Глава 1

Ранним рассветом, когда заря ещё даже не занялась, груженная доверху телега прорезала туман и въехала в поместье графа. На повозке красовалась эмблема фермы Бьехабер. Объехав особняк и остановив телегу перед массивными деревянными воротами, владелец фермы Сэм принялся ловко сгружать товары в синей предрассветной мгле. На звук разгрузки плотно закрытая дверь отворилась, и показалась тощая служанка. Это была Шейла, которая работала здесь уже много лет и ждала утреннюю поставку молочных продуктов. Раньше служанки принимали товары по очереди, но вот уже три года как это почти каждый день делала именно она. Оплата производилась раз в две недели днём через дворецкого, так что приём товара на рассвете был всего лишь одной из грязных обязанностей, прерывавших утренний сон младших служанок. Подойдя к телеге, Шейла с громким стуком поставила на неё грубую деревянную кружку.

— Налейка сюда молока.

Судя по тому, что она вышла с кружкой и говорила довольно властным тоном, она подготовилась заранее.

— Ох, ну что вы опять начинаете?

Сэм, хоть и догадывался, в чем дело, попытался отшутиться. Но Шейла заявила прямо:

— Я же ясно сказала: больше не разбавлять водой!

Лицо Сэма побелело. Впервые его поймали на том, что он разбавляет молоко водой, сразу после того, как Шейла начала принимать товар. Тогда она грозилась немедленно доложить дворецкому и разорвать сделку, и он с трудом успокоил её, сунув взятку. Разбавлять молоко водой было обычным делом в их ремесле. Тех, кто так не делал, даже называли дураками. Поэтому в этом поместье, за исключением работников самой фермы, мало кто пробовал настоящее молоко. Среди торговцев даже ходила шутка, что если люди, привыкшие к разбавленному молоку, вдруг выпьют настоящего, их желудки с непривычки расстроятся и начнётся понос. Словом, Сэм никак не мог потерять крупнейшего заказчика из-за такого пустяка. Он не знал, как эта молодая служанка пронюхала о махинациях, но давать ей небольшие деньги и продолжать торговлю было в любом случае выгодно. «Да и сколько стоила та доильная машина, которую я недавно купил...» Пару дней назад из-за неумелого обращения с аппаратом коровы пострадали. Он ещё не приноровился контролировать вакуум и поранил животных. Пытаясь возместить убытки от недополученного молока, он добавил чуть больше воды, и вот результат. Но признаваться в этом было нельзя.

— Молоко всегда одинаковое, чего ты опять придираешься?

Вместо того чтобы разозлиться на наглое отпирательство Сэма, Шейла, слегка прищурившись, заговорила обиженным тоном:

— Леди Джудит швырнула чашку, сказав, что молоко невкусное.

И это была правда. Точнее, швырнула она её прямо в лицо Шейле. Не будь Шейла опытной служанкой с пятилетним стажем, прошедшей огонь и воду, она бы точно не успела увернуться и получила бы удар. Какой бы глупой ни была Джудит, она вряд ли ошиблась бы во вкусе молока, которое пила каждый день. Услышав, что служанка пострадала от рук госпожи, мужчина виновато изменился в лице. Это была та самая шаткая солидарность между людьми, вынужденными жить, угождая аристократам.

— Я случайно плеснул лишнего. Рука соскользнула, и вот... И что ты сказала госпоже?

— Сказала, что стало жарче, коровы пьют много воды, вот оно и такое. Вроде пронесло.

— Фух, молодец.

Другой бы не поверил, но младшая дочь графа, леди Джудит, славившаяся своей глупостью, наверняка приняла это за чистую монету.

— Вы же понимаете, что я многое вам спускаю с рук? Понимаете, что если попытаетесь пожадничать и всё вскроется, то вам конец?

Видя его искреннее облегчение, Шейла принялась отчитывать Сэма, набивая себе цену.

— Знаю, конечно, знаю.

Сэм с неловкой улыбкой достал что-то из кармана и сунул Шейле в бок.

— Ха, вот еще. Думаете, я ради этого разговор затеяла?..

Несмотря на усмешку в тёмную пустоту, рука Шейлы цепко схватила деньги и спрятала их в карман.

— Будьте осторожнее. Я же постоянно вам говорю: лучше понемногу и долго, чем попытаться сорвать куш и всё потерять.

При этом она не забыла напоследок прочитать нотацию. Если их поймают, одним несчастьем Сэма дело не ограничится. Если попадётся Сэм, Шейла тоже лишится тех небольших денег, которые получала за то, что закрывала глаза на разбавленное молоко. На слова Шейлы Сэм снова добродушно закивал, соглашаясь.

— Кстати, а что значит «Донмише» [1]? В прошлый раз, когда я приходил за деньгами и искал тебя, другие служанки говорили что-то про Донмише.

— Что?

Шейла, которая только что торжествующе давала советы, резко смутилась.

— Ну... как сказать...

— Ох уж эта нынешняя молодёжь, вечно выдумывают странные словечки, беда просто.

— И... не говорите. Ха-ха.

Получив невнятный ответ, Сэм потерял интерес к теме, накрыл телегу брезентом и поправил верёвки. Собираясь уже залезть на козлы, он оглянулся на Шейлу и спросил:

— Кстати, говорят, старший господин скоро возвращается?

При внезапном упоминании Седрика Шейла переспросила:

— А почему вы вдруг спросили про старшего господина?

Её голос прозвучал несколько нервно.

— Ну как же... Возвращается будущий глава семьи, конечно, это волнительно. Надеюсь, молоко и сыр с нашей фермы придутся ему по вкусу.

Шейла невольно вспомнила ледяное лицо Седрика. Хотя последний раз она видела его три года назад, представить, как он с этим холодным выражением лица жалуется на невкусное молоко, было трудно. Настроение мгновенно испортилось, и Шейла без причины повысила голос на Сэма:

— Старший господин особенно привередлив в еде, так что впредь будьте действительно осторожны!

— Не беспокойся. Теперь я буду внимателен.

Добродушно усмехнувшись в ответ, Сэм бодро развернул телегу и исчез, оставив позади сердитую Шейлу. Из-за того, что Сэм завёл разговор о Седрике, на душе у Шейлы остался неприятный осадок. Чтобы стереть из памяти нежеланный образ, она резко замотала головой, рассекая прохладный утренний воздух. Затем подхватила оставленные Сэмом молоко и сыр с фермы Бьехабер и вошла на кухню.

Шейла разлила молоко, предназначенное на сегодня, по разным ёмкостям, а свежий круглый сыр отнесла в кладовую в полуподвале. Затем она отрезала большой кусок от начатой сырной головы веерообразной формы и вернулась на кухню. Положив сыр на деревянную доску и срезав твёрдую корку, она обнажила его нежную мякоть. Шейла с удовольствием провела рукой по чистому, гладкому срезу, после чего принялась нарезать его на удобные для еды кусочки. Когда работа была почти закончена, на кухню, широко зевая, вошла служанка Пола.

— Один денис [2].

Произнесла Шейла, перекладывая нарезанный сыр на полку.

— А, точно.

— Не принесла?

Пола для вида пошарила в кармане белого фартука. Но, разумеется, серебряной монеты, которую она не брала с собой, там появиться не могло. Пола с виноватым лицом ответила:

— Прости, забыла.

«Забыла она. День зарплаты близко, вот и потратила всё». Ситуация была ясна как день.

— Я попозже занесу.

— Шейла, ну может, в этот раз запишешь в долг? Как только дадут жалование, я сразу отдам!

— Нет, нельзя.

Шейла отрезала решительно. Предоплата была железным правилом, которое ни разу не нарушалось.

— Ну один разок, а? Ну один разок.

Пола заискивающе ходила за Шейлой по пятам. Убирая доску и нож, которыми только что пользовалась, Шейла тяжело вздохнула и резко обернулась.

— Пола. У тебя два варианта. Либо занимаешь и платишь деньги, либо с завтрашнего утра встаёшь на час раньше и принимаешь молоко вместо меня.

Услышав категоричный ответ, Пола надула губы. Пола и так была транжирой, быстро спуская деньги, оставшиеся после отправки части жалования домой. К тому же в этом месяце расходы были особенно велики. Услышав новость о том, что через несколько дней возвращается господин Седрик, она купила новые белоснежные хлопковые чулки. У других служанок, ожидавших Седрика, ситуация была похожей. «Но если это Матильда, которой нравится второй господин...»

— Ладно. Ладно, поняла. Я займу у Матильды, так что приходи забрать вечером.

Придумав выход своим хитрым умишком, Пола, казалось, окончательно проснулась и закатала рукава. Скоро должны были спуститься шеф-повар Роланд и остальные служанки. Приём молочных продуктов на рассвете был обязанностью, которую ответственные служанки выполняли по очереди, меняясь раз в месяц. Пола, любившая поспать по утрам, платила один денис в неделю вперёд, чтобы пользоваться услугами Шейлы. Сначала это была только Пола, но в итоге и другие служанки стали перекладывать эту обязанность на Шейлу. Ведь если проспишь и не сделаешь свою работу, мало того, что получишь нагоняй от шеф-повара, так ещё и репутацию потеряешь, и могут выгнать. Работа служанки, хоть и казалась пустяковой, вовсе таковой не была. Жилье и еда обеспечены, безопасное место — для необразованной женщины из низов это была, безусловно, лучшая работа. Особенно в дворянский дом без рекомендательного письма попасть было сложно. А если вылетишь с такого места из-за ошибки, да ещё и без рекомендаций, то служанкой больше нигде не устроишься. Поэтому они предпочитали платить деньги, но пользоваться услугами Шейлы. Хотя её жёсткость в вопросах оплаты и была минусом.

— Передай, что я попозже соберу форму для стирки. Если тоже будешь сдавать, займи ещё шесть лер.

— Ох! Уже сегодня? Сдам. Я буду сдавать. Но скинь хоть один лер. Я же и за это плачу.

— Шесть лер.

Как и ожидалось, никакой пощады.

— Если не хочешь, я начну обход со второго этажа.

Шейла сказала это до противного чётко. Это означало, что если она начнёт со второго этажа, то до Полы, обитавшей на первом, очередь может и не дойти. Все ведь так и жаждали сдать стирку Шейле за шесть лер.

— Ладно! Ох...

«Вот же Донмише...» Пола мысленно выругалась, но Шейла снова открыла рот:

— И передай девчонкам. Если будете болтать про «Донмише», то ни одежду, ни что другое мне не сдавайте.

Лицо Полы вспыхнуло, она поспешно натянула улыбку и обернулась к Шейле.

— Ой, да что вообще значит это «Донмише»?.. Иди скорее наверх. Госпожа, наверное, ждёт.

Пола затараторила, подталкивая в спину Шейлу, державшую поднос. Пока они торговались, Шейла уже успела подготовить всё, что нужно было отнести в комнату Джудит.

— Позже увидимся.

Оставив позади неловко улыбающуюся Полу, Шейла вышла из кухни. Теперь настала очередь идти в комнату леди Джудит и заниматься своей основной работой.

[1] Донмише (돈미셰): прозвище, образованное от слов «дон» (деньги), «ми» (сумасшедшая/помешанная) и «ше» (сокращение от имени Шейла). Буквально переводится как «Помешанная на деньгах Шейла». Является игрой слов с корейским сленговым выражением «донмисэ» (человек, помешанный на деньгах).

[2] Денис (Denis): денежная единица в описываемом мире. Также далее упоминается более мелкая монета — лера (Lera).

Глава 2

Комната с голубоватыми дорогими обоями и розовым ковром была заполнена милыми куклами и безделушками. Спальня Джудит, посреди которой стояла небесно-голубая кровать с бирюзовым балдахином, выглядела точь-в-точь как комната принцессы из сказки. Однако происходящее внутри вовсе не походило на сказку. Шейла и Молли, личные служанки Джудит, и сегодня были охвачены напряжением.

— Я сама.

Стоило Шейле решительно вызваться добровольцем, как на лице Молли отразилось чувство вины. Передав поднос с какао Молли, Шейла повесила таз с тёплой водой на стойку. Затем она осторожно наклонилась к спящей Джудит.

— Госпожа, просыпайтесь. Уже утро.

Она прошептала это на ухо, но Джудит даже не пошевелилась. Шейла постепенно повысила голос, словно закипающая вода, снова пытаясь разбудить её.

— Госпожа, у вас сегодня дела. Леди Джудит.

Голос, призывающий проснуться, видимо, прозвучал как колыбельная, потому что Джудит в ответ лишь всхрапнула. Это и правда могло вывести из себя. Но если разбудить её грубо, усталость будет обеспечена на весь день. Шейла повысила голос чуть громче прежнего.

— Если не хотите опоздать на встречу, нужно встать прямо сейчас и начать одева...

— А-а, да хватит уже!

Рассердившись на то, что её постоянно будят, Джудит нахмурила брови и начала беспорядочно размахивать руками, словно отгоняя мух. Шейла быстро откинула корпус назад, уклоняясь. Но отступать было нельзя.

— Госпожа, вставайте. Сегодня приезжает ваш жених...

При слове «жених» Джудит резко вскочила. И тут же, без лишних слов, с размаху влепила Шейле пощечину — хлоп! Ха... чёрт. Чертовски больно. Шейла могла бы уклониться, но покорно подставила щеку. От беспорядочных отмашек можно и нужно уворачиваться, но если госпожа бьёт прицельно — нужно терпеть. Такова уж доля тех, кто служит аристократам. Можно хитрить и избегать неприятностей, но открыто перечить нельзя.

— Кто сказал, что я обручена? Не буду! Я не буду!

Джудит, которой было уже тринадцать лет, повалилась обратно на свою кровать принцессы  и забилась в истерике. Проклятье... Судя по тому, как она взбесилась от слова «помолвка», впредь с этим словом нужно быть осторожнее. Шейла слегка прижала ладонь к горящей от удара щеке, убрала руку и снова принялась уговаривать Джудит. Джудит мало чем отличалась от той девятилетней девочки, которую Шейла увидела, когда впервые стала служанкой. Однако даже насчёт такой Джудит уже начали вестись разговоры о браке. Недавно, когда эта новость прозвучала за семейным ужином, третий сын семьи Каллей, Аллен, открыто высмеял Джудит.

«Ты обручишься раньше старших братьев?..»

Действительно, ситуация, когда взбалмошная Джудит готовится к помолвке раньше своих совершеннолетних братьев, была абсурдной. Конечно, женщины выходят замуж раньше мужчин, но говорят, что в столице брачный возраст для девушек постепенно сдвигается... Впрочем, в аристократических семьях, где важен союз родов, брачные переговоры о дочерях по-прежнему велись в раннем возрасте. Но, если отбросить возраст, кому нужна такая сумасбродка?..

— Сегодня ведь не сама помолвка. Ну же, давайте привёдем вас в порядок, чтобы вы встретились с сыном барона Сореса. Если продолжите спать, лицо опухнет.

Джудит, видимо, не хотелось, чтобы лицо отекло, поэтому она неохотно села. Шейла с улыбкой посмотрела ей в глаза.

— Вы молодец, моя госпожа. Может, выпьете чашечку сладкого какао?

Стоило Шейле подать знак глазами, как Молли быстро присела и поднесла чашку с какао прямо к лицу Джудит. Это было какао, приготовленное на свежем утреннем молоке с большим количеством какао-порошка и сахара. От сладкого аромата нахмуренный лоб Джудит разгладился. Можно считать, что пробуждение прошло успешно. Шейла и Молли с облегчением выдохнули.

Обед с семьёй барона Сореса проходил в уединённой обстановке, откуда удалили младших слуг. Шейла и Молли ждали за дверями банкетного зала, а когда Джудит закончила трапезу и вышла, последовали за ней в комнату. Граф Каллей с супругой, похоже, задержались для долгой беседы с будущими сватами — семьёй барона Сореса. Видимо, Джудит не наелась во время обеда, потому что, поднявшись в комнату, она съела клубничное пирожное на десерт и тут же заснула. Убедившись, что юная хозяйка спит, Шейла и Молли тихо выскользнули из комнаты. Как только они вышли, Молли взяла Шейлу за подбородок и осмотрела её лицо.

— Шейла, сильно болит? Прости меня.

— Тебе-то за что извиняться?

В отличие от спокойной Шейлы, у Молли был такой вид, будто она сейчас заплачет.

— Как не извиняться. Смотри, как опухло. У тебя и так кожа нежная.

Шейла попыталась убрать руку Молли, говоря, что всё в порядке, но та не отпускала и вглядывалась ещё пристальнее. Будить Джудит по утрам было ежедневной войной. Каждое утро Джудит давала пощёчины служанкам и таскала их за волосы. По сравнению с тем временем, когда она была совсем ребёнком, её привычки распускать руки немного смягчились, но спросонья она себя не контролировала. Поэтому они, две личные служанки, будили Джудит по очереди. Но возникла проблема, если её можно так назвать. До свадьбы Молли оставалось пятнадцать дней. Женихом был поставщик, часто бывавший в замке. Поскольку Молли была небогата и не могла позволить себе щедрый свадебный подарок, Шейла решила, что до самой свадьбы будет будить Джудит вместо неё. Ведь ни одна невеста, даже если она не аристократка, не хочет стоять у алтаря с синяками и ссадинами на лице.

— Это только выглядит страшно. Ты же знаешь.

Шейла снова попыталась успокоить Молли. Но Молли, работавшая с ней так долго, прекрасно всё понимала.

— Выглядит страшно, говоришь? Раз так опухло, как это может не болеть?

Кожа Шейлы была бесполезно нежной и прозрачной для женщины из низшего сословия. Это не мешало работе, но кожа легко стиралась и покрывалась синяками от ударов, которые другие просто не заметили бы. Как было бы хорошо иметь такую же крепкую и выносливую кожу, как у остальных. Шейла часто завидовала смуглым и здоровым лицам других служанок.

— Постой смирно. Я принесу холодное полотенце.

Сколько бы Шейла ни говорила, что всё нормально, Молли не отступала. Она собиралась сделать холодный компресс, чтобы снять отёк.

— Да в поряд...!

Пока Шейла бормотала возражения, деятельная Молли уже спускалась вниз. Решив, что Молли слишком уж беспокоится, и собираясь спуститься за ней, чтобы остановить, Шейла замерла: из банкетного зала как раз выходили граф Каллей с супругой и семья барона Сореса.

— Неужели вы уже уезжаете, не побыв у нас еще немного?

В голосе графа Бернарда сквозило явное сожаление.

— Нет. Нам предстоит долгий путь.

В то же время голос барона Сореса звучал как-то холодно. Что-то случилось во время еды? Глядя на одну лишь Джудит, об этом совершенно невозможно было догадаться... Барон Сорес повернулся, и баронесса с сыном последовали за ним. Даже их спины, казалось, источали холод. Жутковато. Интуиция Шейлы, проработавшей служанкой более четырёх лет, подсказывала: скоро что-то случится.

Впрочем, прямо сейчас ничего не произошло. Однако Джудит и в спокойные дни доставляла Шейле и Молли достаточно хлопот. Среди графской четы и их четверых детей — трёх сыновей и одной дочери — служить ей было сложнее всего. Шейле повезло попасть в особняк графа по рекомендации, когда она работала в лавке, но, должно быть, тогда она и истратила весь запас удачи на всю жизнь. Её с самого начала приставили к Джудит, и вот уже четыре года она служила только ей. При этом у неё не было желания лебезить и становиться слишком близкой к хозяйке. Служанок, которые быстро сближались с Джудит благодаря лести, а потом вылетали на улицу из-за пустяка, за это время было столько, что пальцев одной руки не хватит пересчитать. В большинстве таких случаев их выгоняли внезапно и, разумеется, без рекомендаций. Секрет того, что Шейла смогла продержаться рядом с Джудит так долго, заключался в умении угождать ей, сохраняя при этом определённую дистанцию. То же касалось и Молли, прослужившей Джудит более двух лет.

Закончив работу, Шейла, как и говорила Поле, обошла комнаты служанок на первом и втором этажах, собирая стирку.

— Шесть лер.

Как всегда, она не забывала брать плату за стирку вперёд. Хотя никому не хотелось расставаться с деньгами, стирку сдавали охотно. Особенно часто этой услугой пользовались прачки. Они так уставали от бесконечной стирки хозяйского белья, что стирать собственную форму им было просто лень.

— Я же каждый раз сдаю, сделай за пять лер, а?

Игнорируя эти нелепые просьбы, Шейла осматривала сданную форму.

— Здесь порвано. Смотри.

— Ой, и правда? Когда это случилось?

— Ты же знаешь, что за починку берется дополнительная плата? Но в этот раз сделаю бесплатно, как бонус.

— Ох, ладно.

Служанка, ворча, выложила шесть лер. Думая про себя: «Вроде росла в достатке, а почему так трясётся над каждой монетой?..» Хотя жизнь служанок из низов была у всех примерно одинаковой, среди местной прислуги у Шейлы сложился образ девушки, выросшей в хороших условиях. Прежде всего, роль сыграли её белая, нежная кожа и миловидное лицо, нетипичные для служанки. К тому же, если у других служанок часто были больные родственники или куча младших братьев и сестёр, которых нужно кормить, от Шейлы подобных жалоб никто не слышал. Только то, что она росла младшей дочерью в дружной семье. Деньги домой она отправляла ежемесячно, как и все, но, поскольку её единственная сестра уже вышла замуж, больше тратиться на семью ей было особо не на что. И всё же Шейла относилась к деньгам с пугающей серьёзностью. Впрочем... может, она просто любит деньги. Поэтому она и терпела до сих пор выходки злобной Джудит. Служанка, сдавшая белье, посмотрела на опухшее лицо Шейлы и мысленно поцокала языком. В конце концов, в этом мире всё решают деньги. Она и сама за несколько монет спихнула надоевшую стирку Шейле. В то время как ходят шутки, что за деньги можно и убийство заказать, стирка — это сущий пустяк... Шейла проверила, не стёрты ли края монет, и убрала деньги. Неизвестно, кто это придумал, но прозвище «Донмише» подходило ей просто идеально. Пока служанка восхищалась её хваткой, Шейла уже подумывала, что скоро надо бы поднять цену за стирку формы до семи лер. Количество белья, которое можно постирать в выходной, ограничено, а желающих воспользоваться услугами Шейлы было хоть отбавляй. Шейла собрала всё белье и уже собиралась подниматься наверх, когда в коридоре раздался звонкий голос:

— Эй, красотка.

Глава 3

Как и следовало ожидать, Аллен снова пытался соблазнить служанку, чтобы затащить её в свою спальню.

— Ох, господин. Вы меня звали?

Голос, ответивший ему, был хорошо знаком Шейле. Это была веснушчатая Синди. Судя по тому, как сильно её тон отличался от обычного общения между служанками и сколько кокетства в нём было, она намеренно крутилась возле комнаты Аллена. «Подождите, Синди же говорила, что у неё на родине есть парень, с которым они давно встречаются?» «А, кто знает. Может, они уже расстались...» Не желая становиться свидетелем ненужной сцены, Шейла покачала головой и развернулась, чтобы уйти. К счастью, она осталась незамеченной и скрылась в слепой зоне, но за спиной всё ещё слышался их разговор.

— Ты выглядишь усталой. Не хочешь отдохнуть у меня в комнате?

Разве служанке, как бы она ни устала, полагается отдыхать в комнате хозяина?

— Ну, может быть, стоит?

А... вот оно как. Значит, полагается. Пока Шейла осознавала это откровение, Синди с восхищением принялась нахваливать Аллена.

— Никто, кроме вас, господин, так не заботится о служанках.

— Понимаешь, значит! Ты умнее, чем кажешься.

— Конечно, хо-хо-хо.

Синди жеманно рассмеялась на слова, которые едва ли можно было назвать комплиментом. Шейла покачала головой и поднялась по лестнице с другой стороны. «И такой бабник собирается стать священником...» Аллен, третий сын семьи Каллей, заявил, что станет священнослужителем. В следующем году он должен был уйти в монастырь, но в последнее время тащил в свою спальню всех служанок без разбора, невзирая на внешность и возраст. Впрочем, в системе, где старший сын наследовал почти всё, у третьего сына было не так много вариантов. Стать влиятельным священнослужителем означало получить не только почёт, но и накопить немалое состояние, так что, в некотором смысле, это был довольно расчётливый выбор. К тому же, став кардиналом, можно было открыто жить с любовницей и детьми, разве что не вступая в официальный брак. Конечно, до этого нужно вести аскетичный образ жизни, так что, вероятно, сейчас он пытался нагуляться напоследок. В любом случае, пока это не касалось её самой, Шейле было всё равно. Шейла не хотела связываться ни с Алленом, ни с кем-либо из членов семьи Каллей. Для служанки связь с аристократом никогда не заканчивалась хорошо. «Жить тихо и долго». Это был главный принцип Шейлы. Прожить долгую жизнь служанкой, выжить и после выхода на пенсию жить свободно — вот единственная мечта Шейлы. Она рано отказалась от мысли о замужестве, ещё в подростковом возрасте, так что ей нужно было лишь накопить денег на собственное содержание. Но делать что-то кое-как Шейла не собиралась. Если бы она работала спустя рукава, Джудит уволила бы её уже раз двенадцать. Поднявшись на третий этаж, Шейла направилась в свою комнату в самом конце коридора. В отличие от других служанок, живших по нескольку человек в комнате, это пространство принадлежало только ей. Шейле выделили бывшую кладовую под самой крышей. Это стало результатом того, что другие служанки взбунтовались из-за её ночных подработок, мешавших спать. Всё-таки усердный труд приносит плоды. Чтобы попасть в свою комнату, Шейле пришлось пройти мимо ремонтируемых покоев Седрика. Обычно она пользовалась другой лестницей, чтобы даже не вспоминать о нём, но сегодня из-за Аллена ей пришлось подняться здесь. Масштабная реконструкция, объединяющая две гостевые комнаты в центре третьего этажа, подходила к концу как раз к возвращению Седрика из-за границы. Когда ремонт закончится, ей волей-неволей придется жить на одном этаже с Седриком. «Но ведь служанке младшей дочери вряд ли придётся часто сталкиваться со старшим господином, даже если они живут на одном этаже, верно?» И всё же Шейла чувствовала тревогу.

«Исчезни».

Первое слово, которое она услышала от него четыре года назад, эхом отдавалось в ушах, словно это было вчера. «Почему он тогда так сказал?..» Даже сейчас, вспоминая об этом, она не могла найти причину. Она только начала работать служанкой Джудит и никак не пересекалась с Седриком. Это случилось внезапно и без всякой причины. Но причина была неважна, в памяти отчётливо запечатлелись только его слова.

«Не попадайся мне на глаза».

Да, да. Конечно. Как скажете. Верно... Причина не имеет значения. Приказано — исполняй. Раз велено не попадаться на глаза, она старалась жить так, чтобы не попадаться. Если подумать, усердно работать, но оставаться невидимой для господ — это именно то, чего хотела и сама Шейла. Так что его возвращение ничего не меняло. Незаметно, тихо. Следовать своему принципу «тихо и долго» и работать служанкой — это всё, чего желала Шейла.

В поместье въехала вереница больших повозок. Из каждой повозки непрерывным потоком выгружали багаж. Это были вещи, которые привёз с собой Седрик, вернувшись после учёбы. За три года жизни за границей багажа накопилось немало. От небольших подарков для семьи до мебели и даже ванны, которыми он пользовался на чужбине. Разумеется, к переноске вещей привлекли всех слуг в доме. Багаж Седрика один за другим поднимали в только что отремонтированные комнаты на третьем этаже. Шейла, кряхтя под тяжестью чемодана, тяжело вздохнула. И не только от тяжести работы. Вздох вырвался сам собой из-за гнетущего возвращения старшего господина. Но даже работа, казавшаяся бесконечной, когда-нибудь заканчивается. Когда почти все вещи были подняты, вдали показалась роскошная карета с золотой отделкой, въезжающая в поместье. Заметив карету, дворецкий поспешил в дом, чтобы сообщить о прибытии Седрика. Вскоре вся семья Каллей вышла встречать старшего сына, вернувшегося из дальних странствий. Слуги и служанки, включая Шейлу, помогавшую с разгрузкой, тоже поспешно выстроились в ряд. Тем временем карета с ним величественно остановилась перед парадным входом. Дверь кареты открылась, и, наконец, показался он. Седрик Каллей. Старший сын графа Каллей и будущий граф. Первым, что бросилось в глаза, были его блестящие чёрные волосы. Когда он полностью вышел из кареты, его точёные черты лица засияли в лучах заходящего солнца. Шейла невольно сглотнула. Ах! О-о-о... У служанок, не видевших Седрика три года, вырвались невольные возгласы восхищения. Седрик взглядом, ставшим ещё более глубоким, чем до отъезда, окинул встречающих его родных, слуг и особняк графа Каллей. Шейла поспешно опустила голову, чтобы не попасться ему на глаза.

— Ты проделал долгий путь.

— Добро пожаловать домой.

Седрик, стоявший прямо перед родителями, сделал шаг своими длинными ногами. Затем он легко обнял отца, Бернарда Каллея, и мать, Марису Каллей, приветствуя их. Это была трогательная сцена воссоединения семьи, но объятия казались слишком сухими для родителей и сына, не видевшихся три года.

— Приехал?

— Брат.

То же самое повторилось и при рукопожатии с двумя младшими братьями, которые сильно выросли за это время.

— Брат, с возвращением.

Джудит, приподняв юбку обеими руками, сделала книксен, почтительно приветствуя его. Седрик был единственным братом, к которому Джудит обращалась на «Вы». Седрик без особых эмоций посмотрел на приветствие повзрослевшей сестры и широким шагом направился в дом. Приветствие у парадного входа закончилось быстро и сдержанно. Как только встреча будущего главы семьи завершилась, слуги снова гурьбой бросились в дом, чтобы продолжить переносить вещи.

Багаж был заранее тщательно рассортирован. Подарки для семьи отправились в их комнаты согласно маркировке, вещи для хранения — на склад, а личные вещи — в его покои. Мебелью занимались и расставляли её лакеи, а запертые на замки чемоданы, выглядевшие важными, занесли в отремонтированную комнату. Распаковка сотен оставшихся сумок легла на плечи служанок. Десятки картин и украшений из чужих стран заполнили комнату Седрика.

«Даже двух объединенных комнат ему мало».

Стало понятно, зачем он заказал ремонт до своего приезда. В обычную комнату всё это просто не поместилось бы. Шейла посмотрела на дверь, соединяющую комнату Седрика с соседней. «Если здесь так много вещей, то что же перенесли туда?» Она знала, что аристократы любят роскошь, но не ожидала, что у Седрика, казавшегося равнодушным ко всему на свете, будет такая тяга к вещам. Для Шейлы, которой для жизни хватало двух комплектов одежды, такой образ жизни был совершенно непостижим. Служанки деловито распаковывали и расставляли вещи под руководством секретаря Руфуса, сопровождавшего Седрика. Внезапно дверь распахнулась. Шейла, чьи руки были заняты работой, машинально посмотрела в ту сторону и встретилась взглядом с вошедшим. Это был Седрик. Поскольку разбор вещей ещё не был закончен, Седрик планировал провести сегодняшнюю ночь в своей старой комнате на втором этаже. Поэтому его визит стал неожиданностью. Ик... От испуга у Шейлы вырвалась икота. Она тут же зажала рот рукой и отвернулась.

— Всё идет по плану?

Ик... Безразличный взгляд Седрика, задавшего вопрос Руфусу, был направлен на Шейлу.

— Да. Задействованы все служанки, так что к завтрашнему дню всё будет закончено.

Ик... Руфус добросовестно отвечал на вопрос Седрика, но неуместная икота никак не прекращалась. Шейла втянула голову в плечи, мечтая исчезнуть из этой комнаты, но, вопреки её желанию, она отчётливо чувствовала на себе взгляд Седрика. А-а-а, конец мне. Она не хотела нарушать приказ хозяина таким образом. Оставалось только надеяться, что Седрик забыл свой приказ, отданный ей в прошлом. Хотя шансов на это было мало. Шейла лишь молилась, чтобы её мечта о тихой и долгой жизни служанки не разбилась вдребезги. К счастью, спустя мгновение Седрик молча развернулся и вышел. «Ну подумаешь, икота, не пукнула же перед хозяином. Ха-ха». Шейла попыталась успокоить себя. Она улыбалась, но на глаза, казалось, наворачивались слезы.

Глава 4

На следующий день, как только комнату привели в порядок, Седрик тут же перебрался в свои новые покои на третьем этаже. К счастью, Шейле не пришлось тесно взаимодействовать с ним. Казалось, он был очень занят.

Лишь однажды, поздно ночью, когда она с охапкой вещей собиралась войти в комнату, они столкнулись в коридоре. Шейла, уткнувшись лицом в белье и низко склонив голову, просто ждала, пока он пройдёт мимо. Он же, не обратив на Шейлу никакого внимания, уверенно проследовал своим путём. Возможно, она сама накручивала себя. С чего бы ему вообще обращать внимание на какую-то служанку, снующую по особняку?..

И всё же Шейла решила не терять бдительности. Впрочем, напряжение возникало само собой.

Взять хотя бы внешность Седрика: она заставляла собеседника нервничать без всякой причины. Будь то в хорошем смысле или в плохом.

Для Шейлы это, разумеется, было далеко от хорошего смысла. Четыре года назад он взъелся на неё без видимой причины, так что кто знает, когда и как всё может пойти наперекосяк, и она вылетит с работы.

Пока она старалась держаться тише воды ниже травы, был назначен завтрак в честь возвращения Седрика на родину.

— Ага, вставайте. Пора вставать, ага!

В день завтрака Шейла, как обычно, пошла будить Джудит вместо Молли, и на этот раз получила две пощёчины подряд, пока её таскали за волосы.

Это случилось ровно в тот момент, когда она произнесла слова «господин Седрик».

Чёрт. Отныне упоминать Седрика в присутствии Джудит тоже запрещено.

Но возможно ли это?..

В любом случае, судя по тому, что припадок от имени «Седрик» был в два-три раза сильнее, чем от слова «помолвка», осторожность явно не помешает.

Появился единственный человек, который не позволял Джудит вести себя как ей вздумается, так что её вспышки гнева при таком характере были вполне ожидаемы. Хоть Джудит и пользовалась безграничной любовью родителей, даже они, граф и графиня Каллей, вынуждены были считаться с наследником — старшим сыном Седриком Каллей.

Так что чувства Джудит можно было понять. Шейла тоже была не в восторге от его возвращения.

Разве не получила она только что две оплеухи из-за Седрика? Она чувствовала, как на её и без того слабой коже появляются ссадины и начинает наливаться отёк.

Однако времени рассматривать свои покрасневшие щеки не было: нужно было поднять Джудит и привести её в порядок.

Даже во время утреннего туалета взвинченная до предела Джудит швырялась вещами и придиралась ко всему подряд, из-за чего на завтрак они в итоге опоздали.

Когда двери столовой распахнулись и появилась Джудит, прибывшая последней, взгляды пятерых членов семьи, уже сидевших за столом, устремились на неё.

В отличие от трёх сыновей, смотревших на сестру равнодушно, глаза графа и графини Каллей при виде младшей дочери превратились в сердечки. Звонкий голос графини Марисы прорезал воздух просторной столовой.

— Цветок семьи Каллей, Джудит! С твоим приходом стол сразу стал светлее.

Альфонсо и Аллен перевели взгляды на мать, не веря своим ушам: хвалить младшую сестру за опоздание?

— Кхм, кха!

Граф Бернард Каллей, который уже собирался невольно поддакнуть жене, вдруг закашлялся. Под пристальными взглядами сыновей он поспешно проглотил слова и поперхнулся.

В этот момент Седрик, который не сводил глаз с вошедшей Джудит и её свиты, коротко скомандовал:

— Ты опоздала. Садись быстрее.

Приподняв подол платья и слегка присев в книксене, Джудит оглядела места и направилась к стулу рядом с Альфонсо.

Во главе длинного стола сидел граф Бернард. Справа от него расположились Мариса и Аллен, слева — Седрик и Альфонсо.

Джудит собиралась сесть на той же стороне, что и старший брат, чтобы хоть немного укрыться от его взгляда.

— Туда.

Приказ был кратким и решительным.

Шейла, семенившая следом за Джудит, машинально подняла голову и в этот миг встретилась взглядом с Седриком.

В лучах солнца, льющихся из окна, его красота работала с удвоенной силой.

Безупречно уложенные блестящие чёрные волосы, красивый лоб и прямой нос излучали такую харизму, что у Шейлы перехватило дыхание.

На мгновение Седрик нахмурился.

Ах…! Мне же велено не попадаться на глаза.

Шейла поспешно прикрыла рот обеими руками и тут же опустила взгляд.

Джудит, получив указание Седрика, нервно отбросила придерживаемый подол платья, резко развернулась и пошла к месту рядом с Алленом.

Настроение Шейлы стало таким же мрачным, как у Джудит, которую заставили сесть прямо напротив Седрика. Ей предстояло стоять позади хозяйки до конца трапезы, и Шейла втайне надеялась остаться вне поля зрения Седрика.

Как только Джудит села, трапеза семьи Каллей началась.

Пока хозяева ели, Молли легонько коснулась руки Шейлы. Увидев её красное распухшее лицо, Молли беззвучно пошевелила губами:

«Как только выйду замуж, я всё сделаю сама».

Шейла без труда прочитала по губам. В последнее время эта фраза не сходила у Молли с языка.

Шейла с видом «всё в порядке» посмотрела на коллегу, у которой на глазах навернулись слезы от жалости. В этот момент раздался голос Джудит:

— Шери.

«Шери» — это ласковое прозвище, которое Джудит дала Шейле, прослужившей ей пять лет… Да как бы не так! Ей просто было лень произносить имя целиком, и она сократила его как ей удобно.

— Да, ага.

Шейла быстро подошла, развернула салфетку и положила её на колени Джудит.

