь… Он в университете очень популярен? – Се Цзяжань тщательно подбирал слова.

Ли Тан, собравшийся рассказать всё, что знал, медленно переварил этот вопрос в голове и в итоге выдавил:

– Ась?

Се Цзяжань и вправду не очень преуспел в общении с людьми. Он подумал, что выразился недостаточно ясно, поэтому ещё раз обдумал и решил, что его вопрос действительно странный.

Се Цзяжань нахмурился, собираясь сказать «неважно», как вдруг Ли Тан широко раскрыл глаза и воскликнул с некоторым возбуждением:

– Разве это вопрос? Лян-гэ же «Сяоцао»! Если Сяоцао не популярен, то кто тогда популярен?

– Он «Сяоцао»? – повторил с недоумением Се Цзяжань.

– Ага, – Ли Тан усердно закивал. – Разве ты не знал?

Се Цзяжань ошеломлённо покачал головой.

Нет, я совершенно не знал.

– А ты разве не в курсе того громкого события?

Ли Тан не верил своим ушам. Он тут же достал телефон, открыл форум и, показывая Се Цзяжаню два первых поста с пометкой «hot», сказал:

– Смотри, вот они.

Он открыл один наугад и начал листать.

– Голосование запустили в прошлом семестре: одно – за Сяохуа, другое – за Сяоцао. Ты и Лян-гэ заняли первые места, просто разгромив противников в пух и…

Произнеся половину заготовленной речи, Ли Тан вдруг кое о чём вспомнил и резко замолчал. Он одеревенело повернул голову к Се Цзяжаню.

– Э-э,-э ты же, наверное, не сидишь на форуме?

– Угу, – Се Цзяжань кивнул, открывая форум на своём телефоне. – Ни разу не заходил.

– … – Ли Тан сглотнул и запинаясь произнёс: – Тогда ты… даже не знаешь… что ты… «Сяохуа»?

Раздевалка

Ли Тану показалось, что всё кончено.

Парень, ни с того ни с сего ставший «Сяохуа»… Кому такое понравится?

Се Цзяжань открыл пост про Сяохуа.

Сердце Ли Тана замерло в тревоге, он украдкой наблюдал за выражением лица соседа.

Затишье перед бурей…

Ли Тану казалось, что в следующую секунду Се Цзяжань в ярости швырнёт телефон, он даже боялся смотреть.

Но Се Цзяжань лишь мельком взглянул и спокойно закрыл пост, затем перешёл к соседнему про «Сяоцао».

Даже бровью не повёл??? Почему всё не так, как я ожидал???

– Погоди… Ты что, не злишься? – Ли Тан почесал затылок в полном недоумении.

– А зачем злиться? – в недоумении переспросил Се Цзяжань.

– Ну, они же… Это голосование… Этот Сяохуа… – Ли Тан на мгновение потерял дар речи. – Ты и вправду совсем не злишься?

– Всего лишь шутка, на мою жизнь она не повлияла, так что и злиться не нужно, – равнодушно произнёс Се Цзяжань, опустив голову и просматривая пост.

Ли Тан моргнул, а затем беззвучно сложил губы в «вау».

Какой промах! Вот уж не думал, что у привереды с брезгливостью такой хороший характер.

– А это ещё что? – Се Цзяжань увидел непонятное место и, указав на него, спросил Ли Тана: – Разве голосование уже не закончилось? Почему этот канал для голосования не закрыт?

– Это, кажется, называется поддержка, – Ли Тан и сам плохо разбирался, поэтому объяснял неуклюже. – Этот канал для голосования не закроют. Каждый день можно кидать один голос, а, выполняя задания, можно получить целых два. Если не хочешь, чтобы того, кого ты поддерживаешь, обогнали другие, нужно голосовать каждый день, увеличивая разрыв.

Се Цзяжань взглянул: разрыв между Лян Сунянем и занявшим второе место был уже почти в 2 тысячи голосов.

– Разве не утомительно голосовать каждый день? – спросил он.

– Хм! Дело-то на пару секунд, – ответил Ли Тан. – У всех ещё не прошёл запал, наверное, делают это просто ради забавы.

Сказал и увидел, как Се Цзяжань задумчиво кивнул. Затем тот вошёл в учётную запись на форуме, которая всё ещё была под стандартным именем пользователя, и без лишних слов отдал свой голос за Лян Суняня.

– ? – над головой Ли Тана медленно возник вопросительный знак.

– Как выполнить задание, чтобы получить ещё один голос? – Се Цзяжань снова посмотрел на соседа.

– ??? – Ли Тан остолбенел.

В полной прострации, научив Се Цзяжаня выполнять задания, Ли Тан поплыл прочь, когда соседи по комнате позвали его на парный режим.

Этот мир слишком нереален… Мне нужно остыть в Ущелье…

***

В старшей школе уроки физкультуры были самыми популярными, в университете же всё обстояло наоборот.

В конце сентября в Цзиньчэне всё ещё стояла жара, воздух раскалялся на солнце, и было душно.

Се Цзяжань неспешно делал разминку.

Су Сяоюэ стояла впереди него, занимаясь кое-как и делясь с подружкой порционным солнцезащитным кремом.

– Разве не обещали, что сегодня в Цзиньчэне обязательно будет дождь? Опять эти долбаные прогнозы погоды меня обманули.

– Почему в этом году лето такое длинное? Я уже просто задыхаюсь…

– Кто бы спорил. С начала лета я точно потемнела на два тона.

– Эх, вот бы мне, как Се Цзяжаню, не загорать…

– Эй, смотрите туда!

Только что вялые голоса вдруг оживились.

– Это он! Он здесь! Блин, я только сейчас заметила!

– Здесь же тенёчек, так чего они собрались на том конце дорожки? Так далеко от нас…

– Как думаете, если я предложу после разминки пробежать 800 метров, староста группы согласится? Ха-ха-ха-ха!

– Ничего себе! А недавно ещё жаловалась, что жарко.

Тихие разговоры доносились до ушей Се Цзяжаня. Он чувствовал головокружение от жары, и реакция его замедлилась. Не успел Се Цзяжань подумать, кого же они имеют в виду, как Линь Шань, тайком отправивший сообщение парню, приблизился.

– Хей, Цзяжань, смотри туда, факультет политологии и права тоже здесь.

Тон его был почти таким же, как у Су Сяоюэ и остальных, с повышенной интонацией, в которой сквозила необъяснимая радость.

– Наверное, перенесли пару, раньше у нас никогда не совпадали уроки физкультуры.