Даже без слов Шейла знала, что нужно хозяйке, и подавала всё необходимое. Она была опытной горничной, долгие годы служившей леди, которая и пальцем не пошевелит ради самой себя.

Вдруг с противоположной стороны по диагонали донеслось цоканье языком. Это был Седрик.

Шейла постаралась проигнорировать это, вернулась на место и встала рядом с Молли.

Чтобы даже случайно не взглянуть в сторону Седрика, она сосредоточила всё внимание на трапезе Джудит.

Словно оправдывая ожидания, Джудит то и дело роняла вилку на пол, проливала воду и выплёвывала еду, жалуясь, что невкусно, поочередно подзывая служанок.

— Шери, вилка.

— Молли, воды!

Эта картина была привычна для всех обитателей графского дома. Поэтому никто не обращал внимания.

Точнее, так казалось.

Не прошло и минуты, как Молли отошла, а Джудит снова открыла рот.

— Шери!

В тот момент, когда Шейла снова сделала шаг на зов хозяйки, ледяной голос разрезал тишину столовой.

— По-прежнему.

Голос был тихим, но странным образом приковывал к себе всеобщее внимание, перекрывая шум.

Вопреки данному себе обещанию, глаза Шейлы, словно заворожённые, повернулись на звук.

Серо-голубые глаза, в которых невозможно было прочесть эмоции, смотрели прямо на Шейлу.

— Бардак.

Шейла окаменела.

— Б-бардак? Ты слишком резок в словах, Седрик.

Мариса, сидевшая прямо напротив Седрика, тут же вступилась за младшую дочь.

А… Это он про Джудит. Я уж испугалась.

Из-за того, что их взгляды встретились, Шейла на миг подумала, что это относится к ней. Хотя это было невозможно.

От одного слова старшего брата плечи Джудит уныло поникли. Обычно она не из тех, кто так легко сдается… Ц-ц-ц.

Шейла мысленно поцокала языком. Конечно, тут приунываешь, когда с тобой разговаривают с таким ледяным лицом.

Что утром, когда она будила Джудит, что сейчас — Шейла почему-то постоянно чувствовала солидарность с хозяйкой, когда дело касалось Седрика. Хотя, по идее, у простой служанки и единственной дочери графа не должно быть поводов для чувства локтя.

Как-то это не к добру.

Седрик, словно не видя смысла отвечать, с аристократическим достоинством продолжил трапезу. Мариса взглядом выразила протест Бернарду — мол, почему ты не вмешиваешься? — но граф сделал вид, что ничего не замечает, и усердно поглощал еду.

— Джудит ведь скоро уже и помолвку заключит. Не обращайся с ней как с ребёнком.

Пользуясь защитой Марисы, Аллен, сидевший рядом, нарочито изобразил рвотный позыв в сторону Джудит. Джудит злобно зыркнула на него. Будь они одни, она бы уже набросилась с кулаками на третьего брата, с которым они вечно враждовали.

Но сейчас здесь был старший брат, Седрик, и приходилось терпеть. Прекрасно это понимая, Аллен прошептал Джудит на ухо:

— Эй, у тебя лицо краснющее. Вылитый горячий батат [1].

[1] Батат (Sweet potato): Сладкий картофель. В Корее покрасневшее от смущения или гнева лицо часто сравнивают с горячим или печеным бататом из-за характерного красновато-фиолетового цвета.

От слов Аллена Джудит запыхтела и занесла кулак. Катастрофу предотвратил второй брат, Альфонсо.

— Аллен, прекрати. Тебе восемнадцать лет, а ведёшь себя с младшей сестрой как дитя малое.

Альфонсо можно было назвать самым покладистым среди высокомерных и своенравных членов семьи Каллей.

В отличие от Седрика, у него были вьющиеся каштановые волосы, и он носил очки, словно читал книгу прямо перед едой. В глазах Шейлы он выглядел мягким и интеллигентным.

Конечно, если судить по скульптурной красоте, Седрик был на уровень выше, но и Альфонсо обладал незаурядной внешностью. Поэтому в негласном голосовании на звание самого популярного мужчины, которое проводили служанки в отсутствие Седрика, Альфонсо неизменно занимал первое место.

К слову, если судить только по внешности, то в семье Каллей никого нельзя было назвать дурнушкой. Это был естественный результат, учитывая, что они унаследовали гены Бернарда и Марисы, которые, казалось, поженились, глядя только на лица друг друга.

В любом случае, благодаря Альфонсо худшего удалось избежать, и Шейла мысленно выдохнула с облегчением. Если бы скандал разгорелся сильнее, крайними, на ком бы сорвали злость, в итоге оказались бы бесправные служанки.

— Раз наш старший сын вернулся с учёбы, пора бы подумать о выборе невесты. Семей, желающих породниться с нашим Седриком, хоть отбавляй. Седрик, что ты думаешь?

— Согласен.

Седрик ответил на слова Марисы коротко.

Только после свадьбы старшего сына можно будет заняться браком второго сына, Альфонсо.

Седрик — старший сын, так что после свадьбы он из дома не уедет. Значит, к этой компании добавится ещё и молодая госпожа?

От мысли, что придётся обслуживать ещё одну хозяйку, впору было вздохнуть, но Шейла, в свойственной ей манере, тут же решила подумать об этом потом.

Закончив трапезу с семьей, Седрик вернулся в свою новую комнату.

Нет, правильнее было бы сказать — в комнату, которую он «подготовил».

Подгадав время к возвращению с учёбы, Седрик распорядился провести ремонт, чтобы обустроить своё пространство так, как он задумал. Только так он мог поместить вещи, привезённые с учёбы, в «ту самую комнату».

Взгляд Седрика, устремленный на плотно закрытую дверь отдельной комнаты, в которую можно было попасть только из его спальни, вскоре переместился на письменный стол.

Глава 5

Не успел он вернуться в отчий дом, как стол Седрика уже был завален бумагами из-за границы.

Седрик бегло просматривал документы, быстро разбираясь с делами. Большинство бумаг прислали из компании, которую он основал во время учёбы за границей. Поэтому все отчёты были составлены на языке Ротаса.

Обучение в Ротасе, славящемся своей культурой и искусством, считалось обязательным этапом для детей из знатных семей. Особенно для таких, как Седрик — старших сыновей, которым предстояло унаследовать титул. Даже члены королевской семьи их родной Белойки отправлялись на учёбу в Ротас. При необходимости для этого даже создавались фальшивые личности.

Разумеется, целью учёбы было не только университетское образование. Расширение кругозора, воспитание утончённого вкуса, налаживание связей с людьми своего круга и понимание мировых течений — всё это можно было обрести благодаря жизни за границей.

Седрик пошёл дальше и основал там компанию.

«Робенхаген». Так называлась торговая фирма, созданная Седриком в Ротасе. Он воспользовался географическим преимуществом этой страны: благодаря особенностям полуострова Ротас был удобнее для торговли, чем Белойка.

Вскоре слева на столе выросла стопка подписанных документов.

— Подписанные бумаги отправь в головной офис.

— Да, господин.

Руфус подошел и забрал документы. Седрик встал с места, чтобы немного остудить голову. Даже во время работы лицо той служанки не выходило у него из головы.

То, как она жалась в самом конце шеренги, когда он выходил из кареты; то, как она спустилась в столовую с распухшей щекой.

Служанка, которая и раньше, и сейчас неизменно заставляла его обращать на неё внимание, стала ещё более худой и измождённой, чем прежде.

Учитывая то, что он успел услышать, о причинах догадаться было нетрудно. И всё же Седрик не сдержался и обратился к Руфусу:

— Руфус. Может ли женщина в двадцать лет стать меньше, чем была в подростковом возрасте?

Руфус, сортировавший бумаги, поднял голову. На мгновение на его лице мелькнуло выражение: «Что за чушь он несёт?». Однако он тут же взял себя в руки и серьёзно ответил:

— Думаю… это вряд ли возможно.

Показалось ли ему, что ответа недостаточно, но, как верный секретарь, он пошевелил мозгами и добавил:

— Если только ушла детская припухлость щёк, лицо могло стать визуально меньше.

— Детская припухлость…

Действительно, щеки у неё впали по сравнению с их первой встречей.

Но одним этим всё не объяснить. Сейчас она выглядела гораздо более тощей и измождённой, чем три года назад, перед его отъездом…

— Если вы говорите о «той особе», я могу провести тщательное расследование… — снова заговорил Руфус, глядя на задумавшегося Седрика.

Но Седрик резко оборвал его:

— Нет, в этом нет нужды.

Совершенно никакой нужды…

В конце концов, эта служанка скоро сама упадет ему в руки.

Заарканить ничтожную служанку — для Седрика, старшего сына графского рода и будущего графа, это не составляло никакого труда.

Взгляд Седрика невольно снова скользнул в сторону отдельной комнаты.

От одной лишь мысли о том, что скоро он затащит туда эту служанку, по всему телу пробежала сладкая дрожь.

Дурное предчувствие Шейлу не обмануло. Семья барона Сореса выразила отказ от помолвки.

Не зря уходящие в тот день люди барона выглядели так холодно и отчужденно…

Бернард и Мариса, позвавшие Джудит, чтобы сообщить эту новость, выглядели совершенно иначе, чем обычно: их сияющий вид сменился измождённым.

— Видимо, не судьба тебе быть с сыном барона Сореса. Не волнуйся, наша крошка, мама и папа найдут тебе партию получше.

— Я не волнуюсь. Мне сын барона Сореса тоже не нравился.

Так сказала Джудит.

Хотя, судя по тому, что в тот день она вернулась к себе и молча съела клубничный торт, парень ей явно был не противен. Шейла, подслушивавшая разговор графской четы с дочерью, подумала об этом, но постаралась не подать виду.

В любом случае, Джудит ответила относительно спокойно и вернулась в свою комнату. А искры полетели совсем в другую сторону.

— Молли, ты говорила, что свадьба через десять дней?

На вопрос Джудит Молли ответила, дрожа от страха:

— Да… Да, госпожа.

Джудит вздернула глаза и продолжила допрос:

— И сколько, ты говорила, берешь отгулов?

— П-пять дней…

Отпуск Молли перед свадьбой был запланирован довольно давно. Джудит, которой самой предстояла помолвка, тогда охотно дала разрешение.

— Что ты будешь делать целых пять дней? Разве свадьба не заканчивается за один день? Если так, то увольняйся совсем.

Джудит начала придираться на ровном месте. Лицо Молли, у которой все планы, включая свадьбу, были расписаны на эти пять дней, стало плаксивым.

— Прошу прощения, госпожа. Тогда четыре дня…

— Поедешь на три дня.

Джудит отрезала жестко. Её тон не допускал возражений.

— Да, госпожа.

Молли с трудом ответила, сдерживая слезы. Не могла же она просить продлить свадебный отпуск перед хозяйкой, у которой только что расстроилась помолвка. Шейла, стоявшая рядом, тоже ничем не могла помочь. Если бы она поспешно вмешалась, Джудит могла бы из вредности сократить отпуск еще больше, и это стало бы настоящей катастрофой.

Шейле оставалось только украдкой, избегая взгляда Джудит, похлопать Молли по спине.

Именно в этот момент ворвался Аллен с веселым голосом:

— Эй! Слышал, твоя помолвка накрылась?

Хоть графская чета сообщила новость только самой Джудит, каким-то образом слухи уже дошли до ушей Аллена.

— Убирайся немедленно! — завопила Джудит.

— Младшенькая, нельзя так грубо обращаться с братом, который пришёл тебя утешить. Из-за такого характера твоя помолвка и сорвалась.

В итоге Джудит начала швырять ценные вещи, находившиеся в комнате, выражая таким образом «благодарность» брату за утешение.

Аллен ловко и дурашливо уворачивался от летящих предметов. В его возрасте, полном сил и энергии, уклониться было проще простого. Некоторые вещи Аллен даже ловил руками, продолжая дразнить Джудит.

Из-за Аллена, который любезно решил подлить масла в огонь, Шейле захотелось разрыдаться вместе с Молли.

— Вали, вали отсюда!

Доведённая до белого каления Джудит в конце концов расплакалась.

— Ох, ну и лексикон.

— А-а-а-а!

Джудит схватила последний аргумент — цветочную вазу.

Чтобы помешать ей бросить вазу, Шейла и Молли бросились наперерез. Но было уже поздно. Ваза вырвалась из рук Джудит и полетела по воздуху. Юркий Аллен успел захлопнуть дверь и исчезнуть, а ваза с грохотом ударилась о дверь и разлетелась на мелкие осколки. Точь-в-точь как помолвка Джудит, разбившаяся прямо перед заключением.

Джудит, крича от злости, колотила кулаками по кровати и рыдала. Шейле и Молли, самим готовым заплакать, пришлось убирать осколки стекла, разлетевшиеся повсюду.

Разумеется, ад на этом не закончился.

Какое-то время пришлось успокаивать Джудит, рыдающую в подушку. Спросите, не проще ли было оставить её плакать? Абсолютно нет. Если не хотите вылететь с работы в одночасье за ненадлежащее обслуживание хозяйки, нужно было делать всё возможное, чтобы утешить госпожу.

Кое-как уняв слезы, Джудит заявила, что ей нужна смена обстановки, и потребовала полностью заменить всё: от постельного белья и штор до ковров.

Затем настала очередь мебели.

— Передвиньте шкаф туда.

Когда две служанки, кряхтя, передвинули шкаф:

— Нет. На прежнем месте было лучше.

И всё в таком духе.

Вечером она отказалась от ужина и до поздна требовала то одни, то другие десерты, так что им пришлось умолять раздражённого шеф-повара.

— Я тоже не хотела! Я сама этого не хотела!

Во время купания с кучей дорогих ароматических масел она от злости так колотила по воде, что служанки промокли до нитки, став похожими на мокрых мышей. И это она говорила, что не хочет помолвки? А стоило получить отказ, как удар оказался весьма болезненным.

После ванны они битый час с усердием наряжали Джудит, словно она собиралась на выход. Видимо, довольная своим кукольным видом, Джудит только тогда легла в постель с новым бельём и уснула.

Уложив Джудит, Молли и Шейла без слов поздравили друг друга взглядами и направились по своим комнатам.

Нужно ещё подняться, зашить одежду, которую передали другие служанки, и заполнить приходно-расходную книгу, пока не забыла.

С такими мыслями Шейла двигала своим свинцовым от усталости телом.

И всё же хорошо, что не уволили.

Шейла решила мыслить позитивно. Остаться в этом графском особняке и не вылететь с работы было для неё важнее всего на свете.

Работа в особняке, где давали еду, жилье, безопасность и возможность подработки, была для Шейлы невероятно ценной.

Прежде всего, ей жизненно необходима была стабильная ежемесячная зарплата. Только так она могла отправлять деньги брату домой.

Укрепившись в этой мысли, Шейла волочила уставшее тело к лестнице, чтобы подняться в свою комнату на третьем этаже. В этот момент в коридоре раздался знакомый голос:

— Эй, красотка.

Эту фразу она слышала много раз.

Подумать беспечно: «Ну, это точно не мне», к несчастью, не получалось — в коридоре не было ни души, кроме самой Шейлы и обладателя голоса.

Вроде кошмары прошлой ночью не снились, но день сегодня явно задался «особенный».

— Господин Аллен.

Шейла повернулась к Аллену и вежливо спросила:

— Вы меня звали?

— А здесь есть еще красотки, кроме тебя?

Светловолосый Аллен, унаследовавший от родителей, как бонус, смазливое личико, изобразил сальную ухмылку.

Обязательно использовать красивое лицо вот так?

Подумала про себя Шейла.

В детстве он вроде таким не был… Видимо, переходный возраст ударил по нему со всей силы.

— Вам что-то нужно?..

— Если мне что-то нужно, ты дашь мне всё?

Ох… Как же я устала.

— Если вам нужна какая-то вещь, я передам ответственной горничной. Если хотите закусить, я скажу шеф-повару…

— Ты.

Наконец-то добрались до сути.

— Прошу прощения, но я не ваша личная служанка.

Шейла максимально вежливым тоном подчеркнула, что она не в его ведении, и попыталась уйти. Но Аллен вкрадчивым голосом вновь озвучил своё желание:

— Ты. Мне нужна ты.

Глава 6

— ……. — Сегодня было очень тяжело, да?

Да. Чертовски тяжело. И из-за тебя особенно. Подавив внутренний голос, Шейла ответила сухим, деловым тоном:

— Нет. Всё в порядке, молодой господин.

Однако Аллен и не думал отступать.

— Эй, да я же всё знаю, чего ты.

Раз знаешь, может, свалишь уже? В последнее время душевное состояние Шейлы всё чаще совпадало с настроением её хозяйки, Джудит. Раньше такого почти не случалось…

— Помойся и приходи в мою спальню. Я тебя утешу.

Шейла, которой сегодня днём поневоле довелось наблюдать «утешительные навыки» Аллена в комнате Джудит, сделала шаг назад и вежливо отказалась:

— Я в поря…

— Да не ломайся ты.

Нет, она собиралась произнести отказ до конца. Пока Аллен не перебил её, схватив за запястье. Этот мелкий ублюдок!.. Хоть сейчас Аллен и был выше Шейлы больше чем на голову, в её глазах он оставался всё тем же четырнадцатилетним пацаном, каким она увидела его впервые.

— Отпустите, молодой господин.

— Почему? Ты тоже на стороне старшего брата?

Это он вообще о чём?

— Дело не в этом!..

— Тогда на стороне второго брата?

Да нет же, ублюдок ты этакий. Пока Шейла кричала внутри себя, в коридоре раздался спокойный голос:

— Отпусти руку.

Услышав голос второго брата, Аллен тут же разжал пальцы, выпустив запястье Шейлы.

— Что ты творишь посреди ночи с личной служанкой сестры?

На прямой вопрос Альфонсо Аллен ответил с вызывающей уверенностью:

— Ты же знаешь, брат. Знаешь, что сегодня случилось. Джудит наверняка вела себя ужасно, я просто утешал её служанку.

— Не похоже, чтобы эта служанка нуждалась в твоём утешении.

Шейла подняла на Альфонсо взгляд, полный яростного согласия.

— Не ставь служанку в неловкое положение. Думаешь, никто не знает, что ты каждую ночь таскаешь горничных к себе в спальню?

— Просто многим служанкам нужно моё утешение.

Если у этого семейства и была ещё одна особенность, так это то, что в отличие от погодок — блестящих первого и второго сыновей, — у Аллена и Джудит мозги отличались девственной чистотой [1].

[1] Мозги отличались девственной чистотой (뇌가 청순하다): корейская идиома, буквально означающая «чистый/невинный мозг». Используется саркастически для описания человека глупого, наивного до идиотизма или не обладающего здравым смыслом.

— Бред собачий.

Аллен озвучил то, что Шейла не осмелилась сказать вслух.

— Никакой не бред. Я практикую любовь ко всему человечеству.

Аллен не сдавался, вновь демонстрируя свою «святую простоту».

— Тихо возвращайся в свою комнату, пока я не отправил тебя завтра же в монастырь.

Вот именно! Шейла мысленно зааплодировала меткому предупреждению Альфонсо. Любовь ко всему человечеству, безусловно, куда лучше практиковать в монастыре.

— Да кто ты такой, чтобы так говорить со мной!

Услышав угрозу про монастырь, Аллен впервые повысил голос на Альфонсо. Это означало: «По какому праву ты, даже не будучи наследником, смеешь так рассуждать?». Аллен без задней мысли затронул довольно болезненную тему, и Шейле захотелось немедленно испариться.

— Думаешь, я не смогу сказать отцу даже этого?

Альфонсо не стал выходить из себя. Он лишь холодно сверкнул умными глазами сквозь стёкла очков, глядя на брата.

— Тц, ладно. Понял я.

В итоге хвост поджал именно Аллен. Даже если они оба были в равном положении, не являясь наследниками, статус надёжного второго сына Альфонсо, пользовавшегося доверием графа Бернарда, и репутация непутёвого третьего сына Аллена были несопоставимы. Когда Аллен развернулся и направился к себе, Альфонсо посмотрел на Шейлу и спросил:

— Аллен часто так себя вёл?

— А, нет. Со мной это вперв…

Как только с губ Шейлы сорвалось слово «впервые», Альфонсо произнес с искренним облегчением:

— Слава богу.

Сказав это словно самому себе, он вдруг спохватился и, улыбнувшись, посмотрел на Шейлу.

— Если такое повторится, скажи мне. И если кто-то из других слуг будет приставать, не только Аллен, тоже говори. В доме Каллей подобное недопустимо.

От слов Альфонсо у Шейлы потеплело на душе. Среди всех членов семьи Каллей, живущих в этом особняке, Альфонсо, пожалуй, единственный, кто искренне заботился о благополучии слуг.

— Да, молодой господин.

— Иди к себе и отдыхай, Шейла.

Шейла улыбнулась и поклонилась в ответ на его слова, в которых прозвучало её имя, произнесенное так по-доброму. Наверное, Альфонсо — единственный из Каллеев, кто вообще помнил имена слуг. Радуясь, что среди её господ есть хотя бы один нормальный человек, Шейла потащила свое уставшее тело в комнату.

За день до того, как графская чета сообщила новости Джудит, Марисса, срочно вызванная Бернардом в его кабинет, получила письмо. На конверте стояла печать баронского рода Сорес.

— Нет, да что же это такое!..

Прочитав послание, Марисса тут же прижала руку ко рту. Письмо, начинавшееся со слов «Уважаемый граф Каллей», содержало уведомление о разрыве обсуждавшейся помолвки. Причины отказа были расписаны во всех подробностях.

«Я глубоко обеспокоен тем, что хрупкая леди Джудит может заболеть эндемической болезнью, переехав в поместье Сорес». «Хотя я полагал, что возраст дочери графа Каллей не является помехой, при личной встрече стало очевидно, что тринадцать лет — это слишком юный возраст для брака».

Было там и шокирующее содержание:

«Брак — это, в конечном счёте, дело двух людей, и как бы ни были хороши отношения между семьями, если одна из сторон против, с этим ничего не поделаешь».

В итоге это означало, что она не приглянулась и сыну барона Сореса. Письмо от семьи Сорес, посмевшей так бесцеремонно отвергнуть единственную дочь знатного графского рода, заканчивалось пожеланием сохранить дружеские отношения, учитывая долгую историю связей двух семей, и просьбой не держать зла из-за этого инцидента.

— Дружеские отношения, чёрт бы их побрал! Что за позор!

— Ничего страшного. Есть сколько угодно семей получше этой.

Бернард, говоривший спокойнее, чем бушующая Марисса, на самом деле был оскорблен ничуть не меньше.

— И чем наша Джудит им не угодила?

— То, что в тот день она встала из-за стола раньше гостей, было, конечно, перебором.

Это была единственная причина, которую он смог вспомнить, напрягая память.

— Господи, ребёнок ещё маленький, ей тяжело долго сидеть на месте, неужели это нельзя понять?

В тот день Джудит постоянно прерывала беседу, то и дело подзывая служанок, обслуживающих банкетный зал. Не выдержав, барон Сорес попытался заговорить с Джудит лично.

— Леди Джудит, вы сейчас чему-нибудь обучаетесь?

— Я изучаю историю и географию…

Хоть это и называлось беседой, на деле это больше походило на проверку эрудиции Джудит.

— Прекрасно. Хотя баронский род Сорес и графский род Каллей никогда не были связаны узами брака, мы поддерживаем дружеские отношения на протяжении десятилетий. Вы ведь хорошо знаете, какое событие послужило этому началом?

— Э-э, это…

Джудит не смогла дать вразумительного ответа и попыталась замять неловкость, высунув язык и изобразив милую гримасу.

— О битве при Лубасе [2] наша Джудит прекрасно знает, — вмешался Бернард, отвечая за неё.

[2] Битва при Лубасе (루바스 전투): вымышленное историческое событие в рамках данного произведения, символизирующее военный союз и давнее партнёрство между упомянутыми аристократическими родами.

Битва при Лубасе была сражением, в котором объединили силы маркиз Дитус, сюзерен барона, и предыдущий граф Каллей.

— Я хотел бы услышать это от леди Джудит, а не от вас, граф.

Барон Сорес сказал это прямо, но и дальнейший разговор протекал в схожем ключе. Решающий момент, как и сказал Бернард, наступил ближе к концу трапезы. А точнее, когда шеф-повар подал на десерт канапе с помидорами, привезёнными из поместья барона Сореса. В тот момент, когда лица нескольких служанок, знавших, что Джудит ненавидит помидоры, начали медленно вытягиваться, Джудит внезапно встала из-за стола.

— Я не буду десерт. Я наелась.

Не было человека, который не знал бы, что помидоры — это фирменный продукт баронства Сорес. Поэтому вежливость требовала хотя бы сделать вид, что пробуешь. Тем более это касалось Джудит, чью помолвку с сыном барона Сореса они обсуждали. Однако Джудит, которой было плевать даже на то, чем славится её родное графство Каллей, разумеется, не знала о специалитетах земель Сорес.

— Джудит, гости ещё здесь, посидела бы ты ещё немного, — тихо урезонил её не выдержавший Бернард.

Тогда Джудит скорчила отцу гримасу, молящую о спасении. Её взгляд говорил: «Ты же видел, как барон Сорес только что мучил меня сложными вопросами?».

— Если я посижу ещё, меня вырвет.

При этих словах Джудит лица семейства Сорес исказились от ужаса. Однако на лицах графа и графини Каллей читалось лишь беспокойство за младшую дочь. Они знали особенность организма Джудит: если ей не давали делать то, что она хочет, она начинала злиться и её действительно могло стошнить.

— Да, да. Конечно. Ступай скорее в свою комнату.

Джудит приподняла подол платья, дёрнула ножкой и вихрем развернулась к выходу.

— Прошу прощения. Наша девочка так слаба здоровьем…

— О-хо-хо. Нет-нет, это не какая-то болезнь. Просто она росла в такой заботе, что её организм немного слабоват.

— Разумеется. В женщине ведь должна быть такая изюминка, не так ли? Это лучше, чем быть слишком грубой. Ха-ха-ха.

За спиной уходящей Джудит слышалось, как граф и графиня Каллей отчаянно защищают свою дочь. Ответных реплик семьи Сорес слышно не было. Перед тем как выйти из столовой, Джудит обернулась к шеф-повару Роланду и приказала:

— Роланд. Принеси ко мне в комнату клубничный торт. Мне сегодня хочется клубничного торта.

Роланд, прекрасно помнивший, что секунду назад она встала из-за стола под предлогом сытости, покрылся холодным потом.

— Не волнуйся. Мы выдадим её замуж в семью, которая будет любить Джудит не меньше нас.

Бернард говорил это, с трудом подавляя досаду. Что бы кто ни говорил, для графа и графини Каллей Джудит была ребёнком, которого они любили больше жизни. Сразу после свадьбы у графской четы родились погодки — два сына, Седрик и Альфонсо. Молодые супруги восприняли это как должное. К тому же, родив двоих сыновей, они решили вопрос с наследниками. Следующие несколько лет вестей о беременности не было. Когда спустя четыре года родился третий ребёнок, и это снова оказался сын, супруги не смогли скрыть разочарования. Они были твердо уверены, что на этот раз родится прелестная дочка. Однако специально заводить четвёртого ребёнка ради попытки родить дочь они не планировали. В то время им было важнее развлекаться с собственными любовниками. Снова ребёнок появился лишь спустя пять лет. Поздний ребёнок, с разницей в десять лет со старшим Седриком, долгожданная дочь. Джудит даже внешне была невероятно красива. И даже её врождённая глупость, проявившаяся с раннего детства, в глазах родителей казалась лишь совершенством. Им и в голову не могло прийти, что такой дочери могут отказать во время сватовства. Нервно расхаживая по комнате, Бернард с тревогой произнёс:

— И всё же, это большая проблема. Если Седрик узнает эту новость…

Глава 7

— И правда, надо же было такому случиться именно тогда, когда вернулся этот мальчишка.

Мариса, вспомнив о возвращении Седрика, тоже выглядела раздосадованной. Старший сын, Седрик, бывший их главной гордостью перед обществом, порой становился для супругов обузой. Он с самого детства был не по годам развит, выделялся во всех областях и всегда говорил только правильные вещи, так что, несмотря на то что он был их сыном, возразить ему было нечего.

В глазах такого Седрика милашка Джудис, казалось, была лишь неполноценным существом. Даже до отъезда на учёбу он вечно придирался к десятилетнему ребёнку: то она невежлива, то не может сосредоточиться, то тугодумка. Неужели ему совсем не была мила младшая сестрёнка, красивая, как кукла? В кого только уродился такой хладнокровный тип… Более того, перед отъездом он оставил предупреждение: если по его возвращении она останется такой же, он этого так не оставит. Именно об этом и беспокоились супруги Каллей.

— И что Седрик может сделать с Джудис?

— Да что угодно. А если он заявит, что она опозорила семью, и отправит её в монастырь?

Хотя Бернард всё ещё был главой дома, он не мог игнорировать мнение Седрика, будущего преемника. Ещё до отъезда за границу Седрик фактически был лицом рода Каллей. Даже в королевской семье возлагали большие надежды на блестящего наследника графского титула. Это и было причиной, по которой Бернард и Мариса не могли не полагаться на своего обременяющего их старшего сына.

С проблемой Джудис всё обстояло так же. Глядя в будущее, дней, когда Джудис будет находиться под защитой Седрика, было гораздо больше, чем тех, что она проведёт с ними. Пусть говорят, что мир изменился, но жизнь женщин оставалась прежней. До замужества они зависели от отца, после его смерти — от брата, а после свадьбы — от мужа. Поэтому, по мнению графской четы, они должны были выдать Джудис замуж в приличную семью, пока сами были живы. Иначе было очевидно, как Седрик обойдётся с сестрой.

Оба супруга знали: если Седрик и уделяет внимание Джудис, то вовсе не из любви или заботы. Как и подобает детям, рождённым в браке по расчёту, между братом и сестрой не существовало таких неловких чувств. Как и в любом другом дворянском роду, честь семьи и наследование титула ценились превыше личных привязанностей. Поскольку дочери в большинстве своём были лишь пешками в политических союзах ради блага семьи, контроль над ними со стороны рода считался само собой разумеющимся.

— И зачем вы только ляпнули, что у неё слабое здоровье? — в конце концов, дрожа от тревоги, раздражённо прикрикнула Мариса на Бернарда.

— А что мне было делать? Сказать, что она сильная? Ты не видела, как ей было плохо в тот день? И сама же поддакивала, а теперь перекладываешь вину на меня?

— Я поддакивала только потому, что боялась, как бы ты всё не испортил, а ты, неблагодарный, снова винишь меня! Ты всегда такой!

— Что?!

От слов Марисы Бернард вскрикнул и резко вскочил с места. Тогда Мариса тоже отбросила вежливость и повысила голос:

— Что, я не права? Из-за того, что ты и пикнуть не смеешь перед старшим сыном, мои тревоги только растут!

— Ха! Ты посмотри на неё!

Когда жена, которая была младше его на девять лет, перешла на «ты», Бернард задрожал всем телом, то занося руку, то хватаясь за пояс.

— Что, ударишь? Ну же, ударь! Бей!

Мариса толкнула Бернарда в грудь и подалась вперёд. Она осмелела, зная, что нерешительный Бернард вряд ли применит силу. Бернард не остался в долгу и схватил Марису за волосы.

— Ах ты… Да я тебя сейчас!

— Сейчас что! Что?!

Мариса, чьи волосы были зажаты в его руке, вовсе не струсила, а дерзко выставила лицо вперёд. Несмотря на то что ей уже перевалило за сорок, её лицо было ухоженным. Из-за потасовки её аккуратная высокая причёска растрепалась. Когда он перехватил её, пытаясь удержать от брыканий, её гибкое тело идеально вписалось в объятия Бернарда. Сцепившись в этой борьбе, они оба рухнули на кровать. Встретившись взглядами, они, не сговариваясь, обхватили лица друг друга и слились в поцелуе.

На самом деле, они вспыхивали подобным образом не раз и не два. Хотя у каждого были любовники на стороне и чувств между ними не осталось, в дни ссор они всегда мирились именно так. Они жадно кусали и сосали губы друг друга, словно пытались сожрать партнёра. Техника, отточенная с другими любовниками, проявила себя во всей красе. Когда Бернард начал умело расстёгивать платье Марисы, та, не желая уступать, ловко расправилась с его брюками. Кровать графа заходила ходуном. Супруги, долгое время игнорировавшие друг друга, спустя долгое время предались страсти.

***

О расторжении помолвки Джудис Седрик узнал из отчёта Руфуса. Будучи эффективным помощником, долгое время проработавшим на Седрика, Руфус собрал и доложил даже показания слуг, находившихся в тот день в столовой. Седрик во всех подробностях узнал о бесчинствах, которые Джудис устроила перед семьёй барона Сореса, чуть было не ставшей их роднёй.

— Кто сейчас занимается обучением Джудис? — спросил Седрик, выслушав все обстоятельства дела.

— Госпожа Маргарет, — без промедления ответил Руфус.

Седрик тут же отдал приказ:

— Уволь её.

— Слушаюсь, господин.

Руфус беспрекословно принял приказ Седрика, который начал проявлять своё влияние сразу по возвращении домой. Он лучше других знал резкий характер Седрика.

— Передай родителям, что я хочу их видеть ненадолго.

— Да. Понял вас.

Последовав следующему указанию, Руфус коротко поклонился и отправился исполнять поручение. Спустя некоторое время Руфус убедил графскую чету, вечно прикидывающуюся занятой, и усадил их перед Седриком.

— Кхм-кхм, у нас дела, так что давай покороче, — первым подал голос Бернард, помня свои слова перед Руфусом.

— Как бы вы ни были заняты, разве это не касается вашей любимой Джудис? Конечно, я закончу быстро. У меня тоже не так много свободного времени, — сказал Седрик, поочерёдно глядя на Бернарда и Марису, чьи лица выражали явное недовольство.

— Я беру Джудис на себя.

— Ч-что ты имеешь в виду?

Они ожидали, что Седрик что-то скажет о расторжении помолвки, но заявление о том, что он лично займётся ею, застало Бернарда и Марису врасплох.

— Именно то, что я сказал. Я возьму ответственность за её обучение.

На слова Седрика Бернард ответил довольно решительно:

— Мы можем просто найти новую хорошую гувернантку…

Заметив острый взгляд Седрика, он осёкся.

— …как мне кажется.

Увидев это, Мариса покосилась на него так, словно и ожидала подобного.

— Если бы проблему можно было решить поиском новой гувернантки, мы бы не оказались в такой ситуации, — отрезал Седрик.

Те, кто претендовал на место гувернантки, обладали знаниями, но не имели высокого статуса. Это означало, что, помимо уроков, им неизбежно приходилось угождать графской чете. К тому же Джудис была достаточно хитрым ребёнком, умеющим пользоваться своим положением. Это было неизбежно, ведь родители с детства позволяли ей вить из них верёвки. Глядя на исказившиеся лица родителей, Седрик холодно указал на реальность:

— Семья барона Сореса была самым подходящим вариантом для Джудис.

В отличие от хвастливых слов Бернарда о том, что он выдаст её замуж за более знатный род, реальность ни на йоту не отличалась от слов Седрика. Слухи о невыносимом характере и невежестве Джудис уже в какой-то мере разошлись по светскому обществу. Тем не менее семья барона Сореса, обладавшая консервативными традициями и не способная игнорировать исторически дружественные связи с домом Каллей, идеально подходила для того, чтобы отправить туда Джудис. Кроме того, при заключении брака нельзя было игнорировать политические взгляды и географические преимущества.

Поэтому я и пытался продвинуть этот союз…

Именно Седрик проводил закулисную работу, чтобы семья барона прислала предложение о браке. Разумеется, та семья тоже всё просчитала, и поскольку интересы совпали, они положительно отнеслись к браку с Джудис. До тех пор, пока не увидели её лично… Причиной, по которой барон Сорес отменил помолвку после визита в дом графа Каллей, было то, что, несмотря на все плюсы, «дерьмо», которое им пришлось бы принять в дом, казалось куда более весомым.

Однако разве брак по расчёту не строится в первую очередь на интересах семьи, а не на мнении сторон? Более того, репутация дома Каллей росла благодаря слухам о Седрике Каллее, будущем главе, который с детства славился своим умом. Все с нетерпением обсуждали, какую роль он сыграет на политической арене после возвращения из-за границы. Графская чета, знавшая об этом лучше всех, и представить не могла, что помолвка Джудис сорвётся таким образом.

— Семья Сореса в итоге пожалеет. Нашу Джудис вполне можно выдать замуж в другой знатный род, — в гневе бросила Мариса, чьи слова были лишены всякого чувства реальности.

— Сомневаюсь. Кому нужна женщина, у которой не только манеры на нуле, но которая даже простейшую математику не знает? Даже если она выйдет замуж, как только правда вскроется, она тут же получит развод. Вы этого хотите?

От резкого замечания Седрика лица Бернарда и Марисы побледнели. Они думали, что всё будет в порядке, стоит только выдать её замуж, но всё было именно так, как сказал Седрик. Более того, если она разведётся после их смерти, это станет ещё большей проблемой. Было очевидно, что в руках Седрика Джудис превратят в изгоя.

— И раньше я чётко говорил: если после моего возвращения Джудис останется в таком виде, я этого так не оставлю. Надеюсь, вы не скажете, что не помните моих слов.

Вместо ответа Бернард и Мариса переглянулись. В глазах обоих читался страх за судьбу любимой дочери в руках Седрика. Однако после следующих слов Седрика оба согласно кивнули.

***

После аудиенции у Седрика Бернард и Мариса всё ещё оставались в одной комнате. Точнее говоря, Мариса последовала за Бернардом в его покои.

— Мы ведь правильно поступили? — спросила она, в тревоге покусывая ногти.

— Так даже лучше. В словах Седрика нет неправды.

Похоже, ответ мужа не пришёлся ей по душе, и Мариса недовольно посмотрела на Бернарда.

Глава 8

Бернард был человеком нерешительным. Просто везунчик, которому повезло родиться старшим сыном в графской семье. Раньше им помыкал предприимчивый и воинственный покойный граф, а теперь Бернарда вовсю крутил его собственный блестящий первенец.

— Ты вечно такой безответственный.

— Что?

От слов Марисы брови расслабленного Бернарда дрогнули.

— А что! Разве я не правду говорю?

— Тогда сама бы его и остановила!

— Думаешь, ребёнок, который даже отца не слушает, станет слушать меня?

Мариса тоже пасовала перед Седриком, но считала, что виной всему — никчемность её мужа. Скоро в доме появится невестка, а при таком раскладе о родительском авторитете можно забыть. Проницательная женщина быстро поймёт, в чьих руках реальная власть. И тогда, думала Мариса, она начнёт презирать её, свекровь, и приберёт к рукам всё хозяйство. Во время свадьбы Мариса выбрала Бернарда из всех кандидатов, предложенных семьёй, только из-за его приятной внешности и статуса наследника графства. Ослеплённая титулом, она и представить не могла, что Бернард окажется настолько бесхребетным, что им будет помыкать даже собственный сын.

— Вечно у тебя какие-то проблемы!

— А как им не быть? Скоро в доме невестка появится!

От обиды Мариса залилась слезами. Бернард, не поспевавший за ходом её мыслей, лишь недоуменно хлопал глазами, не понимая, при чем тут внезапно всплывшая невестка.

— Послушай, Седрик же сказал, что наймёт «девочку для битья»! — в сердцах выкрикнул Бернард.

«Вам не о чем беспокоиться. Я планирую нанять служанку для порок, которая будет принимать наказания вместо Джудис».

Девочка для битья… Когда из уст Седрика вылетело это слово, уместное разве что во времена их собственного детства, оба на мгновение лишились дара речи. Но вскоре они дали согласие. Если вместо Джудис будут наказывать служанку, то и причин возражать нет.

—Может, тогда выбрать кого-то из личных горничных Джудис…? — подхватил Бернард. Мариса тут же просветлела.

— Это было бы кстати. Как раз две служанки прислуживают Джудис уже много лет, — добавил он.

— Так и поступим. Теперь-то мы можем идти?

В любом случае, по сравнению с их страхами, что Джудис отправят в монастырь, ситуация была не самой худшей. К тому же казалось, что Седрик не собирается обходиться с сестрой совсем уж жестоко. Вроде бы всё уладилось, и Бернард никак не мог взять в толк, почему Мариса так неистовствует.

— И что, теперь мы всегда будем делать только так, как скажет старший сын? — закричала Мариса сквозь слезы.

Ей было неважно, кто прав, а кто виноват — её бесило само подчинение воле Седрика. Мариса была ещё слишком молода, чтобы передавать власть сыну и его будущей жене. Глядя на лицо мужа, который даже не понимал причины её слез, она чувствовала, как в груди всё сжимается от досады.

— Уж лучше бы я вышла за барона Дивоса.

Мариса, окончательно обидевшись, пробормотала это себе под нос и резко отвернулась. Барон Дивос был тем, кого она до последнего рассматривала как альтернативу Бернарду. Пусть титулом и внешностью он слегка уступал, зато характер у него был мужской… Мариса, погруженная в мысли о бароне, не заметила, как разъярённый Бернард подошёл к ней вплотную. В мгновение ока его рука вцепилась ей в волосы.

— Ах! А-а-ах!

Он потащил брыкающуюся Марису и швырнул её на свою кровать.

— Пусти! А ну пусти меня!

— Так ты, значит, по тому ублюдку затосковала?

— Да! Затосковала! И что ты мне сделаешь?!

В ответ на её слова Бернард задрал ей юбку, стянул белье и с силой шлёпнул по ягодицам.

— Ай!

— Совсем мужа ни во что не ставишь?

К обнажённой коже Марисы прижалось нечто твёрдое. Она, словно нехотя сдаваясь, приподняла бедра, облегчая ему вход. Вчерашняя близость с мужем, случившаяся после долгого перерыва, была не так уж плоха.

— Ах-х!..

Вскоре комнату наполнили стоны. Супруги, словно и не ссорились только что, предались страсти.

***

Комната Шейлы находилась на самом чердаке трехэтажного особняка, в самом дальнем углу. Под скошенным потолком стояла низкая кровать, а вдоль противоположной стены тянулся длинный верстак. Шейла сидела на стуле у края стола с весьма серьёзным видом. Так, посмотрим…

«В этом месяце на стирке чужих платьев я заработала 360 лера. В пересчете это 1 солид и 10 деннисов. От дяди Тома я обычно получаю 1 солид отката, но на днях он подкинул еще 10 деннисов… Итого уже 3 солида. Если прибавить деньги за всякие мелкие поручения, выходит на 18 деннисов больше, чем в прошлом месяце!»

Шейла серьёзно сверяла свои записи с наличностью и, обнаружив сумму больше ожидаемой, довольно улыбнулась. Три года назад ей повезло узнать, что в молоко подмешивают воду, и с тех пор она участвовала в небольших махинациях, но основную часть денег она заработала честным трудом в качестве подработки. Будь я кухонной служанкой, могла бы припрятывать обрезки мяса и продавать их. Она вздохнула с сожалением, но тут же отбросила эти мысли. Какой смысл жалеть о том, чего нет?

Зарплата служанки была вполне достойной по сравнению с другими работами, но девять десятых она отсылала родному брату, а после вычета расходов на жизнь у неё почти ничего не оставалось. Даже работая день и ночь, на служанках с таким же достатком, как у неё, много не заработаешь. Зная это, Шейла вот уже три года молча шла по этому пути. Конечно, подрабатывая на богатых аристократах, можно было выручить больше, но она не хотела иметь с ними ничего общего и лишний раз попадаться им на глаза. Как говорится, копейка рубль бережёт — если так пойдёт и дальше, через два года она накопит нужную сумму. С обычной зарплатой на это ушло бы десять лет, но благодаря упорному труду она сократила срок вдвое. Конечно, даже достигнув цели, ей придётся продолжать работать служанкой, чтобы обеспечить себе старость. Но тогда она сможет перейти в другой особняк. Например, в место поспокойнее, где не будет Джудис… Она и сейчас могла бы уволиться, но найти поместье такого масштаба было трудно. Ошибка при переходе могла сорвать все планы. Только в таком огромном доме можно было найти столько клиентов для подработки и вытрясти немного денег из дяди Тома. Раз уж она здесь так хорошо устроилась, уходить до накопления целевой суммы было бы глупо. А значит, до тех пор — тише воды, ниже травы. Ах да, раз Седрик вернулся, нужно просто продержаться ещё два года, не привлекая его внимания. Ничего сложного. Продержалась четыре года, неужели не выдюжу ещё два? Но внезапно в памяти всплыл его голос, прозвучавший в столовой.

«По-прежнему».

Судя по контексту, это явно относилось к Джудис.

«Всё в беспорядке».

И всё же ей не давало покоя странное ощущение, будто его взгляд в тот момент был устремлён именно на неё. Седрик, как и в прежние времена, умел заставить Шейлу оцепенеть одной лишь фразой. В душе шевельнулось недоброе предчувствие: и без того нелёгкая жизнь служанки с его возвращением станет ещё сложнее.

«Сестра…»

Шейла вспомнила Фабиолу. В трудные минуты она по привычке думала о сестре. О своей старшей сестре, которая несколько лет назад вышла замуж против воли…

***

Фабиола вышла замуж, когда Шейле было пятнадцать.

— Брат, я пойду работать. Дядя Чендлер разрешил мне помогать в его лавке, — умоляла Фабиола своего брата Фреда, когда тот внезапно велел ей готовиться к свадьбе. Ей было девятнадцать — самое время для замужества. Но ведь отец только-только скончался… Этой весной отец погиб на работе в результате несчастного случая, и они втроём остались сиротами. Возможно, называть Фреда и Фабиолу сиротами было не совсем верно, ведь они были взрослыми, но, потеряв мать ещё в детстве и лишившись единственного отца, они остро чувствовали образовавшуюся пустоту. В такой ситуации Фабиола не могла просто принять приказ Фреда — бросить младшую Шейлу и уйти в чужой дом. Она догадывалась, почему Фред так настаивает. Наверняка из-за денег… Должно быть, он решил продать её какому-то старику из Холзерлода за вознаграждение. У Фреда, старшего сына, с детства была натура бездельника. Пока отец был жив, он хотя бы делал вид, что ходит с ним на работу, но после его смерти Фред быстро показал своё истинное лицо.

«Ты хочешь, чтобы и я где-нибудь сдох на работе?»

Смерть отца стала для Фреда отличной отговоркой. Он не работал, а целыми днями пропадал в кабаках. Те небольшие сбережения, что у них были, он профукал в одно мгновение. Того, что Шейла и Фабиола выращивали на огороде, хватало только на еду. Поэтому Фабиола и выпросила место в деревенской лавке. Но на Фреда такие доводы не действовали.

— Ты что, не понимаешь? Если отца нет, я теперь за главного! И не вздумай шататься по улицам, а делай, как я сказал — выходи замуж!

Пока младшая Шейла крепко спала, они продолжали препираться. Но что бы ни говорила Фабиола, она не могла переубедить Фреда, который уже заключил сделку. На следующее утро Фабиола, стараясь скрыть опухшие от слез глаза, натянуто улыбнулась Шейле.

— Шейла, сестра выходит замуж. За господина Дюкера из Холзерлода. Говорят, у него своя мясная лавка.

— Из Холзерлода?

Глаза Шейлы округлились от удивления. А осознав, что сестра уезжает в другие края, она разрыдалась.

— Нет! Не уходи! Что я буду делать без тебя?

— Шейла…

Фабиола крепко обняла её.

— Это Фред тебя заставляет, да? Если ему так хочется свадьбы, пусть сам и женится! — кричала Шейла сквозь слезы. Фабиола не знала, с чего начать и как объяснить всё младшей сестрёнке. Она отстранилась и, заглянув Шейле в глаза, произнесла:

— Шейла. Никогда, слышишь, никогда не говори такого при брате.

Глава 9

Шейла тоже это понимала. После смерти отца брат начал вести себя как настоящий тиран. Именно поэтому Фабиола была единственным человеком, на которого она могла положиться…

— Я так хотела работать в лавке у господина Чендлера, зарабатывать деньги, покупать нашей Шейле вкусности и красивую одежду…

На слова Фабиолы Шейла лишь качала головой.

— Мне ничего этого не нужно. Лишь бы ты была рядом.

— И мне… Мне тоже нужна только ты.

Фабиола снова крепко обняла её.

— Я буду часто приходить в гости. Обязательно.

Из глаз Фабиолы, которая из последних сил сдерживала слезы, всё же потекли горячие капли. Через несколько дней за ней приехал грузный пожилой мужчина. Как и говорили, это был тот самый Дюкер из деревни Холзерод. Он попытался улыбнуться Шейле, своей будущей свояченице, но даже при большом желании его нельзя было назвать человеком с приятной внешностью. В тот день Шейла лишилась сестры. Сказали, что свадьбу сыграют уже там.

После смерти матери Фабиола была опорой дома, и с её уходом в четырех стенах стало совсем тоскливо. Шейла взяла на себя всё хозяйство, как её учила сестра. В одиночку ухаживая за огородом, который они раньше возделывали вдвоем, Шейла твердо решила: она никогда не выйдет замуж вот так. Это называлось «выдать замуж», но на деле это была продажа за звонкую монету. В день свадьбы сестры она своими глазами видела, как Фред пересчитывал пачку денег. Спустя несколько дней Шейла, недолго думая, отправилась в лавку господина Чендлера, где должна была работать Фабиола. Это было результатом долгих раздумий о том, как выжить.

— Ты слишком мала, не пойдет.

— Я не мала. Мне уже пятнадцать. Можете платить мне меньше, только дайте работу.

Чендлер всё равно отказывал, и тогда Шейла каждое утро брала метлу и подметала перед входом в лавку. Это был грязный переулок, который никто не убирал из-за вечной суеты. Вскоре место перед лавкой Чендлера стало единственным светлым пятном во всей округе. Благодаря этому даже сама старая, обветшалая лавка стала выглядеть куда приличнее. Через несколько дней Чендлер позвал её:

— А ну-ка, зайди на минуту.

— Дорогой! — Тая, жена Чендлера, окликнула мужа с упреком. Она не знала, что у него на уме, и боялась, что он даст Шейле ложную надежду.

— Да я просто хочу дать ей хлеба и отправить домой, — ворчливо ответил Чендлер и спросил Шейлу:

— Ты завтракала?

— …Нет, — ответила девочка.

Повинуясь жесту Чендлера, Шейла, робея, вошла внутрь. В лавке её встретил специфический густой запах. Смесь ароматов выделанной кожи, специй, зерна и сыра — запах самой жизни. Глаза Шейлы округлились при виде наваленных до самого потолка товаров. В детстве она заходила в такие лавки с отцом, но с тех пор, как его не стало, оказалась здесь впервые. В руки Шейлы, застывшей от изумления, прилетел большой и твёрдый кусок ржаного хлеба. Поймав его рефлекторно, она снова оживилась.

— Спасибо, дядя.

— Сядь вон там и ешь.

В углу, на который указал Чендлер, стоял деревянный стул. Шейла послушно села и откусила кусочек. Пока она тщательно пережёвывала, во рту разливался характерный ароматный вкус ржаного хлеба. Но времени наслаждаться вкусом не было — её глаза лихорадочно осматривали помещение. Внутри всё было ещё более захаращено, чем казалось через щели в окнах. А значит, для неё здесь найдется работа. Старая лавка в глубине переулка, которой заправляла в меру добрая семейная пара. Шейле здесь понравилось. Было бы ужасно обидно сдаться, испугавшись сурового лица хозяина.

— Что ты его мусолишь?

— А… мне обязательно доедать всё здесь? — спросила она, шныряя глазами.

— Хочешь оставить на потом? — спросил Чендлер, глядя на костлявую девчонку.

— Дома брат.

— Ну так съешь половину, а вторую отнеси ему.

— Но…

Это было проблемой. Это был первый плод её многодневных трудов, и она не могла вернуться домой всего с половиной куска. Шейла должна была доказать брату, который считал её лишь лишним ртом, свою полезность.

— Я уже наелась. Я всегда ем помалу, — ответила она.

Чендлер нахмурился, явно недовольный ответом.

— Так не пойдет. Чтобы девчонка твоего возраста не могла осилить и половины краюхи? Сделаем так: если доешь этот кусок, я дам тебе ещё один целый хлеб.

— Правда?

От неожиданности глаза Шейлы засияли. На радостях она разломила кусок пополам и принялась жадно есть. Она так торопилась, что хлеб встал поперек горла; когда она начала колотить себя в грудь, Тая, качая головой, протянула ей кружку воды. Даже давясь, Шейла не забыла поблагодарить её взглядом и залпом осушила кружку. Половина хлеба исчезла в мгновение ока. Увидев это, Чендлер усмехнулся и, как и обещал, бросил ей целый хлеб. А когда Шейла собралась было благодарить, он нарочито грубо оборвал её:

— Это плата за то, что подметала двор эти дни. Но это в первый и последний раз. Поела — и дуй домой.

Однако Шейла уже не была той, кого можно напугать суровой внешностью Чендлера.

— Ну что вы, я подметала, потому что мне самой так хотелось. Но раз уж я поела вашего хлеба, то отработаю его.

Отложив хлеб, она встала и принялась разбирать сваленные в кучу товары по видам. Она никогда не работала в лавке, но с домашними делами справлялась отлично. Вещей было много, но суть работы мало чем отличалась от уборки дома. Под её ловкими руками интерьер лавки, не менявшийся добрых двадцать лет, начал преображаться. Супруги Чендлер торговали давно, но никогда не заботились о порядке или чистоте. Они считали, что для лавки всяких мелочей беспорядок — дело привычное: мол, кому надо, тот и так купит. Однако, увидев, как чисто стало и перед входом, и внутри благодаря рукам маленькой девочки, супруги не могли не оценить перемены.

— Ты говоришь, сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— Сразу много платить не смогу, но буду давать по два хлеба в день. Пойдёшь работать?

— Да! Конечно! Спасибо вам! Огромное спасибо!

Шейла без устали кланялась и благодарила. С того дня она трудилась не покладая рук. Видя её рвение, Чендлер уже через месяц официально нанял её. Когда Фред вернулся домой, спустив все имевшиеся деньги, Шейла протянула ему свою первую зарплату. Она заработала деньги и доказала, что от неё есть прок. А через год работы в лавке жена Чендлера, Тая, предложила ей место служанки.

— В поместье графа Каллея набирают горничных. У меня там есть связи, если хочешь, я напишу рекомендательное письмо.

Сын Чендлеров, уезжавший на заработки, должен был скоро вернуться. Увидев, что дела в лавке пошли в гору, он передумал и решил всё же унаследовать семейное дело. С его возвращением держать наёмного работника не было смысла.

— В поместье графа Каллея? — переспросила Шейла.

— Ты говорила, твоя сестра вышла замуж в Холзерод? Это не совсем чужие края, так что тебе будет даже лучше.

Как и сказала Тая, Холзерод был деревней на окраине земель графа Каллея. Быть в том же крае, что и сестра… У Шейлы не было причин отказываться. Если брат, заменивший ей отца, даст добро, она могла отправиться туда немедленно. И разрешение было получено без труда. Фред, вкусивший плодов заработка Шейлы за прошлый год, охотно согласился, услышав, какая зарплата полагается горничной.

— Деньги на всякую ерунду не трать, присылай всё до копейки. Я их коплю тебе на приданое. Поняла?

Зарплата горничной была в три раза больше того, что она получала в лавке.

— Да, брат, — ответила Шейла, прищурив глаза в улыбке.

Как бы противно и унизительно это ни было, без разрешения брата она не могла уехать в земли графа Каллея. С тех пор Шейла исправно отсылала почти всю зарплату Фреду. Похоже, Фред не собирался резать курицу, несущую золотые яйца — ведь без Шейлы у него не осталось бы источников дохода. С другой стороны, если бы Шейла перестала приносить пользу, Фред в любой момент имел право забрать её. Поэтому ей нужно было держаться за это место любой ценой. Если её уволят, Фред наверняка тут же продаст её. Так же, как поступил с Фабиолой. Именно поэтому, как бы по-собачьи ни вела себя Джудис, Шейла терпела всё с улыбкой. Она не знала, с какой стати брат имеет над ней такую власть, ведь он ничего для неё не сделал, но таков был закон с незапамятных времён. Шейле это ужасно не нравилось, но поделать она ничего не могла. В мире было полно несправедливости, и брат был лишь одной из её сторон.

***

Пока Шейла невольно предавалась воспоминаниям, раздался стук в дверь. Она быстро запихнула тетрадь в ящик стола. Можно было не гадать — в такое время стучать могла только Молли.

— Входи, Молли.

Шейла открыла дверь.

— Шейла…

— Что случилось? Госпожа уже проснулась?

Когда Молли вошла, рассохшиеся доски пола жалобно скрипнули. Хорошо бы постелить хоть какой-нибудь коврик, но в их бедственном положении такая роскошь была непозволительна. Разве что когда-нибудь в поместье выбросят старый ковёр, и она подберёт его. Кровать и маленький комод уже были в комнате, а длинный верстак и стул она притащила сама — подобрала на свалке.

— Да нет, просто господин Руфус, секретарь, приходил тебя искать.

— Зачем?

Услышав, что её ищет секретарь Седрика, Шейла оторвала взгляд от пола и посмотрела на Молли.

— Сказал, что господин Седрик хочет тебя видеть.

— Меня?..

Глава 10

Шейла переспросила удивлённым голосом.

— Почему?

Шейла совершенно не могла придумать, по какой причине её мог позвать старший господин.

— Не знаю. Насчёт этого я и сама ничего не знаю, — ответила Молли.

— А ты сама ничего не предполагаешь?

— Совершенно...

— В любом случае, ступай скорее. Он ждет.

Молли торопила Шейлу. Порядочная горничная должна тотчас же являться на зов хозяев.

Шейла, как никто знавшая ценность своего рабочего места, заставила себя сделать шаг, хотя ноги не слушались. По какой причине её позвали, она не знала, но было ясно, что ничего хорошего ждать не стоит.

Тук-тук.

— Войдите.

Получив разрешение хозяина комнаты, Шейла нерешительно вошла в комнату Седрика. Это был её первый визит после того дня, когда её привлекли к уборке при въезде Седрика. Она и тогда это отметила, но комната, использовавшаяся как гостевая, была очень просторной.

В отличие от комнаты Джудит, прибранная комната была оформлена в аристократическом, изысканном стиле. Обои и мебель были в традиционных цветах Беллойки [1], но простые, и в то же время загадочные украшения и картины создавали необычную атмосферу. Что было естественно, поскольку это были вещи, привезённые из-за границы.

[1] Беллойка: Вымышленное государство, вероятно, место действия произведения.

Сколько это всё стоит?..

Шейла невольно осмотрела комнату и встретилась взглядом с Седриком, который сидел за столом. Его поза была надменной. Даже его точёная внешность казалась Шейле просто резкой.

Застывшая Шейла быстро опустила голову. Образ его, когда он велел ей, шестнадцатилетней, убраться, все ещё крепко сидел у неё в голове.

— Вы звали меня, господин?

Шейла, стараясь скрыть дрожь в голосе, вежливо поклонилась.

— Перейдем сразу к делу.

Его голос, такой же красивый, как и внешность, но немного холодный, разнёсся по комнате. От одного этого слова волоски на теле Шейлы встали дыбом от напряжения.

— Я уволил домашнего учителя Джудит. И теперь я буду заниматься Джудит сам.

Услышав его слова, Шейла пришла в уныние. Если верить Седрику, ей, горничной, приставленной к Джудит, придётся чаще с ним сталкиваться.

Однако она по-прежнему не могла догадаться, зачем он ее позвал. И почему он вообще ей об этом рассказывает...

— То, что я буду заниматься Джудит, означает, что я буду учить её гораздо строже, чем прежние учителя.

И… и что?

Шейла, держа в себе этот вопрос, внимательно слушала.

— Я собираюсь нанять горничную для порки.

Горничная для порки?.. Она знала, что это такое. Горничная, которую пороли вместо барышни или господина, когда те провинились.

Сама она никогда этого не видела. Разве в наши дни ещё используют горничных для порки?

Однако сейчас это было неважно. Если он позвал её, то неужели...

— Ты ею станешь.

Как гром среди ясного неба, эти слова совершенно небрежно сорвались с его губ.

Удивлённая Шейла подняла голову и посмотрела на него.

— Я... я? — голос, сорвавшийся с губ Шейлы, тонко дрожал.

На её вопрос он привёл нелепую причину.

— Джудит тебя любит.

Это была полная ерунда. Шейла ни разу не чувствовала, что Джудит особенно её любит. Нет, вообще, чтобы благородная барышня любила горничную... Особенно для Джудит горничная была просто слугой, которым можно было командовать.

Видя недовольство на лице Шейлы, Седрик добавил:

— Я слышал, что ты верно служила Джудит в течение четырёх лет.

Э... это просто работа, чтобы заработать на жизнь...

Однако она не могла не согласиться с ним в какой-то мере. Это было правдой, что она добросовестно служила Джудит, чтобы её не уволили.

Но горничная для порки... Шейла была уверена в чем угодно, но только не в своей способности выдерживать побои. Её кожа всегда распухала гораздо сильнее, чем у Молли, даже если их били одинаково.

Возможно, поэтому ей и было больнее.

— Что... что произойдёт, если я откажусь?

Она знала, что как горничная должна выполнять любое порученное задание, но на всякий случай Шейла осторожно спросила. Она боялась, что если согласится, не имея никакой устойчивости к побоям, то может ошибиться и её, наоборот, выгонят из этого особняка.

— Если ты откажешься, придётся делать это другой горничной, которая служит Джудит вместе с тобой. Вы обе дольше всех служили Джудит.

Глаза Шейлы наполнились ужасом от слов Седрика.

— Н-но та подруга скоро выходит замуж.

И так подавленной недавним сокращением отпуска, Молли нельзя было поручать ещё и роль горничной для порки.

— Поэтому я и предлагаю это тебе, — сказал он.

Она не понимала, почему он так поступает, когда раньше говорил ей не привлекать внимания. Нет, возможно, он предложил это ей, потому что Молли скоро выходила замуж. Как и сказал Седрик, только Шейла и Молли дольше всех служили Джудит.

Отказаться было нельзя, переложить это на коллегу, которая вот-вот выйдет замуж, тоже. То есть, ответ был предрешён, и Шейле оставалось только сказать его.

Тем не менее, она не могла сразу дать утвердительный ответ.

Седрик снова заговорил.

— Срок — три месяца. Зарплату горничной для порки я буду выплачивать отдельно в размере зарплаты горничной.

— Десять солидов [2]... отдельно?

[2] Солид: Вымышленная денежная единица, используемая в мире произведения.

Глаза и рот Шейлы распахнулись.

Не может быть... Тогда ее зарплата в одночасье удвоится.

— Не удивляйся. Это естественно, раз работа вредит здоровью. — А...

Плечи Шейлы поникли. Насколько же вредит здоровью, что зарплата горничной для порки равна зарплате обычной горничной?

Шейла была здорова, но не обладала сильной выносливостью. Она держалась только благодаря силе воли, чтобы иметь возможность работать. Ведь у неё не было ничего, кроме её тела.

Но если её здоровье подорвётся, она может страдать всю оставшуюся жизнь. Это означало, что не стоит радоваться тому, что зарплата удвоится.

Словно заметив размышления Шейлы, склонившей голову, Седрик сказал:

— Ты просто получишь несколько ударов хлыстом вместо Джудит. Конечно, будет больно, но ничего слишком серьёзного, чтобы тебе волноваться, не случится.

— Я... я...

Из-за неуверенной реакции Шейлы Седрик отменил свои слова.

— Если твоя преданность всего лишь такова, то ничего не поделаешь. Можешь идти.

У Седрика был характер столь же резкий, как и его внешность. Шейла вспомнила, что сказал вернувшийся Седрик, собрав слуг.

— Я рад снова видеть ваши лица спустя три года. Большинство из вас — знакомые лица, и это вдвойне приятно. Надеюсь, вы и впредь будете искренне служить семье графа Каллей. Слуги без преданности здесь не нужны.

Нет. Ей ни в коем случае нельзя быть уволенной отсюда.

Видя колебание в глазах Шейлы, Седрик снова заговорил.

— Если ты согласишься, я велю Руфусу немедленно выдать тебе зарплату горничной для порки.

Немедленно?.. Шейла подняла глаза и посмотрела на него.

Он, словно вбивая последний гвоздь, сказал:

— Авансом.

При слове «авансом» глаза Шейлы округлились. Хотя в большом особняке зарплату горничной не задерживали, многолетний опыт подсказывал, что получить её авансом намного лучше.

— Я с-согласна, — ответила Шейла.

На губах Седрика мелькнула горькая усмешка, когда он наконец услышал желаемый ответ. Он, конечно, ожидал, что это будет легко, но это оказалось слишком легко.

Зарплата в десять солидов, выплачиваемая горничным, была для Седрика сущим пустяком.

Даже если бы он предложил вдвое больше, для него это не было бы проблемой, но проблема была в Шейле, горничной.

На рынке существовала справедливая цена. Это означало, что если предложить слишком большую сумму, можно вызвать ненужные подозрения или напугать человека.

Поэтому он предложил умеренную сумму, но подготовил и другие меры на случай, если Шейла откажется. Однако это было напрасно. Было так легко, что даже смешно.

Но это и неплохо. Для него это все равно просто мимолётное увлечение перед женитьбой. Так что, чем проще, тем лучше.

Тогда будет легче и бросить...

— Занятия начнутся со следующего понедельника. До этого я передам обещанный аванс и договор.

Договор...

Пока Шейла обращала внимание на незнакомое слово, Седрик приказал:

— Можешь идти.

Шейла, опомнившись, поспешно поклонилась. Шейла тоже не собиралась долго оставаться наедине с Седриком.

И в тот момент, когда Шейла отвернулась от Седрика, её взгляд упал на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Это было помещение, которое достроили до его приезда.

После строительства дверь, ведущая в ту комнату из коридора, была заперта. То есть, только эта дверь, через которую можно пройти только через комнату Седрика, была единственным входом. В тот день рабочие постоянно заносили чёрные сумки с замками в комнату, освещённую тусклым газовым светом.

Вспомнив тот момент, Шейла невольно слегка вздрогнула.

Шейла даже не могла догадываться, зачем хладнокровный Седрик создал такую комнату.

Но ей пришла в голову дикая мысль, что если её затянут туда, как и сумки, запертые в закрытой комнате, то она, возможно, не выйдет оттуда живой.

Мне туда не попадать, так что не буду об этом думать.

Покачав головой, Шейла постаралась игнорировать существование мрачной комнаты и вышла из комнаты Седрика.

Глава 11

Выйдя из комнаты Седрика, Шейла спустилась по лестнице и направилась к покоям Джудит. Там она столкнулась с Молли, которая уже поджидала её у дверей.

— Ну, что он сказал? — тут же выпалила Молли.

Джудит всё ещё спала. Скоро ей предстояло проснуться, так что времени на свободный разговор оставалось немного. Шейла вкратце объяснила Молли ситуацию: мадам Маргарет уволена, за обучение берётся сам Седрик. Затем она рассказала и о своём новом положении.

— Мне велено стать служанкой для битья.

— Что-о?

Голос Молли невольно взлетел. Испуганная громким звуком Шейла и сама Молли, ошарашенная собственной несдержанностью, наперебой замахали руками, призывая друг друга к тишине. Понизив голос, Молли спросила:

— Ты справишься?

Молли как никто другой знала: хоть Шейла и работает как проклятая, на самом деле она не отличается ни крепким здоровьем, ни выносливостью.

— А почему нет? — отозвалась Шейла так, словно в этом не было ничего особенного.

Конечно, Шейла тоже волновалась, но ей не хотелось тревожить подругу перед самым важным событием в её жизни. Впрочем, скрыть всё полностью было невозможно. Занятия начинаются уже в следующий понедельник. Леди Джудит тоже скоро обо всём узнает… И она явно не будет сидеть сложа руки. Джудит, безусловно, была одной из тех, кто хотел бы держаться от Седрика так же далеко, как и сама Шейла. Сначала расстроенная помолвка, а теперь ещё и уроки Седрика. Это была настоящая катастрофа — и для Джудит, и для её служанок, Шейлы и Молли.

— Прости меня, Шейла.

Шейла, погружённая в свои мысли, удивлённо моргнула от внезапного извинения Молли.

— За что?

Просто ей катастрофически не везёт, Молли тут совершенно ни при чём.

— Если бы не свадьба, я бы вызвалась сама.

Всё ещё всхлипывая, Молли обняла Шейлу. Она давно чувствовала вину, видя, как Шейла берёт на себя всю грязную работу — от побудки Джудит до самых тяжёлых поручений — ради неё. Конечно, сама Шейла так не считала. Ей просто хотелось сделать хоть что-то для подруги, которая выходит замуж.

«Постой, а мне действительно будут платить столько же, сколько получает служанка? Если мне выдадут деньги вперёд, я смогу подарить Молли приличную сумму на свадьбу. Церемония ведь уже в следующее воскресенье».

Шейле всё ещё не верилось в этот сказочный поворот, несмотря на пугающие обстоятельства.

Молли проговорила:

— Когда я вернусь, я попрошу, чтобы эту обязанность передали мне.

«Ох уж эта добрячка».

Чтобы успокоить чувствующую вину подругу, Шейла слово в слово повторила то, что услышала от Седрика:

— Всё в порядке, Молли. Просто пара ударов розгой, ничего страшного.

А затем, отстранив Молли, добавила с нарочитой серьёзностью:

— К тому же, вряд ли он согласится нас поменять.

Он ведь говорил о контракте. Однако про контракт и аванс Шейла решила пока промолчать. Бумаги ещё не подписаны, так что не стоило болтать лишнего.

— Но я всё равно могу сказать ему, что заменю тебя, если тебе будет слишком тяжело.

Тронутая искренностью Молли, Шейла на этот раз сама обняла подругу.

— Не забивай себе этим голову, лучше готовься к свадьбе!

Молли безропотно прижалась к Шейле. Но почти сразу начала трепыхаться, пытаясь вырваться из объятий.

«Обнимашки вышли слишком приторными?..»

«Ну тогда я сделаю из тебя курицу!»

В Шейле проснулось озорство: она стиснула Молли ещё крепче и принялась трясти. Молли, оказавшаяся в железном захвате, начала колотить Шейлу по спине и панически зашептала:

— Ше... Ше... Шейла...! Го... Господин!

Шейла, не обращая внимания на своё имя, продолжала дурачиться, но при слове «Господин» мгновенно замерла. Она спокойно разжала руки, выпустив Молли, развернулась и склонила голову. Прямо позади них, неизвестно когда спустившись, стоял Седрик.

— Романы между слугами запрещены, насколько я знаю.

«Р-романы?..»

— Н-нет, это не то...! — поспешила оправдаться Шейла, но Седрик холодно оборвал её:

— Хватит. Открывай дверь.

Поспешно приведя себя в порядок, Шейла распахнула дверь в комнату. Когда Седрик вошёл, Джудит всё ещё пребывала в мире сладких снов.

— Будите, — приказал он следовавшим за ним служанкам.

Было очевидно, зачем Седрик спустился на этаж Джудит. Шейла и Молли неохотно, но поспешно подошли к спящей госпоже. По пути Шейла крепко сжала руку Молли, которой вот-вот предстояло выйти замуж, и тут же отпустила. Это был знак: «Я сама, не вмешивайся». Шейла вышла вперёд и начала будить Джудит. Молли тоже не осталась в стороне, усердно зовя госпожу. Но поскольку время дневного сна ещё не вышло, Джудит не подавала признаков жизни. И без того ледяной взгляд Седрика стал ещё холоднее. Кажется, в день визита семьи Сорес она тоже поднялась к себе пораньше, чтобы вздремнуть… Дневной сон простителен детям лет до пяти-шести, но тринадцатилетняя Джудит продолжала спать среди дня.

— Просто нелепо, — тихо бросил Седрик, и у Шейлы мороз пробежал по коже.

Не хватало ещё, чтобы их уволили за то, что они не могут разбудить хозяйку. Конечно, раз уж ей поручили роль «девочки для битья», прямо сейчас её не выгонят, но получить клеймо некомпетентной служанки совсем не хотелось. В итоге Шейле пришлось произнести те самые слова, которые она поклялась больше никогда не говорить.

— Вставайте, госпожа. Пришёл господин Седрик…!

— А-а-а! Да хватит уже, заткнись!

Как и ожидалось, Джудит отреагировала. Она ещё не до конца проснулась, но уже раздражённо и грубо выбросила руку вперёд. Шейла намеренно позволила ей вцепиться себе в волосы. Если бы она увернулась, Джудит наверняка заснула бы снова. И тогда все усилия пошли бы прахом. Как Шейла и рассчитывала, Джудит, используя зажатые в кулаке волосы как опору, приподнялась и привычным движением замахнулась для удара. В этот момент холодный голос Седрика разрезал беспорядочный шум.

— Прекратить!

От голоса старшего брата, внезапно прогремевшего в её комнате, глаза Джудит распахнулись.

— Брат?..

Как только Джудит осознала присутствие Седрика, её лицо мгновенно приняло выражение кроткой овечки. Вот только изменилось лишь лицо — её левая рука всё ещё сжимала волосы Шейлы.

— Сейчас же отпусти её и сядь прямо.

Испуганная Джудит тут же разжала пальцы. Глядя на сестру, которая, казалось, только сейчас окончательно пришла в себя, Седрик произнёс:

— С завтрашнего дня дневной сон отменяется.

Сонные глаза Джудит округлились. Для неё эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— Что? Но Джудит всегда спит днём.

Шейла и Молли, отступившие назад, судорожно сглотнули. Седрик был тысячу раз прав, но время сна Джудит было единственной передышкой для служанок. Девушки, затаив дыхание, мысленно поддерживали Джудит и ждали, что скажет Седрик. От того, разрешит ли он ей спать, зависела судьба всех троих. Однако то, что сорвалось с губ Седрика, вовсе не было ответом на её возражение.

— Почему ты говоришь о себе в третьем лице?

— ...Что?

Седрик посмотрел на сестру, которая явно не поняла слово «третье лицо», с нескрываемым презрением и перефразировал доступнее:

— Когда говоришь о себе, используй «я», а не «Джудит».

Обе служанки, тоже не знавшие про третье лицо, дружно закивали.

— И в твоём возрасте дневной сон не нужен, — твёрдо отрезал Седрик.

Но Джудит не собиралась сдаваться.

— Я слышала, что в Лотасе тоже есть время для сиесты.

— Страна, где есть сиеста — это не Лотас, а Арче. А мы живём не в Арче и не в Лотасе, а в Белойке.

Состязаться с Седриком, имея столь поверхностные знания, было бесполезно. В повисшей напряжённой тишине Шейла и Молли лишь испуганно переглядывались.

— Но Джудит любит поспать. Если она не поспит, ей будет очень плохо. Матушка и отец тоже говорили, что Джудит полезно спать днём.

Поучение Седрика прошло мимо ушей — Джудит продолжала называть себя по имени. Каждый раз, когда она вела себя столь бесцеремонно и глупо, стыдно становилось служанкам. Девушки начали переживать о том, какой гнев обрушится на их головы, даже больше, чем сама виновница. Но разговор снова свернул в неожиданное русло.

— Вчера я видел, как твоя служанка поздно возвращалась в комнату.