Се Цзяжань посмотрел в том направлении.

Лян Сунянь стоял в самом конце шеренги. Он делал разминку ещё небрежнее, чем он, болтал с соседом, а на лице – ленивая улыбка.

Даже просто стоя в толпе, он очень заметен.

– Мой кумир такой красавчик! – Линь Шань, сияя, умильно смотрел на экран телефона.

Се Цзяжань подумал, что, кажется, понял, кто его кумир. Отведя взгляд, он тоже взглянул на экран мобильника.

– Сообщение от твоего парня. Смотри, не прочитай вслух по ошибке.

– Пф-ф! Он не узнает.

– Рассказывай! Алгоритмы всё видят.

В итоге девушка так и не предложила пробежать 800 метров, опасаясь стать врагом всего класса.

***

Во время свободных занятий Линь Шань хотел позвать Се Цзяжаня поиграть в мяч, но тому было жарко и не хотелось двигаться. Как раз тогда девушки принесли ещё одну пару ракеток, и на площадке оказалась лишняя. Се Цзяжань вызвался отнести её в кладовую со снаряжением.

Выйдя оттуда, он взглянул на спортивную площадку.

Лян Сунянь сидел на корточках и раскладывал маты, не заметив приближающуюся сбоку девушку. Когда он встал, то чуть не столкнулся с ней, и всё, что было у неё в руках, оказалось на нём.

– Ай, прости! Прости!

Не ожидая, что Лян Сунянь так резко встанет, девушка не успела увернуться. Увидев, что его одежда вся в мороженом, она принялась извиняться.

– Я не специально! Сейчас принесу салфетки и вытру!

Лян Сунянь почувствовал ледяной холод на талии, разглядел, что это, и безразлично махнул рукой.

– Ничего, не нужно, я в воде сполосну. Погода жаркая, как раз освежусь.

– Но в мокром не будет неудобно? Ты же ещё бегать будешь, – Сяо Чи сказал: – Может переоденешься? Я…

Сяо Чи не успел договорить, как его перебил холодный знакомый голос.

– У меня в раздевалке есть запасная одежда. Идём, переоденешься.

– О! Это же Сяох... – хотел было воскликнуть Сяо Чи, обернувшись, но вовремя поправился. – Это Се Цзяжань!

Тот стоял и смотрел на испачканную мороженым одежду Лян Суняня.

Для человека с брезгливостью такое, наверное, сложно вынести, даже смотреть неприятно.

Сяохуа и Сяоцао редко появлялись вместе, и окружающие студенты перестали заниматься разминкой, с любопытством уставившись на них.

– Тебе не будет неудобно? – Лян Сунянь был удивлён его внезапным появлением.

– Нет, мне как раз тоже нужно переодеться, – Се Цзяжань покачал головой. – Пошли.

– Ладно. Спасибо.

Проводив взглядом удаляющуюся пару, самые любопытные тут же окружили Сяо Чи в надежде узнать последние новости.

– Сяо-гэ, что происходит? Просвети!

– Когда Лян-гэ и Сяохуа стали так близки, что уже делятся одеждой?

– Разве у Сяохуа не серьёзная брезгливость? Как он это терпит?

– Неужели брезгливость зависит от внешности?

– Что вы там себе выдумали? – воскликнул Сяо Чи.

Хотя он и сам не всё понимал, но как главный осведомитель не мог ударить в грязь лицом.

– Они же живут в одной комнате, вот после долгого общения брезгливость и прошла. Это же нормально, не раздувайте.

– Правда? Разве брезгливость так просто проходит?

– Наверное. Мир велик, так что думаю, всё возможно, – ответил Сяо Чи.

– Эти двое вместе смотрятся так гармонично! Или мне кажется?

Сяо Чи перевёл взгляд на удаляющиеся спины.

– У меня же тоже есть запасная одежда, так почему Лян-гэ не спросил у меня, а ушёл с Се Цзяжанем? – пробормотал он себе под нос.

Лю Маомао, неизвестно когда, подошёл к нему и мрачно произнёс:

– Как Лао Лян мог бы надеть твою одежду? Сексуальный топ с открытым пупком?

– … – Сяо Чи промолчал.

– Так ты о нём думаешь? – продолжил подначивать Лю Маомао.

– Думаю, твою мать! Ублюдок!

***

В это время в раздевалке никого не было. Се Цзяжань достал серо-голубую футболку и протянул Лян Суняню.

– Переоденься, а грязную одежду положи в этот пакет.

Мягкая ткань приятно легла в ладонь, и у Лян Суняня возникло странное чувство.

Если бы несколько дней назад кто-то сказал мне, что я надену одежду Се Цзяжаня, да ещё и переданную им лично, решил бы, что надо мной издеваются. Разве не удивителен этот мир?

С внутренней стороны шкафчиков были встроены зеркала. Се Цзяжань не оборачивался, когда Лян Сунянь раздевался, но всё видел в зеркале. В помещении было достаточно светло, и, в отличие от того вечера, он мог ясно разглядеть мускулы на торсе Лян Суняня, очертания талии и живота.

Пальцы слегка дёрнулись, Се Цзяжань поспешно отвёл взгляд и скрестил руки, чтобы стянуть футболку. Сняв её наполовину, он вдруг опомнился и замер. Но всё же не стал надевать обратно, а стянул футболку одним рывком.

Лян Сунянь переоделся и, подняв глаза, увидел, как Се Цзяжань с обнажённым торсом наклонился, чтобы положить снятую футболку в пакет.

Се Цзяжань редко занимался спортом, мускулов на его теле почти не было. Он был стройным, светлокожим, с юношеской фигурой. Талия тонкая, а при наклоне видны очертания красивых позвонков под кожей, которая даже при искусственном свете казалась сияющей.

Сколько они уже были соседями, а Лян Сунянь впервые видел Се Цзяжаня без одежды.

Нужно признать, зрелище приятное.

Парень за спиной вдруг затих, поэтому Се Цзяжань выпрямился и обернулся, увидев Лян Суняня, небрежно прислонившегося к шкафчику и смотрящего на него с приподнятой бровью.

– Что такое? – спросил Се Цзяжань.

– Я думал, ты не захочешь раздеваться при посторонних, – ответил Лян Сунянь.

Всё-таки образ Се Цзяжаня в его глазах всегда был образом утончённого и сдержанного юноши.

Если бы он оказался более щепетильным, это было бы естественно.

– Но ты же тоже разделся, – ответил Се Цзяжань.