«А? Внезапно...»

У Шейлы ёкнуло сердце. Человеком, которого он назвал «твоя служанка», несомненно, была она. Однажды поздно ночью они действительно пересеклись в коридоре третьего этажа.

«Нет, погодите, он меня узнал?»

Тогда, заметив Седрика, Шейла низко опустила голову, и он просто прошёл мимо. Она думала, что ей просто показалось, будто он обратил на неё внимание.

«Но к чему он вдруг об этом заговорил?..»

Пока Шейла задыхалась от непредсказуемости беседы, Седрик озвучил вполне логичный вывод:

— Это значит, что ты поздно ложишься. Если бы ты ложилась вовремя, тебе не нужно было бы спать днём, а твоим служанкам не приходилось бы мучиться допоздна.

Аргумент был неопровержимым, и Джудит возмущённо засопела.

— Зачем вы вообще пришли в комнату Джудит?

Она спросила это резко, отбросив притворство обиженного щенка. На мгновение истинное лицо Джудит проступило наружу. Однако Седрик остался невозмутим.

— Мадам Маргарет уволена. Это расплата за твою разорванную помолвку.

Джудит мысленно фыркнула. С самого детства она меняла гувернанток как перчатки. Увольнение очередной училки не вызвало у неё ровным счётом никаких эмоций. Но настоящая новость была впереди.

— Впредь твоим обучением займусь я лично.

Лицо Джудит исказилось от ужаса и шока. Две служанки, которые догадывались, зачем пришёл Седрик, крепко зажмурились перед лицом неизбежной катастрофы. Удивлению Джудит потребовалось всего несколько секунд, чтобы перерасти в гнев.

— Нет! Мне нравилась мадам Маргарет! — истерично взвизгнула она.

Джудит ещё не понимала: капризами решения Седрика не изменить. На её вопли он ответил лишь холодной усмешкой:

— И чем же она тебе нравилась? Тем, что ты могла творить всё, что вздумается?

На этот прямой вопрос у Джудит не нашлось ответа. Седрик подытожил:

— Очнись, Джудит. Впредь вести себя так, как тебе вздумается, ты не сможешь.

Глава 12

Как и говорил Седрик, вечером к Шейле пришёл Руфус.

— Это контракт.

С этими словами Руфус протянул Шейле документ. Шейле уже доводилось подписывать контракты. Последний раз это было около двух лет назад, когда все слуги в поместье графа Каллей подписывали трудовые договоры. Тогда дворецкий собрал всех и разъяснил суть простого документа перед подписанием. Он сказал, что, хоть контракт и не изменит их повседневных обязанностей, наличие официальной бумаги гарантирует стабильность занятости. Помня тот опыт, Шейла уверенно взяла бумаги в руки. Но что это вообще такое? Контракт, который принёс Руфус, казался куда более объемным и сложным, чем тот, двухлетней давности.

— Вы ведь умеете читать?

Шейла, прищурившись, сверлила взглядом бумаги, но на вопрос Руфуса поспешно кивнула.

— Д-да, конечно.

Она не врала: читать и писать Шейла действительно умела. Этому она научилась, работая в лавке Чендлера. Чтобы торговать, нужно было разбираться хотя бы в простых словах. Грамотность очень пригодилась ей и после того, как она стала служанкой. Когда ей поручили стирку униформы, она вышивала инициалы владельцев на подкладке юбок, чтобы одежда не перепуталась. Да и вести учёт доходов от подработки без знания грамоты было бы сложно. К слову, для своих записей она использовала тетради, выброшенные Джудит. Шейла верила: даже если ей придётся сменить место работы, умение читать сослужит ей хорошую службу. Этот навык всегда был предметом её тихой гордости. Поэтому, гордо заявив о своей грамотности, Шейла с решительным видом снова уткнулась в документ.

[Договор о найме служанки для битья]

Заголовок в самом верху страницы звучал так, будто подпись под ним отправит твою жизнь прямиком в преисподнюю. Ниже шёл плотный текст, набранный мелким шрифтом. И это была не одна страница, и даже не две, а целых три! Шейла старательно вглядывалась в строчки, но совершенно не могла уловить суть написанного. Общий трудовой договор графа Каллей определённо не был таким запутанным. Хоть дворецкий и объяснял его условия, тот документ вполне можно было прочесть и самостоятельно. Секретарь Руфус, не подозревая о внутренних терзаниях Шейлы, с бесстрастным лицом приступил к выполнению поручения хозяина:

— Раз вы умеете читать, я поясню лишь ключевые моменты.

Конечно, она умела читать. Просто не быстро и спотыкаясь на сложных словах. К счастью, Руфус предложил разъяснения, и Шейла мысленно выдохнула с облегчением. Слушать и следить за текстом куда проще, чем продираться сквозь него в одиночку. Шейле не хотелось признаваться, что она плохо понимает написанное. Иначе её могли обмануть с условиями. Каким бы добрым ни казался Руфус, слепо доверять ему не стоило. Мир не настолько дружелюбное место.

— Если вкратце, то этот контракт закрепляет за мисс Шейлой обязанности служанки для битья при леди Джудит, — произнёс Руфус с любезной, но совершенно формальной улыбкой.

— Как видите в самом верху, в дальнейшем старший сын графа Каллей, господин Седрик Каллей, именуется «Стороной А», а уроженка Бродена, мисс Шейла, именуется «Стороной Б».

Шейла молча кивнула, и Руфус продолжил, указывая пальцем на пункты договора.

— В статье второй, пункте первом, дано определение служанки для битья. Разумеется, в рамках этого договора это означает служанку, которая принимает телесные наказания вместо леди Джудит. В том же пункте, в третьей части, указано расписание занятий: три раза в неделю — по понедельникам, средам и пятницам. При необходимости дни могут быть изменены, но их количество не должно превышать трёх в неделю.

«Вот оно как…»

Пока он объяснял, Шейла лишь безучастно кивала. Термины были сложными, а текст — слишком длинным. Она не понимала всего досконально, но, по крайней мере, чувствовала, что условия договора звучат разумно. Особенно её успокоила оговорка о том, что в непредвиденных ситуациях содержание контракта может быть изменено по взаимному согласию сторон. Не заметив в договоре явных подвохов, Шейла, несмотря на попытки сосредоточиться, начала медленно впадать в транс.

— ...Что касается оплаты, то вы будете получать прежнее жалованье служанки в размере десяти солидов.

При слове «оплата» полусонные глаза Шейлы мгновенно распахнулись.

— А... Значит, никаких надбавок не предусмотрено?

«Ну конечно…»

Кто же станет платить ещё 10 солидов только за то, что тебя пару раз шлёпнули? Ещё 10 денисов — куда ни шло. Должно быть, тогда, в комнате Седрика, она так перенервничала, что всё неправильно поняла. Умный господин Седрик не мог оговориться.

«Нет, но это же издевательство! Говорил, что работа вредит здоровью и всё такое, а платить решил как обычно? Это слишком жестоко».

Шейла, ожидавшая получить пусть не 10 солидов, но хоть какую-то прибавку, не могла скрыть разочарования.

«Ладно, ничего не поделаешь. Служанка должна выполнять любую работу, которую ей поручат».

Пока она задавала вопрос и сама же мысленно смирялась с ситуацией, Руфус ответил:

— О! Видимо, я выразился туманно. С момента подписания вы будете получать дополнительно десять солидов в качестве зарплаты служанки для битья — столько же, сколько получали за работу горничной. Это прописано в статье одиннадцатой, пункт первый. И, как видите, здесь указано: «авансом».

Разъяснив пункт договора, Руфус, словно в подтверждение своих слов, достал принесённый с собой кошель. Там лежали 10 солидов…! При виде мешочка с деньгами Шейла судорожно сглотнула. Наконец, когда разъяснение трёх страниц контракта закончилось, Руфус добавил:

— Я озвучил вам главное. Остальное — стандартные условия для подобных документов. Проверьте и подпишите. Я дам вам достаточно времени, чтобы прочесть.

Руфус снова изобразил ту же улыбку, что и в начале. Улыбку, которая заставляла чувствовать себя как-то неуютно. Шейла ответила такой же дежурной улыбкой и вернулась к тексту. Хоть ей и сказали читать внимательно, присутствие Руфуса, стоявшего над душой неподвижным изваянием, напрочь отбивало способность сосредоточиться. Единственное, в чём она убедилась — записанное действительно совпадало с тем, что озвучил секретарь. В конце концов, наследник рода Каллей, Седрик Каллей, не стал бы опускаться до мелкого мошенничества ради обмана простой служанки. Прошлый коллективный договор тоже не принёс слугам никакого вреда. Наоборот, необоснованных увольнений стало гораздо меньше. А ведь были времена, когда вылететь на улицу можно было в один миг, просто попавшись под горячую руку не только графской чете, но и главной горничной или дворецкому.

— На всякий случай напомню: всё, что происходит во время уроков, а также условия контракта, включая дополнительные выплаты, должны храниться в строжайшей тайне.

Руфус снова сделал акцент на секретности, словно вопрос с подписанием был уже решён. Шейла кивнула, радуясь, что днём не проболталась даже Молли ни про контракт, ни про деньги.

— Если вы всё прочли, подписывайте.

После слов Руфуса Шейла, не раздумывая, вписала своё имя в самом низу. Рядом с её строкой уже красовалась размашистая подпись Седрика. Глядя на его росчерк, Шейла подумала:

«Пока я работаю в этом доме, выбора у меня всё равно нет. Отказать хозяину невозможно».

Руфус предложил подписать и второй экземпляр, который держал в руках, подтвердив, что он идентичен первому. Когда все формальности были улажены, Руфус ловким движением забрал одну копию. А взамен протянул тот самый мешочек, который показывал ранее.

— Можете открыть и пересчитать.

Шейла развязала шнурок и высыпала золотые монеты на ладонь. Убедившись, что блестящих кругляшей ровно десять, она ссыпала их обратно и туго затянула завязки.

— Всё верно?

Шейла кивнула.

— Второй экземпляр остаётся у вас, мисс Шейла. Храните его бережно.

Глядя на Руфуса, который казался подозрительно довольным, Шейла ответила:

— Да.

Когда Руфус ушёл, Шейла снова достала монеты, пересчитала их, а затем ещё раз взглянула на подписанный контракт. Видеть своё имя рядом с именем Седрика было странно. Шейла нашла самую важную часть и, запинаясь, прочитала вслух:

— Статья двенадцать, оплата служанки для битья. Пункт один. Сторона А ежемесячно выплачивает Стороне Б десять солидов авансом.

Это правда. Не за три месяца сразу, а каждый месяц по 10 солидов. Шейла прижала контракт к груди и радостно затопала ногами. Она никогда в жизни не держала в руках таких больших денег, как бы усердно ни работала. Почти всё жалованье служанки уходило родным, а на подработках удавалось выручить от силы два-три солида. Насладившись моментом триумфа, Шейла взяла сложенный пополам драгоценный контракт и мешочек с деньгами, а затем села на пол. Она поддела привычно скрипящую половицу и приподняла её. Взору открылся тайник Шейлы. В небольшом пространстве, куда едва поместилась бы коробка, Шейла обычно хранила свою бухгалтерскую книгу и всякие мелочи. Спрятав туда деньги и контракт, она вернула половицу на место.

«А сделка-то оказалась выгоднее, чем я думала!»

Настроение у Шейлы взлетело до небес. Конечно, связываться с аристократами, да ещё и с самим Седриком, было тревожно, но это всего лишь на три месяца. Шейла, проработавшая служанкой пять лет, прекрасно знала, как быстро пролетает такой срок. В себе как в «груше для битья» она сомневалась, но, если подумать, не было ничего, в чем она была бы уверена больше, чем в своей способности выносить физические тяготы. Для человека, рождённого в нищете и имеющего в активе только собственное тело, это был неизбежный выбор. В конце концов, когда умрёшь, тело всё равно сгниёт. Так лучше уж износить его с пользой, пока жива. Зато теперь она сможет сделать Молли действительно щедрый свадебный подарок.

«Всё к лучшему».

Так думала Шейла, стараясь заглушить смутное чувство тревоги, что всё ещё копошилось где-то в глубине души.

Глава 13

Перед первым уроком с Седриком Джудит вела себя на удивление спокойно. Граф и графиня приложили немало усилий, уговаривая дочь, которая рыдала навзрыд, не желая учиться у старшего брата. Даже Джудит, бесконечно далекая от учебы, обладала некоторой проницательностью. Цепляясь за родителей и капризничая, она вдруг осознала: отец с матерью не смеют перечить старшему сыну, и реальная власть в этом доме уже принадлежит Седрику Каллею.

Когда подошло время урока, Джудит по вызову Седрика поднялась на третий этаж. Разумеется, её сопровождала Шейла — теперь уже в роли «служанки для битья». У двери Шейла дрожащей рукой постучала вместо хозяйки.

Тук-тук.

— Войдите.

Изнутри донесся короткий и четкий ответ. Шейла открыла дверь перед Джудит, которая и сегодня не потрудилась даже пальцем пошевелить, и вошла следом. Просторная комната, в которой Шейла была несколько дней назад, открылась её взору. Перед камином появились стол и стул, которых не было раньше. Сразу видно — учебное место для Джудит.

— Садись.

Джудит кротко ответила: «Да», и чинно опустилась на стул. Седрик, сидевший за своим письменным столом, взял лист бумаги и подошел к ним. Шейла внимательно следила за его руками. К счастью, ни розги, ни кнута в них не было. Едва она с облегчением выдохнула, как встретилась взглядом с Седриком. Его острый взгляд сегодня казался особенно пронзительным.

— Ты — туда.

Посмотрев в указанном направлении, Шейла увидела простой стул, стоявший прямо перед камином с дорогой мраморной отделкой. Камин этот был здесь еще со времен, когда комната служила гостевой. При обустройстве комнаты Седрика её вычистили до блеска, но внутренняя часть топки, как и положено, была покрыта черной копотью. Сидеть перед этим зияющим черным зевом было довольно жутко. Шейла неохотно шагнула к указанному месту и села. На столе Джудит уже лежали письменные принадлежности, так что бумагу и перо, которые принесла Шейла, ей пришлось оставить при себе. Седрик расположился напротив Джудит, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Даже сидя, он выглядел по-аристократически элегантно.

— Сегодня проведем лишь небольшой тест.

Судя по словам Седрика, в первый день он не собирался сильно нагружать сестру. Избежав угрозы быть избитой в первую же встречу, Шейла мысленно выдохнула:

«Фух».

В этот момент она снова почувствовала на себе его взгляд. Шейла осторожно подняла глаза, и он приказал:

— Ты отмечай на бумаге количество ошибок.

— Да, господин.

Шейла ответила бодро. Раз уж ей так щедро заплатили, нужно было показать рвение к работе. Начав урок, Седрик стал задавать Джудит вопросы, соответствующие её возрасту. Это были базовые знания по лотасскому языку, географии и математике. Джудит не смогла дать ни одного внятного ответа. Стало кристально ясно, насколько она презирала своих гувернанток и пренебрегала учебой. Даже Шейла, простая служанка, нахватавшаяся знаний урывками, знала больше. Каждый раз, слыша знакомый вопрос, она едва сдерживалась, чтобы не подсказать. Тем временем количество черточек на бумаге Шейлы, сгруппированных по пять штук, неуклонно росло. Видя, как сужаются глаза Седрика от безобразных ответов Джудит, Шейла всё больше нервничала.

«Он ведь не станет бить сильнее со злости? Кажется, он пришел с пустыми руками... Может, в первый день обойдется без наказания?»

Конечно, сама Джудит чуть ли не каждое утро давала пощечины служанкам, но Седрик не производил впечатления человека, который распускает руки. Пока Шейла тешила себя напрасными надеждами, Седрик задал элементарную задачу на житейскую логику.

— Нужно раздать сорока слугам по одному солиду и восьми денисов каждому. Сколько всего денег потребуется?

Эту задачу мог решить любой, кто знал денежные единицы и таблицу умножения, даже без особого образования. Умение считать деньги было необходимо для выживания любому, вне зависимости от статуса. 12 лера равнялись 1 денису (серебряная монета), а 20 денисов — 1 солиду (золотая монета). Дети, впервые знакомящиеся с деньгами, часто путались, но взрослые щелкали такие задачки как орешки. Если даже бедняки, живущие одним днем, умели считать медяки, то дочери графа, будущей хозяйке поместья, это было просто необходимо. Услышав условие, Джудит начала что-то усердно черкать на бумаге.

«Ну пожалуйста, хоть одну задачу реши правильно!»

Шейла взмолилась про себя. Атмосфера и так была накалена до предела из-за сплошных провалов, так что ей отчаянно хотелось, чтобы Джудит справилась хотя бы с этим. Несмотря на волнение, Шейла уже посчитала в уме.

«Так, 8 денисов на 40 человек — это 320 денисов. 320 денисов — это ровно 16 солидов. Прибавляем к 40 солидам... Проще простого...»

— Пятьдесят два солида и три дениса?..

После долгих вычислений Джудит выдала ответ.

«Пятьдесят шесть солидов, тупица!»

Шейла невольно выругалась про себя. Ладно, ошиблась, но откуда вообще взялись эти 3 дениса?! Услышав ответ Джудит, Шейла тут же жирно перечеркнула бумагу ещё одной линией. Следом Седрик озвучил правильный ответ:

— Неверно. Пятьдесят шесть солидов.

— Но это же было близко, засчитайте как правильный.

«Что?.. Где там близко?..»

Шейла ошеломленно уставилась на Джудит, услышав это нелепое требование. Клянусь, Шейла почти никогда не позволяла себе плохо думать о Джудит. Отчасти потому, что ненависть к хозяйке ничего бы не изменила, но главная причина была в другом: она не хотела тратить энергию впустую. Шейла по опыту знала, как сильно выматывают злость и обиды.

«Лучше потратить эти силы на лишнюю подработку — пользы больше будет».

Но вскоре Шейла поняла: это правило работает только до тех пор, пока глупость Джудит не начинает вредить ей самой. Раздался стук — Седрик положил ручку на стол. Видимо, решив, что этого достаточно, он прекратил тест. Шейла, наблюдавшая за уроком, поспешно опустила глаза.

— Сколько ошибок? — спросил Седрик у Шейлы.

Как ей и было велено, Шейла честно вела подсчет. Взглянув на свои записи, она быстро ответила:

— Одиннадцать.

Услышав это, он встал со своего места.

— Встать.

***

Свист — шлёп!

— Хык! Восемь...

Свист — шлёп!

— А-ах...! Х-х... девять...

Каждый раз, когда ротанговая розга обжигала икры, Шейла выкрикивала счет. Перед началом экзекуции Седрик коротко приказал: «Считай».

Свист — шлёп!

— Угх! Де... десять...

Розга висела сбоку от камина, просто была скрыта выступом, так что готова она была с самого начала. Шейла, вцепившись обеими руками в юбку, переступала с ноги на ногу от боли. Видя, как ей больно, Джудит, которая уже вовсю рыдала, закричала:

— Брат! Джудит виновата. Может, хватит уже?

Но Седрик, не обращая внимания на мольбы сестры, снова замахнулся.

Свист — шлёп!

Издав болезненный стон, Шейла снова топнула ногой.

— ...Одиннадцать.

Последнюю цифру она не забыла. «Ха... Черт, как же больно». Икры горели огнем. Для Шейлы, непривычной к порке розгами, это была незнакомая боль.

«Может, мне еще повезло?»

Она знала, что раньше слуг часто пороли по обнаженным ягодицам или стегали кнутом по спине. Вопреки страхам Шейлы, наказание ограничилось ударами по икрам. Ей велели поднять юбку до середины икр и били чуть выше. Следы в таком месте будут скрыты длинным подолом. К тому же, раз ягодицы целы, она сможет сидеть и заниматься рукоделием. Пока она размышляла об этом, пытаясь унять жжение в ногах, Седрик обратился к Джудит:

— Запомни, Джудит. За твои ошибки расплачивается твоя служанка.

— Джудит... ик... будет стараться учиться.

Джудит, разрыдавшаяся с первым же ударом, отвечала, давясь слезами. Вид служанки, которую бьют вместо неё, похоже, сильно её потряс. Шейла вспомнила, как начала служить Джудит четыре года назад.

«Тогда мне тоже доставалось».

Джудит и сейчас могла ударить со сна, но по сравнению с прошлым она стала намного спокойнее. И, глядя на то, как она плачет из-за чужой боли, Шейла подумала, что, какой бы высокомерной аристократкой та ни была, она всё же оставалась тринадцатилетним ребенком.

— Не только учеба. Ты должна следить за каждым своим поступком.

— Хнык... Да-а.

Джудит послушно кивнула.

— Твой уровень мне ясен, так что подготовлю соответствующую программу. Занятия три раза в неделю. По три предмета за урок.

— Да. Спасибо, брат.

И даже вежливый поклон. Глаза Шейлы округлились от удивления, хотя ноги всё еще немилосердно ныли. Джудит, драгоценная единственная дочь графа Каллей, никогда и ни перед кем не вела себя так почтительно.

— Можешь идти.

Возможно, благодаря покорному ответу, Седрик отпустил её без лишних слов. Джудит, вытерев слезы, приподняла юбку в реверансе, а Шейла тем временем поспешно собрала её письменные принадлежности. Сопровождать госпожу и носить её вещи было прямой обязанностью служанки. Икры всё еще горели, но, разумеется, не настолько, чтобы она не могла работать.

— Шейла.

Она уже повернулась, чтобы последовать за Джудит, когда он назвал её по имени.

Глава 14

— Возвращайся в свою комнату и отдыхай.

— Да. ...Да?

Шейла, уже было привычно склонившая голову и ответившая согласием, в конце фразы осеклась, превратив утверждение в вопросительное восклицание. Удивленно подняв глаза, она наткнулась на пугающе мрачное лицо Седрика и тут же снова поспешно опустила взгляд:

— Я в поря...

Но договорить ей не удалось — она умолкла, услышав стук: Седрик бросил розгу на стол.

— Ты думала, я изобью тебя, а потом ещё и сразу отправлю работать?

Тон его вопроса был острым, как бритва. По сути, это был даже не вопрос, а обвинение: неужели она настолько низкого мнения о нём? Если ответить честно «да», это будет означать, что она считает хозяина последним мерзавцем.

— Нет!

Шейла поспешно солгала. Конечно, она думала, что после порки её отправят выполнять обычные обязанности служанки. Шейла изначально не питала никаких иллюзий относительно человечности семейства Каллей. Но она была не настолько принципиальной, чтобы резать правду-матку в лицо Седрику, когда он смотрел на неё таким страшным взглядом.

— Джудит, ты ведь сможешь дойти до своей комнаты одна?

— Да, брат.

Джудит, которая в таких вещах проявляла удивительную догадливость, тоже дала ответ, не соответствующий её истинным желаниям. Когда она почти выхватила свои учебные принадлежности из рук Шейлы, от неё повеяло ледяным холодом. Юную леди глубоко задело то, что после изнурительного урока ей приходится самой тащить свои вещи, без помощи даже одной служанки.

«Нет, но это же не я так решила!..»

Шейле было обидно, но в этой комнате некому было посочувствовать несправедливо обиженной служанке.

— Я... тогда я только провожу госпожу до комнаты и пойду отдыхать.

Превозмогая боль в ногах, Шейла попыталась выдавить улыбку. Говорят же, в улыбающееся лицо не плюют...

— Не нужно!

— Не нужно.

Брат и сестра ответили одновременно, сверкнув глазами так похоже, что сомнений в их родстве не оставалось. Зря она вообще открыла рот. Казалось, если она продолжит встревать между ними, то долго не проживет. Впрочем, если бы она просто молчала, Джудит наверняка затаила бы на неё злобу. Седрик был в пятьдесят пять тысяч раз страшнее Джудит, но пока Шейла оставалась личной служанкой Джудит, игнорировать настроение хозяйки было нельзя. Глядя в спину удаляющейся Джудит, от которой так и веяло холодом, Шейла тихо вздохнула.

Когда Шейла вернулась в свою комнату, солнце ещё не успело полностью зайти. Закончить работу до заката удавалось крайне редко. Обычно, уложив Джудит спать, она освобождалась уже глубокой ночью. Шейла решила с толком использовать эту редкую возможность. Напротив кровати, на длинном рабочем столе, были аккуратно разложены вещи, доверенные ей другими служанками, швейные принадлежности, корзинка для вязания и прочие инструменты. Но прежде чем сесть за стол, Шейла опустилась на корточки и приподняла половицу. То, над чем она собиралась работать сегодня, было спрятано не на столе, а в тайнике под полом. Убрав лежавший сверху пухлый матерчатый мешочек, она увидела контракт, спрятанный в прошлый раз, и свою бухгалтерскую книгу. Шейла достала из-под книги заколки и украшения, а затем вернула половицу на место. Эти вещи раньше принадлежали Джудит. Юная леди без колебаний выбрасывала всё, что ей надоело или слегка сломалось. Шейла подбирала выброшенное, чинила и продавала на рынке. Хотя формально она подбирала мусор, её могли обвинить в воровстве, если бы нашли эти вещи. Поэтому она прятала их здесь. Комната была одиночной, но иногда сюда заглядывали другие служанки или главная горничная. Раз уж она освободилась пораньше и солнце еще светило, лучше заняться починкой при дневном свете. Остальное можно делать и при лампе, а такая тонкая работа требовала хорошего освещения. Шейла достала инструменты и принялась пришивать и подклеивать сломанные детали. Благодаря свободному времени работа спорилась. Казалось, боль в икрах отступает от одной мысли о том, что у неё появилось больше времени для подработки. Только сейчас Шейла вспомнила слова Джудит во время урока.

«Джудит... ик... будет стараться учиться».

Хотя она забыла наставление и снова говорила о себе в третьем лице, сами слова звучали на удивление достойно.

«Ещё бы...»

Нужно быть совсем нелюдем, чтобы оставаться равнодушным, когда слуга, преданно заботившийся о тебе, получает за тебя удары. Вспоминая слезы Джудит, Шейла втайне подумала, что четыре года служения госпоже не прошли даром. И, кажется, она начала понимать, почему традиция нанимать слуг для битья существовала. Более того, Шейла подумала, что, возможно, благодаря этому Джудит наконец-то возьмется за учебу. Пусть юная хозяйка и была капризной скандалисткой, но всё же за эти годы Шейла к ней привязалась. От одной мысли, что Джудит начнет учиться и станет вести себя как человек, на душе становилось теплее. Шейла, чиня заколку, сама не заметила, как начала напевать под нос. Тем временем быстро стемнело. Шейла зажгла лампу. Она щедро долила парафиновое масло, которое припасла на случай ночной работы. В комнатах господ были газовые лампы, загоравшиеся от одного нажатия, но в комнате служанки о такой роскоши не могло быть и речи. До сна оставалось ещё много времени, так что можно успеть привести в порядок одежду служанок и связать кружево на продажу.

«Нет, если так пойдет и дальше, я смогу брать больше стирки или найти ещё одну подработку».

Несмотря на постоянный недосып, Шейла даже не подумала о том, чтобы лечь спать пораньше. Время — деньги... А отоспаться можно и на том свете — там времени будет целая вечность. Шейла с энтузиазмом погрузилась в работу. Пока кто-то не постучал в её дверь.

***

Выйдя из душа, Седрик выглядел безупречно свежим. Одетый в новый костюм, подпоясанный ремнем, он подошел к письменному столу. Открыв верхний ящик, он увидел плоскую круглую баночку. Раз велел отдыхать, значит, она отдыхает. Седрик взял «это» в руку. Он уже собирался выйти из комнаты, когда в дверь постучали.

— Войдите.

После короткого разрешения на пороге появился его младший брат, Альфонсо, который был всего на год моложе.

— Брат.

— Какое у тебя дело?

Седрик сухо спросил брата, ворвавшегося к нему без предупреждения.

— Подумал, что урок Джудит уже закончился.

Глядя на приближающегося Альфонсо, Седрик положил то, что держал в руке, на стол и пересел на диван. Альфонсо сел напротив и спросил:

— Ну как? Как прошел первый урок?

Похожие позы, в которых они сидели, выдавали в них братьев, не лишенных высокомерия.

— Почему тебе всегда всё так интересно?

Седрик ушел от прямого ответа. Альфонсо всегда проявлял повышенный интерес к окружающим событиям, и особенно — к делам Седрика. Несмотря на внешние различия, их характеры, манера речи и образ мыслей были схожи. Но их пути разошлись лишь из-за очередности рождения. Седрик с рождения был наследником, а Альфонсо — всегда лишь «запасным». Иными словами, ценность Альфонсо могла проявиться только в том случае, если с Седриком что-то случится.

— Слышал, ты решил использовать Шейлу как служанку для битья?

При том, как непринужденно имя Шейлы слетело с губ Альфонсо, лицо Седрика окаменело. Хотя то, что Альфонсо знает её имя, было вполне естественным...

— Да.

Седрик сохранил бесстрастное выражение лица, коротко подтвердив факт.

— Хм-м.

Альфонсо издал многозначительный звук. Эта манера брата заставила Седрика насторожиться.

— Что ты хочешь сказать?

Было очевидно: содержание уроков Джудит интересовало Альфонсо в последнюю очередь. Как он и предполагал, внимание Альфонсо было приковано к тому факту, что брат выбрал именно Шейлу. Служанка для битья в наше время... Кто другой, может, и не понял бы, но Альфонсо догадывался: Седрик взялся за обучение Джудит не только ради воспитания сестры.

«Значит, всё это в конечном итоге из-за той служанки...»

Но Альфонсо не понимал, зачем Седрику создавать такую ситуацию именно сейчас. Семья готовилась к его помолвке. К браку Седрика было приковано внимание не только родственников, но и королевской семьи, и всей аристократии. Разумеется, следовало быть осторожным, чтобы не породить ненужных слухов. Если ему приглянулась служанка, куда разумнее было бы сделать её любовницей уже после свадьбы. Скандал до бракосочетания мог стать роковым и привести к разрыву помолвки. Будь Альфонсо на его месте, он бы вел себя тише воды ниже травы, особенно перед свадьбой. И брат, мысливший схожим образом, должен был поступить так же. Но прогноз с треском провалился. Едва вернувшись с учебы, Седрик под предлогом уроков для Джудит создал повод для встреч с этой служанкой.

— Согласись, странно. В наше-то время...

Альфонсо намеренно оборвал фразу, оставив неприятный подтекст. Служанка для битья — это что-то из эпохи родителей... То ли новаторство, то ли архаизм. Альфонсо хотел точно знать, почему брат так одержим этой служанкой, что пошел на такие меры.

— Не лезь в дела взрослых.

При этих, казалось бы, простых словах на виске Альфонсо дернулась жилка. Альфонсо начал провокацию первым, и Седрик ответил ударом на удар, метко задев комплекс неполноценности второго сына. В отличие от Седрика, который всегда с легкостью получал всё, Альфонсо вечно шнырял повсюду, собирал информацию и вмешивался во всё, до чего мог дотянуться. Фраза «не лезь» для Альфонсо была равносильна приказу «ничего не делай и сиди смирно». Но Альфонсо был не из тех, кто молча сносит удары.

— Брат, а ты знаешь? Аллен затаскивает служанок к себе в спальню.

Альфонсо произнес это с победной ухмылкой, и на этот раз дрогнула переносица Седрика.

Глава 15

Седрик интуитивно почувствовал, что Альфонсо завел этот разговор с таким самодовольным видом именно из-за Шейлы.

— И что?

В отличие от минутной внутренней встряски, его ответ прозвучал совершенно сухо. Он всё равно никогда не рассчитывал на невинность служанки, и даже если бы её партнером оказался его собственный брат, это ничего бы не изменило. Альфонсо, ожидавший более бурной реакции, был разочарован.

— Пару дней назад я видел, как он пытался подкатить к Шейле, и велел ему прекратить.

Альфонсо попытался выставить это как свою заслугу. Но услышав, что в итоге ничего не произошло, Седрик вообще перестал реагировать. Впрочем, на этот раз Альфонсо ошибся в оценке брата. Седрик испытал несвойственное ему облегчение и тут же сам удивился этому нелепому чувству.

«Скучный тип».

Альфонсо продолжил:

— Я спросил у Шейлы, часто ли Аллен к ней пристает, и она ответила, что это впервые.

Рассказывая, Альфонсо внимательно следил за выражением лица Седрика. Оно оставалось абсолютно непроницаемым. Но Альфонсо, не желая сдаваться, решил напоследок уколоть брата еще раз.

— Так что можешь быть спокоен.

— Не понимаю, по поводу чего я должен быть спокоен.

— Ты правда в порядке? Служанка, которой интересуешься и ты, и Аллен... Знаешь, это даже у меня вызывает интерес.

На эту провокацию, перешедшую границы дозволенного, глаза Седрика сузились. Атмосфера мгновенно изменилась. В этой едва уловимой, но ощутимой перемене настроения первым отступил Альфонсо.

— Отец просил меня приглядывать за тобой, брат. Все-таки ты вернулся спустя три года, тебе нужно заново привыкнуть ко всему.

Альфонсо непринужденно сменил тему. Седрик лишь усмехнулся про себя. Если бы Альфонсо сам вызвался "приглядывать", это еще куда ни шло, но представить, что такой приказ отдал отец, было невозможно.

— Ну и пока тебя не было, я все-таки выполнял обязанности старшего сына.

Эти слова были не более чем привычной пикировкой между ними. Альфонсо намеренно перевел всё в шутку, пытаясь разрядить обстановку, и Седрик убрал иголки, которые уже готов был выпустить. В любом случае, пока Седрик сам не откажется от своего места, хоть небо рухни на землю, статус первого и второго сына не изменится.

— Как угодно.

Седрик ответил равнодушно. Он не собирался уступать место, принадлежащее ему по праву рождения. Если бы он хотел этого, то не поехал бы на учебу за границу. Обучение, стоившее баснословных денег, было привилегией аристократов, и в первую очередь — старших сыновей.

— Если закончил, можешь идти.

Разговор исчерпал себя, и Седрик поспешил выпроводить гостя. Альфонсо, который пришел подразнить брата, но ушел ни с чем, с горькой усмешкой поднялся с места.

***

Шейла ловко орудовала крючком, вывязывая кружево. Наказание подарило ей свободное время, но пока она заканчивала скатерть, начатую несколько дней назад, наступила глубокая ночь. Вдруг раздался короткий стук в дверь.

«Кто это в такой час?»

Молли вряд ли придет так поздно, да и главная горничная или дворецкий тоже не стали бы беспокоить её — она ведь ничего не натворила. Но, кроме этих троих, Шейла не могла представить никого другого.

— Кто там?

Не дожидаясь ответа, Шейла открыла дверь. Если это не воры, то наверняка кто-то из своих, а воры вряд ли стали бы вежливо стучаться. Ее догадка отчасти подтвердилась. Это действительно был человек из особняка.

— Г-господин? Что привело вас в мою комнату?..

Конечно, она никак не ожидала увидеть на пороге молодого хозяина поместья, Седрика. Пока Шейла пребывала в замешательстве, Седрик произнес фразу, которая смутила её ещё больше:

— Можно войти? — Что?..

Нет! Воскликнула Шейла. Разумеется, только мысленно.

— Вы хотели что-то сказать?..

Шейла быстро скрыла эмоции, нацепила «рабочую» улыбку и спросила. Да, из-за Джудит у них появились общие дела, но чтобы старший господин лично пришел в комнату простой служанки? Это было неслыханно. Если ему нужно что-то сказать, он мог бы послать за ней, зачем же самому?.. Даже Аллен, который в последнее время зачастил к служанкам, не опускался до того, чтобы самому ходить по их комнатам. Однако на этот вполне логичный для служанки вопрос взгляд Седрика похолодел.

— Собираешься держать меня в коридоре?

Сжавшись под его напором, Шейла заикаясь пробормотала:

— Здесь... здесь очень тесно и убого, но... проходите.

«Правильно ли я сказала?»

Она никогда не принимала у себя аристократов и совершенно растерялась. В отличие от мечущейся Шейлы, Седрик вошел в комнату совершенно естественно. Когда он, привыкший к просторным залам, шагнул внутрь, скошенный потолок мансарды показался ещё более низким и кривым. Сам же он, казалось, ничуть не переживал, что оказался в комнатушке меньше его собственной ванной. Пока Шейла чувствовала себя не в своей тарелке, его цепкий взгляд просканировал комнату. Впрочем, сканировать там было особо нечего — всё было как на ладони. Опомнившись, Шейла загородила собой рабочий стол. Там лежали починенные украшения Джудит.

— Эм...! Господин, так по какому вы делу?..

Раз уж так вышло, ничего не поделаешь. Надо побыстрее узнать, что ему нужно, и выпроводить. Седрик заговорил:

— Чем ты занималась?

— Что?..

Вместо того чтобы объяснить цель визита, он задал этот пустяковый вопрос, заставив Шейлу напрячься ещё сильнее. Хотя она закрывала собой середину стола с выброшенными украшениями, край стола предательски выдавал её недавнее занятие. Стул, отодвинутый в спешке при звуке стука, незаконченное кружево с торчащим крючком...

«Он ведь велел мне отдыхать...»

Шейла лихорадочно думала, что ответить.

«Нет, но разве то, как я отдыхаю, не мое личное дело?»

Он её еще не упрекнул, но она уже чувствовала несправедливость. Чувствовать себя виноватой без вины было неприятно. Однако её трусливый рот уже сам собой начал извергать оправдания:

— Я пришла, отдохнула о-очень долго... а потом сон не шел, вот я и решила немного повязать.

В такой ситуации лучше не врать, верно? Вместо этого она сделала акцент на том, что выполнила его приказ и долго отдыхала. Она украдкой взглянула на него. При ярком свете лампы его лицо, неоправданно красивое, было видно слишком хорошо. Впрочем, красота не отменяла выражения лица. От его кислой мины у Шейлы перехватило горло.