Лян Сунянь понял, что он надумал себе лишнего. Парень усмехнулся, собираясь что-то сказать, но Се Цзяжань тихо пробормотал:

– Действительно, обычно я не стал бы. Но если это ты, то ничего.

В конце концов, мы уже обнимались.

Голос Се Цзяжаня был ровным, он просто констатировал факт, но для Лян Суняня в этих словах прозвучал особый отзвук.

Кончиками пальцев он слегка постучал по руке и вдруг вспомнил слова, , сказанные ему на каникулах, одного своего одноклассника, у которого дома был кот. Тот с полной серьёзностью заявил:

– У тебя нет кота, поэтому ты не понимаешь, какое это удовольствие. Прекрасный и надменный котик, ко всем равнодушный, но только к тебе ласковый и нежный. Не хочет уходить из твоих объятий, а если прогоняешь, хватает за руку и мяукает – вот это и есть милость. И сила её такова, что перед ней даже самый крутой парень склонится.

Лян Сунянь с детства не держал дома животных, и тогда эти слова были ему непонятны. Но сейчас ему казалось, что его ситуация чем-то схожа.

Может, не на все 100, но процентов на 60-70. Ощущения неплохие… Может, после выпуска стоит завести питомца? Испытать на себе эту «милость», что заставляет крутых парней склоняться.

Се Цзяжань не знал, о чём думал Лян Сунянь. Он столкнулся с неотложной проблемой – не мог найти свою одежду. Се Цзяжань точно помнил, что оставил здесь две футболки: одну он отдал сейчас Лян Суняню, а вторую нигде не мог найти. Несколько шорт, которые он перевернул вверх дном, только мешали.

Се Цзяжань уже собирался вытащить всё и медленно поискать, как снаружи донёсся шум. Это были громкие голоса – группа парней направлялась к раздевалке. Они были уже совсем близко, их шаги слышались у самой двери.

Плечи Се Цзяжаня напряглись. Когда он, нахмурившись, инстинктивно попытался отодвинуться вглубь шкафчика, то почувствовал, как его талию обхватили.

Лян Сунянь бросил «Не бойся», упёрся ладонью в дверцу шкафчика и, подхватив его, ловко увлёк в самый дальний угол.

Прежде чем спина Се Цзяжаня успела удариться о твёрдую стену, её коснулась тёплая и сухая ладонь. В тесном углу Се Цзяжань оказался в ловушке объятий Лян Суняня.

А снаружи в раздевалку уже входили парни, их смех и гомон наполняли помещение.

Урок

Се Цзяжань застыл.

Лян Сунянь, очевидно, неправильно меня понял. На самом деле я не настолько привередлив, мне просто непривычно, но не невозможно. К тому же, даже если бы это было невозможно, в моём шкафчике всё равно висит плотное пальто, которое можно накинуть. Нам нет нужды прятаться. Хотя сейчас выйти было бы, наверное, ещё страннее?..

В углу было сложено несколько табличек «Осторожно, скользко!», которые мешали. Се Цзяжаню пришлось согнуть одну ногу и положить на них, из-за чего он стал ещё ниже Лян Суняня. Перед глазами Се Цзяжаня оказались чёткий контур челюсти, выступающий кадык и полуоткрытый участок кожи над воротником.

Лян Сунянь следил за парнями, как вдруг почувствовал тяжесть на груди – это Се Цзяжань прислонился к нему головой. Лян Сунянь опустил взгляд и увидел лишь слабовыраженную макушку в мягких волосах.

– Что, уже устал? – прозвучал тихий голос с усмешкой.

– Шея затекла.

Голос Се Цзяжаня прозвучал приглушённо, холодность рассеялась, неожиданно появились нотки, которых он сам не замечал. Едва он это произнёс, как его шею мягко обхватили и начали нежно массировать.

Ресницы Се Цзяжаня дрогнули, и он сдался. Переместив руку, сжимавшую ткань его рукава, вниз, пока ладонь полностью не прикоснулась к коже руки Лян Суняня.

– Не подходи слишком близко, – тихо сказал Се Цзяжань. – Я только что вспотел, от меня плохо пахнет.

Лян Сунянь удивлённо приподнял бровь, взгляд скользнул по худым плечам парня.

– Да ладно? Если уж от тебя плохо пахнет, то в этом вообще никого приятнопахнущего нет.

– … – Се Цзяжань.

Голоса незваных гостей стихли, парни переоделись и собрались уходить.

– После физкультуры у тебя ещё есть пары? – спросил его Лян Сунянь.

– Будет «Введение в маоизм»*, – Се Цзяжань кивнул.

*Изучение истории и теоретических концепций проводится в рамках образовательных стандартов, с акцентом на патриотическое воспитание и передачу знаний о культурном наследии и историческом пути развития страны.

– И ты не можешь прогуляешь? – спросил Лян Сунянь.

– Не могу, будут отмечать. Да и преподаватель известен своей строгостью, – ответил Се Цзяжань.

– Тц, печально.

Лян Сунянь выразил глубокое сочувствие – ладонью коснулся лопаток юноши, помогая выпрямиться, и убрал руку.

– У меня тоже есть пара. После физкультуры не спеши в аудиторию, подожди меня, хорошо?

***

– Кстати, «Введение в маоизм» в каком корпусе? В пятом, кажется? Эй, Цзяжань, ты не идёшь?

Линь Шань, уставившись в телефон, бормотал себе под нос и лишь потом заметил, что рядом никого нет. Обернувшись, он увидел, что Се Цзяжань всё ещё стоит на месте.

– У меня ещё кое-какие дела, – ответил Се Цзяжань. – Иди вперёд, я подойду позже.

– А, ладно. Займу тебе место сзади, – сказал Линь Шань.

Се Цзяжань поблагодарил, развернулся и пошёл к беговой дорожке, вскоре заметив Лян Суняня, ждущего его у колонны беседки.

– Ты хотел о чём-то сказать? – спросил Се Цзяжань.

Лян Сунянь убрал телефон, привычно подошёл и положил руку ему на плечо, улыбаясь.

– Пошли, свожу тебя в магазин.

???

С недоумением Се Цзяжань позволил Лян Суняню завести его в ближайший к площадке магазин.

– Мороженое какого вкуса ты любишь?

– Ванильное, – машинально ответил Се Цзяжань.

Лян Сунянь кивнул и сказал продавцу:

– Два рожка. Один ванильный, один клубничный.

Взяв в руки холодный пакет, Се Цзяжань, наконец, сообразил:

– Ты попросил меня подождать, чтобы пойти купить мороженое?

– Ага, услуга за услугу, – ответил Лян Сунянь. – Ты дал мне новую одежду, а я угостил тебя мороженым.

– Нет, это не новая одежда, я купил её давно, – со всей серьёзностью возразил Се Цзяжань.

– Всё равно, я надел её впервые, для меня она новая, – Лян Сунянь улыбнулся и помахал ему. – Ладно, беги на пары. Тебя же будут отмечать, так что не опоздай.

Сделав несколько шагов, он вдруг о чём-то вспомнил, обернулся и, показывая на пакет в руке, сказал:

– Се Цзяжань, в следующий раз попробуй этот вкус, он лучше ванильного. Я пошёл, увидимся вечером.

Лян Сунянь удалился, и Се Цзяжань собрался уходить, как в кармане завибрировал телефон: Линь Шань, уже дошедший до аудитории, прислал ему сообщение.

> Твой Шань Шань: Цзяжань! Если будешь проходить мимо магазина, захвати мне мороженое!

Се Цзяжань вернулся к прилавку.

– Можно ещё один рожок, пожалуйста.

– Снова ванильное? – спросил продавец.

Се Цзяжань уже почти автоматически сказал «да», но слово застряло на губах, и он передумал.

– Нет, дайте клубничное.

***

Большая перемена длилась 20 минут, и, когда Се Цзяжань вернулся в аудиторию, занятия ещё не начались.

Линь Шань радостно подскочил к нему, вернее к мороженому в его руках.

– Это моё?

Он потянулся за клубничным, но Се Цзяжань уклонился и сунул ему ванильное.

– Вот это твоё.

Линь Шань не стал привередничать, развернул упаковку и откусил большой кусок, спросив с набитым ртом:

– С каких пор ты полюбил клубничный вкус?

– Я не полюбил, просто захотел попробовать новый вкус, – помолчав некоторое время, ответил Се Цзяжань.

Платой за мороженое стали две конфеты в излишне изящной упаковке. Се Цзяжань взял их и положил в ящик стола, затем открыл учебник, готовясь к занятию.

С самого звонка Линь Шань не отрывался от телефона, занятый чем-то, и преподаватель уже несколько раз бросал взгляд в их сторону. Се Цзяжань нервничал и тихо предупредил Линь Шана:

– Хватит играть, преподаватель на тебя смотрит.

– А? Ладно, ладно!

Линь Шань быстро убрал телефон и выпрямился, но не прошло и пары минут, как он снова склонился над экраном.

– Не могу, Цзяжань. Посматривай за преподавателем, мне нужно помочь парню заказать кроссовки, не могу оторваться.

– Кроссовки? – повторил Се Цзяжань, ему что-то пришло в голову, он повернулся и спросил: – TY?

Линь Шань кивнул.

– Ага, цвет как дерьмо. Не пойму, что в них красивого, а моему парню нравятся, обязательно хочет купить.

Се Цзяжань вспомнил разговор в общежитии на прошлой неделе. Если он не ошибается, Лян Сунянь говорил, что тоже хочет их купить.

– Их легко заказать? – спросил он Линь Шаня.

– Конечно, нет, – ответил Линь Шань. – На всю страну осталась всего тысяча пар, иначе мой парень не поднял бы половину старшей школы ему помогать. Да ещё и меня втянул!

Нелегко заказать…

Се Цзяжань подумал и достал телефон.

– Заходить нужно через официальный сайт?

Линь Шань с удивлением посмотрел на него.

– Ты тоже хочешь заказать?

Се Цзяжань кивнул.

– Один мой друг хочет купить, на прошлой неделе он пропустил. Боюсь, в этот раз он снова забудет или не успеет.

– А ты заранее записывался на право покупки? – спросил Линь Шань.

– Нужно заранее записываться? – Се Цзяжань нахмурился.

– Ага, – Линь Шань вздохнул. – Нынешние капиталисты придумали кучу хитрых уловок для искусственного дефицита. Если не записался за несколько дней, вообще не попадёшь в канал для покупки.

– … – Се Цзяжань.

– Но ты можешь получить купон на скидку! – Линь Шань активно объяснял: – Если раньше ты не покупал кроссовки TY, в первый раз можно получить купон на большую скидку. Записываться не нужно, просто получи и передай другу – это сэкономит кучу денег.

– Разве так можно?

– Конечно! Деньги такая вещь, что чем больше сэкономишь, тем лучше!

Резонно.

Се Цзяжань медленно кивнул и начал внимательно следовать инструкциям Линь Шаня, чтобы зайти на официальный сайт TY. Се Цзяжань зарегистрировался, заполнил данные, пройдя сложную процедуру, и в итоге получил купон, ссылку на который скопировал и отправил Лян Суняню через WeChat.

– Эй, вы двое сзади у окна в самом углу! – преподаватель, не в силах терпеть, с грохотом швырнул конспект на кафедру. – Встать!

***

Лян Сунянь занимался групповым проектом на профильной паре и, увидев сообщение, удивился, а затем не сдержал смех.

– Лян-гэ, чему обрадовался? Дай и мне посмотреть.

Сяо Чи приблизился и увидел, что Лян Сунянь заходит на сайт TY.

– Кроссовки покупаешь? – удивился он.

– Какие кроссовки? TY? – Чэнь Вэньяо, услышав, поднял голову.

– Угу, – откликнулся Лян Сунянь.

– Погоди, разве ты не говорил, что в этот раз цвета уродливые? Это что за болезнь – коллекционирование уродств? – Чэнь Вэньяо удивился.

– Нет.

Лян Сунянь вошёл через канал для Super VIP на страницу покупки, затем скопировал и вставил ссылку, присланную Се Цзяжанем.

Исходная цена 9800 минус 200 по купону. Итого 9600.

Оплатив, Лян Сунянь переключился обратно в WeChat и отправил Се Цзяжаню стикер с котёнком, кланяющимся и благодарящим. Затем он убрал телефон и небрежно произнёс:

– Маленький добрый дружок подарил мне купон на скидку, грех таким не воспользоваться.

Котик

Впервые в жизни примерный ученик Се Цзяжань был вызван учителем за невнимательность на уроке, да ещё на паре по «Введению в маоизм» в университете. Ощущение было новым, а также сопровождалось лёгкой неловкостью.

К счастью, стоять пришлось всего пять минут.

После пары, прежде чем вернуться, он не забыл зайти в раздевалку за грязной одеждой.