«Что такое? Я что-то сделала не так?»

Пока Шейла судорожно перебирала в памяти свои поступки, Седрик спросил:

— Что вяжешь?

— С-скатерть.

Шейла ответила, вытянувшись по струнке.

— Вряд ли для себя.

Это был не вопрос. Одного беглого взгляда ему хватило, чтобы оценить обстановку убогой комнаты. Кроме кружева, рождающегося в руках Шейлы, здесь не было ни одной вещи, которую можно было бы назвать новой. Да и стола, который стоило бы накрывать новой салфеткой, здесь не наблюдалось — только заваленный работой верстак.

— Делаю в свободное время, чтобы продать на рынке в выходной...

Голос Шейлы становился всё тише. Это не преступление, не нужно врать или сжиматься от страха, но почему-то перед Седриком она всегда чувствовала себя преступницей.

— Я слышал, что здесь платят не меньше, чем в других домах. Видимо, ошибался.

От этих слов лицо Шейлы побелело. Она начала оправдываться так поспешно, словно её и правда поймали на краже.

— Н-нет, что вы! Это просто на карманные расходы... Говорят же, в молодости и трудности на пользу. Я придерживаюсь этого принципа. Хочу заработать каждую копейку, пока молода, чтобы потом жить спокойно...

Шейла сама не заметила, как выболтала свои планы на будущее. Но лицо Седрика так и не разгладилось. Он отчетливо помнил выражение лица Шейлы в тот день, когда объявил, что будет платить ей дополнительно 10 солидов в месяц. Даже по словам Руфуса, 10 солидов для служанки были огромной суммой. И вот, получив такие деньги и перенеся порку, она снова работает... Хоть в первый день он ударил её всего одиннадцать раз, вид служанки, которая вместо того, чтобы смирно лежать, работает не покладая рук, вызывал у Седрика сильное раздражение.

«Мало тебе досталось».

Седрика охватило темное желание наказать её по-настоящему. Так, чтобы она не могла встать от боли, чтобы ползала перед ним на коленях и молила о пощаде... И даже услышав мольбы, он бы, пожалуй, довел наказание до конца. Конечно, для такой порки, какую он представлял, пришлось бы выставить Джудит за дверь. Пока Седрик предавался этим мыслям, Шейла продолжала лепетать оправдания:

— Нитки дороговаты, но готовое кружево окупает их в три раза. Конечно, это не мешает основной работе. Я вяжу только в свободное время, когда скучно...

Пропуская слова Шейлы мимо ушей, Седрик перевел взгляд на лампу, до краев заполненную маслом. Шейла перехватила его взгляд. Служанкам выдавали определенное количество масла, но его хватало ровно настолько, чтобы подготовиться ко сну. Для Шейлы, которая, в отличие от других, работала допоздна, этого было катастрофически мало. Поэтому она по капле собирала сэкономленное масло в отдельную ёмкость. Для служанки с пятилетним стажем это было проще простого. Даже если бы её поймали главная горничная или дворецкий, на такую мелкую кражу закрыли бы глаза. Но Седрик, который казался бессердечным и холодным?..

— Я... я собиралась немного поработать и лечь. Обычно я ложусь рано и свет почти не зажигаю, вот масло и скопилось. Ха-ха.

Поняв, куда он смотрит, Шейла неловко рассмеялась. Он не улыбнулся. Шейле захотелось заплакать.

Глава 16

Седрик снова заговорил:

— Сильно болит то место, куда я бил?

«А это еще зачем спрашивать?..»

При этом вопросе взгляд Шейлы невольно опустился вниз. И тут она с ужасом осознала свой вид. Вернувшись в комнату, она переоделась из униформы в ночное платье-сорочку. Начав работать, она заметила, что подол задевает больные места при каждом движении, и прищепила юбку с двух сторон бельевыми прищепками. Увлёкшись работой, она напрочь забыла, как выглядит.

«Ха... черт, в таком виде!»

Шейла поспешно сорвала прищепки.

— Прошу прощения. Я забыла, что так одета...

Хоть это и была ночная сорочка, она мало чем отличалась от простого платья служанки, но предстать перед хозяином в ночном белье ей довелось впервые.

— Вообще-то, в это время ко мне в комнату никто не заходит.

Даже если бы кто зашёл, это были бы такие же слуги, которым плевать на одежду. Проблема была именно в Седрике.

«Какого черта вы вообще припёрлись?!»

Мысленно ругаясь, Шейла продолжила вслух:

— А, эти прищепки — хоть и казённое имущество, но главная горничная разрешила держать пару штук в комнате, так что...

Не прошло и пяти минут с прихода Седрика, а Шейла уже тараторила оправдания, словно всю жизнь только и делала, что оправдывалась, объясняя даже присутствие прищепок. Седрик оборвал её поток слов:

— Я спросил, сильно ли болят места ударов.

Лицо Седрика стало ещё холоднее, чем в начале, и Шейла судорожно глотнула воздух. От напряжения плечи окаменели. Перед Седриком она чувствовала себя так, словно снова стала той шестнадцатилетней девчонкой, только поступившей на службу.

— Н... нет. Совсем не болят.

Шейла, сосредоточив всё внимание на ощущениях в икрах, честно ответила. Седрик, сделав шаг вперед, посмотрел на неё сверху вниз прищуренными глазами. Этот взгляд мог бы выбить признание без всяких допросов. Не успев отвести глаза, Шейла посмотрела снизу вверх на мужчину, который был выше её на полторы головы. Не выдержав его давящей ауры, она снова заговорила:

— К-конечно, когда били, было больно. И потом какое-то время горело... Но я немного отдохнула, и стало легче... поэтому я и сказала, что всё в порядке...

Она бормотала, сама уже не понимая, что несёт, но её рот захлопнулся сам собой, стоило ему произнести следующую фразу:

— Ложись на живот.

Её добрые глаза округлились так, что едва не вылезли из орбит.

— Что?..

Он повторил:

— Я сказал, ложись на живот.

При этих словах лицо Шейлы вспыхнуло, став красным, как помидор.

Зачем ему вдруг, ни с того ни с сего, нужно, чтобы я легла на живот?

Шейла не могла понять причину. Зато в памяти всплыл один из разговоров старших служанок, который она подслушала ночью.

«Обожаю, когда он говорит "ложись на живот", меня это так заводит».

Шейла, которая уже засыпала, навострила уши, услышав пикантную тему.

«Ой, ну ты и животное». «Да ладно тебе строить недотрогу, не пизди. Ты же сама любишь сзади».

Сзади?..

«Ну, самой просить "возьми меня сзади" как-то неловко, вот и жду, когда он скажет лечь на живот».

Значит, «это» делают и сзади?

Наивная деревенская девочка, едва став служанкой, каждую ночь слушала такие разговоры, и её любопытство росло как на дрожжах. Маленький развратный бесёнок в её голове питался этими пошлыми историями и становился всё больше.

Когда Седрик кивнул на кровать, Шейла инстинктивно отступила на полшага назад, подальше от ложа. Конечно, умом Шейла понимала, что господин вряд ли имеет в виду то самое значение. Но проблема была в том, что никакой другой причины ложиться на кровать лицом вниз она придумать не могла.

«Похоже, во мне прочно поселился тот самый развратный бес».

Шейла горько усмехнулась про себя и отступила ещё на полшага. Она хотела отойти ещё дальше, но её мансарда была крошечной. Ягодицы упёрлись в рабочий стол напротив кровати, и отступать стало некуда. Тогда Седрик шагнул к ней, нависая, и произнёс:

— Ты отказываешься повиноваться приказу?

Дрожа от страха, Шейла вцепилась руками в край стола за спиной. И отчаянно затрясла головой.

— Нет! Я не то чтобы...

Брови Шейлы жалобно поползли вниз, лицо исказилось в гримасе плача.

— Раз не то, почему ты до сих пор стоишь?

Взгляд Седрика был настойчив, требуя немедленного исполнения.

— Понимаете... Моя работа — получать удары вместо леди Джудит. Я их получила, вы велели отдыхать, я отдохнула. Н-но почему вы всё время говорите лечь на живот... Если вам что-то нужно, я мигом принесу...

Пока Шейла лепетала очередные оправдания, раздался звук — тук, что-то опустилось на стол. Его запах на мгновение приблизился, а затем отдалился. Несмотря на тёплую погоду, от него веяло прохладой. Странно, но этот запах показался ей знакомым.

— Это мазь. Мажься.

Придя в себя от его слов, Шейла посмотрела туда, откуда раздался звук. На рабочем столе лежала маленькая жестяная баночка. Плоская круглая коробочка с мазью даже на вид была дорогой. Это была не дешёвая рыночная бурда, которой бедняки мажут всё подряд, а настоящее лекарство, произведённое фармацевтической компанией.

«Дорогущая, наверное... Лучше бы деньгами дал».

Места ударов слегка припухли, но не настолько, чтобы тратить на них мазь. За день само заживёт. Для Шейлы, чья жизнь была далека от роскоши, дорогая мазь была лишь расточительством, пустой тратой денег. Конечно, раз дали бесплатно, она с благодарностью примет, но пользоваться ею Шейла точно не собиралась. Впрочем, продать подарок Седрика тоже было боязно. Вдруг он потом спросит: «Где мазь, которую я дал?» Что тогда отвечать? Хотя вряд ли мужчина положения Седрика станет мелочиться и спрашивать о судьбе какой-то баночки. Так или иначе, он велел лечь из-за этого?

— Сама намазать сможешь?

Шейла, погруженная в мысли о банке, встрепенулась от вопроса Седрика и ответила:

— Да! Да, конечно.

К счастью, Седрик больше не настаивал на том, чтобы она легла. Вместо этого последовал другой вопрос:

— И до каких пор ты собираешься заниматься этой херней?

— Что?

Этой херней?..

Только пронесло с одной бедой, как навалилась другая. Неужели он заметил украшения Джудит? Холодный пот пробежал по спине Шейлы, пока она лихорадочно соображала, какое именно её действие он назвал так грубо.

— Я про вязание.

— А...

Фух, про вязание... Черт, зря перепугалась.

Шейла с трудом выдавила улыбку:

— Я уже... собиралась заканчивать и ложиться спать.

И это были не пустые слова. То ли от перенапряжения, то ли накопилась усталость за четыре года службы, но её вдруг накрыло с головой. Но испытание ещё не закончилось.

— Гаси свет.

Глаза Шейлы снова округлились.

— А вы... не уходите?

— Уйду, когда увижу, что ты погасила свет и легла.

Седрик ответил так, словно это было само собой разумеющимся.

Разве это нормально?..

Ситуация была крайне неестественной, но Шейла уже потеряла волю к сопротивлению. Да какая разница. Приказ дан, моё дело — выполнять. Шейла, прижав к груди одеяло, лежавшее на стуле, накрыла лампу колпачком. Доступ воздуха перекрылся, и огонь погас. В темноте Шейла по привычке сделала несколько шагов и точно легла на кровать. Пока она укладывалась, глаза быстро привыкли к мраку. В ту ночь светила полная луна. Лунный свет мягко лился через открытое окно. В этом свете отлично был виден высокий, красивый мужчина, неподвижно стоящий посреди её комнаты. Его присутствие в этой убогой каморке по-прежнему казалось чем-то инородным. Но стоило ей лечь спиной на кровать, как, несмотря на всё это, навалилась свинцовая усталость. Если подумать, день выдался очень долгим. Она встала на рассвете, работала, прислуживала госпоже, получила розги на первом уроке, а вернувшись, сразу села за подработку. И самым утомительным из всего этого было время, проведённое с Седриком.

— Отдыхай.

— Да. Госпо... дин.

Язык Шейлы уже заплетался. Не только сегодня, Шейле всегда не хватало сна. Она услышала, как открылась дверь.

— Увидимся на следующем уроке.

Шейла ответила «Да», но это слово так и осталось в её голове, не превратившись в звук. Седрик тихо закрыл дверь, глядя на служанку, которая, несмотря на сильное напряжение, мгновенно провалилась в сон от изнеможения.

***

В часы, когда дневной сон был под запретом, Джудит отправилась к Марисе. Она пошла к матери, чтобы поныть из-за недосыпа и пожаловаться на свою горькую судьбу. Благодаря этому Шейла и Молли, вопреки опасениям, получили свободное время, как и раньше. Неизвестно, надолго ли это... Проводив Джудит до покоев графини Марисы, Шейла по дороге назад первой спросила у Молли:

— Тебе одной было тяжело, да?

Они привыкли, что если у одной выходной, вторая присматривает за Джудит, но вчерашняя ситуация была нестандартной. Шейла отдыхала в комнате не в свой выходной, оставив Джудит на Молли. Хоть причиной и была её роль «для битья», на душе всё равно было неспокойно.

— Ой, да ладно, не впервой же.

Молли, прослужившая Джудит три года (хоть и меньше Шейлы), ответила с видом бывалой служанки.

— Ты-то сама как? Сильно больно было?

Молли с виноватым видом спросила о наказании только сейчас, ведь всё время была занята Джудит. Она чувствовала вину за то, что Шейла вечно берет на себя всё самое трудное.

— Да нет, ерунда. Смотри, я в полном порядке.

Шейла сказала это небрежно и даже легко покружилась перед Молли.

— Точно?

Но Молли всё равно сомневалась. Она ни разу не слышала, чтобы Шейла жаловалась, в какой бы ситуации ни оказывалась. Было очевидно: даже если ей больно, она сделает вид, что всё хорошо. Это не было лицемерием или ложью. Шейла по натуре не умела врать или обманывать. Она была простой и прямой, но... словно не привыкла раскрывать свои чувства. В глазах Молли характер Шейлы был именно таким. Она никогда не выставляла свои заслуги напоказ, даже когда имела на это полное право.

«Не за что благодарить. Я просто делаю это за деньги».

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 17

Даже когда другие служанки благодарили её, Шейла всегда подчёркивала, что делает всё только ради денег. В итоге за ней закрепилась репутация жадной до наживы особы.

«Просто она стесняется, вот и придумывает».

Пока остальные ворчали, называя Шейлу «помешанной на деньгах», Молли знала правду. Увидев, что Молли снова смотрит на неё с жалостью, Шейла вместо того, чтобы сказать «я в порядке», вдруг начала делать странную гимнастику. Она нелепо потрясла руками и ногами, покрутила бёдрами, сделала мельницу одной рукой и, наконец, звонко шлёпнула себя по заднице! Шлёп! Молли, забыв о тревоге, расхохоталась. К счастью, в коридоре никого не было.

«Всё-таки она умеет удивлять — с такой-то внешностью».

Шейла была хрупкой, словно её мог унести порыв ветра, с белым, хорошеньким личиком. В ней чувствовалась какая-то печальная утонченность. Но вопреки ожиданиям, что за такой внешностью скрывается капризная недотрога, характер у Шейлы был простым и лёгким. А работала она как одержимая. И всё же, проработав с ней столько времени, Молли прекрасно знала, что кожа у Шейлы от природы нежная. Даже от одинаковых шлепков Джудит у Шейлы синяки и отеки появлялись быстрее и выглядели страшнее, чем у других. Наверное, и болит сильнее... Как бывают люди с дублёной кожей, так бывают и такие неженки. К счастью или нет, но Шейла, похоже, узнала о чувствительности своей кожи только начав работать служанкой. Это означало, что в детстве её не били. Обычно в семьях со строгими отцами или братьями побои — дело обыденное, но у Шейлы, видимо, было иначе. Хотя она точно говорила, что у неё есть старший брат... Однажды Молли предположила, что брат у неё, должно быть, очень добрый, но Шейла в ответ лишь молча улыбнулась. В любом случае, Молли была безмерно рада, что порка оказалась не слишком суровой, учитывая нежную кожу подруги. В день первого урока Молли места себе не находила от беспокойства. Она совершенно не представляла, какой характер у Седрика. Глядя на его интеллигентное лицо, трудно было поверить, что он способен на грубое насилие, но исходящий от него холод заставлял думать, что он может вмиг превратиться в чудовище. Как бы то ни было, увидев весёлую Шейлу, Молли наконец-то выдохнула с облегчением.

***

Когда Джудит вернулась из комнаты Марисы, Шейла усердно убиралась в её покоях. Едва Шейла успела поприветствовать вернувшуюся госпожу, как Джудит с порога спросила:

— Шери, ты умеешь писать?

Шейла ответила с лёгкой заминкой:

— Да... госпожа.

После случая с контрактом гордость Шейлы за свою грамотность слегка поубавилась.

— Напиши что-нибудь.

Не подозревая о внутренних терзаниях служанки, Джудит любезно предоставила ей свою бумагу и ручку.

— Эм... А что именно?..

— Что угодно. Любые слова, которые знаешь.

Повинуясь приказу, Шейла неохотно взяла ручку и села за стол.

«Ха... Да что писать-то?»

В голову лезли только слова из её бухгалтерской книги: «стирка», «молоко», «скатерть». Ей стало неловко, что эти скудные слова выдадут всю подноготную её жизни, поэтому она поспешно порылась в памяти времён работы в лавке и добавила «чашка» и «веник». Правда, в спешке она написала их с ошибками, используя просторечные названия, даже не подозревая об этом. Нетерпеливая Джудит выхватила листок из рук Шейлы. Увидев корявые каракули и странные слова, Джудит скривилась.

— И это ты называешь почерком?.. Ха... Так дело не пойдёт.

Джудит подошла к книжному шкафу, вытащила учебник лотасского языка, которым пользовалась в детстве, и швырнула его на стол.

— Смотри сюда и пиши точно так же, как я.

Шейла открыла брошенный учебник, и у неё зародились подозрения.

«Надеюсь, она не заставит меня делать ничего странного?»

Уроки Седрика включали в себя лотасский язык как обязательный предмет, поэтому Шейла внутренне напряглась. Но, не смея спрашивать о скрытых мотивах тринадцатилетней госпожи, она начала копировать буквы Джудит. На самом деле, впервые заглянув в тетрадь госпожи, Шейла была поражена. У Джудит был поистине каллиграфический почерк. Аккуратные, изящные буквы разительно отличались от того, чему Шейла научилась у лавочника Чендлера. Шейла не знала всех тонкостей учебного процесса Джудит, но к чистописанию та относилась со всей серьёзностью. В конце концов, «писать» — это действие скорее физическое, чем умственное, к тому же результат виден всем. Джудит тратила все силы не на то, чтобы запомнить знания, а на то, чтобы красиво вывести буквы. Примерно с таким же усердием она выбирала самое красивое платье. Конечно, надолго её не хватало. Джудит так зацикливалась на неважном, что, если урок затягивался, её внимание рассеивалось. Она погружалась в посторонние мысли, даже не осознавая этого, и очухивалась только к концу занятия.

«Если судить по почерку — круглая отличница...»

Шейла переводила взгляд с букв на лицо Джудит и мысленно цокала языком от жалости. Разумеется, только мысленно. Шейла, у которой язык был подвешен хорошо, но навык письма ограничивался простыми словами, изо всех сил сжимала ручку, выписывая незнакомые иностранные слова, которые ей в жизни не пригодятся. Алфавит в Белойке и Лотасе был одинаковым. Разница заключалась лишь в том, что в лотасском языке над буквами ставились различные диакритические знаки для точного произношения. Шейла, не понимая смысла слов, старательно копировала каждую закорючку, внимательно следя, где именно стоят эти значки. Молли, вошедшая в комнату после других дел, удивилась, увидев Шейлу за столом. Но быстро сообразив, что к чему, принялась доделывать уборку, которую Шейла бросила на полпути.

***

Следуя приказу Седрика, Джудит не спала днем. Но это вовсе не значило, что она рано легла вечером. Наоборот, перед сном она капризничала даже больше обычного.

«Госпожа просто переутомилась, наверное...»

Так решила про себя Шейла. Не потому, что пыталась понять Джудит, а потому, что так было проще для её собственного спокойствия. Когда Джудит наконец уснула, Шейла потащила свое уставшее тело в свою комнату. Едва она начала подниматься по лестнице на третий этаж, как услышала знакомый голос.

— Эй, красотка.

«Серьезно? Ты пластинку сменить не хочешь?..»

Убедившись, что в коридоре никого нет, Шейла обернулась с натянутой улыбкой.

— Господин Аллен, вы... ко мне обращаетесь?

Хоть они и были вдвоём, Шейла не могла не спросить. У неё не хватало наглости (или глупости) отзываться на «красотку» радостным «Да, господин!».

— А тут есть кто-то, кроме тебя?

Аллен, сияя своей мальчишеской красотой и сегодня, состроил свою фирменную плутоватую мину.

«Ха, честное слово...! Не трать своё смазливое личико на такую ерунду!»

Шейла уклонилась от прямого ответа, нацепив максимально формальную улыбку служанки.

— У вас есть какое-то поручение?..

Но противник был не промах. Вместо ответа Аллен сделал шаг к ней, сокращая дистанцию.

— А днём ты была очень милой, знаешь?

С этими словами, сказанными вкрадчивым шёпотом, Аллен шлёпнул Шейлу по ягодице.

«Ах ты ж мелкий ублюдок...»

Как только Аллен перешёл черту, ругательства сами попросились на язык. И одновременно с этим всплыло воспоминание о том, как она танцевала задом в коридоре.

«Неужели... он видел это тогда?»

Это был танец, чтобы успокоить Молли! А вовсе не брачный танец для тебя, придурок! Какого черта именно этот малолетний бабник оказался свидетелем её позора?.. Оборвав поток мыслей, Шейла стёрла с лица дежурную улыбку и произнесла:

— Если вам ничего не нужно, я пойду к себе.

Она вежливо поклонилась и уже развернулась, чтобы уйти, но Аллен перехватил её тонкое запястье.

— Постой!

Шейла ошеломленно посмотрела сначала на свою схваченную руку, потом на лицо Аллена.

— Не надо так напрягаться. Я не такой холодный, как мои братья.

«Знаю. Так может, отпустишь?»

Аллен приподнял её руку, словно взвешивая.

— Боже, ты такая худая, как ты вообще живёшь?

«Ох, спасибо за заботу, обойдусь...»

Шейла лишь мысленно закатила глаза от его неуместного участия. Как и сказал Аллен, в Белойке такие худые девушки, как Шейла, популярностью не пользовались. Считалось, что женщина должна быть в теле, чтобы рожать здоровых детей и вести хозяйство. Но для Шейлы, не планирующей замужество, это не имело никакого значения, и уж тем более это не должно волновать Аллена. Конечно, Аллен наверняка имел в виду другое: «Раз я обратил внимание на такую тощую, как ты, не ломайся».

— Джудит тебя совсем загоняла, да?

«Ага. А теперь ещё и ты добавляешь».

— У меня в комнате полно вкусного, не хочешь зайти перекусить?

«Нет, не хочу».

Она уже собиралась вежливо, как подобает покорной служанке, отказать, когда издалека донёсся голос:

— Отпусти её руку.

И снова спасителем оказался Альфонсо.

«Нет, серьёзно, почему это происходит снова и снова?!»

Строго говоря, Шейла была виновата лишь в том, что шла по коридору. Но если такие сцены будут повторяться, свидетели неизбежно решат, что виновата распутная девка. Пока Аллен отпускал руку, Альфонсо подошёл ближе.

— Опять за старое? — спросил Альфонсо у Аллена.

— Да какое там "старое". Просто спросил, не тяжело ли ей работать, раз она такая худая. Да ведь?

— Аллен растянул последнее слово, ища поддержки. Видимо, предупреждение Альфонсо, сделанное пару дней назад, всё ещё было свежо в памяти.

— Да, в общем-то...

Шейла, не желая раздувать проблему, ответила уклончиво. Не дожидаясь нотаций от Альфонсо, Аллен поспешно ретировался.

— Иди к себе. А ты, брат, иди куда шёл.

В мгновение ока в коридоре остались только Альфонсо и Шейла.

Глава 18

Шейла, чувствуя себя неловко, низко поклонилась Альфонсо.

— Спасибо, господин Альфонсо.

Альфонсо, провожавший взглядом удаляющуюся спину Аллена, перевел взгляд на Шейлу.

— Будь осторожна.

Последовало короткое предупреждение. Хотя внешне братья были совсем не похожи, голос Альфонсо в такие моменты звучал точь-в-точь как у Седрика. Шейла поспешила извиниться:

— Прошу прощения.

Извиняться, даже если ни в чем не виновата, — вот первая и главная добродетель слуги. Услышав это неуместное извинение, Альфонсо тяжело вздохнул и посмотрел на Шейлу с теплотой во взгляде.

— Хм... Ты меня не так поняла из-за моего тона. Я имел в виду, что даже в особняке стоит быть осмотрительнее, когда ходишь одна поздно ночью. Я не требовал извинений. Это не твоя вина. Аллена я предупрежу отдельно.

От ласкового объяснения Альфонсо у Шейлы снова возникло странное чувство дежавю. В памяти всплыло событие, которое она хранила глубоко в сердце.

«И ты тоже будь осторожна, когда ходишь так поздно».

«Я сказал это не для того, чтобы услышать извинения».

«Всё в порядке. Это не твоя вина».

«Точно, тем человеком тогда был господин Альфонсо!»

В то время, проработав служанкой всего год, Шейла случайно стала свидетельницей страстного свидания старшей горничной и дворецкого в коридоре и замерла от ужаса. Если бы не проходивший мимо молодой господин, у неё могли бы быть большие неприятности. Но тогда она так сильно испугалась и так низко опустила голову, что не смогла понять, кто именно её спас — Седрик или Альфонсо. Внешность и аура у них были абсолютно разные, но голоса — пугающе похожи. Даже эта привычная высокомерная манера речи. Но в тот раз он говорил необычно мягко, успокаивая перепуганную Шейлу. Убедившись, что тогда это был именно Альфонсо, Шейла почувствовала, как сердце забилось так же сильно, как и в тот день. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять непрошеное волнение. В этот момент Альфонсо коснулся подбородка Шейлы пальцем и приподнял её лицо.

— Помнишь, что я говорил в прошлый раз?

«В прошлый раз?..»

«Если такое повторится, скажи мне. Не только Аллен, если кто-то из слуг будет приставать — говори. В доме Каллей такое недопустимо».

Пока Шейла вспоминала, Альфонсо продолжил:

— Не обязательно только в таких случаях. Если будет трудно — говори мне. Забота о слугах — тоже обязанность сына этого дома. Поняла, Шейла?

Услышав своё имя, произнесённое с такой теплотой, Шейла ответила словно в трансе:

— Да... господин.

Убрав руку от её лица, Альфонсо уверенным шагом направился в сторону библиотеки. Видимо, собирался читать допоздна. Шейла постояла немного в оцепенении, а затем продолжила путь на третий этаж. В этот момент тёмная фигура, наблюдавшая за сценой с третьего этажа, бесшумно скрылась.

***

Уроки, проходившие через день, наступали пугающе быстро. Перед занятием Джудит была вся на нервах. Раньше, с гувернантками, она могла позволить себе сидеть развалившись, хамить, устраивать злые шалости и вести себя как угодно, но с Седриком такие номера не проходили. Поэтому Джудит заранее решила заставить Шейлу практиковаться в письме. Благодаря частой смене учителей, Джудит прекрасно знала, какие будут домашние задания. Особенно на языковых уроках — всегда заставляли переписывать слова или предложения. А повторение было тем, что Джудит ненавидела больше всего. Других учителей она могла игнорировать и не делать домашку, но с Седриком это не пройдёт, так что она решила подстраховаться заранее.

— Садитесь по местам.

По команде Седрика Джудит села за учебный стол, а Шейла — на свое место у камина.

— С сегодняшнего дня начинаем официальные занятия.

Действительно. Это был уже второй визит, но прошлый раз был лишь тестом, а настоящее обучение начиналось сейчас.

— Как я уже говорил, урок будет состоять из трёх предметов по часу каждый. После каждого предмета будет проводиться небольшой тест по пройденному материалу.

Едва урок начался, а Джудит уже потеряла концентрацию. Даже угроза ежечасных тестов не смогла вернуть её блуждающий разум. Конечно, если после урока служанку начнут избивать как животное, Джудит расплачется. Столь варварское зрелище было слишком тяжёлым для такой нежной девочки, как она. Но в конце концов, получать побои — это работа служанки. Работа, идеально подходящая для той, кто рождён в низах. Разве она не видела вчера? Этот ужасный, корявый почерк необразованной служанки. Дать такой невеже бумагу и ручку, позволить тренироваться в письме — Джудит сама поражалась, какой великодушной хозяйкой она была. Пока Джудит витала в облаках, Шейла, внимательно слушавшая Седрика, погрузилась в тревожные размышления.

«Небольшой тест после каждого предмета...»

«Небольшой» — значит, вопросы будут лёгкими или их будет мало? Затем Седрик перечислил расписание предметов по дням. Обязательные лотасский язык и базовая математика были в каждом уроке, а оставшееся время отводилось поочерёдно на историю, географию и текущие события. Шейла ловила каждое слово Седрика. Инстинкт самосохранения заставлял её напрячься в надежде получить хоть на один удар меньше. Хотя от неё, по сути, ничего не зависело. В любом случае, ожидание наказания вызывало страх. Судя по первому дню, боль была терпимой, но... К несчастью, все предметы, которые взял на себя Седрик, были именно теми, на которых Джудит давно поставила крест. Как говорится, и от навоза польза бывает, и у улитки есть талант — у Джудит тоже были сильные стороны, но касались они физической активности: танцев или верховой езды. Разумеется, на любимых уроках она проблем не создавала. Поэтому такие занятия остались за прежними учителями, а все интеллектуальные дисциплины взял на себя Седрик. Впрочем, от Джудит и не требовали академических высот. Хоть времена и менялись, всё ещё было распространено мнение, что слишком образованная женщина может иметь трудности с замужеством. Поэтому девушек не отправляли в школы, а нанимали домашних учителей вроде тех, что учили Джудит, чтобы дать им набор знаний, полезных для светской жизни. Проблема была в том, что Джудит не дотягивала даже до этого уровня...

— Кроме того, я возьму на себя обучение базовому этикету и манерам. Впредь даже не думай вести себя невоспитанно, где бы ты ни была. Джудит.

От слов Седрика у Шейлы потемнело в глазах. Главной бедой Джудит было невежество, но второй по величине проблемой была её невоспитанность.

«Неужели каждый раз, когда Джудит будет хамить, мне придётся подставлять икры под розги?..»

Глаза Шейлы панически забегали. Словно прочитав её мысли, Седрик продолжил:

— Конечно, если наказывать за всё подряд, это будет слишком. Наказание ограничивается только теми случаями, когда ты, Джудит, не сможешь ответить на вопросы во время урока.

«А, он понимает...»

Шейла с облегчением выдохнула. Хотя он объяснял это Джудит, Шейле казалось, что он успокаивает именно её. Впрочем, неудивительно, ведь бить-то будут её.

— Помимо тестов в конце урока, если ты не сможешь ответить на вопросы, которые я буду задавать в ходе занятия, это тоже повлечёт наказание. Так что веди подсчёт внимательно.

На этот раз он обращался к Шейле. Его взгляд остановился на ней.

— Да, господин!

Шейла, сосредоточенно слушавшая, бодро ответила. Как и в прошлый раз, её задачей было внимательно слушать и считать ошибки Джудит. Взгляд Шейлы переместился на Джудит, в чьих руках была её жизнь. «О нет...» Урок ещё не начался, а у Джудит уже был взгляд дохлой рыбы.

— Тогда начнём, — произнёс Седрик.

***

Не успела она оправиться от второго урока, как подоспел чертов третий. Это был уже третий раз, последний урок на этой неделе. Как только он закончился, Шейла, как обычно, сразу направилась в свою комнату. Войдя, она окинула взглядом тесное пространство, заставленное кроватью и рабочим столом. В голове возникла дилемма, которой раньше и быть не могло.

«Прилечь немного отдохнуть? Или сразу за работу?»

В этот момент её взгляд упал на мазь, лежащую на столе. Шейла открутила крышку маленькой круглой баночки зеленого цвета. Гладкая, нетронутая поверхность мази блеснула перед ней.

«Жалко».

Ей стало жаль даже оставить отпечаток пальца на поверхности такой дорогой вещи, и она закрутила крышку обратно. Мазать лёгкие ушибы такой мазью — расточительство.

«Просто полежу немного».

Завтра и так всё пройдёт... Но неужели так будет продолжаться и дальше? За три урока количество ударов выросло с одиннадцати до двадцати пяти, а сегодня — до тридцати трех.

«Я так коньки отброшу, не?»

Нет. Джудит должна начать учиться. И в прошлый раз, и сегодня Джудит плакала искренне. Да, она часто распускала руки во сне, но это были пара шлепков. Видеть, как её служанку стегают розгами десятки раз, должно быть для неё шоком. Пусть она и безрассудная, но всё же ей всего тринадцать. Шейла включила режим оптимизма почти автоматически. Иначе реальность казалась слишком суровой. Если не можешь избежать — наслаждайся. Точнее, раз уж избежать нельзя, лучше попробовать найти в этом хоть что-то хорошее — таков был девиз Шейлы. Дерьмовая ситуация, но что поделаешь.

«Будь я аристократкой, я бы избежала того, чем не могу наслаждаться».

Но Шейла была служанкой. В её жизни было мало ситуаций, которых можно было избежать просто потому, что не хочется. А жаловаться и ныть было не в её характере...

«Интересно, смогу ли я завтра заниматься стиркой?»

Как ни крути педали оптимизма, от насущных проблем не убежишь. Завтра был её единственный выходной на неделе.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 19

Для Шейлы выходной вовсе не означал отдых. Это был день, свободный лишь от прислуживания Джудит, но дел от этого меньше не становилось. С самого утра ей нужно было перестирать собранную накануне форму, развесить её, затем сбегать на рынок, чтобы продать кружева и починенные аксессуары. Вернувшись, она должна была снять высохшее белье и заняться починкой одежды. Единственным плюсом была жара — белье сохло моментально. Но сама стирка выматывала. После стирки пятнадцати комплектов тяжёлой от воды униформы сил не оставалось совсем. Сможет ли она справиться со всем этим в нынешнем состоянии?

«Урезать работу нельзя...»

Конечно, благодаря "работе для битья" у неё появились большие деньги, но бросать привычный заработок она не хотела. Сколько сил она потратила, чтобы занять эту нишу... К тому же, роль живой мишени — это временно. Вместо того чтобы сесть за работу, Шейла, выбравшая отдых лежа, всё же потянулась рукой к корзинке с вязанием на столе. Она собиралась вязать лежа. Просто лежать без дела было для неё верхом расточительства. Положив корзинку у изголовья, Шейла подсунула подушку под грудь и легла на живот. Но прежде чем начать, она задрала юбку служанки до бёдер.

— Ха-а...

Стон вырвался сам собой.

«Сколько там всего было?»

После трёхчасового занятия Седрик спросил количество ошибок. Во время урока Джудит ответила неверно двенадцать раз. Плюс тесты по каждому предмету... В сумме вышло...

«Тридцать... три удара».

От одного воспоминания она крепко зажмурилась. После каждого предмета Седрик давал «лёгкий» тест из десяти вопросов. Джудит не то что половину — даже четверть не могла решить правильно. Вместе с вопросами, которые он задавал по ходу урока, набралось около 40–50 задач, и в итоге — 33 ошибки. Инструмент наказания остался прежним. Зато последовал приказ поднять юбку выше, чем на первых двух уроках. Видимо, из-за следов на икрах после двух занятий подряд. Свист-шлёп, свист-шлёп, свист-шлёп. Теперь полосы появились на задней поверхности бёдер.

«Это даже хорошо. Лучше по новому месту, чем по больному. Тем более бедра покрепче будут...»

«Аугх!»

Пытаясь мыслить позитивно и убеждая себя, что так даже лучше, Шейла не выдержала за пять ударов до конца и осела на пол, схватившись за бедра.

«Встать».

Ледяной приказ Седрика прозвучал как приговор. Дрожа от его бессердечия, Шейла поднялась на трясущихся ногах. На короткое «Ровно стой» ей пришлось снова поднять юбку обеими руками. Шлёп, шлёп, свист-шлёп, свист-шлёп, шлёп! Каждый раз, когда упругая ротанговая трость впивалась в кожу, боль превосходила все ожидания. В голове мутилось, ноги ходили ходуном. Хнык. Стиснув зубы, Шейла продержалась до конца счета и тут же рухнула на пол. Даже сидя, она не могла унять дрожь от боли. Джудит плакала с самого начала. А когда Шейла упала в первый раз, разрыдалась в голос: «Уа-а-а!». Но для Шейлы эти звуки доносились словно издалека.

«Бьют-то меня, ты-то чего ревёшь?..»

Из глаз Шейлы тоже текли слезы — чисто физиологическая реакция, но в истерику, как Джудит, она не впадала. Так или иначе, урок закончился. Шейла кое-как добралась до своей комнаты. Боль была несравнима с прошлым разом, но ходить она всё же могла. Боль со временем утихнет. Как она и надеялась, когда она лежала с задранной юбкой, жар в ногах немного спал. Ах да, разумеется, она заперла дверь на щеколду. Хоть комната и одиночная, если кто-то войдёт, когда она лежит в таком виде, будет неловко. Всё-таки иметь свою комнату — это благословение. Она успела связать одну маленькую кружевную салфетку, когда дверь дернулась. Дерг-дерг. Если бы не щеколда, дверь бы уже распахнулась.

— К-кто там?!

Испуганная Шейла поспешно одернула юбку и приподнялась.

— Это я.

Голос принадлежал Молли.

— Сейчас!

Шейла как раз собиралась немного передохнуть и зайти к Молли. Ради подруги, у которой свадьба через два дня, Шейла подняла расшатанную половицу и достала 1 солид. Это было вдвое больше тех 10 денисов, которые она планировала подарить изначально.

— Ты как здесь? А госпожа? — спросила Шейла, открывая дверь.

— Побежала к матушке.