В общежитии были Ли Тан и Шэнь Сюэхао.

Первый, как обычно, сидел на табуретке, уплетая еду с доставки и глядя видео со своей богиней. Второй лежал на кровати, лениво листая Weibo, и лишь изредка, увидев что-то интересное, перекидывался парой фраз с Ли Танем.

Иногда жизнь в университете бывала такой – в свободное от пар время скучной и монотонной.

Как в доме престарелых.

У Се Цзяжаня с собой не было студенческого, поэтому ему пришлось сначала отнести одежду, которую нужно постирать, в таз на балкон, а затем вернуться на место и поискать карту.

Ли Тан, закончив есть, выбросил мусор, поднялся и, зайдя на балкон помыть руки, случайно бросил взгляд в сторону. Затем замер и резко округлил глаза.

Чего,блин?!

Шэнь Сюэхао сосредоточенно смотрел видео, как вдруг его сильно ткнули в руку. Обернувшись, он увидел Ли Тана, стоявшего перед его кроватью с таинственным и подозрительным видом.

– Ты чего? – спросил Шэнь Сюэхао.

– Угадай, что я только что видел на балконе? – таинственно прошептал Ли Тан, втянув шею.

– Не знаю. Что там? – спросил уже привыкший к его преувеличениям Шэнь Сюэхао, не отрываясь от телефона.

Ли Тан самым тихим голосом с самой преувеличенной интонацией произнёс:

– Я видел, как Се Цзяжань… стирает одежду… за Лян-гэ!

– М-м? – Шэнь Сюэхао, наконец, заинтересовался. – Это как?

– Я только что мыл руки и видел, как Се Цзяжань сложил свою одежду и одежду Лян-гэ в один таз, чтобы отнести в прачечную! – Ли Тан указал в сторону балкона.

– Откуда ты знаешь, что это одежда Лян-гэ?

– Эта белая очень узнаваема, сегодня Лян-гэ вышел в таком же цвете!

– … – Шэнь Сюэхао был в недоумении. – Наверное, ты перепутал, летняя одежда парней вся примерно одинаковая.

– Да?

– Скорее всего. Не придумывай лишнего.

Вроде бы логично.

Ли Тан почти убедился, но всё равно чувствовал, что что-то не так.

Когда Се Цзяжань снова вошёл в комнату, Ли Тан украдкой наблюдал за ним краем глаза, став свидетелем того, как тот, пройдя мимо места Лян Суняня, с нахмуренным лицом вернулся, под действием брезгливости и перфекционизма вытащил салфетку и вытер несколько капель воды на столе. Затем, подумав пару секунд, достал из кармана штанов две конфеты и положил их на стол.

Ли Тан беззвучно ахнул и затаил дыхание.

Когда Се Цзяжань вышел из комнаты с одеждой, Ли Тан тут же возбуждённо схватил Шэнь Сюэхао за одежду.

– Видел? Видел?! На этот раз я не ошибся! Скажи, разве это нормально?! Нормально?!

– Это и вправду не очень нормально, – Шэнь Сюэхао почесал подбородок с видом размышляющего.

У Ли Тана сразу прибавилось уверенности.

Руководствуясь врождённым любопытством и жгучим желанием докопаться до истины, он уставился на дверь комнаты и, как только Лян Сунянь с мороженым во рту вошёл, тут же подскочил к нему.

Но парень не ожидал, что, не успев задать вопрос, он снова заметит нечто странное.

– Это… Это же одежда Се Цзяжаня?! – он ткнул пальцем в светло-голубую футболку на Лян Суняне и твёрдо заявил: – На этот раз я точно не ошибся! Именно этот цвет и узор я видел на футболке Се Цзяжаня!

Се Цзяжань никогда не оставлял грязную одежду на ночь, так как же он мог стирать сразу две вещи? Да и если взять одно только голосование, то тут явно не всё чисто.

– Лян-гэ, что между вами происходит?

– М-м? Что происходит? – Лян Сунянь, не понимая, коснулся его пальца, покачиваясь, вернулся на своё место, увидел конфеты на столе, взял их и спросил: – Это ты мне оставил?

– Се Цзяжань, – ответил Ли Тан.

Лян Сунянь неопределённо промычал и спокойно убрал их.

Ли Тан всё это время наблюдал за его выражением лица и не удержался:

– Ты что, даже не удивлён?

– Чему тут удивляться? – Лян Сунянь сел на стул.

Ли Тан подошёл к нему с другой стороны и, загибая пальцы, перечислил:

– Стирает за тебя одежду, вытирает твой стол, даёт конфеты, ещё и разрешает носить свою одежду. Вы оба рехнулись?

Шэнь Сюэхао свесил голову с верхней койки, наблюдая за зрелищем.

Лян Сунянь доел последний кусочек, выбросил палочку в мусорное ведро, подумал и сказал:

– А если я скажу, что мы с Се Цзяжанем недавно выяснили, что на самом деле давно потерянные родные братья, поверишь?

– Правда? Как вы узнали?! – Ли Тан изумился.

– … – Шэнь Сюэхао бросил на него взгляд, полный жалости.

– Да ладно, ты и вправду поверил? – Лян Сунянь рассмеялся.

– Шучу. Просто днём на физкультуре я угостил его мороженым, вот он и ответил взаимностью.

– А как насчёт одежды? – Ли Тан не поддался на его увёртки.

– На паре однокурсник случайно испачкал меня мороженым, он просто любезно одолжил мне свою.

Лян Сунянь не дал ему возможности продолжать допрос – сказал это, встал, взял пижаму и, обернувшись, спросил:

– Я пошёл мыться, присоединишься?

– Я уже давно помылся, да и два взрослых парня вместе – это слишком по-гейски. Иди один, – Ли Тан быстро отступил.

– Ладно, тогда пока, – Лян Сунянь развернулся и вошёл в ванную.

Сердце Ли Тана, жаждавшее истины, не сдавалось, и он продолжил размышлять вслух, скрестив руки на груди.

– Всё равно мне кажется это странным. Может… брезгливость Се Цзяжаня незаметно прошла?

Шэнь Сюэхао неспешно лёг обратно, и с верхней койки донёсся его голос:

– Хочешь проверить?

Ли Тан подумал пару секунд, а затем медленно и серьёзно кивнул.

– Отличная идея! Думаю, сработает!

Се Цзяжань пошёл поужинать, пока стиралась одежда.

Вернувшись, он только открыл дверь и сделал два шага, как напористый Ли Тан заставил его отступить.

– Что ты делаешь? – удивился Се Цзяжань.

– Се Цзяжань, я вдруг вспомнил, что мы живём вместе больше двух лет, а у нас до сих пор нет ни одного совместного фото! – важно заявил Ли Тан. – Это непорядок. Давай, давай же, сфоткаемся.

С этими словами он сделал ещё полшага, собираясь положить руку соседу на плечо. Се Цзяжань не понимал, с чего это Ли Тану вдруг взбрело в голову такое, нахмурился и уклонился.

– Подожди. Можно сфотографироваться и так, не подходи ближе.

– Нельзя даже руку положить? – Ли Тан остолбенел.

– Извини, – Се Цзяжань поджал губы.

– А… Ой, нет, ничего-ничего, пусть будет так.

Ли Тан смущённо и фальшиво рассмеялся, сфотографировал с максимальной скоростью и благоразумно отступил.

– Тебе же ещё нужно развешивать одежду? Я не буду тебе мешать. Иди, ха-ха, хах.

Странный какой-то…

Се Цзяжань посмотрел на него ещё пару мгновений, затем понёс одежду на балкон.

Тест провалился, брезгливость у «маленькой принцессы» никуда не делась!

Ли Тан с тоской посмотрел на Шэнь Сюэхао, а тот, ухмыляясь, потряс перед ним телефоном. Ли Тан взял его и прочитал:

> Шэнь Сюэхао: Хватит пытаться, братан. Думаю, брезгливость – это штука, которая зависит от внешности.

– … – Ли Тан.

Блядь!

Лян Сунянь, как рыба, свесил голову с кровати, подперев щёку рукой, и наблюдал за происходящим внизу. Его глубокие красивые глаза слегка прищурились, выдавая радостное настроение.

Телефон на подушке завибрировал: Сяо Чи прислал сообщение, хвастаясь новым «жильцом» их комнаты – котёнком, которому было всего четыре месяца.

> Твой брат Сяо: картинка.jpg

> Твой брат Сяо: Лян-гэ, смотри, какого сыночка я только что забрал!!!

> Твой брат Сяо: Говорю тебе, просто смерть как мил! Ни к кому не льнёт, только ко мне. Лю Маомао хочет взять на руки – не даётся, стоит только тронуть – сразу кричит. Ну как? Завидуешь?

Лян Сунянь открыл изображение: на картинке маленький котёнок смотрел на него большими влажными глазами.

Слишком знакомый взгляд.

Лян Сунянь постучал пальцем по экрану и без труда вспомнил, что именно показалось ему знакомым. Той ночью, когда Се Цзяжань спросил, можно ли его обнять, он смотрел на него точно так же.

С непроизвольной обидой, сходство процентов семьдесят.

Лян Сунянь не смог сдержать улыбку и ответил:

> Сюйи Ваннянь: Не завидую, у меня тоже есть.

> Твой брат Сяо: ???

> Твой брат Сяо: Когда это ты успел завести кота? И я не знал?

Лян Сунянь, наконец, сообразил, что так говорить было несколько неуважительно. Цыкнув языком и потирая переносицу, он отозвал предыдущее сообщение и поправился:

> Сюйи Ваннянь: Нет, это я просто так, чтобы подразнить.

> Сюйи Ваннянь: Как зовут твоего сына? В следующий раз тоже зайду посмотреть.

***

На следующий день Се Цзяжаня остановил преподаватель у входа в художественную студию. Пройдя в кабинет, он обнаружил там и Сунь Ханя – и без того бесстрастное лицо стало ещё мрачнее.

– Я позвал вас, чтобы поговорить о конкурсе.

Преподаватель сел и помахал им, чтобы те подошли ближе, затем вынул из ящика два бланка заявок и положил перед юношами.

– На прошлой провинциальной выставке студенческих картин вы двое получили лучшую и отличную награды и с выдающимися результатами прошли в национальный финал. Я как преподаватель горжусь вами. Тема финала уже объявлена, так что надеюсь, вы приложите все усилия и хорошо подготовитесь, проявите все свои способности и не подведёте преподавателей нашего факультета искусств.

Сунь Хань взял бланк и пробежался глазами по графе с темой.

– «Юность»? Профессор, не слишком ли обширна эта тема?

Преподаватель улыбнулся.

– А разве широкие рамки – это плохо? В этот раз нет конкретных требований, именно чтобы не ограничивать ваше воображение и творческие способности, а дать вам максимальный простор для самовыражения. Соревнование множества талантов – вот что интересно, – с этими словами он помахал им рукой. – Ладно, возвращайтесь на пары. До срока сдачи работ ещё много времени, хватит на раздумья и планирование.

***

Линь Шань сидел в аудитории, грызя карандаш и бездельничая.

Сунь Хань и Се Цзяжань вошли один за другим. Линь Шань поднял голову, нечаянно встретился взглядом с насупленным Сунь Ханем и без колебаний тут же презрительно скривился.

Злюка! Один вид его раздражает!

– Цзяжань, зачем профессор Чжоу позвал вас в кабинет? И почему у Сунь Ханя снова такое недовольное лицо?

Се Цзяжань сел, убрал бланк заявки в сторону, взял карандаш и начал делать упражнение.

– Говорил о конкурсе на выставке. Я его не трогал, так что не знаю, что с ним.

Линь Шань был сообразительным и сразу всё понял.

– Наверное, опять свои тараканы полезли. Каждый раз на конкурсах ты его обходишь, в прошлый раз на отборочном туре тоже. У него просто невероятная зависть! А теперь вам снова вместе участвовать, вот он наверняка уже изо всех сил и строит планы, как бы тебя превзойти.

Линь Шань был человеком эмоциональным и легко заводился, – произнося эту речь, он ещё больше злился. – Мы же все из одной группы, всё ещё студенты, настоящая конкуренция даже не началась, а он уже не выносит, когда кто-то лучше него. Что же будет после выпуска, когда мы выйдем в общество? Если уж не дотягиваешь по мастерству, так занимайся усерднее, повышай уровень. Разве нет? Зачем же так портить всем настроение? Ты же не его родитель, чтобы ему потакать. Хотя даже родители не должны постоянно смотреть на настроение сына!

Щёлк.

Лёгкий звук упавшего на пол карандаша прервал его бормотание.

– М-м? Что такое? – Линь Шань моргнул. – Я что, так ярко выразил своё возмущение, что ты в итоге проникся и тоже разозлился?

– Нет.