Джудит уже бегала к матери днём, и раз пошла снова вечером, значит, сегодняшний урок дался ей нелегко. Молли, видимо, подумала о том же и выкроила минутку, чтобы проведать Шейлу.

— Шейла, ты как? Всё нормально?

— Конечно, живее всех живых.

Из-за того, что Молли в последнее время постоянно чувствовала вину, Шейле приходилось ещё усерднее притворяться, что всё отлично. Ведь Молли тоже пришлось несладко — одной прислуживать Джудит, пока Шейлы не было. Несмотря на усталость, лицо будущей невесты светилось счастьем.

— Я бы так хотела пойти к тебе на свадьбу, но работа есть работа... Вот, это тебе подарок.

Шейле предстояло одной обслуживать Джудит, пока Молли будет использовать свои три дня свадебного отпуска, приплюсовав их к воскресному выходному.

— Спасибо, Шейла.

Поблагодарив, Молли взглянула на деньги и обомлела. Она никак не ожидала, что экономная Шейла подарит ей целую золотую монету.

— Это слишком много, Шейла.

— У меня одна единственная подруга замуж выходит, этого даже мало.

Услышав это, Молли растроганно обняла Шейлу. Видеть радость подруги было приятно. На самом деле, такая щедрость стала возможна только благодаря зарплате «для битья», но об этом Шейла, даже при желании, должна была молчать.

— Спасибо и... прости меня. Я скоро вернусь.

— За что тут благодарить и извиняться? Не думай об этом, просто хорошо повеселись на свадьбе. Поздравляю от всей души, Молли.

— Спасибо, Шейла.

Сцена прощания была тёплой, пропитанной трехлётней дружбой.

— Но раз ты выходишь за богача, на мою свадьбу положишь в два раза больше!

— Ой, ну тебя!

Молли со смехом отстранилась, подыгрывая шутке, сказанной, чтобы скрыть смущение. Как и сказала Шейла, Молли была её единственной подругой. Настолько близкой, что Шейла, ещё не накопившая нужную сумму для своей цели, с гордостью отдала ей целый солид. Вот почему привязанность — страшная штука. Зная это, Шейла намеренно не сближалась с другими служанками. Это мешало бы зарабатывать. Хотя за ней закрепилось прозвище «Деньголюб», сама Шейла знала: перед чувствами она слабее, чем перед деньгами. Впрочем, даже Молли она не рассказывала о том, что замуж не собирается. Не хотела выглядеть белой вороной. В этом мире выйти замуж в положенный срок считалось законом природы, а мечты о браке были для девушек чем-то само собой разумеющимся.

— Положу не в два, а в три раза, так что давай, заводи роман побыстрее.

Романы между слугами были строго запрещены, но запрещай не запрещай — там, где есть мужчины и женщины, чувства возникают неизбежно. Конечно, чтобы не выгнали, нужно было успеть объявить о свадьбе до того, как поймают. Для аристократов, всё ещё практикующих договорные браки, свободная любовь считалась чем-то вульгарным, требующим контроля, но священный брак — это совсем другое дело. Шейла этой логики совершенно не понимала.

— Ладно, — уклончиво ответила Шейла.

Это не было полной ложью. Замуж она не хотела, но это не значит, что она собиралась прожить всю жизнь без любви. Хотя это дело далёкого будущего. Их сентиментальное прощание прервала юная служанка, постучавшая в дверь.

— Главная горничная велела передать.

Это была Энн, которая должна была помогать Шейле с Джудит, пока Молли будет на свадьбе. Она протянула поднос с ужином.

— О, да. Спасибо, Энн.

Молли, спохватившись, что ей пора, ушла вместе с Энн. На подносе стоял сытный ужин.

***

Прошла всего неделя занятий, а Джудит уже выбилась из сил. И это при том, что первый день был лишь тестом, а настоящих уроков было всего два... Поэтому сегодня Джудит уже второй раз пришла в комнату Марисы. С порога она заныла:

— Мам, ну сколько еще мне так жить? Джудит так устала!

Джудит, которая при посторонних уже научилась говорить «матушка» и «отец», наедине с родителями всё ещё капризно звала их «мама» и «папа». Каждый раз, когда Джудит начинала ныть, Мариса твердила одно: «Потерпи немного». Джудит это бесило. Очевидно же, что это не на один-два раза, так сколько еще терпеть?! Увидев, что дочь, уже приходившая днем, вернулась снова, Мариса схватилась за голову. Устала не только Джудит. Когда младшая дочь, обычно улыбающаяся как цветочек, каждый день приходит ныть, у Марисы тоже сдавали нервы. Уроки, как она слышала, проходили через день, но капризы Джудит не прекращались ни на сутки. А ведь после возвращения Седрика участились ссоры с мужем, что тоже выматывало... Бернард, нерешительный, но вспыльчивый, взрывался от малейшего замечания жены.

«Конечно, на ком же ещё срываться, как не на мне».

Ссоры всегда заканчивались в постели. Муж бесил её, но секс с ним был неплох. С возрастом он начал усердно налегать на печень, хвосты омаров, спаржу, чеснок и прочие продукты для мужской силы, и, похоже, это работало. Техника у него стала даже лучше, чем в молодости...

— Мама! Ты слушаешь Джудит? Джудит правда очень тяжело!

— Джудит, прошла всего неделя. Не ной, хочешь, мама закажет тебе новое платье? Или туфли? А может, сумочку?

Услышав предложение Марисы, Джудит тут же забыла о нытье и погрузилась в глубокие раздумья.

— Хм... А можно всё сразу?

Глава 20

Лицо Марисы просияло от ответа Джудит.

— Какая умница! Вся в меня.

С тех пор как Седрик занялся бизнесом, финансовое положение графской семьи стало процветающим. Поначалу Мариса не понимала, зачем наследнику графского титула марать руки торговлей. Она даже плакала перед вечно молчаливым мужем, жалуясь, что это вульгарно и постыдно. Но теперь всё изменилось. Мариса решила, что под предлогом покупок для Джудит она и себе полностью обновит гардероб.

— Мама же говорила. Тебе, Джудит, не обязательно много учиться. Главное — вырасти такой же мудрой, как мама.

Тронутая «похвальными» мыслями дочери, Мариса с умилением раскрыла объятия.

— Иди ко мне, моя крошка.

Джудит, словно только этого и ждала, бросилась в объятия матери.

— Не переживай ни о чем, моя детка, просто делай как сейчас. Для того мы и наняли служанку для битья.

— Но я всё равно не хочу-у-у.

Джудит, будучи не совсем дурой, прекрасно поняла намёк матери. Даже если она будет плохо учиться, бить будут не её. Но от нежелания учиться это не спасало. Сидеть три часа и слушать объяснения Седрика было пыткой, да и смотреть, как избивают служанку, было неприятно. Впрочем, выбив обещание подарков после долгого нытья и ласк, Джудит покинула комнату Марисы. Справиться со старшим братом она не могла, но вить верёвки из мамы с папой было самым лёгким делом на свете.

***

Романтическая охота прошла успешно. Аллен без труда подцепил в коридоре молоденькую служанку. Она была высоковата, как жердь, но улыбалась застенчиво и мило. Видя, что в это время у его комнаты постоянно появляются новые лица, он начал верить слухам, что служанки сами составили график дежурств, чтобы «случайно» попадаться ему на глаза. Действительно, какая служанка откажется от ночи с таким молодым и красивым аристократом, как он? Каждой новой пассии Аллен говорил, что перед уходом в монастырь он хочет подарить свою любовь всем страждущим, и служанки, похоже, всё понимали. Никто не рассчитывал на долгие отношения с ним. Аллен вспомнил поговорку: «Что хорошо для гусыни, то хорошо и для гусака». В итоге и волки сыты, и овцы целы — всем сплошная выгода. Только зануда Альфонсо, который этого не понимал и уже дважды помешал ему, заставил Аллена быть осторожнее в последнее время. Всё-таки, хоть он и второй сын, но старший брат, и отец доверял ему больше, чем Аллену. Как бы то ни было, удачная охота после долгого перерыва подняла настроение. Если только он сейчас не столкнётся со вторым братом...

— О? Брат...

Из библиотеки выходил именно Альфонсо. Увидев его, Аллен разинул рот. И надо же было сегодня подцепить такую дылду... Аллен попытался закрыть собой служанку. Ему уже слышался гневный окрик:

«Что ты делаешь со служанкой?».

Но у него был план. В этот раз Альфонсо не застал его в момент соблазнения, так что Аллен собирался всё отрицать. Однако, вопреки опасениям, Альфонсо лишь скользнул по нему презрительным взглядом и, не сказав ни слова, направился к своей комнате. Эта неожиданная реакция встревожила Аллена ещё больше.

«Он что, пойдет и настучит отцу?»

Открыв дверь своей комнаты, Аллен торопливо шепнул девушке за спиной:

— Заходи пока. Ешь что хочешь, угощайся.

Затолкав безымянную служанку внутрь, Аллен бросился за Альфонсо.

— Брат, что это было?

Внезапно остановленный Альфонсо с раздражением обернулся. Увидев встревоженное лицо Аллена, он сразу понял причину. На воре шапка горит.

— Что, соскучился по нотациям?

На этот вопрос Аллен вспылил:

— Ты же сам первый дважды придирался ко мне! Ты постоянно лезешь, вот я и нервничаю!

Услышав наглые претензии брата, Альфонсо усмехнулся:

— Так веди себя прилично. Я закрываю глаза на твои выходки только потому, что ты уходишь в монастырь.

Хоть Аллен и был глуповат, Альфонсо ценил то, что младший брат сам вызвался уйти в монастырь. Когда старший сын наследует почти всё, остальные братья становятся лишь конкурентами в борьбе за жалкие остатки состояния. Такова участь братьев в дворянских семьях. Но Аллен уцепился только за фразу «закрываю глаза».

— Значит, сегодня ты сделаешь вид, что ничего не видел?

Альфонсо на секунду задумался, как вообще устроен мозг его младшего брата, и бросил:

— Отойди.

Он попытался пройти мимо, но Аллен снова преградил путь.

— Скажи! Ты же не скажешь отцу или старшему брату?!

— Отца и старшего брата ты боишься, а меня, значит, нет?

— Ну это же очевидно!

Вот ведь блаженный идиот...

— Отойди по-хорошему. Мне нет дела до такого мальчишки, как ты.

Альфонсо говорил спокойно, но Аллен не собирался отступать. В прошлый раз он из кожи вон лез, чтобы помешать, а теперь делает вид, что ему всё равно?! Аллена поразила такая перемена в поведении брата. У людей должна быть хоть какая-то последовательность, но в этой семье с этим явно проблемы.

«Хотя с чего бы второму брату вообще интересоваться мной?»

Альфонсо всегда держал ухо востро и следил за всем вокруг, но Аллен был исключением. Как и родители, он баловал младшую Джудит, а к Аллену был совершенно равнодушен. Тогда почему он так вмешивался в прошлые разы? Альфонсо любил быть в центре внимания, но в те разы в коридоре никого не было. Кроме него самого и той служанки. Тогда неужели...

— Это из-за той служанки?

Внезапная догадка заставила Аллена спросить в лоб.

— Какой служанки?

Альфонсо притворился, что не понимает.

— Служанки Джудит. Ты устраивал сцены только когда я был с ней.

— Чушь.

Видя, как Альфонсо отнекивается, Аллен расплылся в самодовольной ухмылке, словно раскусил его.

— Да ладно, не притворяйся. Я тоже кое-что понимаю. Ты ведь положил на неё глаз, да?

— Видимо, ты говоришь о Шейле.

Альфонсо пробормотал это так, словно только сейчас понял, о ком речь. Аллен тоже вспомнил, что в столовой её называли как-то так. Узнав имя, Аллен почувствовал облегчение и громко заявил:

— Да! Та служанка, Шери или Шейла, как её там!

Его звонкий голос эхом разнёсся по коридору.

***

Используя рабочий стол как обеденный, Шейла усердно поглощала еду, которую принесла Энн. Дожила... Служанке приносят еду, пока она сидит. Чудеса, да и только. Если бы ещё бедра не болели, было бы вообще замечательно... Она сложила одеяло в несколько слоёв, сделав подушку на жёстком деревянном стуле, но сидеть всё равно было мучительно. К тому же Энн принесла так много еды.

«Они что, откармливают меня, чтобы я лучше удары держала?»

Шейла считала, что ест немало, учитывая физический труд, но это было уже чересчур. Впихнув в себя сколько смогла, Шейла отодвинула поднос и снова взялась за подработку. Поела — надо отработать. Ей было жаль оставлять еду, и она пару раз тянулась за добавкой в процессе работы, но в итоге сдалась. Для Шейлы, которая из экономии никогда не покупала себе перекусов, продолжать есть после насыщения было настоящей пыткой.

«Живот сейчас лопнет».

Из-за боли в бёдрах хотелось лечь на живот, но с полным желудком это было смерти подобно. Шейла решила размяться и заодно унести поднос с остатками еды. Как бы ни было больно, сходить всё равно придётся. Оставишь еду в комнате — набегут мыши. Ни за что. Только не в её драгоценном убежище... Взяв поднос, Шейла вышла в коридор и начала спускаться по лестнице. Если ничего не касалось больных мест, ходить было терпимо. Когда она почти спустилась на второй этаж, из коридора донеслись голоса. Даже не вслушиваясь, можно было узнать Альфонсо и Аллена. Шейла замедлила шаг, стараясь ступать бесшумно. Присутствие господ не означало, что ей нельзя пройти, но лучше было двигаться тихо, чтобы не помешать. Быть невидимой тенью, даже находясь рядом, — вторая главная добродетель слуги. С каждой ступенькой разговор становился всё отчётливее.

— Чушь.

После недовольного голоса Альфонсо раздался весёлый и наглый голос Аллена:

— Да ладно, не притворяйся. Я тоже кое-что понимаю. Ты ведь положил на неё глаз, да?

«Опять он о бабах. Господин Альфонсо совсем не такой, как ты, дурень».

Шейла мысленно фыркнула. В отличие от пустоголового красавчика Аллена, умный и аристократичный Альфонсо вряд ли стал бы интересоваться какой-то служанкой. Ответ Альфонсо был неразборчив, и Шейла невольно навострила уши. Не то чтобы её волновала мораль Альфонсо, просто стало любопытно, о ком речь. И тут звонкий голос Аллена провозгласил:

— Да! Та служанка, Шери или Шейла, как её там!

А? Неужели... я?..

«Да ну, бред».

Но Шери — это я, и Шейла — это я...

Как ни крути, речь шла о ней. И следующий ответ Альфонсо заставил её застыть на месте.

— Да, мне интересно.

...Что?

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 60 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 21

Шейла не поверила своим ушам даже больше, чем когда услышала своё имя. Аллен, видимо, тоже был в шоке, потому что отреагировал бурно и суетливо:

— Ого! Серьезно?

— Серьезно. Стал бы я шутить такими вещами.

— И что? Что именно в ней запало тебе в душу?

Тот самый Аллен, который ещё недавно так настойчиво клеился к ней, теперь говорил так, словно искренне не понимал, что в Шейле может быть привлекательного.

— Обязан ли я отчитываться перед тобой?

Альфонсо ответил сухо. Сердце Шейлы, ставшей невольной свидетельницей этого разговора, колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Впрочем, ей и самой было любопытно. Что именно привлекло его внимание? К счастью, Аллен не отступал, докапываясь до истины с назойливостью ребенка.

— Конечно! Думаешь, я просто так отстану, услышав такое?

Альфонсо, желая поскорее отделаться от надоедливого брата, бросил коротко:

— Скажем так, она немного особенная.

— О-о-о!

— Еще один странный звук — и я ухожу.

— Всё, молчу, молчу.

Перепалка продолжалась.

— Так что, думаю, не нужно объяснять: держись от Шейлы подальше.

— Само собой.

Аллен ответил со смешком в голосе.

— А теперь иди к себе. Та служанка, небось, заждалась.

Услышав слова Альфонсо, Шейла, застывшая на лестнице, начала бесшумно пятиться назад.

— Понял, понял.

— Отвечай один раз! И, как я уже предупреждал, завязывай таскать служанок в спальню.

Голоса братьев постепенно удалялись. Шейла поднималась по лестнице спиной вперед, держа тяжелый поднос, но ни одна ложка не звякнула. Годы тренировок служанки сейчас окупились сполна. Лишь поднявшись на высоту, недосягаемую для взглядов снизу, она развернулась и быстро взбежала по оставшимся ступеням. Добравшись до третьего этажа, Шейла поставила поднос на подоконник и с шумом выдохнула воздух, который до этого сдерживала.

«О чем они вообще говорили?..»

Шейла прокручивала в голове услышанное. Она точно не ослышалась. Болели у неё бедра, а не уши.

«Да, мне интересно. Да, мне интересно. Да, мне интересно...»

«Бред какой-то...»

Шейла яростно затрясла головой, пытаясь вытряхнуть из ушей эхо голоса Альфонсо.

«Ну интересно, и что с того?!»

Интересна она господину Альфонсо или нет — к ней это не имеет никакого отношения. Грубо говоря, замуж за него она всё равно не выйдет, сословные границы никто не отменял...

«Нет, даже если бы это было возможно, кто бы разрешил?»

«Ха...» Шейла, которая в своих фантазиях уже успела выйти из церкви под руку с Альфонсо, принялась обмахиваться ладонями, остужая пылающее лицо. Даже после этого ей пришлось долго стоять в коридоре, пока глупое сердце не успокоилось. Голоса внизу давно стихли, но спуститься Шейла решилась не сразу.

***

Шлёп-шлёп. Шлёп-шлёп. Звук мокрого белья, которое топтала Шейла, гулко разносился вокруг.

«Да, мне интересно».

Шлёп!

«Скажем так, она немного особенная».

Шлёп! «Ай, черт, да сколько можно! Почему я всё время об этом думаю?!»

Шейла с силой мяла и топтала белье, пытаясь выбить из головы навязчивые воспоминания. Если бы тело было здоровым, было бы легче, но каждое движение отдавалось пульсирующей болью в избитых местах.

— А-а-а, бесит!

Шейле пришлось стирать с удвоенным усердием, превозмогая боль в истерзанном теле. Закончив, она выкрутила тяжелые от воды платья и развесила их на веревке, энергично встряхивая каждое. Униформа колыхалась на ветру. Глядя на чистую одежду, Шейла подумала:

«Всё равно со временем всё забудется...»

Стыд, смущение, да и вещи похуже — всё это со временем стирается из памяти или притупляется. Особенно если погрузиться с головой в работу — Шейла знала, что это лучшее средство от лишних мыслей. К счастью, работы у неё было хоть отбавляй. Единственной досадой было то, что из-за побоев она не могла работать в полную силу. Взглянув на баночку с мазью, лежащую на рабочем столе со вчерашнего дня, Шейла впервые всерьез задумалась: намазать или нет? Но в итоге так и не притронулась.

«Всё равно само заживет со временем...»

Как стираются воспоминания, так заживают и раны на теле. Мазь лучше продать. На баночке красовался логотип известной фармацевтической компании, так что даже если продать чуть дешевле рыночной цены, покупатель найдется быстро. Пока она работает «для битья», перед Седриком неудобно, но как только контракт закончится — сразу продаст. Закончив со стиркой, Шейла поднялась в комнату и собрала вещи, которые подготовила для продажи. Пора было идти на рынок. Самочувствие было паршивым, но сегодня она твердо решила загонять своё тело до изнеможения.

Однако, добравшись до рынка, Шейла вскоре пожалела о своем решении. Её так сильно знобило, что сидеть за прилавком стало невозможно. В итоге ей пришлось вернуться в особняк раньше времени. Едва живая, она вползла на третий этаж в свою комнату и рухнула без сил. Бросив драгоценный узел с товаром где попало, Шейла укрылась всеми одеялами, что у неё были, но её всё равно била крупная дрожь. С тех пор как она стала служанкой, такой сильной лихорадки у неё ещё не было.

***

Седрик был с головой погружен в дела поместья, которые остались без должного внимания за время его учебы. Конечно, о крупных событиях ему докладывали в письмах, но вникать в мелкие детали на расстоянии было невозможно. Управлению землями его учил не отец, а дед, предыдущий граф. Дед, скончавшийся, когда Седрику было четырнадцать, души не чаял в смышленом внуке. На официальные мероприятия он предпочитал брать с собой Седрика, а не Бернарда. Естественно, внимание людей переключалось на внука, будущего наследника через поколение, а не на сына. Чтобы оправдать ожидания деда, Седрик должен был безупречно выполнять свою роль. Он должен был... Бам!

— Ой, боже мой!

Руфус, находившийся в кабинете, вскрикнул от неожиданности, когда Седрик внезапно ударил кулаком по столу, просматривая документы.

— Что случилось, господин?

— На сегодня всё. Можешь идти.

Вместо ответа на вопрос секретаря Седрик, придя в себя, велел ему уйти. Работу он закончил по плану, но всё это время мысли о той маленькой женщине не давали ему покоя. Он исполосовал ей ноги так, что они должны были распухнуть. Наверняка она не побежала работать сразу после порки. Во второй день — двадцать пять ударов. В третий — тридцать три. Конечно, наказание было лишь частью обучения Джудит, и он не вкладывал в удары никаких личных эмоций. Всё это было лишь этапом. Единственной целью Седрика было естественным образом заманить Шейлу в «ту самую комнату». Поэтому до тех пор он старался о ней не думать. Особой причины для беспокойства не было. Он дал ей отличную мазь, помазать ушибы — дело нехитрое, служанка справится. Было очевидно, что в первый день она мазью не воспользовалась, но на второй и третий день боль должна была стать нестерпимой без лечения.

«Надо бы проверить».

Отбросив назад черные волосы, упавшие на лоб во время работы, Седрик встал из-за стола. И его длинные ноги понесли его прочь из кабинета.

***

Бах-бах-бах!

— Открой!

Седрик колотил в дверь мансарды в конце коридора, и пряди волос снова упали на его высокий лоб. Дверь была заперта изнутри. Значит, Шейла там. В комнатах слуг были лишь простые щеколды. Но сколько бы он ни стучал, ответа не было.

— Шейла!

Бах! Седрик снова ударил по двери. Казалось, еще немного — и он её вышибет. К счастью, до того как произошло непоправимое, деревянная дверь со скрипом отворилась. Седрик, который уже отошел на пару шагов, готовясь выбить дверь плечом, неловко шагнул к Шейле. Кулак, готовый крушить, он как бы невзначай поднес к губам, кашлянув.

— Кхм. Чем ты занималась?

— Простите... Я задремала...

Голос Шейлы был еле слышен. И правда, выглядела она необычно растрепанной, совсем не как всегда опрятная служанка.

— А что случилось?..

Седрик недовольно посмотрел на служанку, которая явно не была рада его визиту. Вдруг в его серо-голубых глазах вспыхнул огонек, и взгляд сфокусировался.

— Что у тебя с лицом?

Её лицо пылало нездоровым румянцем. Это явно было ненормально.

— ...Что?

Седрик схватил за руку тупо смотрящую на него женщину и притянул к себе. Тонкое запястье полностью утонуло в его ладони.

«Одни кости».

Отогнав эту мысль, он приложил ладонь к её лбу.

— Ты больна?

Ответ был не нужен — лоб был горячим, как печка.

— Нет, я в поря...

Седрик резко оборвал привычное оправдание служанки.

— Говори правду, пока я не рассердился.

От его окрика губы Шейлы дрогнули.

— Просто... небольшой озноб...

— Черт.

Тихо выругавшись, Седрик втащил служанку в комнату за руку и захлопнул дверь ударом ноги. Бах!

— Ложись.

Короткий, но пугающий приказ. После этого Седрик снова с грохотом захлопнул дверь, но уже выходя наружу. Бах!

«Черт... Он мне дверь сломает».

Глядя на закрытую дверь, Шейла переживала за её сохранность, но тут же поняла тщетность этих мыслей.

«Всё равно это его дом...»

Сейчас важнее двери было собственное тело. Ей было так плохо, что казалось, она умирает, но из-за господина, который ворвался непонятно зачем, она не могла ни лечь, ни сесть. Он ушел молча, но вся его фигура излучала намерение скоро вернуться.

«Он сказал лечь».

Она слышала приказ ясно, но лечь не решилась. Лежать, когда хозяин может ворваться в любую секунду, было бы нарушением субординации. Из-за болезни каждая секунда на ногах казалась вечностью.

«Уж лучше убейте меня!..»

Мысленно крича, Шейла в итоге опустилась на колени на пол и положила верхнюю часть тела на кровать. Лечь нельзя, стоять невозможно — компромисс был мучительным.

«Если постучит — быстро вскочу».

Она рассудила, что из такой позы встать будет быстрее, чем из лежачей. Но спустя мгновение дверь распахнулась без предупреждения, и Шейле пришлось встречать Седрика именно в этой позе — кверху задом, уткнувшись лицом в матрас.

«Твою ж...»

Глава 22

Шейла, мысленно проклиная всё на свете, с трудом поднялась.

— Ты не слышала, что я велел лежать?

Седрик холодным взглядом следил за тем, как она, пошатываясь, встает.

— ...Прошу прощения.

Шейла глубоко поклонилась, извиняясь за то, что не лежала в ожидании хозяина.

— Ложись. Я послал за врачом.

Её извинения явно не удовлетворили его, и он указал подбородком на кровать. Подавленная его высокомерным взглядом, Шейла, проглотив стон боли, забралась на постель. Тут она на мгновение замешкалась. Учитывая боль в бедрах, логичнее было бы лечь на живот, но повернуться задом к господину было бы верхом неприличия. В итоге Шейла решила лечь на спину, уставившись в потолок. Увидев это, он заметил:

— Разве на животе не удобнее?

Понимая, что он прекрасно знает о состоянии её бедер, Шейла поспешно сделала серьезное лицо.

— Нет! На спине мне гораздо удобнее...

— Вот как?

Его тон ясно говорил: «Врать-то не надо», но Шейла сделала вид, что не заметила иронии. Чтобы выглядеть убедительно, ей пришлось переключить мысли на другое.

«Врач...»

Находиться наедине с Седриком было неловко, а мысль об осмотре врача пугала ещё больше. Пару раз, когда она болела, за ней ухаживали отец или сестра, но настоящий врач? Такого в её жизни ещё не было. Причина проста: бедняки не могли позволить себе такую роскошь.

«Раз он сам вызвал, значит, платить не заставит?»

Отказываться от бесплатного врача глупо. Раз уж она чувствует себя так паршиво, что хоть в гроб ложись, может, это даже к лучшему.

— Эм... Так по какому вы делу?..

Тяжело дыша, спросила Шейла. Пусть он и вызвал врача, увидев её состояние, но пришел-то он сюда изначально зачем-то другим. Седрик нахмурился, глядя на служанку, которая едва могла говорить, но упрямо спрашивала о цели визита.

— Тебе холодно?

Губы Седрика сжались в тонкую линию при виде того, как она кутается в одеяло, словно гусеница, несмотря на жару.

— Нет, совсем немного...

Её ложь была очевидна, и лицо Седрика стало ещё жестче, но допытываться он не стал. Вместо этого он приказал:

— Перевернись на живот.

Он хотел лично осмотреть её бедра. То, что от простой порки ей стало так плохо, казалось странным, но, возможно, возникли непредвиденные осложнения.

— Э... Что?

Шейла выглядела совершенно растерянной.

— Простите... но зачем мне переворачиваться?..

Даже в таком состоянии она умудрялась вежливо и спокойно спрашивать о причинах, хотя наверняка догадывалась. Он давно понял, что она не из тех, кто прямо отказывает хозяину. Но её вопросы вместо немедленного подчинения были её способом выразить протест. А ведь перед Альфонсо она только краснела и смущалась... Седрик вспомнил сцену в коридоре несколько дней назад. Когда он собирался спуститься с третьего этажа и увидел их внизу. Неизвестно, что там произошло, но, хотя Шейла и выглядела смущенной, её реакция тогда разительно отличалась от нынешней.

— Как думаешь, зачем?

— Ну... не знаю?

Шейла, высунув из-под одеяла только нос и пальцы, забегала глазами. И крепко вцепилась в край одеяла, всем своим видом показывая, что ни за что не перевернется. Теми самыми руками, которые при Альфонсо она так трепетно прижимала к груди.

— За тем самым, о чем ты думаешь. Переворачивайся.

От твердого голоса Седрика на лице Шейлы отразился ужас.

— Я правда не понимаю...

Голос Шейлы звучал почти жалобно. В прошлый раз из-за своих пошлых мыслей она так и не поняла истинной причины его приказа. И сейчас, когда он снова велел лечь на живот, в голову лезли только непристойности... Но тут она вспомнила про мазь.

— Если вы хотите посмотреть на следы от розог, то я же говорила в прошлый раз, что всё в порядке...

— Говорила. Игнорируя при этом пункты контракта.

Седрик перебил добродетельную служанку, для которой даже поднять юбку до бедер казалось катастрофой. При внезапном упоминании контракта Шейла окончательно запуталась.

— Контракт?..

— В контракте четко прописано: «Сторона А обязана следить за здоровьем Стороны Б, чтобы та могла принимать наказание в наилучшем состоянии». Забыла уже?

Седрик давил на неё, зная, что Шейла не помнит всех пунктов. И это было частью его плана. Простая служанка вряд ли умела читать бегло, а даже если и умела, понять сложные юридические формулировки на сто процентов ей было не под силу. Руфус доложил, что Шейла относится ко второму типу. Руфус, занимавшийся составлением контракта по приказу Седрика, успешно получил подпись Шейлы. Для человека, помогавшего Седрику в бизнесе, обвести вокруг пальца служанку было проще простого. Секрет прост: при объяснении акцентировать внимание только на выгодных для другой стороны моментах. Искать подвохи — это забота подписывающего. Не уверен — не подписывай. Но раз подпись стоит, будь добр соблюдать условия, имеющие законную силу. Руфус, принесший подписанный контракт, сиял, ожидая похвалы. Седрик ограничился коротким «Молодец». Неважно, было это легко или трудно, главное — результат был достигнут. Шейла с очень обеспокоенным видом произнесла:

— Помню. Помню, но...

— Но?

Седрик с интересом ждал, какую ещё ложь придумает служанка.

— Места ударов правда в порядке. Так что... этот пункт про «ответственность и управление»? Может, пропустим его?

— Нельзя.

Седрик был непреклонен перед служанкой, не подозревавшей, насколько тщательно составлен документ.

— Слышала про принцип добросовестности? Подписывая контракт, и Сторона А, и Сторона Б берут на себя обязательство честно и неукоснительно соблюдать все его пункты.

— Что за...

Это было выше её понимания. Значит, даже если она говорит, что всё хорошо, он всё равно будет осматривать её тело против её воли? Видя её замешательство, Седрик торжествующе добавил:

— Ты что, невнимательно читала? Руфус дал тебе достаточно времени. Если не веришь мне, можешь перечитать прямо сейчас. У тебя же есть копия. Где она? Я достану.

Седрик нарочито начал оглядывать тесную мансарду, делая вид, что ищет документ. Старые половицы заскрипели под его шагами. Шейла в панике вскрикнула:

— Не...!

— ?

— ...Не надо. Я верю.

По какой-то причине отказавшись от идеи смотреть контракт, Шейла промямлила:

— Нужно просто... показать места ударов?

— А что, хочешь показать что-то еще?

От его наглого вопроса лицо Шейлы вспыхнуло.

— Нет!

Бедная служанка, попавшая в его ловушку, дрожа всем телом, перевернулась на живот. Но поднять юбку она никак не решалась. Одно дело — получать наказание, и совсем другое — оголять бедра перед хозяином просто так. Седрик, уже придвинувший стул к кровати, потерял терпение и сам резко задрал подол её платья.

— А!

Шейла испуганно взвизгнула и тут же, устыдившись своего крика, уткнулась лицом в подушку. Не обращая на это внимания, Седрик внимательно осмотрел пострадавшие участки.

«Черт».

Увидев состояние её бедер, Седрик мысленно выругался. Всё выглядело хуже, чем он ожидал. Из-за жары и того, что она лежала под одеялом с лихорадкой, раны воспалились и горели огнем. Оставь он всё как есть — началось бы нагноение. Седрик вспомнил, в какой позе застал Шейлу, когда вернулся, отдав распоряжение насчет врача. Она стояла на коленях на полу, положив верхнюю часть тела на кровать, отклячив зад. Он понимал, что лечь она не могла, но тогда подумал, что она находит весьма изощренные способы, чтобы возбудить мужчину... Осознав, что на самом деле ей просто было адски больно в любом положении, Седрик цокнул языком.

— Где мазь?

— ...Мазь?

Шейла, не отрывая лица от подушки, медленно повторила за ним. И вдруг, словно очнувшись, резко подняла голову и уставилась на него.

— А зачем она?..

— Ага, вон она.

Седрик повернул голову и без труда обнаружил баночку на рабочем столе.

— Нет, это..!

Игнорируя панический возглас Шейлы, он открыл крышку. Гладкая, зеркальная поверхность мази подтвердила его догадку.

— Ты ни разу ею не пользовалась.

Даже если в первый день она пропустила, видеть полную банку сейчас, когда её ноги в таком состоянии, было просто возмутительно. Если бы она мазала вовремя, такой боли бы не было.

— Зачем ты её берегла? Надеюсь, не для того, чтобы продать?

При этих словах, брошенных наугад, Шейла вдруг взвизгнула, словно её укололи иглой:

— П-продать?! Никогда!..

Но встретившись взглядом с Седриком, держащим банку, тут же сникла и прошептала:

— Я бы никогда...

Как же. Взгляд Шейлы был прикован к пальцу Седрика, на который он щедро зачерпнул мазь. На её лице было написано вселенское страдание от такой расточительности. Он слышал, что она одержима накоплением денег, но чтобы дойти до продажи лекарства, которое ей дали для лечения... Шейла обреченно уткнулась лицом в подушку. Глядя на это, Седрик не смог сдержать усмешки.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 70 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 23

Седрик начал втирать толстый слой мази, который зачерпнул пальцем, в бедра Шейлы. Каждый раз, когда его палец проходил по воспаленным, распухшим рубцам, ноги и ягодицы Шейлы вздрагивали. Желание грубо овладеть этим изувеченным телом зашевелилось внутри, но Седрик усилием воли подавил грязный порыв. Стараясь игнорировать изгиб, ведущий от округлых ягодиц к тонкой талии, он закончил процедуру. Шейла задергалась, пытаясь самостоятельно опустить юбку. Выглядело это нелепо, и Седрик некоторое время просто наблюдал за её потугами. Затем достал карманные часы.

— Скоро придет врач. Ложись на спину.

Подчиняясь приказу, Шейла, кряхтя, перевернулась. Седрик накрыл её одеялом и произнес:

— Как только выпьешь лекарство и жар спадет, лучше оставлять юбку поднятой, чтобы кожа дышала.

От такой интимной "заботы" Шейлу передернуло.

— Нет, прошу, не говорите та...

«Не говорите таких вещей, пожалуйста!» — хотела она сказать, но Седрик, проигнорировав её протест, снова приложил руку к её лбу. Он проверял, не поднялась ли температура, заметив, что её лицо покраснело сильнее прежнего. В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите.

По команде Седрика в комнату вошли пожилой врач, молодой мужчина и Руфус, придерживавший дверь. В тесной комнатке, где уже был Седрик, появление ещё троих мужчин создало такую тесноту, что Шейле стало нечем дышать. Лежать перед четырьмя стоящими мужчинами было неловко, и она попыталась приподняться, но Седрик вдавил её обратно в подушку одним указательным пальцем, уперев его ей в лоб.

— Лежи.

Пригвожденная к месту одним пальцем, Шейла растерянно замерла.

— Но...

— Пациенты должны лежать.

После этой фразы Седрика Шейла, словно смирившись, перестала дергаться и послушно затихла.

— Вызывали, господин? Это мой новый ассистент, Фредерик.

Врач Ваткин, давно служивший семье графа, представил молодого человека, вошедшего следом. Но представление оказалось напрасным — Седрик тут же отдал приказ:

— Руфус, выведи этого парня отсюда.

— Слушаюсь, господин.

Ассистент, мечтавший произвести впечатление на старшего сына и будущего графа, вышел вслед за Руфусом с глубоким разочарованием на лице.

— Приступайте к осмотру.

Смущенный Ваткин только после повторного указания поставил свой саквояж на пол и сел на стул у кровати.

— Опишите своё состояние.

Шейла, повращав глазами, начала перечислять:

— Всё тело ломит, знобит... Голова болит, живот болит... и горло тоже. Аппетита нет, несварение какое-то... И ещё галлюцинации: то вижу что-то, то слышу...

— Хм-м...

Врач озадаченно покачал головой от такого букета симптомов. Воспользовавшись моментом, Шейла добавила:

— А можно получить лекарства от каждого симптома отдельно?

Седрик, раскусив план служанки выжать максимум из визита врача, скривился в усмешке. Очевидно, она хотела набрать лекарств, чтобы продать их вместо мази. Видя замешательство старого доктора, Седрик вмешался:

— Хватит нести чушь, говори только то, что реально болит.

— ...Я правду говорю, господин...

Судя по тому, как она старалась сделать голос слабым и серьезным, она была еще недостаточно больна.

— Похоже, это всё симуляция. Вставай. Доктор, простите, что зря побеспокоил.

Седрик обратился к врачу. Когда наивный старик уже начал подниматься со стула, Шейла в панике прохрипела:

— Ломота и озноб — это правда..!

Встретившись взглядом с Седриком, врач возобновил осмотр.

— Это переутомление и лихорадка. Такое часто бывает от усталости или чрезмерных нагрузок. Я выпишу лекарство.

Шейла покорно кивнула. Седрик, который накануне подверг бедра Шейлы чрезмерной нагрузке, спросил:

— Она служанка для битья у Джудит, вчера её наказывали. Это могло стать причиной?