Се Цзяжань сильно зажмурился, привычно сжав левое запястье. Просто у него снова начался приступ.

Художественная студия

– Линь Шань, я ненадолго в туалет. Когда придёт преподаватель, попроси от меня отгул.

– А, ладно, иди.

Во время пар коридор был совершенно пуст.

Се Цзяжань вошёл, закрыл за собой дверь, открыл кран на полную, и ледяная вода непрерывно полила на его тыльную сторону ладони, смывая и без того слабое тепло.

Первой мыслью было позвонить Лян Суняню, но Се Цзяжань быстро вспомнил, что сегодня пятница.

Если он не ошибаюсь, у Суняня во второй половине дня сплошь пары, у него не найдётся времени на меня. Не могу же я заставить его прогуливать, и так уже достаточно ему докучаю.

Спустя минут десять симптомы, наконец, ослабли.

Се Цзяжань умылся и вернулся в аудиторию продолжать упражнения. Карандаш то сжимался, то ослаблялся, он рисовал с перерывами, скорость была как минимум вдвое ниже обычной.

Линь Шань закончил набросок, обернулся и увидел, что Се Цзяжань всё ещё выводит линии, и с восхищением цыкнул языком.

– Цзяжань, сегодня скорость у тебя не та, – переведя шутливый взгляд на его лицо, он внезапно нахмурился. – Погоди, а почему у тебя лицо такое бледное? Тебе плохо? Может, тебе взять отгул? Я схожу с тобой в больницу.

Мою болезнь больница не вылечит.

– Не нужно, – Се Цзяжань покачал головой. – Я в порядке. Просто вчера поздно лёг, а сегодня днём не отдыхал, вот и устал немного.

– Тогда сегодня ложись пораньше, – Линь Шань не усомнился. – Завтра же выходные, можно поспать подольше, отоспишься.

– Угу, – буркнул Се Цзяжань.

Время свободных упражнений пролетело быстро, в половине седьмого прозвенел звонок, и студенты понемногу стали собирать вещи и расходиться.

– Цзяжань, не хочешь пойти вместе поужинать? – Линь Шань предложил: – Рядом с боковым входом открылась новая кондитерская, говорят, очень вкусная. Можем поужинать, а потом зайти попробовать.

– Не нужно, – отказался Се Цзяжань. – У меня нет аппетита, и я хочу доделать это упражнение перед уходом. В следующий раз.

– Ла-а-адно, – разочарованно протянул Линь Шань. – Тогда я сначала сам схожу и разведаю обстановку. Если будет вкусно, в следующий раз позову тебя.

После его ухода в аудитории остался только Се Цзяжань. Он отложил карандаш на стол, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Юноша взял телефон и впервые набрал номер того человека.

– Алло?

– Се Цзяжань, что такое? – голос на том конце линии звучал с привычной ленивой ясностью, отчётливо слышимый на шумном фоне.

– Ты не вернулся в общежитие?

Се Цзяжань пытался по шуму определить, где тот находится, как вдруг недомогание, словно волна, нахлынуло с новой силой, заставив его голос дрогнуть.

У Лян Суняня был острый слух, он чутко уловил неладное.

– Тебе плохо? – спросил он.

Се Цзяжань закрыл глаза и мутно промычал в ответ.

Лян Сунянь сказал подождать и, должно быть, отошёл в менее людное место, поскольку шумный фон стал гораздо тише.

– Ты где? В художественной студии?

Се Цзяжань кивнул, но тут же вспомнил, что собеседник его не видит, и добавил:

– Да.

– Пары уже закончились? – снова спросил Лян Сунянь.

Се Цзяжань изо всех сил старался скрыть усиливавшийся от его голоса дискомфорт.

– Да. Все уже ушли, только я остался.

– Хорошо. Се Цзяжань, сейчас же скинь мне номер этажа и аудитории, я сразу приду, – Лян Сунянь говорил чётко и ясно. – Не возвращайся в общежитие, Ли Тан и Шэнь Сюэхао прогуляли пары и сейчас там режутся в игры, нам будет неудобно.

– А тебе будет удобно прийти? – тихо спросил Се Цзяжань, боясь его потревожить. – Ты же занят.

– Какие у меня могут быть дела? – беззаботно ответил Лян Сунянь. – Я не занят. Ужинал с однокурсниками у бокового входа, уже почти закончил.

Он взглянул на телефон.

– Сейчас почти семь. Если плохо себя чувствуешь, прикрой глаза и отдохни. Максимум через семь минут буду перед тобой.

Се Цзяжань тоже взглянул на время и ясно ответил «хорошо», с нотками непроизвольной покорности.

Уголки губ Лян Суняня задрожали, и он подумал, что тот и вправду похож на малыша.

Помахав однокурсникам, смотревшим в его сторону, жестом «идите вперёд», Лян Сунянь быстрым шагом направился ко входу в университет. Уже собираясь завершить разговор, он вдруг вспомнил:

– Кстати, ты же не ужинал?

***

Художественная студия была не как обычная аудитория, здесь нельзя было прилечь на парту. Се Цзяжаню показалось, что семь минут пролетят быстро, и он решил за это время сделать упражнение на смешивание цветов.

Но две минуты спустя он уже уткнулся лбом в мольберт, закрыв глаза. Впервые он чувствовал, что семь минут могут тянуться так долго. Пока кто-то сзади не потрепал его по макушке. Се Цзяжань поднял голову и обернулся, но сзади никого не было: Лян Сунянь уже обошёл его и сел на место Линь Шаня.

– На, это тебе, – Лян Сунянь вскрыл милую упаковку и протянул Се Цзяжаню. – Из новой кондитерской у бокового входа, там много кто покупает. Наверное, вкусно.

– Торт? – Се Цзяжань вспомнил, что Линь Шань звал его в кондитерскую у бокового входа.

– Угу, – Лян Сунянь естественным движением взял левую руку Се Цзяжаня, полностью обхватив её своей сухой ладонью. – Я спросил у продавца, они сказали, что этот торт самый популярный. Но ванильного вкуса не было, поэтому я купил тебе клубничный, сверху ещё свежая нарезанная клубника.

Становится ясно, Лян-гэ и вправду очень любит клубнику.

– Спасибо, – ответил Се Цзяжань.

– За что? Всё равно мне было по пути, – сказал Лян Сунянь.

Се Цзяжань был похож на котика и внешне, и характером. Он даже ел как котик – маленькими кусочками, неспешно, даже если был голоден, не терял манер.

Друзья Лян Суняня ели, словно боялись, что у них отнимут еду, – все жадно набрасывались. А вот чтобы кто-то ел так же изящно, как Се Цзяжань, он ещё не видел.

Лян Суняню стало интересно. Он убрал телефон и с любопытством уставился на Се Цзяжаня, которому стало неловко под его взглядом, и он незаметно ускорился.

Торт был съеден, и возникла новая проблема – его рисунок был недоделан больше чем наполовину, а с одной рукой, занятой Лян Сунянем, Се Цзяжань не мог держать палитру. Ставить рядом и понемногу брать краску на кисть было неудобно, это отнимало время, дело совсем не ладилось.

Его неуклюжие движения были слишком заметны, даже если бы Се Цзяжань сказал обратное, Лян Сунянь всё понял.

– Наверное, неудобно?

– Вполне нормально, – упрямо буркнул Се Цзяжань, помолчав пару секунд.

– Ты меня ещё стесняешься?

Лян Сунянь отпустил его и встал. Рука Се Цзяжаня внезапно опустела, и он инстинктивно потянулся, зацепив пальцы Лян Суняня.

До Се Цзяжаня донёсся сдержанный смешок, и, прежде чем он успел опомниться, его легко подняли на руки. Лян Сунянь занял его стул, предложив Се Цзяжаню взамен место у себя на коленях.

– Не бойся, я никуда не уйду.

Лян Сунянь заботливо протянул ему палитру.

– Ну как? Теперь удобнее?

– … – Се Цзяжань.

Никогда раньше его не обнимали в такой близкой позе. Тело Се Цзяжаня застыло, а мозг отключился на целых три секунды.

– Так неудобно сидеть? – Лян Сунянь слегка изменил положение своего тела, притянув Се Цзяжаня ближе к себе. – А так? Лучше?

Се Цзяжань наконец очнулся, кадык дёрнулся, когда юноша сглотнул.

– Не нужно, я тяжёлый, у тебя ноги затекут.

Се Цзяжань попытался слезть, но его жалкие усилия в глазах Лян Суняня были равны нулю, и, слегка обхватив рукой, тот легко удержал его.

– Брось, разве ты тяжёлый? Тебя поднять – всё равно что цыплёнка.

Парень и вправду был худым. Не только лёгким, но и с такой тонкой талией, что Лян Сунянь мог легко обхватить её одной рукой, и ещё оставалось место. Хотя Лян Сунянь уже видел это в раздевалке, но, посадив Се Цзяжаня на свои колени, он не мог не поразиться.

Лян Сунянь нечаянно коснулся его талии и словно нажал на невидимый выключатель. Всё тело мгновенно онемело, ладони и икры ног ослабли, и Се Цзяжань чуть не уронил кисть.

Тот, кто сидел у Лян Суняня на коленях, затих и перестал двигаться. Лян Сунянь, подняв бровь, смотрел на незаметно порозовевшие кончики ушей Се Цзяжаня. Во взгляде Лян Суняня всё больше читалась улыбка.

– Ешь больше, – сказал он. – Слишком худым быть плохо, легко заболеешь.

Се Цзяжаню сейчас было совсем не по себе. Услышав это, он не знал, что сказать, и в итоге выдавил неловкое «хорошо».

Солнце клонилось к закату, яркий свет косо струился через окно. В художественной студии, где находились лишь двое, стояла звенящая тишина.

Лян Сунянь не мог играть в телефон с Се Цзяжанем на коленях, поэтому, понаблюдав за холстом, принялся болтать.

– Ты все эти сочетания цветов запоминаешь?

Лян Сунянь, будучи чистым технарём, всегда считал, что руки Се Цзяжаня, должно быть, обладают некой магией искусства: несколько красок, смешанных вместе, могут дать другой, более красивый и редкий оттенок.

Лян Сунянь лениво положил подбородок на плечо Се Цзяжаня, и, когда он говорил, тёплое дыхание обдавало шею и щёку юноши, вызывая лёгкое щекотание. Но, в отличие от зуда при тактильной голодовке, это не причиняло дискомфорт, а наоборот, было почему-то приятно.

– Не так уж и много, – терпеливо объяснил ему Се Цзяжань. – Главное – разобраться с дополнительными цветами, остальное легко запомнить.

– Всё равно здорово, – Лян Сунянь никогда не скупился на похвалу. – У меня такое же чувство было, когда я впервые увидел, как учитель химии проводит эксперимент с перманганатом калия: волшебно, круто, невероятно.

Это было самое типичное столкновение творческого человека и технаря. Се Цзяжань уже давно забыл, с чем нужно смешать перманганат калия, чтобы он изменил цвет, а Лян Сунянь, желая искренне похвалить, из-за скудного словарного запаса не мог подобрать высокопарных слов.

Но эффект был налицо. Первоначальная неловкость незаметно исчезла в их неторопливой беседе, и Се Цзяжань постепенно привык к объятиям Лян Суняня.

У Се Цзяжаня была особенность в рисовании – не известно, хорошая или плохая: взявшись за кисть, он невольно полностью погружался в процесс. И лишь закончив рисунок, он осознал, что вокруг уже тихо, а за окном давно сгустилась тьма.

Повернув голову, он увидел, что Лян Сунянь, склонившись на его правое плечо, с закрытыми глазами и опущенными ресницами, неизвестно сколько времени уже спит.

Осторожно, стараясь не шуметь, Се Цзяжань убрал рисунок и, случайно опустив взгляд, заметил на руке Лян Суняня красное пятнышко чуть ниже перепонки между большим и указательным пальцами правой руки.

Должно быть, я случайно попал, когда менял кисти.

Се Цзяжань слегка провёл по нему кончиком пальца – краска уже высохла и не стиралась. Включился перфекционизм, и юноша с дискомфортом разглядывал это красное пятно.

Затем он снова взял палитру, которую собирался помыть, выбрал самую тонкую и мягкую кисть, подобрал цвет и начал легонько выводить контур поверх красного пятна. Всего несколько штрихов – и начала вырисовываться круглая милая клубничка.

Се Цзяжань рисовал так сосредоточенно, что совсем не заметил, как в дверях аудитории уже давно застыл остолбеневший человек с выпученными глазами.

Страница книги Обними меня ненадолго в интернете

Table of Contents

1 Дистанция

2 Симптомы

3 Баскетбольная площадка

4 Ночь

5 Откровение

6 Вода

7 Раздевалка

8 Урок

9 Котик

10 Художественная студия

О книге