Сам он так не считал, но он не был врачом. Лучше перестраховаться и получить подтверждение специалиста.

— Если раны инфицированы, то возможно, но, судя по её состоянию и бойкой речи, дело не в этом. Скорее всего, обычная простуда от переутомления.

Слухи в особняке распространялись быстро. Врач уже знал о существовании «служанки для битья» и ответил без удивления. И добавил:

— На всякий случай я бы хотел осмотреть места ударов.

Для точного диагноза осмотр был бы самым верным решением.

— Не нужно.

Седрик отрезал резко.

— Нет-нет, раз уж я здесь, лучше проверю всё как следует.

Ваткин был отличным врачом, поэтому и занимал своё место, но его недостатком было полное отсутствие такта.

— Вы разве не заняты? Я сказал, можете идти.

Седрик скрестил руки на груди и повторил с нажимом.

— Благодарю за заботу, но я совершенно свободен.

Старый, наивный и бестолковый в вопросах атмосферы врач добродушно рассмеялся и продолжил:

— Это сейчас времена стали мягче, а в мое время я столько раз видел распухшие задницы служанок... Один взгляд — и я сразу пойму, насколько всё серьезно...

Ваткин, полагая, что служанку пороли по ягодицам (ведь это классика телесных наказаний), продолжал болтать. Пока они разговаривали, Шейла, кряхтя, перевернулась, чтобы показать врачу бедра. При виде этого у Седрика дернулась бровь. Он шагнул к Ваткину, расцепил руки и, положив ладонь на плечо врача, произнес:

— Я. Сказал. Не. Нужно.

В его хватке чувствовалась стальная сила. Только услышав, как Седрик цедит каждое слово сквозь зубы, Ваткин наконец понял намек. Смутившись, он неуклюже вытащил часы.

— Ох, батюшки, уже столько времени! Я немедленно приготовлю лекарство и пришлю с ассистентом.

Спешно собрав саквояж, Ваткин выскочил из комнаты. Седрик тут же приказал ждавшему снаружи Руфусу подыскать женщину-врача и закрыл дверь. Шейла всё ещё лежала на животе. Выражение лица Седрика, смотревшего на служанку, которая посмела перевернуться, чтобы показать свои бедра какому-то постороннему мужику, было мрачным. Тем не менее, его руки заботливо укрыли одеялом больное тело. Всё это время Шейла лежала неподвижно, как мертвая. В этой неподвижности чувствовалось упрямое намерение.

«Решила притвориться спящей, да?»

Усмехнувшись про себя этой хитрости, Седрик намеренно громко шаркнул стулом, придвигая его к кровати, и сел. Услышав, что он сел, Шейла, поколебавшись, слегка приоткрыла рот:

— Вы... не уходите?

Думала, раз притворилась спящей, он уйдет?

— А должен?

Седрик ответил вопросом на вопрос.

— Это моя комната...

— Знаю.

Он легко признал её право на пространство.

— Уйду, когда увижу, что ты приняла лекарство.

Услышав это, Шейла издала стон и уронила голову обратно. Хоть она и молчала, было очевидно, что его присутствие её не радует. Но, как ни странно, вскоре послышалось ровное дыхание. Она заснула по-настоящему. И очень быстро.

«Ха!..»

Глядя на служанку, которая спала так крепко, что её можно было вынести вместе с кроватью, Седрик лишь усмехнулся.

***

На следующее утро Шейла проснулась свежей и бодрой. Седрика уже не было, а стул, на котором он сидел, был аккуратно задвинут под рабочий стол. Шейла вскочила с кровати как пружина. И тут же бросилась проверять тайник в полу. Скрипучие доски всегда её беспокоили — вдруг он заметил? Шейла тщательно осмотрела своё убежище. К счастью, следов взлома не было. Узел с вещами, который она бросила вчера после рынка, тоже лежал нетронутым. Вряд ли он стал бы рыться в её вещах. Трудно представить господина, копающегося в грязных тряпках. Успокоившись, Шейла только тогда осознала, с какой легкостью спрыгнула на пол. Жар спал, да и бедра болели гораздо меньше, чем вчера. Вчера, когда четверо мужчин набились в её каморку, у неё голова шла кругом, но благодаря тому, что Седрик выставил всех, кроме врача, стало терпимо. И когда врач хотел осмотреть её, Седрик тоже вмешался, за что ему спасибо. Если бы всё было серьезно, осмотр был бы нужен, но она сама знала, что жар был от простуды, а не от побоев. Потом, когда напряжение спало, она так и уснула лежа на животе.

«С ума сошла, точно с ума сошла».

Заснуть в присутствии старшего господина — это же надо совсем потерять рассудок. Помнится, она проснулась, выпила лекарство, которое он дал, и снова вырубилась. И вдруг всплыло смутное воспоминание.

«А-а... не надо, пожалуйста...»

Она снова заснула, но чье-то прикосновение заставило её захныкать сквозь сон.

«Надо намазать. Сама ты точно не намажешь, так что я сделаю это ещё раз перед уходом».

Успокаивающий голос казался таким мягким. И этим же голосом Седрик спросил:

«Зачем ты берегла мазь, не мазала? Что собиралась делать?» «Продать на рынке... Это настоящая мазь от фармацевтической компании, за неё можно выручить приличные деньги...»

Чувствуя деликатные прикосновения пальцев, втирающих мазь, Шейла снова провалилась в сон.

— А-а-а!..

Вспомнив, что наговорила ночью, Шейла схватилась за голову и застонала от стыда. Это всё из-за лекарства того старого доктора.

«Чертово зелье!»

Шейла, которая редко болела, а если и болела, то лечилась народными средствами, впервые приняла настоящее лекарство. И эффект был убойным. Даже во сне она была под кайфом от препарата. Зато сейчас проснулась как огурчик. Шейла долго страдала, обхватив голову руками. Но в конце концов подняла голову, озаренная великой идеей.

— Точно, я ничего не помню.

Если он что-то скажет, она просто заявит, что лекарство было слишком сильным и она бредила. Найдя решение, Шейла вскочила и начала одеваться.

Глава 24

Чтобы разобрать вещи, брошенные вчера, и снять невысохшее белье, нужно было пошевеливаться. Развязав узел, Шейла подняла половицу, чтобы спрятать непроданные украшения. И заодно достала контракт. Как говорится, куй железо, пока горячо: раз уж тайник открыт, стоит еще раз проверить условия. Конечно, наверняка он был прав, но убедиться своими глазами не помешает. Развернув бумагу, Шейла начала читать, пропуская сложные слова и догадываясь о смысле по контексту. Те части, что ей объясняли, были понятны, но уловить суть всего текста было непросто. И тут её взгляд зацепился за фразу «ответственность и управление», о которой вчера говорил Седрик. Это было во второй части четвертой статьи на первой странице. Шейла прочитала вслух:

— Два. Сторона А несет ответственность и обязана управлять здоровьем Стороны Б, чтобы Сторона Б могла принимать наказание в наилучшем состоянии. Три. С этой целью Сторона А проверяет состояние Стороны Б на постоянной основе...

«На постоянной основе?..»

Это значит, он может приходить в любое время, как вчера, и проверять её тело? Шейла засомневалась в правильности своего толкования. Но другого смысла здесь быть не могло. Успокоившись, она дочитала пункт до конца.

— ...а Сторона Б активно сотрудничает, чтобы Сторона А могла в полной мере выполнять свои обязательства.

Статьи тянулись одна за другой.

— Четыре. Сторона А обязана активно лечить любые травмы или заболевания, возникающие у Стороны Б.

Шейла, забыв о делах, лихорадочно листала страницы. Слово «лечение» снова попалось ей на глаза.

『Статья 6 (Лечение) 1. Все расходы на лечение несет Сторона А. 2. При необходимости обеспечивается осмотр врача. 3. Необходимость врачебного осмотра определяет Сторона А, а Сторона Б полностью подчиняется решению Стороны А и сотрудничает.』

«Да что ж это такое...»

У Шейлы потемнело в глазах. Как ни крути, её интерпретация была верной. Это означало, что если Седрик в любой момент придет и прикажет задрать юбку, она должна будет покорно оголить ноги.

«Подумай хорошенько, девочка. После того как подпишешь, пути назад не будет».

Только сейчас она вспомнила чей-то давний совет. Действительно, контракты — дело серьезное... Шейла не знала, что в договоре прописаны такие подробности. Постояв немного в растерянности с бумагами в руках, Шейла вскоре запустила свой «механизм позитивного мышления». Ладно, пока что ничего ужасного не случилось. В конце концов, это значит, что лечить её будут бесплатно! А бедра она и так показывает Седрику во время порки... Шейла, чьи навыки чтения едва превосходили уровень неграмотного, перечитывала контракт снова и снова. Ей нужно было убедиться, что подписание этого документа не было ошибкой. Но из-за обилия сложных терминов и длинных предложений она понимала только то, что объяснял Руфус. Впрочем, тот факт, что его объяснения оказались правдой, немного успокоил её. А взглянув на заветный пункт о «зарплате за битье», Шейла окончательно решила, что всё сделала правильно. Аккуратно сложив контракт, она оглядела комнату в поисках нового места для хранения. Седрик мог снова потребовать перечитать договор, или возникнет ситуация, когда нужно будет сверяться с текстом вместе. Поразмыслив, она решила спрятать его под кровать.

«Тайник в полу раскрывать нельзя».

Оттуда достать контракт будет легко в любой момент.

***

Пока Молли была в отъезде, Шейла работала в паре с Энн. Энн, получившая инструкции от Молли, пока Шейла болела после наказания, справлялась без проблем. Но поскольку с Джудит в основном контактировала Шейла, юная госпожа, казалось, ещё не проявляла к Энн особого интереса. А может, она притихла из-за слов Седрика на уроке.

«Одна стала служанкой для битья, у другой свадьба — тебе понадобится больше служанок. Как я уже говорил, я буду следить за твоим поведением, так что веди себя прилично и перед своими служанками».

По рассказам старших служанок, до Шейлы многие увольнялись именно из-за Джудит. Седрик уехал учиться, когда Шейла проработала в поместье около года, а незадолго до его отъезда уволилась очередная горничная, так что у него, вероятно, осталось впечатление, что служанки у сестры меняются как перчатки. Шейла терпела всё с мыслью «умру, но выдержу», но будь жив её отец, кто знает, может, и она бы в слезах собрала вещи и сбежала домой. Тем временем настал очередной час урока. Результаты теста Джудит по материалам двух предыдущих занятий были по-прежнему плачевными. Но количество ударов оказалось не таким большим, как раньше. Седрик почти не задавал вопросов во время урока, так как занятие было посвящено текущим событиям и состояло в основном из его лекций.

— Назови крупнейший угольный регион Белойки, расположенный недалеко от земель Каллей.

Седрик задал вопрос после долгого перерыва.

— Дайте подсказку.

Вопросы Седрика не были сложными. Чаще всего он проверял, знает ли она базовые вещи. Как, например, сейчас. Даже Шейла, которая никогда не училась, знала ответ.

— Уголь, который мы используем в этом особняке, привозят оттуда. Пять лет назад там произошел взрыв. Тебе тогда было восемь, так что если бы ты читала газеты, то наверняка запомнила бы.

Лицо Шейлы, которая уже готова была беззвучно подсказать ответ, внезапно помрачнело.

— Я не знаю...

Вместо того чтобы гадать невпопад, Джудит честно призналась в незнании. Шейла с мрачным видом добавила ещё одну черточку на листе.

— Ответ — Броден.

Седрик продолжил:

— Я упомянул Броден, потому что скоро там откроется казино только для иностранцев. Это первое казино, построенное на инвестиции королевской семьи. Многие аристократы проявляют к этому интерес, так что и ты должна знать об этом, верно?

Шейла навострила уши, чтобы не пропустить информацию о своём родном городе. Упоминание аварии, в которой погиб её отец, всколыхнуло душу, но это был урок Седрика, нужно было держать себя в руках. К тому же тема казино волновала и саму Шейлу. Она беспокоилась, не влезет ли туда её брат, любитель разгульной жизни.

«Хорошо, что оно только для иностранцев...»

В Бродене было много иностранных рабочих, приехавших на заработки в шахты. Для опасной работы в забое местных не хватало, поэтому государство активно привлекало иностранцев. Вместе с ними расцвели бары, бордели и прочие развлечения, нацеленные на работяг, занятых тяжелым трудом. Благодаря этому местная экономика была на подъеме. Деньги, которые Шейла посылала брату Фреду, тоже вносили свой вклад в процветание Бродена. Ведь Фред, не работая, спускал их на развлечения с завидным усердием.

— Ты должна знать хотя бы о проектах, в которых участвует королевская семья, чтобы поддерживать беседу среди аристократов.

Закончив долгое объяснение, Седрик объявил:

— На сегодня всё.

Урок закончился, осталось наказание. Количество ошибок Джудит составило двадцать четыре. С каждым свистом розги, опускавшейся на икры, Шейла добросовестно вела счет. Шлёп!

— Ых... Девятнадцать.

Шлёп!

— Х-хык! Двадцать.

Шлёп!

— А-ах! П-подождите...

Шейла не выдержала и запрыгала на месте. Это был предел. Боль была такой, что хотелось кричать и бегать по стенам. Седрик посмотрел на неё и напомнил:

— Счет.

— Д-двадцать один! Минуточку... Хы-ы...

Шейла поспешно назвала цифру, прося отсрочки. Умоляюще глядя на Седрика, она краем глаза заметила Джудит. Та, заткнув уши руками, лежала лицом на столе и рыдала.

«Вот же сучка!..»

Из-за кого я тут страдаю?! Шейла никогда не хотела выставлять свою боль напоказ, но вид Джудит, которая создала проблему и теперь отвернулась от последствий, вызвал у неё прилив ярости. Она выразительно посмотрела на Седрика, кивая на Джудит, мол, «посмотрите на неё», но Седрик даже не взглянул в ту сторону. Вместо этого он лениво спросил Шейлу:

— Сколько осталось?

— Т-три...

В его тоне читалось: «Если есть силы отвлекаться, значит, можешь продолжать», и Шейла поспешно приняла прежнюю позу. Шлёп!

— Двадцать два! Уф-ф!

Всего один удар — и Шейла рухнула. Как ни крепись, против лома нет приема. Лицо горело, словно вот-вот взорвется. Видя, как она сучит ногами и извивается на полу, Седрик тяжело выдохнул. Наверное, хочет закончить побыстрее. Он же занятой человек... Осталось всего два раза. Шейла собрала дрожащее тело и снова встала в позу. Плач Джудит больше не достигал её ушей. Время словно остановилось. Шлёп!

— Ы-ы-ых!

Ха-а, ха-а... Седрик больше не торопил её.

— ...Д-двадцать три.

Шлёп!

— А-а-ах!

Собрав последние силы, чтобы выдержать удар, Шейла тут же осела на пол. Всё! Да, каким бы тяжелым ни было дело, если терпеть, оно когда-нибудь закончится.

— Хы-ы...

Облегчение и боль нахлынули одновременно.

— Уа-а-а! Хнык, хнык, уа-а!

Сквозь пелену боли снова прорвался плач Джудит.

«Громко воет».

Хотя выть здесь должна была совсем не она. Тело Шейлы, сдерживающей стоны боли, мелко дрожало.

Глава 25

Шейла, осев на пол, не могла найти себе места от боли и ерзала, приподнимая бедра.

«Ха-а... как же чертовски больно».

Она не смела даже прикоснуться к горящим местам и только корчилась всем телом, когда в поле зрения попали начищенные туфли Седрика. Седрик стоял неподвижно, словно прибитый к полу. Шейла рефлекторно подняла взгляд, скользя по его длинным ногам. На неё сверху вниз смотрела красивая статуя. Заметив, что она вздрогнула, встретившись с ним глазами, он произнес:

— Счет.

Точно, она же не посчитала последний удар.

— Д... двадцать четыре.

Едва Шейла ошалело пробормотала цифру, как Седрик тут же развернулся и пошел прочь. В этот момент к Шейле вернулась ясность ума. Вот же псих!.. Шейла проглотила ругательство, которое не посмела бы произнести вслух. Человек корчится от боли, а всё, что он может сказать — это «счет»?.. Седрик, словно у него зачесалось ухо, лениво поскреб его мизинцем, вернулся к столу и бросил розгу. Тук. Затем, полностью игнорируя сидящую на полу Шейлу, он сказал:

— Ты слишком шумная, Джудит. Всё закончено, возвращайся в свою комнату.

***

— Пиши.

По приказу Джудит Шейла старательно выводила буквы. Благодаря ежедневной практике на дорогой бумаге её почерк стал заметно лучше. Однако Джудит это всё равно не устраивало.

— Не так!

Шлёп! Джудит ударила Шейлу ручкой по тыльной стороне ладони и, указав на отличие от своего почерка, сама показала, как надо.

— Госпожа, мне кажется, так делать нельзя.

Причина, по которой Джудит давала ей дорогую бумагу и чернила для практики, стала очевидной. На второй неделе обучения Седрик начал задавать Джудит домашние задания по лотасскому языку.

— Разве учить служанку грамоте — это плохо?

Джудит округлила глаза и задала невинный вопрос, хотя её намерение заставить Шейлу делать домашку за неё было шито белыми нитками.

— Нет, но...

Причина, по которой она ещё не поручила ей само задание, заключалась в том, что почерк Шейлы, учившейся письму всего неделю, был всё ещё далек от идеала. Но, как и сказала Джудит, пока что это была лишь тренировка, а не выполнение домашнего задания, так что Шейле пришлось замолчать.

«А как мне выкрутиться, когда она реально заставит делать уроки?»

Сможет ли она отказать госпоже — большой вопрос. Шейла, скрепя сердце, продолжала выводить буквы. Хотя рука двигалась спокойно, в душе Шейлы бушевала буря. С такой жизнью она точно долго не протянет.

***

— Молли! Ты пришла?

Увидев коллегу спустя несколько дней, Шейла расплылась в улыбке. После свадьбы Молли решила жить в доме мужа, который находился недалеко от поместья, и приходить на работу. Это стало возможным благодаря тому, что она вышла замуж за местного поставщика, который и так часто бывал в особняке.

— Ну-ка, дай посмотреть на нашу новобрачную!

Шейла, ужасно соскучившаяся по подруге за эти дни, всем своим видом выражала радость. Но Молли, увидев, как Шейла налетает на неё с криками «новобрачная» и прочими сентиментальностями, поморщилась:

— Ты чего творишь? Стыдно же!

— О-о? И что же вы такого делали, что тебе стыдно?

Шейла нарочито сделала лукавое лицо. Пусть у неё не было опыта, но в теории «ночных дел» Шейла была профессором. В начале службы, живя в одной комнате со старшими служанками, она наслушалась всякого. «Сначала адски больно, а потом адски приятно», «Главное, чтобы мужик был красивым и умелым в постели» и так далее. Раньше они твердили, что главное — это деньги, но когда дело доходило до «постели», приоритеты менялись. Благодаря острому языку старших подруг Шейла слушала эти истории ночи напролет, забывая о времени. Конечно, не все истории были веселыми. Несколько лет назад из-за любовной драмы между слугами случился большой скандал, после которого романы в особняке были строго запрещены. Шейла хоть и отказалась от брака, но умирать старой девой не собиралась.

«Раз говорят, что это так хорошо, надо хоть раз попробовать перед смертью».

Молли, вернувшаяся в статусе молодой жены, так мило смущалась, что Шейла продолжала подшучивать над ней. Лицо Молли, которую муж действительно «мучил» всю ночь, становилось всё краснее.

— Хватит дурачиться, пойдем к тебе в комнату.

Молли потащила Шейлу, которая всё ещё хихикала, наверх.

— Это всё что?

При виде содержимого сумки Молли у Шейлы глаза полезли на лоб. Сумка была набита подарками для Шейлы. Новая форма служанки, выходное платье, чулки и даже нижнее белье — всё исключительно практичные вещи.

— Это ответный подарок, так что бери и не выпендривайся.

Сказала Молли. Она была тронута заботой Шейлы во время подготовки к свадьбе, но щедрый денежный подарок окончательно её покорил. Поэтому Молли с особым вниманием выбирала каждую вещь. Она и представить не могла, что прижимистая Шейла подарит ей такую сумму. Ведь сама она не то что новую одежду — лишний носок себе не покупала... Конечно, среди приезжих служанок богачей не было, но Шейла экономила особенно яростно. Не просто экономила, а вообще не тратила. Даже униформа у неё была та самая, которую выдали в первый день. Раз в год им выдавали деньги на одежду, но Шейла умудрялась откладывать и их. В выходные она либо подрабатывала, либо шла на рынок продавать кружева, а домой ездила от силы раз в полгода. Другие служанки покупали обновки хотя бы для поездки домой, но Шейла всегда ехала в старом поношенном платье.

«И при этом она отдала мне такие деньжищи...»

Сначала Молли хотела вернуть деньги. Но это было бы невежливо по отношению к чувствам подруги. Поэтому она решила потратить их на подарки для Шейлы.

— Сколько же это стоит...

Шейла выглядела ошарашенной количеством вещей.

— Я выбирала каждую вещь специально для тебя, так что если продашь хоть что-то — убью!

Пригрозила Молли. Шейла тихо пробормотала:

— ...Не продам.

— Что?

Молли не расслышала, и Шейла, взъерошив ей волосы, широко улыбнулась:

— Вышла замуж и сразу повзрослела. Уже о старшей сестре заботишься.

— Кто тут старшая сестра?!

Молли возмутилась, а Шейла парировала:

— Буду носить с удовольствием, сестренка.

— Ах ты!..

Так, перепираясь, они спустились к комнате Джудит. Сегодня урока не было, зато вечером предстоял семейный ужин...

***

В назначенное время семья Каллей собралась в столовой. Каждый элегантно орудовал приборами, разрезая стейк, и пригубливал вино. Картина идеального семейного ужина аристократов. Внешность у всех была выдающаяся, так что смотрелись они великолепно. Разумеется, только до тех пор, пока молча жевали. Тишину, как обычно, нарушила Джудит.

— Шери! Иди убери это.

Шейла поспешно подошла и подвернула ей длинные рукава, мешавшие еде.

— Молли! Салфетку.

Через минуту подбежала Молли, чтобы вытереть соус с подбородка госпожи.

— Шери!

— Молли!

Когда Шейлу и Молли вызвали по второму кругу, Седрик обратился к Джудит:

— Джудит, прекрати дергать служанок по пустякам и справляйся сама. А еще лучше — постарайся не ронять еду и приборы.

Конечно, даже за самым изысканным столом случаются мелкие неприятности, и позвать слугу — не преступление против этикета. Но Джудит делала это слишком часто. К тому же она орала на весь зал, совершенно не заботясь об атмосфере, разрушая уютный ужин. Впрочем, до замечания Седрика Шейла думала, что это беспокоит только её. Остальные члены семьи Каллей продолжали есть как ни в чем не бывало. Поэтому, даже когда её звали собачьей кличкой «Шери» и гоняли туда-сюда, она терпела, считая это нормой. Но теперь, после слов Седрика, терпение лопнуло. Невольно подняв голову, она встретилась взглядом с надменным Седриком, и её лицо вспыхнуло. С того дня, как она заболела, Седрик каждый день приходил в её комнату мазать ей ноги мазью. У него и тогда такое же лицо? Его прикосновения были такими же сухими и бесстрастными, как это выражение лица. Никаких сальных намеков, как у Аллена, никакой мягкости, как у Альфонсо. Слово «сухой» подходило идеально. И всё же Шейла каждый раз чувствовала себя странно.

«Я чувствую себя такой грязной...»

Сам факт, что наследник графа находится в комнате служанки, уже нонсенс, а то, что она лежит перед ним с задранной юбкой, пока он мажет ей ноги... Нормальная служанка сошла бы с ума от стыда. Шейла опустила голову, избегая его взгляда.

— Я сама вытру, уйди, Молли.

Пристыженная замечанием брата, Джудит отослала Молли, которую только что позвала вытереть рот. Вот именно, такие вещи можно делать и самой. Пытаясь выбросить из головы мысли о своей комнате и сосредоточиться на ужине, Шейла услышала голос Седрика:

— И перестань звать служанок собачьими кличками.

Что?.. Подняв голову и взглянув на Молли, она увидела, что та покраснела до корней волос. Имя Молли, которое Седрик назвал «собачьим», было её настоящим именем. Но самое абсурдное случилось следом. Джудит тихо спросила у Молли:

— Молли, а как тебя на самом деле зовут?

Невероятно, но Джудит спрашивала имя у служанки, которая была с ней три года. Голос был тихим, но услышали все. Все взгляды устремились на Молли. На растерянном лице Молли промелькнула тень раздумья. И она ответила:

— Моллис, госпожа. «...?!»

Ах ты ж, чертовка!.. Шейла закусила губу изнутри, чтобы не расхохотаться от этой безумной импровизации. Придумать такое! Почему именно Моллис? Ты что, сестра Джудит? Шейла тайком ущипнула себя за бедро, сдерживая смех. От напряжения на глазах выступили слезы. В этот момент Седрик серьезным тоном забил последний гвоздь в крышку гроба:

— Впредь называй её правильно

— «Моллис».

— Да, брат.

А-а-а, спасите!..

«Думай о грустном, думай о грустном...»

Говорят, от смеха до плача один шаг. Гримаса сдерживаемого смеха на лице Шейлы превратилась в страдальческую, и в итоге из глаза скатилась слеза. Молли, вернувшаяся на своё место рядом, увидела плачущую Шейлу и низко опустила голову. Её саму, до этого напуганную вниманием господ, только сейчас прорвало на запоздалый смех.

— Верно, Джудит. Истинный аристократ должен знать правильные имена своих слуг.

Когда даже Альфонсо, обычно защищавший её, встал на сторону Седрика, Джудит обиженно надулась:

— И ты туда же, второй брат?

Не упустив момента, в разговор влез Аллен, поддразнивая сестру:

— Боже, ты даже имен своих служанок не знаешь? Матушка, вы её в детстве не роняли?

С каждой репликой членов семьи Каллей положение служанок становилось всё более критическим. Шейла и Молли щипали себя за бедра до синяков, чтобы пережить этот кризис.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 80 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 26

Когда ужин подошел к концу, граф Бернард Каллей заговорил торжественным тоном:

— Я собрал вас сегодня, чтобы укрепить положение Седрика как наследника семьи Каллей.

При этих словах Мариса закатила глаза, всем видом показывая недовольство, а Альфонсо кивнул, словно ожидая этого.

— Как вы знаете, мы еще не провели традиционную церемонию назначения наследника. Мы собирались сделать это до отъезда Седрика на учебу, но по его желанию отложили до возвращения. Теперь, когда учеба успешно завершена, думаю, пришло время.

Мариса подхватила слова мужа:

— Церемония будет грандиозной. Мы пригласим не только родственников, но и множество аристократов и высшее духовенство.

Несколько дней назад Мариса снова поссорилась с Бернардом из-за церемонии. Разногласия касались сроков. Мариса предлагала провести её в начале следующего года, а Бернард не хотел откладывать и настаивал на этом годе. Бернард, как обычно, не дал четкого ответа тогда, но в итоге объявил о решении вот так, перед всеми. Мариса решила не спорить с мужем, раз уж он объявил об этом публично, а вместо этого использовать ситуацию в своих интересах: устроить такую роскошную вечеринку, чтобы утереть нос другим аристократам. Она посмотрела на Альфонсо, Аллена и Джудит:

— Для вас это тоже будет отличная возможность расширить круг знакомств.

Все трое, кроме Седрика, выглядели воодушевленными.

— Кронпринца тоже пригласим? Вы же вместе учились за границей, — спросил любитель сплетен Альфонсо.

На это отреагировали Бернард и Мариса, даже быстрее, чем сам Седрик.

— Это возможно?

Видя интерес родителей, Седрик ответил коротко:

— Я отправлю приглашение. Но, скорее всего, он будет занят и не сможет приехать.

Несмотря на пессимистичный ответ сына, Мариса просияла:

— Нужно пустить слух, что кронпринц тоже приглашен.

Если сказать, что приглашен сам кронпринц, церемония назначения наследника семьи Каллей приобретет невиданный вес, и престиж графского дома взлетит до небес. А то, что его «пригласили» — чистая правда. А слухи на то и слухи, что они неофициальны! Приедет он или нет — дело десятое. Бернард, промолчав, выразил согласие с планом жены и снова заговорил:

— С этого момента слуги должны называть Седрика «малым графом». Пусть привыкают, чтобы не допустить ошибок на важной церемонии.

На этот раз Мариса недовольно поджала губы. Кажется, после ужина в спальне графа снова будет шумно.

***

«Березовый веник...»

Взгляд Шейлы дрогнул при виде нового орудия наказания. Березовые розги отличались от обычных. Это был пучок из нескольких веток, связанных вместе. Гибкие березовые прутья не причинили бы особого вреда через одежду, но по голой коже они били немилосердно больно.

«Я думала, будет обычная розга...»

До сих пор её били одним прутом, и она не ожидала смены "инвентаря". После того случая с лихорадкой Седрик снова перешел на наказание по икрам, и раны на бедрах постепенно заживали. Во многом благодаря мази, которую он наносил каждый день. Хотя ей не нравилось, что он мазал так щедро, когда можно было уже прекратить. Из-за такой расточительности её план продать остатки мази мог пойти прахом. Но этот веник... Это же будет адски больно? Один удар таким пучком — это как десять ударов обычной розгой сразу.

«Разве это не слишком несправедливо?»

Чувство обиды возникло еще до первого удара, но перед лицом березовых розг — самого традиционного инструмента наказания — ей оставалось только смириться. И, как назло, сегодня Седрик задавал особенно много вопросов. Если бы это было только её ощущение... но реальность оказалась суровой.

— Сколько ошибок?

— Тридцать... девять.

На вопрос Седрика после урока Шейла ответила, сжавшись от напряжения. В прошлый раз был двадцать один удар, значит, прибавилось восемнадцать. Почти в два раза больше. Седрик, не обращая внимания на её страх, встал, взяв пучок розг, и бесстрастно приказал:

— Подними юбку.

Ровно неделю назад она получила тридцать три удара по бедрам. Вспомнилась болезнь, последовавшая за этим... Но выбора не было. Пришлось снова оголять бедра. За время "передышки" на икрах бедра успели поджить. К тому же, если бить этим веником по икрам, следы точно будут видны из-под юбки. Смирившись, Шейла подняла подол выше бедер. И тут же прилетел первый удар. Ш-ш-шлёп!

«Аугх».

Шейла сглотнула стон, пораженная жгучей и тяжелой болью, которую принес пучок прутьев. Но это только один раз. Пока терпимо. Как обычно, до двадцати ударов она сможет выдержать. С этой мыслью она крепче сжала ткань юбки в кулаках. Два, три, четыре... Приказа считать вслух не было, поэтому она вела счет про себя. С каждым ударом боль становилась всё острее. ...Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнад...

— А-ах!

При её громком крике Седрик остановился. Джудит, хныкавшая с самого начала, разрыдалась в голос: «Уа-а-а!». Игнорируя раздражающий шум, Седрик холодным взглядом оценил бедра Шейлы. Кожа, которая благодаря его ежедневной заботе стала снова светлой и гладкой, теперь горела багровым огнем. Неудивительно — почти двадцать ударов березовым веником. К тому же это больнее, чем обычной розгой. Но та лихорадка служанки прошла на следующий день, а раны на бедрах заживали на глазах. Да и её напарница Моллис вернулась из отпуска, так что нагрузка на работе уменьшилась. Седрик крепче перехватил рукоять веника. Девятнадцать, двадцать, двадцать один.

— А-а-а, гх, а-ах!

Когда порка возобновилась, Шейла закричала от боли ещё громче. Но Седрик не останавливался, методично нанося удары, чтобы выполнить норму. Ш-ш-шлёп, ш-ш-шлёп, ш-ш-шлёп. Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре.

— Хы-ык!

Шейла со стоном выгнулась, запрокинув голову, и засучила ногами.

— Стой ровно.

Приказал Седрик. Рано ломаться, ещё рано. Повинуясь приказу, Шейла выпрямилась. Ш-ш-шлёп!

— А-а-а!

Но уже после одного удара она снова забилась в конвульсиях, извиваясь всем телом.

— Ровно.

От холодного голоса Седрика она снова заставила себя встать прямо. Её тонкий живот мелко дрожал от напряжения. Ш-ш-шлёп!

— Угх!

Шейла стиснула зубы, пытаясь удержать позу, но теперь предательски дрожали даже руки, сжимавшие юбку. Ш-ш-шлёп!

— Ы-ых!

Шейла вытянулась в струнку, запрокинув голову назад. В её выдохе слышался жалкий всхлип. Оставалось еще двенадцать ударов. Плач Джудит становился всё громче. Седрик нахмурился от этого шума. Изначально Шейлу били ради Джудит, но этот факт уже перестал иметь значение.

— Прекрати реветь, Джудит.

Предупреждение Седрика прозвучало зловеще. Но Джудит не могла остановиться и, всхлипывая, ответила:

— Джудит... ик... будет стараться... учиться... хнык.

— Кажется, я слышал это уже много раз.

— Джудит... ик... правда старается. Честно.

— Если бы ты правда старалась, результат был бы другим.

Игнорируя Шейлу, которая принимала удары, брат и сестра вели диалог. Шейла, едва сдерживая ярость от абсурдности ситуации, выпрямилась, и тут же прилетел удар. Ш-ш-шлёп!

— Хык!

Ш-ш-шлёп!

— Угх!

Не выдержав и двух ударов, Шейла снова рухнула.

— Осталось десять. Встань ровно.

— Да... ик! Нет, подож... подождите минуту...

Услышав, что осталось целых десять ударов, Шейла едва не потеряла рассудок. Ей нужно было время, чтобы собраться с духом. Она осторожно коснулась горящих бедер. Кожа вздулась буграми от ударов прутьев. Ощутив это на ощупь, Шейла действительно захотела разрыдаться. Но снова стиснула зубы. Лучше закончить побыстрее. Затягивание времени лишь продлит мучения. Ш-ш-шлёп! Ш-ш-шлёп! Ш-ш-шлёп!

— Ых, уп, хы-ык!

Спустя три удара она снова упала.

— Осталось семь. Встань!

— П-подождите... хы-ы...

С пунцовым от прилива крови лицом Шейла умоляюще посмотрела на Седрика. Он смотрел на неё сверху вниз полуприкрытыми глазами.

«Что это... этот взгляд, полный презрения? Знаешь, как больно, черт...»

Задетая за живое, Шейла из упрямства выпрямилась. Она была служанкой с пятилетним стажем, которая выживала на чистой злости и упорстве. Руки, вцепившиеся в каминную полку, дрожали, и она сжала их еще крепче.

— Оставшиеся считаешь вслух.

Услышав приказ, от которого заплакал бы и дьявол, Шейла не поверила своим ушам, но злость придала ей сил. Стиснув зубы, она приготовилась. Ш-ш-шлёп!

— Ыт... один.

Шейла начала считать каждый удар, как велел Седрик. Ш-ш-шлёп!

— Хы-ык! Два.

Ш-ш-шлёп! Каждый удар был как последний. Когда осталось всего три, Шейла поняла, что больше не может.

«Попросить простить три удара?»

Гордость гордостью, но слова мольбы уже подкатывали к горлу. И тут в голове всплыли воспоминания о том, как она сама решительно отказывала служанкам, когда те просили скидку за стирку.

«Ха! Сегодня платить? Я отдам. Отдам. Но скинь один лера. Я же постоянно тебе ношу». «Шесть лера». «Шейла, ну пожалуйста, можно в этот раз заплачу потом? Как получу жалованье — сразу отдам!» «Нет, нельзя».

Она никогда не делала скидок и не давала в долг. Даже она, простая служанка, ни разу не скинула цену за стирку, так с чего бы господину Седрику "скидывать" удары? За последние недели Шейла поняла: Седрик — человек принципов и правил, любящий точность. Он составил дотошный контракт и заплатил 10 солидов вперед. Просить пощады в такой ситуации было нелогично даже для неё самой.

«Если попрошу простить удары, он может сказать, что я нарушаю договор, и потребовать вернуть деньги».

Она уже потратила кучу денег на свадьбу Молли, получив аванс, так что возвращать ей было нечего. Шейла поклялась не произносить ни звука о пощаде.

Глава 27

Тем временем, несмотря на требование прекратить, плач Джудит становился всё громче.

— Джудит.

Седрик снова позвал сестру ледяным тоном.

«Так ей!»

Шейла мысленно возликовала. Даже визг свиньи, которую режут, звучал бы приятнее этого воя. Пора бы уже избавиться от привычки думать, что слезами можно решить любую проблему. Пока Шейла, забыв о собственном плачевном положении, злорадствовала над Джудит, Седрик отдал неожиданный приказ:

— Вон.

А?.. Плач Джудит оборвался.

— ...Что?

— Ты слишком шумная. Я сказал — вон.

Что это за чушь?

Шейла, сквозь пелену боли, пыталась осмыслить происходящее. Седрик продолжил:

— Джудит, в качестве наказания за твою лень, служанка продолжит получать удары даже после твоего ухода. Иди в свою комнату, глубоко осознай этот факт и начни усердно учиться.

— Хнык... Хорошо.

Шейла не ослышалась, как бы абсурдно это ни звучало. Он завернул это в красивые слова, но суть была проста: виновница торжества, Джудит, возвращается к себе, а Шейла остается и получает порку до конца. Услышав приказ, Джудит вскочила, схватила свои вещи и пулей вылетела из комнаты, даже не спросив у Шейлы, как та себя чувствует.

Вот же дрянь!..

Взгляд Шейлы, устремленный на закрывшуюся дверь, без слов посылал самые грязные проклятия. В этот момент Седрик спросил:

— Долго ещё будешь так стоять?

Ха... Что брат, что сестра — одного поля ягоды.

Конечно, с чего бы благородным господам интересоваться болью низших существ.

— П-прошу п-прощения... м-минуточку, только минуточку...

От боли речевой аппарат отказал. Она хотела попросить немного времени, чтобы боль утихла, но слова не шли, а тело, в котором рабская покорность въелась до костей, уже само начало подниматься по команде хозяина. Шейле пришлось принимать оставшиеся удары в комнате без Джудит. Та, кто не учил уроки, ушла, а она отдувалась за двоих — от этого было не только больно, но и обидно до слез. Шейле пришлось стиснуть зубы и подавить эмоции. Ситуация казалась странной, но, с другой стороны, присутствие Джудит не делало удары менее болезненными. Получив всё до последнего удара, Шейла вежливо поклонилась своему мучителю. Пусть это выглядело жалко, но выбора не было. Умение кланяться хозяину в любой ситуации — третья добродетель слуги.

— Иди в комнату и жди. Я скоро приду.

— Я в порядке...

Он так зыркнул на неё, когда она попыталась вежливо отказаться, что слова застряли в горле.

— Да... буду ждать.

Вспоминая о третьей добродетели, Шейла снова поклонилась.

«Терпи. Дерьмо обходят не потому, что страшно, а потому, что воняет».

Всё шло как-то неправильно, но сейчас это было неважно. Как она видела в контракте, он обязан постоянно проверять её состояние, а она обязана активно сотрудничать. Надо было найти этот чертов пункт до подписания. Теперь уже поздно. Впрочем, судя по его действиям, убивать или калечить её он не собирался. Если смотреть с этой стороны, всё довольно позитивно...

«Ага, позитивнее некуда!»

Попытка включить оптимизм провалилась, и Шейла, ковыляя, вышла из комнаты Седрика. Ей хотелось идти быстро и опрятно, но ноги не слушались, и от этого было горько.

***

Выйдя из комнаты Седрика, Шейла закрыла лицо руками. Казалось, она вот-вот разрыдается. Слезы, которые она сдерживала во время порки, просились наружу. Но она всё ещё была в коридоре. Шейла с силой провела ладонями по лицу. Оно было мокрым от невольных слез и холодного пота. Она смогла сдержать истерику и не разрыдаться в голос, но против физиологических слез была бессильна. Вытерев лицо рукавом, она уже собиралась идти, когда кто-то окликнул её сзади.

— Шейла?..

Обернувшись, она увидела в коридоре Альфонсо.

— Господин.

Шейла поспешно присела в реверансе.

— Если вы ищете малого графа... он сейчас у себя.

Шейла решила, что единственная причина его появления на третьем этаже — визит к брату. Договорив, она поклонилась и отвернулась. Её лицо пылало, и, должно быть, он догадался, что она плакала в комнате Седрика. Шейле хотелось как можно скорее исчезнуть в своей комнате, но из-за больных ног путь до конца коридора казался бесконечно долгим. Вдруг она почувствовала прикосновение к своему плечу.

— Я провожу.

Это был Альфонсо.

— О, нет, я в п-п-порядке...

Голос дрожал, выдавая её с головой. Язык всё ещё заплетался.

— Не спорь. Я просто немного помогу тебе идти.

Тон напоминал Седрика, но в словах звучала мягкость, и Шейла не смогла больше отказываться. Никогда не знавшая такой заботы, она неловко сделала шаг. Опираясь на него, идти было намного легче.

— Брат, похоже, совсем жесток с тобой?

— П-простите?..

На этот внезапный вопрос Шейла не знала, что ответить.

Он волнуется за меня?

Она помнила подслушанный разговор, но забота аристократа о служанке казалась ей слишком странной и неловкой.

— Н-нет, что вы.

Шейла коротко отнекивалась. Говорить «нет», даже когда тебя бьют — четвертая добродетель слуги... Да к черту добродетели, ей просто хотелось сбежать из этой ситуации.

— Правда?

Альфонсо посмотрел на её заплаканное лицо с недоверием. И добавил:

— Ну, если ты так говоришь, значит, так и есть.

От его слов у Шейлы снова возникло странное чувство. Сегодняшняя порка действительно была жестокой. Хотя, если сравнить с прошлой неделей, когда было тридцать три удара, сегодня добавилось всего шесть, но после двадцатого удара она достигла предела. Возможно, потому, что до этого ударов было меньше двадцати. Или, может быть, она невольно расслабилась, видя, как Седрик каждый день заботливо мажет её мазью... Хоть он и говорил холодно, то, как он не жалел дорогой мази, и его прикосновения иногда казались теплыми. И вчерашнее замечание за столом — не называть служанок как собак — он ведь сделал это ради неё и Молли. Хотя открытие настоящего имени подруги спустя три года и заставило её чуть не лопнуть от смеха.

«Постой, так он же сейчас выйдет, чтобы намазать меня!» Седрик всегда приходил с мазью вскоре после окончания урока. Шейла поспешно выдернула руку.

— Господин, дальше я дойду сама. Господин Седрик... то есть, малый граф сейчас у себя, так что если вы поспешите...

Запутавшись в словах, Шейла встретилась взглядом с Альфонсо и замолчала. Сначала она назвала его правильно, но стоило отвлечься, как вырвалось старое обращение. Она чувствовала себя дурой, постоянно ошибаясь перед Альфонсо.

Ха... черт. Обычно я не такая...

— П-прошу прощения, новый титул всё никак не ложится на язык...

— Ничего страшного, подумаешь, важность какая.

Альфонсо улыбнулся так, словно это сущий пустяк.

Он всегда был таким добрым?

Хотя она недавно поняла, что тем человеком в коридоре три года назад был он, образ высокомерного аристократа всё ещё был силен в её сознании. Конечно, предположение, что тем добряком был Седрик, изначально было абсурдным... Впрочем, времени на раздумья не было. Скоро Седрик придет в её комнату, и она ни за что не хотела, чтобы Альфонсо увидел это.

— Спасибо вам. Тогда я пойду...

— Брось. Мы почти пришли, я доведу до двери.

Не подозревая о терзаниях Шейлы, Альфонсо снова взял её под руку. И в этот момент...

— Что вы здесь делаете?

Вздрогнув от неожиданности, Шейла поспешно оттолкнула Альфонсо. И прижала всё еще не находящие места руки к колотящемуся сердцу. Седрик, не сводя глаз с её рук, широкими шагами подошел и встал перед ними.

— Шел к тебе, брат, и встретил Шейлу. Она выглядела неважно, вот я и помог. Урок, похоже, только что закончился?

Альфонсо говорил спокойно. Шейла, зажатая между двумя высокими мужчинами, не знала, куда деться, и искала возможность улизнуть. Но, к сожалению, вклиниться в разговор ей не удавалось.

— Ты?

Вопрос Седрика звучал однозначно: «С каких это пор ты помогаешь служанкам?» Шейла, помнящая слова Альфонсо о том, что она ему интересна, нервно переводила взгляд. Альфонсо же, нагло пожав плечами, словно не понимая намека, спросил в ответ:

— А ты сам куда направлялся?

При этом вопросе в глазах Шейлы вспыхнула паника, и она уставилась на Седрика.

Только не говори, что шел ко мне в комнату!

Седрик молча посмотрел на дрожащую от страха Шейлу. Встретившись с ним взглядом, она одними глазами умоляла его молчать. На и без того холодном лице Седрика появилась усмешка. Его ледяной серо-голубой взгляд переместился с Шейлы на Альфонсо.

— Куда же еще. В комнату Шейлы.

Твою мать...

От такой обескураживающей честности Шейла на мгновение лишилась дара речи.

«Нет, еще не поздно».

Шейла уже открыла рот, чтобы как-то исправить ситуацию, но Седрик опередил её, обратившись к ней:

— Передай Джудит. Пусть каждый день читает газеты и собирает их до следующего урока по текущим событиям.

Шейла тут же подхватила спасительную ложь:

— Да, господин малый граф.

Мысленно выдохнув с облегчением, Шейла поспешила откланяться, пока Седрик не ляпнул чего-нибудь еще.

— Тогда я пойду.

Быстро поклонившись Седрику и Альфонсо, Шейла юркнула в свою комнату. Братья молча смотрели вслед служанке, исчезнувшей как белка в дупле. И только когда дверь за ней закрылась, они, словно по молчаливому согласию, направились в комнату Седрика.

***

— И что за дело у тебя ко мне? — спросил Седрик, усаживаясь на диван напротив брата.

— Какое же еще. Пришел обсудить церемонию твоего назначения.

— В такое время?

Альфонсо приходил к нему оба раза сразу после окончания урока. Словно специально подгадывал момент.

— Ты же вечно занят. Я подумал, что к концу урока Джудит ты будешь свободен. Разве нет?

Альфонсо не стал скрывать, что специально выбрал это время.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 90 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 28

В последнее время Альфонсо слегка действовал Седрику на нервы. До отъезда брата на учебу он был послушным и полезным. Если раньше было видно, что он просто держится поближе к будущему главе семьи в надежде урвать кусок пирога, то, повзрослев, он, похоже, стал задумываться о большем. Случись что с Седриком, старшим сыном, — наследником станет именно Альфонсо. Не зря же он получил образование ничуть не хуже, чем у брата. Впрочем, подход Седрика к управлению Альфонсо остался прежним: признавать его способности в разумных пределах и поручать задачи, с которыми тот справится.

— Раз ты пришел сам, значит, план уже готов? Говори.

К счастью, в отличие от третьего или четвертого брата, Альфонсо действительно был весьма полезен Седрику.

— Для начала нужно определиться с датой. Только утвердив дату, можно рассылать приглашения. Думаю, церемонию лучше всего провести через два месяца. И времени на подготовку хватит, и сезон подходящий.

Седрик кивнул в знак согласия.

— Гостей планируется около четырехсот-пятисот человек. Раз уж может приехать кронпринц, масштаб должен быть соответствующим. Да и слухи о визите Его Высочества привлекут больше людей.

— Делай так.

Несмотря на прохладную реакцию Седрика, Альфонсо продолжил излагать детальный план размещения гостей в особняке и близлежащих отелях.

— Разумеется, VIP-персон мы разместим здесь. Начиная с Его Высочества и заканчивая леди Виварини, твоей вероятной невестой.

Седрик слушал с надменным видом. Он не чувствовал особой благодарности к брату за хлопоты о его церемонии. В конце концов, заниматься «такими делами» — это и есть роль Альфонсо в будущем.

— Тогда у меня к тебе одна просьба, раз уж ты взялся, — сказал Седрик.

— Какая?

Тон Альфонсо был слегка вызывающим, словно в отместку за равнодушие брата, но Седрик прекрасно видел, как тот внутренне горит от нетерпения.

— Приглашение для кронпринца ты должен отвезти лично.

Документы, адресованные во дворец, было принято доставлять с курьером, а не почтой. Изначально это делалось ради безопасности важных бумаг и предотвращения их утери, но со временем превратилось в правило этикета по отношению к королевской семье. К тому же визит члена семьи считался более уважительным, чем отправка слуги или секретаря. Конечно, кронпринцу Эрику... то есть Маркизу, было глубоко плевать на такие условности... Поручение съездить в королевский дворец, видимо, показалось Альфонсо неплохим — он с готовностью согласился. Даже не зная, что именно Седрик напишет в приглашении. В любом случае, раз он доволен, пусть едет. Седрик хотел лишь одного: чтобы лиса, схватившая брошенный кусок мяса, поскорее убралась в свою нору. Он был раздражен тем, что его прервали на полпути. Голова Седрика была забита мыслями о служанке. И отнюдь не в хорошем смысле. Вспоминая, как она прижимала руки к груди и смущенно краснела перед Альфонсо, он невольно хмурился.

Часть 2

— Домашнее задание?

— Вот.

По требованию Седрика Джудит протянула тетрадь с заданием по лотасскому языку. Нужно было переписать по десять раз слова, в которых она ошиблась на прошлом уроке, и новые слова для сегодняшнего занятия. Прошел почти месяц, а прогресса у Джудит не наблюдалось, поэтому Седрик увеличил объем прописей с трех раз до пяти, а потом и до десяти. Но у Джудит уже было решение. За эти три недели почерк Шейлы значительно улучшился.

«Я просто гений предвидения!»

Джудит восхищалась своей проницательностью. Старший брат ничем не отличался от других учителей. Разница была лишь в том, что обычных гувернанток, которые ниже по статусу, можно было игнорировать, а брат, будущий глава семьи, держал в руках её судьбу.

«Его ослушаться нельзя».

Седрик листал тетрадь, просматривая задание. Пока он читал, опустив глаза, Джудит украдкой взглянула на Шейлу. Она подавала знаки своей необразованной и трусливой служанке: «Всё в порядке».

«Правда всё будет хорошо, госпожа?»

Джудит вспомнила вчерашний разговор с Шейлой.

«Конечно. Смотри, я написала по одному разу, ты допишешь остальные девять». «Госпожа, мне кажется, это плохая идея...» «Делай что говорят! Или я скажу отцу, что ты днем бездельничала вместо работы!»

Под угрозой Шейла с плачущим видом села переписывать слова. Её почерк стал удивительно хорош по сравнению с началом. В усердии ей не откажешь. По мнению Джудит, он уже почти не отличался от её собственного аккуратного письма. Значит, можно смело спихнуть на неё всю домашку.

«Видишь? Я же говорила».

Джудит беззвучно артикулировала губами, посылая сигнал Шейле. Заметив, что Джудит слишком явно наклоняется и гримасничает, Шейла в испуге отвела глаза.

«Заткнитесь и сосредоточьтесь на уроке!» — умолял её взгляд. Но Джудит, видимо, истолковала сигнал неверно, потому что с озорной улыбкой подмигнула Шейле.

«У... убить её?»

В отчаянии Шейла отвернулась и уставилась в пустоту, делая вид, что ничего не замечает. Если не смотреть, может, Джудит перестанет вести себя как идиотка. Убить её по-настоящему, увы, нельзя... Противница — единственная дочь графа. Шейле пришлось смириться с реальностью своего положения и подавить мгновенно вспыхнувшее желание убийства. Тем временем Седрик, закончив проверку, вернул тетрадь Джудит с короткой похвалой:

— Неплохо.

«Видала?»

Джудит уже собиралась снова повернуться к Шейле, но та продолжала сверлить взглядом стену, игнорируя хозяйку. Пф-ф...

«А? Мне показалось, или кто-то фыркнул?..»

Неужели он засмеялся? Испуганная Шейла посмотрела на Седрика. Но он с привычным невозмутимым видом уже говорил Джудит: «Начнем урок».

«Фух... показалось».

Шейла мысленно выдохнула с облегчением. Если бы он заметил, то не спустил бы это с рук. Если бы их поймали, это была бы верная смерть. Без шуток, человеку его положения уничтожить кого-то вроде них — раз плюнуть. Если подумать, и у Джудит, и у Седрика жизни удались на славу. Деньги, статус, внешность — всё при них. Конечно, в случае Джудит пункт «мозги» слегка... нет, сильно проседал, но для жизни ей это не помеха. Прямо сейчас, например, вместо неё удары получает Шейла.

— ...Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть...

Пока она витала в облаках, последний урок недели подошел к концу, и Шейла уже расплачивалась за ошибки Джудит. Сначала Седрик выгонял Джудит, если та начинала сильно плакать, а сегодня он выставил её за дверь ещё до начала наказания. Ситуация была абсурдной, но так как это происходило постепенно, Шейла начала принимать это как данность.

— Иди к себе.

От одной фразы Седрика Джудит, которая уже готовилась пустить слезу, пулей вылетела из комнаты. Когда не ревет, ведет себя как последняя нахалка.

«Наверное, ей тоже несладко, вот и бесится».

Шейла попыталась войти в положение госпожи. Прошел почти месяц, а успехи Джудит оставались на нуле. Надежда Шейлы на то, что под строгим надзором брата Джудит начнет учиться, рассыпалась в прах. Впрочем, если бы знания можно было вбить в голову за один день, никто не учился бы годами. Шейла, не способная заглянуть в голову Джудит, могла лишь строить догадки. К счастью, сегодня количество ударов не превысило тридцати.

— Двадцать семь, гх! Двадцать восемь...

Число ударов менялось, но чаще всего колебалось около тридцати.

— Х-хык..! Двадцать девять.

Получив последний удар, Шейла закончила счет. С тех пор как появился березовый веник, орудия наказания менялись регулярно. Сегодня это был хлыст для верховой езды — кроп. Он был похож на трость, но с квадратным кожаным клапаном на конце. Удар приходился именно этим плоским кусочком резины или кожи. След оставался, но боль была намного меньше, чем от других инструментов. Но радости это не приносило.

«Я же не лошадь...»

Этот хлыст, который она сама готовила для уроков верховой езды Джудит, предназначался для животных. Впрочем, Шейла быстро передумала.

«Нет, главное, что не так больно».

Если подумать, для служанки, которую бьют, отсутствие сильной боли — лучший подарок. Чувство унижения или стыда — непозволительная роскошь. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, Шейла начала планировать завтрашний день.

«Сначала надо переписать слова по десять раз...»

Раз Седрик ничего не заметил, Джудит теперь будет открыто заставлять её делать домашку. Судя по ауре и реальной власти, самым страшным был Седрик, но и Джудит Шейла игнорировать не могла. В конечном счете, страх перед Седриком сводился к страху быть уволенной. А для Шейлы немилость любого члена семьи Каллей означала потерю работы. Поэтому она, скрепя сердце, подчинялась приказам Джудит. Хорошо хоть, спустя месяц уроков она уже не просто бездумно копировала закорючки, а начала немного понимать... Перебирая дела, Шейла вспомнила важный факт. Завтра Альфонсо уезжает в королевский дворец. Не то чтобы у Шейлы была какая-то важная миссия. Просто нужно будет стоять фоном позади Джудит во время проводов.

— О чем задумалась?

— А, н-ни о чем.

На внезапный вопрос Седрика Шейла ответила поспешно. Седрик, наблюдавший за сменой эмоций на её лице с начала и до конца урока, пробормотал:

— Как же «ни о чем».

Его тон показался ей саркастическим, и Шейла занервничала.

«Надо ответить?..»

Спрашивать, о чем думает служанка — это уже перебор с интересом. Но атмосфера была такая, что промолчать казалось опасным.

— Я... просто думала о делах на завтра...

Когда Шейла нерешительно промямлила ответ, Седрик с раздраженным видом махнул рукой, отпуская её.

«Черт... зря ответила».

Но раз он не сказал «жди в комнате», значит, сегодня видеть его больше не придется.

Глава 29

Пока Седрик с пугающим спокойствием размахивал хлыстом, его мозг работал на полную мощность.

«Она делает домашнее задание вместо сестры».

Он понял это с первого взгляда. Почерк был аккуратным, как у Джудит, но в линиях чувствовалось неестественное напряжение, свойственное тому, кто пытается подделать чужую руку. Седрик скрыл свою догадку за коротким «неплохо». Сегодня он не был готов к разоблачению. Он не хотел одним неосторожным движением разрушить всё, чего добился. Успехи Джудит были налицо. В языке за месяц трудно добиться заметного прогресса, но в денежных единицах, о которых она не имела понятия, и в математике, которую она ненавидела, понимание явно пришло. Не имея возможности отвлекаться, как на уроках с другими учителями, даже с её "деревянной" головой прогресс был неизбежен. Но Седрик контролировал процесс так, чтобы даже сама Джудит не заметила подвоха. Он взялся за обучение сестры ради Шейлы, но то, что у Джудит начало появляться хоть какое-то понимание жизни, было приятным бонусом. Раз уж она родилась с фамилией Каллей, Седрик, как будущий глава семьи, обязан был присматривать и за ней. Впрочем, не будь Шейла её служанкой, он бы не стал утруждать себя личным преподаванием. Нашел бы другой способ вдолбить знания в её голову, не марая рук.

Оставшись один, Седрик достал ключ и открыл дверь в смежную комнату. Включив свет, он окинул взглядом привычную обстановку. Неизвестно, как бы это место выглядело в глазах «обычного человека», но для Седрика это было пространство, созданное с большой любовью и тщательностью. Он чувствовал, что день, когда он приведет сюда Шейлу, уже не за горами. Она ничего не смыслит в таких вещах, так что наверняка будет шокирована. Предвкушая её реакцию, Седрик подошел к стене. Там висели всевозможные инструменты. Назначение некоторых из них обывателю было бы трудно даже угадать. Он снимал их один за другим, взвешивал в руке, пробовал в замахе. Даже предметы одного типа, но разного размера, имели разный вес и баланс. Выбирая розгу для следующего урока, он был серьезен как никогда. Критерий выбора был на удивление прост. Выбрать то, что служанка «не сможет вытерпеть». В каком-то смысле, всё, что было до этого, — лишь прелюдия, игра. Способ проверить чувствительность служанки с помощью разных инструментов. Перебрав несколько вариантов, Седрик остановился на предмете с подходящим весом и ударной силой. При мысли о том, как он накажет им служанку, по телу пробежала дрожь возбуждения. У Шейлы белоснежная, нежная кожа. Учитывая её чувствительность к боли, Седрик всегда сдерживал силу удара. Поэтому этот инструмент она точно не выдержит. Особенно после сегодняшнего хлыста, который по сравнению с предыдущими розгами был просто игрушкой. Хотя, судя по всему, сам факт порки предметом для скота доставил служанке немалое унижение.

«Наверняка она сейчас радуется и чувствует облегчение».

Он даже не пошел мазать её мазью, решив, что осматривать там нечего, так что она, должно быть, счастлива. Когда ей приходилось поднимать юбку для нанесения мази, она смущалась куда больше, чем когда готовилась к порке. Читать эмоции на её лице было проще простого. Она совершенно не умела их скрывать.

«Не то слово».

Как опытная служанка, в делах, касающихся Джудит, она вела себя как робот, но во всём остальном её истинные чувства были написаны на лице аршинными буквами. Наблюдать за сменой выражений на лице Шейлы во время урока было само по себе развлечением. Корчилась от унижения во время порки, а сразу после — витала в облаках, пытаясь забыться... На прямой вопрос, о чем она думает, служанка ответила:

«А, н-ни о чем». «Как же "ни о чем"». «Я... просто думала о делах на завтра...»

О делах на завтра... Завтра день, когда Альфонсо берет приглашение и отправляется в королевский дворец. Лишние помехи ни к чему. Время выбрано идеально. Седрик чувствовал: момент настал.

***

На следующий день. Погода стояла прекрасная, словно благословляя благородного господина на долгий путь во дворец. Мужчины семьи куда-то подевались, и под ярким утренним солнцем у дверей стояли только Мариса и Джудит. И по одной служанке при каждой. Разумеется, одной из них была Шейла. В последнее время Альфонсо часто заходил к Седрику именно после уроков. И каждый раз он «случайно» сталкивался с Шейлой, которая возвращалась к себе после наказания. Шейла старалась ограничиться поклоном и пройти мимо, но Альфонсо всегда останавливал её разговором. Причина, по которой Шейла хотела избежать встреч, была проста. После подслушанного разговора с Алленом она начала воспринимать Альфонсо иначе.

«Да, мне интересно». «Скажем так, она немного особенная».

Прошло уже несколько недель, но эти слова не выходили у неё из головы. Наоборот, его голос и интонация в тот момент вспоминались всё отчетливее. Даже без этого случая Шейла никогда не стремилась сблизиться с аристократами. Она коренным образом отличалась от тех слуг, которые мечтали понравиться господам ради выгоды. Шейла предпочла бы, чтобы хозяева даже не знали её имени. То, что Джудит звала её собачьей кличкой в столовой, бесило её не потому, что госпожа не знала её настоящего имени, а из-за публичного унижения. Кто-то скажет, что это одно и то же, но для Шейлы это были совершенно разные вещи. Но так уж вышло, что не только Джудит, но и Седрик, и Альфонсо, и даже придурковатый Аллен теперь прекрасно знали, как её зовут. Шейла мечтала вернуться в те времена, когда она была для них безымянной тенью. Надежда покинуть этот дом так, чтобы никто о ней и не вспомнил, разбилась вдребезги. И всё из-за Седрика. С того момента, как он вернулся из-за границы и назначил её служанкой для битья, её существование прочно отпечаталось в умах семьи Каллей. При мысли о Седрике мысли понеслись вскачь. Прошлой ночью он не пришел мазать её мазью. Сначала она обрадовалась, но потом стало тревожно. Конечно, хлыст лишь слегка жалил в момент удара, и после него почти не болело. Но раньше он приходил с мазью даже после подобных наказаний.

«Что это значит? Очередной подвох?..»

Встревоженная Шейла начала перебирать в памяти свои поступки — не ошиблась ли где? Всё-таки не зря говорят: держись от знати подальше. Стоит связаться — и начнешь жить, постоянно оглядываясь на их настроение. Проще считать жалованье служанки платой не за труд, а за это вечное напряжение и жизнь "на цыпочках". Особенно когда речь идет о Седрике, который выдал ей 10 солидов авансом. При воспоминании о Седрике и мази лицо Шейлы начало предательски краснеть. Ведь все воспоминания о нем сводились к тому, как она сгорает со стыда, выставляя напоказ свое тело, пока он наносит лекарство. Вдруг вспомнилось ощущение его пальцев, втирающих мазь. Мягкое, щекочущее... Шейла вспыхнула еще сильнее. В это время Альфонсо, попрощавшись с Марисой и Джудит, подошел к Шейле.

— Шейла.

— Д... да?

Шейла вздрогнула от неожиданности, и Альфонсо, увидев её реакцию, улыбнулся, прищурив свои добрые глаза.

— Чего ты так пугаешься?

Шейла поспешила извиниться:

— Простите, господин.

— Ты выглядишь очень опрятно и мило.

— А...

От неожиданного комплимента пунцовое лицо Шейлы вспыхнуло, как факел. Она растерялась, не зная, как реагировать. Сегодня она впервые надела форму, подаренную Молли. Новое платье, на которое она только смотрела целых три недели, несмотря на ворчание подруги: «Ты что, бережешь его на похороны?». Утром она сто раз думала — надеть или нет, и в итоге надела. Было бы ложью сказать, что она не думала при этом о проводах Альфонсо. Но чтобы он заметил и отметил это...

— Пока меня не будет, позаботься о Джудит.

Сказал Альфонсо. От другого это прозвучало бы банально, но из уст Альфонсо, сказанное с такой теплотой, это тронуло Шейлу. Она почтительно ответила:

— Да, господин. Счастливого пути.

Получив персональное напутствие от Шейлы, Альфонсо поднял длинную руку и помахал в сторону особняка. Седрик стоял у окна и смотрел вниз на брата, машущего ему рукой. Он попрощался с Альфонсо еще вчера. Тем не менее, стоять у окна и наблюдать за отъездом было для него так же нехарактерно, как для Альфонсо — останавливаться перед служанкой, чтобы помахать рукой. Служанка, невольно проследившая за жестом Альфонсо, увидела его в окне, испуганно вздрогнула и опустила голову. Её лицо, которое должно было сиять чистотой в утренних лучах, было красным, словно обожженным огнем. Но что еще хуже — это новая форма, которую он видел впервые. С момента его возвращения служанка упорно носила старье. Имея нормальную новую одежду, она «упорствовала» в ношении обносков — иначе и не скажешь. Как ни стирай, ветхость не скроешь. К тому же рукава и подол были коротки. Видимо, это та самая форма, которую ей выдали в первый день. За 4–5 лет она выросла. Хотя тело, за исключением двух мест, ставших пышнее, в целом стало еще худее, так что влезть в старое платье ей не составило труда. А белье? Тоже надела новое? Несмотря на чистоту и опрятность, её белье, которое он видел, было таким же старым, как и форма. Если она сменила и белье... Ему захотелось наказать её. Особенно если всё это — ради Альфонсо. В памяти Седрика всплыли события четырехдневной давности.

***

— Тогда я передам приглашение лично, малый граф.

Получив приглашение для кронпринца, Альфонсо официально поклонился будущему главе рода. Разумеется, между братьями такая формальность выглядела неуместно.

— Оставь этот фальшивый тон.

Несмотря на циничную реакцию Седрика, Альфонсо был в хорошем настроении. Поездка во дворец явно пришлась ему по душе. Более того, он даже заказал новый костюм под предлогом визита в королевскую резиденцию — верный признак того, что Альфонсо, что бывало редко, был в приподнятом настроении.

Глава 30

Что ж, неплохо. Даже после наследования титула в семье нужен будет человек, способный выполнять такие поручения. Седрик прекрасно знал, каким его видят окружающие. Но вопреки мнению, что он придирчивый и нетерпимый аристократ, у него были свои, довольно гибкие стандарты для тех, кто не вредит ему или семье. Разумеется, это касалось и его родного брата Альфонсо. В отличие от Аллена, выбравшего путь священнослужителя, Альфонсо, скорее всего, останется в семье и после женитьбы. Но Седрик не собирался выгонять его. Как Седрик не прилагал усилий, чтобы родиться первым, так и Альфонсо не виноват в том, что родился вторым. Но, как уже было сказано, это работало лишь до тех пор, пока Альфонсо не переходил дорогу Седрику или интересам семьи. И пока что Альфонсо исправно выполнял обязанности второго сына. Его манера дразнить старшего брата, балансируя между шуткой и серьезностью, была нормой для погодков, выросших вместе. Хотя в последнее время это балансирование стало опасным.

— На всякий случай скажу: насчет Аллена не беспокойся.

— О чем ты? — спросил Седрик, не понимая, к чему вдруг всплыло имя младшего брата.

— О Шейле. Он знает, что она моя женщина, так что больше к ней не полезет. Ему ведь всё равно, Шейла или любая другая служанка.

Поняв, о чем речь, Седрик лишь отмахнулся:

— Хватит болтать ерунду, лучше думай о поездке.

— Ерунду, говоришь...

Альфонсо, понимая намек брата, что тема закрыта, всё же продолжал ухмыляться, провоцируя Седрика. Разумеется, Седрик не собирался поддаваться на дешевые провокации. Если Альфонсо думал, что сможет задеть его с помощью Шейлы, он глубоко ошибался. Шейла была лишь инструментом для удовлетворения его извращенных желаний. Седрик не скрывал своего интереса к Шейле от Альфонсо только потому, что знал: у брата схожие ценности. Настоящая проблема была в другом. Во дворце тоже был один человек, требующий особого внимания.

— Даже при встрече с кронпринцем воздержись от лишней болтовни.

На это наставление Альфонсо, глубоко откинувшийся на спинку дивана, ответил с той же интонацией, что и минуту назад:

— Относишься ко мне как к ребенку.

Затем он выпрямился, уперся локтями в колени и переплел пальцы. Поза ожидания, хорошо знакомая Седрику.

— А что мне будет за эту поездку?

Чисто деловой вопрос о вознаграждении. Даже между братьями расчет должен быть точным. Это было негласным правилом их отношений, столь же древним, как и их совместная история. И Седрик всегда давал чуть больше, чем ожидал брат. А в далеком будущем Альфонсо ждал подарок, о котором тот даже не мечтал.

— Разве я когда-нибудь тебя обижал?

— Кто знает?.. — Альфонсо хитро улыбнулся, но, увидев скептическое выражение лица Седрика, тут же исправился: — Нет, конечно. Жду с нетерпением.

***

Глядя сверху вниз на брата, который специально остановился, чтобы помахать служанке, Седрик надеялся лишь на одно: чтобы Альфонсо, балансирующий на грани, не переступил черту. Он уже несколько раз замечал, что симпатии служанки склоняются к Альфонсо. Нет, возможно, уже склонились. Если Шейла из тех, для кого важны «чувства», это может помешать его планам. А если планы сорвутся, то и Альфонсо, давший повод, получит своё. Это не значило, что служанка имела для него какое-то огромное значение. Шейла была всего лишь «Служанкой №1», страницей, которую он должен перевернуть на пути к становлению графом Каллей. Но это была необходимая страница, ради которой он готов был терпеть все эти хлопоты. Поэтому Седрик не собирался упускать ту, что уже наполовину была в его руках. И он подготовил множество вариантов, чтобы не дать ей сбежать. Так что Седрик решил спокойно наблюдать. Насколько же хватит этой благородной гордости простой служанки.

***

— Сколько?

Шейла ответила, дрожа от страха:

— Сорок... два.

Результат был плачевным. Тесты она писала как обычно плохо, но сегодня Седрик задавал необычно много вопросов во время урока. Казалось, разница невелика, но в итоге набралось более сорока ошибок. Она только успокоилась, что подлог с домашним заданием снова сошел с рук, как вдруг такая засада.

— Встать.

По приказу Седрика Шейла положила бумагу и ручку на стул и поднялась. Её руки уже мелко тряслись. Она в страхе сжала подол юбки. Седрик, видимо, был сильно не в духе, раз даже не выгнал Джудит. Впрочем, как только начнется рев, он наверняка выставит её за дверь. Шейле уже было всё равно. Присутствие Джудит не отменяло факта порки. Проблема была в количестве ударов — больше сорока. Чтобы выдержать столько, лучше подставить бедра, они покрепче икр.

«Фух...»

Решившись, Шейла задрала юбку высоко, до самых бедер. Она почувствовала, как он подходит сзади. Седрик протянул руку к камину и взял инструмент для сегодняшнего урока. Это был не хлыст и не розги, а толстая деревянная лопатка — пэддл. Увидев краем глаза, чем её будут бить, Шейла вытаращила глаза.

«Неужели этим?..»

Инструменты менялись часто, но этот внушал ужас одним своим видом. Похожая то ли на длинную разделочную доску, то ли на весло, эта штука отличалась внушительным размером и толщиной. И сегодня ей предстояло получить этим больше сорока ударов... Руки, державшиеся за каминную полку, задрожали, и ей пришлось вцепиться в камень изо всех сил.

«Вы серьезно собираетесь бить меня этим?»

Вопрос застрял в горле, губы, скованные страхом, не размыкались. К тому же она никогда не обсуждала выбор орудия пытки. В этот момент прилетел первый удар. Б-бах!

«Мм?.. Странный звук... Б-бах?»

Мысль мелькнула и исчезла. Вместе с глухим звуком Шейлу пронзила такая боль, что её тело скрутило.

— Стой ровно.

Холодный приказ Седрика. Едва она выпрямилась, прилетел второй удар. Б-бах!

— Аугх!

Всего два удара — и Шейла не сдержала крик. Но Седрик продолжал замахиваться. Бац!

— А-а-а! А!..

Шейла схватилась за бедро, корчась от боли.

— Убери руки!

Б-баах!

— А-хак!

Боль была за гранью всего, что она испытывала раньше. Шейла запрыгала на месте и рухнула на пол.

— Кья-а-а! Шери! Шери!

Реакция Джудит тоже была необычной. Сквозь пелену боли до Шейлы донесся её пронзительный визг.

«Заткнись, ради бога!..» — мысленно взмолилась Шейла.

— Вставай.

Нет. Заткнуться должен был не Джудит, а этот мужчина. Шейла в панике замотала головой.

— Минутку... Только минутку, хы-ы!

Она просила передышки, но вместо слов из горла вырвались рыдания. Слезы текли и раньше, но чтобы она разрыдалась в голос — такое было впервые. Однако плач Шейлы потонул в истерике Джудит, которая завыла еще громче:

— Уа-а-а! Уа-а! Кья-а!

Седрик медленно перевел ледяной взгляд на Джудит. И зловеще прошипел:

— Слишком шумно. Смотреть противно.

Джудит, оглушенная собственным криком, не услышала его слов, зато Шейла, сидевшая на полу, услышала их отчетливо и в ужасе вскочила. Если разозлить его еще сильнее, от неё мокрого места не останется. Лучше бы заткнуть Джудит, но Шейла не могла этого сделать. Едва Шейла приняла позу, внимание Седрика вернулось к ней. И удары возобновились. Б-бах! Б-бах! Бац!

— А-а-а-а!

Стиснув зубы, она выдержала три удара и снова рухнула.

— Уа-а-а! Брат, Джудит виновата!

— Ты это понимаешь.

Голос Седрика звучал жутко. Внешне он был спокоен, но от него исходила темная, давящая аура.

— Прости меня в этот раз. Я правда буду стараться.

Шейле, лежащей на полу, раскаяние Джудит показалось самым прекрасным зрелищем на свете.

«Давай, госпожа! Поднажми!»

— Значит, до сих пор ты старалась «понарошку»?

Седрик прицепился к словам как ребенок.

«Мелочный ублюдок!» — Шейла проклинала его про себя.

— Нет. Я старалась, но теперь буду стараться еще сильнее.

— Ха, вот как?

Седрик усмехнулся.

— Тебе придется отвечать за свои слова, Джудит.

Предупреждая Джудит, он смотрел прямо на Шейлу. Встретившись с его серо-голубыми глазами, Шейла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Казалось, он предупреждает именно её.

«Он ведь не знает, правда?..»

Мелькнула мысль, но развить её не дала ситуация.

— Считаю до трех, вставай, Шейла. Раз.

Седрик начал отсчет.

— Два.

Надо встать, но ноги не слушались.

— Три.

Закончив счет, Седрик схватил Шейлу за тонкую руку, рывком поднял и, не дав ей даже принять позу, с размаху ударил пэддлом прямо поверх юбки. Удар пришелся не по бедрам, а по ягодицам.

— Ы-хык!

— Кья-а-а! Ик, ик! Уа-а-а!

При виде этого Джудит забилась в истерике, сотрясая особняк воплями. Седрик отпустил руку Шейлы, выпрямился и вздохнул.

— Вон.

Наконец-то.

— Как ты и сказала, впредь я жду от тебя других результатов. Даю тебе еще один шанс.

— Да, брат.

Мгновенно перестав плать, Джудит ответила, быстро собрала вещи и выскочила из комнаты. Полный тоски взгляд Шейлы провожал удаляющуюся спину хозяйки.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 100 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Наказанная горничная графского дома Каллей в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

О книге